Мне не должно было нравиться, когда он так меня называл. Но мне нравилось. Жизнь была слишком коротка, чтобы лгать себе. Очень короткая.

Я выпрямилась и повернулась к нему.

— До конца перевала осталось меньше нескольких миль, — сказала я.

Боги, я никогда не видела, чтобы Атриус так ухмылялся. Мне показалось, что он сейчас расплачется от радости.

— Но между нами и концом перевала целое гнездо сливиков, — сказала я.

Лицо Атриуса опустилось.

— Верно, — сказала я.

Сливикам нравился более холодный воздух. Большинство их гнезд находилось у северной границы скал. Нам повезло, и мы наткнулись на их чертову кучу. У меня не выходило точно сосчитать, сколько их было, но знал, что много. Лучшее, что я могла сказать Атриусу:

— Больше пятнадцати.

Выражение его лица ничуть не изменилось, но я поняла, как тяжело ему дается этот стоицизм.

— А меньше?

Я долго не отвечала. А потом догадалась:

— Пятидесяти?

Атриус шипел проклятия, а Эреккус откинул назад голову и хохотал, хохотал.

Я не могла его винить. Мне тоже хотелось смеяться.

Гилас пополз следом за остальными. По рукам бегали мыши. Стоило их отогнать, сразу появлялись новые. По туннелю текла целая река из них: пушистые тельца, крошечные лапки с коготками. И все спешат в одну сторону. Туда же, куда летели летучие мыши. Вверх.

Как же измученная, полуголодная, раненая группа солдат, выстроившаяся в узкие, медленные шеренги, смогла победить целых пятьдесят величайших хищников, которых когда-либо порождала природа или боги?

Мы долго стояли вместе, молча, размышляя над этим вопросом.

Гилас застыл. Звери что-то почувствовали.

— Нам пора отдохнуть, — сказал наконец Атриус, и я поняла, что он хотел сказать, Я понятия не имею, что делать, и мне нужно время, чтобы подумать.

Ни у кого не было идей получше.

Мальчик ладонями ощутил, как по камню пробежала дрожь. Гилас похолодел.



– Зан! – прокричал он. – Мышь! Жук! Спускайтесь обратно!

Поразмыслив еще несколько часов, мы пришли к выводу, что нам конец.

Мы не сможем пробиться через сливиков — один подросток едва не убил нас с Атриусом. Даже подготовленные, мы никак не могли справиться с десятками этих тварей, особенно без пространства для маневра. Они были агрессивными существами. Они не дадут нам просто так пройти.

– Что?

Эреккус, Атриус и я говорили по кругу, пытаясь найти решение. На самом деле это означало, что мы с Эреккусом разговаривали, а Атриус сидел, упершись взглядом в даль, с яростным видом, и время от времени предлагал какую-нибудь идею, которая, как мы все знали, не сработает, включая его самого.

В конце концов, в порыве разочарования я вернулась к камню и нащупал его, снова потянувшись к нитям.

– Лезьте обратно и вставайте под сваями! Скорее! Туннель сейчас обвалится!

— Что ты делаешь? — огрызнулся Эреккус. — Ты же сказала, что другого пути нет!

Тут тишину разорвал оглушительный рев. Лампа погасла, и все вокруг окутала тьма.

Он становился очень, очень раздражительным.

Я отмахнулась от него и прислонился к стене.

Глава 12

Да, я уже много раз подтверждала, что обойти гнездо невозможно, по крайней мере, без очень большого риска отправить нас всех на верную смерть.



– Зан! Слышишь меня?

— Так что ты ищешь? — раздраженно спросил он, и я снова шикнула на него, уже громче.

– Блоха? Ты где?

– Внизу, около ствола! А ты где?

— Пусть работает! — рявкнул другой солдат, и Эреккус повернулся к нему, сжимая кулаки, явно отчаянно желая дать выход своему разочарованию.

Ткачиха спаси нас. Мужчины.

– Не вижу, туннель засыпало!

– Мне тоже ничего не видно! Зан, остальные с тобой?

Я постаралась не обращать внимания на ссору на заднем плане и сосредоточиться. Честно говоря, я не смогла бы ответить на вопрос Эреккуса, даже если бы захотела — я не знала, что искала, разве что какую-то упущенную информацию, что-то критически важное, что могло бы нас спасти. Чудо, полагала я.

