– А что насчет вас, вы теперь вместе?

– Не знаю, – улыбнулась Коринна. После паузы спросила: – Он всегда был такой?

– Какой?

Она пожала плечами:

– Ну… в смысле, просто берет и исчезает.

Его поразило, как грустно она это сказала.

– У нас вечно одна и та же история. Он заваривает кашу, а я расхлебываю.

– Старший брат. Не повезло. – Коринна иронично усмехнулась.

– Но никого важнее для меня нет, – сказал Лоу.

– А Мария?

– Кровь не вода.

Задумавшись, она обогнала его, обернулась:

– Как ты думаешь, я ему нравлюсь?

Лоу удивленно взглянул на нее:

– Судя по тому, что я слышал прошлой ночью, непохоже, что не нравишься.

Он попытался улыбнуться, но Коринна молчала.

– Что такое? – спросил он. – У вас не получилось?

– Наоборот. Только…

– Что?

– Это было…

– Да в чем дело?

– Поклянись, что не скажешь ему.

– Ладно. Клянусь.

– У меня это было… как бы в первый раз.

У Лоу перехватило дыхание. Это не укладывалось в голове. Коринна убрала волосы с лица и улыбнулась, немного кокетливо, немного заговорщически.

– Не то чтобы совсем в первый раз…

Лоу растерянно смотрел на нее.

– Просто в первый раз, когда я… словом, я влюбилась без оглядки.

Лоу сглотнул.

– Но ты ему не говори, ладно?

Коринна пошла дальше, оставив его стоять на месте. Он побежал за ней, догнал, и они молча зашагали дальше. Но это было уже не прежнее молчание. Теперь они молчали не рядом друг с другом, а вместе.

* * *

В Ришикеше они спали в лагере под открытым небом. Рядом, но не вместе. Американцы уже отправились дальше. Лоу размышлял, за сколько рупий удастся загнать подпаленную гитару. Чтобы не обращаться за помощью к отцу. И что сказать матери Марии?

* * *

Через три дня они встретили на рынке Марка. Он сбрил бороду, был одет в белую хлопковую курту, босиком. Светлые волосы свалялись, на лбу красная точка.

– Привет, – сказал он, будто ничего не случилось.

– Привет, – ответила Коринна.

Воздух между ними заискрил. Лоу почувствовал внезапную неуверенность Коринны. И желание защитить ее.

– Где ты был? – спросил он.

– Я нашел Марию.

И Марк лукаво улыбнулся. Почти как Будда.

Глава 17

Марк повел их вдоль берега, мимо коровников и мастерских, перед которыми сжигали отходы. Пыльная дорога, больше напоминавшая тропинку, вела в горы, в тропический первобытный лес. Лианы переплетались с огромными старыми эвкалиптами, вокруг скакали обезьяны, порхали птицы. Посреди чащи тянулась колючая проволока, единственным проходом в ней были ворота в конце дорожки, перед ними стоял высокий темнокожий страж в тюрбане. Марк приветствовал его как старого знакомого. Страж и бровью не повел, но чуть-чуть приоткрыл ворота.

– Ждите здесь, – велел Марк.

И проскользнул в ворота.

Когда охранник закрывал их, Лоу успел увидеть тропу, уходящую вверх и теряющуюся в зарослях. Лоу улыбнулся стражу, но тот смотрел сквозь него.

* * *

Они ждали. Это место не было похоже ни на что виденное прежде, оно было диким и уютным одновременно. За ближайшим деревом мог таиться или дикий тигр, или первый на земле человек. В лесу перед воротами Лоу разглядел старую армейскую палатку и рядом с ней – лачугу из досок и жести. Перед палаткой, скрючившись, стоял старик с седой бородой и смотрел куда-то вдаль. Под белой хлопковой куртой угадывалось костлявое тело.

* * *

Прошло немного времени, ворота открылись, и вышел Марк. Лоу с Коринной бросились к нему. Марк сокрушенно взлохматил волосы.

– Э-э…

– Что?

– Она не хочет тебя видеть.

– Как? Почему?

– Я ее уговаривал. Но… – Марк пожал плечами.

– А когда она выйдет? – спросил Лоу.

– Без понятия.

– Но не может ведь она…

– Она говорит, что достигла цели.

– Что, какой еще цели?

Марк с ухмылкой пожал плечами. Он находил все это забавным.

– У нее появился другой?

– Не совсем, но…

– Я пойду туда, что это за хрень!

Лоу бросился к воротам, затряс их. Марк схватил его и оттащил, пока не возмутился страж. Потом рассказал про Марию и ее гуру.

