К счастью, они находились на крыше с колокольней, за которую и поспешили спрятаться, пока птица-ревенант описывала над Озерным городом широкие круги.

– В чем дело? – прошипела Рен. – Что происходит?

– Ничего, – ответил Хоук, следя за тем, как существо продвигается по небу. – Ничего, но лучше не привлекать к себе внимание. Я не могу ее контролировать, а от летающего ревенанта увернуться непросто.

Как будто было недостаточно ходячих ревенантов, теперь им приходилось иметь дело и с летающими?

Путникам следовало как можно скорее вернуться в туннель.

Хоук, судя по всему, придерживался того же мнения. Как только птица повернула на север и исчезла за виднеющимися вдали горами, он спрыгнул с башни и без промедления направился к следующему мосту.

Теперь они двигались быстрее, поднявшееся солнце освещало каждое их движение ярким, видимым светом. Спрятаться было негде.

Спустя несколько часов непрерывного продвижения они наткнулись на первое настоящее препятствие– ветхий веревочный мост.

Из-за своих железных доспехов Джулиан был в два раза тяжелее любого из них, поэтому, когда он ступил на мост, тот зловеще заскрипел.

Лео и Хоук уже перебрались на другую сторону, а Рен ждала позади. Она выругалась. Им следовало это предвидеть и попытаться найти другой путь.

Джулиан, вероятно, думал о том же, раздраженно покачав головой. Он продолжал идти, и мост, хоть и скрипевший от каждого его шага, все же остался висеть на месте. Пока Джулиан не достиг середины.

Вся конструкция прогнулась под его весом так, что он оказался в опасной близости от воды и был вынужден присесть, чтобы не потерять равновесие.

– Замри! – крикнул Хоук, но Джулиан уже и так не шевелился.

После нескольких напряженных секунд мост наконец перестал раскачиваться. Джулиан осмотрелся и уже почти выпрямился, когда веревка под его левой ногой оборвалась. Джулиан начал заваливаться, провалившись ступней в открывшееся отверстие. Он приземлился плашмя на канаты, а его левая нога оказалась в воде.

– Черт, – прошипела Рен, порываясь шагнуть вперед. Хлопок ботинка Джулиана о воду разнесся вокруг, отдаваясь эхом от зданий.

На мгновение воцарилась мертвая тишина, но потом вода забурлила, хотя Джулиан больше не дотрагивался до нее.

Сначала на поверхность поднялось несколько пузырьков, но затем озеро будто вскипело. Рябь, исходящая от источника беспокойства, ударилась о ближайшие дома, в том числе и о здание, на котором стояла Рен.

Из глубин показался мерцающий свет. Призрачный свет, освещающий залитые водой улицы и осыпающиеся арки. Он стал ярче, когда десятки мертвецов начали подниматься на поверхность среди массы темных, пропитанных водой предметов: растений, деревянных балок… и костей.

– Двигайся, – сдавленно воскликнула Рен. – Шевелись!

Джулиан успел только рвануть вперед в попытке протащить свое тело по частично оборванному мосту, когда из пенящейся воды высунулась костлявая рука.

Рен швырнула пригоршню костяшек между кузнецом и нежитью. Те срикошетили от протянутой руки, заставив ее дернуться ровно настолько, чтобы Джулиан успел убрать ногу. Но через секунду одну руку заменила дюжина.

Они вырвались из озера и потянулись к Джулиану.

Рен не думала, она действовала.

Подбежав к краю крыши, девушка прыгнула.

Глава 15

Рен ударилась о воду с громким всплеском. Почему она вообще решила, что это хорошая идея– прыгнуть в холодное, полное мертвецов озеро?

Вынырнув на поверхность, девушка услышала, как Джулиан кричит что-то вроде: «Что ты творишь?»

Рен не стала отвечать. Потому что ей и так не хватало воздуха, а ее намерения, как она полагала, были очевидными.

Кипящая масса нежити, привлеченная шумом, направилась в ее сторону. Что было хорошо, с одной стороны. А с другой– очень плохо.

– Убирайся с моста! – выдавила Рен, изо всех сил стараясь удержаться на поверхности, несмотря на доспехи и оружие, которые тянули ее на дно.

– Что? Я не могу… – возразил Джулиан.

– Убирайся! – рявкнула Рен. Разу уж он бросился под обвал ради нее, она вполне могла заслонить его от нежити. В конце концов, она же была некромантом, застрахованным от смертельной инфекции.

Зато девушка вполне могла утонуть.

Она была так занята тем, чтобы накричать на Джулиана, что забыла– ей стоило беспокоиться не только о смертельной инфекции. Что-то схватило ее за лодыжку и потянуло на дно.

У Рен перехватило дыхание. Она брыкалась и отбивалась, но темнота, которая окружила ее из-за опущенных век, угнетала. Поэтому Рен вынудила себя открыть глаза. И то, что она увидела, было намного, намного хуже.

Ей вспомнился момент, когда она упала в источник в Проломе… только на этот раз все ее кошмары стали явью.

Вокруг плавали тела, чьи волосы и одежда клубились и спутывались, точно водоросли. Сверкающие зеленые глаза напоминали зрачки мертвых рыб. Мертвецы тянули Рен вниз.

Их лица ничего не выражали, но их духи… они пульсировали от столь сильной злобы, голода и отчаяния, каких Рен никогда раньше не испытывала.

Один из утопленников все еще держал девушку за лодыжку, другой схватил за запястье. Рен боролась, но вода замедляла ее движения, лишала опоры, а грудь болела от желания вдохнуть.

Но хуже всего была тишина… гнетущая, тяжелая и пенящаяся.

