– Отлично, едем в Тонтон, а после обеда навестим Морин Кук, – подытожила Кейт.

Тристан взял сумку и ключи, довольный тем, что у них с Кейт снова полное взаимопонимание.

Глава 33

Бернард Креншоу предложил встретиться в кафе, находящемся напротив его дома в Тонтоне. Кейт сообщила ему лишь то, что она частный детектив и работает над старым делом об убийстве, которое бы могло его заинтересовать. Его ответное письмо было немногословным.

Они пришли в кофейню незадолго до десяти и заказали латте. Едва усевшись у окна, Кейт увидела, как открылась входная дверь в доме напротив, и оттуда вышел Бернард. Он был в шортах и тонком шерстяном джемпере.

– Он же не знает, как мы выглядим, – подумал вслух Тристан.

– И у нас нет его номера телефона, – добавила Кейт.

В кофейне было много народу. Встав в очередь, Бернард внимательно изучал меню напитков, висевшее на стене. На вид ему было лет шестьдесят, он был худощав, но выглядел энергичным. Сделав заказ, он остался ждать в конце стойки, повернувшись к залу спиной, не пытаясь вычислить Кейт с Тристаном и не доставая телефон.

– Пойду поговорю с ним, – сказала Кейт. Она часто задавалась вопросом, не проще ли представляться частным детективом в Америке, где в обществе серьезнее относятся к частному сыску. В Великобритании же взаимодействие с незнакомым человеком – гораздо более тонкая материя: как обычно, все кроется в деталях. Бернард молниеносно составил бы о ней впечатление на основании ее социального положения, пола, сдержанности или, напротив, дружелюбия, привлекательности или ее отсутствия. Поэтому Кейт знала, что ей нужно произвести правильное первое впечатление.

Она разгладила блузку и встала из-за стола, повесив сумку на плечо. Подойдя к нему, отметила, что он не сидел в телефоне, как большинство ожидающих кофе посетителей, а задумчиво смотрел в окно.

– Мистер Креншоу? – улыбнулась она. Он был высокого роста и носил бифокальные очки, поэтому он опустил подбородок, чтобы посмотреть на нее поверх стекол. – Я Кейт Маршалл, частный детектив… В прошлом – офицер полиции. Я была детективом-инспектором. Мы с вами переписывались.

– Здравствуйте, – он протянул ей руку, и они обменялись рукопожатием. Забрав свой кофе, он направился к стойке с молоком и сахаром, Кейт последовала за ним.

– Чем я могу вам помочь? – спросил он, беря пакетик с сахаром и деревянную палочку для размешивания.

– Я помогаю одной женщине найти ее внука.

– Я не занимаюсь пропавшими без вести, – сказал он, насыпая сахар и энергично помешивая кофе.

– Но вы присутствовали на месте убийства социального работника, занимавшегося этой семьей.

Он задумался на мгновенье, закрывая свой кофе крышкой. Кейт поняла, что ее ответ его заинтересовал.

– Я не полицейский, я фотограф-криминалист. Но я не могу показать вам ни одну фотографию, о чем бы ни шла речь.

– В этом нет необходимости. Я нашла их в интернете – ваши фотографии с места преступления.

Он повернулся к ней с раздраженным видом.

– Правда? Черт возьми. И кто это был?

– Я не знаю, кто выложил их в открытый доступ. Это был блог на Reddit.

– Нет, я имею в виду, кто жертва. Кто это был? И где?

Кейт говорила тихо, стараясь не слишком вдаваться в подробности, пока вокруг них толпились посетители. Он слушал и, кажется, был впечатлен.

– У вас есть агентство в Эшдине?

– Да.

– По-моему, я о вас слышал… – Наконец его осенило, и он снова посмотрел на нее поверх своих очков. – Ну да, дело Каннибала из Девяти Вязов. Его же вы раскрыли?

– Да, – ответила Кейт. По его потрясенному лицу она поняла, что он в курсе ее предыстории.

– Я был бы рад помочь вам, но не очень понимаю как, – проговорил он.

– Нам пригодятся любые детали, которые вы сможете вспомнить. Мой коллега сидит вон там. – Она указывала на Тристана. – Давайте присядем?

* * *

– Это не все снимки, – заключил Бернард, сидя напротив Кейт и Тристана. Он держал в руках iPad с фотографиями с места преступления, которые она нашла на Reddit. – Еще я фотографировал маршрут, которым нападавшие покинули дом: те, кто это сделал, спустились по лестнице, таща с собой молоток и оставляя следы крови, костей и мозгов. И, конечно, отпечатки своих ботинок.

– Вы думаете, напавших было двое? – уточнил Тристан.

– Да. Там было две пары следов. Если я ничего не путаю, мы подумали, что это могли быть мужчина и женщина: один след был от мужских кроссовок, если судить по размеру. Другой отпечаток, который мы сняли, был оставлен фирменной женской кроссовкой. Я до этого даже и не думал, что они могут быть настолько специфическими.

– Сосед Анны рассказал нам, что были обнаружены еще отпечатки пальцев, – продолжила Кейт. – Он сказал, что сам добровольно сдал отпечатки, чтобы исключить подозрения на свой счет.

– Этого я не помню. – Бернард откинулся на спинку стула, скрестил руки и опустил подбородок, задумавшись. – Но этот случай запомнился мне надолго. Невероятная жестокость! Да и дом был странный. Прибывшие на место происшествия полицейские искали детей, потому что там была детская спальня, заваленная игрушками и пеленками, а также детская кроватка с мобилем. Все волновались, что дети этой женщины тоже пострадали, но, как оказалось, никаких детей не было. Позже они предположили, что она была беременна, но вскрытие это не подтвердило.

– Она была официально зарегистрированным опекуном, – сказала Кейт.

Бернард прищурился.

– На самом деле нет, – возразил он. – Анне Тридуэлл дважды отказывали в этом статусе. Это врезалось мне в память.

