Вот только как именно доплату внести?

Прикладом до глазастого подбородка я, пожалуй, не дотянусь. Может, проредить хотя бы один ряд тщательно отполированных зубов, засветив в пасть пустой кружкой? Ее как раз красномордый поставил на стойку, выдув содержимое за полминуты, пока бармен тараторил свой наглый бред. С метанием увесистых предметов у меня так себе, но тут я, надеюсь, не промахнусь – уж больно меня выбесила эта улыбчивая харя, а на эмоциях я порой совершаю чудеса меткости.

Но мои размышления прервала какая-то возня за моей спиной.

Я обернулся.

Трое болотных с небесно-голубыми нашивками на рукавах, мерзко улыбаясь, обступили Варвару.

– А ты ничего, крошка, – облизнувшись, сказал один. – Пойдем-ка на второй этаж. У нас там номер на троих, но ты нам не помешаешь. Скорее, наоборот.

– Тебе понравится, – добавил второй, протянув руку с растопыренными пальцами к груди Варвары…

И вдруг рухнул на колени, словно вознамерился пробить ими пол. Неудивительно. Когда два твоих пальца внезапно хватают и резко выворачивают наружу, от адской боли ничего другого и не остается.

– Ах ты сука! – взревел второй, замахиваясь кулаком для удара – и тут же согнулся пополам от резкого удара ногой в пах. Страшного, «на вынос», когда бьют не по колоколам, а как бы сквозь них, сильным махом вверх, словно собираясь рассечь тело от промежности до горла.

Третий, видимо, сообразив, что любви с разъяренной девой не намечается, а голыми руками с ней вряд ли получится справиться, выхватил «финку» из-за голенища сапога и попытался пырнуть девушку в живот, снизу вверх.

И у него почти получилось.

Ничто не помешало удару, в том числе и тело девушки, которое молниеносно сместилось в сторону с линии удара. При этом небольшие, но сильные ладони перехватили запястье ударной руки и просто продолжили мощное, энергичное движение, лишь немного подправив его траекторию в верхней точке…

Все произошедшее заняло буквально несколько секунд, я всего-то успел предохранителем АШ-12 щелкнуть и автомат вскинуть…

Но стрелять было уже не в кого.

Один из болотных, стоя на коленях, нянчил свою руку с двумя пальцами, неестественно вывернутыми вверх. Второй валялся на полу, держась за промежность и скуля как побитый пес. А третий медленно оседал вниз, все еще держась за рукоять своего ножа, клинок которого был воткнут в его же глаз на три четверти. Тот случай, когда человек еще вполне может чувствовать прохладную сталь в своем черепе, но еще не осознает, что у умирающего тела очень быстро одна за другой отключаются жизненные функции.

Однако я пока еще был жив и прекрасно осознавал, что сейчас будет.

Болотные – ребята конкретные. Не лезь к ним, не нарушай их законов, и все будет нормально. Но если нарушил что-то из двух вышеперечисленных пунктов, больше о тебе в Зоне никто никогда ничего не услышит – глубокие топи очень хорошо умеют хранить свои тайны. И разговоры о том, что член их группировки сам нарвался, первым достав нож, будут бесполезны. Если б он убил, то, возможно, болтался бы сегодня в петле под крышей бара. Но поскольку грохнули его, убийца сто процентов получит свое согласно законам группировки.

И потому я начал стрелять еще до того, как тело зарезанного Варварой болотного рухнуло на пол.

В баре, помимо нейтрализованной Варварой троицы, находилось человек двадцать. Но в таких случаях не нужно делить присутствующих на правых и виноватых, причастных и не очень. Пока будешь дифференцировать, кто плохой, а кто, может, и не очень, тебя с высокой вероятностью завалит самый благообразный с виду ловец удачи.

Потому я просто принялся работать по наиболее удобным целям…

Патрон 12,7×55 мм СЦ-130 с утяжеленной пулей – штука страшная, особенно вблизи. Этот патрон специально создавался для того, чтобы гарантированно останавливать террористов одним выстрелом, даже если они обдолбаны под завязку и абсолютно не чувствуют боли.

И сейчас это очень хорошо наблюдалось в действии.

Магазин автомата у меня был как раз на двадцать патронов, потому их пришлось экономить заранее. Двоим болотным, удобно для меня сидящим за столом и с любопытством смотрящих, чем кончится «знакомство» корешей с девушкой, я одной пулей разнес сразу две головы.

И выглядело это эффектно!

Один негромкий хлопок – и в баре словно два арбуза раскололи в мясо синхронными ударами двух кувалд. Брызги крови, кусочки мозга и обломки костей веером разлетелись по всему бару, со смачным чавканьем ударили в стены и стекла окон, залепили лица тех, кто сидел рядом или стоял за столами.

Реакцией присутствующих на произошедшее был шок: все привыкли, что в этом баре не убивают, и тут – такое…

Что ж, пришлось их разочаровать. Убить женщину, отстаивающую свою честь, а может, и жизнь, решил один из их друзей, и никто его не остановил. Значит, ответственность за произошедшее несут все присутствующие, и мне придется работать на опережение, чтобы чья-нибудь финка не влетела под ребра мне или Варваре.

И я работал одиночными, быстро и планомерно опустошая магазин автомата и превращая бар в жуткую картину с преобладанием алых тонов. Страшные пули делали свое дело, залепляя горячей кровью глаза присутствующих, вбивая им в раззявленные рты чужие зубы и осколки черепов, сея ужас от понимания последствий негромких хлопков и неярких вспышек, вырывающихся из ствола моего АШ-12…

На меня ринулся было болотный в бронике, выхватывая из чехла на поясе небольшой топор, – и тут же улетел метра на два назад, получив пулю в центр бронежилета и сбив своим телом с ног еще двоих…

Что и говорить, патрон 12,7×55 мм СЦ-130 – фантастическое по своей смертоносности изобретение. Даже если он после моего выстрела и не пробил грудную бронепластину нападающего, то запреградное действие пули превратило внутренности болотного в коктейль из раздробленных костей и мяса, разорванного в клочья. После такого удара выжить мог разве что ктулху, но не человек.

