– И чего тебе не спится, Ада?!

– Илюша, – отозвалась она, не обращая внимания на его ворчливость, – ты мне нужен срочно.

– Адочка! Я знаю тебя сто лет, и всегда я нужен тебе срочно. Что там ещё у тебя приключилось?

– Мне не хотелось бы по телефону, – замялась она.

– И не надо, – покладисто согласился он.

Помощник адвоката зевнул и уже хотел опустить на рычаг трубку, как услышал фразу, вырвавшуюся у Рудневой. Произнесла она её не свойственным ей голосом, пронизанным злостью и обидой:

– Представляешь, Илюша, девчонка совсем обнаглела, строит глазки Рудольфу. А тот пускает слюни.

– Постой, постой, – попытался нотариус остановить поток её словоизвержения, – какая ещё девчонка?! Ада! Я устал, хочу спать.

– А ты встряхнись, Илюша! Зря, что ли, я тебе столько деньжищ каждый год отваливаю, – проговорила она сердито.

– Ты их отваливаешь мне исключительно за то, что я потакал твоим капризам. И зря! Твой покойный муж не одобрил бы этого.

– Оставь в покое Владлена и слушай сюда!

– Слушаю, – обречённо отозвался нотариус.

– Я хочу немедленно переписать завещание.

– Немедленно не получится, – голос Белоногова прозвучал флегматично.

– Хорошо, завтра! – отрезала Руднева.

– Что ж завтра так завтра. Но к чему ты порешь горячку?

– Я же говорю тебе, что Ксения вешается на шею Рудольфу! Я застала их обнимающимися в библиотеке, представляешь?

Белоногов прикусил нижнюю губу, чтобы не расхохотаться. Как же ему хотелось сказать этой избалованной дамочке: «А чего же ты хотела, матушка, дело-то молодое». Но он удержался и проговорил:

– Ты преувеличиваешь, Ада.

– Ничего подобного!

– Уверяю тебя…

– Не спорь со мной! Я поняла, что поторопилась завещать всё ей. Рудольф потом наедине со мной признался, что она не даёт ему прохода со дня своего приезда в мой дом!

– Так уж и не даёт? – не выдержав, хмыкнул нотариус.

– Не ёрничай! – взвилась Руднева.

– А ты с Ксенией разговаривала? – услышал помощник нотариуса голос своего шефа.

Сердце Андриана бешено колотилось. Он не верил ни одному слову из подслушанного им разговора и был уверен, что всё это подстроил Рудольф, которого он не воспринимал иначе как альфонса. Скажите на милость, что это за работа такая – быть секретарём у стареющей богатой женщины.

Между тем Ада Константиновна непререкаемым тоном диктовала Белоногову:

– Приезжай завтра вечером. У меня будет званый ужин. Мы сможем уединиться и изменить завещание.

– Воля твоя, конечно, – вздохнул шеф, – но извини за прямоту, ты делаешь глупость, о которой потом пожалеешь.

– Вот завтра и поговорим об этом с глазу на глаз, – отрезала Руднева и положила трубку.

Андриан почувствовал, что его ладонь вспотела, и постарался опустить свою трубку на рычаг так тихо, чтобы шеф не расслышал даже отзвука щелчка.

Но Белоногов и не думал прислушиваться, он на самом деле за сегодняшний день так устал, что хотел только одного – поскорее очутиться дома, где его встретит жена, посмотрит с немым укором и подогреет остывший ужин. За что Белоногов уважал свою супругу и даже более того, не забывал благодарить судьбу за то, что она свела его с Катей – та за все годы, что они прожили вместе, ни разу не высказала вслух своего недовольства, она понимала привязанность мужа к своей работе и безоговорочно верила ему. И как после этого можно сомневаться в том, что его Екатерина – настоящий подарок судьбы? Правильно, никак, вот Илья Артемьевич и не усомнился в этом ни разу за все годы, прожитые вместе с женой.

– Андриан, ты ещё здесь? – окликнул Белоногов помощника, приоткрыв дверь своего кабинета.

– Да, Илья Артемьевич, – отозвался тот.

– У нас назавтра на вечер назначены какие-нибудь встречи?

– Да, целых две.

– Отмени!

– Невозможно.

– Ну, как-нибудь вежливо перенеси на другой день, сошлись на непредвиденные обстоятельства. Да чего мне тебя учить, ты сам с этим прекрасно справляешься.

– Я постараюсь, – вздохнул помощник.

– Ладно, не вздыхай. Такова наша работа.

– Я понимаю.

– А теперь по домам. Устал я что-то сегодня.

– Вы идите, Илья Артемьевич, я сам тут всё закрою.

– Лады, – благодарно обронил нотариус.

– Спокойной ночи, Илья Артемьевич. Передавайте привет Екатерине Макаровне.

