– В креслице.

Присутствие за стойкой этого молодого человека открывало некоторые возможности, использовать которые, решил Отмычка, будет делом нелегким и рискованным. Но, вероятно, само возникновение такой возможности, как и другие события, произошедшие за сегодняшний день, было уже знаменательно. Итак, он решил ею воспользоваться с помощью уже проверенной уловки.

Тетка обшарила глазами помещение, потом молча села на диван, который стоял напротив. Пару секунд мы молча смотрели друг на друга, потом женщина произнесла:

На приготовления требовался, по крайней мере, час. А так как было уже далеко за полдень, приходилось торопиться, чтобы успеть до ухода молодого человека со смены. Отмычка поспешно покинул отель. И устремился в универсальный магазин «Мэзон Бланш», расположенный на Канал-стрит.

– Ну?

Я заморгала.

Бережно расходуя деньги, Отмычка накупил груду недорогих, но громоздких вещей – преимущественно игрушек – и попросил, чтобы каждую положили в фирменную коробку или пакет. На улицу он вышел с горой свертков, которые еле мог удержать в руках. По дороге он зашел еще в один магазин – на этот раз в цветочный, где купил цветущую азалию в горшке, после чего направился в отель.

– Добрый день.

– Уже давно вечер, – отмахнулась Елена. – Рассказывайте о проблеме.

У входа с Каронделет-стрит швейцар в форме услужливо распахнул перед ним дверь. Лицо его расплылось в улыбке при виде Отмычки, которого еле видно было за горой пакетов и цветущей азалией.

Услыхав историю про лису, тетка закатила глаза.

Войдя в вестибюль, Отмычка замешкался, как бы разглядывая рекламные стенды, а в действительности ожидая, когда наступит подходящий момент. Для этого, во-первых, требовалось, чтобы у стойки портье и там, где выдают почту, собралось несколько человек и, во-вторых, чтобы появился молоденький клерк, которого он приметил ранее. И то и другое произошло почти одновременно.

– Фото сменить невозможно.

Весь начеку, с учащенно бьющимся сердцем. Отмычка подошел к стойке портье.

Он оказался третьим в очереди к молодому человеку со светлыми волнистыми волосами. Вскоре перед ним осталась лишь женщина средних лет – она назвала свою фамилию и получила ключ. И уже собиралась отойти, но вдруг вспомнила, что хотела спросить, как переадресовать почту на отель. Казалось, ее расспросам не будет конца, тем более что молодой клерк отвечал неуверенно. Сгорая ог нетерпения. Отмычка заметил, что очередь у стойки начинает редеть. Соседний портье освободился и выжидательно посмотрел в сторону Отмычки. Тот поспешно отвел глаза, моля бога, чтобы переговоры о переадресовании почты побыстрее окончились.

– Почему? – удивилась я.

Но вот женщина отошла. Молодой портье повернулся к Отмычке и невольно, как и стоявший у двери швейцар, заулыбался при виде груды пакетов, увенчанной цветком.

– Вопрос к тем, кто делал сайт, – фыркнула она. – Компьютерщики, е-мое!

Отмычка ледяным тоном произнес заранее приготовленную фразу:

– Значит, я не смогу пользоваться вашими услугами, – расстроилась я. – Очень хотела записать дочку в бассейн.

– Уверен, что у меня очень смешной вид. Однако, если вас не затруднит, я хотел бы получить ключ от девятьсот семьдесят третьего номера.

Улыбка мгновенно исчезла с лица молодого человека, он покраснел.

Лицо Елены сменило выражение.

– Сию минуту, сэр. – Растерявшись от смущения, – а это-то и требовалось Отмычке, – он повернулся на своем вертящемся стуле и снял ключ с гвоздя.

– Вы далеко живете от нашего офиса?

Отмычка заметил, как взглянул на него другой портье, когда он назвал номер. Момент был критический. Они, конечно, знали номер президентских апартаментов наизусть, и, вмешайся более опытный служащий, Отмычка был бы тут же раскрыт. Его даже в пот бросило.

– Нет, минут десять езды.

– Ваша фамилия, сэр?

– Тогда такой вариант, – улыбнулась женщина. – Покупаете плюшевую лису, которая у вас на фото, и каждый раз, собираясь войти к нам на портал, направляете телефон на ее морду.

– Это что, допрос? – взорвался Отмычка. При этом он как бы невзначай уронил два пакета. Один упал на стойку, другой свалился за нее. Окончательно смутившись, молодой портье бросился поднимать тот и другой. Его более опытный сослуживец, снисходительно улыбнувшись, отвернулся.

– И почему я сама до этого не додумалась? – вздохнула я. – Попробую, вдруг сработает.

– Прошу прощения, сэр.

– Непременно сработает, – заверила дама. – К нам приходил мужчина, с ним произошла похожая история, только у него кошка в камеру попала. Теперь он телефон на нее направляет, и нет проблем.

– Спасибо, – кивнула я, – прямо завтра помчусь за игрушкой.

– Ничего, ничего. – Получив пакеты и водрузив их на остальные, Отмычка протянул руку за ключом.

– Думаю, следует поступить так: войдите в магазин, откройте наш сайт и покажите продавцу лису. Они все на один лад, но есть различия. Сразу не покупайте, сначала определите, какая подходит, зачем зря деньги тратить? Сейчас все для детей словно из золота сделано.

На какое-то мгновение молодой человек замер в нерешительности. Но впечатление, на которое и рассчитывал Отмычка, а именно: что перед ним стоит уставший, вконец измотанный хождением по магазинам человек – сыграло свою роль, тем более что человек этот был сама респектабельность, о чем свидетельствовали знакомые пакеты из «Мэзон Бланш», а излишне раздражать постояльцев не следует…

– Очень вам благодарна! – обрадовалась я и ушла.

И портье почтительно вручил Отмычке ключ от номера 973.

Глава двадцатая

Пока Отмычка неторопливо шел к лифтам, у стойки портье вновь стало оживленно. Быстро брошенный назад взгляд отметил, что служащим опять подвалило работы. Тем лучше! Значит, у них будет меньше возможности обсуждать происшедшее и что-то подметить. Однако ключ все равно надо вернуть, и как можно скорее. Если его отсутствие будет замечено, возникнут вопросы и подозрения, тем более опасные, что в отеле уже поднята тревога.

