– Здесь очень глубоко, – пояснил Пиггинс. – Континентальный шельф резко обрывается вниз, и глубина падает с восьмисот метров до пяти тысяч и больше. Если обломки самолета упали в черную половину квадрата, вряд ли мы сможем их достать.

Из моравской песни:

– Почему? – спросил Гилкренски.

Даруй мне Боже (чтобы совершилось) то,Что мне приснилось в эту ночь:Под нашим окошкомСтоял прекрасный юноша.

Приведенные молитвенные возглашения, обращаемые к солнцу и в наше еще время всеми славянскими народами, также уцелевшие еще в народе остатки почитания и боготворения солнца, проявляющиеся в указанных поговорках, обычаях и обрядах народных, вполне подтверждают справедливость письменных свидетельств о поклонении солнцу у древних славян: Халкондилы – о чехах, мусульманских писателей – о балтийских славянах, писателей русских – о русских.

– Потому что это ниже, чем предел допустимой глубины у нашей субмарины, – ответил Маккарти. – «Манта» рассчитана на погружения до тысячи метров. Чтобы спуститься глубже, нам придется обратиться в Океанографический институт за «Элвином» или попросить «Плонгер» у французов. А на это потребуется время.

3. Олицетворение солнца

Гилкренски склонился над картой, вглядываясь в черный квадрат.

Независимо от боготворения солнца как физического явления, воображение народа представляло себе божество солнца и в образе личного бога.

– Картинку можно сделать более четкой? Я вижу очертания скал и впадин, но не могу различить никаких подробностей.

Южные славяне

Пиггинс протянул ему увеличительное стекло.

– У военных есть новые лазерные системы, которые видят даже морские звезды на дне, – сказал он. – А нам приходится довольствоваться вот этим.

В известиях, сообщаемых Страбоном об италийских венетах, упоминается о святилище Тимаво, посвященном богу, названному Страбоном греческим именем – Диомед. Этому последнему венеты приносили в жертву белого коня. Не скрывается ли под этим именем божество солнца, в честь которого такое жертвоприношение было бы вполне естественным и уместным? Не было ли самое имя Диомеда, хорошо знакомое слуху греческих и римских писателей, позднейшим замещением другого названия, напр., какого-нибудь обожествленного солнцеподобного венетского героя (примеры боготворения народных витязей мы встретим позже у балтийских славян), или, быть может, искаженным обозначением бога солнца венетов, по сравнению его с Митрою – богом мидийским; (такое производство соответствовало бы, напр., названию Диониса, бога нисейского).

Рядом раздался тихий мелодичный звук. Гилкренски пододвинул к себе «Минерву» и откинул крышку компьютера.

– Простите, леди и джентльмены, – сказала Мария. – Но если сигнал от сонара поступает в цифровой форме, я могу детализировать изображение с помощью своей системы интерполяции.

В области Аквилеи, на северном берегу Адриатического моря, также далее на север, в Норике, по свидетельствам Геродиана и Тертуллиана, был известен, как один из главнейших богов, Аполлон, прозванный Белусом. Не скрывается ли под этими прозваниями имя славянского Белбога как божества света и солнца? Гильфердинг указал на то, что Белин или Белен был главным богом италийских венетов. «Некоторые из новейших писателей, – замечает он, – приняли этого Белина за кельтского бога. У кельтов Цезарь, в числе второстепенных богов, приводит Аполлона, замечая только, что он “отгоняет болезни”; но как называли кельты этого бога, мы не знаем; в известных нам надписях, принадлежащих кельтскому краю, имя Белина или Белена не встречается. Напротив того, многочисленные надписи, найденные в Аквилее, Граде и около нынешней Венеции, показывают, что Белин был местным богом этой страны, но, конечно, никто не станет выдавать жителей Аквилеи, Града и Венецианского края за кельтов. Тертуллиан называет Белина богом нориков… Это свидетельство указывает также не на галльское, а на славянское происхождение Белина, ибо главное население Норика составляли славяне… Что Белен или Белин был действительно главным народным божеством венетов в Италии, подтверждается тем, что ему, судя по уцелевшим остаткам, воздвигнуто было в их стране наибольшее число памятников. (По свидетельству Геродиана, Белину особенно поклонялись жители Аквилеи.) Самое имя Белин или Белен указывает на то, что это было божество светлое, вероятно, тот же представитель светлого начала, как Белбог, которого мы находим у других славян… Отождествление Белина с Аполлоном еще более подтверждает это предположение».

Сара Чэн смотрела на «Минерву» с открытым ртом.

– Разумеется, – пробормотала она. – Какой формат вы предпочитаете?

К числу богов италийских венетов, имена которых увековечены на древних надписях, принадлежит и «добрый бог Бронтон». О значении этого бога мы, за отсутствием какой-либо ближайшей его характеристики, можем судить только гадательно, по его названию. Если понимать наименование бога в смысле греческого названия, то можно видеть в нем Зевса Бронтона, т. е. громовержца. Не следует ли, однако, признать его за представителя солнечного зноя, так как последний называется в сербских песнях словом, близкородственным Бронтону, – «храхина»? В сербской песне «Женитьба месяца», при распределении свадебных даров, апостолу Петру достается летний зной – «летне врупине». Если бы вышеупомянутый Бронтон был представителем летнего зноя, то он, разумеется, принадлежал бы к циклу солнечных богов, и, в таком случае, соответствовал бы древнеиталийскому богу, припекающему или высушивающему землю, известному нам только уже под греческим названием Jupiter Anxur. Последний изображался на монетах в виде безбородого юноши, снабженного скипетром и чашей, увенчанного большой лучистой короной или лучистым нимбом.

* * *

Через полчаса «Драко» вышел на координаты, указанные спутником, и застыл на месте, поддерживая нужное положение с помощью системы двигателей, скоординированных компьютером.

У западных (балтийских) славян мы встретим сходного с Юпитером Анксуром солнечного бога, «Припекала», который, быть может, соответствовал Бронтону италийских венетов. Заметим, что изображение молодого Юпитера, почитавшегося как солнечное божество, было очень распространено в древней Италии; между прочим, и в Пицене, стране, занятой народом сабинского племени, пицентами, найдена бронзовая статуя молодого, полуодетого юноши, голова которого, как у Юпитера Анксура, окружена лучами. Статуя эта снабжена непонятною надписью, в которой, однако, можно с достоверностью разобрать слово uve = ovи, т. е. Юпитеру. Я возвращусь еще к этой статуе при рассмотрении значения Припекалы.

Гилкренски и команда ученых собрались в лаборатории вокруг «Минервы», глядя, как машина пропускает через свою программу цифровой рельеф дна. Черно-серый квадрат, обрисованный на карте Сарой Чэн, стал обретать четкие очертания. Они различили край шельфа, резкий спуск в атлантическую бездну и пологий склон, восходивший в солнечные воды Карибского бассейна. А на самой границе света и тьмы проступило необычное угловатое пятно…

Наконец, между божествами венетов мы встретили выше еще одно, названное Баас. Древнейшее значение глагола «бајати» было «светить». Светить и белеть, освещать и обеливать – синонимы: «Луна со звездами ночь обеляет», – говорит Кирилл Туровский. Отсюда Baas может быть истолкован как и Ясонь, как светлый, ясный бог, или Белбог; в таком случае он также принадлежал бы к солнечным богам, и толкование Гильфердинга, оказалось бы неверным.

Джил наклонилась ближе.

У прочих обитающих в южной полосе славян встречаем представления о боге солнца в виде блестящего воинственного юноши или восседающего в золотом чертоге, или едущего на блестящей колеснице. По сербскому поверью царь-солнце, молодой прекрасный юнак, сидит в своем царстве на золототканном пурпурном престоле, подле него две девицы заря утренняя и заря вечерняя, и семь ангелов-судей – звезд, и семь вестников – звезд хвостатых (комет), и лысый дедушка – старый месяц. У сербов же существует предание о золотой колеснице и белых ретивых конях солнца.

– Похоже на крест, – сказала она. – Это может быть самолет?

Хорваты воображают, что в день «креса» (Иванов день, 24 июня) царь-солнце пирует в своих чертогах, и тогда лучи его, которые он пускает по свету стрелами во все стороны, играют в воздухе. Об «игрании» солнца в день Рождества Христова упоминают сербские песни.

– Судя по моим данным, – вмешалась «Минерва» из верхнего угла экрана, – форма пятна соответствует параметрам самолета, который видел Тео. Но окончательный вывод можно сделать только при непосредственном наблюдении.

Хорутане представляют солнце вечно юным воином, который разъезжает по небу на одноколке, запряженной двумя большими белыми конямии, украшенной белым парусом: колебание паруса производит ветры и дождь. Золотая колесница, белые кони, блестящая фигура бога солнца, воинственный его характер, пускаемые им по свету золотые стрелы, все это – представления, знакомые уже древним ариям и, без сомнения, унаследованные от последних славянами.

– Мы можем его достать?

– Да, – ответил Маккарти. – «Манта» справится с этой глубиной, но на всякий случай я захвачу АДУ.

Рождающееся, в день христианского праздника Рождества, солнце у сербо-хорватов называется именем БОЖИЧ, а отсюда и сам праздник Рождества у сербо-хорватов, так же как и у словинов, носит название «Божич», у болгар – «Божик». Имя Божича встречается нередко в народных, рождественских, или «божичных», песнях сербо-хорватов. Ныне, разумеется, Божич преимущественно понимается как олицетворение христианского праздника, но из слов рождественских песен явствует, что в первоначальном значении своем Божич был лучезарный сын небесного бога, откуда произошло и само название его по отцу, Богу: когда приходит Божич, то, по словам сербской «божичной песни», наступает веселье, питье вина и ведение коло. В другой песне Божич является в «бадный дан», т. е. бадний день, или канун Рождества; он созывает пастухов, приветствует их «славно, по-сербски» и предлагает делать приготовления для пира и увеселений, долженствующих сопровождать наступающий праздник. Наконец, в третьей, «божичной» же, песне солнце (т. е. тот же Божич) обращается к своей сестре деннице: «О денница, любезная сестрица! Приятно нам смотреть как сербы пьют холодное вино, как пьют и как поют, радуясь Христову рождению». В «божичной» песне, сообщенной Караджичем, Божич представлен с золотым пучком (т. е. золотыми лучами) в руках; им он позлащает ворота, в которые стучит:

– Что?

Божич, Божич стучитВ обои ворота,Несет пучок золота,Чтобы позлатить воротаИ обе вереи.

– Автомат с дистанционным управлением – глубоководный робот с видеокамерами, прожекторами и лазерным резаком. Мы сможем контролировать его вручную или через компьютер с «Манты» или «Драко».

– Любопытно, – сказала «Минерва». – Можно, я буду управлять им с субмарины?

Раньше уже было приведено обрядное изречение, произносимое в Боснии и Герцеговине хозяином дома рано утром, в день Рождества Христова (заменившего собой древний языческий праздник рождения солнца) перед хатой: «Сияй Боже и Божич, нам, нашему дому» и т. д. Под именем Бога и Божича здесь, очевидно, подразумевается небесный бог и новорожденное чадо его, солнце. Соответственно этому, в сербской рождественской песне упоминается «старый бадняк» и «молодой Божич». Бадняк – сжигаемое в Рождественский сочельник громадное дубовое полено – есть олицетворение верховного бога, т. е. бога-громовника, у южных славян, как мы видели выше, занявшего между божествами первенствующее место, подобно Индре, Зевсу, Юпитеру. Вот перевод отрывка из этой песни: «Будем молить Бога за старого за Бадняка, за младого за Божича, Божич бает (т. е. светит) по всему свету, по всему этому свету». Вальвазор (в конце XVII в.) писал, что крайнские словины почитают разные языческие божества, в том числе и Божича, по имени которого кануны Рождества, Нового года и Богоявления назваются божичами. Тот же писатель говорит о языческом боге ускоков, Бадняке.

– Боюсь, не получится, – покачал головой Маккарти. – Командование требует, чтобы все новое оборудование на «Манте» проходило предварительную суточную апробацию. Это позволяет исключить риск возгорания или выделения ядовитых газов. Но ты можешь остаться в лаборатории и следить за всем происходящим через бортовые камеры.

– А кто сядет в субмарину? – спросила машина.

Западные славяне

– Я, – ответил Маккарти, бросив взгляд на Тео. – У меня большой опыт погружений.

– Теперь я вижу, что вы имели в виду, говоря о нежелании вести дела за письменным столом, – хмыкнул Гилкренски. – Ладно, я отправлюсь с вами. В конце концов, это моя миссия.

Между западными славянами бог солнца известен был у чехов и родственных им словаков и моравов под именем ЯСОНЬ или ХАСОНЬ. Gasny (-asny), no словарю Юнгмана, значит светлый, белый; w gasny den = bledn; Gaso, Cхaso = Pхoebus. Отсюда заключаем, что имя Ясонь соответствует ясному, белому богу, т. е. Белбогу. О природе и свойствах этого бога мы в древних памятниках сведений не находим и должны судить о нем:

– Там еще есть место, верно? – уточнила Джил.

1) по смыслу, заключающемуся в характерном его имени, и

– Есть.

2) по позднейшим о нем преданиям.

– Значит, я буду третьей.

Судя по имени, нетрудно узнать в нем известного всем славянам западным и восточным Белбога. По позднейшим преданиям – он бог солнца, соответствующий Фебу. Странский называет его, как бога солнца, впереди всех прочих богов, как наиболее важного. Стредовский также признает его за бога солнца.

– Ты уверена? – спросил Маккарти. – Спуск будет глубоким, а внизу очень холодно.

Джил это не смутило.

Эти свидетельства подтверждаются весьма большим числом происходящих от имени «Иасонь» или «Иесень» (= Иесса) названий местностей, особенно в Моравии и Венгрии, также в Богемии, Галиции и в юго-западных славянских землях: Хорватии, Славонии, Военной границе, Штирии и Крайне; немало подобных же названий встречаем и в Силезии, Саксонии, Пруссии и вообще на балтийском побережье. Такая необыкновенная распространенность имени «Ясонь» в географических названиях всей западной и юго-западной полосы славянских земель несомненно свидетельствует о необыкновенной, во всей этой полосе, распространенности бога Ясоня или Белбога. По словам польской сказки, солнце ездит в алмазной двухколесной колеснице, на двенадцати сивках-златогривках. В словацкой сказке рассказывается о коне с солнцем во лбу: где вели коня, от него разливался такой свет, как будто бы стоял прекрасный день; а там, откуда он удалялся, все погружалось в густой мрак. Представление солнца оком бога известно из древнейших времен. Веды называют солнце оком Митры и Варуны, Авеста – оком Агурамазды. Конь или даже одна конская голова как олицетворение быстроты, с которою распространяются лучи света, уже в Ведах служили первоначальной зооморфической формой утреннего или весеннего солнца. Конь с солнцем во лбу, очевидно, есть олицетворение бога солнца. Мы встретим ниже подобное же представление бога солнца, в виде коня, и у восточных славян[10].

– Я уже большая девочка, Мак, – сказала она. – К тому же мне давно хотелось снова поработать с Тео.

Имеет основание предполагать, что в среде западных и юго-западных славян распространено было чествование фракийско-фригийского солнечного бога Сабация или Сабадия, также почитание Тура и Лада, о которых будет речь ниже.

Гораздо более обстоятельные и подробные сведения сохранились о божественных олицетворениях солнца у балтийских славян. О почитании ими бога Ясоня никаких указаний не имеем, кроме, разве, нескольких названий местностей, свидетельствующих, что имя это не совсем было чуждо слуху балтийских славян.

19

Редаряне поклонялись истукану СВАРОЖИЧА. О том, что имя этого бога действительно было Сварожич, ныне, после того, как оно засвидетельствовано и письмом Брунона к императору Генриху II, ок. 1008 г., не может быть сомнения. Сварожич, по словам Титмара, между многочисленными идолами, стоявшими в Ретрском храме, пользовался наибольшим почетом. Ему, без сомнения, как главному богу, был посвящен содержавшийся при храме конь, по ходу которого жрецы храма, описанным выше способом, гадали и узнавали волю божества. В связи с вещею природою бога солнца (Сварожича) находилось и предание, по которому, когда грозила разразиться продолжительная междоусобная война, из моря, на берегу которого стоял названный храм, выходил громадный вепрь с белыми, блестящими клыками и катался по тонкому берегу, при ужасном сотрясении почвы[11].

Обед в «Фэрмонте»

Как только они сели за столик в ресторане «Мэйсон», Хакер понял, что за ними следят. Правда, сначала он не заметил ничего особенного, по крайней мере напрямую. Это было нечто вроде второго зрения или шестого чувства. Факт слежки его совсем не огорчил, скорее наоборот. Значит, он все еще «в игре».

