— Да ладно тебе! В два часа дня? На пару минут? Да после того, как их ночью отсюда вытравили, они больше не вернутся!
С ним сложно было спорить.
— Наверно, ты прав… Хотя Мирин, если узнает, убьет нас!
— Так зачем ему знать? — подмигнул ей Илья.
— И то верно. Ладно, но только один раз! Когда закончишь, сразу скажи мне. Может, у меня и паранойя, да только мне так спокойней.
— Как скажешь, шеф!
Кира сняла блокировку и вернулась к чтению, а спустя пару минут в дверь действительно позвонили. Похоже, у Ильи все было рассчитано точно! Он поспешил вниз, оставив ее в библиотеке наедине с Супчиком.
Ей было не по себе от того, что она внезапно осталась без защиты. Но ведь в такое время ничего плохого не происходит, правда? Не днем, не когда кто-то может приехать! И все равно Кира успокоилась, лишь когда в коридоре снова зазвучали шаги.
А вот Супчик — нет. Песик, до этого мирно дремавший, подскочил на лапы и залился громким лаем.
— Эй, великий воин, ты чего вдруг? — нахмурилась Кира. — Приснилось что-то?
Однако Супчик не умолкал, хотя давно уже проснулся. Он смотрел в сторону входа, словно ждал оттуда угрозы.
И не зря. Потому что Илья вернулся — и не один. Его сопровождали двое молодых мужчин.
Кира никогда не встречалась с ними лично, но видела достаточно фотографий, чтобы узнать их. Виктор Завьялов и Антон Мысленко — зять Шереметьева. Илья шел перед ними, и в какой-то момент Кире показалось, что его заставляют… Но нет. Ни у кого из вошедших не было оружия, Илья двигался свободно и уверенно. А ведь она видела, как он дерется! Если бы он хотел, он бы легко расправился с этими офисными соплями. Но он не хотел…
Он привел их. Он обманул ее, заставив отключить сигнализацию, потому что знал: иначе они в дом не проберутся.
Во всем этом была жуткая ирония, граничащая с издевкой. Илья, который спас ее от наемников, подверг ее опасности в миг, когда она меньше всего ожидала!
Супчик, не выдержав, бросился к ним, но Кира успела вовремя его перехватить. Возможно, в будущем он и станет настоящим охранником для нее, но не теперь. Одного удара хватило бы, чтобы перебить ему спину, и Кира видела: ее незваные гости способны на это.
Все трое подошли к ней, нависая над ней, закрывая от нее пути к побегу. Завьялов и Мысленко были весьма горды собой, это чувствовалось, но, как ни странно, Кире было плевать на них. Она смотрела только на Илью.
— Зачем? — тихо спросила она.
Он не ответил ей, но продолжал смотреть уверенно. В его глазах не было ни тени раскаяния или сомнения!
Зато ей ответил Виктор:
— Не зачем, а за сколько. За двести тысяч долларов. И это, надо признать, намного превышает изначальный гонорар Ильи.
— Изначальный гонорар? — растерянно повторила Кира.
— А ты всерьез думала, что он случайно тут оказался? — расхохотался Антон. — Шел по лесу и не туда свернул?
— Я сказал ей, что я вор, — невозмутимо пояснил Илья.
— И что? Она решила оставить вора в своем доме? Мол, это же не так страшно? Вот идиотка!
— Да… Похоже, что идиотка, — кивнула Кира. Она чувствовала, как в ее душе закипает бессильная ярость. — Кем же ты был на самом деле?
— Ничего личного, просто выполнял свою работу, — пожал плечами Илья. — Кстати, врал я тебе не так уж много, в основном насчет вора. Но ты сама виновата, что купилась на такую бредовую версию, я не заставлял тебя поверить силой. Во многом я сказал тебе правду: я действительно раньше был военным корреспондентом. Но, вернувшись в Россию, я стал частным детективом. Не тем парнем, который, изображая из себя Шерлока Холмса, раскрывает преступления, а тем, который фотографирует, как жены изменяют мужьям.
— Признаться, сначала я не возлагал на Илью больших надежд, — заявил Виктор. — Его наняли больше для сбора информации о том, кто ты такая, чего боишься, на что способна. А он внезапно втерся к тебе в доверие и даже помог тебе пару раз. После этого я решил было, что Илья для нас потерян, что теплая постель оказалась для него важнее рабочих договоренностей. Но выяснилось, что он просто набивал цену. Я не одобряю это, однако понять могу.
Вот, значит, как… Все, во что она верила, все, что было важно для нее в эти дни, оказалось набиванием цены! Кира не хотела показывать им, что задета этим, но предательские слезы уже обжигали глаза. Это были злые слезы, а не беспомощные, так ведь разницу не объяснишь!