Отмычка велел лифтеру нажать на «девятый» – мера предосторожности на случай, если кто-нибудь слышал, как он просил ключ от номера на этом этаже. Выйдя из лифта. Отмычка помедлил, перекладывая поудобней свои пакеты, и, как только дверь лифта захлопнулась, устремился к служебной лестнице. Ему надо было спуститься всего на один этаж. На площадке между этажами стоял бак для мусора. Отмычка открыл его и запихал туда сослуживший свою службу цветок. А через несколько секунд он уже был у себя в номере.

– Видели когда-нибудь, как кошка расправляется с вязанием хозяйки? – неожиданно осведомился Костин. – Наша Клепа хватает спицы домработницы – и давай лапами орудовать! Из недовязанного шарфа получается ком художественно перепутанных ниток, непонятно, где у них начало, где конец. Очень похоже на дело, которым мы сейчас занимаемся. Варвара Михайловна сообщает о смерти всех своих родных – мужа, сына, невестки и матери. Клиентка осталась одна-одинешенька. После известия о смерти супруга на фоне стресса женщина впала в бессознательное состояние на сутки. Варвара Михайловна принесла нам заварку, и наши эксперты ничего в ней не нашли. Никакого вреда она Носовой причинить не могла. Женщина в беседе с нами употребляла слово «кома», но специалисты объяснили, что, скорей всего, имела место предкома. Надо узнать, когда ее госпитализировали, поговорить с доктором.

Раскрыв шкаф. Отмычка швырнул в него пакеты. Завтра он снесет их в магазин и потребует, чтобы ему вернули деньги. Конечно, их стоимостьсущая ерунда в сравнении с кушем, который он надеялся сорвать, но не брать же их с собой, да и бросать опасно – могут навести на след.

– Вы мне это уже велели сделать, – напомнил Даня. – Выяснилось, что Варвара Михайловна Носова никогда не обращалась в медцентр «Невроуспех» и не лежала у них. Про Игоря Николаевича там тоже не слышали, он там не лечился.

– Ага… – отозвалась я.

Не мешкая. Отмычка расстегнул молнию на чемодане и достал оттуда небольшую, обитую кожей коробку. В ней была пачка чистых белых карточек, несколько хорошо отточенных карандашей, кронциркуль и микрометр. Выбрав одну из карточек. Отмычка положил на нее ключ от президентских апартаментов. Затем, придерживая ключ рукой, старательно обвел его карандашом. Вслед за этим, с помощью кронциркуля и микрометра, измерил толщину ключа, а также снял точные размеры каждой продольной бороздки и вертикальной риски и записал их рядом с изображением ключа на карточке. На металле стоял штамп изготовителя. Отмычка записал и его – это могло облегчить выбор подходящей заготовки. Наконец, повернув ключ к свету, он аккуратно нарисовал его в поперечном сечении.

– Никакой информации о кончине членов семьи Носовой нет! – продолжил Даня. – Я также проверил, покупались ли билеты на рейс до Шри-Ланки для Игоря, Ильи и Светланы. Ответ тоже отрицательный.

Теперь у него была отличная, подробная спецификация, по которой опытный слесарь мог сделать копию ключа. Метод, не без удовольствия частенько думал Отмычка, весьма далекий от снятия отпечатка на воске, который так любят описывать авторы детективных романов, однако куда более эффективный.

Он убрал обитый кожей футляр, а карточку спрятал в карман. Через несколько минут он уже снова был в главном вестибюле.

– С ума сойти! – вздохнула я. – Вероятно, жизнь со скандальной тираншей Варварой стала невыносима, и семья просто по-тихому смылась.

Как и прежде, он дождался момента, когда все портье были заняты. Тогда он не спеша пересек вестибюль и незаметно положил на стойку ключ от номера 973.

Костин встал и начал ходить по кабинету.

Затем он отошел на удобное для наблюдения место. Когда у стойки схлынул народ, один из портье заметил ключ. Он небрежно взял его, взглянул на номер и повесил на место.

Отмычку охватило чувство гордости за свое профессиональное мастерство. Сочетание изобретательности и опыта помогло ему обойти все ловушки и достичь намеченной для начала цели.

– Если принимаем эту версию, то что имеем? Инсценировка кончины мужа. Следовательно, тем, кто все затеял, понадобились машина «Скорой помощи» с бригадой и врач в приемном покое, который сообщил жене и сыну о кончине отца семейства. Нанять машину с красным крестом – как раз плюнуть, но договориться с медиками ой как непросто. Да, кое-кто падок на деньги. Но отнюдь не все согласятся исполнить роль в таком представлении.

– Можно нанять автомобиль и посадить актеров, – подсказала я.

Выбрав темно-синий галстук фирмы Скьяпарелли из нескольких висевших в его платяном шкафу, Питер задумчиво вывязывал узел. Он снова был дома – в своей маленькой квартирке, расположенной в деловой части города неподалеку от отеля, откуда он ушел час назад. Через какие-нибудь двадцать минут он должен быть на ужине у Марши Прейскотт. Интересно, кто там еще окажется. По всей вероятности, кроме друзей Марши, которые, как надеялся Питер, иного склада, чем квартет Дюмер-Диксон, – там будет еще кто-нибудь постарше, иначе зачем бы Марше приглашать его.

– Да, – кивнул Даня, – знаю, что ФСБ способна и не на такое представление. Повторю, ФСБ! Там работают мастера высокого класса, бюджет у них не копеечный. И затевают они подобное, когда речь идет об очень важных делах.

И вот сейчас, когда времени оставалось в обрез, Питер вдруг пожалел, что принял приглашение и не может встретиться с Кристиной. Он хотел было позвонить ей перед уходом, но потом решил, что благоразумнее подождать до завтра.

– Мало Игоря Николаевича, – прошептала я, – есть еще инсульт Ильи и самоубийство Светы.

