Он притянул ее к себе, поцеловал в голову, улыбнулся.

— Спи.

Хотелось пить. Таня налила в чашку воды из чайника, сделала глоток, выплеснула остатки в раковину. Достала таблетку снотворного и запила ее прямо из носика чайника. В детстве мама ругала ее за эту привычку.

За стеной, в своей квартире, Дробышев включил компьютер, но тут же от него оторвался и, недоумевая, как не догадался сделать этого раньше, позвонил в дверь Инне Ильиничне.

— Степочка! — Соседка удивилась и обрадовалась, поцеловала его в лоб.

— От полиции никаких новостей?

— Нет, — покачала головой женщина, вздохнула.

Она держалась хорошо, но постарела еще больше. Нужно заходить к ней почаще, устыдился Дробышев.

— Посмотрите запись, — попросил он, доставая из кармана джинсов флешку.

— Что это?

— Встреча в ресторане. — Дробышев первым прошел в комнату, открыл ноутбук, подвинул Инне стул.

Соседка смотрела запись внимательно, сосредоточенно.

— Кто эта девушка? — спросила она, отворачиваясь от экрана и снимая очки.

— Девушка — жена журналиста Александра, — объяснил Дробышев. — Я хочу узнать, кто мужчина.

— Откуда у тебя эта запись? — Женщина опять надела очки, посмотрела в экран, потом на Дробышева.

— Сумел достать. — Ему не хотелось вдаваться в подробности. — Инна Ильинична, вы знаете этого мужчину? Я вам потом все расскажу, только скажите сейчас, вы его знаете?

— Степа, я жалею, что втянула тебя во все это. Брось, твое любопытство может оказаться очень опасным, — задумчиво покачала головой соседка.

— Это не любопытство, — не согласился Дробышев.

— А что это?

Он и сам не знал, что это. Просто ему не нравилось, когда рядом с ним раздаются выстрелы. И когда рядом с Владой раздаются выстрелы, ему не нравилось.

— Инна Ильинична, вы знаете этого человека?

— По-моему, я его встречала, — вздохнула женщина. — Не могу вспомнить.

— Позвоните, если вспомните, — попросил он.

— Степа!..

— Да, — вспомнил Дробышев. — Вам привет от родителей.

«Привет», когда она похоронила племянника, звучало нехорошо, но ничего лучше он придумать не смог.

Выйдя от одной соседки, он заглянул к другой. Таня спала. Ему очень хотелось ее разбудить, но он понимал, что Таня много работает и сильно устает. У них впереди целая жизнь, одна ночь ничего не решает. Дробышев вернулся к себе и лег спать.

6 апреля, среда

Мужчину с видео Влада не знала и никогда не видела, у нее была отличная память на лица. Но мужчина ее почти не волновал, мало ли с кем Егор встречался, он занимался бизнесом, знакомых у него было сотни.

Ее волновала Дана. Вот ведь стерва, даже не заикнулась, что видится с ее мужем! Что у них может быть общего? Егор в любой ситуации мгновенно просекал, чем ситуация может быть ему полезна. В прямом смысле полезна, в меркантильном. Он действительно был неплохим бизнесменом.

А Данка постоянно изображала из себя воздушную нимфу. Это всех других волновали деньги, а она жила на небесах и питалась амброзией. Правда, насколько Влада помнила, нимфы жили не на небесах, а где-то еще, но это неважно.

Что у Егора могло быть общего с Даной?

Они почти не обращали друг на друга внимания, когда попадали в одну тусовку. Или специально не обращали внимания?

Нет, не может быть, Влада заметила бы, если бы Егора с Даной связывали тесные отношения. Точно заметила бы.

Как ни странно, сейчас Владе было наплевать, спал ее муж с Даной или нет. Даже наоборот, захотелось подразнить подружку, намекнуть, что ей, Владе, кое-что известно, и этим кое-чем она готова поделиться с Сашкой.

Влада так и сделала бы, если бы все-таки не уверенность, что ничего у Егора с подругой не было. Егор предпочитал девиц попроще, вроде секретарш.

Плохо только то, что Степа мог подумать, что Егор ей изменял. А самое главное, докторша могла решить, что Егор изменял Владе с Даной. Ужасно неприятно.

