Слабая, охваченная дрожью, она лежала на краю светящегося бассейна, когда сердцебиение Хоука замедлилось. Остановилось.

Равенна была сломлена и повержена. Не могла пошевелиться… кроме разве что единственного пальца. Она потянула за одеяло, в которое был укутан Хоук, развязала его, пока крошечная ножка сына не окунулась в магию.

И все померкло.

Рен с трудом отстранилась, представляя, что было дальше.

Равенна умерла, а после, должно быть, упала в бассейн. Этого оказалось достаточно, чтобы вернуть ее.

Но она спасла сына.

Придя в себя, Рен увидела Хоука, а между ними– тело Равенны. Выражение лица брата подсказало, что он видел то же, что и она. Он плакал.

Рен знала, что Хоук оплакивал мать, которой ей едва удалось побыть, а не то существо, которым она стала.

Рен чувствовала то же самое.

Лежащая между ними Равенна все еще цеплялась за жизнь.

– Все в порядке, – мягко, но сдавленно произнес Хоук. И в этот раз, когда он взял ее за руку, она не стала сопротивляться. – Мы в порядке. Все закончилось. Время уходить.

Он был не некромантом, который раздавал приказы нежити. А сыном, разговаривающим со своей матерью.

И она послушалась. Равенна послушалась его.

Ее душа оторвалась от тела, и воздух наполнился ощущением огромного облегчения. Ощущение полного и всепоглощающего спокойствия. Умиротворения.

Мерцающий призрачный свет погас, оставив после себя темноту.

Глава 42

– Уходи, – сказал Джулиан Инаре, сжимая в одной руке костяной кинжал, а в другой– свой меч. К ним направлялась сотня железных ревенантов.

– Что? – спросила она, пытаясь успокоить лошадь, которая брыкалась перед лицом приближающейся нежити. – Я тебя не оставлю!

– Ты нужна им, – отозвался Джулиан. – Нужна Владениям. Принцу. Ты не можешь оставить их без защиты. Уходи!

Инара пристально посмотрела на него и своим отказом следовать здравому смыслу напомнила Джулиану Рен. Но в конце концов она уступила. Бросив взгляд наверх, где за ними наблюдал Лео, она неохотно развернула лошадь и направилась к задним воротам, которые Джулиан заметил раньше.

Оставила его противостоять натиску ревенантов в одиночку.

Он собрался с духом, зная, что в последний раз принимает боевую стойку, делает последнее усилие в битве, которую не сможет выиграть.

Но смысл был не в этом.

Главное было выиграть немного времени, чтобы дать Рен шанс спасти остальных.

Джулиан ведь и так уже должен был умереть.

Но это еще не значило, что он собирался сдаться без боя.

Хлыстом он сбил двух ревенантов с курса, а третьего вынудил упасть на колени, но на каждого неживого солдата, которого ему удалось вывести из строя или отвлечь, приходилось еще десять.

Сверху, со Стены, доносились крики, сыпались стрелы, но у Джулиана не было времени обращать на них внимание.

Он снова превратил свой хлыст в меч как раз вовремя, чтобы блокировать удар. Взмахнув оружием, он вонзил его в колено ревенанта, и тот повалился, но при этом утянул за собой и меч.

Джулиан разбрасывал метательные мечи направо и налево, но те отскакивали от доспехов. Хотя это было всего лишь отвлекающим маневром, способом образовать между ним и армией нежити хоть какое-то пространство. Однако ревенанты наступали неумолимым маршем.

Вскоре Джулиана повалили на землю. Удар оглушил его: звезды плясали перед глазами, пока он, передвигаясь на четвереньках, пытался найти опору в затоптанной вязкой земле.

Джулиану не удалось далеко уйти, в его грудь уперся железный ботинок. Удар пригвоздил его к земле, медленно, но верно выдавливая воздух из легких.

Останься у него сила колодца, он бы оттолкнул ревенанта, но теперь был не в состоянии сдвинуть такое количество тяжелого железа. И все же Джулиан попытался, отталкиваясь руками, извиваясь всем телом.

В груди жгло, легкие с трудом делали один хриплый вдох за другим. Перед глазами потемнело, когда ревенант занес ботинок для последнего сокрушительного удара…

Который так и не нанес.

Джулиан напрягся в ожидании, но ничего не произошло.

Когда он моргнул, его зрение прояснилось, он увидел ревенанта, зависшего с занесенной ногой.

А небо… Постепенно сгущающиеся сумерки наполнились мерцающими пятнами призрачного света. Такие же огоньки Джулиан видел в соборе Хранителя. Только теперь вместо того, чтобы опуститься на шлемы ревенантов, обрывки призрачного света взметнулись, как искры костра, и исчезли.