Он чувствовал себя сегодня неуверенно – как будто под прошлым была подведена черта, а будущее еще представлялось неясным. Столь многое в жизни Питера было неопределенно, столь многое не решено в ожидании большей ясности. Да кроме того, решалась ведь и судьба «Сент-Грегори». Удастся ли Кэртису О\'Кифу взять верх в схватке за отель? По сравнению с этим все остальное казалось мелочью – даже конгресс стоматологов, руководство которого по-прежнему дебатировало, покинуть в знак протеста «Сент-Грегори» или нет. Заседание исполнительного комитета, созванное час назад пылким президентом ассоциации доктором Ингрэмом, было в полном разгаре и, судя по всем признакам, продлится еще долго – недаром старший официант сообщил Питеру, что уже несколько раз посылал своих людей в зал заседаний пополнить запасы льда и освежающих напитков. И хотя Питер просил этих негласных наблюдателей известить его, когда совещание будет подходить к концу, по мнению старшего официанта, они там будут еще спорить и спорить. Прежде чем покинуть отель, Питер попросил дежурного помощника управляющего, чтобы тот позвонил ему по телефону и немедленно информировал о том, какое врачи примут решение. До сих пор звонка не было. Чем же кончится дело, размышлял Питер: займет ли большинство участников непоколебимую позицию доктора Ингрэма или сбудутся циничные прогнозы Уоррена Трента и ничего не произойдет?

Эта же неопределенность заставила Питера повременить – по крайней мере, до завтра – и не принимать никаких мер в отношении Херби Чэндлера. Питер был твердо уверен, что этого слизняка – старшего посыльного – необходимо уволить, и чем скорее, тем лучше, чтобы оздоровить атмосферу в отеле. При этом характерно, что Чэндлера уволят не за то, что он поставляет гостям девиц легкого поведения – этим промыслом, если не Чэндлер, занялся бы кто-то другой, – а за то, что он позволил алчности возобладать над здравым смыслом.

– Такси до леса Берендея, – пробурчал Северьянов.

Избавившись от Чэндлера, можно было бы положить конец и многим другим злоупотреблениям, но согласится ли Уоррен Трент на подобные радикальные действия, было не ясно. Однако, принимая во внимание накопившиеся факты, а также то, как Уоррен Трент печется о добром имени отеля, можно надеяться, что согласится.

– И при этом водитель не знает, куда, зачем и с кем едет, – добавил Володя. – Полагаю, цель представления – удрать всей семьей от Варвары. Мы знаем, что в детстве ее звали Клавой. Девочкой она была с капризным, сложным характером, и она убийца. Ну, не стоит возвращаться к той истории.

В любом случае, напомнил себе Питер, нужно Проследить, чтобы заявления Диксона, Дюмера и тех двоих были надежно припрятаны и сведения о них не распространялись за пределами отеля. Он дал слово и намерен его сдержать. К тому же, Питер всего лишь попугал сегодня ребят, сказав, что сообщит Марку Прейскотту, как хотели изнасиловать его дочь. И тогда и сейчас он твердо помнил просьбу Марши: «Мой отец в Риме. Прошу вас, не рассказывайте ему об этом никогда!»

– Давайте позвоним Носовой, попросим ее еще раз приехать к нам, – придумала я. – Не надо сразу сообщать ей о цели визита, скажем просто, что выяснили интересные факты, обсудить их лучше при личной встрече. Когда придет, тогда выложим перед ней все, что выяснили, и зададим вопросы.

Мысль о Марше напомнила, что надо поторапливаться. Через несколько минут Питер выскочил на улицу и окликнул проезжавшее такси.

– Начинай, – кивнул Костин.

– Вы не ошиблись? – спросил Питер шофера, когда машина остановилась.

Даниил взял трубку городского телефона и через короткое время сообщил:

– Можете не сомневаться, – ответил тот, оценивающе оглядев своего пассажира. – Если вы, конечно, не перепутали адрес.

– Данного номера не существует.

– Адрес правильный.

– Может, она телефон потеряла? Найди домашний контакт, – попросил Володя.

– Уже набрал, поставил на громкую связь, – отрапортовал Даня.

Питер взглянул туда, куда смотрел шофер, – на внушительный белый особняк. От одного вида великолепного фасада дух захватывало. Над живой изгородью из тиса, за стройными магнолиями поднимались изящные колонны в неоклассическом стиле, поддерживавшие крытую галерею, которую венчал выдержанный в классических пропорциях фронтон. По обеим сторонам основного здания два крыла как бы повторяли в миниатюре все его детали. Дом был в отличном состоянии: дерево выглядело прочным, свежая краска блестела. Предвечерний аромат цветущих оливковых деревьев наполнял воздух благоуханием.

– Алло, – донеслось из трубки.

Расплатившись с таксистом, Питер подошел к кованым, чугунным воротам, которые легко открылись. Дорожка, мощенная старым темно-красным кирпичом, извивалась меж деревьев и лужаек. Несмотря на ранние сумерки, два высоких фонаря уже горели у дома, освещая дорожку. Питер как раз подошел к ступенькам террасы, когда щелкнул замок и двойные двери распахнулись. В широком дверном проеме стояла Марша. Она подождала, пока Питер поднимется на террасу, и шагнула ему навстречу.

– Доброе утро, Варвара Михайловна! – стараясь говорить весело, начала я. – Это Евлампия.

На Марше было белое, узкое и длинное платье, резко оттенявшее черные, как вороново крыло, волосы; Питера еще больше, чем раньше, поразила женственность этой совсем еще юной девушки.

– Кто? – переспросил женский голос.

– Добро пожаловать! – весело сказала Марша.

– Евлампия Романова, детективное агентство Макса Вульфа. У нас для вас есть новости.

– Спасибо. – Питер сделал широкий жест рукой. – Дайте хоть чуть-чуть прийти в себя.

– Все так говорят, – сказала Марша, беря его под руку. – Начнем с официального обхода владений Прейскоттов, пока не стемнело.

Из трубки прилетели новые вопросы:

Спустившись со ступенек террасы, они пересекли лужайку, поросшую мягкой травой. Марша шла бок о бок с Питером. Сквозь рукав пиджака он ощущал теплую упругость ее тела. Пальцы девушки слегка коснулись его запястья. Ноздри Питера щекотал аромат тонких духов, смешивавшийся с благоуханием цветущих олив.

– Кто? Вы кто?

– Вот здесь, – Марша резко повернулась. – Это самая удачная точка обзора. Отсюда всегда фотографируют.