Влада поэтому и поторопила события, намекнула, что Степа совсем недавно очень пылко проводил время с Владой. Она собиралась сделать это попозже, когда докторша Степе поднадоест. Но получилось хорошо, Танечку новость поразила. Владе даже жалко стало несчастную девку.

Надо было поехать к Дане и немедленно выяснить, какие дела у нее были с Егором, но Влада поступила по-другому. Отправилась в фирму и сунула запись с Егором, Даной и незнакомым мужиком Савельеву под нос.

— Это Перфильев Анатолий Борисович, — сразу сказал Костя и с удивлением посмотрел на Владу. — А девушку я не знаю.

— Девушку я знаю, — нахмурилась Влада. — Кто такой Перфильев?

Влада видела, Косте хотелось многое спросить, но не спросил. Все-таки помощник у Егора умница.

— У Перфильева производство под Москвой, — объяснил Костя. — Они делают промышленные контроллеры…

Дальше он заговорил об импортной элементной базе и еще каких-то глупостях, Влада пропускала ненужное мимо ушей. Но главное поняла, Егор и Анатолий Борисович Перфильев собирались выпускать совместную продукцию. Наш софт, их железо, объяснил Костя.

— Позвони Перфильеву, — попросила Влада. — Телефон его у тебя есть?

— Телефон есть, — недовольно признался Савельев. — Послушай, нам не стоит на него наседать. Ничего из этого не выйдет, только время потеряем. Он взял тайм-аут, пусть сам примет решение…

Он опять заговорил про элементную базу, Влада поморщилась.

— Позвони! — перебила она. — Мне просто нужно с ним поговорить.

Телефон абонента оказался выключенным.

Влада переписала номер, потом заглянула к Миладе, по-приятельски перекинулась парой слов. Про сестру Милада не упомянула, но Влада видела, секретарше очень хочется ей что-то сообщить. Что может сообщить ей Милада, Влада догадывалась, едва ли Неля успокоилась и перестала интересоваться, в чьих руках сейчас ее забавные фотки. Внезапно Владе стало противно и стыдно, что Милада знает, как она не смогла совладать с ненавистью и болью. Конечно, она думает на Владу, на кого же еще думать?

Влада была в шоке от смерти мужа, но все-таки поступок ее не красит. Любовница Егора принесла ей много горя, и порадоваться ее переживаниям сам бог велел, но лучше всегда вести себя достойно. То есть вести себя можно как угодно, только никто не должен об этом знать.

«Уволю, — окончательно решила Влада, улыбаясь секретарше. — А то будет еще про меня сплетни распространять. Через пару дней позвоню Косте и скажу, чтобы менял секретаря».

— Может быть, кофе сделать? — спохватилась Милада.

— Нет, — отказалась Влада.

Задерживаться в фирме не хотелось, Владе становилось скучно, едва она входила в офисное здание.

Телефон Перфильева оказался выключенным и через час, и через два. За это время Влада прочитала в Интернете про Перфильева все, что смогла найти. Нового не было ничего. Производство ее не интересовало, а про самого Анатолия Борисовича материала не нашлось.

Оставалось звонить Дане, но тут Владе повезло, подруга объявилась сама.

— Владочка, — жалобно пропела Дана. — Дорогая, можно я у тебя подожду машину? У меня сегодня был бассейн, и теперь меня некому отвезти домой. Водитель освободится только к трем, и мне совершенно некуда деться.

Подружка намекала, что Владе следовало бы за ней заехать, но Влада ей не обслуга. Пусть на метро разочек прокатится.

Как-то Влада спросила эту дуру, почему она не вызывает такси. Дана захлопала ресницами и от испуга чуть не заплакала. «Я не могу ехать с чужим человеком, — обиженно заявила Дана. — Откуда я знаю, кто он? Так можно и на маньяка нарваться».

— Приезжай, — сказала Влада. — Приезжай, жду. Я всегда рада тебя видеть, ты же знаешь.

Вообще-то, подружка могла бы и где-нибудь в кафе посидеть, подождать своего водителя, но сейчас гостья была кстати.

Дана появилась быстрее, чем Влада ожидала, минут через двадцать.

