— …Ну и какого чёрта мы должны ходить в патрули, как последние Джи-Ай? — бурчал Дойл, держа свой неизменный пулемёт поперёк груди и настороженно озираясь по сторонам. — Где сраные туземные солдатики? Где сраные наши солдатики? Где сраные дроны?
— Иракцы сейчас пытаются подавить мятежи на окраинах Треугольника, — охотно пояснил Си Джей, энергично жуя жевачку. — Федаины совсем озверели в последние месяцы. А Джи-Ай из баз сейчас не высовываются лишний раз — в Штатах слишком уж нервно реагируют на нескончаемый поток накрытых звёздно-полосатыми флагами гробов.
— А дроны?
— Дроны дорогие — наёмники сейчас обходятся дешевле.
— С тех пор, как нас здесь стало в два раза больше армейцев, цены резко пошли вниз, — хмыкнул Франклин. — Конкуренция. Может, после дежурства в бордель? Али обещал на неделе новых девочек привезти.
— У меня не стоит на обезьян, — поморщился Дойл.
— Может, у тебя вообще не стоит? — хохотнул Си Джей, поправляя стволом винтовки каску. — Прошлые девчонки были очень даже ничего…
— Захлопни пасть, дрищ, пока я её тебе не захлопнул сам.
— Ой-ой-ой! Какие мы грозные!..
— Заткнитесь и смотрите в оба, кретины, — беззлобно ругнулся я, непрерывно сканируя окружающее пространство.
Болтовня во время пеших обходов штука опасная. С другой стороны не чесать языками в дороге — верный способ накрутить себя и лишний раз взвинтить нервы. Тоже мало приятно и полезного. А третий маршрут, в принципе, спокоен, хотя и длиннее остальных будет.
Белый Город, как-никак — «зелёная зона». Здесь живёт новая местная элита, которая успела вовремя подсуетиться и вовремя лизнула задницу Дяде Сэму, который принёс в этот воняющий ослиной мочой угол немножечко добра и демократии в тротиловом эквиваленте. В отличие от диких кварталов «красной зоны» тут почти мир — почти не случается подрывов, почти не бывает засад.
Почти.
И внешне — почти нормальный цивильный город, не хуже, чем где-нибудь на Среднем Западе Штатов. Грязно только… Хотя, скорее — запущено. Это как с пленными. Пока «танго» бегает на воле, то он весь из себя такой крутой моджахед и воин Аллаха… А как его пихают в автозак и везут в Абу-Грейб, то он сразу же как-то весь сморщивается, съёживается и худеет. И даже щетина начинает раза в четыре быстрее расти.
Так же и тут.
При Саддаме это был небольшой, но европеизированный городок. Что-то вроде выставочной витрины, что у них, дескать, есть всё то же, что и в соседнем Кувейте. А как Саддама не стало, так и порядка не стало. Банально мусор даже вывезти больше некому.
Американский образ жизни, мать его. Всюду, куда не ступит лапка Джи-Ай, тотчас же заводится мусор.
Хотя с мусором на дорогах тут всё-таки стараются бороться, потому как в куче хлама запросто можно спрятать фугас. Кто борется? Тоже ЧВК, только масштабом поменьше. Официально подряжаются на уборку закреплённых за контингентом НАТО территорий… Ага, мусорщики с винтовками. Вывозят мусор, выносят «танго» и чистят музеи от скопившегося там антиква… ну, мусора, да.
Но технику гонять всё равно опасаются, даже в Белом Городе. Даже МРАПы. Точнее не опасаются, но… Лично я бы не отказался от броневика, который может выдержать подрыв мощного фугаса при наезде. Уж явно лучше, чем топать на своих двоих в жару по этим пыльным улицам.
Но МРАПы идут в основном в республиканскую гвардию, а не нам. Что армейцы, что наши шишки на рядовых экономят. Конечно, какое им дело до простых парней, когда можно спокойно делать свой маленький (или, скорее, не очень) гешефт на военных тендерах?
Всё меняется — дерьмо остаётся. Всегда и везде.