Я глянула на Володю, тот пожал плечами, потом взял у меня трубку.

Действительно, вид, открывавшийся с края лужайки, был еще более впечатляющий.

– Варвара Михайловна, это Костин, руководитель департамента номер один частного детективного агентства, в которое вы на днях обратились.

– Дом построил один французский аристократ, любивший повеселиться, – пояснила Марша. – Это было в сороковых годах прошлого века. Ему нравилось, чтобы архитектура была похожа на греческую, чтобы вокруг бегали веселые беззаботные рабы и любовница была под рукой – для этого к дому было пристроено крыло. Второе уже пристроил мой отец. Он во всем предпочитает гармонию – будь то банковские счета или архитектура.

– Я? – изумилась женщина. – Ничего не понимаю…

– Вы весьма оригинальный гид – не только сообщаете факты, но еще и философствуете!

– Мы тоже, – признался Володя. – Разрешите к вам приехать?

– О, я по уши напичкана и тем и другим. Вам интересны факты? Тогда посмотрите на крышу. – Оба одновременно подняли вверх глаза. – Как видите, она нависает над верхней галереей. Это местная, луизианская, интерпретация греческого стиля. Большинство здешних старинных зданий так построено – и неспроста: в условиях жаркого климата такая крыша дает тень и прохладу. А галерея большую часть времени – самая жилая часть дома. Там протекает жизнь семьи, там люди беседуют, общаются друг с другом.

– «Семья и домашний очаг – удел добродетельных, и дается им в форме абсолютной и самодовлеющей».

– Нет! – гаркнуло из телефона. – Чего вам надо?

– Кто это сказал?

– Аристотель.

– У вас есть «Вотсапп» или «Телеграм»? – крикнул Даня.

Марша кивнула.

– Он бы одобрил галереи. – Помолчала и добавила: – Отец многое здесь реставрировал. Сейчас дом куда лучше, чем прежде, чего нельзя сказать о том, как мы им пользуемся.

– Считаете меня выжившей из ума старухой? – начала размахивать саблей над головой наша собеседница. – Вы вообще кто? Где взяли мой номер?

– Должно быть, вы очень любите свой дом, – проговорил Питер.

Северьянов отнял у Володи трубку.

– Я ненавижу его, – сказала Марша. – И ненавидела всегда, сколько себя помню.

– Здрассти, Варвара Михайловна…

Питер с любопытством взглянул на девушку.

– Еще один на мою голову! – воскликнула женщина. – Похоже, сегодня в психушке выходной, вот вы и развлекаетесь!

– Конечно, – продолжала Марша, – совсем другое дело прийти просто посмотреть на него, ведь приходят же сюда люди и платят пятьдесят центов за осмотр, когда дом открывают на время Весенней фиесты. Будь я на их месте, я тоже восхищалась бы им, хотя бы из любви к старине. Но совсем другое дело – жить здесь постоянно, особенно тоскливо бываете наступлением сумерек, да еще когда ты одна.

– Кстати, уже почти стемнело, – заметил Питер.

– Нет, там все под замком, – рассмеялся Даня. – Ой, вы сейчас круто пошутили! А-ха-ха-ха! Не сердитесь на нас! Работа такая!

– Да, вижу, – ответила Марша. – Но сейчас совсем другое дело. Потому что вы рядом.

Они пошли назад к дому. Впервые Питер подумал о том, что вокруг слишком уж тихо.

– Да меня в магазине уроды продавцы обозлили, а вам досталось, – уже другим тоном произнесла Варвара. – Что хотите?

– А другие гости без вас не соскучились?

– У нас тут документ, – заговорил Северьянов. – Заявление на вас за кражу постельного белья подали. Видели, как вы его с веревки во дворе сдернули.

– Какие другие гости? – Марша искоса лукаво посмотрела на него.

Возникла пауза, потом женщина тихо рассмеялась.

– Вы же мне говорили…

– Никто давно простыни во дворе не развешивает.

– Я говорила, что будет званый ужин. Он и будет. В вашу честь. Если вас волнует отсутствие третьего лица, то у нас есть Анна.

Беседуя, они вошли в дом. В высоких комнатах было темно и прохладно. Откуда-то из глубин дома появилась маленькая пожилая женщина в черном и закивала, улыбаясь.

– Я рассказала Анне о вас, – сказала Марша, – и она одобряет мою затею. Отец доверяет ей безгранично, так что все в порядке. А кроме того. Бей тоже дома.

Слуга-негр, неслышно ступая, вошел вслед за ними в небольшой, уставленный книгами кабинет. Он взял с одной из полок поднос с графином и рюмками для хереса. Марша отрицательно покачала головой. А Питер взял рюмочку хереса и теперь задумчиво потягивал вино. Марша жестом предложила Питеру сесть рядом с ней на диванчик.

– Вам часто приходится оставаться одной? – спросил Питер, подсаживаясь к девушке.

– Согласен, – быстро поддакнул Северьянов, – но жалоба есть. Можно делу ход дать. Неприятности вам светят! Штраф! Если не оплатите, то суд! Денег уйму потеряете, нервов пару кило разорвете!

– Отец бывает здесь в перерывах между разъездами. Все дело в том, что поездки его становятся все длиннее, а перерывы все короче. Я бы скорее согласилась переехать в уродливое современное бунгало, лишь бы это было живое место.

– Кто же про меня эту чушь написал? – изумилась наша собеседница.

– По правде говоря, сомневаюсь.

– По телефону подобную информацию не имеем права сообщать, – отрезал наш компьютерных дел мастер. – Надо с вами лично встретиться. Предлагаем варианты. Первый: мы прикатываем к вам…

– Уверена, что переехала бы, – твердо сказала Марша. – Если, конечно, я жила бы там с действительно дорогим мне человеком. Впрочем, отель бы тоже сошел. Разве у управляющих нет своих номеров – на верхнем этаже отеля, где они работают?

Питер в изумлении взглянул на Маршу – девушка улыбалась.

– Еще чего! Только грязи мне в квартире не хватало! – вылетело из трубки.

Через какую-нибудь минуту слуга-негр тихо объявил, что ужин подан.