Однако, как бы лихо я ни стрелял из своего автомата, жуткого по своей эффективности, все-таки посетителей бара было намного больше – и они через несколько секунд уже поняли, что в живых я не собираюсь оставлять никого.

И ринулись в атаку.

Мне бы пришлось несладко, но тут в дело вступила Варвара. Краем глаза я видел, как она неумело щелкнула переводчиком огня и, дослав патрон в патронник, принялась стрелять.

Тоже, к сожалению, не особо умело.

Я вообще не любитель стрельбы очередями из автоматов Калашникова, особенно старых серий. Ствол тащит вправо и вверх, так что прицельно работать крайне затруднительно. Ну и, само собой, патроны в магазине заканчиваются с катастрофической скоростью.

Но Варваре, которая принялась поливать очередями вражью силу, было простительно. В ее мире огнестрельное оружие двухсотлетней давности было в жесточайшем дефиците, а патроны к нему – тем более. Потому практики у нее, считай, вообще не было. И это моя ошибка, что еще на Распутье Миров я не заставил ее отстрелять по мишеням хотя бы пяток магазинов. Результат того, что привык думать только о своих проблемах…

А сейчас Варвара стала проблемой для меня.

Когда пули летят веером, высока вероятность, что парочка из них может прилететь и в тебя. Потому я дернулся в сторону, уходя с линии ее выстрела… и почувствовал, как мою шею сжали стальные тиски.

«Еще одна ошибка…» – промелькнуло у меня в голове.

Ну конечно, это был Мебиус.

Когда я начал стрелять, бармен нырнул под стойку – отражение его нырка я заметил в оконном стекле. А сейчас, чуть я замешкался, мутант вынырнул обратно и схватил меня сзади за шею.

Причем сделал это профессионально, сдавив обе сонные артерии. Я сразу почувствовал, что отъезжаю, – типичный эффект от применения такого приема. Причем бармен еще и со страшной силой потащил меня на себя, усиливая воздействие и пытаясь оторвать мои ноги от пола. Сейчас он фактически вешал меня своими лапищами, сплетенными в смертоносный замок.

– Настала пора познакомиться с моей петлей, сталкер! Клянусь Зоной, сегодня она точно не останется без работы! – прохрипел мне в ухо мерзкий голос, и я увидел нависшую надо мной мерзкую харю мутанта. Мелькнула мысль попытаться сунуть в нее ствол АШ-12 и нажать на спуск, но руки уже стали наполовину ватными, и сил в них едва хватало на то, чтобы удержать автомат…

Но тут случилось странное.

АК Варвары тоже заглох – ожидаемо закончились патроны. И в тишине, на мгновение повисшей над окровавленным интерьером бара, я отчетливо услышал смачный плевок, раздавшийся в том месте, где стояла девушка.

Почти немедленно хватка Мебиуса ослабла.

И понятно почему.

На его харе внезапно появилась густая пенящаяся масса, залепившая всю морду. Немедленно раздалось омерзительное шипение, и в ноздри мне шибанул сладковатый запах разлагающейся плоти.

А потом Мебиус заорал.

Страшно заорал.

Так, что аж у меня что-то внутри рефлекторно сжалось. Так жутко кричать может живое существо, лишь испытывая невероятную, запредельную боль. А судя по тому, как быстро, почти мгновенно пенящаяся масса сожрала до черноты лицо мутанта, страдания он испытывал адские.

Но мне его переживания были до лампочки, так как кто-то из посетителей бара уже схватился за ствол моего автомата, а кто-то, судя по характерному звуку, наконец додумался снять с предохранителя пистолет.

Потому действовать надо было максимально быстро – и пофиг, что от асфиксии руки еле шевелятся, а окровавленных баров перед глазами плавает аж целых два.

Я со всей силы рванул автомат на себя, выдирая его из рук схватившего – и, выдрав, ткнул нападавшего стволом в живот, нажав на спуск.

Свинцовую таблетку такого калибра болотный переварить не смог, потому просто отлетел назад, снеся собой стол и открыв мне обзор не очень приятного свойства. Ибо мне в голову целился какой-то орущий бородач с безумным взглядом и раззявленной беззубой пастью, держа в руке самого настоящего «Пустынного Орла».

Конечно, быть пристреленным из знаменитого пистолета-«слонобоя» участь почетная, но у меня были еще кое-какие дела на этом свете. При этом я понял, что бородач пальцем уже выбрал слабину спуска, потому я, на всякий случай быстро сползая вниз спиной по стойке, рухнул на пятую точку, одновременно выстрелив в направлении бородатого владельца легендарного пистолета.

Падение на нижнюю чакру оказалось правильным решением: пуля, взвизгнув над моей головой, сорвала капюшон и обожгла макушку. А вот орущий бородач остался стоять на месте…

Я уж подумал было, что промахнулся, но тут увидел сквозь его открытую пасть кусочек чистого синего неба. Оказывается, моя пуля пробила гортань владельца «Пустынного Орла» и заодно вынесла входную дверь, отчего и получился визуальный эффект небесной синевы между беззубыми челюстями.

А потом бородач, наконец осознав произошедшее, медленно закрыл рот – и умер, грохнувшись на пол. При этом его пистолет проехался по скользкому, залитому кровью полу и ткнулся мне в каблук берца. Интересный знак. Будто оружие, словно бойцовская собака, покинувшая нерадивого хозяина, выбрала себе нового.