Кейт была потрясена.

– Вы не знаете, почему ей отказывали? – спросила она.

Бернард покачал головой.

– Нет. Но могу поделиться личным впечатлением. Ее дом стоял в конце тупика – такое уединенное, странное место. У меня от него мурашки побежали по коже. – Он пожал плечами. – Но это мое субъективное мнение.

– Вы что-нибудь помните о ее соседе? – спросил Тристан.

– Не так уж много, он запомнился немного замкнутым. Ну и он был в состоянии шока, когда обнаружил тело, его стошнило. Нам пришлось разбираться еще и с этим на месте происшествия, что усилило неприятные ощущения.

Кейт увидела, как Тристан сморщил нос и отодвинул от себя остатки кофе.

– Можете вспомнить что-нибудь еще? – спросила она.

Бернард задумался на мгновенье.

– Ну да. Прибывшие на место полицейские решили, что Анна знала нападавшего или – как я сказал – нападавших. Похоже, она сама впустила их в дом. Двери были заперты, и преступники, уходя, даже включили сигнализацию: она сработала, когда туда вломился тот сосед.

Повисло молчание. Тристан взглянул на Кейт, когда пауза затянулась.

– Нам бы очень помогло, если бы мы смогли получить доступ к уликам, собранным на месте преступления, – сказала она.

Бернард выпрямился на стуле.

– Хорошо. – Он перевел взгляд с Кейт на Тристана. – Ваше агентство нанимали ранее для выполнения каких-либо работ по заказу государственных структур?

– Да! – с энтузиазмом воскликнул Тристан. – Да, – повторил он, немного сбавив тон.

– Мы работали с фондом Национальной службы здравоохранения Девона и Корнуолла, – ответила Кейт. – Проверяли людей, которых они подозревают в злоупотреблении пособиями по инвалидности. Мы также работали по заказу городского совета Эксетера, проверяя сотрудника, которого они подозревали в мошенничестве.

– Хорошо. Очень хорошо. Значит, вы и ваш партнер прошли все необходимые проверки службы криминалистического учета?

Кейт бросила на Тристана предостерегающий взгляд: в отличие от нее он не проходил проверку.

– Да, – кивнула она.

– Вот и хорошо. Вот контакты моей коллеги из полиции Эксетера, – сказал Бернард, беря у Кейт блокнот и ручку. Он записал имя, адрес электронной почты и номер телефона, почерк у него был плавным и четким. – Если можно, подождите до конца дня. Я хочу сначала позвонить ей сам и объяснить, чего вы хотите. Конечно, я ничего не могу гарантировать, это будет исключительно ее решение.

– Спасибо, – Кейт бегло взглянула на имя. Она испытывала чувство облегчения: хорошо, что она заключала эти контракты с государственными службами, пусть и не особенно выдающиеся. Полиция и власти все чаще сотрудничают с частными агентствами, передавая дела на аутсорсинг.

Бернард придвинул блокнот обратно.

– Кейт – бывшая сотрудница полиции, а как насчет тебя, Тристан?

Тот колебался.

– Он прошел несколько курсов повышения квалификации, и я его лично обучала. Еще он четыре года был моим научным ассистентом.

– Отлично, – подытожил Бернард, хлопнув себя по ногам и вставая с решительным видом.

– Еще раз спасибо, – сказал Тристан, когда они пожимали друг другу руки.

– Пока благодарить еще рано, я не могу даже обещать, что они вас близко подпустят к отделу хранения вещественных доказательств. Это нераскрытое дело, и руководство может расценить все это как попытку присвоить себе славу, если вы что-нибудь раскопаете.

– Я всего лишь хочу взглянуть на личные вещи жертвы. Обо всем, что нам удастся найти, мы уведомим полицию.

Он поднял руки вверх.

– Вам не меня нужно убеждать. Я просто объясняю, как там обстоят дела.

Глава 34

– У вас нет аллергии на орехи или морепродукты? – спросила Морин Кук, протягивая трехъярусный серебряный поднос с маленькими треугольными сэндвичами.

– Нет. – Кейт взяла пару сэндвичей с огурцом и положила их на салфетку на своей фарфоровой тарелке. Тристан, в свою очередь, помотал головой и выбрал один с копченым лососем.

– Не стесняйся, такой крепкий парень, как ты, не должен стесняться, – проворковала хозяйка, подвигая поднос поближе к Тристану. Он улыбнулся и взял еще пару аккуратно нарезанных треугольничков. – Ох, я забыла молочник, – спохватилась она и ушла на кухню.

Кейт посмотрела на Тристана, который выглядел не менее озадаченным, чем она сама. Морин Кук жила в крытом соломой коттедже на окраине Крэнборо. Внутри было очень уютно, а шесть застекленных шкафчиков в скромной гостиной были заполнены чайными сервизами и статуэтками из фарфора. Кейт впервые оказалась в частном доме с фотографией королевы на стене, не считая, разумеется, посольства.

Когда Морин пригласила их на чашку чая, Кейт и Тристан не предполагали, что их будет ждать роскошный полдник, поэтому они перекусили на заправке после встречи с Бернардом в Тонтоне.

– Вот и я, – Морин вернулась с кувшином, украшенным ивовым узором.

– Это очень мило с вашей стороны, миссис Кук, – сказала Кейт, выпрямляясь и ставя тарелку на стол.

– Пожалуйста, зовите меня Морин.

Ей было под шестьдесят, она была полновата и, похоже, перестаралась с искусственным загаром. Кожа женщины была почти оранжевой, и ее пронзительно-синие глаза-бусинки в сочетании с голубыми тенями на дряблых веках довольно резко выделялись на этом фоне. Она не переставала улыбаться с тех пор, как они вошли, но глаза ее оставались холодными. Ее рыжие волосы были уложены под Маргарет Тэтчер. Она была одета в голубое шелковое платье с узором в виде крошечных розовых цветочков.