– Мы возьмем сменную обувь, – подключился к беседе Костин.

В соседней комнате маленький круглый стол был накрыт на двоих. Огоньки свечей, поблескивая, отражались в столовых приборах и деревянных панелях. Над каминной доской из черного мрамора висел портрет сурового старца – он смотрел вниз, и Питеру показалось, что предок критически разглядывает его.

– От мужиков всегда вонь, – донеслось в ответ.

– Пусть вас не смущает прадедушка, – сказала Марша, когда они уселись за стол. – Это он на меня хмурится. Дело в том, что он однажды написал в дневнике, что хотел бы основать династию, а видите, что получилось: его надежда погибнет со мной.

– В команде есть женщина, – сказала я. – Могу одна приехать, это второй вариант.

По мере того как шел ужин и слуга незаметно менял блюда, беседа между ними становилась все непринужденнее. А какая великолепная была еда! На горячее подали отлично приготовленное жаркое из дичи с рисом, а затем душистое крем-брюле. Питер вдруг понял, что получает от всего этого подлинное удовольствие, хотя ехал сюда не без опасений. С каждой минутой Марша становилась все оживленнее и очаровательнее, а он чувствовал себя все менее скованно. Впрочем, подумал он, этому особенно нечего удивляться, поскольку разница в их возрасте не такая уж и большая. К тому же, в этой комнате, освещенной теплым светом свечей. Марша была особенно хороша.

В ответ прилетело:

Интересно, подумал Питер, аристократ-француз, построивший этот великолепный дом много лет назад, тоже ужинал здесь со своей возлюбленной. Или эта мысль – лишь плод воображения, рожденный обстановкой, в которой он оказался?

– Да никогда постороннюю бабу видеть не захочу!

– Кофе будем пить на галерее, – сказала Марша, когда ужин был окончен.

Она быстро встала из-за стола – Питер любезно отодвинул ее стул – и инстинктивно снова взяла своего гостя под руку. Не испытывая на этот раз неловкости, Питер вышел вместе с девушкой в холл, откуда они поднялись вверх по широкой изогнутой лестнице. Там просторный коридор, расписанный с трудом различимыми в полумраке фресками, вывел их на открытую галерею, которую они видели, когда рассматривали дом из сада, теперь уже погруженного в темноту.

– Тогда пришлем машину, вас доставят к нам бесплатно, – предложил Володя. – Это третий вариант.

На плетеном столике стоял серебряный кофейный сервиз и маленькие чашечки. Сверху падал неровный свет газового фонаря. Захватив с собой кофе. Питерец Марша уселись на мягко качнувшиеся, выложенные подушками балконные качели. В ночном прохладном воздухе чувствовалось легкое дуновение бриза с залива. Снизу, из сада, долетало мерное жужжание насекомых, а со стороны авеню Сент-Чарльз, находившейся в двух кварталах отсюда, доносился приглушенный рокот уличного движения. Питер остро ощущал присутствие Марши, молча сидевшей рядом.

– Ага! Нашли дуру, завезете хрен знает куда и изнасилуете! – взвизгнула тетка.

– Вы вдруг что-то притихли, – нарушил молчание Питер.

– Варвара Михайловна, – хихикнул Даня, – кто ж с египетской мумией побаловаться захочет? Только маньяк! А мы нормальные мужики, без отклонений. Зачем нам бабушка российского секса?

– Да так. Все ломаю голову, не знаю, как сказать.

Я изо всех сил сцепила зубы, чтобы не расхохотаться. Костин показал Северьянову кулак, а Варвара неожиданно рассмеялась.

– А вы скажите, как есть. Иногда так лучше получается.

– Ладно, присылайте хорошую чистую иномарку, чтобы за рулем аккуратный, не вонючий водитель. Адрес не скажу, сами найдете, если не врете, что сыщики.

– Хорошо. – Голос Марши прерывался от волнения. – Я решила, что хочу стать Башен женой.

– Автомобиль у вашего подъезда будет через сорок минут, – пообещал Володя.

На какие-то секунды, показавшиеся Питеру бесконечно долгими, он остолбенел, даже качели замерли в воздухе. Затем он осторожно поставил чашку с кофе.

Марша закашлялась, потом разразилась приступом нервного смеха.

– Ну-ну, посмотрим, – пробурчала несговорчивая особа и отсоединилась.

– Если хотите сбежать, лестница вон там.

– Нет, бежать не собираюсь, – сказал Питер. – Хотя бы потому, что, сбежав, никогда не узнаю, почему вы решились сказать такое.

– Интересный сюжет у этого балета, – вздохнул Костин. – И кто же к нам приходил? Похоже, Варвара ничего о нас не слышала.

– Я и сама до конца не понимаю. – Марша сидела, слегка отвернувшись, и смотрела прямо перед собой – в ночь. Питер почувствовал, что она дрожит. – Просто мне внезапно захотелось это сказать. И я ничуть не жалею.

– Сейчас, сейчас, – оживился Даня, – залезу в архив видеоохраны, посмотрю запись за день, когда явилась Варвара номер один.

Питер понимал, что многое будет зависеть от того, насколько мягко и тактично он ответит этой импульсивной девушке. А тут еще, как назло, нервный спазм перехватил ему горло. И почему-то вспомнились слова, сказанные утром Кристиной: «Маленькая мисс Прейскотт так же похожа на ребенка, как котенок на тигра. Но думаю, едва ли найдется мужчина, который устоял бы перед соблазном быть съеденным ею, если она пожелает». Конечно, сказано это было несправедливо, пожалуй, даже чересчур резко. Но Марша, безусловно, не ребенок, а следовательно, к ней надо так и подходить.

– Марша, вы ведь едва знаете меня, там же мак и я вас.

Костин встал.

– А вы не верите в чутье?

– Лампа, пошли в буфет, чайку хлебнем. Даня, тебе что-нибудь притащить? Булочку, например…

– Верю до известных пределов.

– Бокал коньяка и ананас, – заказал Северьянов.

– Так вот, с вами чутье у меня сразу сработало. В первую же минуту. – Если вначале голос у Марши дрожал и прерывался, то теперь она овладела собой. – Как правило, чутье не подводит меня.

– А как же насчет Стэнли Диксона и Лаила Дюмера? – мягко напомнил ей Питер.