Это был не просто какой-то гуру. Это был тот самый гуру. Прошлым летом он посетил Англию и свел с ума половину Лондона. Битлы, Мик Джаггер и Марианна Фейтфулл участвовали в его ретритах по трансцендентальной медитации. Вскоре после этого они заявили, что больше не нуждаются в ЛСД. Зовут его Махариши Махеш Йоги. Его ашрам здесь, в лесу, напротив Священного города. Простым смертным вход запрещен.

– А как вы туда попали? – спросил Лоу.

Марк многозначительно улыбнулся.

– И долго собираетесь там оставаться?

– Без понятия. У тебя есть деньги?

– Все сгорело в автобусе. А у тебя?

– Тоже нет.

– Коринна, а у тебя?

Она покачала головой. Не было пути ни вперед, ни назад. Если только произойдет чудо.

– Не переживай, братишка, – сказал Марк. – Я все улажу.

Он подошел к стражу и пошушукался с ним. Страж указал на Коринну. Марк вернулся и спросил:

– Умеешь готовить вегетарианскую еду?

– Ну да…

– Так умеешь? Скажи «да». Это она, – обратился он к сторожу по-английски. – Главный повар ждет ее. Спроси Махариши. Он в курсе.

Прежде чем страж успел что-либо возразить, Марк схватил Коринну за руку и втащил в ворота:

– Заходи. Давай быстрее.

Лоу хотел последовать за ней, но перед ним вырос страж:

– No, no, no.

– Жди здесь, – быстро проговорил Марк, прежде чем охранник закрыл ворота.

Лоу в ярости пнул их.

– Спокойствие, старик, – услышал он голос Марка.

«Черт бы побрал тебя с твоим спокойствием», – подумал Лоу. В итоге окажется, что никакой Марии там нет. И Махариши тоже. Что они просто смеются над ним. Он прислонил гитару к старому дереву, уселся рядом и просидел так, пока не стемнело. Стража сменил другой – такой же неприступный, в тюрбане. Потом Лоу увидел, как из палатки показался белобородый старик и заковылял вниз к городу.

* * *

В сумраке слышались звуки первобытного леса – все шуршало, шелестело, потрескивало, обезьяны прыгали с ветки на ветку. Кричали птицы. Лоу окружали звуки, которых он никогда раньше не слышал. Опасаясь змей, он направился к палатке, расстегнул молнию и посветил внутрь фонариком. На циновке стояла допотопная швейная машинка, рядом лежали мятые хлопковые курты. Он лег на циновку и попытался уснуть, но безуспешно. Тогда он снова расстегнул молнию, взял гитару и принялся играть из Simon & Garfunkel. «Песня Кэти», «Звуки тишины», «Дорога домой». Песни, которые он слушал с Марией, в другом мире, где за окном лежал снег, где были теплая постель и определенность.

* * *

На рассвете он покинул палатку и с безопасного расстояния стал наблюдать, не вернется ли белобородый. Тот вскоре действительно появился на дороге, ковылял в своей безупречно белой курте, босиком, ступая медленно и тяжело. А вскоре из ворот выскользнул Марк, он принес одеяло, чай и чапати с мармеладом. Все это он раздобыл на кухне. Марк рассказал, что они там работают. Повезло. Девушек, которые готовили раньше, уволили. Они умели готовить только индийские блюда, а сейчас приехали гости с Запада. Любимые ученики Махариши. И ожидаются еще. Важные шишки. Они не будут есть обычную бурду. Так Мария и попала в ашрам – ее уговорил шеф-повар. Немецкий парень по имени Рюдигер.

– Потерпи, – сказал Марк. – Я и тебя проведу внутрь.

– Почему вы не выходите?

– У нас собственные комнаты. Бесплатная еда. Водопровод. Все условия.

– Здесь, посреди леса?

– Здесь даже есть вертолетная площадка!

– Вы видели Махариши?

– Конечно. Занятия каждый день.

– Ты веришь в него?

– Не знаю. Чтобы он летал, пока не видел. Но он веселый. Ну, мне пора.

– Подожди! Марк!

– Что?

– Мария обо мне что-нибудь говорила?

– Нет. – Марк помедлил.

– Что? – спросил Лоу.

– Не жалей себя. Ладно?

Лоу кивнул.