Кто-то из пронафталиненных русских классиков, помнится, брякнул, что если его подымут из могилы через сто лет и спросят, что происходит в России, то он ответит — пьют и воруют.
Можно подумать, это исключительная прерогатива русских… Видели бы все эти, кто так распинается о райской жизни на Западе, какая именно там жизнь…
Там ведь если ты не на коне, то в дерьме по самые уши.
Вот, например, полная навоза голова в Сенате решила, что МРАПы на иракских улицах будут уж больно смущать «мирное» население. Война ведь официально закончилась ещё десять лет назад, и мы тут ни с кем не воюем… А воинский контингент просто помогает местным в наведении порядка.
Ага, уже десять лет с привлечением бронетехники, авиации и спецназа. Очень смешно, блин.
МРАПы этих обезьян, видите ли, будут смущать… Вот то, что они в нас стреляют и кидают гранаты, их это почему-то не смущает, а МРАПы — это да… Это — смущает…
Придурки.
Идиотизм, как и терроризм национальности действительно не имеет — своих оленей в избытке в любой стране.
— …Лучше дождаться увольнения в Болгарию, — вставил Кирк. — Там хоть шлюхи нормальные, а тут половина туберкулёзные, половина работает на федаинов. Так что трахать лучше тех, кто кашляет — меньше риска.
— Кстати, слыхали, парни? — у Си Джей всегда была в запасе байка-другая. — «Вороны» недавно ещё одного инструктора «танго» поймали.
— Опять китаец?
— Вообще-то в прошлый раз это был северный кореец… А сейчас — нет, белый. Русский вроде.
— Фигня.
— Почему фигня? Все же знают, что это сраные комми дают «танго» оружие.
— Опять у тебя русские во всём виноваты, Кирк…
— Почему опять? Как всегда.
— У тебя шиза.
— Это не шиза. У меня кореш когда-то у саудов тренировал боевиков, которые там где-то в России воевали… Черкессия, нет?
— Вроде Чехия.
— А, точно. Ну так вот, мы пару месяцев назад в увольнении в Турции встретились, так он мне и рассказал, что видал среди дохлых «танго» знакомые рожи.
— Чего ты брешешь? Они же все на одно лицо.
— У моего приятеля глаз намётанный.
— Америка готовила исламистов, чтобы они воевали на территории России, — негромко произнёс я на ходу. — А теперь эти исламисты воюют против нас. И ты думаешь, что их прислали русские?
— Конечно, — удивился Кирк. — А кто же ещё?
И ты тоже придурок, Кирк. Сколько же вас таких придурков-то… На вас же никаких патронов не хватит.
Хотя… Может, что-то здравое в этом бреде и есть. «Танго» за два последних года резко научились воевать. Именно резко. А ещё у них появилась куча разных «забавных» примочек, с помощью которых они всячески отравляют жизнь проклятым интервентам… То есть американцам. То есть, в данный момент — нам.
Два года? Ну да, аккурат после реставрации Союза…
…Дорога была пустынной в прямом и переносном смыслах. Песок вокруг, почти никого вокруг — только секция унылых наёмников, уныло несущих какую-то чушь. Почти все были в Ираке новичками, только-только заключившими своей первый контракт на поездку в горячую точку. Я со своим сержантским званием и двумя годами нахождения в этом Богом забытом Аду держался особняком.
По идее мне вообще в патрули ходить не положено, но начальство — хвала и кара ему! Как и подобает всякому идиотскому начальству, решило «укреплять корпоративное братство» внутри ЧВК и заставлять командиров тянуть лямку наравне со всеми.
Совсем они там у себя в Мойоке умом тронулись с тех пор, как Сенат фактически купил крупнейшую в мире компанию наёмников… Старики ушли, а на смену им прислали «эффективных менеджеров», мать их так…
Я был на взводе — как и всегда, как и всё время, что нахожусь вне базы, но парней не дёргаю. А зачем? Лучше один раз словить в бронник пулю, чем сто раз выслушать нудные лекции о том, что нужно быть постоянно начеку. Не хотят жить — Бог им судья, но уж никак не я. Мне на других наёмников вообще плевать. Всё равно в «Академии» не в ходу всякая там честь, доблесть, храбрость…
Один за всех, каждый за себя и никого над нами.