Она и не хотела объяснять. Позже можно будет подумать, на какое чудовищное предательство пошел Илья и как ей теперь с этим жить. Сейчас ей нужно было выбраться! А для этого она должна была остаться спокойной, насколько это вообще возможно.
— Ладно, поздравляю, наркоман вас впустил, — вздохнула Кира. — Дальше-то что? Чего вы хотите добиться? Убить меня, как те, кого вы посылали раньше?
— О нет, своими руками я не убиваю, слишком грязно, — ответил Виктор. — Хотя в чем-то ты права, перед теми джентльменами стояла четкая задача: убрать тебя. Убить, уничтожить, сделать так, чтобы тебя не было. Ничего личного, иначе просто не получалось. А теперь получится.
— Неужели?
— Если есть цивилизованный метод, я всегда предпочту его, меня никогда не привлекали убийства.
— Но ты ведь не брезговал ими, как и твой папаша, — усмехнулась Кира.
И тут же была наказана за эту вольность. Виктор, казавшийся куда более спокойным, чем его спутник, почти невозмутимым, резко подался вперед и отвесил ей пощечину. Он бил зло, с силой, Киру отбросило на спинку кресла. Когда первая вспышка боли угасла, она почувствовала, как по подбородку струится кровь из рассеченной губы.
— Эй, давай без этого, договаривались же, — поморщился Илья.
— Что, пожалел подружку? — оскалился Антон.
— Нет, он прав, — согласился Виктор. — Если она будет избита, она сможет заявить, что подписала документы под давлением.
— Вот и я о том, — подтвердил Илья.
— Какие еще документы? — изумилась Кира.
Виктор открыл портфель, который принес с собой, и достал оттуда внушительную стопку документов. Кире хватило беглого взгляда на первые несколько страниц, чтобы все понять.
— Вы хотите, чтобы я добровольно отказалась от наследства?!
— Да. И это спасет всех нас от многих проблем в будущем.
На это она пойти не могла. Константин Шереметьев поверил ей! После всего, что Кира узнала о своем и его прошлом, она не могла его так подвести, не могла подыграть тем, кто был этого совсем не достоин.
Она попыталась вскочить на ноги, однако Антон небрежно толкнул ее обратно в кресло.
Она и не ожидала, что он такой сильный! Вряд ли он мог сравниться с теми наемниками, но для того, чтобы справиться с Кирой, и его сил было достаточно.
На этот раз Илья за нее не вступился, он продолжал наблюдать молча. И от этого было гораздо больнее, чем от удара.
— Советую не дергаться, Кира Дмитриевна, — усмехнулся Виктор. — Этим ты только усложняешь себе жизнь. Ты действительно готова умереть за то, что никогда тебе не принадлежало и досталось только по ошибке?
— А ты действительно готов убить меня за это?
— Если придется. Честно говоря, именно твое устранение всегда казалось мне единственно возможным вариантом. Это Илья считает, что с тобой можно вести переговоры.
— Так вы ведете переговоры?
— Ну, с тобой же говорят! — хмыкнул Антон.
— Кира, не глупи, — посоветовал Илья. — Если ты не подпишешь документы, тебя просто вывезут в лес и закопают.
— Ты, что ли?
— Они. Именно это они рано или поздно собирались сделать. Ты готова умереть за чужое богатство?
— Оно не чужое, оно мое… Но разве это важно? Те, кого уже убила семейка Завьяловых, не всегда были бедны, а толку?
— Достаточно! — властно вмешался Виктор. — Не испытывай мое терпение. Наш договор с Ильей строится и на том, чтобы ты осталась жива. Ему, видите ли, не хочется связываться с убийством! Но если ты не пойдешь нам навстречу, дело может принять неприятный оборот.
Кира склонилась над документами, пытаясь понять, нет ли там подвоха, тайной помощи от Ильи, чего-то такого, что она пока не понимает. Но нет, все было предельно четко и ясно. Подписывая эти бумаги, она отказывалась от всего: своей доли в фирме, денег, недвижимости… и «Сада камней» тоже.
— Я не могу на это пойти!
— Мертвецам деньги не нужны, — рассудил Илья. — А тебе ведь не впервой опускаться на дно. Вспомни, из какой дыры ты вылезла!
Это был не он. Не тот человек, которого она узнала здесь, не тот, с которым засыпала рядом! Она смотрела на него — и не узнавала. Как будто кто-то забрал Илью и заменил его идеальным двойником, но идеальным только внешне.
Существом без сердца.
— Подписывай, блин! — поторопил ее Антон, швыряя ей в лицо ручку.
— Нет! — упрямо объявила Кира. — Я не могу так предать Константина Александровича, он верил мне!
— Она что, пьяная? — удивился Антон.