– Передам. Она к тебе благоволит. Спокойной ночи. Хотя какая там спокойная ночь, – нотариус неожиданно задорно подмигнул молодому помощнику, – небось сейчас в клуб закатишься.

– Что вы, Илья Артемьевич, – улыбнулся Андриан, – я тоже что-то приустал сегодня и мечтаю только о кровати.

– О кровати с красоткой, – захохотал Белоногов и, выйдя из кабинета, устремился к лифту.

«Гогочет, как гусь, – неодобрительно подумал помощник, – седина в бороду, бес в ребро, лучше бы думал о лебяжьей перине под боком у своей Катерины Макаровны, а не о красотках в чужих кроватях».

Андриан и сам понимал, что он несправедлив в оценке морального облика своего шефа. Илья Артемьевич был, как это ни странно в наше время, верным мужем. И, по слухам, даже в молодости не глядел в сторону других женщин. Хотя некоторые из тех же слухов утверждали, что любовницей Белоногова была Ада Константиновна Руднева, которая и теперь ещё была весьма хороша собой. Что же говорить о тех временах, когда Белоногов только-только стал её нотариусом. А достался он ей по наследству от её покойного мужа вместе со всеми деньгами и долей в фирме. Однако если рассуждать логически, то будь Ада и Илья Артемьевич любовниками, от его услуг тотчас отказалась бы вторая Руднева – сестра покойного Владлена Егоровича. Но Агриппина Егоровна не скрывала, что дорожит услугами Белоногова и никаких претензий к нему не имеет. Зато по информации, почерпнутой всё из тех же слухов, сразу после смерти Руднева был уволен личный шофёр Ады Измаилов Анатолий Иванович. И сведущие люди утверждали, что настояла на его увольнении именно Агриппина Егоровна. А Ада Константиновна не посмела ей возразить. Чем не повод для размышлений? А на кристальной репутации Белоногова пятен замечено не было, хотя, как известно каждому школьнику, они есть даже на солнце…

И к слову, многие бизнесмены и другие уважаемые люди почитают Илью Артемьевича за светило местного масштаба.

Андриан не солгал шефу, когда сказал, что утомился. Только с одним уточнением – устал он не столько физически, сколько морально. Точнее было бы сказать, что его выбила из колеи подслушанная им новость! Ада Константиновна, ещё недавно очарованная своей племянницей и отписавшая ей всего несколько дней назад большую часть своего богатства теперь намеревалась лишить её всего. Что за злая гримаса судьбы. «Хорошо ещё, – думал помощник нотариуса, – что девушка не знала о том завещании, по которому являлась полновластной хозяйкой усадьбы, счетов, в том числе зарубежных, и части компании тётки. Представляю, какой удар она испытала бы, зная, что скоро будет лишена блестящего будущего». У Андриана защемило сердце. Как же больно и обидно было ему за Ксению! Он был почти уверен в том, что они поженятся. А теперь… Дело даже не в том, что Руднева лишила Ксению наследства, а в том, что она будет категорически против брака помощника личного нотариуса с опальной племянницей. Хотя какое ей до этого дело? И прав у неё указывать ему или Ксении нет никаких. Но ясно как божий день, что Ада Константиновна задействует все рычаги, чтобы не допустить их свадьбы. И главным рычагом станет Белоногов. Он не захочет терять такую клиентку, как Руднева, и предпочтёт скорее расстаться с помощником, если тот заартачится и не откажется от намерения жениться на Ксении.

«Что же делать?» – вопрошал себя Андриан всю дорогу от конторы нотариуса до своей квартиры. И спасительная идея так и не пришла ему в голову.

Дома, вместо того чтобы лечь спать, он после душа заварил себе крепкий кофе и сел на кухне возле распахнутого настежь окна. На улице было удивительно тихо. Не гудели запоздалые автомобили, не гомонила праздношатающаяся молодёжь. Только ветер раскачивал свет, падающий от фонарей. Занятый своими мыслями, Андриан не сразу сообразил, как это ему удаётся. Разве можно заставить качаться свет, если сам фонарь твёрдо стоит на месте? «Ах да, – улыбнулся он, наконец сообразив, в чём дело», – ветер раскачивал ветви ясеней, растущих почти впритык к фонарю, а уж тени от ветвей, в свою очередь, то набегали, то отходили от потока лучей, вот и казалось невнимательному зрителю, что ветер качает свет. «Если бы он покачнул мнение Рудневой!» – в отчаянии подумал Андриан.

– Чёртова баба! – пожаловался между тем своей жене ввалившийся на кухню Белоногов.

– Ты о ком, Илюша? – ласково спросила мужа Екатерина Макаровна.

– Да о Рудневой! О ком же ещё! – и нотариус в сердцах выругался.

– Остынь, Илюшенька, – ласково успокаивала его супруга, – я вот тебе сейчас пирожка отрежу.