– Спасибо, Морин, – поблагодарила Кейт. Тристан кивнул, запихивая в рот свой сэндвич с копченым лососем.

– Не стоит благодарности, – сказала она, махнув своей огромной оранжевой рукой. Она тяжело опустилась в кресло напротив и налила чаю. – Ваше письмо меня очень заинтересовало. Уже много лет я не встречала никакого упоминания ее имени. Такая трагедия!

– Вы были близки? – уточнила Кейт.

Морин ненадолго задумалась.

– Да. Анна была участницей Клуба писателей Крэнборо. Мы встречались здесь каждые две недели.

– Встречались? Клуб больше не существует?

Улыбка Морин погасла.

– Нет, наша группа распалась. Шесть лет назад произошел переворот.

– Переворот в писательском клубе? – удивился Тристан.

Морин кивнула и прикусила нижнюю губу.

– Меня предали люди, которых я считала друзьями. У меня есть фотостат.

– Вы имеете в виду ксерокс? – уточнила Кейт.

– Да. Именно так я и сказала, дорогая. Я всегда делала копии для поселка: афиши местных школьных спектаклей и церковный бюллетень. Я также выпускала ежегодную антологию рассказов писателей Крэнборо.

– На вашем фотостате?

– Да, это высокопрофессиональный фотостат, – повторила Морин, сделав паузу для пущего эффекта, и Кейт задумалась, к чему она ведет. – Я всегда оказывала эти услуги по себестоимости и никогда не получала прибыли. Но пара неблагодарных выскочек из студии графического дизайна в соседней деревне перехватили мой бизнес не без участия церкви и местной ярмарки. Они предложили печатать и наш сборник. Это было неприемлемо, и я покинула группу.

Кейт поняла, что Морин нравится быть главной. Она была из тех людей, которые утверждаются за счет своей позиции «начальника».

– Группа все еще существует без вашего участия? – поинтересовался Тристан.

– Нет. Вот ведь ирония судьбы. Через несколько месяцев она распалась – я ведь была там главной фигурой.

– Как к вам попала Анна? – спросила Кейт, переводя разговор в другое русло.

– Впервые я познакомилась с ней на одном из наших летних праздников. Я работала в оргкомитете и продавала торты. Анна была одна и выглядела довольно грустно и одиноко. Я рассказала ей о нашей писательской группе. В то время у нас было несколько одиноких мужчин, и я подумала, что еще одна женщина могла бы уравновесить соотношение полов. Она начала посещать группу несколько месяцев спустя.

– Анне нравилось писательское дело? – спросил Тристан. Морин отмахнулась, будто это качество не было таким уж важным для писателя.

– Поначалу не очень, но мне нравится думать, что у каждого есть своя история. Знаете, интересные истории часто пишут те, у кого интересная работа. Именно это побудило меня пригласить Анну к нам – ну, когда она упомянула, что работает в социальной службе. – Морин наклонилась вперед и потянулась к подносу за сэндвичами, но не дотянулась. Кейт подвинула поднос поближе, и женщина взяла четыре сэндвича – из цельнозернового хлеба с лососем – и сразу запихнула в рот один из них. – Пальчики оближешь. Я люблю хорошо перекусить, – пробормотала она, жуя.

– Как долго Анна посещала ваши встречи? – спросила Кейт.

– Хм-мм, – промычала Морин, продолжая жевать. Она сделала глоток, и струйка чая потекла у нее по подбородку, она вытерла ее тыльной стороной ладони. – Полгода. Может, и дольше. Она иногда пропускала наши встречи, но всегда звонила и предупреждала о своем отсутствии. – Морин отправила в рот очередной сэндвич. – Не стесняйтесь, – сказала она, разбрызгивая слюну и крошки по столу. – Берите еще.

Кейт почувствовала на своем лице мокрые крошки, и с трудом подавила рвотный позыв. Она промокнула рот салфеткой.

– По каким причинам Анна пропускала собрания? – продолжила разговор Кейт.

– Из-за работы, конечно! – воскликнула Морин, делая еще один глоток чая. – У Анны была очень напряженная работа в социальной службе. И я снимаю перед ней шляпу. В наши дни порой встречаются такие матери! Ужас! Курят. Ругаются. Ведут себя как проститутки. Когда стало модным заводить этих бастардов?

Кейт застыла с чашкой в руках, а Тристан подавился сэндвичем.

Морин взглянула на него.

– Прости, дорогой, что употребляю это слово, но думаю, что в тот самый момент, когда мы перестали называть внебрачных детей бастардами, заводить их стало нормой. – Она скрестила руки на груди и откинулась на спинку стула. – Как хотите, это мое мнение. Вот поэтому я и уважала Анну, которая постоянно разбиралась с подобными ситуациями, когда родители дурно обращались со своими детьми.

– Не все матери-одиночки плохо обращаются со своими детьми, – заметил Тристан.

Морин усмехнулась и прикрыла рот ладонью, выразительно посмотрев на Кейт.

– Послушай, когда вы молодые, вы все такие либеральные. Ты изменишь свое мнение, когда станешь старше, – сказала она, поворачиваясь к Тристану. – У тебя есть девушка?

– Сейчас я ни с кем не встречаюсь.

Морин натянуто улыбнулась, но затем вспомнила о гостеприимстве:

– Что ж… Еще чаю?

– Нет, спасибо. – Тристан поставил чашку на стол. – Анна что-нибудь рассказывала о своей работе?

– Нет, дорогой, она всегда говорила расплывчато и туманно.

– Туманно? – переспросил Тристан.

– Да, именно это я и сказала, дорогой.… Анна не могла раскрывать детали того, как у безответственных матерей забирают детей и т. д. Все это должно было оставаться в тайне.

– Как вы узнали о ее смерти?