— Никак не могу привыкнуть, что Егора нет, — с любопытством оглядываясь, грустно заявила Дана.

— Я тем более не могу привыкнуть, — разозлилась Влада.

Она давно разлюбила Егора, но фальшивые соболезнования были отвратительны.

Предлагать чай Влада не стала, провела гостью в комнату.

— Я сама хотела тебе звонить, — призналась она, усаживаясь в кресло. — У Егора были дела с каким-то Перфильевым. Ты знаешь, кто это?

— Знаю, — удивленно вытаращила глаза Дана. — Конечно, знаю. Это мой дядя. Муж моей родной тети. А что?

— Я не могу ему дозвониться.

Дана странно посмотрела на Владу, перевела глаза на потолок, потом снова на Владу и вздохнула.

— Он попал в ДТП. Он погиб.

— Что?! — ахнула Влада. — Когда?

— В начале марта. — Дана сделала скорбное лицо.

У Влады перехватило дыхание. Она даже онемела на несколько минут.

Подружка не была титаном ума, но Влада никогда не считала ее слабоумной. Или, как теперь положено говорить, человеком с ограниченными возможностями.

— Послушай, — наконец заговорила Влада. — Ты сидишь в ресторане с двумя мужчинами, и мужчин убивают одного за другим. И ты живешь как ни в чем не бывало? Даночка, ты не боишься?

— Но… Дядя погиб в ДТП. Он не справился с управлением, машина выехала на встречку. Это ужасно, но это же не заказное убийство. Там было полно свидетелей.

— Ты притворяешься, что ли? — удивилась Влада. — Погиб твой дядя, погиб Егор, и это случайные совпадения? Даночка, включи мозги. Кстати, у Егора с Перфильевым были деловые переговоры, а ты что там делала?

— Я их познакомила.

Ясно, хотела получить свой процент от сделки.

— Дядя был другом Берегового. Береговой — это наш мэр, — наконец-то начала волноваться и попыталась рассуждать Дана. — Берегового недавно арестовали.

— Знаю, — перебила Влада. — Про мэра Берегового по всем каналам передавали.

Еще интереснее. Человек мэра, затеявший новый бизнес, погибает, мэра арестовывают. Обычно такое происходит ради очень больших денег, а по-настоящему больших денег у Егора не было. Они были у Перфильева?

Или ДТП все-таки было случайным?

Данин водитель освободился раньше, чем обещал, Влада даже огорчилась. Хорошо бы еще расспросить подружку.

— Не расстраивайся, — прощаясь, успокоила Влада насмерть перепуганную Дану. Ничего, пусть попереживает, ей полезно. — Ты же ни к каким сделкам отношения не имеешь.

Влада заперла за Даной дверь и позвонила Степе.



Голова после второй ночи со снотворным была тяжелой. Таня нехотя поднялась, выпила кофе и стала собираться на работу, боясь, что появится Степан. Видеть его сил не было.

Она и на работу отправилась на час раньше, чтобы с ним не встретиться. Ольги Петровны, конечно, еще не было, а Юра уже пришел. Таня слышала негромкий разговор из-за приоткрытой двери его кабинета.

Наверное, он ее заметил, потому что минут через десять появился в пустой, если не считать Тани, ординаторской.

— Мне плохо без тебя. — Он подошел совсем близко, тронул рукой волосы.

У него жена и дети, он не знает, что такое быть одному. Он не знает, как бывает по-настоящему плохо. Даже не догадывается.

— Юра, не вынуждай меня увольняться, — попросила Таня, мягко от него отодвигаясь.

— Мы с тобой теперь совсем чужие? — Он хотел снова тронуть ей за волосы, но только дернул рукой.

— Нет, — покачала она головой. — Мы никогда уже не будем чужими. Просто… Ты сам все знаешь…

Где-то хлопнула дверь, послышались женские голоса, стихли.

Он никогда не станет для нее чужим, даже через сорок лет. Что-то неясное, легкое все равно будет связывать ее с ним. Но Таня была совсем не уверена, что останется нечужой для Юры. По отделению ходили разные слухи, он работал здесь много лет, и за эти годы она не была у него единственной.