* * *

Марк исчез за воротами. Страж равнодушно, не замечая Лоу, закрыл их. Больше всего Лоу хотелось уехать домой. Если бы только у него были деньги. Если бы Мария не находилась сейчас там, за колючей проволокой. Если бы произошло гребаное чудо. Но в этом путешествии чудеса не происходили, одни разочарования. Он один, в лесу, без денег, без крыши над головой. Лоу подошел к дереву. Уселся в его тени. И тут случилось такое, чего он даже во сне не мог бы себе представить. Подкатили три пыльных такси, остановились перед воротами. Все водители были в красных тюрбанах, какие носят сикхи. Дверцы распахнулись, и из машин вышли три женщины, такие красивые, что дух захватывало. Длинные светлые волосы, солнцезащитные очки, яркие пальто, шали и высокие сапоги. Вслед за ними появились двое мужчин. У них была бледная кожа, словно они только что оставили позади европейскую зиму, и выглядели они как компания хиппи, собравшаяся на музыкальный фестиваль. Один с сосредоточенным лицом и темными до плеч волосами, в вельветовом пиджаке поверх полосатой рубашки; второй с волосами посветлее, в белом свитере, с ниткой жемчуга и круглыми, как у Джона Леннона, очками на узком носу. Они обменялись несколькими словами на английском. Мужчина в вельветовом пиджаке достал из маленького автомобиля огромный ситар. И тут Лоу узнал его. Это был Джордж Харрисон. А его друг в очках, как у Джона Леннона, был… Джон Леннон. А женщины были Синтия, жена Джона, Патти Бойд, подруга Джорджа, и ее сестра Дженни. Ни журналистов, ни фанатов.

Страж невозмутимо открыл ворота, развел руки в знак приветствия и пригласил прибывших входить. Мэл Эванс[62], гигантского роста гастрольный менеджер, выгрузил чемоданы. Страж закрыл ворота, машины развернулись, и в лесу воцарилась прежняя тишина, словно Лоу все почудилось.

А вскоре разверзся ад – со стороны реки хлынули толпы журналистов с микрофонами, портативными магнитофонами и камерами. Перед воротами скопились автомобили. Все были взбудоражены. Трясли ворота, пытались перелезть через изгородь, стражи отгоняли их. Кто-то размахивал пачкой денег, кто-то расспрашивал Лоу, потому что больше некого было, о послании Махариши. Белобородый старик уковылял прочь, унося под мышкой швейную машинку.

* * *

Ашрам превратился в крепость. Ночью первобытный лес освещали лучи фар. Десятки журналистов осаждали ворота. Поклонники облепили ограду, махали журналами, на которых хотели получить автограф. Обезьяны сновали вокруг, охотясь за сэндвичами.

Ворота оставались закрытыми.

Когда Лоу направился было в палатку, он обнаружил, что та полностью заставлена камерами, кассетными магнитофонами и печатными машинками. Он завернулся в одеяло, которое принес Марк, и улегся с гитарой под высоким деревом.

На рассвете, когда все еще спали, он почувствовал, как кто-то трясет его за плечо.

– Просыпайся, – шепнул Марк. – Быстро.

Лоу схватил гитару, и они бросились бежать. Марк провел его через чащу до места, где приподнял часть изгороди.

* * *

Они проскользнули внутрь. В голубом утреннем свете огромный райский сад дремал в ожидании первых солнечных лучей. Волшебное королевство Махариши. Спортплощадка для «Битлз». Среди цветущих манговых деревьев стояли симпатичные бунгало с террасами на крыше. Белые камни окаймляли тропинки, клумбы и грядки. Щебетали птицы. Воздух пах утренней росой и свежеиспеченным хлебом.

– Где Мария? – спросил Лоу.

Глава 18

Для меня «Битлз» – это доказательство существования Бога. Рик Рубин
– Где находился ашрам? – спросила я.

Лоу показал вниз по течению реки на другой берег:

– За тем поворотом, на обрыве. Отсюда не видно.

– Может, Коринна там?

– Нет.

– Почему нет?

– Потому что там ничего не осталось. Махариши нет. «Битлз» нет.

– Давай сходим туда.

– Ни за что.

Он сопротивлялся, как и в случае с немецкой пекарней. Он не говорил, в чем дело, но я догадывалась. Все эти его знаменитые истории о том, как он тусовался с «Битлз»… только вот не хотел возвращаться туда, где все происходило.

– Почему?

– Там теперь живут обезьяны. И змеи. И тигры.

– И зачем мы тогда примчались сюда через полмира?

– Люси, я даже не знаю, найду ли его…

– Спросим у Гугла.

Все оказалось просто. «Ашрам Битлз» – 1,1 миллиона ссылок за 0,47 секунды. 3,1 километра отсюда.

* * *

По пути Лоу прятал нежелание говорить за болтовней, рассказывая о вещах, о которых его никто не спрашивал. Моторикша громыхал сквозь джунгли, а Лоу болтал с водителем.

– Do you know Donovan?

– Yes, Sir[63].