— Нет, просто благородная, я тебе позже объясню, что это значит, — усмехнулся Илья, а потом снова повернулся к ней. — Кира, ты себе не помогаешь. Все это уже началось и может закончиться одним из двух путей. Либо они тебя убьют, либо ты все подпишешь и уйдешь с миром.
— Если меня убьют, это не останется без внимания!
— Да, это будут расследовать. Но тебя-то уже не будет! Если ты подпишешь бумаги добровольно, это поможет им, но и тебе тоже.
— Какая тут может быть добрая воля?
— Хватит! — рявкнул Виктор. — Я не могу торчать здесь весь день, а она тянет время!
Кира отчаянно пыталась понять, что делать, но ответа не было. Она понятия не имела, вооружены ли эти двое… или трое? Как странно было считать Илью своим врагом… Но иначе теперь нельзя.
Если она будет настаивать на том, что ничего не подпишет, ее действительно убьют. Антону этого уже хочется, по взгляду видно! В чем-то Илья прав: мертвой все равно, что там происходит с живыми, и даже если Мирин доберется до них, ее это не порадует.
Поэтому ей нужно было не просто тянуть время, ей нужно было разозлить их. Виктор ведь сам дал ей подсказку! Если ее изобьют, она потом сможет обратиться в суд, рассказать про давление… Может, это сработает? А если так, она готова была вытерпеть любую боль!
Но этим трюком она могла обмануть только Виктора или Антона. Илья, увы, слишком хорошо знал ее. Он мгновенно сообразил, что она собирается сделать, разгадал ее выражение лица, узнал решительность во взгляде.
И все испортил.
Прежде, чем она успела сообразить, что происходит, он вырвал у нее из рук щенка, которого она по-прежнему прижимала к себе. Песик заскулил и попытаться выкрутиться, да куда там — его пока слишком просто было удержать за шкирку.
— Отдай! — Кира рванулась к нему, но Антон снова швырнул ее обратно в кресло, и на этот раз остался рядом, мешая ей встать.
— Ты действительно думаешь, что это сработает? — поразился Виктор.
— Почему бы не попробовать? Убить ее мы всегда успеем! Она очень привязана к этой псине, что-то может получиться.
— Не смей! — взмолилась Кира. — Он же маленький совсем!
— Маленький, поэтому я ему шею сверну за секунду. Ты знаешь, что я могу.
— Нет, — прошептала Кира. — Я не знала, что ты можешь…
— Тогда сюрприз — могу. Долго ждать мы и правда не можем, твой друг адвокат склонен к непредсказуемым звонкам и визитам. Все нужно заканчивать сейчас, Кира. Поэтому или на счет три ты подписываешь документы, или я избавляю тебя от питомца. Бумаги ты, возможно, все равно подпишешь, но его это уже не вернет, правда? Раз…
Он мог это сделать. У него были глаза человека, который способен это сделать. Его жестокость была такой неожиданной и очевидной, что поразила даже незваных гостей, и они больше не обращались к Кире, предоставив все Илье.
— Илья!
— Два…
— Подожди! Ладно, хорошо, я подпишу!
— Я знал, что ты будешь сотрудничать, — усмехнулся Илья, возвращая песика.
Испуганный Супчик сжался у нее на коленях, а Кира чувствовала, как ее бьет мелкая, ослабляющая дрожь. Шок, страх, горечь предательства — в ее душе смешалось все. Она знала, что подводит Шереметьева, и не хотела этого.
Но что еще оставалось? Она совершила только одну ошибку: подпустила к себе человека, который этого не достоин, хотя Мирин предупреждал ее, что наркоманам нельзя доверять. А за ошибки нужно платить!
Поэтому она все подписала. Как ни странно, она не чувствовала сожаления о том, что лишилась денег — она знала, что справится, выживет, что бы ни случилось. Нет, жалела она лишь о том, что не смогла выполнить последнюю волю Шереметьева и позволила людям, сгубившим его, победить.
Когда все было закончено, Антон бесцеремонно поднял ее с кресла за локоть.
— Пошла! Вон из моего дома!
— Я могу хотя бы вещи свои забрать? — холодно спросила Кира.
— Нет у тебя больше здесь своих вещей. Пошла прочь!
Илья смотрел на все это и не возражал.
Они действительно заставили ее уйти просто так — без вещей, без телефона, в никуда. У нее осталось только то, что было надето на ней в этот момент, щенок, да еще кольцо с рубином, которое Супчик удачно прикрыл своим пухленьким тельцем. Ее жизнь снова извратили, изменили, перевернули…
И она понятия не имела, что делать дальше.
14. Обсидиан
Осень стала холодной быстро и неожиданно. Утром еще было солнечно и вполне тепло, а уже к вечеру полили холодные дожди. Но это не раздражало Киру, напротив, такая осень приносила в душу странный покой. Ее серые краски были так не похожи на то, что было с ней раньше, всего неделю назад — и что до сих пор причиняло ей боль.