А эти… бойскауты на прогулке… Всего месяц в Ираке, а уже ведут себя, как прожжённые ветераны. Придурки, они ведь даже ещё не в курсе того, в какую именно задницу попали. Халява скоро кончится, и наша вахта по охране Белого Города тоже кончится. И извольте-пожалуйте на проводки конвоев и зачистку местности. Вот тогда-то посмотрим у кого кишка не тонка и кто тут настоящий боец, а кто «эй, ты, подвинься, козёл — не видишь „дельта“ идёт?»
Это я про Кирка если что. Дельтовец, мать его так…
Я настоящих бывших дельтовцев в учебке «Академии» ещё застал. А сейчас, чтобы попасть к ним или к рейнджерам много ума не надо — в армию начали грести всякую шваль. Нет, американская армия и раньше-то никогда особо хорошей не была, но сейчас это вообще… Сейчас в Джи-Ай часто идут, чтобы в тюрьму не сесть, а из армии всякую мразь уже хрен выковыряешь — согласно крайним положениям за полное служебное несоответствие в позорную или не совсем отставку вылететь вообще почти нереально.
И, конечно же, никто не хочет воевать. Просто категорически. Все хотят получать деньги или грин-карты, сидя на базе и попивая пиво. Причём, денег хочется всё больше и больше, а что-то делать — всё меньше и меньше.
Хорошо ещё, что у Америки есть наёмники, которые за деньги готовы на многое. Они обходятся дороже, но зато делают хоть что-то…
…Людей вокруг было немного, но они всё-таки были. В основном мужчины — женщины предпочитали отсиживаться по домам. Вполне резонно, кстати. Другие — не я, часто думают не головой, а яйцами. Поймать туземку для развлечения — в порядке вещей. А если кто там из её родичей рыпнется, то положить их всех — тоже не проблема.
Я за одни такие разговоры при мне могу и в зубы дать, хоть кто передо мной будет. Возможно, и огребу в ответ, но терпеть всяко не буду.
И мои парни об этом прекрасно знают, поэтому дисциплину я во взводе держу. В принципе, ничего сложного, хотя и хорошего тоже мало. Никаких друзей — максимум приятели или даже, скорее, подручные-«шестёрки». Потенциальных лидеров — давить, кружки по интересам — разрушать, серьёзных тёрок не допускать, но и вялотекущие конфликты постоянно поддерживать.
Обычное дело для гадкого и злого сержанта… На авторитетного отца-командира я, увы, не тяну, а другого злодея нет, чтобы я мог взять на себя роль «доброго» сержанта, так что приходится крутиться как придётся…
Вышли на небольшую площадь. Ещё десять минут, и достигнем крайней точки, откуда начнётся наше возвращение на базу…
Около дальнего края была сооружена виселица, на которой сейчас болталось полдюжины свеженьких трупов. Наверняка, казнены совсем недавно — может даже считанные часы назад, но уже пованивают. Даже отсюда чувствуется. На местной жаре мертвецы вообще имеют нехорошую тенденцию разлагаться крайне быстро…
— Мародёры? «Танго»? — лениво поинтересовался Франклин, указывая на раскачиваемые ветром трупы.
— Шииты, — охотно пояснил Си Джей. — Иранцы их поддерживают, а местные сунниты не любят. Вот и вешают при любом удобном случае и без случая.
— Кто такие шииты?
— Ну, что-то типа католиков… А сунниты — это что-то типа протестантов. И они друг дружку настолько ненавидят, что охотно режут.
— Прикольно. Не знал, что у исламистов тоже есть католики.
Боже, убей этого идиота, пока у меня не отсохли мозги…
— Позорная смерть… — пробормотал Дойл, когда мы проходили мимо виселицы, стараясь слишком уж не морщиться от витающего в воздухе трупного амбре.
— Чего?
— Виселица. Позорная смерть.
— Смерть — вообще паршивая штука, — жизнерадостно заметил Си Джей. — А ты бы как хотел помереть, Грег?