Все вечно говорили только про «Битлз», бурчал Лоу под шум мотора, а как же Донован? Ведь это он научил Джона Леннона перебирать струны гитары, you know? И написал «Атлантис»![64] Do you know Atlantis?[65]

– Yes, Sir. Beatles Ashram, very famous, many tourist come to visit![66]

Обожаю, когда мужчины умничают, пребрасываясь снисходительными фразочками. В такие минуты можно спокойно любоваться пейзажем. И размышлять, что понадобилось самой успешной музыкальной группе всех времен в этом первобытном лесу. Ухабистую дорогу то и дело перебегали обезьяны, под деревом сидел бородатый садху со свалявшимися волосами, а шофер завел рассказ о слонах, которые порой выходят из зарослей.

– Elephant safari, Sir. Many tourist want elephant safari![67]

* * *

Когда мы выбрались из коляски моторикши, Лоу вдруг затих. Он рассматривал каждое дерево, каждый камень, будто сверялся с внутренней картой.

– Ворота были меньше, – пробормотал он.

Для меня примет прошедшего времени оказалось не так уж много. Каменные ворота, древние деревья, звериные голоса из-за кустов; я представила себе молодого Лоу, растерянно стоящего перед закрытыми воротами. Только туристки были из другого фильма – две японки, фотографировавшие друг друга, бэкпэкеры не старше тридцати, но с портретами битлов на футболках. Когда они родились, Джон Леннон уже умер. В кассе у ворот нужно было приобрести билет. Для индийцев 150 рупий, для иностранцев 600.

– Здесь им что, гребаный парк развлечений? – возмутился Лоу.

Я купила два билета. Он нехотя последовал за мной по мощеной дороге мимо круглых каменных домов с куполообразными крышами, поросших кустами и деревьями, но совершенно целых, словно в них совсем недавно жили.

– Люси, подожди. – Он вдруг остановился.

– Что случилось?

– Ничего. Голова закружилась немножко.

Он тяжело дышал, прикрыв глаза.

– Тебе плохо?

Я протянула ему бутылку воды. Лоу сделал глоток и ухватился за мое плечо. Я ощутила тяжесть его тела, и мне стало страшно от того, как стремительно и безо всякой видимой причины он впал в состояние, близкое к отчаянию.

– Я не пойду туда. Иди одна.

– С ума сошел?

– Я уже там был.

– Что за вздор? Пошли.

Он не сдвинулся с места, упрямый осел.

– Ты устал или провалился в прошлое?

– Ты не поймешь.

– Почему?

Он затравленно огляделся. Словно его кто-то преследовал.

– Это все нужно было снести. Сбросить в реку.

– Ты идешь или нет?

Вместо ответа он нетвердым шагом устремился прямо в заросли, к одному из круглых домов.

– Девятый, – глухо сказал он, оглянувшись. – Девятый.

– О чем ты?

Я поспешила за ним, заглянула в полутьму строения. Каракули на стенах – сердечки, пацифики, психоделические узоры. Затерянный мир, царство подростков.

– Ни о чем, – пробормотал он. – Пошли.

Он вышел из домика и сощурился от солнечного света – путник из прошлого, заблудившийся в настоящем.

В этой глуши началась моя жизнь, подумала я, здесь сошлись инь и янь, здесь разделилась первая из миллиардов клеток, из них потом получилось тело, о котором однажды сознание скажет «Я», – продолжение моей матери и моего отца, которым движет лишь стремление к жизни. Кто хотел, чтобы я появилась на свет? Лоу избегал встречаться со мной взглядом, словно мог прочитать мои мысли, он вышел обратно на мощеную дорогу и двинулся вверх по склону.

– Это был райский сад, – бормотал он. – Райский сад, чтоб ему провалиться.

Мы вышли на поляну, которую пересекали несколько тропинок. Под ногами потрескивали сухие ветки. В тени высоких старых деревьев, сквозь кроны которых проникал желтоватый сумеречный свет, стояли обветшалые сооружения. На первый взгляд забытые тысячи лет назад храмовые строения, поросшие плющом и кустарником, подтачиваемые деревьями, которые проросли сквозь стены. Ветер, солнце и дожди окрасили фасады во всевозможные цвета: ржаво-красный, черно-коричневый, мшисто-зеленый. Оконные проемы зияли пустотой, покосившиеся двери висели на ржавых шарнирах. Солнечные лучи косо падали на стены, листья покрывали пол, крыши ни у одного строения не было. Повсюду растительное буйство – дикий плющ, лианы и кусты с роскошными цветами. Порхали птицы с райским оперением. Древнее волшебство словно наложило отпечаток на это место, неподвластное современности. Шум внешнего мира не проникал сюда. Лишь приглядевшись, я поняла, что строения вовсе не древние, а построены в прошлом веке. Бетонные бунгало, полуразрушенный зал, комнаты с зияющими темными провалами на месте окон. Яркие психоделические мандалы на стенах, современный иконостас. Люди, когда-то населявшие этот храм прошлого, еще живы. Их боги не умерли. Их мантрами были песни, на которых я выросла.

