Настройки шрифта

| |

Фон

| | | |

 

Свет луны, такой яркий и сверкающий, пронзил тьму. Казалось, он пробился бы даже сквозь густой туман. Всего лишь несколько шагов. Я ненавидела туманы так же сильно, как и все остальные в королевстве, но, по крайней мере, там я была бы свободна.

– Я приказываю тебе остаться, – почти лениво крикнул мне вслед Оберон.

Мое тело содрогнулось – с такой силой, что я упала и врезалась всем телом в каменистую почву. Боль пронзила меня насквозь. Я оглянулась через плечо и зашипела.

Не говоря больше ни слова, Оберон опустился на мой камень прямо перед огнем. Он порылся в моей сумке и вытащил мясо демонов тьмы. По мере того, как он пережевывал его, его глаза приобретали другой оттенок. Цвет набирал силу. Его волосы, ранее будто бы покрытые старой краской, вновь вспыхнули пламенем Альбирии.

Я свернулась калачиком. Холод снова проник под кожу. Даже когда моя жизнь сгорит дотла – я и тогда не смогу уйти от Оберона.

Он будет контролировать каждое мое мгновение, до последнего вздоха.

Глава XXI

Кален

Тесса была неистовой крошкой. Теперь я понял, что это в ней от матери. Им обеим нравилось тыкать в людей острыми предметами. Я вскинул меч на случай, если она попытается замахнуться топором. Иногда меч тоже может служить щитом.

Я ожидал этого. Тесса, в конце концов, была смертной из Тейна. А смертные Тейна верили худшим слухам обо мне. Они винили меня в своей судьбе. Они боялись того, что с ними случится, если они сбегут от жестокости Оберона. Их ненависть ко мне была слишком глубокой. Навряд ли я с легкостью переубедил бы всех.

– Мама, – прошипела Тесса. – Он пришел сюда, чтобы помочь. Брось топор.

Ее мать – стройная женщина, чрезвычайно похожая на Тессу. Острый кончик носа, темно-карие глаза, упрямый взгляд. Она повторила, не изменив тона:

– Он Король Тумана!

Другая женщина вздохнула и протиснулась мимо нее. Веснушки усеивали ее нос, а голубые глаза были наполовину скрыты копной вьющихся рыжих волос. Она протянула руку:

– Я Вэл. Спасибо, что присматривал за Тессой, пока я была заперта в темнице.

– Вэл. Я наслышан о тебе, – я улыбнулся и легко пожал ее руку.

– Это безумие, – вмешалась мать Тессы. – Вернись сюда. Отойди от него.

– Он не причинит вреда никому из нас, – Вэл посмотрела на меня, прежде чем ее взгляд переместился на моих друзей-фейри. – Он пришел помочь.

– Он может помочь нам, вернувшись туда, откуда пришел, и забрав с собой свои туманы. Никто из нас не хочет быть сожженным, съеденным или…

– Мама, остановись, – мягко сказала Тесса, отнимая побелевшие пальцы матери от рукояти топора. Ей удалось вырвать оружие и передать его Вэл. – Если бы он хотел причинить нам боль, он бы уже это сделал. Он хороший. Я знаю, тебе трудно доверять ему после всего, что нам говорили на протяжении стольких лет. Но доверься мне. Хорошо?

Губы ее матери сжались в тонкую белую линию. Она не произнесла больше ни слова в качестве аргумента, но по вспышке ненависти в ее глазах я мог сказать, что она все еще не была убеждена.

Тесса пристально посмотрела на меня. Что-то в выражении ее лица всколыхнуло бурю эмоций, которые я упорно подавлял. Невысказанные слова повисли между нами в окрашенном оранжевым тумане. Мыслями я обращался к Тессе все это время. Я не переставал оживлять в своем воображении ее лицо. Ее раскрасневшиеся губы. Изгиб ее бедер. Красоту и силу ее рук.

Я представлял нашу встречу, надеялся, что когда-нибудь мне доведется снова взглянуть на Тессу. Она была даже прекраснее, чем я помнил. Я бы ничего не изменил в ней тогда, но я не мог не заметить разницу в том, как она держалась. В ее осанке появилось гордость и сила. Раньше она казалась сломленной горем. Сейчас Тесса Бэрен излучала уверенность.

Я бы поцеловал ее, если бы не неловкое напряжение в воздухе. Еще несколько человек вышли из паба, и несколько дверей на противоположной стороне площади распахнулись. Десятки глаз уставились на меня с недоверием, но только одна пара глаз имела для меня значение.

Темно-карие, окаймленные огненно-оранжевым.

– Кэл, – Нив прочистила горло. – У нас есть зрители.

– Знаю.

– Я многое хочу тебе сказать, но прямо сейчас нам нужно увести отсюда людей, – Тесса взяла меня за руку. – В Тейне для них больше не безопасно. Ты можешь отвести их в одно из мест, где нет тумана? Ты упоминал о таких местах.

Я изумленно оглядел собравшихся на площади. Многие были одеты в старые лохмотья. Грязь прилипла к их рукам и босым ногам. Некоторые были слишком худыми, даже если Оберон обеспечил их всем необходимым для выживания. Но что поразило меня больше всего, так это затравленные взгляды. Смирение. Они не убегали, не кричали и не пытались бороться. Они выглядели так, как будто были готовы встретить неминуемую смерть.