– Катя! На ночь пироги? – Белоногов укоризненно посмотрел на супругу.

– Так ты же объедаться не станешь, – проворковала она, – а один кусочек можно.

– Парочку, – быстрее, чем хотел, поправил жену Илья Артемьевич.

– В парочке тоже ничего страшного, – покладисто согласилась Екатерина Макаровна, наливая в большую кружку мужа горячий чай.

– Кать, а с чем пироги? – спросил он, принюхиваясь.

– Один, как ты любишь, с зелёным луком и яйцами. А другой – сладкий, с курагой.

– С курагой я тоже люблю, – проурчал, расслабившись, Илья Артемьевич.

– А ещё у меня котлетки с картошечкой, – сказала жена.

– Котлетку одну давай, а картошку на ночь уже не буду. Лучше завтра разогреем и съедим.

– Как хочешь, Илюшенька, – Екатерина Макаровна встала и ласково приобняла мужа за плечи, а потом, зажмурившись, с удовольствием чмокнула в макушку.

– Катенька ты моя, – пробормотал он с набитым ртом.

После ужина Белоногов хотел сразу завалиться спать. Но Екатерина не дала, вывела на балкон и заставила постоять и подышать минут пятнадцать свежим воздухом. Больше Илья Артемьевич просто не выдержал.

– Катя, – умоляюще проговорил он, – пойдём баиньки, а то у меня ноги подгибаются в коленках. Вот тут прямо свалюсь и засну, как конь, – шутливо пригрозил он супруге.

– Что же с тобой поделаешь, – притворно вздохнула она и проводила мужа до кровати. Сама вышла на минутку, чтобы проверить, хорошо ли закрыта дверь, выключен ли газ на кухне. А когда вернулась, муж уже спал, сладко посапывая. «Умаялся, кормилец мой», – подумала она с улыбкой и, ласково погладив мужа по щеке, легла рядом.

Глава 12

Когда Илья Артемьевич проснулся на следующее утро, а делал он это всегда в одно и то же время и без будильника, в квартире уже пахло свежесваренным кофе и подогреваемой картошкой с котлетами. «Там же ещё и пироги остались», – удовлетворённо подумал он, нащупывая босыми ногами мягкие тапочки.

К завтраку Илья Артемьевич вышел в домашнем халате, который привезла ему старшая дочь из Бухары. Халат был тёплый, мягкий и внушал Белоногову умиротворение перед началом рабочего дня, а его строгий орнамент вишнёвого цвета на сером фоне помогал сосредоточиться на предстоящих делах и отбросить всё лишнее. Пахло от Белоногова цитрусовым лосьоном после бритья. Его жена обожала этот аромат. Собственно, она сама и покупала мужу все одеколоны, лосьоны и прочее. Илья Артемьевич полностью полагался на вкус жены.

Когда Белоногов допивал свой утренний кофе из пузатой чашки, разрисованной яркими тёплыми красками, Екатерина Макаровна осторожно спросила:

– Ты вчера вроде на Рудневу жаловался.

– На Рудневу? – переспросил он машинально. – Ах да! Достала она меня, Катя, – пожаловался он жене, – никто не может ей угодить.

– Говори толком!

– Говори толком, а ты не гляди волком, – передразнил он супругу шутливо и проговорил уже серьёзно: – Ты же знаешь, я не могу с посторонними обсуждать дела своих клиентов.

– Я не посторонняя, – насмешливо ответила, ничуть не обидевшись на мужа, Екатерина Макаровна.

– И всё равно, Катя! – заметил он укоризненно.

– Ладно уж, – отмахнулась она, – сиди на своих профессиональных тайнах, как Кощей на злате.

– Если мне не изменяет память, он не сидел на нём, а чах над ним.

– Всё одно! Но с вас, мужиков, спрос невелик, – поддела она мужа шутливо.

– А уж с вас, – у него чуть не сорвалось с языка слово «баб!», но он вовремя опомнился и сказал, – женщин, ох какой великий спрос!

– Ладно, не расстраивайся ты так, Илюша, – ласково проговорила жена, – я все тайны твои и без признаний насквозь вижу.

– Много ты видишь, – ворчливо пробормотал он.

– Конечно. Ты вот икру мечешь из-за того, что Руднева хочет опять переписать завещание.

– Откуда ты знаешь? – Белоногов изумлённо воззрился на жену.

– Тут и знать нечего, – отмахнулась она. – Ты нотариус, так что понятно, зачем ты ей нужен.

– Не скажи.

Но жена, не слушая его, продолжила:

– Ты сказал, что Руднева выписала к себе племянницу.

– Что за слово такое выписала? – возмутился Белоногов.

– Хорошо – вызвала. Потом ты ездил к ней составлять завещание. Можно предположить, что в пользу девушки.

– Это всё твои домыслы! – он показал ей язык.