А для ее сегодняшних планов осень и вовсе была идеальна. Кире нужно было уединение, а дождь сгонял с аллей старого кладбища даже тех редких посетителей, что заглядывали сюда в такое время.
Войти через главные ворота она не могла, никто не пустил бы ее с собакой. Но она знала обходной путь, а идти без Супчика не собиралась. Слишком мало времени прошло после ее изгнания из дома, слишком страшно ей было оставаться совсем одной!
Хотя она справлялась, да и потом, все оказалось не так уж плохо. После того, как она подписала документы, Мирин был ничем ей не обязан, и все равно он не бросил ее. Он помог ей снять небольшую комнату, дал деньги на первое время. Она пообещала, что все вернет. Он сказал, что это не нужно.
Ей было горько из-за того, как сильно она подвела Шереметьева, поэтому Кира постаралась просто отстраниться от этой истории. Она прекрасно знала, что семейство Завьяловых на пару с Мысленко сейчас будут торжествовать везде и всюду. Поэтому Кира не смотрела телевизор, не покупала газеты и даже мимо витрин с журналами старалась проходить побыстрее. Пусть радуются, все равно рано или поздно все станет на свои места. Должна же быть хоть какая-то справедливость, правильно?
Она не скучала по роскоши, по деньгам, к которым так и не успела привыкнуть. Да и сказать, что Шереметьев совсем ничего ей не оставил, было бы несправедливо. Она сама изменилась, он подарил ей новые знания о ее семье — а значит, веру в себя. Ей даже проще было примириться с тем путем, который избрала ее мать, теперь, когда она знала всю правду о Елене Лисовой.
Лишь с одним Кира пока примириться не могла: с предательством Ильи. В первые дни она еще пыталась разобраться, возвращалась к воспоминаниям о нем, хотя это было мучительно больно, все спрашивала себя, что она упустила, какое предупреждение просмотрела.
Да не было никакого предупреждения! Просто одного человека заменили на другого… Того, которому она помогла и которому научилась доверять, — на того, кто готов был продать ее, если заплатят побольше. Стоило Кире вспомнить об этом, и от урагана эмоций кружилась голова. Гнев — это понятно. Обида. А еще — омерзение от того, что она подпустила этого человека так близко и к душе, и к телу.
Но что случилось, то случилось. Исправить Кира уже ничего не могла, поэтому она просто отстранялась от произошедшего. Запрещала себе помнить об этом, думать об этом. Делала вид, что ничего не произошло. Это была сомнительная стратегия, и она знала, что рано или поздно ей придется разобраться со своими чувствами к Илье. Но это был тот случай, когда лучше все-таки поздно!
Дождь усилился, и она пониже надвинула капюшон, разыскивая нужный участок. Она пришла впервые, но знала, что будет приходить снова, ей просто нужно было запомнить путь сюда.
Супчик, уже промокший, и вовсе чувствовал себя прекрасно. Он только-только научился ходить на поводке и явно гордился этим умением, которое доступно только домашним собакам. Он не думал ни о потерянном доме, ни о человеке, которого тоже любил…
Наконец они нашли нужную могилу. Это было не так просто: вокруг были сплошь роскошные памятники, это место отвели для элиты, уважаемый бизнесмен Константин Шереметьев оказался среди своих. Интересно, кто это устроил? Виктор, пытавшийся отличиться перед объективами фотокамер? Дочь Шереметьева? А может, Надя Завьялова, с которой, вроде бы, он сохранил отличные отношения?
Это было не так уж важно, главное, что о похоронах позаботились. Правда, не стали выдерживать нужный срок и сразу установили памятник — но это было их дело.
Теперь покой Шереметьева охранял обсидиановый ангел, сложивший крылья на надгробье. Не узнать этот камень было невозможно, слишком уж уникальным был белый узор на его черной, как ночное небо, поверхности. Словно снежинки застыли… или соль.
Ангел с печалью смотрел на фотографию мужчины, даже в старшем возрасте сохранившего гордое выражение лица и ясный взгляд. Константин Шереметьев был победителем, болезнь не сделала его немощным, и, когда пришло время покинуть этот мир, он оставался на ногах.
Он со своей задачей справился, она — нет.
— Простите, — тихо произнесла Кира, и шум дождя поглотил ее голос. — Мне жаль, что так получилось… Но я старалась, честное слово!
Она хотела бы узнать его… может, даже больше, чем своего отца. В Шереметьеве чувствовалась загадка, особая сила воли, которую Кира не отказалась бы перенять. Правда, сначала она не поняла бы и не приняла его. Но потом она увидела бы правду, обязана была!