Истуканы богов Ретрского храма, в том числе вероятно и истукан главного бога – Сварожича, были одеты в шлемы и латы и имели, следовательно, воинственный характер, что совершенно естественно именно по отношению к богу солнца, с древнейших времен у большинства арийских народов представлявшегося воинственным божеством, победоносным поборником тьмы и злых духов. Воинственный характер Сварожича доказывается и тем, что в святилище, где он играл первенствующую роль, хранились и знамена, которые выносились из храма только при выступлении в поход.

Необходимо опять сделать небольшое отступление.

Взяв меню, он пробежал глазами по соседним столикам. У окна с видом на Калифорния-стрит обедали пятеро офисных работников в дорогих костюмах – они уже покончили с аперитивами и перешли на закуску. Ближе к двери три важные дамы не спеша расправлялись со своим десертом, поднося ложечку к губам с таким видом, словно боялись обжечься. Их высокие прически почти закрывали одинокого бизнесмена средних лет, который сидел к ним спиной, погрузившись в «Уолл-стрит джорнал».

Недалеко от него две молодые матери вели профессиональную беседу о дневных яслях. Рядом с каждой стоял высокий стул, любезно предоставленный отелем, где в эластичных ремнях вертелись толстощекие младенцы. Совсем близко расположилась одетая с иголочки парочка, юноша и девушка, не сводившие друг с друга влюбленных глаз.

В южной части Этрурии, на живописной горе, отправлялся культ Аполлона Соранского. Связь между словом Сорактe или Sauracтe с латинским Сол или Саул, готическим Савул, литовским Саулне, признана филологами, которые производят все эти слова от санскритского свар, т. е. светить, блестеть. С именем горы Соракты связана легенда о преследовании пастухами появившихся на горе волков (волки издревле служили эмблемою бога солнца: Аполлона, Марса, в христианстве – св. Георгия), за что данная местность постигнута была мором (исходящим, по древнему представлению, от бога солнца – Аполлона). В связи с этой легендой жрецы Аполлона Соранского носили название волков соранских и славились чудесным искусством в годовой праздник этого бога босыми ногами ходить по зажженным в честь бога кострам. «Высший из богов, – восклицает Аррунс в Энеиде, – Аполлон, страж священной Соракты, ты, которого мы прежде всех призываем, которому возжигаем костры из соснового дерева, ради которого твердо ступаем через огонь, по пылающим угольям». На праздник в честь Аполлона Соранского, к горе Соракт, по свидетельству Страбона, стекались массы народа. Зажигание костров в честь Аполлона Соранского, хождение по кострам или скакание через огни костров еще более сближает культ названного бога с культом божества солнца (славянского Сварожича): в честь последнего во время высшего солнцестояния почти повсеместно в Европе, в том числе и в большинстве славянских земель, возжигались и во многих местах до сего времени еще возжигаются костры, при соблюдении известных, унаследованных из глубокой древности обрядов, к которым прежде всего принадлежит обычай скакать через огни костров и проводить через них скот, с целью предохранения и людей, и скота от болезней и вообще вредного влияния злых демонов.

Профессиональный взгляд Хакера окинул посетителей, оценивая потенциальную опасность каждого. Пятеро менеджеров были слишком большой компанией – разве что кто-нибудь решил сколотить целую опергруппу. Нет смысла собирать столько людей, чтобы вести простую слежку, даже если речь идет о таком человеке, как он. Пожилые леди и молодые мамы – тоже вряд ли, хотя никогда нельзя сказать наверняка. Трудно поверить, что кто-то оказался настолько безжалостным, чтобы поставить на карту жизнь детей. Или он стал слишком сентиментальным?

Итак, в Италии на горе Соракт (= Савракт) почитался в древности солнечный бог Аполлон, прозванный, очевидно, по имени горы – Соранским (= Савранским). Вулканическое происхождение этой горы и культ чествуемого на ней посредством возжжения огней Аполлона, наводит на предположение, не находится ли и имя горы в соотношении с культом солнца и огня вообще. Высокое почитание священного огня в среде древних италийцев оставило глубокие следы в весьма древнем и многозначительном культе Вулкана и Весты. Солнце и огонь у древних, в том числе и у римлян, нередко отождествлялись, названия их нередко взаимно замещались. Представителем огня, как стихийной силы, воодушевляющей и творящей, но в то же время и разрушающей, был у римлян Вулкан, соответствующий греческому Гефесту. «Гефест у греков, – по определению Преллера, – почитался как бог огня, светящего и греющего, в качестве распространенной во всей природе стихийной силы, в воде и на суше, посредством вулканической деятельности или зноя производящей необычайные явления творческой силы, которая самым блистательным образом обнаруживается в жизни человека, где огонь делается принципом искусства. Гефест был бог, проявлявшийся во всех этих действиях и деятельностях. Огонь исходит от неба, а потому Гефест признавался сыном Зевса и Геры». Гефест, как бог небесного огня и божественный кузнец, царствует в кратерах вулканов, признаваемых его мастерскими; в то же самое время он благодетельно действует на культуру виноградной лозы, лучше всего произрастающей на вулканической почве; вследствие того он нередко сопоставляется с Дионисом (в Сицилии – с Деметрой). К древнейшим культам Гефеста принадлежит культ его на острове Лемнос, основанный древнейшими обитателями этого острова, синтиями, которых некоторые древние писатели причисляли к фракийскому племени и признавали за первых кузнецов. Здесь существовал знаменательный обычай: в известный день в году, при соблюдении установленных обрядов, тушить все огни и не возжигать их вновь в течение девяти дней, пока не приезжал из Делоса священный корабль, на котором привозился новый огонь; этот огонь раздавался во все дома и мастерские: с этого момента, по местному выражению, «начиналась новая жизнь». В Афинах чествовали Гефеста несколькими годовыми праздниками, как покровителя художников и мастеровых, работавших при помощи огня, так же как покровителя домашнего очага и семейной жизни (подобно Гестии). Мужчины в эти дни зажигали у очагов факелы и в праздничном наряде приносили ему жертвы, как подателю огня и основателю жизни в защищенном жилище. В честь Гефеста (а также Афины и Прометея) устраивалась в Афинах игра, заключавшаяся в беге с факелами (задача заключалась в том, чтобы донести факел горящим до назначенной цели). Та же игра была в обычае и на Лемносе: в ней выражалась радость жителей по поводу приобретенного вновь огня. Очень часто слова «Гефест» и «огонь» употребляются писателями как синонимы. Миф о низвержении Гефеста с неба на остров Лемнос несомненно находится в связи с представлением о нисхождении огня с небесной высоты.

Оставались безликий джентльмен и влюбленная парочка за соседним столиком. Хакер следил за ними, не слушая болтовню Элейн. У женщины были прямые пепельные волосы, серо-голубые глаза и элегантный деловой костюм, скрывавший стройное атлетическое тело. Мужчина выглядел еще более спортивно – высокий, с фигурой футбольного игрока, даже нос у него был сломан, как у заправского защитника. Темный костюм и белоснежная рубашка идеально шли к его южному загару, а лимонно-желтый галстук как нельзя лучше подходил к светлым волосам, превосходно подстриженным и аккуратно зачесанным назад. Представители «золотой» молодежи, преуспевающие и уверенные в себе… Вот только их любовные отношения выглядели слишком уж подчеркнуто. Хакер, жизнь которого не раз зависела от правильной оценки ситуации, сразу уловил фальшь. Влюбленные взгляды смотрелись чересчур заученно, тут был явный перебор. Страстные прикосновения были выверены с хореографической точностью, словно их отрепетировали заранее. Хакеру стало тошно.

У римлян Вулкан почитался, подобно греческому Гефесту, также подобно древнеиндийскому Агни (agnis/ugnis, огонь), как бог согревающего и светящего огня, как бог алтаря и домашнего очага, а следовательно и семейной жизни и богослужения. Одним из наиболее распространенных эпитетов его было название Mulciber, обыкновенно объясняемое словами: размягчающий или расплавляющий металлы, чем он характеризуется как божественный кузнец. В честь его, как покровителя всех ремесел, имеющих непосредственное отношение к огню, отправлялся ежегодный праздник 23 марта. Вулкан почитался и как благодетельный и оплодотворяющий бог, вследствие чего он сочетался с весенней богиней Майей, которая в древних молитвенных изречениях называется Вулкановой: Мауа вулкани, точно так, как лемносский и этнийский Гефест сочетался с Афродитой. Главнейший же праздник в честь Вулкана отправлялся в августе, самом жарком месяце, что, вероятно, обусловливалось тем, что в Италии, как уже было замечено выше, огонь и солнце нередко отождествлялись.

Дилетанты! Даже обидно, что за ним послали следить таких молокососов. Неужели они уже списали его в архив?

Мужчина обернулся и отложил газету, и Хакер сразу понял, что к нему по-прежнему относятся серьезно.

Подобное же отождествление огня и солнца мы встречаем до сего времени в некоторых народных поверьях и изречениях славянских, в которых огню приписываются и свойства солнца, напр., Жыж (бог огня), по народному верованию (в Минской губ.), расхаживает под землею и выпускает из себя огонь. Когда он ходит тихо, то через это согревается земля; когда же он расхаживает быстро, то земля загорается, происходят опустошительные пожары на поверхности земной, истребляющие леса, сенокосы, поля, огороды. «Жыж унадзився», – говорят о засухе или часто повторяющихся пожарах. Здесь, следовательно, в некоторых случаях огню приписывается такое же влияние на почву, как палящему солнцу. Такой же взгляд на огонь находим и в следующих отрывках из великорусских заговоров: «Батюшка, ты царь огонь, всеми ты царями царь, всеми ты огнями огонь… как ты жжешь и палишь в чистом поле травы и муравы, чашши и трушшобы, у сыраго дуба подземельные коренья» и т. д., или: «Гой еси огонь и полымя! Не палите земных лугов!» Праздник высшего солнцестояния (в Ивановскую ночь) до сего времени во многих местах, в среде славян, сопровождается возжжением огней (костров, пуков соломы, сучьев, факелов, колес) посредством «живого огня», т. е. добытого из дерева с помощью трения; сербо-хорваты с зажженными факелами или лучинами в руках обходят овечьи закуты и коровьи загоны; в некоторых местах Чехии около костров пляшут, держа в руках зажженные, смоченные дегтем метлы, или с шумом и криком бегают и мечутся по горам, неистово размахивая по воздуху горящими метлами, а потом гадают по пламени этих метел.

– Элейн, – прошептал он, – будь добра, сделай вид, что вспомнила про какое-то срочное дело, подзови официанта и попроси вызвать такси. Потом выходи из гостиницы, садись в машину и немедленно возвращайся домой. И помни, что ты жена босса, а я – один из его сотрудников. Ты все поняла?

В Малой Руси девушки гадают, пуская по воде венки с прикрепленной к каждому из них горящей свечой: чья свеча раньше погаснет, той суждено умереть раньше других. В одной весенней малорусской песне сохранилось воспоминание об играх девушек с зажженными свечами в руках около воды:

На мгновение в глазах Элейн мелькнул страх, но потом – вот что значит актерская выучка – она взглянула на часы, ахнула: «Черт, я уже опаздываю», – и, небрежно бросив: «Заплати за меня, ладно, Хакер?» – выскользнула в вестибюль. Никто не сдвинулся с места. Только пятеро менеджеров вяло посмотрели ей вслед, глазея на ее покачивающиеся бедра, и заказали себе еще вина. Молодая пара даже не взглянула в ее сторону. Может, они не такие уж дилетанты?

Итак, Дик Барнет здесь. Значит, о нем еще помнят.

Поставлю я хыжкуТам на вырижку,Выступцем тыхо йду,А вода по каменю, а вода по биломуИще й тыхше.Засвичу я свичкуПиду через ричку,Выступцем тыхо йду,А вода по каменю

Отправив домой Элейн, Хакер почувствовал себя спокойнее. Его-то ничем не удивишь. В конце концов, у него большая школа.

и т. д.

Официант вернулся.

– Мадам взяла такси. Хотите еще что-нибудь заказать?

Название весенней же игры – «горелки» – также свидетельствует об участии огня в народных играх. В некоторых местах, в Мазовше, накануне Иванова дня тушат все огни в деревне, затем добывают «живой огонь» из дерева посредством трения, и этим огнем вновь зажигают в хатах огни; в других местах обычай этот соблюдается в другие дни, напр., у болгар – накануне Рождества Христова (местами в день св. Пантелеймона, чествуемого 27 июля и называемого в Малой Руси «Паликопом», имеющего, следовательно, прямое отношение к палящей силе солнца). Повсеместно соблюдается обычай перескакивать через Ивановы костры, с целью обеспечения себе здоровья на предстоящий год – обычай, основанный на веровании в очистительную силу огня. Обо всем этом я подробнее буду говорить в другом месте; теперь же я счел нужным указать на вышеприведенные данные, ясно обнаруживающие совместное почитание солнца и огня, возможное только ввиду тесного сближения обоих явлений в народном сознании. Тушение и возжигание вновь огней в известный день года, бегание с горящими факелами, обхождение с горящими лучинами закутов и загонов, пускание зажженных свечей по воде, игры со свечами в руках и т. д, – все это совпадает с обрядами чествования Гефеста, бога огня, на Лемносе и в Афинах. Возжжение костров и скакание через них совпадает с обрядом чествования Аполлона Соранского на горе Соракте. Возобновление огня в хатах в дни высшего солнцестояния у Мазуров и низшего – у болгар свидетельствует об одновременном, совместном чествовании солнца и огня; в последнем случае нельзя не видеть даже отождествления солнца и огня, возобновляемого именно в день возрождения солнца. Такое же значение имеет, очевидно, распространенный между всеми южными славянами обряд возжжения бадняка в ночь на Рождество; в Малой Руси на святках жгут не бадняк, а солому, называемую дедухом (ср. старый Бадняк и Дед, зажигающий солнце); такое же значение имеет вообще зажигание костров в весенний праздник (Юрьев день, на Пасху и т. п.), причем возжиганием родственного солнцу огня чествуется вступающее окончательно в права свои, победившее мрак и стужу зимы солнце. Близкое родство между солнцем и огнем в народном сознании славян, независимо от всего вышесказанного, доказывается еще названием и солнца (у балтийских славян) и огня (у русских) одним именем: «Сварожич». Это обстоятельство тем более заставляет нас отыскивать родоначальника обоих, имя которого «Сварог», как солнцева отца, засвидетельствовано Ипатьевской летописью. У карпатских русинов, говорит Срезневский, есть предание, что царь-огонь вместе с царицей-водою свет создали; у татранских словаков есть подобное же предание, повторяемое в сказках, где рассказывается, что огонь породил и солнце, и месяц, и звезды; есть оно и у хорутан, не совсем забывших старое поверье, что на земле все стало жить с тех пор, как огонь загорелся на земле[12].

– Салат «Цезарь», – ответил Хакер. – Две порции, пожалуйста.

– Вы кого-то ждете, сэр?

Этот царь-огонь, «создавший свет», этот огонь, «породивший солнце, месяц, звезды», а также давший жизнь тому земному огню, от которого «все стало жить», словом, этот первобытный, несозданный огонь, представителем которого был упоминаемый летописью Малалы Феоста (= Фта, Гефест, Вулкан), должен был и у славян, сохранивших о нем воспоминание в своих преданиях, иметь свое имя, и имя это, очевидно, было Сварог, записанное на востоке в Ипатьевской летописи, а на юге, в Италии, в древнейших культах которой находим столько общих черт с культами славян, – сохранившееся в названии «священной», по выражению Вергилия, горы Соракты, Савракты (или, что то же самое, ввиду происхождения этого названия от корня svar, – Сваракты). На этой горе чествовали Аполлона Соранского (= Савранского или Сваранского), прозвание которого почти тождественно с западнославянским Сварожичем. Гора эта, как уже замечено было раньше, была вулканического происхождения: преследовавшие на ней волков пастухи, подойдя к пещере, погибли от исходивших из нее удушливых газов, после чего, по словам древней легенды, наступил мор. На горе Соракте, очевидно, соединялось поклонение и огню (возжжение костров и хождение по ним жрецов соранских), и солнцу (в лице Аполлона, прозванного по имени горы – Соранским).

– Да, с минуты на минуту.

Читатель «Уолл-стрит джорнал» встал с места, пересек зал и сел напротив Хакера.

– Вижу, ты не потерял хватку, Милт. Интересно, как ты их расколол?