Закашлявшись, Джулиан перевел дыхание и приподнялся на локтях, ошеломленный тем, что все собравшиеся перед Крепостью ревенанты застыли на месте.

Послышался стук лошадиных копыт: Инара вернулась и спешилась.

Спустя несколько секунд она подошла к ревенанту, который собирался вышибить из Джулиана дух, и со всей силы ударила его по черепу. Звук отдался глухим эхом, но никакой реакции не последовало.

Джулиан поднялся на дрожащие ноги и встал перед противником. Поколебавшись мгновение, он толкнул его со всей силы.

Тот с грохотом упал на землю, и с зубчатых стен раздались торжествующие возгласы.

Джулиан повернул на восток, к Пролому. К Рен.

– Она сделала это, – тихо произнес он, прежде чем поднять кулак в сторону толпы. Инара вскинула свой меч, отчего крики стали только громче. – Рен сделала это!

Глава 43

После нескольких мгновений молчания Рен встала. Она шмыгнула носом и прикрыла глаза, говоря себе, что где-то, на другом конце Земель Пролома, исчезли железные ревенанты. Эта война наконец-то подходила к концу.

– Давай, – обратилась она к брату. – Мы не закончили.

Хоуку понадобилась еще секунда, чтобы прийти в себя, но после он тоже поднялся на ноги. Старлинг все еще была здесь: она смотрела на тело Равенны, видимо, понимая, что и ее время скоро должно было закончиться. Но не сейчас. Сначала им предстояло позаботиться о живых.

Рен обошла все тела, чтобы добраться до то ли Вэнса, то ли Локка.

Он все еще находился без сознания, и Рен не знала, хорошо это или плохо. Возможно, это облегчило бы то, что теперь следовало сделать.

– Как это исправить? – спросила Рен, неуверенно склонившись над отцом.

Хоук тоже нагнулся.

– Тебе нужно будет одновременно вытащить Локка… привязанную кость и стержень. Тогда Вэнс… – Хоук заколебался. – Чтобы исцелиться физически, ему понадобится сила колодца. Но вот его разум… Не знаю, в каком он состоянии.

Рен шумно выдохнула. Каким бы ни был исход, она не могла позволить Локку и дальше контролировать тело Вэнса.

Рен сглотнула.

Локк был мертв и заслуживал покоя, а не второй жизни, противоречащей всем законам. А Вэнс… Рен точно не знала, чего он заслуживал, но на его месте она предпочла бы умереть, чем оставаться пленником в собственном теле.

– Мне понадобится твоя помощь, – сказала Рен, поднося руку к груди отца. – Держи его, а когда я вытащу стержень и кость, отнеси к бассейну. Об остальном я сама позабочусь.

Хоук кивнул, наблюдая, как девушка с помощью своей физической и магической силы потянула за грудину, вырвав вместе с ней стержень. Раздался отвратительный хлюпающий звук, когда кость отделилась, и из груди ее отца потекла кровь, но у Рен не было времени обращать на это внимание. Как только Хоук, схватив Вэнса под мышки, потянул его к бассейну, она сосредоточилась на Локке.

Грудина светилась призрачным светом, так что Рен оставалось только удивляться тому, что она могла дотронуться до нее и остаться невредимой.

– Локк, – сказала она, и призрак мужчины, призванный ее голосом, материализовался в воздухе.

Он взглянул сначала на нее, а потом на себя, снова ставшего духом. Рен видела его черты довольно отчетливо, чтобы узнать в нем того, кто был изображен на иллюстрациях к сказкам или на портретах, висевших в Мэрроу-холле.

Благодаря этим изображениям Рен уже знала, что Локк был похож на Вэнса, хотя в его образе всегда присутствовала некая непринужденность: то, что Вэнсу никогда не удавалось повторить, как бы он ни старался.

Даже в форме призрака Локк казался спокойным.

– Это не сработало, – сказал он. То было скорее утверждением, чем вопросом.

– Планы изменились. Равенна мертва.

– Понятно, – отозвался Локк. – Так то, что она сказала, правда? Я– ваш отец?

Рен, заколебавшись, взглянула на Хоука. Даже в воспоминаниях Равенны она чувствовала, что та была не уверена в том, кто именно отец ее детей.

– Не знаю. Даже ей неизвестно. Полагаю, она хотела, чтобы это был ты.

Призрак Локка с серьезным видом кивнул, а Рен вдруг осознала, что для нее эта информация не играла никакого значения. В ее жизни присутствовал только один отец, и прямо сейчас он находился в бассейне вместе с Хоуком.

Локк, будто бы прочитав ее мысли, переключил внимание на своего брата.