– Подобного в их ассортименте нет, – вздохнул Володя. – Сам бы от «Henri IV Dudognon»[7] не отказался, а то в голове манная каша. Булочку с маком хочешь?

– Меня и тогда чутье не обмануло. Просто я его не послушалась. А сейчас слушаюсь.

– Давайте, – решил Северьянов.

– Но чутье ведь может и подвести.

Я молча слушала их разговор. Похоже, Володя принял Даниила, тот перестал раздражать Костина. Наш с Максом лучший друг всегда корректен с сотрудниками, замечание он способен сделать, только если кто-то накосячил по работе. Но даже тогда Володя не начнет орать, обзывать человека по-всякому. И на первый раз он вас простит, на второй попросит проявить внимательность, на третий уволит без скандала. Однако не каждому из тех, кто остается в кабинете, пока Владимир обедает, начальник хочет принести что-нибудь из столовой. Если он задал вам вопрос про булочку, считайте, что получили медаль. Костин эти слова адресует лишь тому, с кем решил вступить в дружеские отношения.

– Всегда можно ошибиться, даже если ждать очень долго. – Марша повернулась к Питеру и посмотрела ему в глаза. Взгляд ее выражал такую решимость, какой прежде Питер за ней не замечал. – Мои родители знали друг друга пятнадцать лет, до того как поженились. Мать однажды призналась мне, что все знакомые предсказывали им счастливый союз, а на деле все обернулось ужасно. Я-то знаю, я ведь была между ними.

В буфете мы просидели недолго и вернулись в кабинет с выпечкой для Дани. Тот сразу сказал:

Питер молчал в растерянности.

– Гляньте на экран. Это фото во весь рост госпожи Носовой, его выставил Илья в своем «Телеграм»-канале в день рождения матери со словами поздравления.

– Их пример кое-чему меня научил. Да и не только он. Вы видели сегодня Анну?

– Интересно, – тихо сказал Костин. – Помните, как выглядела женщина, которая приходила к нам, так сказать, Варвара Первая? Можете вспомнить, как она себя вела?

– Да.

– Конечно, – живо ответила я.

– Так вот, в семнадцать лет ее насильно выдали замуж за человека, которого она видела лишь один раз мельком. Так уж решили их семьи, в те дни такое часто случалось.

Женщина взяла пропуск, вошла в лифт, поднялась на наш этаж, постояла пару секунд у стола дежурного, тот открыл дверь в коридор. Охрана тщательно следит за первым этажом, туда имеют доступ все желающие. И за парковкой для посетителей секьюрити приглядывают, в лифтах и в холлах на этажах висят «глаза». Но когда сотрудник открывает дверь в коридор на каком-то уровне, то добро пожаловать туда, где гостя никто, кроме детективов, не видит и не слышит.

– Ну-ну, продолжайте, – сказал Питер, не спуская глаз с лица Марши.

– Накануне свадьбы Анна проплакала всю ночь напролет, но что толку: ее все равно выдали замуж, и она прожила с этим человеком сорок шесть лет. Муж Анны умер в прошлом году: они жили здесь, у нас. Это был самый добрый, самый очаровательный человек, какого я когда-либо встречала. И если на свете бывают идеальные супружеские пары, то это можно сказать о них.

У Варвары Первой и Варвары Второй есть некое внешнее сходство, рост, телосложение, овал лица. Может, они родственницы? Теперь понятно, почему наша клиентка нанесла яркий макияж, который не подходит ей по возрасту, – она пыталась скрыть, как могла, «родное» лицо. Если вы хотите ненадолго изменить внешность, то ничего хитрого делать не надо. Нацепите парик, сейчас приобрести фальшивые волосы нет труда. Смело приобретайте шевелюру другого цвета, не того, который вам привычен. Запихните в нос вкладыши, сейчас их легко купить в любой лавке театральных принадлежностей. Брови накрасьте так, чтобы они слегка изменили форму. Нет нужды делать грим клоуна, так вы привлечете к себе внимание. Просто намажьте лицо тональным кремом не своего обычного оттенка. Если любите спортивный стиль – брюки, майки, рубашки, кроссовки, – то оденьтесь, как принцесса на Пасху, в платье с воланами и кружевами. На нос посадите очки с затемненными стеклами. А красная помада отвлечет все внимание на себя. Дальше продолжать не стану, главное, что надо уяснить, – измениться внешне можно без похода к пластическому хирургу. И вас не то что родная мама – вы сами себя не узнаете.

– Однако, – поколебавшись, заметил он, хоть и не хотел показывать свое преимущество в споре, – Анне, как видите, пришлось поступить вопреки своему чутью. А если бы она им руководствовалась, то не вышла бы замуж за этого человека.

– Верно. Но я лишь хочу сказать, что в том и в другом случае нет никакой гарантии, так что можно следовать и чутью. – Последовала пауза, затем Марша сказала: – Я уверена, что могла бы со временем заставить вас полюбить меня.

Как ни глупо, на Питера вдруг нахлынула волна бессмысленной радости. Сама идея, рожденная романтическим воображением юной девушки, была нелепа. И уж кому, как не Питеру, достаточно настрадавшемуся из-за своих романтических устремлений, было этого не знать. Но так ли? Разве все подобные ситуации стереотипны и каждая новая является повторением предыдущей? И так ли уж фантастично предложение Марши? Питера вдруг охватило ни на чем не основанное убеждение, что Марша права.

Глава двадцать первая

Интересно, какова будет реакция отсутствующего Марка Прейскотта.

– Внимательно оглядите меня, – начала посетительница. – Я к вам приходила?

– Если вы думаете о моем отце… – словно читая мысли Питера, сказала Марша.

– Нас посетила женщина, похожая на вас, – аккуратно ответил Костин. – Она рассказала о потере родных. Но теперь мы понимаем, что она не вы. Можете рассказать, где сейчас члены вашей семьи?

– Как вы догадались? – спросил Питер, даже вздрогнув от удивления.

Женщина сложила руки на коленях и сердито буркнула:

– Просто я начинаю узнавать вас.

– Муж решил сделать Илье и Светлане подарок на годовщину их свадьбы, купил поездку в Таиланд.