Но Екатерина Макаровна проигнорировала мальчишескую выходку своего великовозрастного супруга и сказала:

– Так как угодить Рудневой не под силу даже ангелу, то, разочаровавшись в девушке, Ада Константиновна завещание решила переписать. И, оставаясь в своём репертуаре, потребовала твоего немедленного прибытия к ней.

– Тоже мне, нашёлся Шерлок Холмс в юбке! – проворчал беззлобно Белоногов и поднялся из-за стола. – Ладно, Катюша, мне пора.

– Иди уж, – отозвалась она.

– Да, там, у Ады Константиновны, сегодня вечеринка намечается. И я, как ты догадываешься, приглашён.

– Угу.

– Так что, Катя, ты не жди меня сегодня рано, чёрт знает эту Рудневу, когда её вечеринка закончится и удастся ли мне удрать пораньше.

– А Андриан поедет с тобой? – спросила Екатерина Макаровна.

– Куда же я без него, – добродушно улыбаясь, развёл руками нотариус.

– Вот я Андрюшу и попрошу присмотреть за тобой, – притворно ворчливо проговорила жена.

– Он не любит, когда его Андрюшей называют, – усмехнулся Белоногов.

– Ничего, мне можно, – отмахнулась жена. – И не забудь вот этот свёрток.

– Что там?

– Пирожки для Андриана.

– То-то же, для Андриана, – хмыкнул нотариус.

* * *

Ксения не спала всю прошедшую ночь. Ссора с тёткой на пустом месте лишила её покоя. Хотя, если разобраться, то и ссоры-то никакой не было. Рудольф позволил себе лишнее, она пыталась поставить его на место, и тут некстати появилась тётка. «Что она себе вообразила, неизвестно, – думала Ксения, – хорошо, что за ней побежал Рудольф. Остаётся только надеяться, что он всё ей объяснил».

Ксении даже в голову не приходила мысль, что Рудольф способен изложить Рудневой свою версию событий, кардинально отличающуюся от реальности. Если бы она только знала, что пытался внушить тётке её секретарь.

Но и без этого знания Ксения не находила себе места. Она даже порывалась пойти к тётке и объясниться, но что-то останавливало её. Мысль о том, что тётка поняла всё неправильно, пугала девушку возможными последствиями. Нет, она вовсе не боялась быть изгнанной из «Тихой гавани», опасалась она лишь одного: как бы тётка из-за обиды на мнимую провинность племянницы не перекрыла поток денег на лечение сестры, Ксюшиной матери. Тем более что вчера во время разговора по скайпу Елена Павловна намекнула на возникшие проблемы, но когда Ксения собралась её расспросить подробно, в чём именно дело, Сотникова свернула разговор, сославшись на внеплановые процедуры, назначенные Лидии Константиновне. Правда, перед тем как завершить связь, Елена Павловна заверила Ксению, что ничего страшного не происходит. Однако Ксения встревожилась не на шутку, решив, что Сотникова просто не хочет говорить ей правду в надежде на то, что проблема в скором времени рассосётся сама собой.

Луна всю ночь светила в окно. А Ксения, вместо того чтобы встать и задёрнуть шторы, лежала с открытыми глазами и смотрела на потолок, где лунные лучи чертили непонятные людям знаки.

Когда забрезжил рассвет, девушка встала с постели и умылась. После долгих размышлений она пришла к мысли, что ей лучше уехать. Не зря говорят – с глаз долой, из сердца вон. Так что, если она уедет и не будет мельтешить у тётки перед глазами, та быстро забудет о ней, помирится с Рудольфом и успокоится в его объятиях. А мама Ксении тем временем пройдёт полный курс лечения за границей и вернётся домой здоровой. После чего они заживут по-прежнему. И тут сердце Ксении больно сжалось – только Данилы уже не будет рядом с ней. Он же бросил её! Поменял на какую-то блондинку, судя по фото, шикарную красотку.

Ксения подумала, что ей даже некому поплакаться в жилетку. Конечно, у неё много приятельниц и даже так называемых подруг, взять ту же Надю. Но ни с кем из них ей не хотелось делиться своей болью. Она заранее знала, что их сочувствие не будет искренним. Она вспомнила, что та же Надя с нескрываемой завистью не раз говорила о том, как ей повезло с Данилой. И если бы Ксения прислушивалась тогда к словам подруги внимательнее, то поняла бы смысл недоговорённого. А был он таков: везёт же некоторым, вовсе не заслуживающим своего счастья. Промелькнула мысль: «Ох неспроста Надя послала мне эту фотографию». Но обида на Данилу тотчас вытеснила сомнения, подключив так называемый здравый смысл, – зато теперь за ней, кажется, ухаживает Андриан. И неизвестно, у кого из двух парней лучшие перспективы. Так что она, Ксения, ещё утрёт Даниле нос. Пусть целуется со своей блондинкой хоть до умопомрачения.