— Никак.
— А я вот хотел бы… Хотел бы помереть от старости — лет в девяносто. В собственной постели и в окружении детей и внуков.
— Если не заткнёшься, то помрёшь прямо здесь и сейчас, — буркнул я.
Настроение отчего-то было на редкость паршивым. Вроде бы с чего? Тихий же район. Топай себе и топай. Ан нет, гложет что-то меня, как есть гложет…
Вы вышли на широкую улицу…
И тут же мимо нас пронёсся небольшой кортеж — два «хамви», а между ними — громадный джип «форд» с американскими номерами и флажками на капоте. На дверце надпись — «Комитет по стабилизации».
Колониальная администрация, мать их, сукиных детей… Считают, что они тут вице-короли и наместники императора американского…
— Чтоб вы сдохли, торгаши сраные, — плюнул я им вслед.
Из-за поворота наперерез кортежу стремительно вырулил старенький раздолбанный автобус и натурально заглох посреди дороги, перегородив всю проезжую часть. Головной «хамви» едва успел затормозить. Стрелок за пулемётом на крыше джипа оперативно покрыл матом Ирак, иракских водителей в целом и одного отдельно взятого в частности. А для пущей весомости собственных слов недвусмысленно наставил ствол М240 на неожиданно возникшую на пути помеху…
А дальше события завертелись, будто в каком-то причудливом калейдоскопе.
Из переулка напротив нас с рёвом вылетел новенький чёрный спортивный мотоцикл с двумя людьми, чьи лица защищали глухие шлемы. Мотоцикл затормозил прямо рядом с джипом. Водитель рванул с пояса пистолет и двумя точными выстрелами свалил сначала заднего, а потом и переднего стрелков «хамви».
В это же время пассажир достал небольшой скорострельный «микро-узи» и разрядил весь магазин в джип комитетчиков.
Поток пуль буквально изрешетил «форд», а затем неизвестный что-то швырнул внутрь салона.
Мотоцикл взревел мотором и рванул вперёд, выбросив из-под колеса облако песка.
В салоне «форда» прогремел взрыв, выбивший в машине все стёкла и разорвавший борта и крышу множеством противно взвизгнувших осколков.
И всё это заняло не просто считанные минуты, а даже считанные секунды. За это время мы только и успели, что рухнуть в дорожную пыль там же, где стояли, но открыть ответный огонь уже не смогли…
Точнее, не все.
Шустрый Си Джей, на котором как на снайпере всегда было традиционно меньше всякой снаряги, успел вскочить на одно колено и сделать выстрел из своего «эмриса».
Пуля ударила уже удалившегося на приличное расстояние пассажира мотоцикла в шлем, но видимо лишь вскользь. Потому как хоть прочный пластик и раскололся, неизвестный тут же сорвал повреждённый шлем с головы…
Неизвестный?..
По плечам нападавшего рассыпались длинные светлые волосы.
После чего мотоцикл резко свернул в переулок и исчез из вида.
— Твою мать, баба, — выдохнул Кирк.
— Дойл, Си Джей — прикрывайте, — скомандовал я. — Кирк, Франк — вперёд, проверьте есть ли выжившие…
50
— Вайс.
Я открыл глаза, моментально переходя из лёгкого сна в фазу бодрствования.
— Есть контакт?
— Ага, — кивнул Датч. — Кажется, наша посудина снова у нас на горизонте.
Весь следующий день после шторма мы боролись с его последствиями. Где-то что-то коротнуло, где-то что-то потекло… А главное — мы потеряли контакт с «Арктиком». Немаленький рефрижератор просто взял и пропал, и на прежнем курсе его не обнаружилось.
Так что пришлось прочёсывать квадрат за квадратом, в поисках корабля.
И вот, уже почти за полночь мы его всё-таки нашли.
— Мистер Дин, проследуйте, пожалуйста, в рубку, — Датч как всегда был невыносимо вежлив, вызывая ботаника через интерком.
Спустя пару минут за штурвалом «Фрейи» сидел уже изрядно нервничающий Роджер.