– Они никогда не пойдут со мной, – сказал я, поворачиваясь к Тессе. – Они скорее останутся здесь и умрут.

Вэл, нахмурившись, неторопливо подошла ко мне.

– Не будь таким драматичным. Я соберу их и уговорю следовать за нами через мост. Но вы должны убедиться, что ни один демон тьмы не атакует деревню, пока я этим занимаюсь.

Краем глаза я заметил, как Нив улыбнулась.

Не дожидаясь моего ответа, Вэл направилась через площадь к ближайшему дому. Нелли, юная копия Тессы, бросилась за Вэл. И только мать семейства продолжала стоять на ступеньках паба, хмуро глядя на меня, как будто это я был виновен в пожаре в Альбирии. В конце концов она вздохнула и протиснулась мимо нас, чтобы последовать за Вэл.

– Это достаточно красноречиво? – спросила Тесса.

– Я знаю, что они все думают обо мне. Почему ты веришь, что они послушают твою подругу и уйдут с Королем Тумана?

– Потому что они уйдут не с Королем Тумана. Они уйдут с Нив, Торином и Аластером.

– Что ты имеешь в виду? – я выгнул бровь.

– Мы с тобой возвращаемся в Альбирию. Ты принес Клинок смертных?

– Ты думаешь, Оберон жив?

– Если он погиб, то где тело? Я его не видела, а ведь я была там, когда начался пожар, – она подошла ближе и запрокинула голову. – В любом случае, мы должны убедиться. Потому что, если он жив…

– Он все еще способен вернуть богов, – я кивнул. – Ты можешь в точности рассказать мне, что произошло в замке?

Пока Вэл и Нелли собирали людей на площади, Тесса рассказала историю о том, как она сбежала из охваченного пламенем замка. Она поставила Оберона в неловкое положение, раскрыв правду о его способностях придворным. Умный ход. И мог бы быть действенным… если бы Оберон каким-то образом не уничтожил весь чертов город своей силой.

– Драгоценные камни. Барьер работал, потому что он вложил всю свою силу в драгоценные камни внутри пропасти, – предположил я, когда Тесса закончила вводить меня в курс дела. – И когда он высвободил силу, чтобы доказать свою мощь, барьер не выдержал. Не осталось ничего, что могло бы удержать туманы.

– В этом есть смысл, – сказала она. – Но Оберон все равно каким-то образом потерял контроль над силой. Раздался взрыв и начался пожар. Он исчез в дыму.

– Он все еще может скрываться наверху, в своих покоях.

– Посмотри на замок. Он весь в огне, за исключением Башни Старух.

– Там находятся его предыдущие жены, – пробормотал я, глядя на город. Даже сквозь туман было видно, что происходит. Пламя поглотило каждый камень замка, заливая светом единственную башню, которую пожар будто бы избегал. Только магия могла защитить здание таким образом.

– Если Оберон все еще в городе, то он в Башне Старух, Кален. И, возможно, теперь у него есть его сила. Но и у тебя тоже. Вместе мы сможем победить его раз и навсегда. Ты используешь свои туманы, чтобы ослабить его, отвлечь. И тогда я смогу вонзить в него клинок.

– Это слишком опасно, – сказал я, покачав головой. Тессе пришлось вырваться из хватки Оберона вот уже второй раз. Я не мог рисковать. Особенно зная, в каком отчаянии он, должно быть, пребывает. Его город рухнул. Его правление превратилось в пепел. – Ты должна пойти с остальными. Они могут отвезти смертных в Эндир, а потом переправить в Санпорт, где снарядят корабль до королевства людей. Там вам ничего не будет угрожать. Всем вам.

Смысл моих слов не ускользнул от Тессы.

– Я не покину Эсир. Не уйду, пока не умрет Оберон.

– Тесса…

– Нет, – она прижала ладони к моей окровавленной груди, но даже не отреагировала на это. Она приняла тьму, которую олицетворяли мои доспехи. – Ты рассказал мне все, и теперь я не могу уйти. Пророчество… Что станет с миром…

– Но это не твое бремя, любовь моя, – тихо сказал я ей, слишком хорошо осознавая множество глаз и ушей, которые окружали нас. – Ты можешь покинуть это место и никогда больше не думать о фейри, клинках и жестоких королях. И это не значит, что мы никогда больше не сможем поговорить. Я все еще смогу навещать тебя в твоих снах. Уходи и живи своей жизнью. Будь счастлива.

– Возможно, это все же и мое бремя, – прошептала она.

– Что ты имеешь в виду?

– Кэл, – сказала Нив, подходя к нам с мечом, прислоненным к плечу. – Пора уходить, пока не показалось еще больше оборотней.

Позади нее стояли Торин, Аластер и примерно сотня людей. Смертные выглядели испуганными. Вэл делала все возможное, чтобы успокоить их, но было ясно, что они соглашались на путешествие только из страха. Едва ли они хотели пройти по мосту в Эндир.

– Возможно, они успокоятся, когда меня здесь больше не будет.

– Тебе не следует идти за Обероном в одиночку, – Нив взглянула на город.

– Он будет не один, – сказала Тесса. – Я пойду с ним. И у меня будет Клинок смертных.

– Ты думаешь, я просто отдам Клинок смертных тебе? – Нив выгнула бровь.

– Я не буду использовать его против кого-либо из вас. Я знаю, у вас нет причин мне верить, но я клянусь в этом.