Она посмотрела на букет, который подарил ей Андриан. Розы выглядели такими свежими, точно их срезали всего пару минут назад, и пахли так пронзительно нежно! Ксения вспомнила свой разговор с Андрианом, и у неё появилось ощущение, будто он знает о Ксении что-то такое, чего она сама о себе не знает. Но ведь этого в принципе не может быть! Или всё-таки может? Он вёл себя с ней несколько странно. Во время их общения ей порой казалось, что он обращается с ней как с наследной принцессой. Из чего девушка сделала только один вывод: она нравится ему так сильно, что он испытывает перед ней благоговение. А теперь Ксения просто не знала, что же значили все его внезапные паузы и многообещающие взгляды. Может, он хочет сделать ей предложение, но не решается? Ведь они знакомы всего ничего.

В дверь кто-то постучал, и Ксения поспешила открыть. На пороге стояла Томик. Девушки обменялись приветствиями, и Тамара спросила:

– А ты почему не на завтраке?

– Я не стану спускаться вниз, – упрямо проговорила Ксения.

– Это ещё почему?

– Потому что.

– Барышня, вы сегодня какая-то странная, – весело подмигнула Тамара, желая расшевелить Ксению.

– Я не странная, – уныло проговорила Моравская, – мне так плохо, что я даже хотела тебе позвонить.

– Почему же не позвонила? – живо откликнулась девушка.

– Не хотела беспокоить.

– Всё нормально, я же горничная.

– Ничего не нормально! – Ксения схватила девушку за плечи и встряхнула.

– Ты чего? – изумилась та.

– Вчера Ада Константиновна застукала нас на месте преступления!

– Погоди, кого это нас? – спросила голосом, полным непонимания, Тамара. – И на месте какого преступления?

– О боже! Ты же ничего не знаешь!

– Конечно, не знаю, – пожала плечами Тамара.

– Так вот слушай! Я как идиотка, приехав из города, отправилась в библиотеку!

– Почему же как идиотка? – не поняла горничная.

– Не перебивай! Слушай! Там меня уже поджидал Рудольф, ну секретарь Ады Константиновны!

– Я прекрасно помню, кто такой Рудольф, – Тамара позволила себе осторожно улыбнуться, – но с чего ты, то есть вы решили, что он вас там поджидал?

– Потому что мы с ним уже там не раз встречались. И он делал мне намёки!

– Ты что, забыла? Я же говорила тебе! – воскликнула Тамара.

– Ну как же, помню!

– Тогда что вам до его намёков?

– Ты права, до его намёков мне нет никакого дела. Но вчера он пошёл гораздо дальше! – возмущённо проговорила Ксения.

– Как то есть дальше? – растерялась Тамара.

– Он стал приставать ко мне!

– О господи!

– И в то самое время, как я вырывалась из его объятий, вошла Ада Константиновна!

– Но ты, надеюсь, всё объяснила ей?

– Не успела! Она развернулась и покинула библиотеку!

– Надо было идти за ней!

– За ней пошёл Рудольф!

– Представляю, что он ей наговорил! – вырвалось у Тамары, но она тотчас прикрыла рот ладонью, а потом обронила: – Прости!

– Ты, скорее всего, права, – с горечью в голосе вынуждена была согласиться Ксения, – только я не подумала об этом сразу. А теперь мне ничего другого не остаётся, как уехать.

– А я думаю, что ты торопишься. Ещё не поздно поговорить с Адой Константиновной.

– Я уверена, что она не захочет меня видеть.

– В этом нельзя быть уверенной, пока ты не попытаешься.

– Нет! – испуганно воскликнула Ксения. – Даже не уговаривай меня.

– Ну, как хочешь, – пожала Тамара плечами, – во всяком случае тебе сначала надо позавтракать.

– Я не хочу есть!

– Это неважно, – рассудительно заметила Тамара, – но если вы не поедите, то не сможете вести машину и, не дай бог, ещё попадёте в аварию.

– Мне этого делать нельзя!

– И я о том же, – спокойно заметила горничная, – так что поесть нужно обязательно.

– Я не хочу спускаться в столовую.

– Я принесу вам завтрак сюда.

– Хорошо, спасибо тебе, Томочка, за всё.

– Не за что, – вздохнула девушка, не зная, как уговорить Ксению не уезжать. Она была уверена, что если тётка и племянница поговорят наедине, то козни Рудольфа рассыплются в прах. Мать Тамары, кухарка Ефросинья Павловна Ганина, давно твердила дочери, что сопляк Лихолетов мечтает захомутать хозяйку. И если ему это удастся, то прислуге придётся несладко. Самой Тамаре интриги Рудольфа были глубоко безразличны. Но её отцу и матери ещё работать в этом доме. Так что всё семейство Ганиных секретаря хозяйки, мягко говоря, недолюбливало.