– Ну… да.

Сливики не рассеялись и не стали менее активными. Возможно, их стало даже больше, чем раньше, хотя точно сказать было невозможно. С такого расстояния в нитях было много помех, отчасти потому, что движения сливиков было особенно трудно отследить, а отчасти потому, что рядом было множество других гнезд на других ответвлениях троп. С такого расстояния все эти движения сливались воедино.

– Здесь места на всех хватит. Спускайтесь! Можете?

Странно, подумала я сонно, что такие территориальные существа…

– Н-наверное.

Что-то твердое ударилось о мою спину, отбросив меня от стены. Я охнула, когда шальной локоть задел мои ребра.

Я опомнилась: Атриус кричал на Эреккуса и другого солдата на резком, грубом Обитраэнском языке, а двое мужчин шипели друг на друга проклятия, неохотно расходясь.

– Вот тут большой зазор! Хватайтесь за мою руку! Дотянетесь? Вот так, хорошо. А теперь лезьте ко мне. Зан, не молчи! Сможете протиснуться или нет?

Атриус вернулся ко мне и неодобрительно посмотрел им вслед.

– В-вроде да.

— Ребячество, — проворчал он. — Им нужно думать не только о своем эго.

Я пожала плечами. Меня немного успокаивало то, что борьба мужчин за господство над вещами, которые не имеют значения, была универсальной, человеческой или…

– Отлично. Мышь, лезь первым! Ты самый маленький. Ну вот, получилось! Мышь, становись мне за спину. Аккуратнее, тут ствол шахты. Смотри не провались. Жук, ты следующий. Спокойно, это я, Блоха. Я тебя держу. Твоя очередь, Зан.

Я перестала дышать. Моя рука потянулась к плечу Атриуса. Когда я слабо рассмеялась, он посмотрел на меня так, что я засомневалась в своем здравом уме.

Он собирался усомниться в этом еще больше.

– Н-нет, пусть Слюнявый спускается.

— Я знаю, — сказала я. — Я знаю, как нам пройти.



– Слюнявый?

ГЛАВА 41



Про него Гилас как-то не подумал. Хотя немудрено: ведь Слюнявый и устроил обвал. Наверное, вышиб-таки подпорку.

Наверное, именно когда сливики зарычали все вместе, я подумала, что это не самая лучшая идея.

– П-помоги, – заикаясь, выговорил одержимый.

Крик одного сливика был леденящим душу звуком, а десятки таких криков, наслаиваясь друг на друга, отдавались эхом, словно оркестр смерти. Мы были уже так близко к ним, что их запах, запах разложения и крови, пронзил воздух. Мне больше не нужно было чувствовать их через нити — я ощущала их движения по вибрации камня, когда их мощные тела метались от стены к стене.

Гилас нащупал в темноте костлявые пальцы. Замер в нерешительности. Его завалило на восьмом уровне вместе с безумцем, в которого вселился ловец. Но сейчас не время с ним разбираться. Гилас быстро вытащил Слюнявого из туннеля, а следом за Слюнявым – Зана.

Я остановилась за углом. Атриус едва не наткнулся на меня. Видимость здесь была особенно плохой. Даже вампирское зрение было бесполезно.

Я прошептала, очень, очень тихо:

Пятеро мальчишек испуганно жались друг к другу. В темноте их дыхание звучало удивительно громко.

— Они там.

– Что с нами будет, Зан? – тихонько спросил Мышь.

У Атриуса дрогнул мускул на челюсти. Его присутствие излучало решительную сосредоточенность. Если бы у меня было время подумать о чем-нибудь, кроме кровожадных зверей в двух шагах от нас, я бы, возможно, остановилась, чтобы оценить, насколько бесстрашным был Атриус. Интересно, оценила ли Ньяксиа то, что она в нем нашла — возможно, это единственный мужчина на свете, который без секунды колебаний бросится выполнять любое немыслимое задание, которое подкинет ему богиня.

И все же, когда его взгляд скользнул ко мне, эта решимость дрогнула. Совсем чуть-чуть, так быстро, что я чуть не пропустила это.

Зан не ответил. Гилас чувствовал, как парня трясло с головы до ног. А еще вожак! Должен руководить остальными, а сам от страха пошевельнуться не может.