— Новый курс «Арктика» уже пару часов, как не меняется, — объяснил Датч. — Так что тебе особо дёргаться тоже не следует — отключишь авторулевого и сам сядешь за штурвал только в крайнем случае.
— И что же это за случай?
— Мы обратимся в позорное бегство, будем кричать и материться, — хмыкнул я. — Жди трёх зелёных свистков.
— Свист… что?
— Не обращайте внимания, мистер Дин — Вайс просто шутит. В общем, вам всё понятно?
— Вроде бы… — замялся ботаник.
— Вот и чудно. Вайс, пошли.
На палубе нас ждал Мао, возящийся с надувной лодкой.
— Готовность пятнадцать минут.
Мы, конечно, были теми ещё наглецами — втроём решили брать на абордаж корабль с несколькими десятками человек экипажа. Однако кроме наглости и непомерно раздутой самоуверенности были вполне резонные доводы полагать, что у нас всё получится.
Весь опыт применения наёмников в конфликтах второй половины двадцатого — начала двадцать первого веков позволял утверждать, что каждый «пёс войны» стоит если уж не взвода, то отделения обычных солдат. Конечно, наёмники хорошо воюют за нанимателя, пока есть деньги, но скверно умирают за него… Но глупо требовать героизма или доблести от того, кто воспринимает убийство как работу.
У солдат совершенно иная мотивация — у них всегда в запасе может быть уверенность, что он воюет за благополучие своей страны. И, в принципе, неважно идёт ли он из-за этого в завоевательный поход, или стойко обороняет родную землю…
Главное, что у наёмников этого нет. Они убивают лишь за собственное благополучие. Довольно эгоистично и мерзко, но зато честно. Мы не творим добро, если нам за это не платят, а зло… Зло — в самой человеческой натуре.
Увы! Но это так.
И добрым себе может позволить быть лишь сильный, а слабый легко озлобляется…
В наёмничестве нет романтики — тяжёлая работа, ничем особо не отличающаяся от любой другой тяжёлой работы. Опасность для жизни, много нервов, сильные физические нагрузки и прочее…
Почти то же самое, что и солдатское ремесло, но всё-таки иное. Грань между воюющим исключительно ради денег «псом войны» и солдатом, который тоже идёт в армию ради денег и убивает, по сути, из-за них хоть и призрачна, но есть.
Просто не каждый может её заметить. А кто может, тот иногда не в силах это объяснить.
Такая вот проблема, да.
На большой войне наёмники мало чем отличаются от обычных солдат — это факт. Когда в движение приходят многосоттысячные армии, земля дрожит под стальным траками, а воздух рвут винты, что может сделать даже тысяча самых лучших наёмников? Они ведь не спецназ и не диверсанты, нет-нет-нет. Они просто очень хорошие бойцы.
Но когда всё начинает сводиться к небольшим стычкам…
Что есть, по своей сути, подготовка обычного солдата? Это принесение в жертву собственной жизни ради общей победы. Рядовой пехотинец подобен пуле — живёт мало, нечасто демонстрирует эффективность, но без него просто никак. Он необходим… Необходим до определённого момента, когда цена его жизни становится меньше цены общей победы. Выживание солдата — не есть приоритет, победа — вот высшая цель.
С наёмниками всё иначе.
У них всего одна цель — собственное благополучие. Долгосрочное или краткосрочное. Но главное — это обеспечение личного выживания. У «пса войны» нет высокой цели — его главная цель — жить, и жить, по возможности, неплохо.
А через что это достигается? Правильно, через выживание в бою.
Наёмник замотивирован желанием выжить буквально до усрачки. Поэтому у них традиционно низкие потери — они просто не хотят и не пытаются умирать. И каждое действие опытного наёмника направлено именно на повышение собственных шансов на выживание в бою.
Зачем солдату учиться рукопашному или ножевому бою? Абсолютно незачем. Армия — это узкая и жёсткая специализация. Снайпера не будут учиться кидать гранаты, сапёру без надобности навыки стрельбы из пистолета в помещениях, танкисту ни к чему знать особенности зачистки зданий.