Пропущенный звонок подруги Иры Таня заметила случайно, уже вечером.

— Давай встретимся, — перезвонила ей Таня. — До того тошно, просто сил нет.

— Что-нибудь случилось? — всполошилась Ира.

— Потом!

Пожалуй, кроме мамы и отчима, за Таню искренне переживала только Ира.

Встретиться договорились в кафе. Таня едва успела сунуть телефон назад в сумку, как он зазвонил снова.

— Тань, я вечером заеду к Владе, — сказал Степан. — У нее какие-то новости.

— Конечно, — согласно кивнула Таня, как будто он мог ее видеть.

Она бы сказала ему, что между ними все кончено, но беда была в том, что между ними ничего не начиналось. Он не объяснялся ей в любви и не предлагал руку и сердце. Он ни в чем ее не обманул, ей не на что жаловаться.

А то, что ей показалось, что она с ним не одна, — ее проблемы.

Ира опоздала минут на десять, прибежала сияющая, поцеловала Таню и сразу сообщила:

— Я выхожу замуж.

— Нашла чем удивить, — засмеялась Таня.

С подругой ей всегда становилось легко, у Иры был замечательный характер. Она умела во всем найти светлые стороны и никогда не унывала, у Тани так не получалось.

— На этот раз все серьезно, — утыкаясь в меню, сообщила Ира.

— Само собой, — подтвердила Таня.

Подруга выходила замуж уже трижды и с каждым мужем ухитрялась прожить ровно год. За это время выяснялось, что мужья способны только красиво ухаживать, а от жены требуется быть при них одновременно мамкой и нянькой, чего Ира терпеть не могла. Нянчиться надо с детьми, а не со взрослыми мужиками, утверждала подруга. Таня была с ней согласна и не согласна. Даже самому сильному человеку иногда бывает нужна поддержка, спорила она с подругой. Вот именно что иногда, говорила Ира. Иногда, а не постоянно.

— Он американец, — подруга, наконец, изучила меню, сделала заказ.

— Вот черт, — расстроилась Таня. — Что я буду без тебя делать?..

— Он русский американец.

— Как это?

— Родители уехали, когда он еще маленький был. А сейчас он возглавляет в Москве российское отделение большой фирмы. Он уже пять лет в Москве и уезжать пока не собирается. Так что и я пока никуда не уеду, не переживай.

— Главное, чтобы он год в Москве продержался, — понадеялась Таня. — А потом, как показывает практика, может уезжать. Один.

— Не каркай! — засмеялась Ира. Улыбнулась каким-то своим мыслям и посерьезнела. — Как у тебя с Юрой?

— Никак, — ответила Таня. — Мы теперь друзья и коллеги.

Официант принес закуски, разлил вино, которое заказала Ира. Вино оказалось вкусным, подруга, в отличие от Тани, в винах разбиралась.

— Я не могу быть любовницей, — пожаловалась Таня. — Не могу, и все.

— Ну и правильно, — поддержала Ира, уминая салат.

Таня поковыряла свой салат, отодвинула, допила остатки вина в бокале и рассказала про соседа Степана, про убийство, про бывшую невесту Владу, которая оказалась не бывшей, а действующей любовницей.

— Тань, она могла специально так сказать, — имея в виду намек Влады на то, что связь со Степаном у нее и сейчас более чем дружеская, попыталась успокоить Ира. — Она могла специально соврать, чтобы тебя позлить.

— Она сказала это специально, чтобы меня позлить, — кивнула Таня. — Но это правда.

— Откуда ты знаешь?

— Знаю. А еще я знаю, что она меня ненавидит и хочет Степана заполучить назад. Целиком и полностью.

— За свое счастье надо бороться.

— Не хочу. Это не счастье, если его нужно силой удерживать. Всегда найдется кто-нибудь посильнее и отнимет.

От вина зашумело в голове. Таня повеселела, жизнь перестала казаться безнадежной.

Жила же она без Степана, и дальше проживет.

Выходя из такси, хотела не смотреть на окна соседа, но все-таки посмотрела — Степана дома не было.

Дома она умылась, приняла душ и сразу заснула безо всякого снотворного.