«Помогите!»– в отчаянии подумала Рен, и что-то разорвало тени: мигающая полоса призрачного света поднималась к поверхности.

Паника, первобытная и всеобъемлющая, сдавила Рен грудь.

Она дернулась в попытке вырвать руку. Ее костяная броня была бессильна против ревенантов.

Она пнула одного, ударила коленом другого, но когда яростно махнула свободной рукой на столпившуюся вокруг нее нежить, то коснулась обнаженной кожей особенно холодного потока.

Резко обернувшись, Рен столкнулась лицом к лицу с призраком. Из-за колеблющихся волн, искажающих его силуэт, Рен не могла полностью рассмотреть дух, но она отметила широко раскрытые печальные глаза и разинутый рот.

Прежде чем она успела подумать, окажется ли это прикосновение смертельным, перед глазами девушки возникли видения.

Неужели вся жизнь проносилась перед ее глазами? Нет, эти воспоминания– эти места и люди– принадлежали не ей.

Она видела вымощенные булыжником улицы и резвящихся детей. Видела рыночные прилавки и запряженные лошадьми повозки, что громыхали по извилистым улочкам.

Видела, как ходила ходуном земля, как затряслись стены, слышала нарастающие крики.

Видела, как волны накатывают на широкие бульвары, наваливаются на здания и поглощают все и вся.

Тяжесть увиденного обрушилась на Рен, и она перестала сопротивляться, замерла, опускаясь все ниже и ниже… во тьму.

Вдалеке раздался всплеск, на воде появилась рябь, а затем чьи-то сильные руки подхватили Рен под мышки и потянули наверх.

Это прикосновение отделило ее от нежити, и Рен моргнула, снова приходя в себя.

Ее брат.

Светлые волосы Хоука развевались за его спиной, пока он работал ногами, вытягивая безжизненное тело Рен на поверхность.

Она пыталась помочь, но провела слишком много времени без воздуха. Ее конечности были словно налиты свинцом. Грудь сжималась, легкие протестовали… и она набрала полный рот грязной воды.

Они поднялись ближе к поверхности, и солнечный свет сверкал над ними, освещая три фигуры, точно мерцающие видения, склонившиеся над водой… Хотя, может, она наконец потеряла сознание.

Как раз в тот момент, когда казалось, что они вот-вот вынырнут, их задержали. Ревенанты последовали за Хоуком, чтобы забрать то, что он украл, но теперь намереваясь утянуть на дно их обоих.

Хоук брыкался и сопротивлялся, но тут что-то пронзило воду, пронеслось мимо Рен и вонзилось в грудь ближайшего ревенанта. Арбалетный болт?

Еще одна стрела, если это была она, просвистела мимо, оставляя за собой шлейф из пузырьков, и угодила в плечо другого призрака– того, что удерживал ее брата.

Освободившись, он потянулся к Рен. Пусть ее глаза все еще были открыты, но темнота вокруг сгущалась…

Следующее, что почувствовала Рен, – как кто-то сильно надавил руками на ее грудь.

Она резко выпрямилась и выплюнула целый фонтан воды, часть которой угодила на землю, а другая– на принца Леопольда Валорианского.

– Прости, – прохрипела Рен, заваливаясь на спину.

– Ерунда, – отмахнулся Лео. Лицо принца нависло над ней со свойственной ему обаятельной улыбкой, которая все же казалась натянутой. – Все равно мне никогда не нравились эти ботинки.

Рен попыталась рассмеяться, но ее легкие горели, так что она снова закашлялась. Сморгнув слезы, она заметила за спиной Лео промокшего насквозь брата. Однако ближе всего к ней находился Джулиан.

Рен еще никогда не видела его таким серьезным, и, к ее удивлению, он сжимал затянутой в перчатку рукой ее влажную ладонь. Но стоило ей опустить взгляд, как он отпрянул и вскочил на ноги. Повернувшись к ней спиной, он пытался унять отразившиеся на его лице эмоции. Рен же оставалось только смотреть на его сжатые кулаки и напряженные плечи.

Как долго она была под водой?

Как долго пролежала без сознания?

Кстати об этом, – Рен поискала глазами того, кто с таким рвением колотил ее по ребрам, лишь бы вернуть к жизни, и нашла… труп?

Она вздрогнула, избавляясь от страха, завладевшего ее сознанием, чтобы наконец понять, кто перед ней.

Не труп, а живой человек, с головы до пят покрытый костями, включая маску из человеческого черепа, которая полностью скрывала лицо. Кости эти были «сырыми», то есть не обработанными и не подогнанными по форме талантливым мастером, как в случае с броней Рен. Рядом с ними на земле лежал арбалет, и Рен вспомнила, как его снаряды пронзали воду и ранили ревенантов. Заглянув в колчан незнакомца, она заметила болты с заостренными костяными наконечниками, хотя древко было тускло-черным, как железо. Рен поняла, что эти снаряды предназначались для сильного удара, а не для преодоления больших дистанций. Вместо перьев на конце виднелись загнутые зубцы. Хитроумное оружие: кость пронзала призрака насквозь, зубцы цеплялись за тело, а железо было достаточно тяжелым, чтобы утащить нежить на глубину и, возможно, пригвоздить ее к месту.

Незнакомец также носил костяные мечи. Такие же грубые, как и его «броня», они скорее напоминали бедренную кость, которой когда-то и являлись, чем меч, наспех изготовленный валькирией.

Рен охватило волнение. Перед ними определенно была валькирия. Как только мысль о том, что никто больше не смог бы так спокойно сражаться с подобными существами, пришла ей в голову, Рен заметила блеск стали. На его поясе что, висел серп?