Питер жадно вдохнул воздух, словно вдруг очутился в разряженной атмосфере.

– В Таиланд? – переспросил Даниил.

– Так что же насчет вашего отца?

– У меня каша во рту? – скривилась Варвара. – Хотя, вы, наверное, инвалид по слуху. Повторяю, в Т-а-и-л-а-н-д! Услышали? Специально выделила каждую букву. Он сам с ними собрался и мне предложил отдохнуть. Да чтобы я села в железный короб, который поднимается в воздух?..

– Думаю, что поначалу такое известие взволнует его и он, очевидно, поспешит домой. Так вот, я буду совсем не против, – улыбаясь проговорила Марша. – Человек он разумный, и я уверена, что смогу убедить его. А кроме того, вы ему понравитесь. Уж я-то знаю, какого рода люди больше всего ему по душе, и вы как раз такой человек.

– Ну что ж, – сказал Питер, не зная, в шутку это воспринимать или всерьез, – по крайней мере, хоть это облегчение.

Гостья махнула рукой, на указательном пальце заискрилось кольцо с большим бриллиантом.

– Нужно учесть и еще кое-что. Для меня это безразлично, но важно для отца. Понимаете, я убеждена – да и отец очень быстро это почувствуете – что в один прекрасный день вы станете крупной фигурой в гостиничном бизнесе и, вполне вероятно, будете иметь собственный отель. Мне-то это совершенно безразлично. Мне нужны вы, – одним духом произнесла Марша.

– Да никогда! Нет желания скорехонько на много лет раньше на том свете очутиться.

– Марша, – мягко сказал Питер, – я… я просто не знаю, что вам ответить.

В наступившем молчании Питер почувствовал, что прежняя уверенность начинает покидать девушку. Словно запас воли, питавший ее смелость, был исчерпан, а с ним исчезла и уверенность в себе.

– Можно на корабле поплыть, – подсказал Даниил.

– Вы считаете, что я глупо себя веду, – елеслышно, прерывающимся голосом проговорила Марша. – Так и скажите, и забудем об этом.

– Меня укачивает, – поморщилась женщина. – Предложила им дома годовщину отметить, в узком кругу. Они отказались!

– Я вовсе этого не считаю, – заверил ее Питер. – Если бы больше людей, включая меня самого, могли быть столь же честными…

Не успела гостья произнести последнюю фразу, как ее лицо стало красным, пальцы рук сжались в кулаки, глаза прищурились, и она прошипела:

– Значит, вам все это не противно?

– Совсем от рук отбились! Все эта девка! Светка! Голодранка! Обдерганка! Баба истасканная!

– Напротив, я глубоко тронут и потрясен.

Последние слова посетительница выкрикнула с яростью. Северьянов вскочил, со скоростью юной мухи схватил бутылку минералки, отвернул крышку, протянул воду даме. Та взвизгнула:

– Если так, то больше ни слова! – Марша резко поднялась и протянула ему руки. Питер тоже поднялся, их руки встретились и пальцы крепко сплелись. Питер почувствовал, что эта девушка обладает способностью быстро отбрасывать сомнения, даже если они рассеяны лишь часткчно. – А теперь отправляйтесь домой, – сказала ему Марша, – и думайте! Думайте, думайте, думайте! Особенно обо мне!

– Я что, дворняжка? Мне пить из горла?

– Трудно будет не думать о вас, – совершенно искренне ответил Питер.

Даниил замер, а потом начал действовать как в замедленном кино. Он не спеша взял с полки стакан, налил в него воду, поставил на столик и тихо, нараспев проговорил:

Марша приподняла лицо для поцелуя, и Питер нагнулся к ней. Он хотел лишь слегка коснуться ее щеки, но внезапно почувствовал на своих губах вкус ее губ, и в ту же секунду она крепко прижалась к нему. Где-то далеко в его затуманенном сознании прозвенел сигнал тревоги. Марша всем телом прижалась к нему, ощущение близости током пронизало их. Она была такая тоненькая, такая хрупкая, что дух захватывало. Ноздри Питера заполнил аромат ее духов. Перед ним была женщина – иначе воспринимать ее было невозможно. Питер почувствовал, как кровь стучит у него в висках и ощущение реальности куда-то уходит. Сигнал тревоги умолк. В голове промелькнуло лишь: «Маленькая мисс Прейскотт… едва ли найдется мужчина… который устоял бы перед соблазном быть съеденным ею, если она пожелает».

– По-жа-луй-ста, пей-те-е-е…

Питер решительно отстранился.

Лицо Варвары побледнело, она схватила емкость, неожиданно ласково поблагодарив парня, залпом выпила воду и отметила:

– Мне пора, – сказал он, мягко беря Маршу за руку.

Она спустилась вместе с ним на террасу. Пальцы Питера ласкали волосы Марши.

– Хорошая минералка!.. Вам интересно, почему я не отправилась в Таиланд? Ненавижу самолеты. Первый раз в жизни отправилась на нем в Питер. Вошла в салон, села. Загудел мотор, понеслись разные звуки. Мне вмиг захотелось в туалет, помчалась туда, заперлась, ладонями уши зажала. Сколько времени так провела? Не знаю. Потом дверь открыла стюардесса, спросила: «Вам плохо? Мы уже приземлились. Сами идти можете? Или вызвать врача?» Во второй раз по работе направилась в Свердловск, который ныне Екатеринбург. Села в кресло, до этого проглотив горсть таблеток, перед глазами туман, почти сплю. И тут пилот по радио сообщает: «Наш полет будет проходить на высоте десяти тысячи метров». Я опять в туалет, дальше провал. Очнулась в больнице. Врач хороший оказался, объяснил: «Вам лучше на поезде передвигаться, а то инсульт заработаете или в психушку угодите».

– Питер, любимый, – прошептала девушка.

Варвара прижала руки к груди и жалобно протянула:

Едва чувствуя под собой ноги, Питер сошел со ступенек террасы.

– Муж, сын и эта хабалка Светка знали, что я не вынесу полет! Таиланд! Это ж сколько в воздухе висеть! Но…

В половине одиннадцатого вечера Огилви, тяжело ступая, прошагал по туннелю, соединяющему подвальные помещения «Сент-Грегори» с примыкающим к отелю гаражом.