«Да и Сашка, – думала она, – никуда не хочет отсюда уходить. Делами сада в основном ведает Агриппина Егоровна, а с ней Сашка ладит». Тамара, чтобы успокоить мать и в какой-то мере себя, говорила Ефросинье Павловне, что их хозяйка хоть и капризная, но не дура же.

– Не знаешь ты, дочка, какие мысли посещают стареющих женщин, – отвечала Ганина. – Гнездо не свила, птенцов не вывела, а старость не за горами.

– Мама, – отмахивалась Тамара, – ты преувеличиваешь – миллионы женщин не помышляют ни о гнезде, ни о птенцах. Тем более что Ада Константиновна богата и может до глубокой старости менять любовников как перчатки. Альфонсов на её век хватит.

– Так то альфонсов, – вздыхала Ганина.

– А Лихолетов кто? – хмыкала Тамара. – Ты сама мне говорила, что он тоже из этих.

– Погорячилась я. Он всё-таки работает.

– Подрабатывает, – не сдавалась дочь.

Их перепалки о Лихолетове обычно заканчивались ничьей, и они забывали о нём на несколько дней, а то и недель.

Глава 13

Сразу после завтрака, принесённого ей Тамарой, Ксения собрала свои вещи и чуть ли не на цыпочках спустилась вниз, чтобы никем не замеченной отправиться в гараж. От Тамары она знала, что Ада Константиновна в город не уехала, так как готовится к вечеринке, которую она решила устроить сегодня. Гости уже приглашены.

Ксении никого не хотелось видеть, особенно её страшила вероятность встретиться с тёткой. Но ей в какой-то мере повезло, если это, конечно, можно считать везением, – на пути к гаражу ей встретился только управляющий.

– Куда это вы, – произнёс он вместо приветствия, – с утра пораньше собрались?

– Уезжаю я, Глеб Лазаревич.

– Вижу, что уезжаете, вот я и спрашиваю куда.

Ксения чуть ли не под нос сунула ему свои вещи:

– Домой уезжаю!

Невозмутимость Ганина если и поколебалась, то лишь на одно мгновение:

– Что значит домой? – недоверчиво спросил он. – А Ада Константиновна разрешила?

– Для того чтобы покинуть навсегда этот дом, – резко выпалила Ксения, – мне не требуется разрешения вашей хозяйки.

– Ну, как знаете, – протянул Ганин и, отвернувшись от Ксении, зашагал в сторону дома.

«Доносить помчался», – презрительно подумала девушка. Но она ошиблась, управляющий и не думал ставить в известность Рудневу об отъезде или, точнее сказать, бегстве племянницы. Его отъезд Ксении вполне устраивал. Ада Константиновна вспомнила о племяннице только после обеда, когда Агриппина Егоровна обратила её внимание на то, что Ксении не было за завтраком и к обеду она не вышла.

– Может быть, ей просто стыдно за своё поведение, – сердито ответила Ада Константиновна.

Руднева-старшая заметила, что секретарь при этих словах хозяйки хмыкнул, и спросила громко:

– За что же, Адочка, девочке может быть стыдно? В чём это она перед тобой провинилась?

– Это неважно, – ответила Руднева-младшая.

– Как сказать, – отозвалась Руднева-старшая, сверля сердитым взглядом Лихолетова.

– Агриппина Егоровна, право, – натянуто улыбнулась Ада Константиновна, – вы сейчас в Рудольфе дырку своим взглядом просверлите. Но уверяю вас, он здесь ни при чём.

– А мне кажется, что Рудольф в последнее время причастен ко всему, что делается в этом доме! – Агриппина Егоровна отъехала от стола на своём кресле-коляске, бросила скомканную салфетку и покатила из столовой.

Ехала она на своём инвалидном транспортном средстве передвижения так горделиво, как королева-мать в золочёной карете, запряжённой шестёркой гнедых.

– Инвалидка, а мнит о себе бог знает что, – прошипела ей в спину Ада Константиновна.

– Адочка, – льстиво прошептал Рудольф, – ты не должна сердиться на Агриппину Егоровну.

– Это ещё почему?!

– Потому что у неё нет ни твоей красоты, ни молодости.

– Ты считаешь меня молодой? – усмехнулась Руднева.

– А ты сомневаешься?

– Я думаю, что ты умелый лжец, – довольно рассмеялась женщина.

Рудольф скорчил обиженную мину.

– Ну, ладно, ладно, – сказала она. И переключилась на другую тему: – А ведь и впрямь интересно, почему эта дрянная девчонка игнорирует наше общество.

– Так вы же сами сказали, – начал он.

– Мало ли что я сказала, – оборвала она его довольно грубо.