– Я и правда был героем?

– Да, – ответила Рен, потому что, несмотря ни на что, для всех во Владениях он был именно таким.

– Будь осторожна. С этой силой. – Локк нахмурился, будто пытался докопаться до спрятанных глубоко внутри воспоминаний. – Думаю, она убила меня.

Рен замешкалась. Она могла бы показать ему. Найти ответы точно так же, как сделала это с Равенной. Но она только что сказала, что он был героем, а увидев правду… Возможно, для всех было бы лучше, великодушнее, никогда больше не вспоминать о том, что случилось. Не переживать это снова. Локк уже умер, пришло его время оставить этот мир.

– В одиночку с подобным могуществом справиться невозможно, – закончил он.

Рен задумалась над услышанным.

– Я не одна.

Он, будто бы почувствовав облегчение, кивнул.

– Тогда прощайте. Дочь и сын или племянница и племянник… дети Дома Мертвых.

Рен обернулась и увидела, что к ней подошел Хоук. Вэнс, который все еще не пришел в себя, лежал рядом с бассейном, но его грудь ритмично вздымалась.

– Прощай, – ответила Рен и, потянувшись магией к стержню, выдернула его. Локк, будто бы подхваченный легким порывом ветра, уплыл прочь, исчез в потоке умиротворения. Без его сияния комната стала еще темнее.

Рен взглянула на брата.

– Все в порядке?

Затуманенным взглядом Хоук продолжал смотреть туда, где только что был Локк.

– Да, я… – Он моргнул, затем оглянулся на останки Равенны. – Я буду в порядке.

– Отлично, потому что нам еще предстоит разрушить колодец.

С уходом Равенны ушли и железные ревенанты, но с колодцем оставалась вероятность, что они восстанут вновь. Не говоря уже о других призраках, что наводнили земли Пролома и сделали их непригодными для жизни. Превратили в населенную призраками пустошь. Но пришло время изменить это.

– А где…

За волной осознания в груди Рен последовала вспышка призрачного света: Уиллоу появилась из стены тронного зала и направилась прямиком к ней.

Рен протянула руку, и птичка-призрак, дважды облетев вокруг ее головы, уселась на ладонь.

Рен внезапно вспомнила, какое поручение дала своему фамильяру.

– Джулиан, – выдохнула Рен. – Он…

Уиллоу чирикнула лишь раз.

Рен была слишком напугана, чтобы поверить в это, но ее сердце подпрыгнуло, а рука задрожала.

– Я отправила ее на поиски Джулиана, – объяснила она Хоуку, который встал рядом с ней. – Сказала, что если чирикнет один раз, значит он жив.

– Так я и знал, – произнес Хоук, и Рен, вспомнив о предательстве брата, обернулась к нему, охваченная внезапной вспышкой гнева. – Или, по крайней мере, надеялся.

– Что? – потребовала ответа Рен. – Ты же столкнул его.

– Только из-за Равенны! К тому же тот пинок спас ему жизнь. Разве ты не видела, куда он приземлился? В воду.

– И? – Сердце Рен бешено колотилось, наполняя ее тело болезненной и мучительной надеждой.

– Магия колодца попадает в этот поток. Мне пришлось его пнуть, чтобы все выглядело убедительно, – продолжил Хоук извиняющимся тоном. – И чтобы его не искали.

– Так ты думаешь… – сглотнула Рен. – Думаешь, он выжил? Колодец исцелил его?

– Она, кажется, в этом уверена, – он мотнул подбородком в сторону Уиллоу.

Рен опустила руку, и фамильяр взмыл в воздух.

Ее переполняли облегчение и бесконечная благодарность. Она покрутилась на месте, ища какой-нибудь способ успокоить разбушевавшиеся чувства, но увидела только Хоука.

Сначала Рен толкнула его со словами: «Тебе следовало сказать мне», а затем со смехом и слезами на глазах заключила его в объятья. Ее брат, явно встревоженный, застыл, но потом неловко похлопал сестру по спине.

Этого оказалось достаточно.

Рен отодвинулась и вытерла нос рукавом.

– Прости. Обычно я не из тех, кто любит обниматься, но…

– Все в порядке, – смущенно улыбнулся ей Хоук. – Кстати, у меня для тебя кое-что есть.

Он достал из-за пояса Железное сердце. Рен с облегчением заметила, что на лезвии не осталось крови Джулиана, и трясущимися руками приняла кинжал.

– Мне удалось забрать его после того, как регент уехал. Я подумал, что ты захочешь оставить его себе.

– Спасибо, – ответила Рен.

– Не за что. Я рад за тебя.