Мы знаем, что многие местности получали в древности свои названия в честь богов: в честь и именем Гефеста назван главный город на острове Лемносе. Известны города: Афины, Гераклия, Геркулан и др., известны Гермесовы, Одиновы, Торовы, Перуновы, Велесовы горы, урочища и т. п. В названии горы Соракты следует также видеть имя древнего божества огня и света, подобного божеству Фта – Гефесту – Вулкану. Грассман производит имя Вулкана от санскр. варк = блестеть, варкс = блеск, Вулкан = бог огненного блеска. Имя Соракте (Савракте, Сваракте) происходит от однозначного с варк слова свар (= блестеть). Окончание aктe может быть приравнено к славянскому окончанию аг или ог: Свараг или Сварог. Ретрский солнечный бог у Титмара и Брунона называется Сваражичем, русский бог огня – Сварожичем. Корень свар или савр хорошо был известен славянам, особенно южным и западным, что доказывается многочисленными географическими названиями в южной и западной полосе славянских земель, произведенными от этого корня. Такое изобилие названий, происходящих от корня свар или савр, свор или сор (сур), говорит в пользу общеизвестности и распространенности этого корня в славянских наречиях, преимущественно южных и западных. Разумеется, названия, в которых звучит какой-нибудь из этих слогов, не могут еще служить доказательством существования Сварога как мифологического лица. Совершенно справедливо проф. Ягич для доказательства существования бога Сварога требует, чтобы полное имя его обнаруживалось в географическом названии. «Где это не имеет место, – замечает г. Ягич, – где слышится только начальный слог свор или свар, там мифологическое значение названия лишено твердой почвы». Попробую удовлетворить справедливое требование г. Ягича. Конечно, гора Соракта (= Сваракта), как лежащая вне нынешних пределов славянской территории, в данном случае может быть отвергнута, как доказательство действительного существования славянского Сварога, хотя и имя ее, и происходивший на ней культ огня и солнца говорили бы во всех отношениях в пользу наименования ее в честь бога первобытного огня, подобного Феосте – Сварогу Ипатьевской летописи. Впрочем, можно обойтись и без Соракты. Эти безмолвные свидетели давно минувшей, почти бесследно утратившейся языческой старины, красноречиво подтверждают глоссы нашего летописца к его переводу летописи Малалы, они возвращают богу Сварогу его мифологическое значение, воскрешают к жизни древнего славянского бога неба или небесного, первобытного огня, родоначальника обоих Сварожичей: солнца и земного огня, – Сварога, имя которого, очевидно, по древней традиции, шедшей из южной и западной полосы славянских земель, достигло и автора Ипатьевской летописи и увековечено им в приведенном выше отрывке из этой летописи. Молчание о Свароге в других памятниках русских, где имя его несомненно должно было бы встретиться (наряду с именами других языческих богов русских), если бы Сварог действительно под этим названием почитался на Руси, свидетельствует о том, что оно не было распространено в России; но названия «Copeг», «Савреген», «Сварах(г)ова гора» (близ Небесной горы), и Сорога, также «Савракте» в древней Италии (кроме того, Сорагна в северной Италии, Сорагна в Тессинском кантоне, в Швейцарии, Сорага в Тироли, т. е. Сварагна, Сварагно, Сварага)[13] – все эти названия прямо подтверждают существование бога Сварога или Сварага у славян юго-западных. Считаю нелишним напомнить приведенное выше замечание проф. Ягича, что русский глоссатор «несомненно исходит от бога Сварога» и солнце называет не Сварожичем, а «сыном Свароговым». Поэтому окончательно утрачивается необходимость производить имя «Сварог» от «Сварожич», а следует принять происхождение обоих Сварожичей от бога Сварога.

Дик Барнет постарел. Казалось, он придумал себе новую легенду – толстого опустившегося бюрократа – и мастерски ей следовал во всех деталях, вплоть до седеющих усов и обрюзгших щек, нависших над воротником рубашки. Хакер вспомнил другого, худощавого подтянутого Барнета – в тренировочном лагере, во Вьетнаме, позже в штаб-квартире в Лэнгли, где Дик признался ему, что чувствует себя «не в своей тарелке».

– Они чересчур старательны, – ответил Хакер. – От них так и веет холодом. Трудно поверить, что они получают много удовольствия друг от друга днем, не говоря уже – в постели.

Теперь совершенно понятными оказываются те различные, на первый взгляд странные формы имени Сварога, которые приведены автором Ипатьевской летописи: Сварог, Саварог и Зварог. Летописец несомненно имел в виду те главнейшие формы, в которых являлся в старину у славян коренной слог этого имени: свар, савр и звар. Все эти формы мы действительно находим в вышеприведенных названиях: свар[14].

– Точно. Разве это не смешно? – прошептал Барнет, подавшись вперед. – Человек с моими заслугами получает двух стажеров, которые лезут из кожи вон, чтобы произвести на меня впечатление и показать, какие они крутые. Я уверен, они друг друга перебьют, лишь бы заслужить хороший отзыв от начальства и получить новое задание. Впрочем, это даже забавно.

Титмар, живший на исходе X и в начале XI века, говорит, что главнейшим божеством Ретрского храма, между многочисленными стоявшими в нем идолами, был Сварожич. Адам же Бременский, писавший во второй половине XI столетия, а за ним Гельмольд, в XII веке, свидетельствуют, что главным богом Ретрского святилища был РАДЕГАСТ или РЕДИГАСТ. Это дает повод заключить, что Сварожич и Редигаст были одно и то же божество и что, следовательно, последнее имя было также одним из наименований бога солнца. Но из того, что имя Сварожича встречается только в двух вышеприведенных свидетельствах Титмара и Брунона, а имя Редигаста упоминается гораздо чаще разными писателями и, кроме того, оставило следы в многочисленных названиях местностей, можно заключить, что оно было главным наименованием Ретрского бога, а Сварожич – его прозвищем, в позднейшее время, по крайней мере, гораздо менее распространенным в народе. К Ретрскому храму, по свидетельству Адама Бременского и Гельмольда, народ стекался для вопрошения оракула, оба писателя приписывают этому храму первенствующее в данном месте значение. Редигаст был также главным богом бодричей. По словам Бангерта и других авторов, истукан Редигаста в стране бодричей в левой руке держал топор о двух лезвиях. В Ретре Редигаст в виде истукана, сделанного из золота, сидел на пурпуровом ложе; он, вероятно, был одет в шлем и латы, как прочие стоявшие в Ретрском храме боги. Оружие в руках Редигаста совершенно соответствует воинственной природе божества солнца, главного представителя святилища, к которому, по свидетельству Титмара, приходили за советом богов каждый раз, когда предстояло идти в поход против врагов. Редигаст, бог солнца, был, следовательно, и богом войны, как Марс. На голове Редигаста у бодричей сидела птица с распростертыми крыльями. На груди истукана, по свидетельству разных авторов, находилось изображение бычачьей или буйволовой головы – народного герба.

– Что именно?

– На меня повесили двух салаг, способных перегрызть друг другу глотки, но изображающих влюбленных, а ты только что обедал со своей любовницей, хотя делаешь вид, что вы едва знакомы.

Вспомним, что Марсу посвящен был дятел, как вещая, воинственная птица, как пророк Марса. Эта священная Марсова птица впоследствии, в сказаниях, превратилась в короля, в воинственного витязя, местами и в демона земледелия и т. д. Овидий описывает статую этого витязя с дятлом на голове. Редигаст, почитавшийся преимущественно как оракул, был, подобно древнеиталийскому Пикусу, представителем вещей и воинственной силы божества солнца. Редигаст пользовался в среде балтийских славян, после Святовита Арконского, наибольшей популярностью. По словам Палацкого, и чехи, давно уже принявшие христианство, посылали за оракулом как в Аркону, так и в Ретру. С богом Редигастом отождествляли храброго царя и героя Радагоста или Радагеза (жившего в V в.), возведенного в божеское достоинство, подобно тому, как у римлян слились древнесабинский бог Квирин и обожествленный Ромул. Может быть, первоначальное имя бога и было Сварожич, впоследствии замененное именем возведенного в божеское достоинство Радагоста, между тем как главное имя бога со временем забылось. Позднейшие писатели упоминают о геройских подвигах, совершенных Радегастом бодричей на пользу своего народа, – он является благодетелем людей, народным героем, своего рода Геркулесом, как и Святовит Арконский. Независимо от этого, в преданиях о внешнем виде Радегаста бодричей сохранилась черта, характеризующая его и как подателя плодородия: по словам Бангерта, тело истукана ничем не было покрыто, и даже половые части его были обнажены. Принимая во внимание, что большинство древних народов эмблемой плодородия считали фаллос, нельзя не видеть и в обнаженном изображении Редигаста выражения плодоносной его природы. Необыкновенная популярность его доказывается тем, что имя его сохранилось в названиях целого ряда местностей в землях западных славян, и даже неоднократно встречается в России. Судя по этим названиям, славянское имя бога, в честь которого местности получали свои наименования, вероятно, было Редегаст или Радегост, а не Радигаст, как называют его германские летописцы, тем более что имена некоторых из перечисленных местностей и в старинных актах постоянно пишутся через «a»: (Radegast). Имя это состоит из двух частей: Ред или Рад и окончания «гаст» (= гость), которое встречается в разных славянских именах: Ардагаст, Пирагаст, Волегаст. Первая же половина имени бога, по мнению Шафарика, происходит от слова «pат» (серб.), «рать» (рус.) (= война).

– Ты о чем?

Но Дик не стал продолжать тему.

Не могу не обратить внимания и на другое старинное русское слово рет или реть. Рет, рета или рота, по объяснению Лаврентия Зизания (XVI в.), значит «спор, противление». Реть, по объяснению Памвы Берынды (XVII в.), так же значит, между прочим, «спор, противление, битва». Кроме того, у последнего автора реть является синонимом слова ярость: «ярость, pеть = попудливость, начинающийся гнев, до гневу перхливость, сердитость»[15]. Если производить имя Редигаста от «реть», то, следуя объяснению Берынды, название это, по значению своему, совпадало бы с именем Яровита, о котором говорится ниже, и совершенно соответствовало бы богу войны, каковым и был солнечный бог Редигаст. Следовательно, как бы ни читать это имя, Редигост или Радигост, оно означает ретивого или ратного мужа; будучи защитником и благодетелем страны, Радегаст легко мог получить прозвище доброго бога; быть может, в этом смысле Ретрский бог в глазах древнечешского глоссатора получил значение Меркурия (планета Меркурий на чешском языке называется Dobropan). В Коренице, на острове Руяне, по словам Саксона Грамматика, было три храма. В первом из них помещался истукан РУИЕВИТА, изображенного с семью лицами под одним теменем. На поясе этого истукана висело семь мечей, кроме того в руке он держал еще один меч. Во втором храме стоял идол ПОРЕВИТА о пяти головах, но без меча. Швенк высказал предположение, что оба названные бога суть солнечные божества, причем семь лиц Руиевита обозначают семь летних месяцев, а пять голов Поревита – пять зимних (по древнему делению года на лето в 7 и зиму в 5 месяцев)[16]. И сами названия богов вполне подтверждают мысль Швенка. Имя Руиевит, очевидно, происходит от одного корня с runy (чеш.) = пылкий, горячий, страстный; рулдан (серб.) = темно-красный, желтовато-красный, каковы эпитеты совершенно соответствуют пылкому, знойному, яркому солнцу и страстному, ярому, воинственному его представителю в летней части года. Кроме того, Руиевит, как замечено было выше, изображен был с семью мечами, висевшими на поясе, и восьмым, который он держал в руке, следовательно, он представлял бога воинственного, каковым обыкновенно воображали, преимущественно южные народы, бога яркого, палящего солнца. И действительно, Саксон называет его представителем войны. Поревит, напротив, как скованный и связанный зимней стужей и мраком (вспомним представление о солнечном боге зимою у фригийцев и пафлагонян,), изображен был вовсе без оружия. В последнем отношении имя его может быть сближено со словом «порон» (= понор), место, где река скрывается под землею, омут, поронути = нырнуть, погрузиться. Поревит, в таком случае, может обозначать побежденного, скованного мрачной подземной силой, погруженного в подземные омуты солнечного бога.

– Я насчет вчерашней истории во Флориде, Милт. Это было глупо, опасно и неэффективно. Теперь так дела не делаются.

– Просто подвернулся хороший случай решить нашу общую проблему, и я решил им воспользоваться.

Весьма сходен с Руиевитом другой бог балтийских славян – ГЕРОВИТ или ЯРОВИТ, которого почитали в Волегасте и Гавельберге. Само имя его (ср. «Ярило»), заключающее в себе понятие о яром, пылком боге, совпадает с именами Руиевита и Редигаста. Обладая могуществом даровать зелень и плоды на деревьях и нивах, также приплод стад, он имел вместе с тем и значение бога войны. Годичное торжество в честь Яровита в Гавельберге совпадало со временем величайшего праздника древних славян, – весеннего, а именно отправлялось около 15 апреля. В день описываемого Эбоном праздника Яровита в Гавельберге (в апреле 1127 г.) город отовсюду был окружен знаменами, т. е. эмблемами войны[17].

Барнет покачал головой:

– Проект СКВИД очень важен, Милт. Иначе зачем мы вкладываем деньги в\"Гиббтек\"? Нам дали добро в Лэнгли, не говоря уже о поддержке со стороны военных. Это перспективная технология, и ее нельзя выпустить из рук.

В волегастском святилище, по свидетельству Эбона, на стене висел огромной величины щит, обтянутый золотом и искуснейшей работы; никому из смертных не дозволено было прикасаться к нему в обыкновенное время: щит был посвящен богу войны Яровиту (Герборд, говоря о Яровите, прибавляет: «Который по-латыни называется Марсом»), и только в военное время мог быть тронут с места. Тогда его несли впереди войска и верили, что через это стяжают себе победу в битвах[18]. Сходство Яровита с Марсом бросается в глаза: и тот и другой стоят в близком отношении к земледелию и скотоводству и, вместе с тем, оба – представители войны. И в святилище Марса висели священные щиты, которых обязательно касался римский полководец, отправляясь на войну; их носили также в торжественной процессии салийцы, ежегодно в течение нескольких дней, начиная с 1-го марта, – месяца, посвященного этому богу. Выше Яровит охарактеризован словами волегастского жреца и как бог, одевающий леса и поля зеленью, как податель плодородия. Хотя Герборд, сообщивший эти слова жреца, не относит их прямо к Яровитову жрецу, но в том, что произнес их последний, не может быть сомнения, так как богом волегастским был Яровит, и притом праздник его отправлялся в весеннем месяце – апреле, и сам он, как мы видели, вообще представляет сходство с солнечным богом Марсом, бывшим точно так же богом войны, с одной стороны, и подателем весеннего плодородия – с другой.

– Я делаю все, что могу, Дик.

На лице Барнета в первый раз блеснула улыбка.

Как в Святовите Арконском, так и в прочих поименованных солнечных божествах балтийских славян: Радегасте, Руиевите, Яровите, мы узнаем обожествленных народных солнцеподобных витязей или героев, подобных Гераклу и Геркулесу. О Радегасте имеются даже в этом смысле народные предания, на которые мною указано было выше. Что же касается Яровита, то опять находим в древнеиталийских преданиях мифологическую личность, совпадающую с Яровитом и по значению, и по имени. По старочешскому правописанию весна, ярь = garo, ярый = gагу и т. п. Вспомним теперь, как назывался древнеиталийский народный витязь и благодетель до наименования его заимствованным из греческого языка названием Геркулес? Он назывался Garanus, т. е. тождественным с Яровитом названием: gary, ярый (витязь), и имел преимущественно значения гения плодородия, также источника всяких неожиданных благ и богатства. Этот Garanus, по сохранившемуся в Риме древнему преданию, был пастухом, обладавшим необычайной силой, он, а не Геркулес, победил Кака, и только уже впоследствии имя его замещено было именем Геркулеса.

В образах семилицего, вооруженного восемью мечами Руиевита, т. е. Руйного или Ярого витязя, по значению имени близкородственного Яровиту, и пятиголового безоружного Поревита, т. е. погруженного, скованного, – мы узнаем олицетворение идеи борьбы лета и зимы: оба истукана могут быть рассматриваемы или как изображения одного и того же солнцеподобного витязя или солнечного бога, ярого, воинственного в течение семи летних месяцев, и скованного, обезоруженного во время пяти зимних месяцев, или же как изображения двух обособленных, самостоятельных представителей лета и зимы, каковыми, напр., в древнейшем фракийском сказании являются светлый, воинственный, солнцеподобный Геракл, с одной стороны, и побеждаемый им, погруженный в глубокий, тяжкий сон великан Алкионей – с другой.