– Невероятно, – Нив отцепила от пояса кинжал в ножнах и бросила его Тессе, а затем и небольшой мешочек. – Славно, что мы добыли несколько драгоценных камней Оберона до того, как он забрал всю свою магию из тех, что в пропасти. Там штук восемь, так что используй их экономно. Сейчас мы не сможем достать больше. И, к слову, не зарежь никого без крайней необходимости. Этот клинок настоящий. Будь с ним осторожна.

– Я обещаю, ты не пожалеешь об этом, – сказала Тесса с улыбкой удивления. – Спасибо, что доверяешь мне, Нив. Хотя я этого и не заслуживаю.

– Я слышала, что ты сказала Кэлу, – Нив слегка кивнула Тессе. – Твои слова пронизаны правдой. Мне этого достаточно.

– Тесса пойдет с тобой и остальными, – скрестив руки на груди, я посмотрел на Нив.

Тесса вытащила кинжал из ножен. Оранжевый свет блеснул на стали.

– Я иду с тобой. Это мое решение, – она скосила глаза в мою сторону. – Ты собираешься остановить меня?

Я выдохнул и, несмотря на беспокойство, почувствовал, как гордость переполняет грудь. Она не была бы Тессой, если бы не хотела рисковать жизнью – снова, – чтобы остановить Оберона. Она бы никогда не сдалась. Возможно, это было упрямство, но я не мог не уважать ее. Кроме того, я ведь буду с ней и никогда больше не позволю Оберону к ней прикоснуться.

– Я согласен, – наконец сказал я. – Если клянешься слушать меня. Не делай ничего безрассудного.

– Я? Безрассудного? – она улыбнулась.

Нив только усмехнулась и побрела обратно к толпе людей.

– Я серьезно. Мы не знаем, что найдем в замке. Поклянись, что останешься рядом со мной и не бросишься навстречу опасности.

Она прицепила кинжал к поясу.

– Я обещаю. Но я не буду давать связующей клятвы, как раньше.

– Договорились, – я протянул руку.

Пристально глядя мне в глаза, она вложила свою ладонь в мою. Ее пальцы сжались крепко, уверенно и сильно.

– Договорились.

Глава XXII

Тесса

Когда остальные направились к мосту, мы с Каленом задержались, наблюдая, как люди Тейна исчезают в танцующем тумане, а потом расплываются и их очертания. Я шепотом попрощалась с Вэл и Нелли, но избегала свою мать. Я знала, как она отреагирует, если я расскажу о нашем плане. Ей потребуется много времени, чтобы поверить словам Калена. Больше, чем потребовалось мне.

– Она не обрадуется, когда поймет, что тебя с ними нет, – сказал Кален, когда мы обернулись к горящему городу на холме.

– Вэл и Нелли с ней. Она послушает их, – я проверила кинжал на поясе, убедилась, что закрепила его правильно, а затем кивнула. – Пойдем.

– Тесса, – сказал Кален глубоким голосом, который, казалось, ударил мне в сердце. – Ты не представляешь, какое я испытал облегчение, узнав, что с тобой все в порядке.

Я подняла глаза. Он улыбнулся и потер большим пальцем мою скулу. Тепло разлилось по моей шее, и, когда я потянулась навстречу его прикосновению, мне захотелось, чтобы мир исчез. Мы бы поднялись на крыльях снов и улетели далеко отсюда. Подальше от смерти и разрушения. Подальше от лжи и предательства. И далеко-далеко от угрозы пророчеств и уничтожения.

Я с детства готовилась к заурядной человеческой жизни. Училась довольствоваться малым. Росла, трудилась в поле, не высовывалась и вообще не делала ничего примечательного. Смертные Тейна жили и умирали точно так же, как жуки в лесу. Никто не помнил наших имен после смерти. Мы были никем. Именно таким я всегда видела наш маленький кусочек мира.

Но я ошибалась. Имена точно оставались. Они были написаны в той книге.

Мое было одним из них.

Я все еще не могла осознать этого. Написанное казалось вымыслом. Мой отец потерял связь с реальностью в последние несколько лет жизни. Это было единственным логичным объяснением. И все же… Я не могла не думать о словах Вэл. Я была сильнее большинства смертных. Я несколько раз выживала, когда не должна была.

И Богиня Смерти взывала ко мне не раз.

«Мы с тобой очень похожи», – сказала она.

– Все в порядке? – спросил Кален. – Если ты не хочешь этого делать, мы можем догнать остальных, и ты пойдешь с ними в Эндир.

– В порядке, – я отбросила беспокойство. – Я сделаю это.

Вместе мы поднялись по грязной тропинке в Альбирию. Дым наполнил воздух. Вонь горящей плоти забила мне горло. Я прижала руку ко рту, когда мы достигли открытых городских ворот. Шаги Калена замедлились, он остановился и издал громкий вздох при виде открывшегося перед нами зрелища. Сквозь зловещие туманы его фигура возвышалась, как маяк во тьме.

– Здесь так много смерти, – мрачно сказал он.

Мы прошли через ворота. Пожары ослабевали, так как уже прогорели некоторые здания. Изогнутые черные балки осыпались пеплом. Сажа покрыла землю, словно снег. Улицы и внутренний двор замка были пусты, не считая россыпи обугленных тел. Если кто-то из фейри света и выжил, то либо скрылся, либо сбежал. Альбирия уже никогда не будет прежней.