Однако все уже закончилось. Шереметьев решил так, и ей нужно было смириться с этим. Он наверняка думал, что для новой жизни ей достаточно будет «Сада камней»… Вряд ли он подозревал, как легко отнять у нее этот подарок.
Виктор и компания не поймут истинное великолепие особняка, она чувствовала. Они разрушат его — или продадут, или перестроят… Может, так даже лучше? Этот дом предназначался ей, а не им!
— Но у меня все будет хорошо. Вы и мой папа… вы ведь оба начинали с нуля, так? Я тоже начну с нуля. Это будет честно, и, если повезет, мне удастся добиться хотя бы половины того, чего добились вы… Знать бы только, что вело вас вперед все эти годы! Может, это чудо-средство помогло бы и мне? Я бы сейчас не отказалась от помощи…
Щенок не понимал, о чем она говорит, но улавливал ее настроение. Супчик прижался к ее ногам, и Кира почувствовала, что он дрожит. А значит, настала пора уходить.
Она как раз сошла с тропинки между могилами на главную дорогу, когда в кармане у нее пиликнул мобильный телефон — новый, подарок адвоката. Кира обнаружила, что именно Мирин прислал ей сообщение, короткое, но впечатляющее.
«Приезжайте в мой офис срочно».
Это было странно, Кира не сомневалась, что для нее мутные истории уже закончились, все, она больше не наследница! Впрочем, возражать она не собиралась, если она кому и могла доверять, то только Мирину.
— Суп, похоже, наши планы на сегодня придется изменить…
* * *
2016 год.
Константин с удивлением обнаружил, что в окнах его квартиры горит свет. Неужели домработница забыла выключить? Нет, на нее это совсем не похоже! Воры? Но воры не вели бы себя так нагло. Ничего не понимая, он решил, тем не менее, проверить лично.
Сергей Мирин, его адвокат, а главное, его друг, не раз уговаривал Константина пощадить себя, жить спокойней, тише… Но Шереметьев так не мог. Он прекрасно знал, что у него осталось мало времени, врачи давно уже не скрывали от него это. Он не боялся смерти и, по-своему, был даже готов к ней. Однако он не мог уйти, не выполнив главные из своих планов!
А для этого он должен был справляться с проблемами сам, никого не умоляя о помощи. Вот и теперь он поднялся на нужный этаж, тихо отпер замок своим ключом, вошел в квартиру и прислушался.
Впрочем, слишком напрягать слух ему не пришлось. Те, кто заявился в его дом, и не скрывались.
— Ты ж посмотри, как здесь роскошно все! — восхищался Антон Мысленко. — Нет, эту квартиру однозначно продавать не будем, сами здесь поселимся. Она куда лучше нашей!
— Антоша, успокойся, пожалуйста, — просила Соня. — Мы здесь для того, чтобы поддержать папу, а не зариться на его квартиру. Он только что выписался из больницы, он в порядке, а ты уже о наследстве думаешь!
— Сейчас выписался, а завтра что будет? Сердце — такая штука: если уж начало подводить, то теперь только вниз!
Константин никому не рассказывал, что выписывается сегодня, даже Мирину. Но его не удивило, что Антон и Соня знают. Для него не было секретом, что они следят за ним.
Он теперь уже все знал… Манипуляции Виктора, роль Антона Мысленко в этой истории — все стало на свои места. Константин привык к тому, что прямо за спиной у него натачиваются ножи, и старался не обращать на это внимания, пока возможно. Но сегодня он устал, обострение болезни и последовавшее лечение измотали его, и ему не хотелось сдерживаться.
Поэтому он уверенно вошел в комнату.
— Действительно, рано вы начали делить шкуру неубитого медведя.
— А, Константин Александрович, как приятно вас видеть! — Антон криво улыбнулся. Ему всегда не хватало артистизма, сколько бы он ни учился у Виктора Завьялова. — Как вы тихо ходите!
— Кто тихо ходит, тот узнает больше интересного.
— Это вы про мою болтовню? Да ну, перестаньте!
— Пап, Антоша это несерьезно! — заверила его Соня.
Он так и не решился сказать ей, что она — не его дочь. Просто не счел нужным: Соня была глупа, как пробка. Любые попытки Шереметьева хоть что-то дать ей образованием рикошетили от той непробиваемой скорлупы гламура, что окружала ее с подростковых лет.
Поэтому Константин позволил ей пребывать в неведении. При всей своей глупости, Соня была безобидна, в том, что устроили ее биологические отец и мать, не было ее вины.
А вот Антон с Виктором — другая история. И если Виктор вел игру с невозмутимостью опытного гроссмейстера, то Антон очень быстро срывался.
— Антоша уже много лет как серьезно, — заметил Константин. — Антоша даже женился на тебе из-за этого!
— Папа!
— Я женился на Соне, потому что люблю ее, — процедил сквозь сжатые зубы Антон.