Он хотел придумать, как сделать так, чтобы мне не пришлось этого делать. Я знала это, хотя он и не высказывал этого вслух. Но мы оба понимали, что я играю решающую роль в этом плане. Но он не должен был им быть — об этом мы спорили. Не имело смысла ставить на эту должность самой важной роли. Пусть это будет Эреккус, говорила я. Пусть это будет любой из его людей.

Гилас произнес:

Он и слышать об этом не захотел.

И вот мы здесь. Предстояло совершить, возможно, самый опасный и глупый поступок в моей жизни, и если бы нас убили, все было бы кончено.

– Главный туннель засыпало. Может, сумеем прорыть путь наверх? Что думаешь, Зан?

Ставки были, если не сказать больше, захватывающими.

— Ты готов? — прошептала я ему.

– Не выйдет, – отрывисто проговорил тот.

Он посмотрел на меня так, словно это был глупый вопрос.

Конечно. Он всегда был готов.

– Ясно. Тогда поищем другой путь. Все ощупываем завал и ищем зазоры. Ну, помогайте!

Он шагнул ко мне, медленно и бесшумно. В его руках были три фляги, из которых сочилась кровь.

Еще одна причина, по которой это должно сработать: ведь если этого не произойдет, вампиры умрут от голода.

Зан наконец пришел в себя, и они вместе стали шарить руками по камням.

Атриус откупорил фляги одну за другой.

Первую он слегка швырнул вниз по тропинке, и кровь выплеснулась и растеклась по камням внизу. Затем, приостановившись на мгновение, он взял вторую и швырнул ее как можно дальше во тьму тумана.

– Откуда ты знал, что туннель засыплет? – вполголоса спросил Зан.

И тут же почувствовал, как в глазах сливиков вспыхнул интерес. Сначала один, потом другие. Из туннеля донеслись щелчки и урчание, затем рычание.

Я схватила Атриуса за запястье.

– Ничего я не знал, – ответил Гилас.

— Сейчас же, — прошипела я.

Мы привлекли их внимание. Кровь дала нам преимущество. Теперь нужно было бежать, как черт.

– Ты же предупредил нас перед самым обвалом!

Или спотыкаться, как черт.

– Спроси у Слюнявого, – буркнул Гилас. – Мы тут из-за него застряли.

Это было лучшее, что я могла сделать в темноте. Я прижалась к стенам, вытянув одну руку за спину, чтобы ухватиться за руку Атриуса, и нащупывала путь вперед, пока мы бежали. Позади меня раздавался ровный звук крови, капающей на камни, когда Атриус бросил последнюю флягу, оставив за нами багровый след. Когда она опустела, он бросил контейнер.

И тут мы услышали, что они приближаются, привлеченные запахом.

– Неправда, – промямлил Слюнявый.

Мои шаги ускорились. Шаги Атриуса удлинились, наши походки изменились. Я думала, что по этим камням невозможно пробежать по-настоящему. Я ошибалась. Когда слышишь позади себя крики стада сливиков, нужно бежать.

— В какую сторону? — рявкнул Атриус. Сам воздух задрожал от биения бесчисленных крыльев. Мы спотыкались, когда земля сотрясалась от тяжести их тел, бьющихся о камни, и неистовствовали.

– Он не мог устроить обвал, – подтвердил Зан. – Слюнявый лез впереди меня. Он ничего не трогал, я видел.

Как только они увидели нас, воздух пронзили крики. Я могла бы поклясться, что они были от восторга.

Волосы встали дыбом на моей шее.

– Ладно, сейчас не важно, – буркнул Гилас.

— Туда, — проговорила я и потащила Атриуса влево, к небольшой тропинке между скалами. Теперь я касалась стен только кончиками пальцев, сохраняя достаточную связь с камнем, чтобы чувствовать путь назад.

Перед тем как отправиться в путь, я постаралась запомнить маршрут. Я молилась, чтобы не ошибиться.

Через некоторое время он оживился:

Еще один крик заставил кровь забурлить. Атриус сорвался с места, увлекая меня за собой.

Ткачиха помоги мне. Боги, лучше бы мне запомнить этот путь.

– Кажется, нашел! Чувствуете сквозняк? Вот за этими камнями! Здесь ведь, кажется, есть боковой туннель?