Мы встретили раньше еще одного бога, солнечная природа которого не подлежит сомнению, но о котором мы ничего почти не знаем, кроме его имени: ПРИПЕКАЛО. Мы узнаем о существовании его у балтийских славян только из окружных посланий полабских епископов (XII в.), сравнивающих Припекало с Приапом и Ваалом, стоящим на горе Фегоре (в этом смысле последнее название встречается где-то у Тертуллиана). Припекало был, следовательно, богом солнечным, даровавшим плодородие. Имя «Припекало» само по себе чрезвычайно характерно: «Погляжу на восточную сторонушку, – произносит великорусский заклинатель, – как красное солнышко воссияло, припекает мхи болота»… Имя Припекало совпадает, как уже замечено было раньше, с именем древнеиталийского Юпитера Анксура, т. е. иссушающего, припекающего, и, быть может, с именем Бронтона италийских венетов, представителя солнечного зноя. Юпитер Анксур, как было указано выше, изображался в виде юноши с головою, снабженною лучистым нимбом. В Верхней Лужице найдена статуэтка, изображающая безбородого полуодетого юношу (все одеяние его заключается в короткой, спереди у шеи открытой сорочке), с распростертыми вперед и в обе стороны руками, голова юноши окружена нимбом с пятью лучеобразными на нем выступами. Изображение этой статуэтки помещено в названной раньше статье Гаммерштейна. Сравнивая изображение этой статуэтки с описаниями статуи Юпитера Анксура и изображения юного, также полуодетого, солнечного бога, найденного в Пицене, нельзя не заметить между ними большого сходства, что позволяет сделать предположение, не представляет ли статуэтка, найденная в Верхней Лужице, миниатюрного изображения Припекала?[19]

Заключаю ряд солнечных богов балтийских славян божеством, сущность которого, вследствие недостатка о нем определенных сведений, также может быть определена не иначе, как посредством сравнения с аналогичными божествами других народов. Божество это называлось ГЕННИЛЬ. Выше приведено свидетельство Титмара о том, что в окрестностях Мерзебурга пастух носил по селению, из дома в дом, шест, на вершине которого прикреплена была рука, державшая железное кольцо. При входе в дом пастух вместо приветствия произносил: «Бди, Генниль, бди!»; после того, по словам Титмара, они (жители селения) весело пировали и верили, что находятся под покровительством этого бога. Кольцо (коло, колесо) издревле служило эмблемою солнца, т. е. солнечного круга. Кольцо, очевидно служившее в данном случае эмблемою Генниля, говорит в пользу солнечной природы последнего. Генниля естественно сравнивают с богом-покровителем пастухов литвинов, называемым «Гониглис», тем более что по преданию и лужицкие сербы в старину называли Генниля сходным именем: Гонидло. Все эти названия, вероятно, находятся в связи со словами: гнать, погонщик и т. п.

Рассказ Титмара, относящийся к 1017 году, представляет большое сходство с преданием, записанным Куном. Старый лесничий из Зебена, близ Зальцведеля, рассказывал, что в названной местности, в старину, в известный день в году, соблюдался следующий обычай: из общественного леса привозили дерево, ставили его в селении и плясали вокруг него, восклицая: «Генниль, Генниль, бди!» Этот рассказ в свою очередь напоминает сходный обычай, соблюдавшийся во всем Древенском округе в прошедшем столетии: в праздник Благовещения (т. е. в один из главнейших весенних праздников) толпой отправлялись в лес, выбирали дерево и рубили его, в чем принимали участие все домохозяева селения. Срубленное дерево клали на повозку, покрывали платьем и везли в селение; здесь, прикрепив на его вершину крест, воздвигали его на месте, где стояло до того прошлогоднее дерево. По укреплению дерева, так, чтобы можно было взобраться на его вершину, сельский староста, при громких кликах толпы, взлезал на дерево и насаживал на крест железного петуха. Предводительствуемые сельским старостой, поселяне сначала бегали кругом дерева, затем плясали, потом староста брал в руки большую зажженную свечу и стакан пива и, обходя кругом собранного деревенского стада, окроплял его пивом и благословлял, причем произносил какие-то слова на вендском языке, которых автор, описавший обряд, к сожалению, не сообщил. В день поставления дерева, которое, по укрепленным на его вершине кресту и петуху, называлось крестовым или петушьим, в Бюлиге и во всем Древене окроплялись пивом или водкой дома, конюшни и скотные дворы, кухни, погреба, клети и покои, – все это делалось с целью отстранения в будущем от скота всяких невзгод. В приходе по имени Предел гоняли скот кругом дерева, для того чтобы он в предстоящем году хорошо плодился, также обходили кругом дерева с зажженной свечой, произнося известные изречения на вендском языке. Затем следовали пирование и выпивка. Дерево оставалось на месте до будущего года[20].

«Крестовое» дерево, очевидно, играло здесь такую же роль, как дерево, которое звали Геннилем в рассказе зебенского лесничего. Кругом его плясали и совершали известные обряды, от него ожидали приплода стада и всякого благополучия, преимущественно по отношению к деревенской скотине. Дерево же, которое величали Геннилем, конечно, имело то же значение, как шест с кольцом в руках пастуха в рассказе Титмара. Крест и петух (эмблема утреннего солнца) на вершине «крестового» дерева, без сомнения, заменили собой Геннилево кольцо (эмблему солнечного колеса) или, по крайней мере, имели то же самое значение.

У южных славян «крестовое» дерево заменилось крестом («криж»). В Хорватии, накануне праздника Вознесения, пастухи, по словам Илича, сооружают большой деревянный крест, который украшают цветами и в таком виде оставляют на ночь в поле. На другое утро, в самый день праздника, все пастухи собираются на поле, откуда в торжественной процессии, как бы крестным ходом, но без участия духовенства, идут в село. Впереди процессии идет с крестом один из пастухов, одетый по-праздничному и украшенный цветами. Вся эта толпа ходит из дома в дом, прося хлеба, вина, молока и других съестных припасов. Песня, которую поют, подходя к каждому дому, заключается словами: «Божий ангел да хранит ваш двор!» Все это, по сущности своей, очень напоминает рассказ Титмара: шест с кольцом (у хорватов замененный крестом) составляет принадлежность пастуха; пастух с шестом в руках обходит дома селения, как здесь целая процессия, предводительствуемая пастухом же, с крестом в руках; пастух Титмара, вероятно, так же, как и хорватские пастухи, не с пустыми руками отходил от каждого дома; он поручал дома поселян покровительству Генниля, произнося слова: «Бди, Генниль, бди!» точно так, как хорватские пастухи дома своего селения поручают покровительству «Божьего ангела». Пастушеская процессия у хорватов обходит поля и луга; во время шествия произносятся молитвы и поются разные песни, прерываемые угощениями в поле, которые предлагаются шествующими владельцами обходимой земли, торжество заключается ужином и плясками. Титмар также упоминает о веселом пировании под покровительством Генниля: он, разумеется, имел в виду такой же общественный пир, заключавший пастушеский праздник, каким, очевидно, был день, в который пастух обходил с шестом дома своего селения. Что крест в христианстве заменил у древенских и хорватских пастухов языческое изображение солнца (на «крестовом» дереве, впрочем, железный петух, насаживаемый на крест, представляет такую же языческую эмблему солнца, как железное кольцо на шесте Титмарова пастуха), весьма естественно. Вспомним указанное выше, неоднократно встречающееся в народных песнях, изречениях и вообще в народном сознании замещение солнца христианским Богом, именование «солнцем праведным» самого Иисуса Христа, «пресветлым солнцем» св. Иоанна Крестителя, наконец, сравнение с солнечным светом света христианской веры и т. п. Всего же интереснее в данном случае несомненное отождествление креста с солнцем у хорутан: медный крест в звезде, нередко украшающий ворота у хорутан, прямо называется именем солнца.

Во всех приведенных случаях мы имеем дело с пастушеским праздником. Эмблемами покровителя пастухов и стад являются: шест с рукой, держащей железное кольцо[21], именуемый Генниль (аллегорическое изображение бога Генниля), дерево – представитель Генниля, «крестовое» или «петушье» дерево, наконец, крест. Главнейшей эмблемой бога-покровителя скота и у восточных славян служил шест, т. е. пастушеский посох или верба, ныне предварительно освящаемая; этой вербой ныне почти повсеместно в день св. Георгия в первый раз выгоняют скот на пастбище. Ей придают чудодейственное значение охранительницы скота от бед. Малоруссы, ударяя скотину такой вербой, приговаривают: «Иди собе с богом»; также обращаются при этом к Божьей Матери и святым с мольбою: «Як сим сучкам не развиватися, так и хортам (волкам) моей скотины не чинати». Белорусы втыкают вербу, которой в Юрьев день пригоняют скот, в землю на полях и почитают ее «за пастуха». В Нерехте бьют скот, в Юрьев день, освященной в предыдущем году вербой, причем произносят: «Господь благословляет и здоровьем награждает». У болгар существует поговорка: «Тояга-та (палка, посох) е Божо дрьвцо». Несомненно, в таком же смысле почитались и поименованные выше эмблемы бога-покровителя скота у западных и южных славян. У вендов словом honidlo даже прямо называется пастушеский посох. Время отправления праздника пастухов в Древене и в Хорватии точно определено и совпадает с двумя из числа важнейших весенних празднеств – Благовещением на северо-западе и Вознесением на юге; вероятно, весной же балтийские славяне взывали к Геннилю. Замечу, что у чехов 1-го мая, т. е. весной же, отправляется пастушеский, собственно коровий праздник[22].

– Верно, Милт. Ты всегда очень старался.

Память Хакера мигом перенесла его на несколько лет назад. Он стоял в вестибюле штаб-квартиры ЦРУ в Лэнгли, штат Виргиния…

Яркий свет на значение Генниля или Гонидла бросают дошедшие до нас сведения о пастушеском боге литвинов – Гониглисе, как по имени, так и по существу своему весьма близко родственном Геннилю – Гонидлу. Стрыйковский свидетельствует, что Гониглис был пастушеский, лесной бог. Невольно вспоминаем о Марсе – Сильване, лесном сельском боге, покровителе скота. Гониглису приносились в жертву яички конские, воловьи, козлиные; пастухи сжигали их на большом камне, произнося следующую заклинательную молитву: «Как этот камень тверд, нем и недвижим, о боже наш Гониглис, так все хищные волки и звери были бы недвижимы и не могли бы нанести вреда нашему скоту, порученному твоей защите!» Итак, Гониглис является здесь защитником скота от хищных зверей, как Аполлон у греков? Фавн и Сильван у римлян, как заместивший в христианстве божество солнца св. Георгий – у славян. Во многих местах Червонной и Белой Руси праздник пастухов отправляется в Юрьев день. В честь Гониглиса, по словам Нарбута, отправлялся ежегодно праздник в середине мая, т. е. приблизительно в то же время, как упомянутый выше праздник пастухов у хорватов. Рано утром пастухи и пастушки, нарядившись в чистое платье, украсившись цветами и венками, ходили из дома в дом, где получали от домохозяек подарки. В полдень они на месте пастбища зажигали большой огонь, выбирали из среды своей старца, в качестве «царя пастухов», и чествовали его. Затем, при звуке музыки, плясали и пели песни, одну из которых приводит Нарбут. В ней Гониглис характеризуется именно как защитник стада от волков. Вот эта песня:

* * *

Справа у стены под стеклом хранилась Книга почета с именами тех, кто погиб при выполнении заданий. Полный список – все пятьдесят фамилий – был высечен тут же на мраморной стене между звездно-полосатым флагом и официальным штандартом ЦРУ. Хакер молча пробежал взглядом по строчкам и дошел до Милтона Хакера-второго, своего отца…

Гониглис, божек!Паси мою коровку,Паси моего бычка,Не пускай волка вора!Пасу, пасу моих овечек,Тебя, волк, не боюсь;Бог с солнечными кудрямиВерно тебя не допустит.Ладо, ладо солнце,Бей его деревянной ложкой (чумичкой) по голове!

– Милт! Здорово, дружище, – послышался знакомый голос, и Хакер обернулся. Дик Барнет с улыбкой протягивал ему руку. – Рад тебя видеть. Как Япония? Держи, тебе это понадобится.

Здесь Гониглис не только представляется защитником стада от волков, но вместе с тем прямо называется златокудрым богом, солнцем. Мало того, песня эта очень напоминает песню, которой в древней Италии чествовали Сильвана.

Он подал ему пластиковую карточку посетителя.

Генниль (Гонидло), покровитель пастухов и стад у западных славян, без сомнения, был такой же солнечный бог, как Гониглис, олицетворяя в себе ту сторону солнечного божества, вследствие и для обозначения которой Аполлон получил название пастушеский. Родство Генниля с италийским Белбогом – Марсом проявляется, кроме того, в тождестве обращаемого к обоим молитвенного изречения: римский фециал, когда ему предстояло объявлять войну, входил в святилище Марса и, размахивая щитами и копьем, принадлежавшими идолу Марса, восклицал: «Марс, бди», т. е. буквально те же слова, которые произносили пастухи у Титмара и зебенские поселяне, обращаясь в первом случае к шесту, а во втором – к дереву Геннилю: «Бди, Генниль, бди!»

Хакер с удивлением взял ее в руки.

– В чем дело, Дик? Разве меня здесь не ждут?

Не раз уже мне приходилось указывать на близкое сходство, существующее между божествами древних, особенно балтийских, славян и древних италийцев, именно племен умбро-сабинских. Богом солнца у древних италийцев был Марс. Имя Марса, производится от корня mar или mas, заключающего в себе понятие о блеске, также о мужской производительной силе, – понятия, соответствующие основному смыслу славянских богов Белбога, Ясоня, Сварожича (Радегаста), Руиевита, Яровита. Замечательно, что тот же корень лежит в основе южно- и западно-славянских слов, выражающих блеск и ярость. У сабинов Марс назывался Мамерс.

Барнет с беспокойством огляделся.

Марс – светлый, сияющий бог находит себе аналогию в Белбоге, Ясоне, Сварожиче; Марс – воитель – в Святовите, Сварожиче (Радегасте), Руиевите, Яровите; Марс-оракул – в Святовите, Сварожиче (Радегасте); Марс-плододавец – в Радегасте, Яровите, покровитель скота – в Генниле[23]. Заключая обзор божественных представителей солнца балтийских славян, не могу не коснуться германо-скандинавского бога-воителя, которого древние писатели называли латинским именем Марс, точно так, как Герборд называет этим именем Яровита. Тyr, по скандинавскому сказанию, вступив в борьбу с чудовищем Фенрур, всунул ему в пасть свою руку; он победил чудовище, но лишился руки, вследствие чего получил прозвание «Однорукий».

– Поговорим об этом внутри. Ты не хочешь перекусить?

Они прошли мимо вооруженной охраны и направились к лифтам, поднимавшимся в верхние лабиринты семиэтажного строения. Хакер по привычке двинулся к служебной двери для высших должностных лиц, но Барнет его остановил:

Замечательно, что между упомянутыми выше древними статуэтками, найденными в разных местах Балтийского побережья, видим несколько одноруких божков. Стоит только взглянуть на изображения этих статуэток, чтобы убедиться в том, что у них одна из рук не случайно обломана, но с намерением представлена отсеченной или искалеченной. Статуэтки эти найдены: две близ Старограда в Вагрии, третья близ Гримма, четвертая (вероятно) близ Варена в Мекленбурге. Из этого видно, что скандинавское сказание о подвиге божественного витязя Тyрa было известно и усвоено и балтийскими славянами, вероятно, связавшими это предание с каким-либо из своих богов, которого они и стали изображать одноруким; бог этот, может быть, был Яровит. Считаю нелишним заметить, что сказание об «одноруком» боге, победителе злой силы, достигло и латышей, оставив по себе след в одном из заговоров «на удой», в котором «однорукий» бог призывается на помощь против ведьм, отнимающих молоко у коров: «Однорукий, однорукий, – восклицает латышский заклинатель, – стой на перекрестках и поджидай тех, кто туда придет, кто прибежит… это ведьмы, ряганы!»

– Давай пообедаем на первом этаже, ладно?

Чувствуя недоброе, Хакер позволил отвести себя в кафетерий на первом этаже. Зал был поделен на две части, в одной сидели посетители, в другой – сотрудники, отделенные специальной перегородкой и постом охраны. Барнет отвел его в секцию для гостей.

– Салат «Цезарь»? – спросил он. – Ты всегда заботился о своей фигуре.

Хакер взял его за руку и оттащил за дальний столик, где их не могли слышать другие посетители.

Восточные славяне

– Что происходит, черт возьми? – прошипел он. – Гостевая карточка! Буфет для посторонних! Ты объяснишь мне наконец, в чем дело?

Барнет огляделся по сторонам и подался вперед.

У восточных славян бог солнца носил также различные названия и проявлялся в разных видах. Ныне народ местами представляет себе божество солнца в виде женщины, которая в середине зимы, при «повороте солнца на лето», наряжается в праздничное платье – в сарафан и кокошник, садится в телегу и едет в теплые страны, а на Иванов день, при «повороте солнца на зиму», выезжает из своего чертога на трех конях – серебряном, золотом и алмазном[24]. Нельзя не обратить внимания на то, что в песнях и заговорах русского народа солнцу чаще приписывается женская природа, в противоположность месяцу, которому предпочтительно приписывается мужская. Так, напр., в колядках, при величании хозяина и хозяйки дома, первого обыкновенно сравнивают с месяцем, а вторую – с солнцем (иногда, впрочем, хотя в более редких случаях, и наоборот). «Буде к вам трое гостей: первый гость – ясен Месячка, другой гость – ясная Сонейка» и т. д. поют в Черниговской губ. В свадебных песнях мать невесты называется нередко красным солнышком или сравнивается с ним, напр.:

– Речь идет о твоей отставке, Милт. На седьмом этаже хотят, чтобы ты поработал в частной индустрии.