All you need is loveJai Guru Devа Om[68]

Казалось, что за ближайшим деревом вдруг обнаружится Джордж Харрисон с ситаром. Или тигр. Или Коринна. Но не та Коринна, которую я знала, а Коринна тысячи возможностей, с цветочной гирляндой на шее и мыслями о Марке. Коринна до того, как стала моей матерью. Здесь могло произойти что угодно, и никто бы этого не заметил. Это было одно из последних сохранившихся мест на свете, где можно остаться одному, где ты укрыт от остальных людей. Заколдованный сад между небом и землей, избежавший всего, что происходило или не происходило за его пределами, по ту сторону огромных деревьев, по ту сторону широкой реки. А все, что происходило по эту сторону, не могло покинуть сад, оказавшись под чарами колдовства или проклятья. Законы мира не действовали здесь, потому что это королевство в джунглях было предназначено не для людей, а для божественной сущности, спрятанной в человеке, а поскольку люди это место покинули, последний вердикт так и остался непроговорен. Лишь законы дикой природы никто не мог отменить, она прорастала сквозь каждую щель, каждую стену – зеленая, жадная, ненасытная. Через несколько лет она отвоюет все.

* * *

– «Битлз» жили в том бунгало.

– А вы?

– Уже не помню… там где-то…

Лоу бесцельно брел вперед. Поляны заросли, но мощеные дороги еще сохранились. Мне вспомнились Помпеи, прямые улицы между домами, фрески на стенах; здесь их заменяли граффити: бьющие по глазам своей яркостью мандалы, индийский гуру с длинной бородой и глазами Джорджа Харрисона, оскалившийся тигр.

* * *

Наконец Лоу остановился перед остатками стены, едва угадывающимися в зарослях.

– Здесь была кухня. Или на той стороне. Вот черт.

Он начал продираться сквозь кусты, царапая руки о колючки, что-то выискивая.

– Вроде здесь.

Где-то здесь он нашел Марию, ее волосы были повязаны индийским платком, рукава закатаны, руки в тесте. Она была сосредоточена на стряпне, и появившийся Лоу явно был нежданным гостем.

Глава 19

Сейчас мы популярнее Иисуса Христа. Джон Леннон
Ришикеш, 1968 год

Уже издалека долетал запах свежеиспеченного хлеба. Из деревянного барака с занавеской вместо двери тянулся дымок. В радиоприемнике гремела индийская музыка. На рассвете, когда весь лагерь спал, жизнь бурлила только в кухне. Рядом располагалась крытая веранда с длинным столом. Вокруг буйная растительность, где-то внизу шумела река.

– Не груби Рюдигеру, – сказал Марк с насмешливой улыбкой и нырнул за занавеску.

Лоу последовал за ним. Горячий дымный воздух заполнил легкие, Лоу закашлялся. На печах, топившихся сухими коровьими лепешками, стояли большие котлы. Сквозь зарешеченное окно кое-как проникал солнечный свет, под потолком болталась грязная лампочка. Лоу разглядел силуэты двух женщин, помешивавших то, что кипело в котлах. И налетел на какого-то мужчину. Тот был на голову выше Лоу, со шкиперской бородкой и свалявшимися, заплетенными в косу волосами. Ладони казались слишком большими для длинных худых рук, болтавшихся вдоль долговязого тела. Это и был Рюдигер, немецкий пекарь.

– Намасте, – сказал Марк и сложил ладони в знак приветствия.

Рюдигер окинул Лоу медленным, оценивающим взглядом. Лоу только сейчас понял, что уже несколько дней не переодевался и одежда вся в грязи.

– Привет, – сказал он и протянул руку.

Вместо того чтобы пожать руку, Рюдигер поднял мышеловку с застрявшей в ней огромной дохлой крысой, вытащил крысу наружу.

– Плохо для кармы, – сказал он и пожал плечами. – Но что поделать, если они всю муку сжирают. Была кошка, думали, она все уладит естественным способом, но она боялась змей.

– Мария здесь? – спросил Лоу, пытаясь разглядеть, что происходит у котлов.

– Это и есть твой брат? – Рюдигер посмотрел на Марка. В голосе слышалось разочарование.

– Меня зовут Лоу.

Из полутьмы выступила женщина. Коринна. Она была в индийском платье, без передника.

– Привет, Лоу. – Коринна чмокнула его в щеку, но обняла лишь мимоходом, руки у нее были в тесте.

– Значит, так, ты займись чаем, – велел Рюдигер Марку. – А ты, – он ткнул пальцем в Лоу, – садись за стол на улице. Пора завтракать.