Горе тяжелым грузом легло на мои плечи, когда мы прошли мимо входа в замок. Камень здесь сохранился лучше, хотя внутри все еще бушевал пожар. Все прежнее убранство исчезло. Вся прежняя жизнь исчезла. Мне не следовало чувствовать жалость, но мне было жаль. Пусть многие фейри, пусть они были жестоки и замешаны в чудовищных деяниях Оберона, но если Кален и другие теневые фейри чему-то меня и научили, так это тому, что я не могла судить обо всех фейри по тем немногим, кто причинил мне зло.

Не все они были Оберонами. Судьбы некоторых едва ли отличались от человеческих. Они пытались стать лучше, чем были вчера. Они тоже боролись за свою жизнь – и погибли.

– Добрались, – сказал Кален, когда мы остановились перед изогнутой красной дверью.

Я никогда не была внутри Башни Старух. Я не была уверена, что кто-то был, кроме Оберона. Словно подчеркивая право собственности на это место, он вырезал свой символ на дереве. Одноглазый дракон, извергающий пламя из открытой пасти.

– Он помешан на драконах, – сказала я. – Он наносит эту штуку везде.

– Даже тебе на спину, – голос Калена был таким же смертоносным, как лезвие, которое я носила на поясе.

У меня возникло внезапное желание почесать шрам на лопатке.

– Проклятье. Мне придется провести остаток жизни, отмеченной как его вещь. Даже если он умрет, я сомневаюсь, что шрам когда-нибудь исчезнет. Он заклеймил меня навсегда.

– Нет, я что-нибудь придумаю, – Кален подергал дверь. Она скрипнула и широко распахнулась. Пылинки закружились в густом воздухе, пропахшем лавандой, и порыв ветра принес с собой звук плача.

Я бросила на Калена быстрый взгляд.

– Ты это слышишь?

– Смертные Королевы, – тихо сказал он. – Звук доносится с той лестницы.

Он указал на винтовую лестницу, вероятно, ведущую от входа к вершине этой неприступной башни. Сглотнув, я проскользнула в дверной проем и направилась к лестнице. Рыдания становились громче, отчетливые крики сливались в хор боли. Эти женщины едва ли испытывали облегчение, воссоединившись с супругом в защищенном убежище.

Кален добрался до лестницы раньше меня и начал подниматься первым.

– Следи за тылом. Если кто-нибудь подойдет к тебе сзади, свистни.

– Я не умею свистеть, – призналась я, когда мы начали подъем.

– Все знают, как свистеть.

– Вопиющая неправда.

– Я добавлю это в твой обязательный список тренировок, – он бросил взгляд через плечо. – А пока в случае опасности просто назови мое имя.

– Вот как? – я последовала за ним на следующий поворот лестницы. – Какое именно имя? Ваше Высочество? Кален? Кэл? Я знаю, что лучше не называть тебя… ну, ты понял.

– Не бери это в голову, – он усмехнулся. – Проклятье! Ты можешь звать меня как захочешь. Я просто рад, что ты жива.

Я чуть не споткнулась на следующем шаге, когда жар сомкнулся вокруг меня. Жар от пламени снаружи, конечно же. Точно от пламени.

– Ты сменил тему, – проворчала я, когда мы приблизились к вершине лестницы. – Я думала, ты ненавидишь это имя. Ты достаточно ясно дал это понять. Мы даже ругались…

Кален остановился прямо передо мной, а затем повернулся. До того, как я осознала, что происходит, он прижал меня к каменной стене. Его теплое дыхание щекотало мне шею. Он наклонился и прошептал мне на ухо:

– Я не могу ненавидеть то, что произносят твои губы.

Мое тело напряглось, предвкушение заструилось по венам. Его напряженные мышцы коснулись моей груди, и я чуть не вздрогнула. Вокруг нас клубился туман, прохладный и наэлектризованный одновременно. Я хотела притянуть Калена ближе, почувствовать его губы на своей коже и стереть каждое мгновение, которое мы провели порознь, – стереть и последние воспоминания о моем предательстве.

Но Оберон мог быть за этой дверью – всего в нескольких шагах от нас.

– Кален, – прошептала я, ненавидя себя за то, что должна остановить… что бы это ни было. Может быть, это вообще ничего не значило.

Он отстранился, его глаза были темны, как безлунная ночь.

– Это слышать особенно приятно.

– Оберон может найти нас здесь, – я покраснела.

– Хорошо, – прорычал он, и его губы скользнули по моей шее. – Я надеюсь, что так и будет. И он увидит, что его притязания на тебя ничего не значат. Ты не принадлежишь ему и никогда им не будешь. К черту его метку дракона.

Меня охватил трепет. Собственнические нотки в его словах должны были вызвать у меня желание убежать, но я не противилась. Я хотела всего, о чем он сказал. Показать Оберону, что я никогда не буду принадлежать ему. Показать, что я бы скорее сгорела в пламени, чем осталась его женой навечно. А если бы Оберон добился своего – связал меня браком и использовал в постели семьдесят пять лет, Башня Старух не стала бы мне домом. Я бы попросила его злейшего врага схватить меня прямо на этой лестнице, спасти от заточения и дарованной бессмертной жизни.

– Ты не обязана быть чьей-то невестой, – яростно сказал Кален. – Если только сама этого не захочешь.