Что-то в его голосе– в том, как натужно прозвучали слова, – заставило Рен остановиться. Она только что получила невероятные новости, но ее брату повезло меньше. Двое самых дорогих ему людей теперь были мертвы.

В то время как освобождение духа Равенны было необходимостью, в комнате оставался еще один призрак, который заслуживал вечного покоя. И Рен ненавидела мысль о том, что им придется оставить Старлинг.

– Ты же знаешь о духовных нитях? – спросила Рен. – Где они расположены?

– Д-да, – неуверенно ответил Хоук, следуя за Рен, которая уже направлялась к Старлинг.

– Тогда станешь моим жнецом. – Она протянула ему Железное сердце. У них не было стального серпа, так что пришлось ограничиться кинжалом.

Хоук отпрянул, отказываясь брать оружие в руки.

– Я не… Я никогда не…

– Ты же использовал стержни, – твердо произнесла Рен. – Это то же самое. Только вместо того, чтобы привязать Старлинг к костям, мы ее освободим.

– Но она… – Он замолк, но Рен, кажется, поняла, что он хотел сказать. Со смерти Старлинг прошло всего несколько дней. Из-за хорошо сохранившегося тела она совсем не походила на мешок с костями. Это могло все усложнить как в практическом, так и в эмоциональном плане.

– Смертельная рана была нанесена в грудь. Оттуда и отделился призрак. Думаю, у тебя получится сделать надрез, потому что… – Потому что ее плоть была разорвана безжалостными ударами ножа. Потому что Равенна оказалась злобной и кровожадной. – Потому что тебе уже приходилось иметь дело с духовными нитями.

В то время как Рен приблизилась к Старлинг, Хоук, точно статуя, остался стоять на месте. Было сложно сказать, понимала ли она, что происходит, но призрак все еще сжимал в руке ожерелье. Возможно, она была настолько привязана к жизни, что не стала бы сопротивляться.

– Пора уходить, Старлинг, – мягко сказала Рен. – Тебе нужно отдохнуть.

Женщина склонила голову, вопросительно посмотрев на Хоука.

Хотелось бы Рен, чтобы Лео был здесь. Он превратил тактичность в искусство, она же старалась изо всех сил.

– Она заслужила покой, – обратилась Рен к брату. – Ведь она уже мертва.

Хотя на глаза Хоука навернулись слезы, он все же кивнул.

И вот так просто Старлинг ответила тем же.

«Вот это любовь, – подумала Рен. – Это доверие».

Старлинг, двигаясь скованно и неестественно, села на землю.

Хоук опустился рядом с ней на колени, чтобы осмотреть окровавленную грудь. Некоторые кости, включая ребра прямо под смертельной раной, оказались обнажены. Рен была уверена, что одна из них являлась привязанной, но Хоук не сразу обнаружил духовные нити.

– Нашел, – наконец сообщил он. Держа в руке Железное сердце, ее брат все же не спешил совершить жатву. Он взглянул Старлинг в глаза. Та снова кивнула. Попыталась улыбнуться. Крепче сжала ожерелье. И прижала его к груди, к сердцу.

Хоук накрыл ее руку своей, а другой– опустил кинжал. Кость хрустнула, и оживленные неестественным образом мышцы Старлинг расслабились. Призрачно-зеленые глаза потускнели, и она покинула свое тело.

В последовавшей тишине Хоук вытащил ожерелье из ее рук.

– Я горжусь тобой, – сказала Рен, надеясь, что ее слова не покажутся снисходительными. – Из тебя получился отличный жнец.

– Правда? – приподнял голову Хоук. В чертах его лица читалось удивление.

Рен кивнула. И ее брат улыбнулся, протянув ей Железное сердце.

Теперь пришло время разобраться с колодцем.

– Думаешь, то, что я сделала с Равенной, сработает? – спросила Рен. – Получится ли у меня вынуть все стержни и освободить заточенную в колодце нежить?

– В колодце куда больше стержней, чем было у Равенны, – предостерег Хоук. – К тому же они не расставлены ровным рядом, а разбросаны повсюду, вбиты глубоко в кости. Даже чтобы найти их, тебе понадобится невероятное количество магии и самоконтроля. Не говоря уже о том, чтобы вытащить их без того, чтобы разрушить кости. Ты не сможешь одна впитать столько магии.

– Тогда повезло, что у меня есть ты.

– Я же не костолом, – настороженно заметил Хоук.

– А я не некромант. Я займусь магией, а ты станешь усилителем.

– И все же, – сказал Хоук с серьезным выражением лица, – мы оба можем не выдержать. – Он посмотрел на кости Локка.

Рен кивнула, но иного выхода не было.

– Такого не случится. Локк был сам по себе. А мы нет.