Морин прижала руку к груди и покачала головой.

– Это было ужасно. Ужасно! Я забеспокоилась, когда она не пришла на встречу и не позвонила. А потом я, как и все остальные, прочитала об этом в газете. Ее забили до смерти молотком. Какой ужасный конец… Я надеюсь, что умру во сне или, может быть, от аневризмы головного мозга. Я читала, что это очень быстрый способ. Вы можете упасть замертво за две секунды.

– Почему вы решили взять на себя организацию ее похорон? – спросила Кейт.

– Я поинтересовалась, кто занимается организацией похорон, и гробовщик ответил, что никто! Какой ужас, подумала я. У Анны не было семьи, и, похоже, у нее не было близких друзей. Ее сосед, по-видимому, был с ней приветлив, но, честно говоря, он немного рохля. Поэтому я взяла всю организацию на себя и напечатала порядок службы.

– На похоронах было много людей? – уточнил Тристан.

– Вся наша писательская группа. Это было до того, как они меня предали. Еще ее сосед и, кажется, пара коллег по работе. Потребовалось некоторое время, чтобы получить разрешение забрать ее тело, так что похороны состоялись только несколько месяцев спустя.

– Анна когда-нибудь рассказывала вам о том, что находится в опасности?

– Нет, она была очень уверенной и решительной, но думаю, мне удавалось иногда ослабить ее защиту, и порой она оставалась пропустить по стаканчику после собрания клуба.

– Что она написала для группы?

– Она так ничего и не написала.

– За шесть месяцев ничего не написала? – удивился Тристан.

– Нет, и это было прекрасно. Она часто присоединялась к обсуждению работ других людей. Порой бывала резкой, но у нее возникали интересные мысли. – Морин налила им еще по чашке чая. – В любом случае, какое отношение это имеет к вашему расследованию? По телефону вы упомянули, что ищете пропавшего ребенка? – Кейт вкратце рассказала Морин о деле и о том, как связаны Анна и Чарли. – Понятно. Анна беспокоилась о благополучии мальчика?

– По словам бабушки Чарли, ее беспокойство было напрасным.

– Так ли это было на самом деле? – Морин вопросительно приподняла бровь. – Их семья родом из Колдхарбора, не правда ли? Ничего хорошего оттуда ждать не приходится.

Кейт проигнорировала это замечание.

– Анна когда-нибудь упоминала о Чарли Джулингсе?

– Конечно нет! Как я уже вам сказала, она никогда не говорила о своей работе.

* * *

Кейт и Тристан задержались еще ненадолго, но было ясно, что Морин мало что может добавить к уже сказанному об Анне.

По пути к выходу Кейт заметила в коридоре фотографии в рамках. Их было девять или десять, и на всех была запечатлена Морин в сверкающих вечерних платьях, позирующая с разными красивыми молодыми людьми в капитанском кителе.

– Это моя круизная коллекция, – сказала Морин, проследив за взглядом Кейт. – Каждый год я делаю себе этот подарок. Завтра я отправляюсь в круиз по Карибскому морю. Сегодня вечером я еду в Саутгемптон, и я уже обновила свой багаж. Она открыла дверь в небольшой кабинет, набитый книжными шкафами, заставленными папками, и с огромным офисным ксероксом. Там стояла пара элегантных кожаных чемоданов с монограммой «M. К.», выгравированной золотом сбоку. – Вот мой новый багаж. Мне сделали его на заказ по объявлению в Daily Mail, – с гордостью произнесла она.

– С кем вы едете? – поинтересовался Тристан.

– Ах, просто побыть одной, пожить немного «для себя», – сказала Морин, и ее улыбка на мгновение погасла. Они снова уставились на фотографии. На всех снимках Морин позировала одна за разными капитанскими столиками. – Да, и я снова буду на моем любимом корабле, на «Герцогине океана». Он великолепен!

Уже уходя, Кейт подумала, что употребила слишком много калорий, но получила слишком мало новой информации об Анне Тридуэлл.

Глава 35

Тристан неловко поерзал на сиденье, вводя адрес офиса в навигатор.

– Я объелся, – пробурчал он.

– Я тоже, – сказала Кейт, глядя на крытый соломой коттедж Морин.

– Что ты о ней думаешь? – спросил Тристан.

– Я думаю, она одинока, а одиночество может быть болезнью, которая делает человека слабым и уязвимым.

Тристан кивнул и снова посмотрел на навигатор.

– Знаешь, а ведь это будет не такой уж большой крюк, если заехать отсюда на ферму Дэнверс, – сказал он, указывая на карту. – Если мы свернем с шоссе вот здесь, до нее останется пара миль.

– Хорошо, так и поступим, – согласилась Кейт. Посещение фермы не стояло первым пунктом в ее списке, но так они хотя бы избавляли себя от необходимости отдельной поездки туда в другой день.

В итоге дорога оказалось незапланированно долгой: пару раз они заблудились, да и навигатор был не самым надежным помощником на извилистых дорогах посреди пустошей. Наконец они подъехали к деревянным воротам фермы по длинной обсаженной деревьями аллее.

– Вот и она. – Тристан дал задний ход у ворот, где висела небольшая табличка с надписью «РАСПРОДАЖА ЯИЦ С ФЕРМЫ ДЭНВЕРС». Они смогли разглядеть маленький каменный двор и внушительный сарай, но остальная часть фермы была скрыта за деревьями.

– Позвоним и скажем, кто мы? – спросил Тристан.

– Можно и так, но я тут вспомнила, что мне и в самом деле нужно купить яиц. Вот и хороший повод поговорить с владельцами, – ответила Кейт.

Тристан кивнул. Они припарковались у дороги и подошли к воротам. К деревянной калитке был прикреплен маленький дверной звонок. Тристан позвонил, и через пару минут появилась женщина в длинном шерстяном платье. У нее были красные щеки, напомнившие Кейт яблоки, а ее длинные темные волосы были собраны в пучок на макушке. На вид ей было не больше сорока.