— Это осознание постигло тебя до или после того, как Витя Завьялов велел тебе сделать это?
— Папа, это возмутительно! — вспыхнула Соня. — Ты еще не в себе из-за лекарств! Я думала, что смогу помочь тебе, но вижу, что это бесполезно!
Она бросилась прочь из комнаты, и вскоре Константин услышал, как хлопнула входная дверь. А вот Антон не сдвинулся с места, просто без жены ему больше не нужно было притворяться.
— Думаешь, ты нас раскусил? Да ладно, дед, мы давно догадывались, что рано или поздно ты во всем разберешься! Но что это изменит?
— Действительно, что может изменить человек, составляющий столь необходимое вам завещание? — поинтересовался Константин.
— Нашел чем пугать! Хватит, наслушался уже… Ты думаешь, это завещание что-то изменит?
— Оно изменит все.
— Да черта с два! — рассмеялся Антон. — Ну, лишишь ты всех наследства. Ну, завещаешь это все фондам и хрен пойми кому еще. Что с того? Думаешь, это никого не удивит? Да такой тупой шаг только позволит нам оспорить твое завещание, доказать всему миру, что ты умер старым маразматиком, который не соображал, что делает! Фонды не будут драться за твое добро, все вернется к нам! Так что живи ты спокойно, сколько осталось, и не рыпайся, дед.
Хотелось ударить его. Сорваться, как в молодости, и доказать этому зарвавшемуся сопляку, чего он стоит на самом деле. Но Константин уже не мог — время было безжалостно к нему. Он и не заметил, как много оно у него отняло! Сердце, только-только подлеченное врачами, снова болело.
Гордый произведенным эффектом, Антон ушел, а Константин остался один в пустой квартире.
Пожалуй, Виктор Завьялов сам ввалил бы подельнику, если бы узнал про этот разговор. Потому что, успокоившись, Константин понял, какой урок ему преподал Антон, сам того не желая.
А ведь действительно, никакие фонды и никакие посторонние люди не будут бороться с предполагаемыми наследниками за его состояние, за фирму, за дома! Они примут деньги и успокоятся, Виктор найдет способ договориться с ними. Нет, чтобы все получилось, нужен был кто-то вовлеченный в дело изнутри, тот, кто будет не просто рваться к богатству. Нужен был человек, способный гореть этим делом, стремиться к справедливости! Тот, у кого будет собственная причина бороться.
Но кто это? Сергей Мирин? Ни в коем случае. Он друг — но он, в силу профессии, не поймет истинный смысл этого наследства. Соня? Исключено, она принадлежит мужу умом и телом, она сделает все, что скажет Антон. Надя Завьялова? Да, она избавилась от страха перед родней и стала сильной. Но у нее сейчас двое маленьких детей, на нее легко надавить.
Оставался только один человек…
Константин подошел к столу и открыл скрытую полку, о которой знал только он. Там лежало единственное фото — изображение красивой молодой девушки с сине-голубыми глазами.
— Мне жаль давить тебя такой ответственностью, малышка, — грустно усмехнулся Константин. — Но дети всегда лучше нас, правда? Я верю, ты справишься с тем, с чем я и твой отец справиться не смогли…
* * *
Кире почему-то казалось, что это сообщение может означать только одно: беду. У Мирина вроде как не было причин вызывать ее, и раз речь зашла о срочности, получается, у Киры неприятности! Да и потом, судьба давно уже не была к ней благосклонна.
Отказываться от приглашения Кира не собиралась, но в офис адвоката все равно шла с тяжелым сердцем. Однако Мирин, лично встретивший ее у лифта, казался спокойным и даже… довольным? Нет, быть не может! Наверно, если этот человек доволен, значит, дела совсем уж плохи!
— Меня убьют или посадят? — мрачно поинтересовалась Кира.
— Будущее предугадать трудно, но в ближайшее время — вряд ли. Или я чего-то не знаю?
Он еще и шутит! Да что с ним такое?
— Прошу, садитесь, — пригласил ее Мирин. — Нас ждет долгий, но, смею утверждать, приятный разговор.
— Приятный?..
— Да. Мне жаль, что я не смог сообщить об этом раньше. Мне хотелось дождаться, пока все будет окончательно решено.
Все еще ничего не понимая, Кира заняла гостевое место за его столом. Супчик свернулся у ее ног, ощущая себя, очевидно, слишком взрослым, чтобы сидеть у нее на руках.
— Так что случилось? — поторопила адвоката Кира.
Он сел за стол, улыбнулся и придвинул к ней папку с документами.
— Здесь все, что вам необходимо держать при себе.
— Например?
— Например, документы на дом, список банковских счетов, а ко всему этому я добавил составленную мною инструкцию относительно вашей роли в бизнесе, который вам достался.
— Что?..