Дрожа, я запрокинула голову, почти решившись на поцелуй. Рука Калена скользнула вверх по моей руке, прикоснулась к шее. Пальцы зарылись в мои волосы. Он обхватил пряди рукой и потянул. Вспышка восхитительной боли пронзила меня. Я внезапно забыла, как дышать.

– Я никогда больше не позволю ему прикоснуться к тебе. Ты меня понимаешь?

– Возможно, это зависит не от тебя, – прошептала я в ответ.

– Ему придется оторвать мне руки и ноги, чтобы обезоружить. И даже тогда я найду способ тебя защитить, – внезапно он отпустил мои волосы, а затем отступил назад. Между нами разверзлась пропасть холодного воздуха. – Держись позади меня, когда мы войдем в эту дверь. Не забегай вперед, что бы ты ни увидела.

Мое сердце бешено колотилось, и я сжала ткань платья у груди, чтобы успокоиться после нашей… встречи.

– Как ты думаешь, что именно мы там найдем?

– Я не знаю, – сказал он мрачным голосом. – Но не жду ничего хорошего.

Я кивнула и последовала за ним. Мой пульс участился, когда Кален ударил ботинком в дверь. Звук раскалывающегося дерева эхом разнесся вокруг нас. Дверь распахнулась, и я приготовилась к тому, что разрушительная сила Оберона устремится к нам, но ответом на наше появление были лишь несколько всхлипов.

А затем они прекратились. Жуткая тишина сотрясла мои кости.

Кален вошел внутрь. Я быстро последовала за ним, перешагнув через груду сломанного дерева. Вокруг нас раскинулась круглая комната. Хаос полыхающих улиц казался далеким воспоминанием в этом коконе спокойствия. Вдоль ближайшей стены стояло пять кроватей, убранных роскошными простынями и плюшевыми подушками. На прикроватных столиках лежали книги или свитки, стояли масляные лампы и растения в горшках. Но два были совершенно пусты.

Движение слева привлекло мое внимание. Я обернулась, почти ожидая увидеть сверкающие рога Оберона, нацеленные в сторону Калена. Он бы изогнулся и выпустил огонь. Кален бы ответил туманом. Их магия столкнулась бы, и в мире развернулась еще одна пропасть.

Но на нас смотрели всего лишь четыре человеческие женщины. Оберона нигде не было видно. Как ни странно, Ханны тоже не было. Я предположила, что ее отправили сюда, так как не видела ее с момента моего возвращения в Альбирию.

Я расслабилась.

– Это Смертные Королевы.

– Как много ты знаешь об этих Смертных Королевах? – спросил Кален. – Ты помнишь их имена?

– Конечно. Первой была Элиза, а затем, семьдесят пять лет спустя, забрали Лейлу. Следующей была Мала, затем – Ханна, которой здесь нет. Я должна была быть… пятой, – и все же перед нами стояли четыре женщины: на одну больше, чем должно было быть. – Может быть, одна из них – служанка.

Я направилась к ним. Когда я подошла ближе, то поняла, что их подернутые молочной пленкой глаза смотрят прямо сквозь меня. Все Королевы были одеты в одинаковые багровые мантии, которые свисали с изможденных фигур. Растрепанные волосы скрывали бледные лица. Несмотря на то, что они не постарели ни на день, они выглядели древними, их позвоночники изогнулись так, словно на их плечах лежала тяжесть всего мира.

– Привет, – окликнула я. – Вы в порядке? Замок горит. Мы должны вытащить вас отсюда, пока магия, защищающая башню, еще работает.

Ответа нет. Каждая из Старух продолжала смотреть сквозь меня.

– Оберон был здесь? – спросил Кален.

И снова Старухи промолчали. Они даже не моргнули, не сдвинулись с места, не подали никаких признаков того, что видят нас.

– Что-то не так, – нахмурившись, я взглянула на Калена.

– Я думаю, мы, возможно, только что выяснили, почему Оберон меняет своих жен каждые семьдесят пять лет.

Я повернулась обратно к Смертным Королевам. Их глаза были такими молочно-белыми, что невозможно было больше разглядеть карих радужек. Одна из Королев начала напевать пронзительную мелодию, которая звучала как предсмертные вопли раненого животного. Дрожь пробежала по моим рукам, и я инстинктивно сделала шаг назад. Мое тело кричало мне бежать, убираться как можно дальше от этих женщин.

– Что бы с ними ни случилось, мы не можем оставить их здесь. Что, если огонь прорвется? Я не думаю, что у них есть возможность спастись самим.

– Это, наверное, легче сказать, чем сделать, – тихо сказал Кален.

Медленно я приблизилась к Смертным Королевам, подняв руки перед собой. Я не хотела их спугнуть, и не была уверена, как они отреагируют, если я подойду слишком близко.

– Осторожно, Тесса, – предупредил Кален.

Ближайшая женщина шагнула ко мне. Она протянула руку. Втянув в легкие затхлый воздух, я ответила на рукопожатие.

Странная магия захлестнула меня – подобная буре, полной ветра, дождя и раскатов грома. Она сбила меня с ног, тело обмякло, как марионетка без ниточек. Закатив глаза, я услышала – будто бы издалека – рев Калена. А затем мой разум опустел, и видение заполнило голову.

Глава XXIII

Оберон

Видение старухи

В момент, когда я взглянул в ее глаза, я влюбился. Первый визит королевы Беллисент Денар в Альбирию произошел вскоре после смерти ее мужа, который – согласно сплетням – пытался избавить свое королевство от Друидов и склонить подданных к вере в богов. Другой слух, конечно, состоял в том, что сама королева убила мужа.