– Здравствуйте, вы хотите купить яиц? – отрывисто спросила она.

– Э-э-э… Да… Дюжину, пожалуйста, – протянула Кейт.

– Входите. – Женщина открыла калитку. Они прошли за ней по широкой подъездной дороге, которая поворачивала налево и переходила в узкую каменную аллею, петляющую между деревьями. Слева и справа между стволами виднелась дорога, а аллея обрывалась на крутом склоне, уходящем в заросли.

Разноцветные кошки сидели прямо на дороге. Вскоре деревья расступились, и они оказались во дворе небольшого коттеджа с голубой шиферной крышей. Двор был заставлен горшками с переросшей зеленью, а на большой сливной решетке стояли шесть или семь мисок с остатками подсыхающего кошачьего корма.

Справа от входной двери находился небольшой сарай, и женщина отперла его ключом, висевшим у нее на шее на длинной бечевке. Внутри были многочисленные коробки с яйцами. Она положила две коробки в старый пластиковый пакет и протянула его Кейт. Затем достала кассовый аппарат.

– С вас четыре фунта, – сказала она. Кейт дала ей деньги, и женщина опустила их в кассу. Она уже запирала сарай, когда из дома вышла худенькая девочка лет десяти.

– Мам, Джек кинул в меня пультом, – сообщила она без особых эмоций, прижимая к глазу пакет с замороженным горошком. Увидев Кейт и Тристана, она кивнула. – Здравствуйте.

– Я не хотел попасть в нее, – раздался изнутри мальчишеский голос. На пороге появился высокий подросток с длинными каштановыми волосами до плеч, на вид ему было лет тринадцать. Он был одет в красный спортивный костюм «Адидас», его босые ноги были грязными. – Она попросила у меня пульт, и я бросил его ей.

– Зачем вы оба мне это рассказываете? Мне нужно заняться животными, – отмахнулась женщина.

С обреченностью, не соответствовавшей ее возрасту, девочка протиснулась внутрь мимо брата. Он отшатнулся и врезался в дверной косяк.

– Ты это видела? – возмущенно спросил он, схватившись за дверную раму. Его голос ломался, и в нем слышались писклявые нотки.

– Джек, ты поможешь мне с животными? – спросила женщина. – Потому что это все, что меня занимает, пока твой отец в отъезде.

Мальчик задумался, а затем скрылся в доме.

– Когда они были младше, все, что я говорила и делала, казалось им замечательным. А теперь я надоедливая старая мамаша, – вздохнула женщина и показала Тристану и Кейт, чтобы они следовали за ней.

– Могу я вас кое о чем спросить? – заговорила Кейт, когда они двинулись в обратном направлении.

Женщина остановилась и обернулась, на ее лице отразилось легкое раздражение.

– О чем?

– На самом деле мы частные детективы. Меня зовут Кейт Маршалл, а это мой напарник Тристан Харпер. Мы разыскиваем маленького мальчика, который пропал неподалеку, на Дороге дьявола, – сказала она, указывая в сторону пустоши.

Женщина, казалось, впервые внимательно их рассмотрела.

– Частные детективы, это разве в порядке вещей в наших краях?

– Да, – кивнула Кейт. – Вы можете нам помочь?

– Да-да, я помню эту историю. Малыш Чарли Джулингс, – скороговоркой проговорила женщина. – Почему вы пришли именно сюда?

– Ваш дом ближе всего к месту, где он исчез. Мы хотели расспросить вас об этой местности и уточнить, не видели ли вы что-нибудь необычное в тот день? – спросила Кейт.

– Нет. Мы тогда здесь не жили. Это случилось до нас, мы приехали в две тысячи восьмом году.

– Когда именно?

– В январе.

– Вы знаете, почему уехали предыдущие владельцы? – сменил тему Тристан.

– Предыдущие арендаторы. Мы арендуем ферму, она принадлежит Crown. Мы арендуем у Crown. А сейчас, если больше вопросов нет, я занята. Мне нужно покормить животных. Женщина, которая обычно помогает мне, в отъезде, как и мой муж.

– Как вас зовут? – спросила Кейт.

Женщина заколебалась и поджала губы. Очевидно, ей не нравились подобные расспросы.

– Миссис Дон Грей.

– Вы случайно не знаете, куда уехали предыдущие арендаторы?

– Понятия не имею. Кажется, у них есть еще одна ферма где-то на севере, но это все, что мне известно.

Кейт оглядела участок. С одной стороны, она была расстроена тем, что предыдущие арендаторы уехали, с другой стороны, это только подогрело ее интерес.

– Вы не возражаете, если мы взглянем на пейзаж по ту сторону Дороги дьявола?

– Ладно, – сказала она с раздражением. – Лучший вид открывается с опушки небольшого леса. Пройдите вдоль фермерских построек до конца двора. Потом закройте ворота, когда закончите.

– Спасибо, – сказала Кейт ей в спину, и они с Тристаном пошли по тропинке мимо каких-то хозяйственных построек. Выйдя на широкую каменную площадку, они услышали мычание коров в огромном сарае и до них донесся сильный запах навоза. Они миновали еще один сарай, заваленный тюками сена, и вышли на широкую каменистую тропинку, которая вела к группе деревьев на поросшем травой пятачке. Вид на пустоши был захватывающим – они простирались до горизонта. Кейт могла очень ясно, в миниатюре, разглядеть Дорогу дьявола и серебристую нить реки, сверкающую на солнце. Поля за ней были ровными, клочья тумана сбивались в облако, тянувшееся к Тору. Какое-то время они молча смотрели вдаль.

– Ладно. И что теперь? – с усмешкой спросил Тристан. Кейт искоса взглянула на него и рассмеялась.