Это было как нельзя кстати, так как патроны в моем автомате закончились.

Я вертанулся на полу, освободив руки от АШ-12 и подхватывая «Пустынного Орла», еще раз крутанувшись, поднялся во вращении – и понял, что стрелять больше не в кого.

Нет, я не комиксовый супергерой, способный в одну харю завалить наглухо двадцать человек двадцатью патронами. На полу корчились человек пять раненых, плюс Мебиус выл как ненормальный, закрывая дымящуюся морду всеми четырьмя ладонями, которые тоже дымились и шкворчали, как сало на сковородке.

Также, помимо зарезанного Варварой болотного и двух ею сильно ударенных, она скосила из автомата еще троих. А остальных, да, уделал я, в основном благодаря эффекту неожиданности, который в драках один против многих есть единственная возможность вывезти эту драку и при этом остаться в живых.

Сама Варвара сидела, прислонившись спиной к стене и держась за окровавленную руку выше локтя. Стало быть, ей все же прилетело. Но прежде чем кидаться к женщине с помощью, нужно было доделать дело, ибо недобитый враг обязательно попытается добить тебя, как только немного оклемается от боли и шока.

Я не помнил, сколько патронов в «слонобое», так как не слишком хорошо знал этот дорогой пистолет, непонятно каким образом оказавшийся в Зоне. Но оказалось, что их в нем ровно столько, чтобы закончить начатое.

Отдача в ладонь у «Орла» оказалась жестковатой, аж основание большого пальца заныло.

Грохот при выстреле – значительный, будто из помпового ружья шарахнул.

Рывок ствола вверх при выстреле – вообще жесть! Понятно, почему бородач второй раз выстрелить не успел по живой мишени, резко ушедшей вниз: пока после первого выстрела прицелишься, из тебя уже решето сделают.

Но мощь пистолета была, конечно, впечатляющей.

Один из лежащих на полу довольно шустро потянул из кобуры револьвер, но я выстрелил раньше, развалив надвое череп болотного. А потом прекратил мучения остальных раненых. В Зоне, где нет госпиталей, зачастую такая помощь в радость даже друзьям, раны которых невозможно залечить бинтом из аптечки. Для врагов же она – великодушный подарок. Так лучше и благороднее, нежели оставить раненого человека и уйти – а ночью мутанты, привлеченные запахом крови, будут рвать его заживо…

Я стрелял, пока в «Пустынном Орле» не закончились патроны, – но у меня остался еще один кандидат на суровое милосердие Зоны.

Мебиус.

Он стоял, прислонившись к окровавленной стене бара, закрыв лицо всеми своими лапами, и явно прислушивался к тому, что происходит под ними. Похоже, его лицо, которое таким странным плевком одарила Варвара, больше не шкворчало и не дымилось. Интересно.

Я нагнулся, вытащил у бородача полный магазин, перезарядил «Орла» и совсем уже было собрался гарантированно прекратить страдания хозяина бара… но передумал, опустив оружие.

У многих мутантов Зоны есть такая особенность, как ускоренная регенерация. У Мебиуса она, похоже, была мегаускоренная, судя по тому, как быстро он похудел. При обширных ранениях те же ктулху тощеют на глазах: целые ткани замещают пораженные, служа для них строительным материалом. С хозяином бара буквально за пару минут произошло то же самое: плечи стали костлявыми, на похудевших лапах веревками проступили вены. Еще столько же по времени, и морда мута точно восстановится вместе с глазами.

И тогда он станет очень опасен, ибо я знаю, с какой скоростью умеют двигаться человекообразные мутанты Зоны.

Потому я перемахнул через стойку – и сразу увидел вмонтированный в нее длинный выдвижной ящик. В таких бармены обычно хранят пистолеты, обрезы ружей и средства для фиксации тех буйных посетителей, которых необходимо зафиксировать.

Мебиус не был исключением.

Я рванул ящик на себя и обнаружил в нем – надо же! – хромированного блестящего «Пустынного Орла», а также три пары стальных наручников.

Мне хватило двух.

Я подошел к Мебиусу сзади, приставил к его затылку ствол и сказал:

– Лапы от морды оторви и заведи их за спину. Быстро. Считаю до трех, и два уже было.

Мутант оказался понятливым. Ладони от лица отклеил и через полминуты уже не представлял опасности, так как его верхние конечности были скованы за спиной его же браслетами.

– Помощи не надо, я сама справилась, но спасибо, что предложил, – подойдя, сказала Варвара. Ее раненая рука была вполне профессионально перевязана поверх одежды.

Я открыл было рот, но она перебила:

– Не обращай внимания, это я от вредности. Видела, что тебе было не до меня.

Ну, и на том спасибо.

Мебиус регенерировал активно, только мясо потрескивало. Из обожженных глазниц один за другим повылезали все три глаза, включая подбородочный. Что ж, отлично, не споткнется по пути.

– Ты, кажется, обещал сегодня познакомить меня с петлей? – сказал я. – Ну, пойдем, будем знакомиться.

И ткнул мутанта стволом в затылок.

Мы вышли наружу.

Петля, болтающаяся под крышей, была ни разу не декоративной. Внизу находился ворот с фиксатором и барабаном, на который была намотана веревка. Через минуту шею Мебиуса захлестнула его же петля.

– Продолжим знакомство, – сказал я, поворачивая рукоять.

– Погоди, – просипел Мебиус. – Ты про парня спрашивал. У меня есть информация.

– Это хорошо, – покладисто кивнул я, ослабляя натяжение веревки. – Говори.