— Это ваше наследство, Кира Дмитриевна, — пояснил Мирин. — Все, что оставил вам Константин Шереметьев.
Он не пытался ее обмануть. Да и зачем ему это? Бегло просмотрев документы, Кира убедилась, что это действительно то, о чем он говорит.
То, от чего она отказалась!
— Я не понимаю… Все ведь перешло к Завьялову и Мысленко!
Когда она впервые встретилась с Мириным после того, что случилось в «Саду камней», она сразу спросила, можно ли оспорить ее подпись. Адвокат предупредил ее, что шансы есть, но они невелики. Да, он был отличным профессионалом — но и на стороне Завьялова армия таких профессионалов! Так что со своим наследством Кира мысленно попрощалась навсегда.
И вот оно вернулось к ней.
— Насчет Виктора Андреевича можете не беспокоиться, — заверил ее Мирин. — Он и его друг, Антон Мысленко, уже заключены под стражу, до суда они не выйдут. Слишком уж серьезно обвинение — покушение на убийство.
— Кого?
— Вас, разумеется. Или вы забыли те две памятные ночи, когда они подсылали к вашим дверям наемников? Да и их личный визит в вашу библиотеку не был похож на дружеский.
— Так, это все вообще сон или реальность?
Кира не знала, можно ли в такое поверить, от шока у нее кружилась голова. Мирин заметил это и решил, что на один день потрясений ей хватит.
— Знаете, давайте я лучше объясню вам по порядку. За то, что вас больше не потревожат, вы должны благодарить своего друга.
— Какого?
— Илью Савоева.
— Он здесь при чем? — простонала Кира.
— Он пришел ко мне вскоре после вас — помните, когда вас изгнали из «Сада камней». И у него было свое видение ситуации.
Илья действительно был частным детективом, тут он не соврал. И его действительно прислали в «Сад камней», чтобы следить за Кирой. Никто не подозревал, что он способен на большее. Нет, ему предлагали поймать ее, но он запросил за это такую цену, что Виктор отказался, решив, что справится сам. Да и Илья, по его признанию, предлагал скорее шутки ради, чем в реальной надежде на успех.
Ситуация изменилась, когда он случайно оказался заперт в доме и постепенно сблизился с Кирой.
— Не могу сказать, что одобряю ваше решение оставить в доме вора, даже если вы не знали о его истинных планах, — вздохнул Мирин. — Но это ваше дело. Илья не сообщил мне, что именно произошло между вами. Он лишь упомянул, что вы стали ему очень дороги, и я склонен верить этому.
Кира только кивнула, у нее сейчас не было сил говорить.
Когда первые попытки добраться до нее провалились, Виктор Завьялов снова обратился к Илье, причем пошел сразу с козырей: перевел ему на счет нужную сумму. Однако теперь уже отказался Илья, сказав, что ему это больше не интересно.
Он и правда не хотел связываться с Завьяловым, но изменил свое решение, когда в особняк ворвался вооруженный отряд. Илья понял, что Киру просто не оставят в покое. Даже если она защитит свое право на наследство в суде, ее будут преследовать, снова и снова пытаясь убить. Однажды они преуспеют и, когда она будет мертва, опять попытаются добраться до имущества Шереметьева. Мол, раз та наследница умерла, не пора ли передать все нам? Не пропадать же добру!
Предвидев это, Илья решился на отчаянный план. Он позвонил Виктору и предложил решить все цивилизованно. Они доплачивают ему, он пускает их внутрь и заставляет Киру подписать бумаги, лишающие ее наследства. А после этого она не так уж важна — пусть идет на все четыре стороны!
Перед визитом Завьялова и Мысленко он установил в тех залах, где Кира бывала чаще всего, скрытые камеры наблюдения — у частного детектива таких хватало. Илья знал, что Виктор слишком умен, чтобы забыть о видеосистеме «Сада камней». И верно: записи были уничтожены. Но о скрытых камерах Завьялов не знал, а они как раз записали и его угрозы Кире, и его признание.
Пока Завьялов и Мысленко праздновали победу, Илья отправился к Мирину вместе с записями. А уже адвокат добился уголовного дела — и признания документов, которые подписала Кира, недействительными.
Теперь к Кире вернулось все, ей больше никто не угрожал, и люди, виновные в печальной судьбе Константина Шереметьева и, по-своему, ее отца, должны были предстать перед судом. Это было настолько неожиданно и чудесно, что Кира просто боялась верить своему счастью. Так не бывает, не с ней!
Хотя, если задуматься, уже история с наследством была началом ее личного маленького чуда.
— Но почему он ничего не сказал мне? — поразилась Кира. — Илья… Почему он не предупредил меня о том, что задумал?