– Тогда нам понадобится больше, – слегка улыбнулся Хоук.

– Больше чего?

Он подошел к трупу их матери и снял с него несколько браслетов.

– Больше костей. Больше магии. Столько, сколько мы только сможем унести.

Когда Рен нашла меч, который обронила, Хоук провел их в соседнюю комнату: кладовую, доверху набитую костями. Помещение напоминало оружейную костоломов. Только вот хранившиеся в нем предметы были предназначены не для того, чтобы носить их как броню. Они были созданы, чтобы вбирать в себя магию. Хотя там все же нашлось и оружие костоломов; Рен забрала с собой столько, сколько уместилось на поясе и в патронаже. В конце концов, она собиралась использовать именно способности костолома.

Хоук был очень разборчив в выборе амулетов. Рен предположила, что это как-то связано с их родословной. Некоторые из вещей, должно быть, лежали в этой комнате уже несколько поколений, а их семья использовала это добро десятилетиями.

Они разделили браслеты Равенны, после чего перешли к остальным украшениям. Рен даже маску нашла для себя. Та была изготовлена из черепа оленя с рогами, что возвышались над головой, Хоук же снова надел свою, из головы барана.

Они выглядели как худшее представление Рен о некромантах, но это странным образом ощущалось знакомым. В конце концов, речь же шла о костях, хоть и одержимых. Они как будто надевали доспехи перед сражением.

Перед тем как покинуть тронный зал и направиться к колодцу, Хоук бросил полный грусти взгляд на свой сломанный посох.

Колодец находился глубоко под землей, из-за чего Пролом казался маленькой щелью по сравнению с холодными и мрачными глубинами, что скрывались под ним.

Все здесь было грубым и неотесанным: неровный каменный коридор сверкал влажными металлическими прожилками. Хоук и Рен находились под Холлоу-холлом, под туннелем, под горячим источником.

Уиллоу отправилась с ними, а Хоук поручил Когтю освещать им путь. Призраки взмывали и переплетались друг с другом, и, к удивлению Рен, сияние призрачного света в сочетании с мягким полетом действовало на нее успокаивающе, одаривая чувством комфорта.

Где-то глубоко в душе она принялась рассуждать о жизни, что ждала их после всего этого. Когда она только узнала, что является некромантом, то хотела избавиться от этого наследия, снова стать костоломом и забыть о случившемся. Но теперь она понимала, что не может так поступить. Магия некромантов была не только частью ее самой, но и частью ее брата, а ему еще предстояло найти свое место.

И самое удивительное– она полагала, что Хоук способен принести этому миру пользу. Даже без колодца ревенанты будут возвращаться к жизни, пока магия окончательно не рассеется. Кто знает, сколько времени на это потребуется? И теперь, когда Рен осознала, сколько боли причиняло нежити само существование, она не могла и дальше сражаться с ней как простая валькирия. А вот успокоить ее… Призвать ее, чтобы после освободить?

Это она была способна сделать.

Возможно, вместе с Хоуком они могли бы изменить Дом Костей. Возможно, последнее желание Равенны– восстановить Дом Мертвых– не было таким уж ошибочным. Не стоило забывать и о некромантах-кочевниках. С их помощью жнецы могли бы легко расправиться с нежитью во всех Владениях. И, что еще важнее, снова сделать Земли Пролома пригодными к жизни.

Хотя Коготь и Уиллоу продолжали освещать им путь, чем глубже они забирались, тем слабее становился их свет, как будто темнота была чем-то осязаемым и давила на них.

Как только Рен решила, что она больше не в силах этого выносить, впереди показалось несколько сгустков магии, которые вскоре превратились в стабильное свечение.

Стоило Хоуку отпустить своего фамильяра, а Рен последовать его примеру, как впереди показалась арка, а за ней– ярко освещенная комната.

Они прошли через нее, моргая, пока глаза не привыкли к свету. Они оказались внутри изогнутой круглой пещеры, похожей на основание башни. Пространство было до краев заполнено клубящимся белым туманом. Он поднимался, словно пар, из источника чистой магии, резервуара расплавленного света, в самом центре комнаты. Магия бурлила и кружилась, при их появлении становясь только ярче, и Рен сразу почувствовала, как она опьяняет ее. Прищурившись, она взглянула на высокие стены, и от увиденного у нее перехватило дыхание.

Каждый их дюйм был выложен костями.

В основном человеческие, они были изогнуты и наложены внахлест, чтобы скрыть камень под ними.

Из-за особенно густого тумана наверху Рен не могла точно определить высоту колодца, хотя, если бы пришлось угадать, она бы предположила, что он такой же высокий, как и Крепость на границе Пролома.