– Понимаю. Я тоже чувствую себя немного глупо. Что вообще мы делаем? Эта женщина даже не жила здесь, когда пропал Чарли.

Она огляделась и увидела небольшую рощицу за хозяйственными постройками слева. Она располагалась чуть выше, чем остальной участок. Кейт направилась туда, Тристан последовал за ней. Дойдя до края рощи, они остановились. Это небольшое возвышение позволяло им более детально рассмотреть окрестности. Им было видно и грунтовую дорогу, ведущую обратно в Оукхэмптон.

– Посмотри, какой на самом деле огромный участок занимают заросли кустарника и эта роща вокруг «дерева эльфов», – проговорил Тристан. – Я видел это и на картах Google. Мы не знаем, обыскивала ли полиция этот район.

– Надо спросить Эда, Льюиса или кого-нибудь еще о том, насколько заросшим все это было в то время. Одиннадцать лет – немалый срок, и этих кустов могло быть гораздо меньше, – заметила Кейт. – Но это хорошая мысль. Обязательно нужно уточнить.

– Если они организовали огромную поисковую группу, то, вероятно, все-таки обыскивали, – предположил Тристан.

Солнце теперь припекало вовсю. Кейт шагнула в тень деревьев и сразу почувствовала прохладу. Тристан присоединился к ней, и они немного углубились в рощу. Местами лучи пробивались сквозь высокие ветви, и на траве играли солнечные зайчики. Кейт чувствовала под ногами опавшие листья. Они подошли к груде камней: один был достаточно большим, чтобы на него можно было взобраться и присесть, два других – поменьше.

– Эй, ты только посмотри на это! – воскликнул Тристан. Он стоял у толстого ствола дуба. На коре дерева примерно на уровне его головы имелся странный нарост высотой в фут, имевший идеальную форму уха.

– Мне нравится называть это дерево слушающим, – произнес чей-то голос.

– Господи! – воскликнула Кейт, обернувшись и увидев мальчика, по-прежнему босого и одетого в красный спортивный костюм, который вышел из-за дерева.

– Ты все это время там стоял? – спросил Тристан, выглядевший не менее потрясенным его неожиданным появлением.

– Может быть, – мальчик усмехнулся. У него была широкая щербинка между передними зубами и большие карие глаза. Кейт подумала, что он красив, но это была странная, вызывающая красота. Возможно, он станет по-настоящему красивым, когда подрастет.

– Это кем-то вырезано? – Кейт показала на нарост на дереве.

– Нет, – ответил мальчик со скучающим и отстраненным видом. – Оно таким и выросло. Круто, правда? Напоминает мне мышей из онлайн-видео, у которых уши растут из спины. Он достал из кармана самокрутку и зажигалку. Сложив ладони рупором, он закурил. Кейт сразу почувствовала специфический запах.

– Сколько тебе лет? – спросила она.

– В следующем году будет четырнадцать, – он выпустил сквозь зубы густой белый дым.

– Твоя мама знает, что ты балуешься легкими наркотиками?

Он пожал плечами.

– Я ей не рассказывал. Но я мог бы рассказать ей, что пришел сюда, а кто-нибудь из вас начал ко мне приставать, – сказал он, ухмыляясь, – а другой просто стоял и смотрел. – Он снова ухмыльнулся. – Но я этого не сделаю.

Кейт посмотрела на Тристана, который покачал головой и закатил глаза. Она заметила кучу сигаретных окурков у подножия большого валуна, который, вероятно, был местом, где парень курил постоянно.

– Ладно, не будем тебе мешать, – она снова взглянула на идеальное «ухо» на стволе дерева, и они направились обратно к машине.

– А ведь казалось, что сегодняшний день начался хорошо, – сказала Кейт, когда они возвращались в Эшдин. Она проверила свой телефон. – И этот Бернард так и не позвонил.

– Возможно, он не дозвонился до своей коллеги в полиции, – предположил Тристан.

Кейт выглянула в окно, она почувствовала знакомое покалывание на языке и в горле, когда хотелось выпить.

– Ты не мог бы подбросить меня в Эшдин? – спросила она. – Я собираюсь на встречу.

Глава 36

Кейт вернулась домой сразу после семи и сделала себе тосты с сыром. Запив их чаем со льдом, она подошла к окну гостиной и села в свое любимое кресло, наблюдая, как последние туристы покидают пляж, а солнце опускается за горизонт. Она вспомнила их встречу с Бернардом. Он был вполне искренним, и она надеялась, что он не забыл о своем обещании.

Покончив с едой, Кейт налила себе еще чая, достала из сумки ноутбук и попыталась упорядочить мысли. Она на время отложила все, связанное с Анной Тридуэлл, и просмотрела свои дневные записи.

Предыдущие арендаторы фермы Дэнверс уехали. Когда это произошло? В конце 2007 года? Чарли пропал 21 июня 2007 года. Кейт открыла свой ноутбук и набрала в поисковике «ферма Дэнверс». Когда они ходили в архив Эксетера, им еще ничего не было известно о ферме, поэтому они не искали информацию о ней. После непродолжительного просмотра местных новостей Кейт нашла небольшую заметку от 5 января 2007 года:

Фермер из Саут-Зила арестован по обвинению в опасном вождении после того, как его автомобиль перевернулсяЖитель Саут-Зила остается под стражей в полиции после аварии на Дэнверс-роуд. Инцидент произошел незадолго до 18:00 в четверг, когда его машина перевернулась на главной дороге. Мужчина и женщина, ехавшая с ним, выбрались из машины и не пострадали. Дэнверс-роуд была перекрыта в течение нескольких часов, полиция арестовала мужчину на месте происшествия.
Представитель пресс-службы сообщил: «Вызов в полицию поступил 4 января около 17:50 в связи с сообщениями о дорожно-транспортном происшествии на Дэнверс-роуд неподалеку от фермы Дэнверс, в результате которого перевернулась машина. Находившимся в машине мужчине и женщине удалось благополучно выбраться из перевернувшегося транспортного средства».