– Пойдем, костолом, – произнес незнакомец в маске резким, но все же женским голосом. – Мы должны позаботиться о твоем теле. Эта гниль…

Рен посмотрела на себя, мокрую от воды и контакта с призраками, затем на руку, которой коснулся ревенант. Мысль об этом вызвала шквал сбивающих с толку воспоминаний, но она отбросила их в сторону, осматривая кожу. Кровь, снова начав циркулировать, согревала ее едва не замороженное тело, отчего девушка чувствовала покалывание в конечностях. Рен разглядывала плоть, розовую, а не черную, к которой постепенно возвращалась чувствительность.

Как и сказал ее брат, у нее был иммунитет к смертельной инфекции.

Костолом уставилась на Рен бледными глазами, виднеющимися из затемненных отверстий маски.

– А возможно, и нет, – закончила незнакомка. Рен не знала, имела ли она в виду смертельную инфекцию или то, что перед ней был костолом, поскольку теперь ее взгляд был прикован к другой руке Рен– той, на которой она носила кольцо некроманта.

– Спасибо, – сказала Рен, с трудом поднявшись на ноги. – За то, что спасла меня. За то, что спасла нас.

Гнев, внезапный и неожиданный, охватил ее.

– О чем ты только думал? – она повернулась к брату. На лице Хоука отразилась растерянность. – Вода, – пояснила она, взмахом руки указав на его промокшую одежду. – Ты просто взял и нырнул за мной?

Казалось, он не придал этому большого значения.

– Да.

– Тебя же могли убить.

– Как и тебя, – спокойно ответил он, в то время как Рен кипела от ярости. – Ты хоть знаешь, как глубоко опустилась? Я смог отыскать тебя только благодаря твоему фамильяру.

– Моему… – Рен замолкла, вспомнив произошедшее. Она посмотрела на кольцо. Ее фамильяра нигде не было видно, а значит, даже без ее команды он вернулся к своей привязанной кости.

– И все равно, – возразила Рен. – С твоей стороны это было глупо, безрассудно и…

– Кажется, ты так пытаешься сказать «спасибо»? – с осуждением вставил Лео, хотя его голос не был резким. Тем временем Джулиан многозначительно откашлялся в ответ на ее тираду, без сомнения, подумав что-то вроде «чья бы корова мычала».

Рен сглотнула, пытаясь взять себя в руки. Она никак не могла осознать, что едва не умерла. У нее болело все тело, в голове был туман, а там, в озере, произошло нечто, чего она не могла объяснить. Поэтому ей нужно было на ком-то сорваться, иначе она бы начала злиться на саму себя, а это было далеко не так приятно.

– Просто он нужен нам и…

– Ты нам тоже нужна, – тихо заметил Джулиан, заставив Рен замолчать. Несколько секунд она смотрела на него, затаив дыхание, а после снова повернулась к брату.

«Спасибо», – подбадривающе произнес одними губами Лео.

– Спасибо, – на автомате повторила Рен. – Но в следующий раз… просто будь осторожен.

Хоук неуверенно нахмурился, но кивнул. Джулиан закатил глаза, в то время как Лео приобнял Рен и накинул свой пиджак ей на плечи.

– Держи себя в руках, старшая сестра, – добавил он вполголоса. – Держи себя в руках.

Рен была недовольна тем, что принц, не переставая улыбаться, заступился за ее брата, но ее раздражение испарилось в тот момент, когда до нее дошел смысл его слов. Старшая сестра. Она действительно была старшей, поскольку родилась первой, хоть и в тот же день.

Странно. Она понимала, что само существование Хоука наделяло ее братом, но так и не свыклась с мыслью, что была чьей-то сестрой.

Тем более старшей. Это она должна была спасать его, а не наоборот. Поверх плеча Лео Рен встретилась взглядом с Хоуком и мысленно извинилась перед ним, хотя вслух не сказала ни слова.

Он кивнул, словно ей не было нужды говорить.

Рен хотелось оставить произошедшее в прошлом, поэтому она сосредоточила свое внимание на костоломе.

– Я– Рен Грейвен из Дома Костей. А это Джулиан, Лео и Хоук.

– Грейвен… – повторила костолом, и Рен предположила, что эта фамилия знакома каждому во Владениях. Хотя, с другой стороны, Земли Пролома больше не были частью Владений. – Полагаю, ты внучка леди Светланы?

Рен кивнула.

– Зови меня Мерси [4],– приглушенно сказала незнакомка, стягивая маску с лица. Имя женщины хоть и казалось странным, все же было не самой необычной деталью. Ей было около тридцати, возможно, чуть больше, а значит, когда Пролом поглотил Озерный город, она была еще ребенком. У нее были длинные черные как смоль волосы, заплетенные в косу, что спускалась по спине, а гладкую оливковую кожу портил глубокий шрам, начинавшийся посередине щеки и пересекающий линию подбородка, к шарфу, который она носила на шее. – Даже если смертельная инфекция вам не грозит, вам не помешала бы сухая одежда и теплый очаг, – сказала Мерси как ни в чем не бывало. – А у меня есть и то и другое. Следуйте за мной.

Глава 16

Мысль о сухой одежде и теплом очаге, понятное дело, каждому показалась соблазнительной, но до них сначала нужно было добраться. К тому же из-за происшествия на озере они потеряли много времени. Оставалось только надеяться, что им удастся до заката пересечь город.

Поскольку Рен и Хоук дрожали от холода, им пришлось импровизировать: снять самые мокрые предметы одежды и позаимствовать кое-что у других. Так, Рен надела куртку Лео поверх рубашки Джулиана, а Хоук выглядел нелепо в одеяле, повязанном вокруг талии, и в плаще, который снял перед тем, как нырнуть за сестрой, а теперь накинул прямо на голое тело.