Разрозненные непонятные события начинали складываться в одно целое. Дробышеву это напомнило редеющий туман в лесу, который, отступая, обнажает дорогу. Самым правильным, конечно, было бы сообщить обо всем в полицию, но факты казались слишком зыбкими, надуманными. Проникновения в квартиру, которые то ли были, то ли нет, убийство, дорожная авария. Выстрелы, которые вроде бы и не выстрелы.

Если обо всем этом начнет рассказывать перепуганная женщина, наверное, полицейские внимательно ее выслушают. А ему, здоровому мужику, выступать в такой роли совсем не хотелось. Он не истеричная дамочка с манией преследования.

Когда он звонил Владе в дверь, она в очередной раз разговаривала по телефону с Даной.

— До этой дуры, наконец, дошло, — объяснила Влада, — что вокруг нее происходит что-то ужасное, и ее лично это тоже может коснуться. Она меня замучила. Звонит и звонит. Господи, ну как можно было не задуматься, если из троих, которые сидели за одним столом, двоих уже на свете нет!

Дробышев согласно хмыкнул, вешая куртку на вешалку.

— Ужинать будешь? — спросила Влада. — Я заказала пиццу, уже принесли.

— Давай, — согласился он.

Помимо пиццы Влада поставила на стол массу закусок, заказанных специально для него. Дробышев сегодня крутился с раннего утра, не успел пообедать и на еду накинулся жадно. Влада весело и понимающе улыбалась.

— Позвони Дане, — помешивая чай, решил он. — Попроси, чтобы она свела нас со своей тетей. Или еще с кем-нибудь из родственников. Нужно узнать поподробнее про эту аварию.

Влада кивнула.

Дробышев с удовольствием отпил чай, чай оказался отменный.

— Странно, — покачал он головой. — Допустим, Дана дурочка…

— Она не дурочка, — перебила Влада. — Она очень даже себе на уме.

— Неважно, — продолжал он рассуждать. — Но Журавлев точно не дурачок. Он просто не мог не связать убийство Егора и смерть дяди жены. А вел себя как будто ни о чем таком понятия не имеет.

— Верит в ДТП? — предположила Влада.

— Не смеши, — усмехнулся Дробышев. — У обычного человека возникнут вопросы, а уж у журналиста… Он всячески давал понять Инне, что с Егором его ничто не связывает. Так, шапочное знакомство.

— Они не были закадычными друзьями.

— Но и посторонними не были. Нет, Влада, Журавлев вел себя странно. Звони Дане, — поторопил он.

Влада не успела набрать номер, подруга позвонила сама. Влада показала Дробышеву имя «Дана» на сенсорном экране, усмехнулась. Дробышев тоже.

— Даночка, я хочу поговорить с твоей тетей, — попросила Влада.

Из трубки слышался женский голос. Дана частила, не давая Владе вставить слово. Дробышев пожалел бедную девушку.

Тетя совсем плоха после смерти мужа. Да она и не знает ничего. Зато Дане удалось узнать телефон свидетеля ДТП. Этот свидетель, кстати, и гаишников вызывал. Очень хороший парень, очень хороший. Тете помогал, когда та на место аварии приехала. Городок у них небольшой, авария произошла совсем рядом с тетиным домом.

Свидетелю Дробышев позвонил сам. Парень встретиться согласился, объяснил, где по утрам гуляет с собакой.

Ехать с Владой Дробышеву не хотелось, но она настояла. Имеет право, ее это все напрямую касается.

Она выглядела измотанной и несчастной, Дробышеву даже показалось, что она пытается сдержать слезы. Владе нелегко приходится, и держится она отлично. Просто когда-то она очень его обидела, и он относится к ней предвзято. Надев куртку, Дробышев ободряюще ее обнял и поцеловал в щеку. Как сестру, которой у него никогда не было.

Припарковаться ему удалось только у соседнего дома, и по дороге к собственному подъезду он впервые в этом году заметил пробивающуюся траву. Траву в свете уличного фонаря видно было плохо, но от блестевших тонких стебельков повеяло спокойной радостью. Дробышеву даже захотелось наклониться и потрогать крохотные листочки. Он этого не сделал, конечно.