— Там! — Я задохнулась, как раз вовремя, и мы вдвоем резко завернули за угол, едва не врезавшись в стену.

Тут и Зан приободрился:

Сливики были отличными охотниками. Они не упускали свою добычу. Несколько секунд спустя мы услышали их позади себя. Они набирали высоту.

– Да, точно! Он стоит заброшенный, но…

Скоро они настигнут нас.

Никто из нас не мог говорить — на это не было времени, — но я чувствовала, как в присутствии Атриуса нарастает напряжение, словно натянутая нить. Я чувствовала, как его рука на всякий случай тянется к поясу.

– Если расчистить вход, – подхватил Гилас, – по этому туннелю можно вылезти наверх!

Мы были близки.

Ему в плечо вцепились холодные пальцы.

Мы должны были быть близки.

– Бесполезно, – произнес Жук.

Я потянулась к нитям, проверяя наш путь.

Гилас сердито стряхнул его руку.

Боль пронзила мою голень, когда она ударилась об острый камень.

Я споткнулась, едва не ударившись коленями о землю. По ноге потекла теплая кровь. Атриус грубо схватил меня и снова дернул на себя, увлекая за собой, и не прошло и секунды, как я почувствовала дыхание сливика на своей спине.

– Бесполезно, – повторил Жук.

Мы шли слишком медленно.

Снизу гулким эхом донесся мужской голос:

Я чувствовала, как то же самое осознание овладевает Атриусом.

– Кто здесь? Спустите нам веревку!

Мальчики застыли. Они совсем забыли про работников на нижнем уровне.

Еще немного.

Гилас подполз к стволу шахты и глянул вниз. Оттуда на него смотрел невольник с горящей лучиной в руке. Раб изможденный, грязный, но Гилас сразу узнал мужчину с перебитым носом.

Поворот был впереди, еще немного…

– Спустите веревку! – повторил он.

Я схватила Атриуса, и мы свернули за следующий поворот, гравий скользил под нашими ногами, и я чувствовала движение в нитях над головой, даже если у меня не было времени сосредоточиться на этом, и мы собирались сделать это…

Гилас нащупал было моток, но Зан его удержал. В тусклом свете лучины лицо вожака бледно и блестит от пота.

ЩЕЛК.

– Вдруг это не человек, а ловец? – едва слышно прошептал Зан.

Меня дернуло назад с силой, достаточной, чтобы выбить дыхание из легких.

Гилас опять поглядел вниз. К мужчине с перебитым носом присоединились еще трое. Все с ног до головы перемазаны в грязи, глаза дикие. И впрямь мало похожи на людей. Что, если под свалявшимися в колтуны длинными усами скрывается тот самый бугорок под носом?

Рев сливика окружил меня, сотрясая мои кости. Порыв влажного, горячего воздуха поглотил меня.

– Не можем же мы их бросить, – возразил Гилас.

Моя рубашка. Он схватил мою рубашку…

– А если Зан прав? – прошептал Слюнявый.

Прежде чем я успела пошевелиться, Атриус рванулся вперед. Он двигался с такой внезапной порочностью, словно ничто не заставало его врасплох. Он выхватил меч, и к тому времени, как я понял, что происходит, его удар уже пришелся прямо в глаз хитрецу.

Его глаза округлились от ужаса.

Крик боли потряс землю. Я сильно ударилась о землю, и ноги подкосились. Атриус тоже отступил назад, перекатился и упал, неуклюже приседая позади меня. Перед нами лежал сливик, с его морды капала кровь, крылья были раскинуты от стены до стены. Позади него сквозь туман пробирались другие змееподобные тела, когда его товарищи по гнезду настигали нас: головы с зубами и голодными глазами, пробивающимися сквозь щели в камне, чтобы загнать нас в угол.

Гилас сглотнул ком в горле и крикнул мужчине с перебитым носом:

На этот раз я не смогла сдержать страх.

– Как тебя зовут?

Атриус тоже замер, его руки обхватили мои плечи, словно он был готов сражаться за нас обоих, если придется.

– Перифас. А тебя?

Мои пальцы сжались вокруг оружия.

– Откуда ты родом?

Мы оба падем в бою.

– Какая разница? Бросай скорее веревку!

Сливик перед нами приготовился нанести удар…

– Сначала ответь!