Я подумывал о разрыве торговых связей, обеспокоенный тем, что вступлю в союз с королевством, которое служит богам.

Но потом я увидел ее.

Я поднялся с трона, когда она направилась ко мне. Ее плащ развевался за спиной, как крылья полуночной птицы. Ее блестящие волосы были ослепительно черными, а глаза… В ее холодно-голубых глазах сияли звезды. На мгновение я был ошеломлен ее красотой. Затем самая красивая женщина, которую я когда-либо видел, улыбнулась мне. И я понял, что никогда больше не буду прежним.

– Король Оберон, – сказала она, остановившись передо мной. – Должна признаться, я ожидала более теплого приветствия, когда прибыла в ваш прекрасный город.

– Мои извинения, королева Беллисент, – я сбежал по ступенькам трибуны и протянул руку. – Пожалуйста, не воспринимайте это как пренебрежение. Я…

– Вы хотели о чем-то заявить. Вы не одобряете меня или то, что происходит в моем королевстве. Поверьте, я понимаю, как наше положение выглядит со стороны. Вот почему я решила нанести вам визит.

Она взяла мою руку, как будто для рукопожатия, но я не смог удержаться и поднес ее аккуратные пальцы к своим губам и запечатлел поцелуй на ее коже.

Покраснев, она откашлялась и отстранилась.

– Еще раз приношу свои извинения, – я покачал головой сам себе. – Не знаю, что на меня нашло.

– Все в порядке, король Оберон. Я ценю вашу учтивость, даже если вы не поприветствовали меня у ворот своего города.

– Зовите меня просто Оберон. Титулы излишни.

Она улыбнулась.

Я указал на двери, ведущие из Большого Зала:

– Не пойти ли нам прогуляться? Я могу показать вам город, а вы сможете рассказать мне обо всем вне официальной беседы.

Ее глаза заблестели, пусть это казалось почти невозможным – такими яркими они уже были.

– Мне бы этого очень хотелось.

Мы вместе прогулялись вдоль бойниц на вершине стен, окружающих мой город. Я показал ей рынок, полный щедрых прилавков. Я указал ей на Храм и оживленные гостиницы. И издалека показал Тейн, деревню людей, решивших построить на наших землях новый дом. Она рассказала мне о семье, королевстве, умершем муже и его планах обратиться к богам. Богам, которым она сама не поклонялась.

А затем мы перешли к более личным темам. Мы поделились своими мечтами. Мы делились своей любовью и тем, что потеряли за эти годы. Неделя пребывания превратилась в месяц. А затем еще в один. Шесть месяцев пролетели быстрее, чем кто-либо из нас осознал. Впрочем, ночи были длинны – я запомнил каждый дюйм ее кожи.

Но однажды мы очнулись от тумана вожделения и любви. Ее сын прислал письмо.

– Я должна идти. Я нужна в Дубносе, – она выбралась из постели и потянулась за мантией.

Я схватил ее за руку и притянул к себе:

– Выходи за меня замуж, Беллисент. Я хочу, чтобы ты стала моей женой.

С грустной улыбкой она погладила меня по щеке:

– Любовь моя, я не могу. Мое королевство нуждается во мне.

– Мы можем объединить наши королевства. Свет и Тень станут единым целым. Вместе мы будем непобедимы.

– И кто будет править этим объединенным королевством?

– Мы, конечно, будем править ими вместе, – я заглянул ей в глаза. – Или ты можешь править одна, если таково твое условие. Я бы отказался от всего ради тебя. Вот как сильно я хочу, чтобы ты была в моей жизни.

– Оберон, – она прижалась своим лбом к моему. Меня окутал аромат лаванды, теперь уже до боли знакомый. До смерти любимый. Ее запах. – Я не заберу у тебя королевство. И я не могу отдать тебе свое. Троецарствие в Эсире сохранялось на протяжении веков. Так и должно оставаться.

– Тогда мы оставим все как есть, – быстро сказал я. – Ты будешь править своим королевством, а я буду править своим, но мы все еще можем пожениться.

– Мое положение шатко, и ты это знаешь, – она покачала головой. – Вот почему я пришла к тебе в первую очередь за союзом. Кален станет хорошим королем, но он не готов. Если я собираюсь выйти за тебя замуж, это должно произойти в будущем, когда я смогу переехать жить сюда, не беспокоясь о своем народе.

Беллисент отстранилась, схватила мантию и прошла через комнату, огонь камина отбрасывал оранжевый отблеск на ее прекрасное тело. В глубине души я знал, что она поступает правильно. Ради ее королевства. Но, честно говоря, я бы сделал все, чтобы убедить ее остаться. Ее место было со мной. Я хотел, чтобы мы были вместе навечно.

Она улыбнулась мне, пока я смотрел, как она одевается.

– Я действительно люблю тебя, Оберон.

– Скоро увидимся снова, – мое сердце воспрянуло. – Возвращайся. После того, как разберешься с делами своего королевства.

– Люди уже сплетничают о нас.

– Недалеко есть пещера, – сказал я. – В горах за Альбирией. Мы можем встретиться там, и никто не узнает. Через два месяца?

Ее улыбка осветила всю комнату.

– Скажи мне, как туда добраться.