За спиной Рюдигера Лоу разглядел в падавшем из окна свете до боли знакомый силуэт. Женщина подняла голову, но не попыталась подойти, чем-то занятая.

– Мария!

Рукой, державшей крысу, Рюдигер подтолкнул Лоу к выходу. Лоу брезгливо отбросил руку.

– Спокойно, парень, – проворчал Рюдигер.

Лоу попытался было пробраться мимо Рюдигера к Марии, но Рюдигер теснил его к выходу. На несколько секунд они замерли впритирку друг к другу.

– Мария!

Лоу оттолкнул Рюдигера. Рюдигер стукнулся о полку и с яростью метнул в Лоу крысу. Крыса пролетела у того над головой и шмякнулась о стену. Лоу собрался проскочить мимо Рюдигера, но тот ухватил его за воротник и неуклюже потащил наружу. Лоу впился зубами ему в ладонь, Рюдигер ударил Лоу в пах. С грохотом на пол обрушились тарелки.

– Прекратите, чтоб вас! – услышал Лоу голос Марии за спиной, обернулся и получил в лицо поток холодной воды. Лоу задохнулся. Когда он снова открыл глаза, то увидел перед собой Марию, она держала пустую пластиковую миску. Одета Мария была в длинное хлопковое платье, волосы повязаны индийским платком. Солнечный свет, падавший из окна, окутывал ее золотым сиянием.

– Намасте, – сказал она.

Лоу не мог выдавить ни слова. Холодная вода стекала по телу. Рюдигер заходился в кашле.

– Что ты здесь делаешь? – спросила Мария.

– А ты?

– Ты что, не видишь?

– Так, девочки, давайте приберем здесь, – сказал Рюдигер, словно ничего не случилось, и принялся шарить по полу в поисках крысы.

– Как ты сюда попала? – спросил Лоу.

– Я принял ее на работу, – влез Рюдигер.

– Так и есть, – подтвердила Мария.

– А дальше?

– Останусь здесь.

– Но мы же хотели…

– Я нашла то, что искала.

– Мария, каша! – всполошился Рюдигер. – Мешай же, не то комки!

Он швырнул крысу в ржавое ведро.

– Подожди! – Лоу схватил Марию за руку. – Но как же… мы?

– Мне нужно готовить завтрак, Лоу.

Она сложила руки в приветственном жесте и вернулась к стряпне. Лоу совсем растерялся. Рюдигер сунул Марку в руки ведро:

– Вынеси-ка.

Марк вытолкал застывшего в нерешительности Лоу на улицу. Там он протянул брату сигарету. Лоу отказался. Он был совершенно раздавлен. Лучше бы она набросилась на него с упреками. Злости можно противопоставить такую же злость, юмор, страсть. Но мягкое безразличие Марии, которая не обрадовалась ему, но и не пришла в раздражение, полностью обезоружило его.

– Женщины порой бывают жестокими, – ухмыльнулся Марк. В руках он так и держал ведро с крысой.

– Ей здесь промыли мозги? Это что, секта? – Не успел Марк ответить, как Лоу уже задал новый вопрос: – Или у нее есть что-то с этим козлом?

– Рюдигер ее не интересует. Ее интересует Махариши. – Марк ехидно улыбнулся. – Не как мужчина. Как гуру.

– Но… что она в нем нашла?

– Ты хочешь спросить, что в нем есть такое, чего нет в тебе?

Лоу саркастически скривился.

– Peace of mind, – объяснил Марк.

– Не надо было брать ее с собой.

– Она отличная девчонка.

Марк обнял Лоу за плечи и поцеловал в щеку. Потом понес ведро за сарай. Лоу остался стоять перед кухней, чувствуя себя ненужным. Из приемника лилась слащавая индийская песня.