– Проходил тут утром такой, как ты описал, – затараторил хозяин бара. – Сказал, что ищет Снайпера и заодно с кем бы подраться. Позавтракал и дальше пошел…

– Сколько ты с него взял за завтрак? – поинтересовалась Варвара.

Мебиус замялся, но я скрипнул воротом, и хозяин бара решил, что честным быть сейчас выгоднее, нежели придумывать какую-нибудь небылицу.

– Он сам «сеятеля» предложил за еду. Я не стал отказываться.

Мы с Варварой переглянулись.

– Золотой за то хрючево, что подают в твоей харчевне, не дороговато ли? – поинтересовался я.

– Это было его предложение, – простонал Мебиус.

– Знаю своего сына, он может, – кивнула девушка. – Похоже, мут не врет.

– Ладно, допустим, – сказал я, ставя барабан на фиксатор. – И куда он пошел?

– Я… Я указал ему на базу вольных, – проговорил хозяин бара. – Они как боргов поприжали, захотели зрелищ, и сейчас у них на «Векторе» Арена, как у боргов в Припяти. Как раз для желающих подраться. Парень туда и направился.

Варвара слегка побледнела.

– Почти во всех мирах на Аренах дерутся до смерти.

– Наш мир не исключение, – заметил я.

– Его там убьют, – закусила губу Варвара. – Нам надо поторопиться.

– И правда, – согласился я, снимая барабан с фиксатора. – Сейчас закончим со знакомством и пойдем.

– Не надо! – взвизгнул Мебиус. – Я же все тебе рассказал!

– Благодарить не буду, ибо я просто под давлением получил то, за что заплатил, – сказал я. – Я бы рад тебя отпустить, но ты поклялся Зоной, что сегодня твоя петля не останется без работы. А Зона не любит, когда кто-то нарушает клятвы.

Я крутанул барабан, и вопль хозяина бара остался внутри него, так как с передавленным горлом особо не поорешь. А потом я повернул барабан еще на три оборота, поставил его на фиксатор, и поспешил отойти в сторону, ибо у повешенных кишечник непременно опорожняется, а мне совершенно не хотелось поймать макушкой кучу дерьма.

– Ты знаешь где этот «Вектор»? – встревоженно спросила девушка, даже не посмотрев на мутанта, дрыгающегося в петле в предсмертных муках. Ай да характер, любой мужик позавидует! Хотя она смерть видела, считай, во всех ее проявлениях, так что и правда, нечего тут особо рассматривать.

– Лучше, чем хотелось бы, – сказал я. – А еще там просто прекрасно знают меня, и у них за мою голову объявлена серьезная награда.

– Значит, без денег не останемся, – криво усмехнулась Варвара.

– Не вижу повода для юмора, – заметил я. – Кстати, спасибо за тот плевок, очень уж он вовремя прилетел. Ты мутант, насколько я понимаю.

Это был не вопрос, а утверждение. Плевать через весь зал так, что после того плевка у бармена рожа расплавилась от слюней, обычный человек, естественно, не сможет. Потому вывод был однозначным.

– А ты догадлив.

Варвара смотрела на меня в упор.

Ну и глазищи!

Такое впечатление, что прям в мозг мне смотрит и читает там все, о чем я думаю! Вполне возможно, что так оно и есть. Я, конечно, и сам кое-что умею, но применять свои навыки псионика на Варваре не хотелось. Непривычно было мне в роли папаши, и как себя вести с матерью моего сына, я пока не очень себе представлял…

– И что теперь? Пошлешь мутантиху куда подальше?

– Пока не собираюсь, – сказал я. – Если, конечно, не начнешь фатально мозг выносить – очень уж я этого не люблю. Так-то я и сам отчасти мутант, потому по поводу твоих способностей особенно возникать не буду.

– Благодарю, – кивнула девушка. – А то у нас в Новгороде мутантов не любят. Приходилось скрывать, кто я на самом деле. Хоть способностей и немного, но и за них у нас могли запросто из кремля выгнать, чтоб, не дай Создатель, мута не родила.

Она запнулась.

– Ничего страшного, – сказал я. – Было б удивительно, если бы у двух мутантов родился… обычный человеческий ребенок.

– Ты хотел сказать «нормальный», – невесело усмехнулась Варвара. – Но это – нормально. И спасибо, что не спрашиваешь, зачем я отправилась на поиски взрослого парня.

– А чего тут спрашивать? – пожал я плечами. – И так понятно. Взрослый парень с мозгом ребенка и навыками мутанта, доставшимися ему от родителей, должен быть под присмотром, чтоб дел не натворил, которые разгребать себе дороже. Это ты правильно решила, что его найти надо. Вот только переться в логово вольных в костюмах «Борга» не совсем верное решение. Пойдем-ка обратно в бар. Посмотрим, что у Мебиуса есть в закромах.

* * *

В Зоне любой владелец сталкерского бара является торговцем по совместительству. Покупает хабар у ловцов удачи, а потом перепродает его на Большую землю порой в десять-двадцать раз дороже. Ну и сталкерам, разумеется, толкает оружие и снаряжение втридорога, как же без этого?

В общем, любой бар – это далеко не основная статья дохода для бармена. Так, дополнительная приманка для сталкеров, соскучившихся по нормальной еде и выпивке. Потому у каждого бармена при его заведении присутствует склад, где любой, даже самый требовательный ловец удачи всегда найдет то, что ему нужно. А не найдет – бармен закажет на Большой земле необходимое, и оно будет доставлено очень быстро, будто и не окружает Зону кордон из колючей проволоки, вдоль которого щедро натыканы пулеметные вышки.

У Мебиуса склад был душевный, грамотно разделенный на сектора. В одной части продовольствие и консервированная вода, в другой, основательно укрепленной, – боеприпасы и взрывчатка, в третьей – оружие, в четвертой – снаряга и медикаменты. Очень обстоятельный склад, продуманный. Я такого порядка даже у Жмотпетровича не видел, хотя тот в своем деле был признанным профессионалом.