Света в Таниных окнах не было. Он отпер ее квартиру своими ключами, включил свет в прихожей, тихо прошел в спальню.

Таня спала, из-под одеяла виднелись только волосы.

— Тань, — негромко позвал он, стоя в дверях. — Таня!

Она пошевелилась, села в кровати. Свет из прихожей сюда почти не доходил, и ему было плохо ее видно.

— Степа, — натягивая одеяло на грудь, спокойно сказала Таня. — Ты прости, я не готова к серьезным отношениям. И к несерьезным тоже не готова.

— Что? — не понял он. Действительно не понял. Он слишком по ней соскучился и слишком хотел ее видеть, и просто не мог поверить в то, что слышит.

— Оставь ключи на тумбочке.

— Тань, — на всякий случай спросил он. — Ты с ума сошла?

— Степа, я хочу спать. Мне завтра рано вставать и целый день работать.

— Тань, что случилось? — Он все еще не верил в то, что слышит. — Какая муха тебя укусила?

— Степа, я хочу спать!

Он разозлился сразу и очень сильно. Он считал, что Таня часть его самого, и верил ей, и даже мысли не допускал, что она может поступить с ним, как когда-то поступила Влада. Он думал, она единственная на свете, кто не может поступить, как Влада. Ему стало тяжело дышать и тяжело говорить. Дробышев молча повернулся, бросил ключи от ее квартиры на тумбочку и захлопнул дверь.

Он отпирал собственную дверь, когда в соседской негромко повернулся замок. Соседка Таня заперлась изнутри и теперь будет спать спокойно.

Раздевшись, он достал бутылку виски, повертел в руках и поставил обратно — завтра рано утром ему предстояло сесть за руль.

7 апреля, четверг

О новом убийстве еще никто, кроме самого убийцы, не знал.

Новое убийство далось ему легко, как и в первый раз. И снова, как и в первый раз, убийце казалось, что он не сделал ошибок. Только теперь он знал, что ошибка может всплыть не сразу, и боялся поверить в свою удачу.

От легкости второго убийства преследовавший его в последние дни кошмар закончился, ему больше не хотелось прятаться, и надоело одиночество. Он понимал, что это просто реакция сознания на затянувшийся стресс, и по-прежнему старался по возможности избегать людей, но делать этого ему уже не хотелось.

Ему хотелось начать новую жизнь.

Он ее заслужил.



Проснувшись утром, Дробышев не сразу вспомнил, что такое ужасное вчера произошло, отчего ему не хочется ни вставать, ни работать, ни жить. Все последнее время он постоянно думал о Тане, даже когда работал и полностью сосредотачивался на своей работе. Теперь ему не хотелось ни о чем думать.

Он считал, что и она о нем думает и что они все время вместе, даже когда их разделяет пространство. Оказалось, что это не так. Она все взвесила и решила, что он неподходящий вариант.

Дробышев заставил себя встать, поплелся в ванную, потом сварил кофе.

Даже Влада когда-то не нанесла ему такого сильного удара, как вчера Таня. Тогда ему было очень больно, но он был совсем молодым, и у него имелись силы боль пережить. Сейчас сил у Дробышева не осталось, как у древнего старика.

Наверное, что-то в его лице отсутствие сил выдавало, потому что Влада, когда он за ней заехал, с тревогой спросила:

— Степа, все в порядке? Ты не заболел?

— Не заболел, — буркнул Дробышев и велел: — Пристегнись.

Влада защелкнула ремень, он пропустил торопящуюся куда-то «Ауди», медленно поехал следом.

Много лет назад Влада была другой. Она бы обязательно его растормошила, заставила бы все рассказать, и его проблемы показались бы полной ерундой. Его теперешние проблемы точно были полной ерундой, на свете миллионы женщин, на Татьяне свет клином не сошелся.

— Степ, — покосилась на него Влада. — Правда ничего не случилось?

— Правда, — недовольно поморщился он.

Она отстала, принялась смотреть на дорогу. Трасса в направлении от Москвы была полупустой, навстречу шел плотный поток. Раньше Дробышев пожалел бы несчастных автомобилистов, вынужденных стоять в пробках даже по утрам, сейчас ему было жалко только одного автомобилиста — себя.