Рен не сдержала улыбку, хотя, скорее всего, сама выглядела нелепо– без брюк, в просторной рубашке Джулиана, которую украдкой нюхала, вдыхая знакомый и все же полузабытый запах. Ткань все еще хранила аромат мыла, с которым ее когда-то стирали, и удивительно приятные нотки железа.

Они все петляли и петляли по крышам, направляясь к дому Мерси, который располагался на дальнем берегу.

– Вы ведь костолом, верно? – спросила Рен, когда они забрались на очередное здание. Чтобы добраться до места, им пришлось отправиться в самую глубь города, пройти мимо строений, в которых угадывались конюшни, зернохранилища и склады. Подобный вопрос был излишним, ведь Мерси выдавали ее белые, точно кость, глаза, но Рен все еще не знала, кто перед ней: валькирия иди жнец. – Не думала, что костоломы еще остались к востоку от Стены. По крайней мере, сейчас.

– Не осталось ни костоломов, – начала Мерси, бросив косой взгляд на Джулиана, – ни кузнецов. – Затем она посмотрела на Хоука, чьи зеленые глаза ярко сияли в солнечных лучах, падающих на крышу. – А ты… Ну, тебе подобные вообще не должны существовать, верно? – Рен хотела было объясниться за них обоих, когда Мерси махнула рукой. – Расслабься. Вы не первые некроманты, которые попадаются на моем пути.

Подождите-ка… Значило ли это, что Мерси знала Равенну?

Прежде чем Рен успела спросить, женщина обратила внимание на Лео. Она осмотрела его с головы до ног. Принц был одет довольно невзрачно, и его можно было бы принять за простолюдина, но то, как Лео преподносил себя, как говорил, как буквально излучал королевское воспитание– все это выдавало в нем знатное происхождение.

Не говоря уже об увесистых золотых кольцах и глазах того же цвета.

– А еще ювелир… и, могу предположить, один из знати, – добавила Мерси. Когда никто из них не ответил, она мрачно усмехнулась. – Мне все равно. Уж поверьте, я помогу вам вне зависимости от ваших титулов и родословных. Я знаю эти мосты как никто другой, поскольку сама же их и подвесила. Но нам лучше поторопиться. Не стоит бродить по этим холмам, когда на небе зажгутся звезды.

Они миновали храм кузнецов, который можно было опознать по черной чугунной колокольне– сооружению, не тронутому ржавчиной или гнилью, несмотря на воду, омывавшую его балки.

На пути им также попался и храм костоломов.

– Спустя много лет мне пришлось заняться мародерством, – посетовала Мерси, указывая на отсутствие черепа и скрещенных костей над дверным проемом, а также некоторых вычурных украшений, которые выделяли храмы костоломов среди всех остальных.

Спустя много лет…

– Вы были здесь, когда это случилось? – тихо спросил Джулиан, пока они пересекали крышу храма. – Я о наводнении.

Джулиан молчал с того самого момента, как Рен едва не утонула, так что она не могла понять, копил ли он злость, чтобы потом выплеснуть на нее, или же ему просто было некомфортно здесь, в этом месте. Возможно, и то и другое.

Оглянувшись на него через плечо, Мерси признала:

– Я была здесь. Тренировалась всего в тридцати футах под нами. Я была новобранцем, только-только начала орудовать клинком. Но поскольку у меня не было семьи, я всегда жила при храме.

Такое иногда случалось. И среди мастеров появлялись сироты, надеющиеся на лучшую жизнь. Если у них имелся талант, храм мог приютить их и даже оплатить обучение в Мэрроу-холле.

– Несмотря на все россказни, у нас было время спастись… по крайней мере, у тех, кто находился в центре города. Главные бульвары построили на возвышенности, потому что еще до Пролома здесь было озеро, из-за которого улицы часто затапливало. Северную часть поглотило прежде, чем жители успели осознать происходящее, а южная оказалась по колено в воде, но в центре еще не было и капли. Понятное дело, нам пришлось бы выбираться через южные окраины. Но не нашлось того, кто мог бы повести людей за собой. Все случилось за полдня, может, даже меньше. Большинство выживших в поисках убежища направились в прибрежные города, но костоломов вот-вот должны были призвать на войну.

– Вы сражались? – спросила Рен, прежде чем осознала свою ошибку. – Нет… Вы же были слишком молоды.

Мерси фыркнула, но Рен поняла, что презрение женщины было направлено не на нее.

– Иногда у тебя просто нет выбора. Наводнение убило многих и потревожило тех, кто уже был мертв. А ревенанты… они появились здесь в невероятных количествах. Что бы ни таилось в этом Проломе, какая бы темная магия ни взывала к ним, думаю, она достигла и этих мест. Она все еще остается в воде. В земле. Ревенанты были повсюду, так что нам пришлось прорываться с боем. Я убила первого призрака в одиннадцать лет.

Рен разинула рот. Большинство костоломов в столь юном возрасте еще не встречались с нежитью. Пока им не исполнялось тринадцать, они сидели в классе, корпели над книгами и мертвыми костями.

– Так вы жнец?

Они подошли к следующему мосту, и Мерси, поставив ногу на первый канат, остановилась.

– Честно говоря, я и сама не знаю, кто я теперь. Поначалу меня тренировали как жнеца, но я научилась драться, как и все остальные. И не только против нежити. На беженцев охотились бандиты. Случилась засада, и остальные решили, что я мертва, – женщина указала на шрам на своем лице, – поэтому… меня бросили. Они направились на запад. Уверена, большинство из них вернулись в Пролом, прямо на войну, но… Я больше никогда их не видела. После этого я какое-то время путешествовала с жителями Озерного города, предоставляя им такую защиту, какую только могла дать валькирия-самоучка. Но долг заставил меня вернуться. – Мерси обвела рукой затонувший город.