Кейт продолжила поиск в Google и нашла судебный отчет от 27 марта 2007 года:

Фермер из Саут-Зила приговорен к условному срокуСтив Хартли (31 год), фермер из Саут-Зила, предстал перед судом Эксетера. Магистратский суд приговорил его к трем месяцам лишения свободы условно за опасное вождение. Хартли, живущий на ферме Дэнверс, был арестован 4 января за опасное вождение на Дэнверс-роуд за пределами своей фермы.
Вместе с ним в машине находилась 18-летняя девушка по имени Дженнифер Киббин. Первоначально пара заявила полиции, что они супруги. Хотя жена Стива Хартли, Либби, находилась дома с двухлетним сыном.
Дженнифер Киббин из Пул-роуд, Эксетер, было предъявлено обвинение в предоставлении ложных имени и адреса, но впоследствии оно было снято.
Либби Хартли (30 лет) пришла в Магистратский суд Эксетера, чтобы поддержать своего супруга.


Под текстом статьи имелась фотография Стива Хартли, спускающегося по ступеням суда Эксетера. Это был высокий широкоплечий интересный мужчина с квадратной челюстью и каштановыми волосами, аккуратно зачесанными на одну сторону. Рядом с ним его жена Либби казалась миниатюрной и походила на эльфа. Ее лицо по форме напоминало сердечко, а черные волосы были коротко подстрижены. На ней был темно-синий кардиган поверх длинного платья с цветочным принтом и воротником, как у Питера Пэна. Она смотрела в сторону, и ее грустные глаза выдавали сходство с принцессой Дианой. Она прижимала к бедру маленького мальчика, одетого в джинсовый комбинезон, с пышной копной каштановых волос. Подпись под фотографией гласила:

«Стива Хартли в суде сопровождали его жена Либби Хартли и их двухлетний сын Дэвид».


Кейт на мгновение откинулась на спинку стула. Стива Хартли застукали в машине с восемнадцатилетней Дженнифер, и они пытались выдать девушку за его жену – Либби. И тем не менее Либби поддержала его, по крайней мере, так было написано в местной газете. Кейт еще немного погуглила, пытаясь найти дополнительную информацию о Дженнифер Киббин, но ничего не обнаружила. Ей стало интересно, когда Хартли покинули ферму Дэнверс.

Когда Кейт набрала «Стив и Либби Хартли – фермеры», выяснилось, что сейчас они работают на другой ферме в Шропшире, на границе с Уэльсом. Шропшир был и не таким уж «северным», как считала Дон Грей. Фотографий не было, но на странице фермы в Facebook была реклама продажи сена, а также конюшни с лошадьми. Имелось краткое описание: «Хилл-Брук – семейная ферма, где проживают Стив и Либби Хартли с двумя своими детьми, Дэвидом и Дейзи».

Страница набрала всего восемьдесят лайков и не обновлялась три года. Кейт почувствовала, что зашла в тупик. Она не понимала, почему они бросили ферму Дэнверс и переехали. Возможно, это было связано с тем, что интрижка Стива получила широкую огласку? Местная газета написала об автокатастрофе, а также о том, что сопровождавшая его юная Дженнифер Киббин, почти подросток, пыталась выдать себя за Либби. Люди в маленьких сельских районах любят посплетничать. Возможно, именно поэтому они уехали.

Кейт снова уткнулась в ноутбук и еще раз проверила свой телефон, размышляя, не стоит ли ей самой позвонить Бернарду. Она постучала пальцами по столу. Нет, она не будет докучать ему до завтра.

Бернард сообщил, что Анне было отказано в выдаче лицензии опекуна. Было ли это странным? Может, и нет. Она была не замужем, жила одна, и у нее была непростая работа. Возможно, поэтому ей отказали? А как насчет дружбы Анны с Морин?

Кейт отложила ноутбук и достала iPad, чтобы еще раз просмотреть фотографии с места преступления, и обнаружила, что у нее все еще открыта страница писательского клуба Морин Кук. Она хотела пролистать ее и закрыть, но нажала на ссылку с антологией работ группы, которая отправила ее на страницу Amazon с электронной книгой. Кейт обратила внимание, что рассказ Морин «Маленький огонек погас» был указан в сборнике первым, и что-то в этом названии привлекло ее внимание. Она кликнула по ссылке, чтобы скачать бесплатный фрагмент, и уже первые несколько предложений привлекли ее внимание.

Все дни слились для меня в один с тех пор, как мы потеряли нашего мальчика. Моя бессонница невыносима. Все дни слились для меня в один с тех пор… с тех пор, как… Мне невыносимо писать это, но я должна.


Это было в высшей степени непохоже на стиль той женщины, с которой Кейт и Тристан встретились сегодня днем. У Морин были дети? Она ничего об этом не говорила. Кейт вернулась к тексту и принялась читать рассказ целиком.

Глава 37

Маленький огонек погас

Морин Кук

Я потеряла счет дням с тех пор, как мы потеряли нашего мальчика. Моя бессонница невыносима. Я потеряла счет дням с тех пор, как… с тех пор, как…… Мне невыносимо писать об этом, но я должна.

Моему малышу было страшно дома. Я знала это. Его кровать стояла в задней комнате, дальше, чем мне бы хотелось, но в комнате рядом с нашей спальней очень много черной плесени. А в летние месяцы на стенах появляется конденсат, и, как я ни пытаюсь счистить эту мерзость, она появляется снова. Словно споры только и ждут, когда я отвернусь, и снова прорастают сквозь штукатурку и обои.

Поэтому я положила его в другой комнате, чтобы пожалеть его маленькие легкие.