* * *

Два месяца пролетели незаметно. Когда тот самый день наконец настал, безрассудство заставило меня отправиться в горы без стражи: я хотел побыть наедине с Беллисент. И когда она вошла в пещеру, сияя, как лунный свет, я велел ее охранникам тоже вернуться в замок.

По моим венам текла сила солнца. Я мог бы защитить нас обоих.

Это была худшая ошибка в моей жизни.

Мы провели прекрасную ночь в объятиях друг друга. И хотя она привыкла к холоду, я развел огонь, чтобы согреть ее. Мы задремали после нескольких часов страстного блаженства.

Я заснул под ее тихое сопение и проснулся от ее отчаянного крика.

Над нами стоял незнакомец, в его руке сверкал нож. Он нанес Беллисент удар, и ее кровь брызнула в воздух. Ужас душил меня, и мгновение я мог только безмолвно наблюдать. Мой разум был глух. Тело не могло двигаться. Казалось, что мир стал немым, звуки и запахи исчезли. Все, что осталось существовать, – кровь Беллисент.

Разбойник бросил на меня взгляд, заметил рога, а затем схватил наши вещи. Он выбежал из пещеры прежде, чем я осознал, что произошло.

С замершим сердцем я уставился на обмякшее тело Беллисент. Она смотрела на меня невидящими глазами. Я прижал пальцы к ее шее, отчаянно желая почувствовать биение ее сердца, но я уже знал… Кровь была повсюду. Она покрывала ее кожу. Мои руки были покрыты ею, капли прилипли к моему лицу и векам.

Горе поглотило меня. В одно мгновение мир забрал мою душу и превратил в ничто. Самый дорогой человек, который когда-либо существовал, исчез. Исчез из-за меня. Из-за моего эгоизма и глупости.

Я сделал это с ней. Если бы только я не настоял на нашей встрече. Если бы только я не отослал стражников. Если бы только я не застыл, когда она больше всего нуждалась во мне…

Я ревел и колотил кулаками по каменным стенам пещеры, пока не затрещали кости и не пересохло в горле.

* * *

Я отнес ее тело глубоко в пещеру, прежде чем вернуться в замок. Мои стражники были первыми, кто увидел меня, все еще залитого кровью. Они тайком провели меня в покои, где я принял горячую ванну и стер со своей кожи последние следы произошедшего.

Стражники Беллисент вскоре потребовали ответа, куда исчезла их королева. Я сказал им, что она отправилась обратно в Дубнос без них. Ложь далась легко, хотя слова прозвучали в моих ушах неубедительно. Я не мог сказать людям Беллисент правду.

Кален Денар был беззаветно предан матери. Она сама сказала мне об этом. Если бы он узнал, что я несу за ответственность ее смерть, это могло привести к войне.

Итак, стражники ушли, и пламя моего сердца утихло.

Пока я не вспомнил слова моего отца и отца моего отца. Мое наследие. Моя самая важная обязанность. Она передавалась на протяжении многих лет, от короля к королю, от королевы к королеве. «Береги это знание. Держи крепко запертым. Никто не должен выведать, что Альбирия – дом для сущности, темной силы, части души бога».

Я обнаружил, что стою перед хранилищем, скрытым глубоко под коридорами замка. Пыль кружилась вокруг, впереди возвышалась дверь высотой в три меня. Прошли годы с тех пор, как кто-либо ступал сюда. Я был здесь всего один раз, когда был мальчиком.

«Никогда не открывай это хранилище, – сказал мне мой отец. – Половина силы Богини Смерти живет здесь, заключенная в ожерелье из драгоценного камня оникс. Если она когда-нибудь освободится, то вернется в свое тело, а затем и в этот мир. Она приведет с собой других богов. Ты не сможешь этого допустить. Ты понимаешь меня, Оберон?»

– Прости, отец, – прошептал я, открывая хранилище. Густой туман заклубился вокруг, дерево застонало под напором моих рук. И когда пыль осела, я увидел маленькое сверкающее ожерелье, лежащее на пьедестале в центре хранилища.

Я подошел к нему и мгновенно почувствовал, как его мощь с грохотом приближается мне навстречу.

– Оберон, – произнес женский голос. Мягкий, добрый голос, который был совсем не похож на то, что я ожидал. – Правитель Королевства Света. Почему ты пришел ко мне?

– Ты – душа Богини Смерти, – сказал я, преодолевая комок в горле. – Но мой отец сказал, что только половина тебя здесь, та половина, которая дает жизнь.

– Понимаю. Умер кто-то из твоих близких. Мне было интересно, сколько времени пройдет, прежде чем один из вас обратится ко мне.

– Итак, это правда? Ты можешь дать новую жизнь?

– Это все, что я могу дать, – сказала она почти с горечью в голосе. – Вот почему они разделили меня пополам. Одна из многих причин. Они верили, что я могу быть полезна в такой форме.

Я сделал шаг ближе к пьедесталу.

– Если бы кто-то использовал твою силу, что бы произошло? Освободило бы это тебя?

– К сожалению, нет.

– Ты бы осталась внутри этого камня?

– Пока ты не уничтожишь этот камень, я не смогу сбежать. И да, я могу оживить кого-нибудь для тебя, но будут… условия.

– Какого рода условия? – беспокойство пронзило меня.

– Сначала, – сказала она без малейшей паузы, – тебе придется вытащить меня из этого хранилища. Моя магия не может работать внутри него.