– Долг? – с любопытством спросил Хоук. – Перед затопленным городом? Или перед теми костоломами, что вас бросили?

Рен, не желая оскорблять Мерси, послала брату уничтожающий взгляд, но, похоже, слова Хоука женщину совсем не задели.

– Долг перед мертвыми, мальчик. Все мы однажды превратимся в призраков, и мне бы хотелось, чтобы рядом оказался костолом, который подарит мне вечный покой. Проявит ко мне милосердие.

Так, значит, это было не просто имя. А предназначение.

– Милосердие? – нахмурившись, повторил Хоук. – Но среди нежити только жестокие убийцы. Скорее всего, вы проявляете милосердие по отношению к живым?

В его тоне не слышалось осуждения, так что Рен заподозрила, что он и правда не понимал их новую знакомую.

– В этом определенно есть доля истины, – признала Мерси. – Живые тоже заслуживают мир. Но известно ли тебе, почему призраки становятся жестокими убийцами? Знаешь ли ты, почему они нас так мучают? – Хоук покачал головой. – Они пребывают в агонии. Безжалостные, бесконечные страдания заставляют их существовать в этом мире в той форме, которую они приобретают. Не живые, но и не мертвые. Вот почему они заслуживают милосердия, и вот почему я готова им его дать.

Хоук, опустив голову, обдумывал слова Мерси, пока не переключил свое внимание на небо. Он не призывал Когтя с того момента, как они наткнулись на птицу-ревенанта, но Рен догадывалась, что он думал именно о нем. Пусть его фамильяр вел себя как любая живая птица, но все же… он не летал, а скорее парил в своем странном воплощении. Он никогда не ел, не спал, не охотился и не вил гнезд. Он существовал лишь ради связи с Хоуком.

Мерси проследила за его взглядом, и хотя теперь в небе никого не было, она точно видела парящего над городом Когтя, когда пришла к ним на помощь.

– Призраки животных, может, и не так жестоки. А под твоим началом они ведут себя послушно. Но не заблуждайся, молодой некромант… Это не жизнь.

Ее замечание напоминало то, что Рен сказала о факелах в туннеле. Пусть Хоук и слышал подобное ранее, он все еще не мог это принять.

– Но… разве это не лучший вариант? Так они могут существовать вечно, недалеко от жизни. Не об этом ли мечтает вся нежить?

Мерси сочувствующе посмотрела на него.

– Кто сказал тебе такое?

– Старлинг.

– Кто-кто? – удивленно спросила Рен. Она-то ожидала, что ответом станет Равенна.

– Моя кормилица. Мама не могла меня выкормить, поэтому обратилась к ней. Еще один некромант.

– Еще один… – изумленно повторила Рен. – Так на Землях Пролома живут и другие некроманты?

Одиль говорила, что Равенна называла себя последним выжившим некромантом. Может, со стороны Рен было глупо принимать ее слова за чистую монету, а может, некоторые детали были искажены при пересказе. Должно быть, для Равенны имело значение только то, что она являлась последней представительницей рода Некрос… пока не родились Рен и Хоук.

Ее брат кивнул, хоть и выглядел при этом печальным.

– Их не так много, – начал Хоук. Мерси, похоже, не удивилась, что послужило ответом на вопрос о других некромантах, попадающихся ей на пути. – В основном они ведут кочевой образ жизни. Путешествуют по краям Земель Пролома и избегают населенных районов, потому что боятся гонений. Поскольку нежить их не беспокоит, они без труда пересекают Одержимые Земли. Только вот устроиться там непросто, ведь вокруг нет ничего, кроме руин. Мама и ее родители жили так же, пока… ну пока у них не возникли разногласия об истинном предназначении некромантов. О том, как им действительно стоит жить.

Хоук избегал взгляда Рен, так что она предположила, что он имел в виду то, как их мать искала потерянные некрополи и таившуюся в них силу. Поскольку однажды их цивилизация уже была погребена под землю, Рен не удивляло, что выжившие некроманты считали это место проклятым. Очевидно, у Равенны и ее семьи на этот счет имелось собственное мнение, поэтому они и стали причиной второго катаклизма под названием Пролом.

– Но даже несмотря на их разногласия, они меня приняли, – продолжил Хоук. – Сын Старлинг умер еще младенцем, так что она выкормила меня и заботилась, пока мне не исполнилось двенадцать. После этого мама явилась за мной посреди ночи. Она заверила, что все в порядке, что я смогу навещать их, когда захочу. Но солгала.

Внезапно желание ее брата предать их мать обрело больше смысла. Разумом, как и сердцем, он считал своей настоящей матерью Старлинг, а Равенна была лишь женщиной, которая оторвала его от семьи.

– Это предательство ты имел в виду?

– Она поклялась, что позволит мне увидеться с ними, – сердито сказал он. – Но когда я спросил, она запретила. Когда они пришли, чтобы навестить меня, она их выгнала… силой. С тех пор я не видел ни Старлинг, ни кого-либо из них.

Рен обдумывала услышанное. Равенна определенно имела причины проявить столь неоправданную жестокость. К тому же изолировать кого-то было самым легким способом держать его под контролем.

– Ну, твоя Старлинг, возможно, рассказала тебе то, чему ее саму научили, но нежить не хочет находиться рядом с живыми… они хотят быть ими. А это большая разница. Поскольку желаемого им не достичь, они предпочитают превратиться в ничто, – сказала Мерси.

– Откуда вы знаете? – уточнил Хоук.

– Поверь мне, однажды освободив дух и увидев облегчение, которое он испытывает, ты больше не захочешь делать то, чем занимаешься теперь.