Рану Варваре я обработал, зашил и заклеил фиксирующей стерильной повязкой из дорогой импортной аптечки. Хорошо, что на девушке бронекостюм был. А так хоть экспансивная пуля и пробила бронеткань, но развернулась в ней, а не в мясе, к тому же потеряв скорость.

В результате рука осталась целой, не развороченной в лоскуты, лишь кожу пуля порвала. Выглядела рана жутковато, но в целом была не опасной, даже на функционале конечности не сказалась – повязка дополнительно стянула края раны, так что швы точно не разойдутся, если, конечно, не начать дрова колоть, например.

А потом мы переоделись.

В закромах Мебиуса был шмот на любой вкус, но я выбрал для нас костюмы группировки «Наймиты». Наемников во всей Зоне уважают и побаиваются, даже «Борг» с «Волей» предпочитают с ними не связываться. И это правильно, ибо в рамках отмщения за заваленного члена своей группировки наймиты хладнокровно и принципиально выпиливают не только причастных к убийству, но и всех их родственников.

К тому же костюмы оказались очень годными, видимо, последней модели. Бронепластины – облегченная керамика с маркировкой, означающей пятый класс защиты. То есть удержат пулю и АКМ со стальным термоупроченным сердечником, и даже СВД. Бронеткань я обычным ножом потыкал, причем довольно сильно – ей хоть бы хны. В общем, очень приличная «шкура» с продуманным балансом легкости и защиты.

Мимо легкобронированных берцев я тоже не смог пройти: про них лишь слышал, но в руках держать не доводилось. Верх пошит из какой-то необычной ткани, полимерной, что ли. По виду как обычная кожа, но пощупаешь, как она легко и в то же время упруго гнется под пальцами, – и сразу понятно, что тут какая-то научная фантастика, а не обувь.

А уж как на ноге сидят – не передать. И ценник на них болтается, от вида которого я прифигел изрядно. Такие берцы я б себе точно вряд ли когда смог позволить, ибо за хабаром не гонюсь, а приз мой, выданный в Японии кланом якудзы, небось уж давно тот клан себе обратно забрал. Я так и не удосужился заняться этим вопросом, а потом обнаружил, что в суматохе где-то все японские документы на деньги и призовую недвижимость банально потерял. Да и хрен с ними. Не был никогда миллионером, нечего и начинать.

В общем, затарились мы с Варварой по полной и шмотом, и припасами, рассовав их в компактные рюкзаки из той же ткани, что и костюмы. И оружием, разумеется, разжились. Признаться, задолбался я таскать на себе эффективный, но тяжелый АШ-12 и уж тем более расстался с трофейным «Пустынным Орлом» – тяжелой и громоздкой игрушкой, для Зоны годной лишь весьма условно.

Конечно, хотелось мне взять кастомизированный и отлично укомплектованный автомат Калашникова – и приклад раздвижной, и рукоять спортивная, и коллиматор, и подствольник «Костер». Мечта, а не автомат. Но увы, если уж косить под наймита, то изволь и оружие иметь соответствующее.

Потому я выбрал для себя и Варвары американские автоматы LR-300, которые наемники весьма уважают и пользуются в Зоне преимущественно ими. С чем связана такая любовь к штатовскому огнестрелу, я так и не понял. Думаю, скорее всего, с понтами, ибо оружие это очень дорогое – самый навороченный «калаш» будет стоить в наших местах вдвое дешевле этой импортной игрушки.

Но делать нечего, образу надо соответствовать. Потому пришлось подзатариться натовскими патронами 5,56×45 мм, которые в Зоне вот так с ходу не найдешь, повесить себе на пояса итальянские «Беретты», а на головы натянуть фильтрующие маски, образу наймитов никак не противоречащие. С масками этими в Зоне по-разному бывает. Кто-то их носит, опасаясь поймать в легкие радиоактивную пылинку, а кто-то давно на те маски забил и ходит без защиты, дыша полной грудью. До первой пылинки, разумеется.

До «Вектора», судя по КПК, было около двух километров, которые с детекторами аномалий последней модели, имеющими встроенные тепловизоры, можно было пройти довольно быстро. Разумеется, крутую электронику мы тоже позаимствовали на складе Мебиуса, и ее Варвара освоила с ходу интуитивно. Задала пару вопросов, конечно, остальное – сама. То ли в мире Кремля сохранились похожие устройства, то ли это врожденные мут-способности сработали, я уточнять не стал. Нужно было уходить, пока в бар не начали собираться другие болотные.

– Похоронить бы надо, – кивнула Варвара на трупы, когда мы проходили через залитый кровью зал, уже успевший пропахнуть давно не мытой бойней.

– Согласен, – сказал я. – К тому же лишних следов нам тоже не надо.

И вернулся на склад за ручным огнеметом. Там как раз советский ЛПО-50 на сошках посреди зала раскорячился.

Пригодился.

Мы вышили из деревянного здания, отошли метров на двадцать, и я привел огнемет в действие. Архаичная, безусловно, машинка, но действенная.

Струя пламени охватила бар сразу, но я для надежности выстрелил еще два раза, опустошив полностью все три баллона. После чего, бросив разряженный и уже бесполезный агрегат, полюбовался на ревущее пламя, разом похоронившее всех посетителей заведения. Жаль, конечно, их, но увы, они мне просто не оставили другого выхода.

– Пойдем, – сказала Варвара. – Нужно торопиться.

– Пойдем, – эхом отозвался я.

Грустно это, когда живые существа гибнут по собственной дурости. Но, с другой стороны, не дури – и шансов отправиться на тот свет раньше срока будет меньше. Простая философия Зоны, идти против которой – себе дороже.