В то время как большинство света исходило из источника чистой магии, часть волшебства просачивалась через кости, точно вода, собираясь в капли, прежде чем упасть обратно в резервуар или испариться.

И когда свет отражался от древних скелетов, вспыхивали сотни маленьких гладких костей, что были вделаны в них. Стержни. Они привязывали нежить к телам, в то время как одержимые кости поглощали магию и вытягивали ее на самый верх, где, как предполагала Рен, та растекалась по бассейнам.

Хоук оказался прав– их было в несколько раз больше, чем в теле Равенны. Возможно, в тысячу раз.

Они были разбросаны по всему залу, исчезая в дымке, но по мере того как магическая вспышка, возвещавшая о прибытии Рен и Хоука, тускнела, оставшийся свет отражался от стержней. Из-за этого они напоминали звезды в небе, огромном, бесконечном и недосягаемом.

– Их так много, – заметила Рен, и ее голос отдался эхом вокруг них.

– Нам не обязательно… – повернулся к ней Хоук.

– Обязательно, – прервала она. Но… – Если сделаем это, вся дополнительная магия исчезнет?

Хоук нахмурился.

– Наши усилители должны остаться заряженными, пока мы не израсходуем их запас. Да и земля будет пропитана магией. Но в конце концов… она исчезнет.

Рен кивнула.

– Возьми меня за руку.

Они излучали магию, их усилители ярко сияли, но теплая ладонь брата успокоила Рен, помогла закрыть глаза и с уверенностью отдаться силе.

Она попыталась вспомнить, как Хоук сделал то же самое в комнате, наполненной железными ревенантами.

– Позволь ей наполнить тебя, – мягко произнес он, будто бы прочитав ее мысли. Голос брата звучал так, словно он тоже прикрыл глаза и отдался на волю чистой магии.

– Как я узнаю, что это сработало? – спросила Рен, когда знакомое, почти болезненное покалывание начало овладевать ее телом. – Что магии слишком много?

– Не узнаешь, – просто ответил Хоук. – Доверься себе. Думаю, ты была права. Локк погиб, потому что сделал все в одиночку. Никто не напомнил ему, кем или чем он являлся. Не было чего-то, что могло его сдержать. Как, например, ожерелье Старлинг.

Или как прикосновение Хоука, когда Рен впервые использовала Виденье.

И тут она осознала, что Вэнсу следовало спасти Локка. Ему следовало взять брата за руку и помочь ему прийти в себя.

Рен крепче схватилась за Хоука, хотя в своей голове, в своем сердце она держалась не только за него. Но и за Мэрроу-холл, и Крепость на границе Пролома, за Джулиана, который, слава Могильщику, оказался жив, а также за Лео и Инару. Она держалась ради таких людей, как Мерси, командир Дункан и, возможно, даже Вэнс.

Когда Рен открыла глаза, то знала, что те сияют белым, точно луна на снегу. Она протянула свободную руку и напрягла свое чутье. Ухватилась за первый обнаруженный стержень и тут же заметила второй.

И так один за другим.

Хоук был прав: это отличалось от позвоночника Равенны, в котором стержни располагались так близко, что схватиться за один значило вытащить и остальные.

Здесь же Рен следовало быть осторожной. Действовать терпеливо и тщательно, чтобы ничего не упустить. У нее не было права на ошибку, но мысль, что еще несколько призраков останутся лежать здесь и впитывать магию, ей претила.

Она хваталась за стержни, следуя за паутиной, за магическими нитями, которые связывали их вместе, как призрака с его телом. Каждый раз Рен продвигалась все дальше, при этом удерживая хватку на остальных, и, хотя ее тело дрожало, а разум напрягался, она чувствовала, что с каждым движением становится только сильнее.

Магия бурлила в ней, обвиваясь вокруг тела и костей, соединяя их в мощном порыве.

«Вот он», – осознала Рен. Момент, о котором предупреждал Локк. Когда она стала больше, чем она сама, больше, чем просто костолом или некромант. Превратилась в саму магию.

– Спокойно, – прошептал Хоук, и Рен поняла, что он все еще рядом. Но вместо того чтобы самому получить хоть каплю силы, он передавал ее сестре, служил сосудом, как когда-то и она для него.

И эта отдача, единение, отвлекло Рен от крутящихся в голове мыслей. Она была здесь. С ним.

Они собирались раз и навсегда покончить с необузданной магией.

Когда последний стержень присоединился к паутине, которую Рен держала в руках, словно сеть, она глубоко вдохнула и усилила хватку. И потянула с пронзительным криком.

Стержни взмыли в воздух с такой силой, с такой мощью, что взорвались.