Я нахмурился. Это было то, чего я боялся.

– Во-вторых, я полагаю, твоя потерянная любовь – фейри?

Я кивнул: мне было интересно, видит ли она меня или просто слышит. На это довольно скоро последовал ответ.

– У тебя есть только половина меня, и я застряла внутри камня. Моя сила приглушена. Я ничего не могу сделать без твоей воли. Я твоя раба. Ты понимаешь, что это значит?

– Ты не сможешь уничтожить мир.

– Это значит, что я могу сделать не так уж много. Я не могу воскресить тело твоей возлюбленной из мертвых. Для этого мне придется перенести ее душу в другое живое тело, и оно должно быть смертным. Если бы у меня был доступ ко всей моей силе… я могла бы переместить ее в тело другой фейри, но…

– Подожди, – прервал я. – Ты не можешь дать жизнь?

– Я могу дать жизнь. Только не так, как ты хочешь.

– Итак, ты говоришь, что мне придется воссоединить тебя со второй, умертвляющей половиной твоей силы, – я покачал головой. – Это единственный способ по-настоящему вернуть Беллисент, включая ее тело?

– Как давно она мертва?

– Несколько дней, – тихо сказал я.

– Боюсь, даже всей моей силы не хватит для исполнения твоего желания. Я Богиня Смерти, а не жизни. Я могу убить в любое время, но я не могу вернуть того, кто умер давно. Единственный способ спасти твою возлюбленную – это перенести ее душу в другое тело.

Мгновение я замер в нерешительности. Я должен был сразу понять, что вернуть Беллисент будет не так-то просто – даже в случае сделки с богом. Никто не возрождается после смерти. Всему прекрасному в мире приходит конец. Фейри живут дольше, чем большинство существ, но даже мы не можем вечно избегать великой пустоты.

Услышав слова бога, я должен был уйти – должен был закрыть хранилище и никогда больше не посещать это место. Это должен был быть конец всему.

Но разбитое сердце может толкнуть отчаявшегося человека на ужасные поступки.

– Расскажи мне о передаче души, – попросил я Богиню Смерти.

– Ты выберешь смертную, – я услышал улыбку в ее голосе, – и вырежешь метку на ее коже, чтобы привязать ко мне.

– Привязать к тебе?

– Именно. Это способ направить мою магию через нее. Иначе обряд никогда не сработает. Теперь ты будешь вести себя тихо и слушать мои инструкции?

Я сжал губы, несмотря на тревогу, колоколом гудящую в моей голове.

– Ты сделаешь ей татуировку с моей меткой, одноглазым драконом. Тебе понадобится Пыль Кометы, а это значит, ты отправишься в Королевство людей, чтобы найти ее. Они не обрадуются вторжению, поэтому тебе нужно быть тихим и осторожным. Как только это будет сделано, дождись ночи, когда в небе над Королевством Теней будет полная луна. Тебе не нужно будет покидать свои границы, чтобы проверить, когда это произойдет. Я могу сказать тебе. Тогда я смогу осуществить перенос.

– И ты поместишь ее душу в чужое тело? – мое сердце бешено колотилось. – Внутри она останется Беллисент?

– Я сохраню каждую ее прекрасную черту, – сказала богиня. – И с моей силой, запечатленной в ее новом теле, она останется молодой. Никогда не состарится, как и ты.

Мои кости затряслись, когда я, спотыкаясь, отошел от пьедестала, чтобы прислониться к ближайшей стене. Я не мог этого сделать, не так ли? Боги были ужасными существами. Меня предупреждали о них всю мою жизнь, и мне было поручено защитить мир от их возвращения. Как я мог пойти против всего, во что всегда верил?

Но разве я мог этого не сделать? Беллисента Денар была мертва из-за меня. Я бы сделал для нее все что угодно, даже рискнул бы перевернуть весь этот чертов мир. Но до этого бы не дошло. Решение было простым. Я бы использовал драгоценный оникс только один раз, чтобы вернуть Беллисент. И больше никогда не прикоснулся бы к нему. Я бы запер ожерелье обратно в хранилище. Кроме того, это была только половина силы бога. Другая половина была заточена в камень глубоко под замком в Итчене и оставалась под охраной моих солдат.

– Хорошо, – кивнул я. – Я сделаю это.

* * *

Беллисент моргнула, глядя на меня, но звезды исчезли из ее глаз. Вместо этого на меня посмотрели темно-карие глаза. Это был такой человеческий цвет… но я еще не возненавидел его. Я был слишком рад снова ее увидеть. Ее глаза могли бы быть цвета мочи, и я был бы счастлив.

– Оберон? – Беллисент нахмурилась, поджала губы в незнакомом мне выражении и огляделась вокруг. – Что ты наделал?

– Я вернул тебя, – сказал я, мой голос был хриплым.

– Это тело, этот голос, – она схватилась за горло, – это неправильно. Ужасно… Эти волосы так похожи на мои. Тело, похожее на мое… Но оно так не ощущается. Мне не по себе. Тебе не следовало этого делать.

Оказалось, богиня не только одарила Беллисент жизнью, но и поделилась своими знаниями, так что та сразу поняла, что я натворил. Сначала Беллисент рассердилась на меня. Боги опасны, сказала она. Я обманул смерть, утверждала она. Она никогда больше не сможет увидеть своего сына, сокрушалась она. Беллисент провела долгое время в одиночестве, погруженная в мрачные мысли.