– О Господи!

Не красен день без красного солнышка,Не красна свадьба без родимой маменьки…Ты красное мое солнышко,Ты родная моя матушка…

Словом, точно как у народов литовского племени. В одной латышской загадке солнце и месяц сравниваются: первое с коровой, а второй – с быком: «Корова ложится, а бык встает» (= солнце и месяц). К вопросу об олицетворении солнца в женском образе я возвращусь ниже.

– Знаю, это звучит ужасно. Но дело очень важное. Парни наверху получили прямые указания из Белого дома.

У балтийских славян мы встретили бога солнца Сварожича. Имя это мы встретили и в известном «Слове Христолюбца», где оно означает, однако, не солнце, а огонь: «Молятся под овином огневи, зовут его Сварожичем». С другой стороны, однако, слова Ипатьевской летописи: «Солнце царь сын Сварогов» позволяют до некоторой степени предполагать возможность существования в народном представлении русского народа Сварожича или сына Сварогова в качестве бога солнца; однако, главная точка опоры при поддерживании этого мнения будет находиться вне пределов России, – в Ретре, где существование солнечного бога Сварожича, несомненно, засвидетельствовано письменными памятниками. Словам же Ипатьевской летописи о сыновнем отношении Дажьбога к Сварогу нельзя придавать решающего значения по отношению к восточным славянам, так как все место, говорящее о Свароге и Дажьбоге, представляет перевод отрывка из хроники Малалы, где Гелиос назван сыном Феосты, следовательно, и у русского переводчика Дажьбог (Гелиос) невольно должен был оказаться «сыном Свароговым» (Феостовым). Отчасти говорит в пользу признавания и в России солнца-Сварожича, не имевшего, однако, здесь популярности, так как о нем умалчивают наши письменные памятники, – только одно место апокрифа, приписываемого Иоанну Златоустому, где, между прочим, читаем: «Ини в Сварожитца веруют и в Артемиду». Это сопоставление с Артемидой, богиней луны, позволяет предполагать, в данном случае, под именем «Сварожитца» – бога солнца. Впрочем, от упоминания имени его в апокрифе до существования в народном сознании еще слишком далеко, чтобы придавать этим словам характер исторической достоверности и признавать, на основании их, существование Сварожича – бога солнца – в России.

– Меня выкидывают на помойку – вот как это звучит.

Барнет сочувственно кивнул:

Наиболее часто упоминаемым названием бога солнца было иноземное имя ХОРС, также: Харc, Хоурс, Хърс, Хръс, Хрос, встречающееся в многочисленных памятниках, обыкновенно рядом с Перуном, что несомненно свидетельствует о высоком значении этого бога. Доказательством тому, что под именем Хорса следует понимать именно бога солнца, служит, кроме указанного важного места, уделяемого ему в перечислениях русских богов, еще то обстоятельство, что к этому имени, в смысле его пояснения, иногда прибавляется в памятниках название Дажьбога, именем которого, несомненно, назывался представитель солнца.

– Да, конечно, но… подумай сам, Милт. Ты ведь никогда не хотел работать в команде, верно? После Вьетнама от тебя были сплошные неприятности.

– Ты сам все видел, Дик. Если бы они прислушались к нашим отчетам, войну можно было бы закончить намного раньше. Но ты предпочитал помалкивать, лишь бы не раскачивать лодку!

В древней умбрийской надписи (на Игувинских таблицах) встречается эпитет Марса Хurio, или новее: Хоrsо, именно в дательном падеже: Marte Хorse, представляющий разительное сходство со славянским названием Хорс Дажьбог. Не входя пока в рассмотрение значения этого загадочного слова, попытаемся проследить, не оставило ли оно о себе следов в названиях географических, в именах собственных и нарицательных. Исходной точкой будет служить нам Умбрия, где имя Хорса, притом как эпитета Марса, засвидетельствовано древней надписью. Затем, прежде всего, разумеется, обращаем наши взоры к Киеву, где имя Хорса Дажьбога засвидетельствовано летописью. Не только в окрестностях Киева, но и вообще в России, следов этого имени мы почти не встречаем. Мало того, на всем протяжении от Киева, на юго-западе, до Хорватии, встречаем только одно название, происходящее от хоре (хръс), – название городка Хръсовав Болгарии, на правом берегу Дуная[25]. Наоборот, направляясь от Адриатического моря на север, к Скандинавии, встречаем многочисленные названия деревень, местечек, округов, рек, гор, производные от Хors. Независимо от этого, имя Хорса распространяется в географических названиях от пройденной нами только что полосы средней Европы, в старину заселенной славянами, еще на запад и север, а именно в Баварию, Виртемберг, западную Пруссию, Данию, Нидерланды и Бельгию, на острова Северного моря, достигая Англии и Шотландии и даже заходя во Францию. Кроме того, в Тюрингии, близ Эйзенаха, известна была гора Хрсеуберг, славившаяся в Средние века тем, что служила местопребыванием Гольды или германской Венеры. Гора эта с 14-го столетия стала называться Венусберг (в ней находилась известная по сказанию о Тангейзере Венерина пещера).

– Говори потише, Милт. Не забывай, где мы находимся.

Хакер с отвращением взглянул на свою пластиковую карточку, сорвал ее с лацкана и разорвал на мелкие кусочки.

В англосаксонском дворянском роде Keнгт, который, подобно многим другим знатным родам, производил себя от бога Водена (Вотана), правнук Водена назывался Хорсу или Хорсус. Вещая птица – кулик, первый (в году) крик которой, по германскому верованию, указывает человеку будущую судьбу, называется Horsgjök (швед.), Hrossagaukr (исланд.). На английском языке конь и ныне называется horse. Следовательно, слово хорс, столь распространенное между юго-западными и западными славянскими народами и германцами, скандинавами, англосаксами и др., значит конь; отсюда заключаем, что Хорс Mapс = Конь Марс. Такое значение этого прозвища совершенно совпадает с культом Марса, которому, как солнечному божеству, ежегодно приносился в жертву конь, и к эмблемам которого принадлежал конь, точно так же, как и бык, волк и дятел. «Мы знаем из Риг-Веды, – замечает Ефименко, – что первоначальной зооморфической формой утреннего или весеннего солнца были конь и конская голова, как символ быстроты, с которою распространяется свет… Представление солнца в виде коня обще многим народам: так, у персов оно представлялось в образе белого, быстро бегущего коня, у скандинавов – в виде светлогривого коня».

– Я прекрасно знаю, где я нахожусь! И мне нечего тут делать.

Но Барнет схватил его за рукав и усадил на место.

О подобном же представлении «солнцева» коня у западных славян я говорил выше. Не отсюда ли и название одного из поколений сербского народа – коновляне? Конской голове народом приписывалось, как в Германии, так и повсеместно у славян, особенное значение. Доказательством тому служит еще и в наше время не забытый во многих местах обычай – украшать крыши домов коньками, т. е. изображениями одной или двух конских головок. В Риме голова коня, принесенного в жертву Марсу (во время октябрьского праздника в честь этого бога), прикреплялась к башне или к стене, очевидно, с целью предохранить соответствующую часть города от невзгод. Конский череп, воткнутый на шест, на месте ночлега табуна, по верованию белорусов, защищает его от опасности; головы лошадей (и коров), насаженные на заборах вокруг конюшен и хлевов, охраняют стада от моровой язвы, а положенные в ясли – отгоняют злых духов из конюшен у вендов. В Поднестровье втыкают кобылью голову на кол плетня в огороде, «чтоб все родило». Конская голова играет в разных местах России важную роль как предохранительное от всяких бед и недугов средство: ее зарывают в плотине, чтобы последнюю не размыло в половодье (на Украине), конскую голову бросают на Ивановский костер, чтобы отогнать нечистую силу, конский череп кладут под изголовье страдающего лихорадкой и т. п. В Ефремовском уезде (Тульск. губ.) находится Конь-камень, вокруг которого совершается обряд «опахивания» во время скотского падежа; у другого Коня-камня, на острове Коневце (на Ладожском озере), еще в XV веке приносили в жертву коня.

– Послушай меня, Милт, если не как коллегу, то как друга. У нас здесь все уже не так, как было во времена твоего отца. Мы вынуждены играть в разные игры, угождать политикам, общественному мнению и конгрессу, чтобы нам выделили средства на следующий год. Кстати, именно поэтому тебя отправили в Японию.

Ввиду столь важного, повсеместно распространенного мифологического значения коня, можно заключить, что слово Хорс или Хрос, тем более сопоставленное с Марсом, действительно означало коня.

– У меня было важное задание, – огрызнулся Хакер. – Японцы уже много лет прибирают к рукам нашу экономику. Вот почему я начал доставать директорат, и меня устроили в посольство в Токио, чтобы…

Если бы можно было указать естественный путь проникновения этого слова под видом Хорс, Хърс или Хръс на киевский Олимп, то сопоставление его с Дажьбогом, – Хорс Дажьбог – вполне соответствующее древнеумбрийскому «Хорсе Марте», окончательно разъяснило бы смысл киевского божества. Хорс-Дажьбог = Конь-Дажьбог. О солнечной природе Хорса несомненно свидетельствует следующее обстоятельство: в извлеченном Срезневским отрывке из одного древнего памятника речь идет об Аполлоне; между тем в соответствующих местах других памятников имя Аполлона, бога солнца, является замененным именем Хрьс. В «Слове о полку Игореве» Хорс называется великим: «Великому Хръсови (т. е. великому Коню-Солнцу) влъкмь поуть прерыскаше». (славянское название селения Хirsdorf в Штирии).

Барнет поднял руки, показывая, что сдается.

Гедеонов, доказывающий многими весьма вескими данными, что варяги, призванные управлять восточными славянами, были не норманны, а единоплеменные восточным славянам венды, т. е. балтийские славяне, пишет между прочим следующее: «Начальная летопись (русская) сохранила память о факте, уже не раз обращавшем на себя внимание исследователей, а именно – о перевороте, происшедшем в русском язычестве, в первые годы княжения Владимира. Г-н Соловьев толкует поведение Владимира, в эти первые годы, торжеством языческой стороны над христианскою; объяснение, представляющее все признаки исторической вероятности. Но проявление этого торжества, постановление новых кумиров на холме в Киеве, идола Перунова в Новгороде, едва ли не окажется прямым следствием трехгодичного пребывания Владимира в земле варяжской, т. е. в Балтийском помории… Что у нас были кумиры и до Владимира, нам известно по летописи и из Ибн-фадлана; но сохранившееся и до Нестеровых времен предание о невиданном дотоле великолепии Перунова идола («постави… Перуна древяна, а главу его сребрену, а ус злат»), напоминает об изваяниях вендских богов у Масуди, Дитмара, Сефрида, Саксона Грамматика и других. Как у нашего Перуна серебряная, так у вендского Сатурна голова золотая; идол Черноглава в Книтлингсаге является Argenteo mustace insignis; y нашего Перуна «ус злат». Не наводит ли это на мысль, что Владимир вывез из Поморья или готовые уже изображения богов, или, по крайней мере, вендских художников? О присутствии вендского начала в нашем идолопоклонении свидетельствует и другое любопытное обстоятельство. В истории изящных искусств Аженкура приводится русская икона XIV века, на которой, между прочим, изображены, под видом попираемых крестом и изгоняемых в преисподнюю демонов, древнеславянские вендские божества, в чем меня преимущественно убеждает сходство иконы с описанием Поренутова идола у Саксона Грамматика; о включении в грудь или чрево идола добавочной головы (как у двух из изображаемых на нашей иконе демонов), мне неизвестно никакое другое свидетельство, кроме Саксона о Поренуте… «Каким путем, если не варяжским, могло перейти на Русь одним только вендам известное изображение языческих идолов? – прибавляет Гедеонов. – И не доказывает ли сохранившаяся до XIV столетия память об этом нерусском языческом представлении, что дело идет здесь о факте, когда-то сильно взволновавшем народное воображение?»

– Ладно, ладно, Милт. Пусть будет так. А теперь давай поговорим о деле.

– Каком еще деле? Почему мне не дали новый антитеррористический отдел?

Итак, заимствование Владимиром идола с иноземным именем Хорс от балтийских славян не выходило бы из пределов возможности; балтийские же славяне знали это имя – на это указывают географические названия, производные от Хорс, в Полабской области. Его знали здесь, как и в землях других славянских народов, где еще более многочисленные названия местностей, несомненно, свидетельствуют о том, что имя Хорса пользовалось в среде прочих западных славян большой распространенностью.

– Ты знаешь почему. Но то, что тебе предлагают, тоже важно. На седьмом этаже наконец признали, что ты прав.

Слово хорс (хрос), y англичан и ныне еще означающее «конь», на немецком языке получило форму Ross, с тем же значением: в Германии, в том числе и во многих местах, в старину заселенных славянами, встречаем массу географических названий, произведенных от этого последнего слова, причем следует обратить предпочтительно внимание на названия, пишущиеся через одно s, разумеется, не имеющие ничего общего с позднейшим германским нарицательным Ross. Не нахожу возможным дать здесь место этой массе названий, тем более что многие из них могут происходить и от других слов, напр. от «роса» – слова, имеющего на всех славянских языках то же значение, что и в русском. Известно, что в древние времена многие роды, поколения и даже народы охотно производили себя от богов, иногда даже называли себя по имени того или другого, наиболее чествуемого ими, бога или боготворимого предмета, таковы, напр., гирпины, пиценты, марсы в древней Италии, герминоны и гермундуры (от Хermes) в древней Германии, славянские народы: вильцы (хорутане), враны, велеты (от волка, ворона, Велеса) на Балтийском поморье; в «Слове о полку Игореве» русская рать называется «Дажьбожьим внуком».

Хакер бросил на него подозрительный взгляд:

– О чем ты?

Предположим, что поставленная мною выше гипотеза доказана, что Хорс-Дажьбог значит Конь-Дажьбог и что название это перешло в Киев вследствие заимствования его Владимиром от балтийских славян; представим себе, что варяги, более чем за сто лет до Владимира призванные в Новгород, принесли с собою сознание высокого своего происхождения от бога солнца; в таком случае они естественно могли бы называть себя по богу солнца, Хорсу, или же в видоизмененной, свойственной как славянам, так и германцам форме этого имени: Rosulu Rus, т. е. росамиили русами, русью, что соответствовало бы названию «Дажьбожий внук». Должно заметить, что в Скандинавии (откуда привыкли производить варяго-русов норманнов) в географических названиях форма Рос почти не встречается, напротив того, мы очень часто находим ее в названиях местностей славяногерманских, в том числе и на Балтийском поморье, где прежде жили славяне. Так, напр., в нынешнем герцогстве Мекленбургеком, возникшем на месте прежних поселений бодричей, встречаем в разных местах названия: Розеноу, именно в округах, носящих мифические названия. Замечательно еще, что в герцогстве Мекленбургеком, т. е. в стране, где жили бодричи, изобилующей, как видно, названиями местностей, производными от Ros и Rus, не известно названий, произведенных от имени Hors или Hros в этом первоначальном его виде, вследствие чего можно сделать предположение, что здесь имя это очень рано стало выговариваться Росула Рус. К западу же, в Шлезвиге и Голштинии, а также далее на юге, именно на широкой полосе, начиная от герцогства Мекленбургского вплоть до Адриатического моря и потом на восток, по течению Дуная, оно сохранилось до сих пор, как видно из вышеприведенных многочисленных географических названий.

– Пока Америка занимает ведущие позиции в современных компьютерных технологиях. Никто не может с нами сравниться, разве что Япония. Однако большая часть наших достижений связана не с военными разработками, а с продукцией частного сектора. Персональные компьютеры, силиконовые чипы, фотооптическая память, искусственный интеллект – все это создано, как говорится, «на коленке» длинноволосыми юнцами, многие из которых являются гениями, большинство – мультимиллионерами, и практически все – очень уязвимыми людьми.

– Уязвимыми? Для чего?