– Я же говорил – из Мессении! Ну, где веревка?

И тут воздух пронзила какофония звериных воплей.

– Это еще ничего не значит, – прошипел Зан.

Но не перед нами. Сзади нас.

– Верно, – кивнул Гилас. – Но эти мужчины нам нужны. Без их помощи туннель не расчистим. Придется рискнуть.



Поток облегчения на мгновение покинул мое тело.



Потому что мы сделали это. Мы сделали это.

Под землей время останавливается. Вот рабы выбрались с девятого уровня, но случилось это только что или давно, Гилас понятия не имел. Выжили всего четыре человека. Хотя по взглядам, которыми обменялись уцелевшие рабы, Гилас понял, что надсмотрщик тоже спасся. Но невольники быстро прикончили его сами.

На ловцов мужчины не похожи. По крайней мере, Гилас очень на это надеется. Но трудятся они за десятерых, а мальчишки помогают, насколько могут.

Головы сливиков поднялись, вглядываясь в туман, далеко за нами. Их тела свернулись, приготовившись к бою. Рев стих, превратившись в пронзительные шипения и щелчки. Камень заскрипел от удара когтей.

Наконец вход в боковой туннель расчищен. Коридор ведет вверх. Воздух там немного свежее. Потягивает слабым сквозняком.

Позади нас раздавались те же звуки, когда другое гнездо сливиков готовилось к схватке.

Взрослые вынесли с девятого уровня три лучины, два мотка веревки и полный бурдюк воды. Перифас – видимо, он у них главный – дал всем отпить по глотку. Потом рабы углубились в туннель. Мужчины шагают впереди. Зан, Мышь, Слюнявый и Жук – следом. Гилас вызвался идти последним. Он несет лучину, освещает себе путь и заодно приглядывает за Слюнявым.

Маленький отряд продвигается вперед невыносимо медленно. Через каждые несколько шагов приходится останавливаться, разбирать завалы и проверять, нет ли впереди других преград. Лучина Гиласа почти догорела, огонек еле теплится.

Территориальные жители — люди, вампиры или сливики. Единственное, на что всегда можно было рассчитывать.

Гилас пожалел, что пошел последним. Впереди тяжело пыхтит Жук, шаркают ногами остальные. А позади… Кто знает, что таится позади?

Мы никогда не смогли бы справиться со сливиками ни силой, ни скрытностью. Единственный шанс — отвлечь их чем-то более интересным, чем добыча.

Он представил, как разгневанные призраки погибших молотобойцев выползают из ствола шахты, а ловцы просачиваются сквозь стены и бесшумно следуют за людьми. Подумал о холодных землистых пальцах. Вот они проскальзывают ему в глотку, стискивают горячее, быстро бьющееся сердце.

А гнездо конкурентов? Что ж. Это было интересно.

Вдруг Жук остановился как вкопанный, преграждая путь Гиласу.

Я никогда не испытывала ничего подобного этим коротким, бесконечным секундам — как электричество, висящее в воздухе перед ударом молнии, или тишина в море перед приливом и отливом. Мы находились между двумя смертоносными силами природы, готовыми уничтожить друг друга.

– Чего встал? – проворчал Гилас.

В каком-то смысле это было прекрасно.

Остальные шли дальше: огоньки лучин удалялись все больше.

Затем пальцы Атриуса сжались вокруг моей руки, и он прошептал мне на ухо:

– Бесполезно, – покачал головой Жук.

– Вот заладил!

— Бежим.

Между тем все скрылись за поворотом. В туннеле стало темно. Лучина Гиласа вот-вот погаснет. Мальчик крикнул рабам, чтобы подождали, но они, видно, не услышали.

Мы бросились в сторону, как раз когда сливики бросились друг на друга.

– Бесполезно, – упрямо повторил Жук.

Волна разбилась. Ударила молния. Эта схватка существ, совершенно не думающих ни о какой цели, кроме как разорвать друг друга на куски, была такой же мощной.

Гилас схватил его за плечо и как следует тряхнул.

Они столкнулись во взрыве зубов, крыльев и чешуи, и мы бросились врассыпную.

– Я тебя тут все равно не брошу, так что шевелись!