* * *

После сожжения бара на душе было тяжеловато, но от «умных» берцев у меня аж настроение поднялось. Наноматериал, что ли, какой-то фантастический на них поставили, но ногу они облегали просто идеально, так что идти было – одно удовольствие. Ну, хоть что-то хорошее в жизни. Человек вообще в массе своей существо примитивное: раздобыл хорошую обувку – и радости до небес…

Варвара же была в менее приподнятом настроении. Настороженно косилась на развалины деревенских домов, хмурую осеннюю природу Зоны, недоверчиво смотрела на низкое небо, затянутое грозовыми тучами…

И через минут десять ходьбы спросила:

– У вас здесь всегда так?

– Что именно? – не понял я.

– Пейзажи депрессовые.

Я пожал плечами.

– Обычные. Можно подумать, у вас в Новгороде прям Диснейленд. С ходячими мертвецами вместо аттракционов.

– Не смешно. У нас хоть солнце бывает…

– Стоп! – прервал я ее. – Обходим по кругу.

– Что обходим? Нет же ничего…

И тут же, глянув на экран детектора, осеклась:

– Аномалия, да?

– Угу, – сказал я. – Болтать здесь на ходу, конечно, можно, но при этом надо либо в экран детектора пялиться неотрывно, либо дорогу провешивать, кидая впереди себя болты или гильзы. Иначе местная депрессовая природа запросто оторвет язык вместе с головой.

Для наглядности я бросил впереди себя гильзу, которых у меня всегда полные карманы, – туда, где на первый взгляд ничего не было, кроме грязи и хилой серой травы. Раздался негромкий хлопок, и вместо гильзы на земле остался лежать тонкий металлический блин, раскатанный в фольгу.

– «Гравиконцентрат», – сказал я. – Питается, как я понимаю, кровью жертв, а мясо плющит в сырую пленку, на запах которой приходят голодные мутанты.

– Которых он тоже плющит, – продолжила мою мысль Варвара. – Грамотная пакость. У нас тоже аномалии встречаются, но другие и реже.

– Я в курсе, – кивнул я. – Пошатался в свое время по вашему миру. Впечатлений на восемь романов хватило и еще осталось полмешка. Рад бы забыть, да не получается.

– Я тоже много чего хотела бы забыть, – вздохнула девушка. – Но память штука непостоянная. Что не надо – помнишь, а что надо – непременно забудется…

Конечно, трепаться в Зоне на ходу непрофессионально – внимание отвлекается, можно прозевать что-то неприятное. Но, с другой стороны, если молчать всю дорогу, однообразный унылый пейзаж замылит взгляд, и тогда точно прозеваешь блеск оптики в окне развалившейся избы или бросок мутанта из кустов.

Потому переброс незначительными фразами во время марш-броска по зараженным землям важен для мозга: и излишнее психологическое напряжение снимается, и концентрация внимания не ослабевает. Главное, как в любом хорошем деле, не увлекаться и чесать языками в меру.

Еще на пути нам попалась пара мелких аномалий, плюс в роще, расположенной слева от тропинки, по которой мы шли, сверкнули чьи-то глаза. Похоже, квазимясо в засаде сидело, поджидая легкую добычу. Но двое вооруженных путников не показались мутанту простым решением пищевой проблемы, и напасть он не рискнул. Опытная тварь. Видать, раз-другой нарвалась на сталкерскую пулю, и повторять болезненный эксперимент желания у нее не возникло.

Вскоре показался унылый бетонный забор комплекса производств «Вектор» с понатыканными вдоль того забора пулеметными вышками. По сравнению с последним разом, когда мне довелось побывать здесь, вышек стало побольше: похоже, стычка с маткой потолочников и ее потомством кое-чему научила вольных1.

Ворота, к которым мы подошли, однозначно сняли с забора советской войсковой части и присобачили к забору «Вектора». Стальные, с облезлыми красными звездами на створках. По бокам ворот – бетонные башенки с длинными амбразурами: удобно держать на мушке всяких подозрительных персонажей типа нас с Варварой.

Рядом с воротами в заборе находилась стальная дверь, из-за которой, позевывая, вышел вольный в тяжелом штурмовом комбезе и с АКС-74У в руках, ствол которого он немедленно направил мне в живот.

– Кто такие? – вызывающим тоном проговорил он. – И какого хрена вам тут надо?

– Ты ствол-то убери, – как можно дружелюбнее сказал я. – Тогда и поговорим.

Видимо, мой голос из-под маски не показался вольному дружелюбным, скорее, наоборот. Ствол его автомата немедленно задрался выше и теперь был направлен мне между глаз.

– А ты не умничай тут, понял? – рявкнул караульный. – А то не посмотрю, что вы из наймитов. Пулю в череп, тело в яму с радиоактивными отходами, и пусть ваши потом ищут, куда вы делись. Как тебе вариант?

– Не нравится, – честно отозвался я. – Мы тут вообще-то по делу. В баре сказали, будто у вас на Арене что-то вроде чемпионата намечается?

– Ну, типа того, – окинув меня подозрительным взглядом, отозвался вольный. – Участие со своим оружием. Взнос тыща советских рублей либо валюта в эквиваленте. Первая серия – четыре боя. Вторая – два, с оставшимися в живых. Ну и в третьей два финалиста машутся. Призовые три тыщи плюс хабар с семи выпиленных участников.

– А вам, значит, остается пять, – кивнул я.

– А ты думал, мы тут благотворительностью занимаемся? – окрысился вольный. – Устраивают условия – плати взнос и двигай на Арену. Не устраивают – проходи, не задерживайся.