* * *

Ашрам хоть и был местом сумбурным и располагался в глуши, но здесь действовали пусть и неписаные, но правила. За завтраком Лоу позволили сидеть за одним столом с учениками Махариши, и это была не заслуженная привилегия, просто он был братом Марка, а Марк разносил еду. На завтрак подали овсянку и тосты, пахнувшие дымом, кукурузные хлопья, арахисовое масло и джем, сыр и йогурт, манго, бананы и орехи. А еще растворимый кофе и чай со сгущенным молоком. Адепты Махариши общались на английском, они приехали из Америки, Англии, Скандинавии, Германии, Канады и Австралии. Здесь были студенты и учительницы, голливудский актер в ковбойских сапогах, инженер космических систем и женщина, такая богатая, что ей не было нужды работать. Все производили впечатление людей куда более опытных и духовных, чем Лоу, они стали последователями Махариши после того, как тот покорил Калифорнию. Одни украсили себя простыми цветочными гирляндами, другие – бриллиантовыми колье. И все держались приветливо, но давали понять, что в «академию», как они называли лагерь посреди джунглей, приезжают не ради удовольствия, а по зову души. Все они – межконтинентальная волна, а Лоу – щепка, подхваченная этой волной. Вежливо, но твердо Лоу объяснили, что без разрешения учителя незваный гость не может разделить их уединение. Все эти люди прибыли на трехнедельный тренинг для продвинутых адептов Махариши. Каждому эти три недели обошлись в три тысячи долларов, столько стоил отцовский «мерседес». Избранные последователи, любимые ученики и знаменитости. Так что ты или платишь, или прислуживаешь – на кухне, в прачечной или в магазинчике, где продаются сладости, открытки и сигареты. Австралиец спросил Лоу, не замаскированный ли тот репортер из толпы, что осаждает ворота, там предлагают сумасшедшие деньги за то, чтобы кто-то тайком провел сюда фотографа. Американка сообщила, что Махариши мог бы заработать целое состояние, если бы пустил в ашрам журналистов. Но тогда, вставил другой адепт, «Битлз» тут же сбегут. Якобы Джордж и Джон приехали с условием, что здесь их оставят в покое. Они уже даже концертов не дают, потому что не слышат собственной музыки из-за визга поклонников. Этим утром знаменитости и их подруги за общим столом не сидели. Они еще спали. Смена часовых поясов. У них самое комфортабельное бунгало, блок № 6, единственное, где отхожее место – это не дырка в полу, а есть ванны, ковры и горячая вода. Пол и Ринго, по рассказам, прилетели в Дели чуть позже и скоро прибудут. В любом случае, заявил Рюдигер, прошаркав к столу, количество участников строго ограничено, а кухонный персонал укомплектован. Намек был недвусмысленный, но все же никто не выставил Лоу за ворота, поэтому первую половину дня он провел в своеобразном состоянии между тревогой, смирением и готовностью к худшему.

* * *

Он выстирал футболку в раковине в комнате Рюдигера, где жил и Марк, и повесил сушиться на веранде. Марк сидел перед бунгало, курил и наблюдал за двумя совокупляющимися обезьянами. Лоу увидел, как Мария и Коринна прошли в другое бунгало, и спросил себя, что они думают о его появлении. Когда он торчал у ворот, его переполняла надежда, что получится все исправить, стоит ему увидеть Марию. Но стало только хуже, потому что теперь их разделяла не внешняя, а внутренняя граница. В листве скользнул большой зеленый геккон. Замер и уставился на Лоу.

– В половине одиннадцатого урок, – сказал Марк. – Там и спросим Махариши.

– Его можно просто вот так взять и спросить?

– Да. Люди спрашивают о чем угодно. О смысле жизни и все такое. Надо ли им жениться. Или расстаться. А он сидит и отвечает.

Лоу стало неуютно от перспективы, что незнакомый человек будет решать, выгонять ли его в лес. Разве они отправились в путь не для того, чтобы освободиться от всякой зависимости? Установить собственные правила. К тому же этот незнакомец еще и «святой человек», а для Лоу больше не осталось ничего святого. Он сомневался, что этот гуру обладает божественной силой. И все равно боялся, что тот прочтет его кощунственные мысли.

* * *

С обочины павлин лазурной расцветки наблюдал за людьми в белых куртах и развевающихся сари, которые потоком устремлялись в аудиторию. Белый зал, где проходили уроки, снаружи выглядел довольно неказисто. Никакого сходства с пышно украшенными храмами и мечетями Индии.

– Нам не нужны золотые украшения и изображения богов, – сказала американка, с которой Лоу познакомился за завтраком. – Во время медитации мы входим во внутренний храм.

Поскольку единственная футболка Лоу не высохла, он обмотался простыней Марка, из-за чего сам себе казался еще более жалким, нищим и вообще шарлатаном.