— Потому что это был очень опасный план, который я бы в иных обстоятельствах не одобрил. Должно быть, Илья понимал, что, если вы не сыграете достаточно убедительно и хоть чем-то выдадите себя, от вас избавятся на месте, и он просто не успеет этому помешать. Поэтому из двух зол Илья выбрал меньшее: принял на себя вашу ненависть, увеличивая ваши шансы остаться в живых.
— Ладно, а когда Завьялов и Мысленко были арестованы? Где он был?
— Кира Дмитриевна… Я не могу знать этого наверняка, однако теория у меня есть. На свой страх и риск поделюсь ею. Илья пришел именно ко мне и все рассказал, потому что я ему глубоко безразличен. Но предстать перед вами ему не так легко, потому что он не уверен, что вы его простите. Это закрытый человек, которому непросто налаживать связи с людьми. Страх потерять вашу симпатию навсегда пугает его. Поэтому он и оставил право рассказать вам все за мной.
Кира не знала, правда это или нет, но спорить с Мириным было сложно. Она и сама не представляла, как отреагировала бы сейчас на появление Ильи. Да она бы просто не позволила ему оправдаться!
Адвоката все это не интересовало:
— Решение ваших личных дел я оставляю за вами. Со своей стороны я могу лишь поздравить вас, Кира Дмитриевна. Вы получили все, что причиталось вам по закону — и по воле Константина Александровича. Теперь, надеюсь, ваша жизнь будет счастливой.
* * *
Его будущее тонуло в непроницаемо густом тумане.
Илья понимал, что все сделал правильно, но на душе все равно было тяжело. Впрочем, если бы ему дали шанс все переиграть, он бы отказался. Он ведь спас ее, ей больше никто не угрожает! Ну а то, что чувствует он сам… Разве это так важно?
В конце концов, он и не был счастлив до знакомства с ней, так что он ничего не потерял. Он брел в точно таком же тумане, разница заключалась лишь в том, что он этого не замечал. Но Кира помогла ему выбраться, освободиться от груза прошлого и дать шанс самому себе.
Он никогда не считал себя романтиком, да и не был им. Просто с ней все получилось по-другому, и сложно было сказать, как и почему. Кира забрала все худшее, что было в его жизни, и показала Илье те стороны его души, о которых он и сам не знал.
Он хотел видеть ее, не мог, и от этого было тяжело. Однако он ни на секунду не усомнился, что поступил правильно. Если его одиночество было платой за ее безопасность… что ж, он готов был заплатить!
Илья догадывался, что она уже поговорила с Мириным и теперь знает правду. Он долго не решался послать ей сообщение: даже неизвестность была лучше, чем прямой отказ! Потому что неизвестность оставляла ему хоть какую-то надежду… Но вечно так продолжаться не могло, и он пересилил себя.
Она могла и не ответить, но ответа долго ждать не пришлось. Она пригласила его в «Сад камней».
Когда Илья приехал, там уже вовсю шли восстановительные работы. Строители были и в доме, и во дворе, а среди них радостно носился Супчик, вдохновленный тем, что теперь его все любят.
Кира не стала встречать его официально, как хозяйка дома. Они пересеклись у ворот, и она сразу отвела его в сторону от особняка, к высоким старым деревьям, защищающим их от постороннего внимания.
Он слишком хорошо помнил, как она смотрела на него в тот миг, когда он якобы предавал ее. Такое не забудешь! Илья до сих пор не брался сказать, как выдержал это… И теперь он с тревогой всматривался в ее лицо, пытаясь понять, что она чувствует, зла ли еще на него — или уже забыла.
Она могла бы помучить его чуть дольше, но не стала, ей не хотелось мстить. Кира улыбнулась ему — так, как раньше. Он о таком и мечтать не смел!
— Может, мне и следовало бы изображать обиду чуть дольше, заставить тебя сотню раз извиниться или что-нибудь в этом роде, — сказала она. — Но, понимаешь ли, Супчик очень скучает по тебе и просит вернуть тебя в «Сад камней» как можно быстрее.
— Только Супчик?
— Исключительно Супчик, — подмигнула ему она. — А я его так балую…
Теперь, когда она стояла так близко, снова прежняя, все такая же родная, он просто не мог сдержаться. Илья притянул ее к себе, поцеловал и почувствовал, как она улыбается этому поцелую.
— Значит, теперь ты будешь жить в «Саду камней»? — спросил Илья.
— Мне кажется, этого и хотел Шереметьев… Да что там, я этого хочу! Но я все-таки надеюсь, что не «я», а «мы». И я сейчас говорю не только о Супчике… Что-то мне подсказывает, что ты не откажешься!
— Возможно, тот факт, что я просто не могу отказать тебе.
Он не знал, имеет ли на это право после всего, что сделал. Однако здесь, в этом осеннем саду, рядом с ней, думать о прошлом Илье не хотелось.
Хотелось думать только о будущем.