Я заранее предполагал, что здесь будет нечто подобное, потому выгреб из тайника Мебиуса всю наличность. Тайники у барменов все стандартные, под стойкой – больше просто прятать некуда, – потому я знал, где искать. И сейчас, вытащив пачку банкнот, протянул их вольному.

Караульный, слюнявя пальцы, пересчитал деньги.

– Здесь полторы тыщи с мелочью, – заявил он. И, окинув взглядом нас с Варварой, сказал: – За эти деньги тебя могу как бойца оформить, а бабу твою – как зрителя провести. Просто позырить бои стоит семьсот, но вам за опт скидка. Годится?

– А за бабу ответишь? – поинтересовалась девушка.

– Ишь ты, какая бойкая, – хмыкнул вольный. – Ладно, не прими в ущерб. Зрительницей устроит проход?

– Устроит, – буркнула Варвара, понимая, что по-другому не получится. За бойцов караульный вел отчет перед начальством группировки, а зрителей наверняка проводил на Арену «вчерную», кладя барыш себе в карман, – оттого и был сейчас так любезен и галантен. По меркам Зоны, разумеется.

– Договорились, – ощерился во всю пасть вольный, показав неважно сохранившиеся четыре желтых зуба. И, достав из кармана, протянул мне жестяной кружок, вырезанный из консервной банки с грубо выдавленной на нем цифрой 7. – Ты держи жетон участника, отдашь смотрителю Арены.

И, повернув голову к Варваре, добавил:

– А тебя Дыня отведет на трибуну. На самое лучшее место посадит, отвечаю.

– Принято, – кивнула девушка.

– Дыня! – заорал караульный. И, не дождавшись ответа, выдал на одном выдохе: – Дыня, пся крев, бобер пердоле, холера ясна! Пшестань спать, курва мачь!

В боковой башне сбоку со скрипом открылась обитая железом дверь, в которую высунулась заспанная харя, похожая на перезрелую тыкву.

– Со хцежь? – спросила харя.

– Работа есть, – уже на русском разъяснил караульный. – Отвести зрителя надо. И на лучшее место посадить. – И пояснил нам: – Брат мой. Сами мы с Польши. По-русски понимаем, конечно, но доораться до брата, когда он дрыхнет, можно только по-нашему. – И добавил в сердцах: – Ду холери такий брат!

– Простой язык для изучения, – сказала Варвара. – Я и без перевода все поняла.

– Вот с Дыней и попрактикуешься по пути, – вновь ощерился караульный. – Он проводит окольными путями, чтоб вопросов не было. А тебе, боец, прямо и направо. Кто докопается – покажи жетон, скажи, что на бой идешь. Все, проходите. Веселой вам Арены.

* * *

За Варвару я не беспокоился особо. На базе группировки я ей по-любому ничем помочь не смог бы, случись какая непонятка: просто обоих положат из нескольких десятков стволов, и дело с концом. Реши мордатый Дыня до нее докопаться по женской части, я ему искренне не завидую, да и, насколько я знаю, что в «Борге», что в «Воле» к гостям и покупателям принято относиться уважительно. Это понятно: кто ж у беспредельщиков что покупать потом станет, если слухи по Зоне поползут нехорошие?

Насчет маски у меня на лице вопросов ни у кого не было. Вольные и сами кто в фильтре ходил, кто вообще в противогазе – двоих таких видел, пока к Арене шел. Это в Зоне нормально: каждый заботится о своем здоровье как считает нужным. Хоть в ОЗК ходи по жизни, никто слова не скажет, даже если про себя сочтут за дебила.

До Арены я добрался без приключений – как дойти, караульный объяснил популярно, да и без того большинство народа направлялось в ту сторону. Среди идущих я заметил полдюжины болотных, одного наймита, трех бандитов в дешевых кожаных куртках с вшитыми броневставками, несколько вольных сталкеров, и четверых армейских, держащихся группой и настороженно оглядывающихся по сторонам.

Оно и понятно, бывших военных, переобувшихся в сталкеры, в Зоне недолюбливали. Но во всех группировках, державших Арены, существовал неписаный закон: во время проведения чемпионатов все личные счеты забываются. Исключение составляли лишь члены группировок, находящихся с данной группировкой в состоянии войны, а также преступники, которых данная группировка разыскивала. То есть кадры типа меня. Что ж, надеюсь, распорядители Арены не заставляют местных гладиаторов снимать маски перед боем, иначе все может плохо для меня закончиться, не начавшись.

И, соответственно, для Варвары тоже.

То, что мне по-любому придется драться на Арене, я уже понял, так как вычислил приставленный ко мне «хвост». От самых ворот за мной шли двое вольных, особо даже не скрываясь.

Зачем – понятно.

Человек, заплативший за проход на территорию комплекса, вполне мог оказаться шпионом того же «Борга», потому каждого гостя «вели». Неофициально, разумеется, чтоб не давать причин для недовольства посетителей, но тем не менее. То есть от ворот до Арены ты идти имеешь полное право. Но если свернешь в сторону, то к тебе сразу же возникнут вопросы. Логичный и, надо признать, правильный подход к безопасности. Иногда мне кажется, что имидж группировки «Воля» как сборища угашенных алкоголиков есть не что иное, как умелая маскировка. Когда противник считает тебя слабее, чем ты есть на самом деле, это большое преимущество – если, конечно, уметь его правильно использовать.

Как и ожидалось, Арена разместилась в одном из огромных ангаров, расположенных на территории «Вектора».

Возле входа в ангар стоял старый советский письменный стол, облезлый, но еще довольно крепкий. За столом, в не менее облезлом кресле времен ушедшей эпохи социализма, сидел мордатый вольный. На столе перед ним стоял человеческий череп без нижней челюсти, на лбу которого было написано маркером: «Смотритель Арены».