* * *

План Марка заключался в том, чтобы дождаться учителя у входа и представить ему брата. Но когда они стояли там (Мария и Коринна еще не появились), Махариши проплыл мимо в окружении адептов. Двоих Лоу узнал сразу: Джон и Джордж. Оба в белых хлопковых куртах. Не будь они самыми узнаваемыми людьми в мире, их можно было бы принять за обычных длинноволосых хиппи. Тут же шли Синтия Леннон и Патти Бойд, босиком, но в изысканных пестрых сари. Непринужденно и увлеченно они беседовали с Махариши, как давние друзья. Учитель был в ниспадающем складками дхоти из тонкого шелка. Он был ниже остальных, длинные темные волосы смазаны маслом, белоснежная окладистая борода. На шее мала – гирлянда из оранжевой календулы. Он беспрестанно улыбался. За ним следовали три помощника – черные брюки, белые рубашки, сосредоточенно серьезные лица, один нес ларец из темного дерева, второй – медвежью шкуру, а третий – стопку розовых и голубых блокнотов. Позади шаркали два бритоголовых монаха. Ученики, к которым подходил Махариши, складывали руки перед грудью и кланялись со словами «Джай Гуру Дэва». Лоу последовал их примеру, но поклонился молча. Марк лишь небрежно сложил руки и улыбнулся. Возможно, поэтому Махариши прошел мимо них в зал, не удостоив вниманием. Только Джон Леннон подмигнул из-за толстых стекол очков и бросил мимоходом Hi, man[69]. Похоже, ему понравился диковатый наряд Лоу. Лоу аж дышать перестал. Он растерялся, видя живого кумира, а не фотографию с обложки пластинки. Всего на пару лет старше Лоу, но невообразимо богатый, талантливый, не говоря уж о том, что любая женщина на планете готова переспать с ним. Но здесь, в этой хлопковой курте, он казался таким непринужденным и приветливым, словно все они просто группа бойскаутов в летнем лагере.

Затем мимо потянулись простые смертные, среди них Мария, Коринна и Рюдигер, которые приветливо сказали Лоу «намасте», от чего у него скрутило желудок. Когда за последней ученицей закрывалась дверь, Марк успел проскочить внутрь.

– Переговорю с боссами, – бросил он.

Лоу ждал. Марк не возвращался. Сквозь открытое окно слышно было, как Махариши в микрофон приветствовал своих учеников и «дорогих друзей из Лондона».

Лоу посмотрел вокруг. По поляне проскакала обезьяна и вскарабкалась на дерево, росшее рядом с залом. Я тоже так могу, подумал Лоу, подошел к дереву у окна и полез на него. Он исцарапал руки, проклял все на свете, потерял простыню, которая парашютом спланировала на землю, но добрался до развилки, где можно было встать, чтобы заглянуть в высокое окно. По карнизу скакали голуби.

* * *

На сцене восседал на медвежьей шкуре учитель, окруженный морем цветов. Перед ним стоял микрофон, позади – огромный, увешанный гирляндами оранжевых цветов портрет какого-то индийского гуру, в позе лотоса сидящего под зонтиком. Должно быть, самый главный учитель[70]. Вокруг горели ароматические палочки, в железных бочках, установленных по краям зала, мерцали раскаленные угли. С потолка свисали бумажные флажки. Пол устилали циновки, ученики сидели в деревянных креслах. В первом ряду – Джон, Джордж, Патти и Синтия, рядом с ними три женщины, которых Лоу не знал, – очевидно, важные гости. Джордж держал на коленях 16-миллиметровую кинокамеру, Джон возился с кассетным магнитофоном. Позади них сидели ученики, мужчины и женщины в белых одеяниях. И в последнем ряду – персонал лагеря. Марк с Коринной и Рюдигер с Марией. Ученики поднимали руку, как в школе, Махариши указывал на кого-нибудь, тот вставал, складывал ладони и задавал вопрос. На взгляд Лоу, вопросы были престранные: про спящих слонов разума, про поле непроявленного бытия и когда наконец почистят забившийся туалет в третьем блоке. Махариши находил ответ на любой вопрос. Любимыми его словами были «научный» и «космическое сознание». Иногда он хихикал собственной шутке.

Лоу попытался разглядеть, прикасаются ли Рюдигер и Мария друг к другу, но не разглядел. По рукам его уже вовсю сновали муравьи. Но вот сеанс вопросов и ответов явно подошел к концу, и Лоу принялся осторожно сползать с дерева, но тут из зала потянулись ученики. Лоу замер в листве. Лучше навечно прирасти к стволу, чем спрыгнуть с дерева, точно мартышка, да еще полуголым. Он ждал. Появился Махариши в сопровождении Джона, Джорджа, Синтии и Патти. Они направились прямо к дереву, где сидел Лоу. Он надеялся, что его не заметят, и в то же время какая-то часть его ждала, что Махариши поднимет голову и скажет: «Спускайся, сын мой. Отпускаю тебе все грехи. И дарю peace of mind».

Под деревом компания остановилась. Лоу напряженно вслушивался в разговор о Мике Джаггере и Брайане Эпстайне. Потом раздался крик: «Пол и Ринго приехали!» – и все кинулись к воротам. Лоу проводил взглядом Махариши, растворившегося в саду, как фата-моргана.

Наконец из зала вышла Мария в сопровождении Рюдигера, за ними – Коринна и Марк. Марк озирался, ища Лоу. Они тоже прошли под деревом. Уже отойдя от него на несколько шагов, Мария вдруг обернулась, словно почувствовала взгляд Лоу, и посмотрела вверх.

На дерево.