Пару дней у него было раскрасневшееся лицо и высокая температура, но… Я боялась вести его к врачу. Тот социальный работник имеет на меня зуб, и я знаю, что если отведу малыша к врачу, то его болезнь будет расценена как мой недосмотр. НО ЭТО НЕ ТАК! СОВСЕМ. Я ЛЮБЛЮ ЕГО. ЭТО ТО, ЧТО ОН ПОЛУЧАЕТ – ЛЮБОВЬ.

На третий день я положила его в нашу постель. Он был в бреду. Мне удалось скрыть это от Дэна, который был занят сбором урожая. Когда Дэн лег спать в полночь, малыш был со мной. Казалось, ему немного лучше, его дыхание стало менее поверхностным, и он даже вскрикнул несколько раз. Это должно быть хорошо, не так ли? То, что он плачет. Беспокоиться стоит только тогда, когда они спокойны.

Дэн поцеловал нас обоих в макушки и уснул, как только его голова коснулась подушки. Я лежала в темноте без сна, прислушиваясь к дыханию малыша. И продолжала говорить с ним, попросила: «Расскажи маме, что ты чувствуешь?»

Сначала он сказал «горячо», а в следующий момент тихим голоском пролепетал «холодно». Этот голос… Я очень хотела вызвать врача, но мысли об этой стерве, которая имела на меня зуб, не давали мне покоя. Я читала о детских домах и некоторых приемных родителях.

Дети там пропадают.

Они «теряются» в системе, и у плохой матери нет никаких прав, не так ли? Они могут просто забрать его, если захотят, и я никогда больше его не увижу, и они даже не скажут, где он и что они с ним сделали…

Так что я укутала его, но не слишком сильно. Ночью вставала, чтобы намочить салфетку и приложить к его лбу… В четыре часа у Дэна зазвонил будильник, и когда мы проверили состояние малыша, ему, казалось, стало лучше. Его лицо уже не было таким раскрасневшимся, а температура спала. Я заплакала от облегчения… Дэн отправился на обход.

И вот тогда я позволила себе задремать. А дьявол всегда настигает тебя, когда ты меньше всего этого ожидаешь.

Что было дальше, я помню как в тумане. Точно смотрю на это сквозь темное дымчатое стекло. Я проснулась, а малыша рядом не было. Я протянула руку, и тут же почувствовала, что лежу как-то странно. Словно подо мной подушка, но на ощупь она была тверже, чем обычно.

Подо мной было его маленькое тельце. Я перекатилась на него во сне. Я вытащила его, и его светлые волосы заблестели на свету, но лицо и губы были синими. Я пыталась дуть ему в рот и давить на грудь, но он был вялым и холодным.

Я была очень спокойна, словно одеревенела. Положила малыша обратно в его кроватку и попыталась придумать, что делать. Он был мертв.

Не знаю, как долго я просто сидела там, а потом меня охватила паника. Я выскочила из комнаты и прошлась по дому. Было очень тихо, и я остановилась в коридоре, ведущем в спальню малыша. На мгновение показалось, что все это нереально, и мне это приснилось. Я затаила дыхание, пытаясь расслышать какие-нибудь звуки, которые он мог бы издавать – то знакомое негромкое сопение, когда он спит. Но ничего не было слышно. Даже часы не тикали. Батарея разрядилась.

В помещении становилось жарко, а я не задернула шторы ни в одной из комнат. Я почувствовала какой-то запах… Это то, чего я не хочу признавать. И я услышала жужжание мухи.

Я, хватаясь за стену, пошла по длинному темному коридору к красноватому свечению в конце. В комнате мальчика красные занавески. Я ненавижу этот цвет и хотела сменить их, но Дэн сказал: «Нет. Это отличные занавески, и зачем нам тратить деньги на то, что у нас уже есть».

Подойдя к двери, я увидела мух, кружащих над кроваткой малыша. И затем, оказавшись рядом, заметила, как по его левому глазу ползет муха. Я отогнала ее, а приглядевшись, заметила, что она отложила свои грязные яйца в складку между веками.

Я достала салфетку, чтобы вытереть его, но кожа больше не было упругой, а веко ужасно выворачивалось, вызывая у меня чувство брезгливости. Его глаз под ним смотрел на меня сквозь щелочку.

Я увидела крест над дверной рамкой. Темная фигура Иисуса на кресте сказала мне, что я должна делать.

Сегодня утром я не принимала лекарства. И я не принимала их уже несколько дней, почти две недели. Дэн не знает. Он не понимает, как плохо я себя чувствую из-за них, и теперь, когда их нет, мой разум чист, как бриллиант. Дэн написал мне, что ему нужно встретиться с боссом в Эксетере и он вернется поздно. В голове у меня проясняется, мне кажется, это судьба.

Я взяла малыша на руки и умыла, затем нашла чистую простыню и тщательно завернула его, чтобы уберечь от грязных мух. Положила крошечный сверток обратно в кроватку и открыла занавески и окна, чтобы выпустить его душу на волю. Потом вспомнила, что он был в нашей спальне, когда умер, зашла туда и открыла окна там. В комнату ворвался легкий ветерок, и она перестала казаться душной и замкнутой.

Будь свободен, прошептала я, будь свободен.

Я ждала, когда сядет солнце и тени от высоких деревьев станут длиннее. Взяла малыша в охапку и завернула его в красивое одеяло, которое взяла у кого-то, но не могу вспомнить, у кого именно. Посадив его в слинг, я пристегнула его к груди и положила в рюкзак лопату. Я старалась не обращать внимания на тяжесть, давящую на мои плечи, когда шла по двору. Я направилась в лес на окраине участка. Дэн сказал мне, что он никогда не будет обрабатываться.

Вокруг никого. В конце двора я перелезла через калитку. Всю дорогу я говорила ему, как сильно я его люблю и как мне жаль, но есть что-то такое в том, как он прижат к моей груди… Он ушел, и то, что осталось – всего лишь оболочка.