– Ты смотритель или он? – спросил я, подойдя.

Вольный, сидящий в кресле, скривился как от зубной боли.

– А поновее ничего нет?

– Поновее на складе и за дорого.

– Ну вот и чеши на склад, – процедил вольный. – Ходят тут остряки-умники, всех посылать язык отвалится.

– Я на бой, – сказал я, кладя перед смотрителем жетон с номером.

– Так бы и сказал, – зевнул вольный. – Погоняло свое назови.

– Наемник, – ответил я.

– А ты не оригинален, – кисло усмехнулся смотритель. – Хотя мне похрен. Иди в ангар, жди жребия.

И отвернулся, давая понять, что разговор окончен.

Я же пошел куда было сказано…

На Аренах я уже бился, и не раз.

И не скажу, что мне понравилось.

Устроители этих зрелищ обычно стараются, чтобы развлечение было наиболее кровавым, потому и правила подгоняют именно под этот критерий. Странно, конечно, что вольные разрешают бойцам выступать со своим оружием. Похоже на некое подобие справедливости. Обычно хозяева Арен норовят выпускать сталкера с обрезом против убийцы в экзоскелете и с миниганом. Чтоб прям кишки и мясо во все стороны…

И, что самое интересное, зрителям такое нравится!

Фиг знает, конечно, что может привлекать в убийстве, больше похожем на расчлененку при явном дисбалансе сил противников. Но, понятное дело, любой шоу-бизнес работает на потребу публике. Народ лажу хавает, бабки в карман падают – ну и зашибись, чего еще надо?

Внутри ангара было нечто вроде предбанника, которым заведовал здоровенный амбал. То ли мутант, то ли культурист-химик, но мышцы у амбала были и правда устрашающие. Как и рожа. Нижняя и верхняя челюсти, немного вытянутые вперед, вкупе с маленькими поросячьими глазками, придавали хозяину предбанника сходство с хищным животным.

– Гранаты есть? – прорычал он.

– А что, если б были? – поинтересовался я.

– С гранатами на Арену нельзя, – пояснил амбал. – Зрителей осколками посечет. И со взрывчаткой нельзя. С отравляющими газами нельзя. Остальное можно.

– На танке можно?

Амбал задумался.

– Не, на танке нельзя, – сказал он после паузы. – Наверно. Я пойду уточню у шефа. А ты на танке?

«Плохо дело, – подумал я. – Парнишка-то того. Весь мозг в мышцы ушел, в голове ничего не осталось».

– Не, я пешком, – сказал я. – И гранат с газом нету. Только автомат, пистолет и нож.

– С этим можно, – кивнул амбал. – Но если ты меня обманул, я тебе шею сверну. Ничего личного, просто такая инструкция у меня от шефа.

– Понимаю, – кивнул я, скидывая рюкзак на деревянную лавку. – А на Арену когда?

– Подождать надо, – с важным видом сказал амбал. – Кстати, меня Климентием зовут. Я выпускающий. Должен обыскивать бойцов и выпускать, когда сигнал будет. Но я не обыскиваю, потому что меня не обманывают.

– И это понимаю, – сказал я.

– Пока ждем, может, в шахматы? – предложил Климентий.

– Можно и в шахматы, – согласился я. И, прикинув, сколько длится партия, поинтересовался: – А что, долго ждать?

– Всяко бывает, – сказал выпускающий, доставая древнюю советскую доску-ящик с потертыми клетками на боковой стороне. – Жребий, ставки, то-се. Твой пистолет против нового «Вала» идет?

– Не, я на интерес принципиально не играю, – покачал я головой. – Без интереса, то есть ни на что, – пожалуйста.

– Ну, давай без интереса, – вздохнул Климентий. – Все равно делать нечего.

* * *

Хорошо, что я не согласился на предложение выпускающего.

Я не особо великий спец в шахматах, но если случалось с кем-то сесть за доску, играл обычно на уровне. Здесь же в первую партию выпускающий поставил мне мат на двадцать третьем ходе, и я даже не сразу понял, как он это сделал.

– Еще раз? – поинтересовался Климентий.

Вот тебе и мозг, ушедший в мышцы… Однако.

– Давай, – слегка обескураженно согласился я. И поспешил добавить: – Тоже без интереса.

– Я понял, – хмыкнул выпускающий, расставляя фигуры по новой.

На этот раз я был более сосредоточен – вероятно, потому продул менее позорно, но тоже довольно быстро. Климентий, похоже, вовсе не думал – просто двигал фигуры сразу после моего хода. Фиг знает, как такое вообще возможно. Думаю, у людей такого гроссмейстерского склада ума мозги в принципе по-другому устроены. Мутация какая-то, не иначе.

– Еще? – очень откровенно зевнув, спросил амбал.

– Давай!

Меня прям азарт охватил. Когда противник достойный, то и драться с ним интересно – что в жизни, что за доской.

Но тут в дверь со стороны Арены раздался мощный удар. И следом – голос, приглушенный перегородкой:

– Эй, Шлюз, выпускай своего.

– Шлюз? – переспросил я.

– Общее погоняло на Арене для любого выпускающего, – скривился Климентий. – По-моему, тупое. Но ничего не сделаешь, издержки профессии. Ты не называй меня так, не люблю.

– Ладно, не вопрос.

– Тебе пора, – сказал Климентий, поднимаясь со своего места. – Если ты стреляешь так же, как в шахматы играешь, лучше просто выйди на середину Арены и постой немного. Умрешь быстро.

– Я лучше постреляю, – улыбнулся я.

– Тогда держись левой стороны, – сказал амбал. – Может, проживешь чуть подольше.

И, откинув мощный деревянный засов, перегораживающий дверь, распахнул ее мощным пинком.

* * *