Под деревьями лесополосы продолжал лежать снег, а вдоль обочины уже зеленело. Уехать бы куда-нибудь подальше отсюда, в новую жизнь. В прошлом году ему предлагали длительную командировку в Австралию, а он отказался. Дурак.

Свидетель ДТП дорогу объяснил хорошо, и парня с собакой Дробышев вычислил сразу. Не заметить собаку было сложно, огромная овчарка носилась по большому пустырю, весело помахивая хвостом.

— Я боюсь, — вылезая из машины, поежилась Влада, посмотрев на собаку.

— Посиди в машине, — предложил он.

Парень их заметил, что-то сказал собаке, овчарка послушно уселась, приоткрыв пасть.

— Антон? — спросил Дробышев, приближаясь.

Свидетелю Антону было лет тридцать, он с любопытством оглядел Дробышева, потом быстро скользнул взглядом по Владе и широко улыбнулся.

Дробышев зачем-то соврал, что является погибшему в ДТП мужчине родственником. Свидетелю было наплевать, кем Дробышев является. О происшествии парень рассказывал охотно и весело, как будто эта история была забавным приключением.

— Все здесь и произошло, — объяснял парень, показывая в сторону шоссе. — Мы с Орланом гуляли. Не знаю, почему я на дорогу посмотрел. «Ауди» ехала километров сто тридцать, вильнула и сразу на встречку, а потом в столб. Хорошо еще, ни в кого не врезалась. Там навстречу «Киа» ехала, мы с тем водилой сразу подбежали, но ваш уже мертвый был…

Овчарке сидеть было скучно, она принялась жалобно поскуливать. Влада опасливо прижалась к руке Дробышева, он ободряюще погладил ей пальцы.

— Не бойтесь, — успокоил хозяин. — Это людей надо бояться, а собака просто так не бросается.

— Дождя в тот вечер не было? — спросил Дробышев.

— Нет, — дернул головой парень. — Нормальная была дорога. Похоже, вашему водителю плохо стало. Сердце, наверное. Я эту «Ауди» часто видел, хозяин всегда нормально ездил.

— Спиртным от него не пахло?

— Нет. А что, он пил? — весело заинтересовался свидетель.

— Нет, — сказал Дробышев. — Но все иногда случается.

Простившись со свидетелем, они медленно пошли к машине. Наверное, стоило перейти дорогу и рассмотреть полуповаленный погнутый столб дорожного освещения, но переходить дорогу Дробышеву не хотелось.

Трезвый человек, опытный водитель, переезжает встречную полосу и врезается в столб… Пожалуй, такое встречается не часто. Очень похоже, что водителю стало плохо.

Таня допускала, что Инну пытались отравить, но постоянные лекарства, которые соседка принимала, ослабили действие яда. Скорее всего, отравить пытались Егора, никто не знал, что он подарит бутылку тетке.

Вспоминать о Тане было противно. Он верил ей, когда она смотрела на него с нежностью. И жалел, что так долго не знал, как хорошо рядом с ней, и пугался, что мог еще долго этого не понимать.

Ему только казалось, что она смотрит на него с нежностью. На самом деле она просто оценивала, стоит ли тратить на него время.

— Ты пообедать не хочешь? — спросила Влада на обратном пути.

— Давай, — согласился Дробышев.

На самом деле ему срочно надо было ехать на работу, но думать о работе хотелось еще меньше, чем об убийствах.

Придорожный ресторан он едва не проехал. Влада, конечно, предполагала другое место для трапезы, но Дробышев решительно вылез из машины. Спутница помедлила, выбралась следом. Не стала возражать, видела, что сейчас лучше на него не давить. Зря он считал ее не очень умной.

И вообще, то, что когда-то их связывало, не могло исчезнуть бесследно, он напрасно пытался себе это внушить.

— Нужно выяснить, что Перфильев делал перед смертью, — жуя довольно вкусный шашлык, размышлял Дробышев. — Нужно узнать, откуда он ехал и с кем встречался. Позвони еще разок Дане, ладно?

Влада кивнула. Поковыряла салат из свежих овощей, отодвинула.

— Степа, ты чем-то расстроен?