Воздух был наполнен криками сливиков — звуками такого диапазона и высоты, что я и представить себе не мог, что их может издавать животное. Мы не могли говорить друг с другом, даже если бы попытались. Я не могла остановиться, чтобы сориентироваться, как нам пробираться через камень, — наверняка вампиры тоже почти ничего не видели сквозь туман и корчащиеся тела сливиков. Но они знали план. Они знали сигнал. Услышав шум, они поняли, что им остается только одно: бежать, спасая свои проклятые жизни.

Жук повернул голову и уставился на Гиласа. В тусклом свете догоравшей лучины взгляд казался застывшим и каким-то бессмысленным. Кожа Жука на ощупь холодная и влажная. Гилас отдернул руку. Свет погас.

Я сказала им, что надо бежать напрямик. Я старалась говорить очень уверенно, хотя на самом деле не была до конца в этом уверена — так трудно было уловить особенности скальных образований на таком расстоянии, да еще сквозь мешающее присутствие сливиков.

В темноте Гилас чувствует, как Жук дышит ему в лицо. Дыхание пахнет глиной. Гиласа охватила паника. Все встало на свои места. Жук приветлив на поверхности, а в шахте угрюм и молчалив. Под землей его как будто подменяют. Словно в одном теле живут два человека.

Если бы здесь был поворот или другое раздвоение пути… нам конец.

Мы бежали, уворачиваясь от шальных когтей и летящих хвостов. Я чувствовала, что солдаты тоже бегут за нами, двигаясь так быстро, как только могли.

– Ловец вселился не в Слюнявого, – выдохнул Гилас. – Одержимый – ты.

Ткачиха, этих тварей было так много — по моим прикидкам, их должно было быть пятьдесят, даже если я не мог остановиться, чтобы сосчитать. Когти, зубы и чешуйчатые тела, казалось, продолжались вечно, вопли становились все громче по мере того, как обострялось противостояние между двумя гнездами, все больше и больше тварей поднималось на передовую, пытаясь утвердить свое господство.

Глава 13

Мой меч дико рубил все, что попадалось на нашем пути, не обращая внимания ни на что. Кровь забрызгала мое лицо — моя собственная или сливика, я не могла остановиться, чтобы определить.



Когда я почувствовала изменение нитей впереди, то сначала подумала, что мне это показалось.

Тот, кто завладел Жуком, прижал Гиласа к каменной стене. Ноздри наполнил запах земли. Холодные пальцы поползли вверх по груди, словно пауки. Они на ощупь искали путь к его глотке.

Но после еще нескольких спотыкающихся шагов, увернувшись от шального когтя, который едва не прихватил левую сторону моего лица, я понял, что это правда:

Огромным усилием воли Гилас сбросил с себя морок, оттолкнул Жука и кинулся наутек. За спиной эхом разносился холодный смех. Гилас услышал топот, но ноги не обычные, а как будто слепленные из глины.

Конец перевала.

Бежал Гилас недолго. Вдруг пол под ним заскрипел. Гилас почувствовал ступнями неровную деревянную поверхность. В лицо ударила волна горячего зловонного воздуха. Должно быть, Гилас на бревенчатом мосту, который переброшен поверх ствола глубокой шахты. На ощупь перебравшись на другую сторону, мальчик оглянулся через плечо.

Совсем недалеко.

Кругом темно, и все же Гилас удивительным образом чувствует, что скрывается позади. Там, у моста, два туннеля: из одного Гилас как раз вышел, а второй похож на разинутую пасть с оскаленными каменными зубами. А среди них полупрозрачными тенями скользят мстительные духи земли. Вместо волос облака пыли, вместо глаз тусклая глина. Землистые пальцы ощупывают стены, улавливая малейший отголосок звука. Так ловцы выслеживают своих смертных жертв.

— Атриус, — выдавила из себя я, и он без слов понял, что я имею в виду. Он поднял меч над головой и издал рев — рев воина, рев хищника, звук, который, казалось, подходил к крикам сливиков вокруг нас.

И с этим ревом один из подростков, слишком далекий от остальной драки, решил, что лучше рискнет здесь, и прыгнул на нас. Атриус успел среагировать еще до того, как мой предупреждающий крик сорвался с губ.

Гилас попятился. Из-под ног посыпались камешки. Темнота сгустилась. Ловцы почувствовали, где он. Нашли мост. Устремились на другую сторону.