Было высказано предположение о связи названий некоторых народов славянских с названиями и мифологическим значением священных солнцевых зверей: волка (вильцы, хорутане, сербы), ворона (враны или варны), коня (коновляне), так и теперь позволяю себе высказать предположение, не происходит ли от названия Хорс (Херс) или Хрос имя хорватов или хроватов. Эмблемой бога солнца повсеместно служил белый конь, ему повсеместно приносились в жертву кони белой (светлой) масти. Не отсюда ли особенное поколение бело-хорватов, т. е. как бы бело-коновлян? Не происходит ли точно так же от видоизмененной формы Хорса? Что слово Хорс (Херс и т. п.) действительно имеет в географических названиях мифологическое значение, подтверждается тем, что гора Херсецберг непосредственно связана с языческим сказанием о Венере-Гольде; что иногда коренной слог Хors (или производный от него) имеет действительно значение солнца, притом преимущественно в смысле восходящего или возрождающегося светила. «Просинец» называется у хорватов, болгар и чехов – декабрь, у словинов – январь, т. е. месяц, в который солнце возрождается, просиявает.

– Для свободного предпринимательства, Милт. Все их блестящие идеи могут быть легко куплены и перевезены, скажем, в Токио или Пекин, и мы ничего не сможем с этим поделать. Ты ведь сам писал об этом, Милт. На седьмом этаже с тобой согласны, и теперь мы хотим, чтобы ты осуществил свои идеи на практике.

– И что я должен сделать?

Гедеонов, доказывая вендское происхождение варяго-русов, между прочим обращает внимание на то, что в старину многие славянские вожди и князья, подобно целым народам, назывались именами животных (вероятно, при таких наименованиях имелось в виду мифологическое значение этих зверей), напр., брат Рогволода назывался Тур, в Ипатьевской летописи под 1208 г. упоминается Петр Туpович. Другие славянские вожди называются Волками, имя Сокол встречается между чешскими дворянскими родами, также Дятел и т. п. Точно так и имя Рюрик или Рерик, что значит Сокол. Достойно внимания, что бодричи, называвшие местности свои по имени Рос или Рус (а не Хорс или Хрос), сами, по свидетельствам Адама Бременского и Саксона, носили прозвище: Pерики или Соколы. Если призванный в Новгород варяжский князь действительно был князь бодричский, то ему более всего приличествовало называться прозвищем своего народа «Сокол» = Рерик или Рюрик, и если он считал род или народ свой происходящим от солнца – Хорса, то, ввиду вышеизложенного, опять самым естественным родовым наименованием должно было быть Рос или Рус. Может быть, русские купцы, в начале X в. приносившие, по словам Ибн-Фадлана, жертвы истуканам на берегу Волги, и были такие вендо-русы, т. е. бодричи. С мифологической точки зрения, с которой исключительно я касаюсь этого вопроса, предположение мое находит себе некоторое подтверждение: вспомним сообщенные Ибн-Фадланом слова «русского купца», когда он приносил жертву большому и малым идолам. Большой идол он называл владыкою, господином, о малых же говорил, что это жены и дочери владыки. Такой взгляд на божества вполне совпадает с тем, что сообщает Гельмольд о религиозном мировоззрении балтийских славян: «При всем разнообразии богов, – говорит Гельмольд, – они признают одного небесного бога, властвующего над прочими… (= господин, владыка). Прочие боги происходят из его крови и почитаются тем выше, чем ближе они стоят к этому богу богов (= дочери, жены и пр.)».

– Есть один парень, Джерри Гибб, – начал Барнет.

Обращаюсь к названиям местностей: Орс, Орша, Оршица, Орсова и т. п. Имена эти на Руси возвращают нас к имени Рос или Рус: в Древней Руси село Оршанское именовалось также Ршанское или Pша; в то же самое время одноименная этому селу река Pша (Киевск. губ.) называлась также Рось или Русь, окрестности этой реки назывались Поpосье или Порусье, а жители этой области – Поршане. Соответственно тому, немецкое и мадьярское название Орсова (Старая и Новая) у сербов произносится Ршава, т. е. тем же почти именем, как в древней Руси река Рось или Русь (Рша). Тесное родство между названиями Рось и Ршава или Орсова очевидно[26]. Прибавлю еще, что мадьяры слово русский называют Орос. Отсюда можно было бы вывести, что «орос» или «русский» имеет значение «конский», вероятно, в смысле «солнечный».

* * *

Милтон Хакер посмотрел на столик, за которым сидела молодая парочка. Они перестали делать вид, что разговаривают, и уставились на него и Барнета.

Достойно внимания, что «русские» (орос) местности, по словам Головацкого, в большом числе встречаются не только в северных, но и в средних и южных уездах Венгрии, где русских вовсе нет, да и вообще в западно- и южно-славянских местах, даже вовсе не принимая во внимание Галиции и Венгрии, где живут русские, в местах, где влияние русского имени, как названия народа, немыслимо, – встречаем массу «русских» мест. Это еще более убеждает нас в том, что под именем Рус или Рос скрывается какое-то древнее общеславянское слово, в основании которого, после всего вышесказанного, можно, кажется, с некоторою вероятностью предположить слово хорс или хърс, как эпитет бога солнца.

– Я заказал салат «Цезарь», – дружелюбно сказал Хакер. – И похлебку из моллюсков, как в старые добрые времена.

Барнет проследил за его взглядом и оценил свою расползшуюся талию.

Итак, не выходя из пределов славянских земель, мы можем с убедительною наглядностью проследить весь цикл постепенных видоизменений свойственного всем, преимущественно же западным и юго-западным, славянам названия бога солнца, т. е. коня или Хорса – солнца (Хърс, Хорс, Херс, Хирс, Хръс, Хрос, Рос, Рус, Орс, Орш, Рш), оставившего глубокие следы в многочисленных географических названиях, которые (вместе с производными от того же корня названиями народов: хорватов и руси) находятся, следовательно, в теснейшей связи с наиболее распространенным в среде западных (и юго-западных) и восточных славян культом солнца, в образе быстрого, как солнечный свет, светлогривого коня – Хорса. Вспомним о сохранившемся до сих пор в народных преданиях южных и западных славян представлении о белых солнцевых конях, о светлом коне с солнцем во лбу, о солнцевых двенадцати сивках-златогривках, вспомним, что в Арконе и Ретре, в святилищах солнцеподобных божественных витязей, Святовита и Радегаста Сварожича, оракулом служил конь, представитель солнца, вспомним о Конях-камнях, почитавшихся в Древней Руси, о величании белорусами Юря-коника, о приписываемой русским народом конскому черепу силе отвращать всякие невзгоды, о повсеместно распространенном обычае украшать крыши домов коньками, вспомним, наконец, о великом Хорсе, которому Всеслав волком перебегал путь (в «Слове о полку Игореве»), и поставленная мною гипотеза, что Хорс – Дажьбог, соответствующий буквально Хорсу – Марсу, есть Конь – Дажьбог, должна получить историческую достоверность.

– Пытаешься сменить тему, Милт? Забудь о еде. Нам надо поговорить с глазу на глаз.

Они встали из-за стола и направились через роскошный вестибюль «Фэрмонта». В гардеробе оба взяли свои плащи и вышли на улицу, оставив двух помощников оплатить счет.

В дополнение ко всему вышесказанному о мифологическом значении коня у славян, и в подтверждение того, что под именем Хорса действительно следует понимать солнцева коня, укажу еще на древнерусский обычай «водить кобылку» на святках, – обычай, против которого ратовал верхотурский воевода Раф Всеволожский в «памяти прикащику Ирбитской слободы Григорью Барыбину» 1649 г.: «В навечерье Рождества Христова и Васильева дня и Богоявления Господня, – говорится в этом памятнике, – накладывают на себя личины и платье скоморожское, меж себя нарядя бесовскую кобылку водят».

Когда они вынырнули из-под козырька гостиницы на Мэйсон-стрит, город снова затянула пелена дождя. Капли барабанили по зонту Хакера и стучали по шляпе Дика Барнета. Тот отмахнулся от услуг швейцара и поднял руку. Из-за трамвайного вагона, поворачивавшего на Калифорния-стрит, выскочил большой черный автофургон с затемненными стеклами и внушительным набором радиоантенн на крыше. Автомобиль резко затормозил рядом. Барнет открыл заднюю дверцу, Хакер влез внутрь, и за ним тут же вскочили двое помощников. Когда машина тронулась с места, Хакер поудобнее устроился на заднем сиденье и огляделся по сторонам.

В одной из дополнительных статей к судебнику (от 24 декаб. 1636 г.) приказывается: «Кликать бирючто по рядам, и по улицам, и по слободам, и в сотнях, чтоб с кобылками не ходили и на игрища б мирские люди не сходилися, тем бы смуты православным крестьянам не было», и тут же запрещается кликать Коледу, Овсеня и пр. Следовательно, хождение с «кобылками» причислялось к святочным игрищам. Вождение в маскарадном шествии коня («кобылки») на святках, т. е. в праздник возрождения солнца, тесно связано с мифологическим значением коня, представителя быстро несущегося по небесному своду солнца. В Каринтии, в Зильской долине, заселенной словинами, где сохранилось наибольшее количество старинных словинских обычаев и обрядов, главнейшую фигуру масляничного маскарада составляет всадник на белом коне. Конь этот сооружается из белой холстины, под которою скрываются два парня, приводящие фигуру в движение. Голова коня украшается большими колокольчиками. На коня садится всадник, одетый в военное платье. Его окружает толпа ряженых. Шествие направляется по селению, посещая каждый дом, где разыгрываются забавные сцены и собираются ряжеными подачки. В заключение происходит общественное пирование в сельском шинке. Сходный обычай встречаем в графстве Руппине (в Альт-Марке, в Пруссии): там за неделю до Рождества ходит маскарадное шествие, в котором видную роль играет всадник на белом коне.

Это был стандартный автомобиль для слежки, оборудованный видеозаписывающими устройствами и средствами радиоперехвата. Парочка села напротив Хакера, глядя на него с таким видом, словно он был опасным зверем в зоопарке. Барнет опустился рядом, снял шляпу и расстегнул плащ.

В Пензенской губернии, в последний день весны, в Духов день, трое или четверо молодых ребят, покрывшись пологами, образуют из себя подобие лошади. Одна из женщин, наряженная в солдатский мундир, «командует тремя лошадями». Все девицы провожают их за село и прощаются с ними – это называется «проводами весны». Всю ночь идет веселье и пляска. В Саратовской губ., во время проводов весны (по словам Сахарова, провожание весны бывает там 30 июня), народ собирается за городом; там приготовляют чучело лошади с разными грубыми атрибутами» и носят его взад и вперед по лугу в сопровождении огромной толпы. Мы видим в описанных обрядах две главные фазы чествования коня – или Хорса – солнца: встреча при наступлении нового года, на святках и на масленице, и проводы – в конце весны. В некоторых местностях России, по словам Афанасьева, совершается следующий обряд: в заговенье перед Петровками два или три человека, избранные представлять русалку, покрываются парусом, и передний держит перед собой лошадиный череп, на который надета упряжная сбруя, а кто-нибудь идет сзади и погоняет эту так называемую русалку. Это название, которого, конечно, нельзя в данном случае понимать в обыкновенном, новейшем его значении, в смысле водной нимфы, есть не что иное, как женская форма от Хрс = хрсалка, русалка, т. е. та самая кобылка, которую водили у нас в старину на святках, встречая и чествуя возрождение солнца. Ср. ниже сербскую маскарадную фигуру, именуемую «турицей».

– Мы подбросим тебя до аэропорта, Милт, а заодно побеседуем о наших делах. Как тебе такая мысль?

– Сейчас трудно поймать такси, – кивнул Хакер. – Ты нас не представишь?

Не может, однако, не показаться странным, что представителем солнечного бога, Хорса, в русском народном маскараде является не конь (жеребец), а «кобылка». Мы увидим ниже, что действительно «кобылка», вероятно, служила эмблемой не самого солнца, Хорса, а солнцевой сестры (солнцевой девы), Хрсалки или Русалки.

– Разумеется. Милтон Хакер, а это Эмили Джейн Кирби и Сэмюель Восс. Оба временно исполняют обязанности моих помощников в директорате по вопросам науки и техники.

Еще в XV веке летописи русские (Соф. временник) упоминают о воеводе Русалке. Воевода, разумеется, мог именоваться Русалкой только в смысле Коня (а никак не водной нимфы, что не имело бы смысла), как нередко славянские князья и воеводы назывались именами животных, имеющих мифологическое значение: Тур, Сокол, Дятел и т. п. Русалчинагора (соответственно малорусскому названию «Семика» – «Русалчин (= Хрсалчин) Велик-день»).

Молодая женщина улыбнулась. С такой улыбкой голодный кот поглядывает на раненую птицу. Хакер почувствовал, как в нем закипает ярость.

– У вас очень громкая репутация, мистер Хакер, – промурлыкала Эмили Джейн. – Надо признать, вы в отличной форме для столь… опытного агента.

Конь, называемый русалкой, озаряет новым светом значение известных в старину, в среде славян южных, западных и восточных, народных игр, называвшихся русалиями. Игры эти отправлялись перед праздником пятидесятницы: и доныне праздник этот называется во многих местах русалье, а предшествующая ему неделя – русальною, русальными святками. Подробнее я буду говорить об этом предмете в другом месте, теперь же касаюсь его лишь настолько, насколько он может служить для окончательного разъяснения вопроса о значении Хорса – и тесно связанной с ним «кобылки», «русалки». Приведу несколько старинных свидетельств о русалиях: Кирилл Туровский называет под одной категорией: «разбой, чародейство, волхвование, науз ношение, кощюны, бесовские песни, плясанье, бубны, сопели, гусли, пискове, играния неподобные, pусалья». Нестор выражается так: «Пребавляя (диавол) ны от Бога трубами и скомрахы, гусльми и русалья». В «Изборнике» (XIII в.) читаем: «Егда играют русалия, ли скомороси, ли пьянице кличтот, или како сборище идольских игр». В одной рукописи Пролога XV века читаем, что бесы в виде человеческом, «овы бьяху в бубны, друзии же в козице и в сопели сопяху, инии же возложивше на лица скураты, идяху на глумленье человеком и многий, оставивше церковь, на позор (т. е. на зрелище) течаху и нарекоша те игры русальи». В Златоструе (по списку XVI в.) говорится: «Да убо о скомрасехи о русалиях, ни покрову надлежащу, многажды и дожду идущу трьпите». В Стоглаве (1551 г.) запрещаются «русалия о Иоаннове дьни и навечерии рожьства Христова», причем они характеризуются как сходбища «на бесовские песни и на плясание и на скакание и на богомерзкие дела». В сербско-словинском Номоканоне XVII в., заимствованном из русского источника, говорится о творящих «плясания… или русалки». Старинный русский азбуковник объясняет русалия, как «игры скоморошския». Все эти свидетельства с наглядностью доказывают, что русалия не находятся в непосредственном отношении ни к русалкам, в обычном значении этого слова, ни тем более к предполагаемому Миклошичем, но не подтвержденному еще латинскому названию пятидесятницы – Rosalia. Русалия несомненно представляют, как справедливо объясняет азбуковник, игры скоморошские, выражение «творящие русалки» очевидно совпадает с вышеописанным, ныне еще местами соблюдаемым обычаем в конце, т. е. при проводах весны «водить русалку», что, в свою очередь, совпадает с вышеупомянутым обычаем, также несомненно засвидетельствованным, «водить кобылку». Вышеуказанное замещение в Златоструе слова конское ристалище словом русалия было бы немыслимо, если бы слово русалия не заключало в себе понятия, сродного с конским ристанием. Кроме того, святочные маскарадные игры в Стоглаве, как мы только что видели, также названы словом русалия, а в этих играх именно очень важную роль играли ряженые в звериные образы, в том числе и вышеназванная «бесовская кобылка»[27].

– Чертовски опытного, – хмыкнул Восс.

До Хакера вдруг дошло.

Они знали об Элейн!

Он заставил себя сдержаться и окинул взглядом салон машины, оценивая обстановку – расстояние до дверной ручки, тип замка на дверце, скорость автомобиля, время, которое потребуется Эмили Джейн, чтобы вытащить свою пушку… Все детали и подробности, вплоть до размера бицепсов у Восса.

Сопоставляя эту кобылку с русалкой (хрсалкой), получаем естественное объяснение названия русалий, или хрсалий, как праздника, имеющего близкое отношение к солнцу – Хръсу (коню), подобно тому, как тот же самый праздник в других местах носит название «туры» или «турицы», также в связи с солнцем – Туром (быком). В Муранских статутах 1585 г. праздник этот называется «Расадли, т. е. Руса[д]лы (руса[де]льные святки), также во множ. числе, как Туры или Турицы. Коллар называет его Rusadla. В греческих памятниках название Русалии до сих пор найдено не раньше конца XII в., именно в комментарии Вальсамана к 62 прав. Трулльского Собора, русалия обозначена как праздник, запрещенный церковью, совершавшийся после Пасхи в чужих странах. Греческий писатель начала XIII в. Дмитрий Хоматиан в статье о Русалиях рассказывает о шествовании молодых людей из дома в дом за получением подачек (ср. выше шествование со всадником на белом коне в Зильской долине), о плясках и скачках, о маскарадных шествиях, указывая на присущий этим обрядам вакхический элемент. В вышеприведенных русских и сербских памятниках встречаем форму «роусалия», тождественную с греческою. Вспомним, что Орсова (= Хърсова или Хръсова) у сербов называется Ршава, а река Русь, в России, в старину называлась Рша: по аналогии, соответствовало бы Орсали (= Хърсали или Хръсали) или Русали, т. е. название, каким пятидесятница ныне именуется в Румынии[28]. Из всего сказанного, а также приняв во внимание, что главный день женского весеннего праздника, отправляемого на Русальной неделе, называется в Малой Руси «Русалчин Велик-день», заключаем, что «Русалье» или «Русалия» было общеславянское название праздника, состоявшего из ряжения и связанных с ним увеселений: плясок, шествий и т. п., в которых чествовалась «русалка» (хрсалка), солнцева сестра.