Они сбили с ног Рен и Хоука, которые рухнули на край резервуара, в то время как осколки костей дождем сыпались с неба, точно снег, сверкая в свете чистой магии.

Рен испугалась, что случайно разрушила привязанные кости, но через секунду освещение изменилось.

Призрачно-зеленое облако, просочившееся из костяной стены, подсказало, что она достигла цели.

Как и стержни, бесчисленное количество призраков, что были заключены в ловушку, оказалось на свободе. Сотни духов вырвались из своих тел: вспышка призрачного света ослепляла, а от давления, что оказывала магия, у Рен перехватило дыхание.

На нее нахлынул поток ощущений, столь стремительный и сильный напор эмоций, что горло сдавило от рыданий. Стоящий рядом с ней Хоук ахнул.

И в следующее мгновение все– напряжение, чувства– сменилось неожиданной звенящей тишиной.

Но Рен не могла оставить все как есть. Пусть призраки оказались на свободе, а кости больше не были одержимы, но скелеты все еще могли поглощать магию, так что ее поток оставался открытым. Им следовало похоронить источник волшебства глубоко под землей, как это и было столетия назад.

Рен предстояло все разрушить.

По крайней мере, это она делать умела.

Поднявшись на выступ, окружавший резервуар, Рен слегка за него потянула. Кости были прикреплены к скале, так что, убрав одну, она, скорее всего, заставит упасть остальные.

– Хоук, зайди под арку… обратно в туннель. И приготовься.

– К чему? – ошеломленно спросил он, с трудом поднимаясь на ноги.

– Бежать.

Рен схватилась за кости и потянула. Как она и предполагала, вместе с ними стали падать и камни, большие и маленькие. Изогнутые стены крошились от каждого магического рывка. Она запустила процесс, а гравитация сделала остальное: все каскадом обрушилась на источник магии.

Рен прижалась к арочному входу, ожидая, что магия начнет булькать и вздыматься– может, даже взорвется, – но когда она, готовая бежать, попятилась, то увидела совершенно другой результат. Магия беззвучно поглотила обломки, кусок за куском. После этого осколки костей и камня начали растворяться, сливаться в сплошную массу.

Все разваливалось на части, как будто только конструкция из призраков и костей удерживала на месте это старое каменное сооружение.

Когда наконец оглушительный шум стих и пыль рассеялась, земля перед ними предстала гладкой, лишенной магического свечения. Рен могла бы подумать, что случившееся было лишь плодом ее воображения, если бы не виднеющиеся то тут, то там кусочки земли в форме костей.

Обернувшись, она обнаружила, что Хоук стоит у нее за спиной, разинув рот.

– Получилось… громче, чем я представлял, – выдавил он, отряхиваясь от пыли, которой был покрыт с головы до ног. Скорее всего, Рен выглядела так же. – И грязнее.

Рен, слегка улыбнувшись, пожала плечами.

Она никогда не отличалась утонченностью.

Глава 44

Рен и Хоук не сразу пришли в себя, стоя среди песчаных обломков.

Среди острого, разбитого беспорядка, что остался после их победы.

Туман– свидетельство того, что из земли поднималась магия, – рассеялся. Со временем она бы впиталась обратно, чтобы потечь в другом направлении. В конце концов, они смогли бы залатать глубокую рану, которая разорвала их мир на части, заполнить целый город некромантов.

Рен стянула с лица маску с оленьими рогами и посмотрела на результат своих усилий. Они не мерцали, но все еще были полны магии.

Рен взглянула на брата, который тоже снял маску.

– Как долго это продлится? – спросила она хриплым голосом.

Хоук посмотрел на собственные украшения.

– Все зависит от того, что мы собираемся с ними сделать.





Вернувшись в тронный зал, Рен собиралась прихватить с собой те припасы, которые только удалось бы найти, и направиться к Крепости.

– Мне нужно увидеть, как там обстоят дела, а также найти Джулиана и Лео.

– Да, конечно, – отозвался Хоук, неловко почесывая затылок. – А я тогда… – Он оглядел разгром, царивший в тронном зале.

– Ты пойдешь со мной, – заявила Рен так, словно это было очевидно. Разве нет? Она не оставила бы его здесь ни за что на свете. Ни теперь, ни когда-либо после.

Лицо Хоука озарилось, точно на него упали лучи восходящего солнца.

– Если ты этого хочешь, – поспешила добавить она, несмотря на очевидную реакцию брата, потому что, как ей не раз напоминали, происходящее касалось не только ее.

– Хочу, – откликнулся Хоук, едва позволив Рен закончить.

Она просияла.

– У нас есть повозка и лошади на случай, если мне нужно съездить за припасами, – сообщил Хоук. – Здесь неподалеку старая конюшня.