Хоук выглядел взволнованным. Он опустил взгляд на свое кольцо, покрутил его на пальце.

Остаток Озерного города они преодолели без происшествий, хотя Рен ощущала, что нежить под водой следила за ними. Ее мысли вернулись к тому, что случилось, когда она оказалась там, среди них.

Она видела их воспоминания. Разрушения города, последние мгновения жизни утонувшей души…

Как такое вообще было возможно? Мерси упоминала о том, что видела облегчение, которое испытывают духи, но Рен почувствовала и узрела нечто большее. Она проживала их воспоминания. Воспоминания, которые явились ей после прикосновения призрака.

Скорее всего, всему виной была магия некромантов.

Девушка бросила взгляд на затылок брата. Видел ли он что-то подобное? Было ли это в порядке вещей для некромантов? Или для некромантов на Землях Пролома, где все вокруг было пропитано чистой магией, проистекающей из колодца?

– С тобой все в порядке? – спросил Джулиан, догоняя ее. Вопрос оказался настолько неожиданным, что смешал все мысли Рен.

– В порядке ли?.. – озадаченно повторила она. Намерения Джулиана было трудно понять, поскольку он не смотрел на нее– его взгляд был устремлен вперед, на их спутников, которые карабкались по остроконечной крыше. – Я в порядке.

– Я знаю, ты хочешь поступать правильно, но это не стоит смерти.

Когда Рен достигла пика крыши, она остановилась, вынудив его сделать то же самое.

– Говорит человек, который бросился под чертов обвал.

– Со мной все было в порядке… Я в порядке.

– Как. И. Я, – отчеканила Рен.

– Ты самая упрямая из всех, кого я встречал.

– Я знаю, что ты пытаешься сделать. Переубедить меня, доказать, что этот план глупый и безрассудный, прямо как я…

– Я лишь пытаюсь показать, что беспокоюсь. О тебе. Вот и все.

Он оставил ее, съехав с противоположной стороны крыши с большей грацией, чем Рен ожидала, Девушка, шатаясь и спотыкаясь, последовала за кузнецом.

Дальний берег был таким же скалистым и бесплодным, как и тот, который они оставили позади. Но, приблизившись, Рен заметила спрятанные в трещинах и расщелинах признаки цивилизации. Там было небольшое жилище, построенное из древесины, которую, вероятно, принесло из Озерного города, огороженная территория и многоярусный сад, зелень которого была видна даже на расстоянии. Ветряная мельница, набор ведер и инструментов и что-то похожее на цистерну для сбора дождевой воды.

– Вы вырыли ров? – спросил Лео. Он указал на цистерну, и Рен заметила желоб, подающий воду в траншею, опоясывающую жилище. Это напоминало систему защиты, созданную людьми в Кастоне, хотя течение было достаточно узким, чтобы его можно было просто перешагнуть. Тем не менее оно не подпустило бы сюда нежить. Не будь Пограничная Стена такой длинной, они могли бы соорудить возле нее нечто подобное.

– Кости, конечно, хороши, но ничто так не отпугивает нежить, как вода.

Несмотря на это заявление, Мерси не поскупилась и на более стандартные средства защиты. Повсюду были кости– они висели на ограде, крыше, окружали сады. Над дверью был приколочен череп со скрещенными костями, а за оградой и рвом виднелись странные предметы, либо сделанные из костей, либо укрепленные с их помощью. Некоторые из них напоминали коробки или…

– Это что… – начала Рен, когда они поднимались по склону, ведущему к дому Мерси.

– Клетки? – с беспокойством закончил Джулиан.

– Ловушки, – уточнил Хоук, указывая на веревки и шкивы[5], на системы, предназначенные для приманки и отлова. По количеству костей, из которых они были изготовлены, Рен легко догадалась, кого именно Мерси пыталась поймать. Что там сказала эта женщина? Не стоит бродить по этим холмам, когда на небе зажгутся звезды?

– Почти все свое время я провожу за рыбалкой, – сообщила Мерси, тяжело дыша, поскольку они поднимались по крутому склону. – А ловлю я нежить, – уточнила она. – Для этого я и повесила все эти мосты. Не только чтобы переходить с крыши на крышу, но и чтобы передвигаться по всему городу. Когда повезет, я могу освободить два, а то и три духа, но на этих берегах нежить не станет меня беспокоить. Не то что те, что передвигаются по суше… Поэтому мне и пришлось стать охотницей. Расставить ловушки.

Эти клетки напомнили Рен о камерах в Крепости на границе Пролома.

– Если это ловушки, – начала она, как только Мерси открыла ворота. – Что вы используете в качестве приманки?

Женщина улыбнулась ей, обернувшись через плечо.

– Себя, понятное дело. Я подобна маяку, а с вашим появлением… наши жизни будут гореть подобно адскому пламени. Посмотрим, каким будет улов этим вечером… Но что бы ни случилось, не выходите за ограду.

Глава 17

Когда солнце село и у них заурчало в желудках, к облегчению Лео, Мерси же взялась за приготовление ужина, распределив обязанности с удивительной четкостью для человека, который, по-видимому, жил и работал в полном одиночестве.

Рен в промокшей одежде направили внутрь, чтобы просохнуть и разжечь огонь, достаточно жаркий, чтобы на нем можно было готовить.

Джулиана с ведром и лопатой послали в сад выкапывать картошку, а Лео, который, по словам Мерси, «явно привык к более деликатной работе»– собирать зелень и стручковую фасоль.

Бросив взгляд на Хоука, которого холод, похоже, совсем не беспокоил, Мерси взяла его с собой в курятник.

Возможно, она попросту не доверяла некроманту и не хотела спускать с него глаз.