Гостья всхлипнула.

Огилви не случайно шел туда именно в этот час и этим путем, хотя в гараж можно было попасть и по коридору первого этажа: он хотел пройти так, чтобы его никто не видел. К половине одиннадцатого постояльцы, отправляющиеся куда-нибудь провести вечер, уже разъезжались, а возвращались в такой час лишь немногие. Новые же гости в такое время в отель обычно не приезжают, в особенности на машинах.

– Но никто… никто не подумал обо мне! Они хотели там отдыхать, наплевать им на жену и мать!

Первоначальный план Огилви выехать на Север в час ночи на «ягуаре» Кройдонов – а до этого времени оставалось меньше трех часов – не изменился. Однако до выезда толстяку предстояло проделать еще коекакую работу, и так, чтобы никто его не видел.

По лицу женщины покатились слезы.

Все необходимое для этой операции лежало в бумажном пакете, который он нес с собой. Это было то, что упустила из виду герцогиня Кройдонская, тщательно разрабатывая план спасения. Огилви же сразу подумал об этом, но предпочитал помалкивать.

– Знаете, как тяжело, когда тебя со всеми сравнивают и ставят на последнее место? Все лучше, умнее, прекраснее меня!

Когда машина в ночь на понедельник налетела на женщину с ребенком, у «ягуара» разбилась одна фара. Вдобавок из-за утери обода, находившегося теперь в руках полиции, расшатался патрон. Чтобы вести машину в темноте, как было намечено, требовалось поменять фару и хотя бы временно укрепить ее в гнезде. Однако делать ремонт в любом из городских гаражей было опасно, да и местному механику невозможно поручить.

Варвара зарыдала. Даниил живо выдернул из коробки несколько салфеток, присел на ручку кресла, начал вытирать ими лицо женщины и бубнить:

Накануне, выбрав время, когда в гараже было тихо, Огилви осмотрел машину, стоявшую в укромном месте за колонной. В результате осмотра он решил, что если достанет фару подходящей конструкции, то сможет сам временно поставить ее.

– Нет, нет, вы замечательная, красивая, сообразительная!

Взвесив риск, связанный с покупкой новой фары у единственного в Новом Орлеане торговца запасными частями для «ягуаров», он отверг эту идею. Хотя полиция, насколько известно Огилви, пока и не знает, какой марки автомобиль следует разыскивать, через день-другой, когда закончат исследование найденных осколков, это уже не будет для них загадкой. Следовательно, если купить фару для «ягуара», этот факт запомнится, и следователи в два счета доберутся до него. Поэтому Огилви решил пойти на компромисс и приобрел стандартную американскую фару с двойной нитью накала в автомагазине самообслуживания. На глаз это было то, что нужно. Теперь ему оставалось лишь приступить к делу.

– Да, – всхлипнула посетительница.

Приобретение лампы было, лишь одной из многочисленных забот, свалившихся на начальника охраны в этот трудный день, в итоге которого он чувствовал удовлетворение и в то же время ему было не по себе. К тому же, он устал, что уж вообще было ни к чему, учитывая предстоящее длительное путешествие на Север. Он то и дело вспоминалсебе в утешение – о двадцати пяти тысячах долларов, десять из которых, согласно уговору, получил сегодня от герцогини Кройдонской. Атмосфера была напряженная, насыщенная взаимной отчужденностью: герцогиня, поджав губы, держалась холодно-официально, Огилви же, плюнув на это обстоятельство, получил деньги и жадно запихал пачки в портфель. Рядом, нетвердо покачиваясь, стоял герцог – судя по затуманенным алкоголем глазам, он едва ли соображал, что происходит.

– У вас прекрасное образование!

Воспоминание о деньгах согрело душу толстяка. Они были надежно спрятаны – Огилви оставил при себе лишь двести долларов на всякий случай: в дороге всякое ведь может произойти.

– Да, – пролепетала женщина.

Не по себе же ему было по двум причинам. Во-первых, он знал, что его ждет, если ему не удастся вывести «ягуар» за пределы Нового Орлеана и затем пересечь Луизиану, Миссисипи, Теннесси и Кентукки. Во-вторых, он помнил о словах Питера Макдермотта, настоятельно требовавшего, чтобы Огилви не отлучался далеко от отеля.

Диалог продолжался в том же духе: Даниил пел комплименты, Варвара соглашалась.

– Вы лучшая!

Надо же было, чтобы именно сейчас в «Сент-Грегори» произошло ограбление и возникли подозрения, что в отеле орудует профессиональный вор. Огилви сделал все, что было в его силах. Он связался с городской полицией, после чего присланные оттуда детективы опросили ограбленного. Проинструктировал всех служащих отеля, включая охрану, а ближайшему своему помощнику дал указание, что делать в разных ситуациях, которые могут возникнуть. И тем не менее Огилви прекрасно понимал, что ему следует быть на месте и лично руководить ходом операции. Когда Макдермотт узнает, что его нет, – а он узнает об этом не позже чем завтра, – разразится грандиозный скандал. В общем-то особого значения это не имеет, так как Макдермотт и все прочие уходят А приходят, в Огилви, в силу причин, известных лишь ему и Уоррену Тренту, всегда будет на своем посту. Но в результате скандала к его передвижениям в ближайшие несколько дней будет привлечено внимание, а этого Огилви хотелось меньше всего.

– Да!

В одном отношении ограбление и вызванная им сумятица оказались, правда, полезными Огилви. У него появилась веская причина для еще одного визита в управление полиции, где он как бы невзначай поинтересовался и розысками владельцев автомобиля, сбивших мать и ребенка. Он выяснил, что полиция по-прежнему занимается этим делом и все силы брошены на расследование. В вечернем выпуске «Стейтс-Айтем» полиция как раз вновь обращалась к читателям с просьбой сообщить в управление, если кто-нибудь увидит машину с поврежденной решеткой радиатора или разбитой фарой. Знать все это было, конечно, нужно, одилко Огилви понимал, что незаметно вывести «ягуар» из города будет теперь еще труднее. При мысли об этом его даже слегка бросило в пот.

– Хозяйка отменная!

Наконец туннель кончился, и Огилви очутился в подземном гараже.

– Да!