«Змея, – подумал про себя Рудольф, – а что, если она и впрямь перепишет завещание и вычеркнет из него не только Ксению, но и меня? Что же делать?» – Его мысли заметались в голове, как летучие мыши, перепуганные неожиданным вторжением на чердак постороннего.

Руднева, между тем выйдя из столовой, решила найти управляющего. Но на ловца, как говорится, и зверь бежит, с Ганиным она столкнулась нос к носу, не сделав и пары шагов. – Глеб Лазаревич, – воскликнула она, – вы-то мне как раз и нужны.

– А что случилось? – спросил Ганин.

– Глеб Лазаревич! Где Ксения?

– Так она того, – ответил управляющий, озадаченно почёсывая в затылке, – уехала.

– Куда уехала?!

– Не доложилась, – солгал он.

– А что она сказала?

– Сказала – прощайте, Глеб Лазаревич!

– И всё?

– И всё.

«Знает кошка, чьё мясо съела», – злорадно подумала Ада Константиновна и взмахом руки отпустила управляющего. Она была рада, что Ксения уехала. Ей не хотелось выяснения отношений с племянницей. Она боялась, что в процессе разговора Ксения убедит её, что Рудольф солгал. И что тогда делать? Прогонять от себя Лихолетова Аде Константиновне не хотелось. А с отъездом племянницы всё упрощалось, раз уехала, значит, виновата именно девчонка. Вычеркнуть же Ксению из завещания Ада Константиновна решила в любом случае. Для неё уже было не столь важным, заигрывала ли Ксения с Рудольфом; или это Лихолетов преследовал девушку. Ксения была виновата уже в том, что понравилась Рудольфу. А в том, что она ему понравилась, Руднева не сомневалась.

Покинув посёлок, Ксения первые километры мчалась с такой скоростью, словно за ней гналась стая голодных волков, но, переехав переезд и оказавшись на дороге, идущей через лес, девушка сбросила скорость и вытерла пот со лба. Других машин на дороге не было. Девушке показалось, что она выпала из реальности и оказалась в заколдованном лесу. Устремляясь вершинами высоко в небо, деревья переплетались ветвями и образовывали небольшой туннель. И впереди, и сзади светило яркое солнце. А здесь, под сенью живой арки, только шёпот ветра и пение птиц.

Ксения прижалась к самому краю дороги, вышла из машины и углубилась в лес. Куда она идёт, девушка не задумывалась. Просто ей нужно было побыть совсем одной, среди первозданной природы. И даже если это было всего лишь иллюзией, девушке казалось, что здесь она не встретит ни одного человека на тысячу вёрст окрест.

Устав идти, Ксения присела на поваленное дерево и стала смотреть на букашку, ползущую вверх по зелёному стебельку. «Интересно, куда она ползёт, – подумала девушка, – до вершины стебля, чтобы прыгнуть вниз? Или она благоразумно поползёт обратно?» Ксения печально вздохнула. Но букашка, вопреки её ожиданию, не поползла обратно и не спрыгнула вниз. Она просто расправила спрятанные до поры до времени крылышки и улетела.

– Ну, вот, – вырвалось у Ксении вслух, – даже букашка от меня улетела. И осталась я одна-одинёшенька. Крыльев у меня нет, и улететь я не могу.

Она почувствовала, что слёзы подступили к её глазам. И тут, опомнившись, она подумала с укором – нашла время жалеть себя. Бедная она, несчастная, её, видите ли, обидели и не поняли! Лучше бы подумала о том, что Ада Константиновна помогла маме! «Неважно, как Руднева относится ко мне. Во всяком случае она моя тётя, не чужой мне человек, я должна вернуться, попросить у неё прощения и рассказать ей правду. Но если я расскажу ей правду, – тут же подумала Ксения, – то за что тогда мне просить у неё прощения? И тут же ответила себе: да хотя бы за то, что повела себя как последняя дура! И почему я сразу же не послушалась Тамару?» Ксения с нежностью вспомнила девушку, от которой она видела только хорошее. Поднявшись с дерева, она решительно отряхнулась и отправилась назад к оставленной на дороге машине с твёрдым решением вернуться и расставить все точки над «i».

Когда она подъехала к воротам, они оказались открытыми. То ли ждали кого-то из припозднившихся гостей, то ли управляющий сам куда-то вышел на минутку, может, по своей надобности, казавшейся Ксении странной, – подзарядиться у какого-либо дерева или отдать ему лишнюю энергию. Но она не осуждала за это Глеба Лазаревича, как говорила её бабушка, – у каждого в голове свои тараканы.

В саду уже сгустились сумерки. Ксения даже не подозревала, что она так долго билась в паутине своих сомнений и обид. Девушка бросила взгляд в сторону большой гостиной и увидела, что её окна залиты светом. Оттуда доносились музыка и смех. «Выходит, гости уже собрались, – подумала девушка, – и вряд ли тётя будет рада моему появлению среди них. Лучше дождаться утра и тогда уже объясниться, – решила она, – вещи пока оставлю в машине». Сделав несколько шагов, девушка замерла в оцепенении. Где-то поблизости зазвучали два голоса – мужской и женский, и Ксения без труда узнала их. В саду на повышенных тонах разговаривали тётка и Рудольф.