Дик Барнет ухватился за перегородку и потянулся к полке над головой Восса. Он достал длинный пакет в оберточной бумаге и положил его себе на колени.

– Милт, – сказал он, – мы хотим, чтобы ты сыграл в шахматы. Как я уже говорил, цель игры – защита американской индустрии высоких технологий от плохих парней.

Для окончательного подтверждения высказанного предположения, что имя киевского бога Хорса заимствовано от балтийских славян (вероятнее всего от вагров или соседей их, бодричей), необходимо рассмотреть одновременно и значение другого, нередко связанного с Хорсом, имени бога солнца, ДАЖЬБОГ.

– От кого именно?

– Первый кандидат – твой старый приятель Гилкренски, – ответил Барнет. – Если он обанкротит «Гиббтек» или приберет к рукам систему СКВИД, мы потеряем все свои вложения и дьявольски расстроимся. Пока дело не зашло слишком далеко, надо принять предварительные меры.

В Ипатьевской летописи читаем: «Солнце царь, сын Сварогов еже есть Дажь-бог», «Солнце его же наричтоть Дажьбог». В «Слове о полку Игореве» русская рать называется «Дажьбожьим внуком», – обычай производить от богов роды, поколения или целые народы встречаем, как уже замечено было выше, у всех древних народов, тем более в поэтических произведениях. Ввиду этого, а также ввиду положительного свидетельства летописи, можно считать не подлежащим сомнению, что Дажьбог был – бог солнца.

– Например?

– Хороший вопрос. Мы уже довольно давно следим за одной молодой женщиной. Помнишь производителя полупроводников в Сиэтле, который застрелился пару лет назад? А программиста, чью семью похитили ради выкупа? Так вот, наша дамочка стояла за этими случаями и еще за кучей других. Ее зовут Юкико Фунакоси. Она богата, очень опасна и в настоящий момент проживает в одной из гостиниц во Флориде.

Имя это, в данной, очевидно древнейшей, форме, точно так же, как и имя Хорса, нередко с ним связанного, вероятно, не пользовалось на Руси большой популярностью, оставив по себе, сколько известно, лишь незначительный след в искаженном уже географическом названии Даждьбог (Калуж. губ. Мосальс. уезда). В Мазовше, а также в Цехановской земле, в Венгрии, по свидетельству Ходаковского, находим урочища под названием Даць-Боги. Это последнее название уже значительно продвигает нас на запад. Иречек называет только русского Дажьбога и прибавляет, однако, не совсем справедливо, что бог этот (равно как и Хорс) вовсе не известен ни в Чехии, ни в Польше, ни у южных, ни у полабских славян. О том, что Хорс, несомненно, в древние времена был очень известен у западных и юго-западных славян, довольно красноречиво свидетельствуют приведенные мною выше географические названия, произведенные от его имени, равно как и повсеместно распространенное название праздника русалий (хрсалий). Что же касается Дажьбога, то в сербском и сродном с ним болгарском сказаниях встречается Дабог, но уже в качестве сатаны, могучего врага христианского Небесного Бога, – сатаны, побеждаемого, наконец, Сыном Божьим. Ни форма имени Дабога, ни содержание этих сказаний, по замечанию проф. Ягича, не исключают возможности видеть в Дабоге позднейший отголосок древнего языческого Дажьбога. В христианском сказании он, как вообще все языческие божества, получил значение злой силы или дьявола. Итак, мы находим, кроме России, где почитание Дажьбога несомненно засвидетельствовано летописью Нестора, следы этого бога на западе – в Мазовше и в Венгрии, на юге – у сербов и болгар. Но во всех этих случаях звучит не древнейшее, засвидетельствованное летописями, иноземное имя Дажьбог, а переделанное на славянский лад «Даждьбог» (= Дабог), соответствующее известному, повсеместно распространенному выражению Богдай, Бодай, т. е. дал бы Бог, но в обратной форме: «Дай-» или «Даждь-бог». В последней форме имя рассматриваемого нами бога местами употреблено и автором «Слова о полку Игореве», употребляющего, впрочем, и форму «Дажьбог». Некоторые, в том числе и проф. Ягич, склонны видеть в этой позднейшей, видоизмененной форме настоящее наименование Дажьбога: «Весьма неудачной следует признать попытку объяснить имя Даждьбога, усматривая в даждь или дажь корень dagh – гореть, – говорит г. Ягич. – При этом поступали под неверным предположением, что в названии солнца должно заключаться какое-либо понятие, относящееся до горения или жара. Крек – быть может, уже и другие до него – справедливо выдвинул форму Даждь бог с д; ему следовало бы обратить внимание и на гласную а и возразить, что древ. инд. глаголу дхати в славянском языке едва ли может соответствовать иной глагол, чем производное имени Даждь бог, даже исходя из формы Дажьбог, от корня даг навсегда оказывается невозможным. Напротив того, несомненно правильным будет производство данного имени от повелительного даждь и существительного бог», – заключает проф. Ягич. А между тем, все-таки остался неразрешенным вопрос, почему в летописях стоит форма «Дажьбог», без д?

– Зачем? Что ей здесь нужно?

Барнет улыбнулся:

– Как раз это дает нам неплохие шансы для игры. Судя по всему, у нее личные счеты с тем самым человеком, который хочет разорить «Гиббтек» в суде. Замечаешь общность интересов?

Для разрешения этого вопроса обратимся не к азиатским древностям, а к тем же европейским источникам, которые помогли нам открыть значение двойника Дажьбога, Хорса. Мы встречаем название острова Дагхо, или Даген, с городом Дагеротг на нем, в Балтийском море, к северу от Эзеля в Швеции, но всего важнее для нас то, что в германской мифологии Таг, сканд. Dag или Dagг, был богом дня, которого всевышний отец посадил на небо, дав ему светлогривого коня. Следовательно, Таг или Даг был богом солнца. От Даг = собственно день, естественно может произойти Дажий бог (дневной бог, бог дня) или сокращенно – Дажьбог. Но каким образом это скандинавское имя попало на киевский Олимп? Я думаю, не иначе как через посредство балтийских славян, и даже позволю себе указать место, откуда мог перейти в Киев Дажьбог. О существовании Дажьбога у балтийских славян летописцы молчат, хотя это далеко не исключает возможности такого факта. Гельмольд говорит, что славяне, имея многочисленных богов, почитают их частью без идолов, частью же воздвигая им истуканы, каковы, напр., такие-то и такие боги и богини; приведенными у Гельмольда именами далеко, следовательно, не исчерпывается состав балтийско-славянских божеств: в числе неназванных мог находиться и Дажьбог. Известно, что славяне, как и другие языческие народы, иногда почитали богов своих парами, четами, каковы, напр.: Лад и Лада, Фаунус и Фауна, Фрей и Фрея и т. п. Между богинями балтийских славян мы находим одну, которая может служить самой подходящей дамой для кавалера Дажьбога (не Даждьбога), – это плунская богиня Подага, названная Гельмольдом. Частица «По» нередко приставляется к именам божеств, преимущественно западных славян, напр., По-лель, По-свист, По-года; точно так можно рассматривать имя плунской богини, как составленное из «По» и «Дага», и, следовательно, вполне подходящей парой к Дажь богу или Дажьбогу. На основании всего сказанного, я позволю себе сделать предположение, что Дажьбог перешел к нам из Плуна или ближайших его окрестностей. Даже исключительное положение города Плуна в земле вагров, на самом крайнем западе занимаемой балтийскими славянами территории, т. е. близ самой границы с Германией и Данией, где германоскандинавское влияние естественно могло оказаться наиболее сильным, говорит в пользу высказанного мною предположения.

– Допустим. Что я должен сделать?

– Для начала прихватить с собой во Флориду Кирби и Восса, в качестве поддержки. Потом встретиться с Юкико Фунакоси, пустить в ход все свое японское обаяние и шарм и предложить ей нашу помощь.

Разумеется, один только факт почитания богини Подаги в Плуне (в земле вагров) не может служить доказательством тому, что здесь же почитался и Дажьбог, но присутствие в данном месте одноименной Дажьбогу богини невольно останавливает на себе наше внимание, и мы невольно начинаем свои поиски для открытия Дажьбога с Плуна или ближайших его окрестностей. Опять обращаемся к географическим названиям. И что же, в соседнем с землей вагров герцогстве Мекленбургском, неподалеку от Балтийского моря, находим не какую-нибудь деревню, село или местечко под именем искомого бога, а целую Дажью область, Дажье озеро, Дажий лес и еще ряд менее важных Дажьих мест. Названные местности на немецком языке, не имеющем букв для выражения славянского ж, пишутся так: Dascхow, Dassow, Dassow Land, Dassower See, Dersenow, Daтze, Daтzebacх. Все эти названия упоминаются уже в XII, XIII и XIV веках, следовательно, существовали, несомненно, еще гораздо ранее этого времени, т. е. в эпоху, когда в упомянутых местностях жили бодричи.

Хакер обдумал его предложение.

– Чтобы заслужить доверие такой особы, как мисс Фунакоси, мне потребуется как минимум объяснить свое вмешательство. Не говоря уже о хорошем стимуле для сделки. Не могу же я просто позвонить ей в отель, пригласить на завтрак и сказать: «Слушай, малышка, говорят, ты точишь зубы на нашего общего знакомого Гилкренски, так что давай работать вместе». Я должен что-то предложить взамен, верно?

Занимательно проследить, как писатели минувших веков, записавшие вышепоименованные названия, тщетно изощрялись в составлении из латинских букв славянского звука ж, для выражения слов: Дажь, Дажий, Дажев. В последнем названии можно даже узнать самое имя Дажьбог, точно как Трибог пишется иногда: Трибек. После всего изложенного можно, кажется, с достаточною достоверностью утверждать:

– Конечно, – согласился Барнет и распустил завязку на своем пакете. – Тебе это понравится, Милт. Ты ведь сам разбираешься в японских боевых мечах, верно? А мисс Фунакоси на него сразу клюнет. Можешь не сомневаться.

а) что Хорс-Дажьбог значит Конь-Дневной бог, т. е. Конь-Белбог или Конь-Солнце,

Он сорвал бумажную обертку, и она шлепнулась на пол, как сухая шелуха. На коленях лежала длинная катана – старый самурайский меч прекрасной работы. В тусклом свете лампочек блеснули лакированные ножны с изысканным рисунком, вырезанный на рукояти лес, грозные тигры, бегущие сквозь чащу, и хрупкий цветок сакуры – герб семьи Фунакоси.

б) что божество это заимствовано Владимиром, вероятно, из земли вагров, где почиталась одноименная с ним Подага, или от соседей вагров – бодричей, где целая область, озеро, лес и другие места носили название Дажьего Бога, и

– Ну вот, видишь, – с гордостью сказал Барнет. – Подлинная вещь.

в) что из обоих названий первое – Хорс, оставившее следы в бесчисленных названиях местностей во всей Центральной Европе, которые в старину служили обиталищем славян, могло принадлежать первоначально богу солнца юго-западных и западных славян, которые, как было показано выше, до сих пор не забыли о солнцевом коне со звездой во лбу, о блестящих конях, на которых ездит солнце; что же касается второго – Дажьбог, то оно, так же как и имя Подаги, очевидно, заимствовано балтийскими славянами от соседних германцев, или вернее скандинавов, так как славяне приняли скандинавскую форму Даг[29].

Хакер осторожно взял идеально сбалансированное оружие, положил руку на рукоять и движением большого пальца выдвинул клинок из ножен. Безупречная сталь, гибкая и невероятно острая, прошедшая стократную закалку и ставшая почти живой, холодно сверкнула в электрических лучах.

– Где вы его достали? – спросил Хакер, с восхищением глядя на глубокий цвет ножен и горящие глаза зверей.

В заключение не могу не отметить для Хорса-Дажьбога, кроме умбрийского Хорса Марса, еще такую же аналогию, представляемую германской мифологией: Бальдер, называемый также Бальдег; (это последнее имя напоминает Дага, т. е. германский Белбог или Дажьбог, в древних сказаниях иногда носит название Фоль. Это последнее имя, по объяснению Вахтера, значит жеребенок, т. е. молодой конь. Фоль Болдер соответствует буквально Коню-Белбогу или Хорсу-Дажьбогу.

– В Лэнгли на мисс Фунакоси собрано досье толщиной в Библию, – сказал Барнет. – Этот меч – парный к ее вакидзаси, который она всюду таскает за собой. До войны он принадлежал ее семье, но я нашел его по Интернету у одного торговца стариной в Бостоне, а тот проследил его вплоть до первого хозяина, американского солдата, служившего в Японии. Вещица настоящая. Для Юкико Фунакоси фамильный меч – легенда, без которой она не мыслит своей жизни. Все, что тебе нужно, – это показать его ей.

Имена Бальдер и Фоль, обозначающие одного бога, встречаются в древнегерманской заклинательной песне против вывиха: по словам этой песни, Фоль и Водан ехали однажды верхами в лес; конь Бальдера при этом вывихнул себе ногу, и все небожители стали тщетно употреблять возможные усилия, чтобы вправить ее. Один лишь Водан нашел для того действительное средство. Всеобщая забота небожителей об излечении Бальдерова коня подтверждает высокое значение этого солнечного бога, приостановка движения которого должна была бы иметь пагубное влияние на течение жизни всего мира[30]. «Культ этого бога, – говорит Гримм, – вероятно, был весьма распространен в народе, так как упомянутая песня называет его разными именами, без опасения быть непонятою… Еще более требует тождества Бальдера и Фоля и самый смысл песни, так как в противном случае было бы весьма странным, что имя Фоля, названное в начале песни, впоследствии более не упоминается». В старинных русских памятниках имена «Хорс» и «Дажьбог» встречаются нередко рядом, взаимно объясняя друг друга, но иногда также являются отдельно, что неоднократно подавало повод к заподозреванию тождества обоих названий. Так, автор «Слова о полку Игореве» то упоминает о великом Хорсе, то о «Дажьбожьем внуке». Впрочем, после всего вышеизложенного, тождество Хорса и Дажьбога не может подлежать сомнению. Следует еще обратить внимание на то, что Фоль, как бог, почитался особенно в Баварии и Тюрингии. Вспомним, что в Тюрингии же находилась знаменитая, по языческим сказаниям, «Хрсалчина» гора.

Хакер вложил лезвие обратно в ножны.

Пора.

К циклу божеств солнечных следует отнести также божество, по общему мнению, не засвидетельствованное летописью Нестора и другими древними памятниками (насколько мнение это справедливо, увидим ниже), но глубоко коренящееся в религиозном сознании русского народа, – божество, как по названию, так и по смыслу своему представляющее близкое сходство с Яровитом (также Радегастом) балтийских славян, – русского ЯРИЛА. «Подобно санскритскому корню ar, – замечает Ефименко, – славянский корень яр также сохранил значение стремительности, быстроты, пылкости, силы, света, весеннего или восходящего солнца… Весенний и утренний солнечный свет возбуждает во всей природе силу возрождающую; поэтому корень яр употребляется в значении плодотворной силы весеннего и утреннего солнечного света. Что именно под корнем яр надобно понимать свет весеннего или восходящего солнца, видно из названий весны: малорусс. ярь и чеш. гаро. Отсюда название хлеба, сеемого весной: малорусс. ярыня, великорус. ярица, чеш. гар, словен. гарисе, польск. арзуна, и прилагательные: яровой, ary, ярый… Весна и утро – время появления света и теплоты солнца, возбуждающих похоть в человеке и животных и стремление к оплодотворению в растениях. Отсюда новое значение корня яp – животная похоть, плотская любовь и оплодотворяющая сила. Яриться – иметь похоть. Кроме похоти весенний свет возбуждает силу, мужество; поэтому корень яр у нас, как и в санскрите, означает силу, мужество, ярый – сильный, мужественный, чеш. арост – свежесть, юношеская сила. Судя по вышеизложенному словопроизводству, – прибавляет Ефименко, – слово Ярило будет обозначать быстрораспространяющийся весенний свет[31] или утренний солнечный свет, возбуждающий растительную силу в травах и деревах и плотскую любовь в людях и животных, потом юношескую свежесть, силу и храбрость в человеке. Отсюда следует, что Ярило, как божество, должно быть богом восходящего или весеннего солнца, богом похоти и любви, богом-произрастителем и покровителем животных, производителем растений, богом силы и храбрости. В таком смысле наш Ярило тождествен с Яровитом гаволян»[32].