А может, она хотела показать ему живых животных, чтобы он увидел разницу.

Когда Рен скрылась в доме, а Хоук последовал за Мерси на тихие звуки кудахтанья и хлопанья крыльев, Лео взял корзинку.

– Готов? – спросил он Джулиана, чье внимание было полностью сосредоточено на скрывшейся в коттедже Рен.

– Да, конечно, – поспешно ответить кузнец, осознав, что Лео заметил, как Джулиан наблюдал за Рен. Он развернулся на каблуках и пошел за дом, к саду, что располагался возле ограды.

Они опустились на колени в грязь: Джулиан начал копать, а Лео собирал бобы с вьющихся лоз.

– Я так рад, что мы наконец остались наедине, – сказал принц, и Джулиан вскинул брови так, словно ожидал шутки, которая последует за этой фразой. – Ох, нет, – рассмеялся Лео, хоть и несколько натянуто. Он прокашлялся и уточнил – Я хотел извиниться… за то, что случилось на мельнице. В тот день тебя оставила не только Рен. Ты направил всю свою злость на нее, но я тоже причастен.

– Но это была ее идея, – отозвался Джулиан, отбросив лопату и разрывая почву голыми руками.

– Да, но я с ней согласился.

Джулиан бросил на него такой мрачный взгляд, что принц задумался, почему вообще пытается доказать собственную вину. Пусть этот опасный, разозленный кузнец и изменил свои планы, но раньше он хотел похитить его ради выкупа.

Джулиан ничего не ответил, а принц не очень любил тишину.

– Разве ты не видишь, как она старается? – выдал он. – Подумай только, через что ей пришлось пройти. Ее предал собственный отец, а про мать вообще говорить не стоит. Она нашла брата-близнеца, о существовании которого даже не догадывалась, а он создает железных ревенантов! И все же она не прекращает бороться. Да, Рен совершила ошибку, но признала вину и теперь пытается все исправить.

Джулиан нахмурился, продолжая копать, но потом произнес:

– Это она предложила объединиться, а потом просто… – Он умолк.

– Стремление получить одобрение, которое тебе, скорее всего, не светит… утомляет. – Джулиан, понимая, что принц судит исходя из собственного опыта, бросил на него косой взгляд. – Приводит к отчаянию. Этого более чем достаточно, чтобы совершить что-то, о чем потом можно горько пожалеть.

Джулиан задумался над его словами, снова зарываясь руками в землю.

– Может, мне было бы проще ее простить, – наконец произнес он, – если бы она не сделала из меня того, за кого меня всегда принимал дядя. Дурака.

– Даже если он это сказал, еще не значит, что это правда, – глубокомысленно заметил Лео. – Если ты, Джулиан Найт, дурак, то я вообще безнадежен.

Уголки губ Джулиана приподнялись, прежде чем он снова задумался.

– Безнадежен?

– Ну не только на тебя повесили ярлык, который пришелся не по вкусу. Но пока тебя критиковал один человек, который хотел унизить тебя, подорвать твою уверенность в себе… меня осуждало целое королевство. Они называли меня бесполезным. Безответственным. Не более чем заменой замены. Понятное дело, иногда моя репутация играла не в мою пользу, но отправившись в этот поход, я надеялся, что смогу что-то исправить.

– Ты хочешь проявить себя, – догадался Джулиан, и Лео кивнул. – Ради семьи?

– Да пошли они к черту, – усмехнулся Лео с большим воодушевлением, чем чувствовал, но эти слова принесли ему некоторое облегчение. Джулиан ухмыльнулся, и принц понял, что напомнил ему о Рен. Правда, радость на лице кузнеца все еще была чем-то омрачена странной тоской– то ли печалью, то ли презрением к себе за эту самую печаль. К сожалению, подобные чувства были Лео хорошо знакомы, ведь он пережил больше безнадежных увлечений, чем мог сосчитать.

– Нет, – продолжил принц. Он хотел перестать быть просто заменой замены, легкомысленным, красивым, бесполезным принцем, но не ради отца-короля или братьев-принцев, отстраненной матери или не по годам развитой сестры. – Думаю, я хочу показать самому себе, на что способен.

Лео не мог понять, что именно отразилось на лице Джулиана. Ему хотелось принять это за уважение, но он все же решил, что это больше походило на удивленное одобрение.

Подумав о безнадежных увлечениях, Лео кашлянул.

– Знаю, ты думаешь, что твой дядя имеет влияние на Землях Пролома…

– Полагаю, поведение Артура служит тому доказательством.

– Поведение Артура доказывает, что бедных и малодушных легко подкупить. Ничего нового в этом нет. – Джулиан наклонил голову, признавая правоту принца. – Тебя поддерживали куда громче, чем Артура.

– Красная гвардия, – выплюнул Джулиан. – И солдаты из Железной крепости.

– Ну насчет этого… Не думаю, что они настолько верны, насколько ты полагаешь. По крайней мере солдаты. Возьми, к примеру, Якоба. Его чувства были противоречивы, но в конце концов он все же помог нам.

Джулиан вздохнул.

– Он из хороших. Старается изо всех сил. Исполняет приказы. За что, полагаю, я едва ли могу его упрекнуть.

– Во время первого похищения, как и во время второго, он был добр ко мне.

– Ты же Леопольд Валорианский, – фыркнул Джулиан. – Принц. К тому же симпатичный.