Даже если наличие лошадей пришлось весьма кстати, Рен могла только посочувствовать бедным животным, которых держали так близко от кишащего нежитью города некромантов. Судя по тому, как ее брат обращался с мертвыми животными, о лошадях заботились настолько хорошо, насколько позволяли обстоятельства.

Прежде чем отправиться в путь, Рен попросила у Хоука наручники, которыми сковала теперь уже полностью потухшего Вэнса, все еще лежащего без сознания у бассейна.

Он провел какое-то время в воде, впитывая магию колодца, но на нем не осталось костей, которые могли бы послужить усилителями. Поэтому Рен подозревала, что вся дополнительная магия ушла на то, чтобы его исцелить.

Но даже несмотря на это, об осторожности забывать не стоило. Проснувшись и обнаружив, что закован в цепи, Вэнс, скорее всего, начнет сопротивляться… Тем более что Рен планировала передать его семье Лео. Если повезет, король проявит к нему милосердие. Девушка не могла позволить лжи и обману длиной в десятилетия и дальше существовать. Вэнс виновен, а значит, должен был заплатить за свои деяния. Поскольку он являлся наследником Дома Костей, наказание могло оказаться легким. Ну или по крайней мере не стоило бы ему жизни. Рен лишь надеялась, что, если она передаст Вэнса в руки правосудия, весь Дом больше не будет страдать от его действий.

Когда они с Хоуком несли его к выходу, внимание Рен привлек посох брата, осколки черепа Хвостика– его привязанной кости– были разбросаны по земле. Дух лиса– едва заметная дымка призрачного света, окрашивающая воздух, – оставался поблизости.

Хоук проследил за ее взглядом, и его лицо омрачилось.

– Я ведь правда собирался освободить его, – сказал он. – Но теперь, полагаю, уже поздно.

Рен осмотрела осколки привязанной кости. Даже с заряженным усилителем ее вряд ли удалось бы собрать воедино. Возможно, подобное мог сотворить жнец, но не она. Рен была хороша в том, чтобы ломать вещи, а не склеивать их по кусочкам.

Но, может, она могла сделать кое-что другое…

– Погоди-ка, я хочу кое-что попробовать. – Она резко отпустила ноги отца, из-за чего Хоук споткнулся, а после куда более аккуратно положил на землю верхнюю часть тела Вэнса.

Рен смогла проникнуть в воспоминания Равенны, даже несмотря на то что духовные нити были обрезаны, а привязанная кость сломана. Понятное дело, она была личем, и ее дух был сильнее многих, но Рен почувствовала его, когда Хоук заговорил с ней. Дух сказал ей идти… и она повиновалась. Никто не принуждал ее, только уговаривал. Каким-то образом Хоуку это удалось. И Равенна по собственной воле оборвала связь с телом. Не из-за удара серпа или вытащенных стержней.

Рен осознавала, что с остальными все могло быть иначе. Ведь Равенна– определенно особый случай. Но попробовать все же стоило, верно? Если бы им удалось… это изменило бы все.

Опустившись на колени перед расколотым черепом Хвостика, Рен посмотрела на бледное облако, которое осталось от его духа. Она подняла руку и взглянула на Хоука. Тот, хоть и неуверенно нахмурился, но кивнул, опустившись рядом с ней.

Рен прикрыла глаза. Сначала образы были слабыми, отдаленными– взмах хвоста, ощущение мягкой травы и яркого солнечного света, – но под прикосновениями и мысленным руководством Рен они становились отчетливей. Когда она открыла глаза, перед ней замер призрак лиса. Его нельзя было назвать безупречным, но он явно стал сильнее и четче.

– Продолжай, – прошептала Рен. – Теперь твоя очередь.

– Моя очередь? – повторил Хоук. – Для чего?

– Скажи ему, – ответила Рен. Когда ее брат так ничего и не сделал, она добавила – Как сказал Равенне.

Вместе с немалой долей тревоги к Хоуку пришло понимание, и он кивнул.

– Хвостик, – мягко начал ее брат, и в этот раз Рен почувствовала в нем силу. – Пришло время уйти. Ты прекрасно справился, и я… Без тебя у меня бы ничего не получилось. Так что спасибо тебе. И прощай.

Убрав руку от призрака, Рен наблюдала, как расплывчатый силуэт дернулся и задрожал, а после, ярко вспыхнув, исчез в дымке.

Ушел. Освободился. Даже без целой привязанной кости.

На лице Хоука отразился благоговейный трепет.

– Не могу поверить, что это сработало. Это значит, что…

Рен, в сознании которой всплыло поле битвы, оставшееся после Восстания, улыбнулась.

– Это значит, что мы сможем освободить их всех.