Она заглянула ему в глаза. Он забыл, как она умеет пытливо на него смотреть.

— Нет.

Он ничем не расстроен. С какой стати ему расстраиваться? Баб, что ли, мало на свете?

— Степ, давай поедем ко мне, — предложила Влада, покосившись на остатки шашлыка. — Я тебя нормально покормлю.

— Мне на работу надо.

Высадив ее около дома и снова влившись в поток машин, Дробышев пожалел, что не остался с ней. Работа может подождать, а злость и тоску Влада точно помогла бы снять.

Ему пришлось остановить машину минут через двадцать. Он остановился, прижавшись к тротуару и недолго посидел, наклонившись к рулю. Ему стало страшно, что он действительно мог остаться у Влады, и тогда его жизнь кончилась бы. Этого он Тане объяснить бы не смог.

На работу Дробышев приехал злой, но совершенно успокоившийся. Он знал, что ему нужно делать.



Удивительно, но после ухода Степана Таня опять быстро заснула. А вот проснувшись в половине четвертого, заснуть уже не смогла. Не хотелось ничего, ни спать, ни вставать. И жить не хотелось.

Ольга Петровна заметила, когда в Таниной жизни появился Степан. Заметит ли она, что Степана больше нет, вяло подумала Таня, заставив себя встать, когда прозвенел будильник.

Ольга Петровна ничего не заметила, рассказывала про внуков, про дочь. И другие не заметили.

День тянулся нескончаемо долго, но все-таки кончился. Недаром какой-то древний мудрец уверял, что все когда-нибудь кончается.

Думать о предстоящем вечере не хотелось.

«Выпью снотворного и лягу спать», — обреченно решила Таня, поднимаясь в лифте на свой этаж.

Двери лифта поехали в стороны, и она остановилась, потому что пройти к ее квартире не было возможности. Около ее двери стоял стул, а на стуле сидел Степан с планшетом в руках.

Он посмотрел на нее снизу вверх, лениво поднялся, подошел и устало спросил:

— Как поработала?

— Нормально, — кивнула Таня.

Кажется, он хотел ее обнять, но передумал и предположил:

— Это все из-за Влады?

Таня вздохнула, по-старушечьи покивала головой, отвела глаза.

— У тебя с ней все продолжается.

— Нет, — зло ответил он.

— Степа, перестань! У тебя с ней…

— У меня с ней все кончилось еще до тебя!

Этажом ниже хлопнула дверь, послышались голоса.

Они оба напряженно замолчали. Зашумел лифт, голоса отдалились.

Степан хотел что-то сказать, но передумал, обнял ее наконец, и Таня поняла, что он устал и измучился. Ей стало жаль его и жаль себя, и она тихо заплакала, уткнувшись носом в его свитер.

Все остальное он говорил потом. Он говорил то, чего Таня так долго ждала, и недавняя ревность казалась ей глупой и совсем давней, ненастоящей.

— У меня с Владой ничего нет и никогда не будет, — говорил Степан, прижимая Таню к своему плечу. — И вообще, я не хочу больше о ней слышать.

— Но ты же занимаешься ее делами, — возразила Таня.

Лежать на его плече ей было неудобно. Она поерзала, переместилась головой на грудь. Подумала и, приподнявшись, посмотрела на него сверху.

— Больше не буду, — пообещал он и улыбнулся.

— Почему?

— Потому что твое спокойствие для меня дороже.

Теперь он знает, что она ревнивая дура. Ужас!

Таня снова легла и мрачно сказала:

— Нет уж. Помогай ей дальше. А то ее убьют, а я буду виновата.

— Не убьют.

— Степа, я хочу, чтобы ты продолжал заниматься ее делами. Я правда этого хочу. Она мне ужасно не нравится, но я точно знаю, что, если ты сейчас ее бросишь, мы оба с тобой будем виноваты. Это будет непорядочно, понимаешь? Ты ведь и сам лезешь в ее дела, потому что бросить Владу одну сейчас просто непорядочно. Правда?

— Не знаю, — честно сказал Дробышев. — Мне все время кажется, что меня дурачат. Только я не пойму, кто.

— Кто? — глупо спросила Таня.