– Ты тоже симпатичный, – любезно вернул комплимент Лео довольным тоном. Джулиан закатил глаза. – И прошу тебя, зови меня просто Лео. Но я не о том, что бедный мальчик хочет дружить со мной, – хотя принц, понятное дело, не был против, – а скорее о том, что он сочувствует тебе. Как ты верно заметил, он, как и остальные солдаты Железной крепости, просто следует приказам. А судя по тому, что мне удалось увидеть и услышать, они совсем не в восторге от регента. Не так, как…

– Но Красная гвардия, – прервал Джулиан, – была собрана моим дядей. У моего отца никогда не было личной охраны, а Фрэнсис тщательно подбирает свою свиту. Чем более жестокий и кровожадный, тем лучше.

– Ну, как я уже сказал, ты не так одинок, как тебе кажется. На Землях Пролома или в расширенных Владениях.

– В расширенных Владениях? – скептически повторил Джулиан.

– Ты же не думаешь, что, если мы выживем, я вернусь домой и забуду о тебе?

Слегка улыбнувшись, Джулиан покачал головой.

– В такой случае извинения приняты, Лео.

Принц радостно ухмыльнулся, прежде чем оглянуться на коттедж.

– Возможно, ты найдешь в себе силы принять еще одно извинение? Сегодняшнее происшествие доказало, что дальше наш путь будет только опаснее. Так что если хочешь что-то сказать, не затягивай с этим.

Глава 18

Завернувшись в одеяло, Рен угрюмо смотрела на огонь. Джулиан вошел в дом, в руках у него была корзина, полная картофеля, и ведро с дождевой водой из цистерны.

Рен вскочила на ноги. Всю одежду и обувь она разложила перед очагом, который только теперь нагрелся настолько, чтобы прогнать пробиравший ее до костей холод.

Джулиан же был полностью одет. Как ни странно, подобное между ними случалось часто и казалось уже знакомым.

Таким же знакомым было и то, что Джулиан, заметив, что на ней нет ничего, кроме одеяла, поспешно отвел взгляд.

– Лео помогает Мерси и твоему брату в курятнике, – будто бы объясняясь, сказал он.

– Ох, ладно. Хорошо, – отозвалась Рен, на которую давила вся странность сложившейся ситуации. Они не оставались наедине с тех пор, как она предала его. Даже образ Золотого принца, скорчившегося в курятнике, покрытом перьями и птичьими экскрементами, не мог ее отвлечь.

Джулиан кашлянул и поставил ведро с водой рядом с маленьким деревянным столом, очевидно, намереваясь вымыть картошку к ужину.

Вот уже несколько дней они находились в бегах, преследуемые врагами, окруженные нежитью, поэтому мысль о том, чтобы чистить и резать картошку, вызывала в Рен точно такие же чувства, как возвращение в Крепость после всего, что она увидела в Проломе. Тишина, спокойствие и обыденность действовали ей на нервы. Она была человеком действия, который предпочитал двигаться от одной цели к другой– или убегать от последствий того, что уже было сделано, – поэтому спокойствие ночи казалось ей почти невыносимым.

Спокойствие предоставляло ей время для размышлений, а это было последней вещью, которой ей хотелось бы заниматься. Существовало множество тем, которых она избегала, и одной из них был стоящий напротив кузнец.

Дом, который мог похвастаться лишь одной комнатой, тем не менее обладал очагом, достаточно большим для готовки, квадратным стулом и кроватью, что стояла под окном, в дальнем углу.

Осмотревшись, Джулиан, видимо, решил, что лучшего времени, чтобы снять доспехи, у него не будет, поэтому положил шлем и тяжелый нагрудник у двери. Рен вдруг вспомнилась ночь, которую они провели на мельнице… первая из них. О второй она предпочитала не думать.

Пусть в первую ночь они не доверяли друг другу, но все было куда проще. Теперь же, в большей степени благодаря их второму визиту, все стало… сложнее.

Когда Джулиан размял плечи и провел все еще затянутыми в перчатки руками по волосам, что-то скользнуло на пол.

У Рен замерло сердце.

То был платок, который он дал ей у ворот Кастона, чтобы она смыла макияж костолома. Должно быть, он выпал из кармана его рубашки. На блестящей белой ткани все еще виднелся черный отпечаток ее губ.

– Я… – начал Джулиан, шумно сглотнув. – Я не знал, что он все еще здесь. – Он неуверенно наклонился, чтобы его поднять. Бросив быстрый взгляд на Рен, он засунул помятый платок обратно в карман.

Сердце Рен восстановило ритм, когда Джулиан сел на ближайший стул и взял первую грязную картофелину.

Послышался скрип дерева, всплеск воды, и Рен сжала руки в кулаки.

Спокойствие действовало на нервы, но молчание было того хуже.

И Рен, как обычно, решила его нарушить.

– Я все сделаю, – сказала она резче, чем требовалось, схватила грязную картофелину и плюхнулась на сиденье рядом с Джулианом. Внезапно ей стало крайне необходимо сделать что-то хорошее. Что-то, способное доказать, что он не зря хранил свой сувенир.

Джулиан наблюдал, как она порывисто почистила первую картофелину, вытерла ее уголком одеяла, затем аккуратно положила на стол и тут же потянулась за следующей.

Достав один из своих ножей, Джулиан ловко очистил корнеплод, который Рен дала ему.

В воздухе повисло все то, что они сказали и не сказали друг другу, но Рен не могла отвести взгляд от кинжала, который он выбрал.

Джулиан использовал Железное сердце.

Девушка не понимала, что ее раздражало больше: то, что он забрал свой подарок, или то, что она этого заслуживала. Рен хотела, чтобы он доверял ей, верил в нее, но с чего бы ему было это делать?

И почему он все еще носил эти чертовы перчатки, как будто Рен не знала, что скрывалось под ними?

– Не понимаю, почему ты беспокоишься, – сказала она, снова концентрируясь на воде, в которой яростно терла особенно грязный клубень.