Зверь бросился на него с открытой пастью, обнажив зубы, и Атриус, не колеблясь, обрушил меч на его горло, обезглавив одним плавным движением.

Мальчик бросился наутек. Сначала в туннеле раздавался только топот его ног и хриплое дыхание. Но потом Гилас уловил едва слышный шепот. «Ставьте… с… покое». Тут что-то заставило мальчика обернуться.

Я подавила шокированный смех, но не перестала бежать — никто из нас не перестал, пока земля под нами не выровнялась, стены не открылись, а бездонная тьма скал не исчезла.

– Чего вы хотите? – почти жалобно спросил он.

Я просто бежала, и бежала, и бежала, пока Атриус не схватил меня и не заставил замедлиться. Как только я перестала двигаться, ноги подогнулись под меня. Я опустилась на землю — настоящую землю, а не камни. Дыхание отдавалось болью в ребрах.

Духи покачиваются в темноте, ловя безгубыми ртами его слова.

Атриус опустился вместе со мной, положив руки мне на плечи. На его лице появилась медленная улыбка. Затем он обернулся и увидел остальных своих воинов, которые уже высыпали через отверстие в скале, кровоточащие, в синяках и изможденные, но очень живые.

– Чего вы хотите? – повторил Гилас.

Щеки болели от ухмылки, которая, вероятно, выглядела слегка маниакальной.

«Ставьте… с… покое… ставьте… с…»

— Я не знала, выживем ли мы.

– «Оставьте нас в покое»? – догадался Гилас и прокричал: – Да мы бы с радостью! Сами же нас не выпускаете!

— А я знал, — совершенно серьезно ответил Атриус, и это показалось мне настолько забавным, что я решила не говорить ему о том, что была там и точно знала, что он сомневается.

«Ставьте… с… покое».

Рядом с нами Эреккус плюхнулся на землю, смеясь и бормоча про себя проклятия.

Вдруг звуки у него в голове слились в единое целое, и Гилас понял их смысл. Теперь он знает, чего хотят ловцы.

Я все еще слегка покачивался от шока, вызванного тем, что мы только что сделали.

Тут Гилас услышал, как где-то неподалеку его позвал мужчина.

— Ты обезглавил одного из них, — сказала я. — Одним ударом.

Мальчик выскочил из-за поворота и врезался в раба. Едва переводя дух от страха, нащупал свалявшуюся бороду, сломанный нос, а под ним… нет, никакого бугорка. Только впадинка, как у всех людей.

Ухмылка, которую он пытался и не мог подавить, дернулась в уголках его рта.

— Да, — сказал он.

– Они за нами, – выдохнул Гилас. – Кажется, я…

В его голосе было столько самодовольства.

– Пошли, – буркнул Перифас. – Остальные недалеко.

Я ничего не могла с собой поделать. Я рассмеялась. Пусть себе надувается. Это было достойно восхищения.

– Кажется, я знаю, что нужно ловцам!

Он тоже засмеялся, тихонько, прижался лбом к моему, и несколько секунд мы оба просто наслаждались тем, что выжили.



Затем, словно по молчаливому согласию, мы выпрямились.



Мы не закончили. На самом деле сливики были ничто по сравнению с тем, с чем нам предстояло столкнуться.

Вместе мы встали.

– Помешался ты, что ли? – проворчал Зан. – Ловец вселился в Жука! Выдумаешь тоже!

Конец перевала был обрывистым и выводил нас на песчаную равнину. Здесь было холодно, а туман был почти таким же густым, как в скалах, только поредел настолько, что я смогла разглядеть над ним луну — идеальный полумесяц.

Все согласно замычали.

Тишина казалась предупреждением.

– Это правда, – настаивал Гилас. – Думал, одержимый – Слюнявый, но оказалось, это Жук. Вот кто с самого начала строил всякие козни.

Потому что там, на севере, среди редких деревьев на утесе, с которого открывался вид на бурлящее, сердитое море, возвышался замок Короля Пифора.

Они стояли в гулкой пещере с низким сводом. Осталась всего одна лучина, и та почти погасла.

На меня снизошло странное спокойствие. О чем это говорит: я боялась, затевая драку со сливиками, но не боялась идти убивать Короля Пифора?

– А может, ты и есть ловец? – парировал Зан. – Убил Жука, а теперь сваливаешь все свои пакости на него.