Побоявшись наткнуться на ссорящуюся пару, девушка решила подождать, пока они угомонятся. Она вспомнила: если сойти с дорожки, то буквально в нескольких шагах за кустами сирени будет беседка. Ксения решила, что не заблудится, и точно, уже спустя минуту она нырнула в резной шатёр и опустилась на скамью. Голоса теперь слышались слабее, видимо, тётка и секретарь перестали спорить и направились в сторону дома.

«Но на всякий случай нужно ещё подождать», – решила девушка и незаметно для себя заснула. Видимо, сказалась бессонная ночь. Проснувшись, Ксения сладко потянулась и вышла из беседки. «Сколько же я проспала? – подумала она. – Наверное, недолго».

Высоко в небе светила луна. Её трепетный свет проливался на лужайки и дорожки и усиливал лёгкую прохладу ночи. «Как хорошо забраться сейчас в тёплую постель, укрыться мягким одеялом и проспать до утра», – подумала Ксения и тут вспомнила, что свой ключ от комнаты повесила в специальный шкафчик в холле. Ох, что же теперь делать? Осталось надеяться, что если она позвонит, то дверь ей откроет управляющий или Тамара. Хозяйка-то с гостями, Лихолетов, конечно же, при ней. А Агриппина Егоровна уже, наверное, давно отдыхает в своей комнате.

Ксения дошла до выложенной плитками дорожки, ведущей к дому, и прошла по ней пару метров, как вдруг неожиданно на что-то наткнулась и едва удержалась на ногах. Она посмотрела вниз и увидела лежащую на дорожке женщину. Ещё не осознав, что это её тётка, Ксения наклонилась и дотронулась до неё. Пальцы ощутили что-то тёплое и влажное, Ксения поднесла руку к глазам и вскрикнула! Рука окрасилась в тёмный цвет. И тут её точно ударило – тётя! Глаза Ксении заскользили по дорожке, и девушка увидела валяющийся неподалёку нож. Рука сама потянулась к нему, но сработало какое-то шестое чувство, Ксения резко отдёрнула руку, не дотянувшись до ножа, и закричала. Так она и бежала к дому, то и дело спотыкаясь на, казалось бы, ровной дорожке и крича.

Из дома стали выскакивать люди. Первым выбежал управляющий.

– Вы? – вытаращил он глаза. – Как вы сюда попали?

Не отвечая на его вопросы, она указывала рукой назад:

– Там! Там!

– Что там? – спросил её рослый седой мужчина.

– Тётя!

– И что? – снова сердито влез управляющий. – Это её дом, её сад, чего кричать-то?!

Абдулразак Гурна

– Она мёртвая!

Последний дар

– Мёртвая? – спросили сразу несколько голосов.

Ксения отчаянно закивала, и тут силы оставили её, ноги подкосились, и она упала на чьи-то руки. Лишь позже, придя в себя и открыв глаза, она увидела склонившееся над ней лицо Андриана.



– Вы? – выдохнула Ксения облегчённо.

Строки

– Я, – ласково ответил он ей и спросил в свою очередь: – Как вы оказались здесь ночью? Мне сказали, что вы уехали ещё утром.

2023

– Да, я хотела, – пролепетала она, – но потом передумала и вернулась. А тётя, – произнесла она упавшим голосом. – Ведь она умерла?



Андриан грустно кивнул и предупредил:

– В доме полиция. Белоногов вызвал. Налетели, как саранча. К вам мы их пока не пустили. Доктор Квасцов сказал, что вы в обмороке.

Перевод с английского Виктора Голышева и Олеси Качановой

– Доктор Квасцов? – повторила она растерянно.

Дизайн обложки и иллюстрация Ани и Вари Кендель

– Да, Дмитрий Карлович. Вы его не знаете. Это семейный врач Рудневых. Сегодня он был среди гостей. Но разговора с полицией вам всё равно не избежать, – вздохнул Андриан.



Только тут девушка поняла, что она лежит в комнате, отведённой ей в тётином доме.

Издатель Евгения Рыкалова

– А где Рудольф? – спросила Ксения.

Руководитель редакции Юлия Чегодайкина

– Зачем он вам? – спросил, в свою очередь, подозрительно помощник нотариуса.

Ведущий редактор Анна Устинова

– Я слышала, как он ссорился с тёткой.

Арт-директор Ольга Медведкова



– Когда? Где? – живо вскричал Андриан.

Литературный редактор Любовь Сумм

Корректоры Наталья Витько, Вера Вересиянова