– А что, если я не соглашусь играть? – спросил он негромко. – Ведь теперь я гражданский. Вы не можете мне приказывать.

Барнет вздохнул и покачал головой.

Ярило или Ярыло, в смысле бога весеннего солнца, до сих пор живет в сознании белорусов, вообще сохранивших в обрядах и верованиях своих множество весьма древних черт и мотивов. Белорусы представляют себе «Ярылу» молодым, красивым, разъезжающим на белом коне, в белоймантии, с венком из цветов на голове; в правой руке он держит человеческую голову, а в левой – маленький снопок ржаных колосьев. В честь его белорусские девушки около времени первых яровых посевов (27 апреля, т. е. приблизительно в то же время, как отправлялось торжество в честь Яровита в Гавельберге) устраивают праздник. Нарядив одну из своих подруг «Ярылом», в белую мантию, и украсив ее венком из полевых цветов, ее сажают на белого коня, привязанного к столбу. Вокруг Ярыла девицы, также украшенные венками, водят хоровод, пляшут и поют. В случае благоприятной погоды обряд этот совершается на посеянных нивах. Во время пляски девушки поют в честь Ярила песню, в которой он изображается шествующим по земле и приносящим с собою плодородие нив и полей.

– Покажи ему, Сэмюель.

Все признаки белорусского Ярила требуют включения его в ряд божеств солнца, притом как представителя весеннего солнца:

1) ему дается белый конь – обычный характерный атрибут бога солнца,

Восс сунул руку в пиджак, достал из кармана коробку компакт-диска, открыл крышку и вставил диск в CD-плейер, висевший на стенке фургона. Над головой зажглась видеопанель. Хакер увидел Элейн Гибб – распростертую на постели в номере отеля, закрывшую глаза, стонущую от удовольствия. Его собственная голова, повернутая затылком к камере, спускалась все ниже и ниже…

2) праздник в честь его происходит в начале весны,

Барнет кивнул Воссу, и тот остановил запись. На экране застыло искаженное страстью лицо Элейн.

3) он, как по имени, так и по свойствам своим, сходен с Яровитом балтийских славян, имеющим, правда, кроме мирного характера оживителя природы и плододавца (каковыми свойствами исчерпывается природа белорусского Ярила), еще характер южного палящего солнца, представителя бога войны, отождествляясь в этом отношении с Аресом и Марсом. В этом последнем отношении имя Яровита балтийских славян принимает в себя еще и хорошо известное также в русском языке значение корня яp в смысле гнева, запальчивости, воинственности: ярью называется на народном языке, напр., укус змеи[33], ярым называется человек сердитый, вспыльчивый, сильный, распаленный гневом, жестокий; ярость, по объяснению Берынды – синоним рети, по толкованию Л. Зизания = сердитость, запальчивость.

– Прости, Милт. Я не хотел этого делать. Поверь, я прекрасно знаю, что чувствуют парни в нашем возрасте, когда видят симпатичную девчонку. Мы думаем, что в нашей жизни может что-то измениться к лучшему. Но, черт возьми, Милт, это жена Джерри Гибба! Тебя послали в «Гиббтек», чтобы присматривать за ним, а не спать с его супругой.

Хакер был по-прежнему невозмутим. Только пальцы крепче сжали рукоять. Он заметил, как напряглись Кирби и Восс. Главное – не выдать себя голосом.

В Великой Руси имя и культ Ярила, несомненно, были очень распространены, в особенности в средних и восточных губерниях, оставив по себе неизгладимые следы в названиях местностей, ярмарок, игрищ и гуляний. Но здесь Ярило хотя и является представителем весеннего солнца, как и в Белоруссии, однако имеет совершенно иной характер: в нем чествуется по преимуществу жарко, и притом плодотворно, полезно греющая, «припекающая», похотливая, фаллическая сторона божества, сходного с греческим Приапом (с южно-славянским Бронтоном-Анксуром), с балтийско-славянским Припекалом. Ярилины игрища и гуляния происходят, вследствие того, не в начале, а в конце весны, или даже летом, т. е. при проводах отходящей весны, именно в конце мая или в июне, непосредственно перед началом и в первый день Петрова поста, в более редких случаях – даже тотчас после поста. Само игрище ныне местами (в старину, быть может, повсеместно) заключается обрядом погребения отживающего свой век, вместе с весною, бога. Служа исключительно олицетворением «припекающей» стороны солнца, вызывающей в природе похоть (ярь), сочетание полов и обильное плодородие, великорусский, одряхлевший к концу весны, Ярило изображался стариком или куклой с непомерно большим фаллосом: любезного бога чествовали, носили процессией, пели во хвалу его песни и в заключение, с причитаниями, плачем и завываниями, хоронили. В Ярилиных игрищах воспроизводится в драматической, хотя, разумеется, более первобытно-деревенской форме, чем в древней Греции, та же самая идея кончины представителя весеннего плодородия, возвратившего всю природу к новой жизни после зимнего сна, а затем, с наступлением высшего солнцестояния, удаляющегося, умирающего, уступая место возвращающейся зиме. Вспомним мифы о Персефоне, Адонисе, Аттисе, Дионисе, во цвете лет умирающих с окончанием весны. И по русскому народному представлению, матушка-солнце, в праздник Коляды (Рождество) направляющая коней своих на лето, в Иванов день поворачивает их обратно на зиму. Причиной тому, что Ярилин погребальный праздник отправляется не в самое время высшего солнцестояния, как бы можно было ожидать, служит, без сомнения, препятствующий такому игрищу Петровский пост. От этого Ярилины игрища обыкновенно отправляются на Всесвятской неделе, т. е. перед самым Петровским постом, и кончаются в первый день поста, если же отправляются позже, то уже тотчас после Петрова дня, т. е. по окончании неудобного для игрища времени поста.

– Джерри наплевать на свою жену, – спокойно сказал он. – Он слишком занят своими киберсексуальными фантазиями, чтобы обращать внимание на ее интрижки.

– Я беспокоюсь о тебе, а не о нем, – возразил Барнет. – У седьмого этажа большие планы на «Гиббтек», это проект не на одно десятилетие. Они вложили в него миллионы долларов и не потерпят, чтобы кто-то испортил им игру. Брось это! Забудь о ней, или я позабочусь о том, чтобы наша запись попала на компьютер к Джерри Гиббу.

Ярило, как миф, известен, кроме Белоруссии, в Тверской, Костромской, Владимирской, Нижегородской, Рязанской, Тамбовской и Воронежской губерниях. Кроме того, от имени Ярила произошли многочисленные названия местностей и в других губерниях: Яриловичи в Тихвинском и Валдайском уездах, также в Черниговской губернии, Ярилово поле в Костроме, Ярилова роща под Кинешмою, Ерилово в Дорогобужском уезде, Ериловый овраг в Переяславль-Залесском уезде, Ярилова долина около Владимира. На Яриловой долине, по словам г. Буслаева, бывает ежегодно, в день сошествия Св. Духа, простонародное гулянье (носящее, по свидетельству Снегирева, название «на Ярилову») с хороводами, в которых, особенно в этот день, поется языческая песня: «А мы просо сеяли, сеяли – Ой, Дид Ладо! Сеяли, сеяли!..» Ярилом или Ерилом слывут ярмарки в Оренбургской и Пензенской губерниях, Ярилин день сопровождается торгами и ярмарками в губерниях Тамбовской, Рязанской и Московской (Можайском уезде); торги эти слывут под именем на Ярилину. Глубокие корни, которые, как видно, пустило в разных местах России имя Ярила, и воспоминание о его чествовании, несомненно свидетельствуют в пользу большой известности и популярности его в языческой Руси.

Эмили Джейн продолжала смотреть на экран.

Еще в весьма недавнее время в некоторых из вышепоименованных мест совершался ежегодно обряд погребения Ярила. В Костроме в этот день народ собирался на площадь после обедни. Из среды толпы избирался старик, одевали его в лохмотья и давали ему в руки гроб с чучелом – Ярилою, представлявшим мужчину с его естественными принадлежностями. После того начиналось шествие из города в поле. Женщины в это время завываниями и причитаниями выражали скорбь и отчаяние; мужчины пели песни и плясали; дети бегали взад и вперед. В поле вырывали палками могилу и гроб, заключавший в себе Ярила, закапывали в землю, с плачем и воплем. Игрище оканчивалось плясками и играми. Всесвятское заговенье (и гулянье) и по уничтожении описанного обряда сохранило название Ярило. Подобный же обряд совершался еще в начале нынешнего столетия в Калязинском уезде (Тверской губ.) под старой сосной, куда и впоследствии, когда обряд уже исчез, народ собирался по привычке, для гуляния. В Галиче (Костромск. губ.) в начале нынешнего столетия напаивали какого-нибудь старика, шутили над ним и забавлялись, как над представителем Ярила. Его водили на луг, где устраивались хороводы и игры. Каждая молодица или девушка, принимавшая участие в хороводе, предварительно кланялась «Яриле» в пояс. По старинному преданию близ города Галича, на поклонной горе, стоял идол Ярила, куда галичане продолжали ежегодно собираться в неделю всех Святых, для отправления трехдневного празднества. То же самое игрище происходило и в Кинешме.

«В Воронеже, – читаем в жизнеописании преосв. Тихона, епископа Воронежского, – исстари и, вероятно, последуя еще древнему какому-нибудь языческому славянскому празднеству, был некоторый праздник, называвшийся Ярило и отправлявшийся ежегодно перед заговеньем Петрова поста до вторника самого поста. В сии дни весь городской, а также и окрестный сельский народ съезжался на прежде бывшую за старыми московскими воротами в Воронеже площадь, составлял род ярмарки, и в домах по городу делалось приуготовление к сим дням, как бы к какому-нибудь знаменитому празднеству. На сборище сие избирался человек, которого обвязывали всякими цветами, разными лентами и колокольчиками; на голову надевали высокий колпак, сделанный из бумаги, раскрашенный и развязанный также лентами; лицо ему намазывали румянами; в руки давали позвонки. В таком наряде ходил он пляшучи по площади, сопровождаемый толпами народа обоего пола, и назывался Ярилом. Повсюду видимы были также игры, пляски, лакомство и пьянство и страшные кулачные бои, от коих часто праздник сей ознаменуем бывал смертоубийствами и увечьями людей». Сам преосв. Тихон, уничтоживший этот праздник в Воронеже, в «увещании» своем к жителям названного города представляет картину бесчинного, разгульного веселья народа во время празднования Ярила и прибавляет: «Из всех обстоятельств праздника сего видно, что древний некий был идол, называемый именем Ярило, который в сих странах за бога почитаем был, пока еще не было христианского благочестия. А иные праздник сей, как я от здешних людей слышу, называют игрищем. А давно ль праздник сей начался, спрашивал я у тех же стариков? Они мне на то объявили, что он еще издавна; а потом примолвили, что от году в год умножается, и так де люди его ожидают, как годового торжества, и как он приспеет, убираются празднующие его в самое лучшее платье, и помалу в нем начинают беситися, куда и малые дети с великим усилием у своих отцов и матерей испрашиваются. Начинается он, как тыяжде мне люди объявляют, в среду или четверток по сошествии Св. Духа и умножается через следующие дни. А в понедельник, первый поста сего (Петровского) день, и скончается; только с великим бесчинием и умножением нечестия, как я сам приметил с сожалением». Оба последние автора умалчивают о заключительном действии этого праздника, именно об акте погребения Ярила. Впрочем, быть может, в то время уже исчез обычай хоронить Ярила, точно так же, как во многих других местах исчезла из празднества даже самая фигура Ярила, хотя отправляемые до сего времени, в соответствующие дни, гуляния все еще называются его именем: Ярило, на Ярилину и т. п. На этих позднейших гуляньях, нередко продолжавшихся целую ночь, иногда еще сохранялся обычай плясать и петь песни в честь Ярила, как, напр., в Чистопольском уезде (Казан. губ.). В Твери старинное празднество Яриле или Яруле, уничтоженное в XIX веке, начиналось с первого воскресенья после Петрова дня. Впоследствии в этот так называемый «Ярилин день» молодежь из мещан и слободчиков собиралась вечером плясать и веселиться. На это веселье местные мещане посылали дочерей «поневеститься».

В Тульской губернии в это же время отправлялись «проводы весны» в лице мужика, которому надевали березовый венок на голову, нашивали ленты на кафтан, давали в руки древесные ветви и цветы; его угощали и провожали с песнями и плясками. Мужик этот, вероятно, и здесь служил представителем Ярила, на это указывает, независимо от сходства его с только что описанными стариками – главными участниками Ярилина празднества в Костроме, Галиче и Калязинском уезде, – народная песня, записанная в Тульской губернии, показывающая, что Ярилино игрище не совсем безызвестно было и в Тульской губернии:

Уж как звали молодца,Позывали удальца,На игрище поглядеть,На Ярилу посмотреть и т. д.

Вариант этой же песни записан был в начале нынешнего столетия Макаровым в Рязанской губ. В селениях Рязанской и Тамбовской губ. в Ярилиных игрищах, по словам Сахарова, всегда первенствовал избранный миром человек, как в Воронеже. Погребение чучела, одетого, подобно Яриле, в мужское платье, известно и в Малой Руси. После всесвятского заговенья, по словам Терещенко, бывшего очевидцем описанного ниже обряда, сходились пополудни женщины и казаки, чтобы погулять у шинка. Там пели и плясали до вечера, по захождении же солнца выносили на улицу мужское соломенное чучело, со всеми его естественными частями и клали в гроб. Подпившие женщины подходили к нему и рыдали: «Помер он, помер!» Мужчины поднимали и трясли куклу, как бы стараясь разбудить усопшего Ярила. Бабы продолжали горевать и причитать: «Який же вин быв хороший! Не встане вин билыш! О як же нам расставаться с тобою? И що за жизнь, коли нема тебе! Приподнимись хошь на часочек! Но вин не встае и не встане!» После продолжительных и многообразных причитываний уносили чучело и хоронили. Погребение заключалось закуской и попойкой. Максимович называет соломенное чучело это кострубоньком и прибавляет, что похороны его происходили в старину на Украине при пении песни, в которой заунывный напев перемежался с веселым. Песня эта начиналась так:

Помер, помер Кострубонько,Сивый, милый голубонько!

Вышеописанного полубога Ярила, представителя весеннего солнечного тепла, вызывающего в природе похоть и плодородие, несомненно, имел в виду Нестор, когда, рядом с Перуном, Хорсом Дажьбогом и Стрибогом, он назвал Симарьгла. Это странно звучащее название, несомненно, состоит из двух слов, слитых в одно переписчиком летописи. Христолюбец, повторяя в «Слове» своем известие Нестора о богах языческих, разделил упомянутое название так: «Верують, – пишет он, – в перуна… и в сима, и въ рьгла» (по списку XIV века).

Сопоставим имя этого бога, над которым тщетно так долго и так много ломали себе голову, в тех формах, в коих оно встречается в летописях и других старинных памятниках. Не следует при этом упускать из виду винительный падеж, в котором имя это приведено в большинстве случаев. Мы встречаем следующие формы: Симарьгла, Семаргла, Сима Рьгла, Сима Регла, Симаергля, Симаергла и т. п. Непонятое, неверно написанное в древнейших из дошедших до нас списков летописи, имя это, у позднейших переписчиков, подвергалось естественным дальнейшим искажениям.

– Совсем неплохо для мужчины ваших лет, – заметила она, взглянув на Хакера.

Полагаю, наиболее правильным из всех чтений этого загадочного имени будет Сима Ерьгла (или Сема Ерыла). Имя Ерыло, Ерило, Ярыло, Ярило до сих пор живет в устах народа и звучит, как было показано выше, в многочисленных названиях местностей, игрищ, гуляний, ярмарок в России. Слово же Сим (или Сем) может быть объяснено древнесабинским Семо, что означало гения или полубога, каковым действительно и является приапообразный Ярило в вышеописанных, сохранявшихся еще до недавнего времени культах его в средних и восточных великорусских губерниях. Употребление здесь древнеиталийского термина не должно удивлять нас, если принять в расчет уже не раз указанное мною выше близкое соотношение славянской мифологии вообще древнеитальянскою, что подтверждается рядом поразительных аналогий. Святовит = Семо Санкус, Дый (Дий) = Диеспитер, Сварожич = Апполо Соранус, Яроваиг = Гаранус, Хорс – Хорсл, Сим (Сем) = Семо.

Итак, несправедливо заподозренный, отрицаемый, коренной русский бог Ярило спасен для славянской мифологии!