Наёмник же, как правило, вынужден совмещать сразу несколько специальностей, а уж учиться чему-то, полезному для выживания — вообще первейшее дело. Я, например, хоть и не Гиббенс в плане метания ножей, но этим навыком владею. Надо будет — разберусь и с пулемётом, и со снайперской винтовкой…
Широкий профиль, ага.
Вот так, пока мозг воображал, будто бы он думает, руки делали уже привычную работу — натягивали и подгоняли снаряжение. Пары прожекторов на рубке вполне достаточно, чтобы собраться в тиши после штормовой карибской ночи.
Что может потребоваться для боя в условиях абордажа? Сейчас ночь, так что однозначно — прибор ночного видения. Их мы три штуки на Тортуге прикупили по случаю — подержанных, но в хорошем состоянии.
Гранаты — осколочные и светошумовые. Бронежилет — лёгкий, но прочный. Этот у меня ещё от «Изоляции» остался. Нож. Как же без ножа-то? Желательно даже два — ка-бар и «тень» на всякий случай. На какой случай? На всяяякий случай…
Оружие основное — пистолет-пулемёт Томпсона. Старо как мир, но дёшево, надёжно и крайне сердито. Дальность прицельная и эффективная — мизер, но зато в ближнем бою превращается в самую настоящую траншейную метлу. Полсотни патронов в магазине и высокая скорострельность — это весомые доводы в любом разговоре. А потом можно будет использовать и коробчатые в случае чего, но зато в первых столкновениях долго не придётся менять магазин, а это важно.
Ну, и пара «матчей» — куда же без пистолетов? Но на этом уже всё. Героям дешёвых боевиков уподобляться не будем, цепляя на себя сразу кучу разномастного оружия под разные патроны.
Нацепил на себя всё это барахло, попрыгал, покрутился…
— Ну как? — поинтересовался Датч, закидывая за спину свой жуткий дробовик.
— Порядок, — ответил я, показав большой палец.
— Аналогично, — подал голос Мао, вешая на плечо М4. — Готов взвести курок и сбацать рок.
Я наклонился, чтобы подобрать бухту троса с раскладным крюком-кошкой на концу, выпрямился…
Вместо Мао на палубе «Фрейи» стоял Коннорс, спокойно смотря на меня своими серо-стальными глазами.
— Взвести курок и сбацать рок, — кивнул полковник.
Я моргнул и помотал головой, прогоняя наваждение.
Мао вновь превратился в Мао.
— Вайс?.. — вопросительно взглянул на меня Датч. — С тобой всё?..
— Порядок, капитан, не беспокойся.
— Ну, тогда по коням, ребята. Лодку на воду!
Согласно когнитивному психологу Герду Гигеренцеру, эвристика распознавания – это правило, которое мы инстинктивно используем, чтобы оценить, какой из двух вариантов нам следует предпочесть – независимо от контекста. Правило гласит: «Если сомневаешься, выбирай то, что тебе знакомо». В своем курсе по суждениям и принятию решений Крис использовал версию одного из исследований Гигеренцера, чтобы продемонстрировать силу этой эвристики. Он показал студентам список всех команд высшего футбольного дивизиона Испании и спросил, какие из них лидировали в лиге в день лекции. Будучи американцами, большинство его студентов мало что знали о футболе и совсем немного об Испании. Большинство тем не менее считало, что лучшими командами были мадридский «Реал», «Атлетико» и «Барселона». В данном случае, как и во многих других, это была хорошая ставка, потому что на любую конкретную дату команды из двух самых известных городов Испании, скорее всего, войдут в число лучших команд лиги. Эвристика распознавания превращает нашу склонность к знакомому в нормативное правило принятия решений, которое на удивление эффективно работает в самых разных ситуациях.
ЗНАКОМОСТЬ И СХОЖЕСТЬ ОБЫЧНО ЯВЛЯЮТСЯ НАСТОЛЬКО НАДЕЖНЫМИ СИГНАЛАМИ, ЧТО ОНИ СИЛЬНО ВЛИЯЮТ НА НАШИ РЕШЕНИЯ. ВОТ ПОЧЕМУ КОМПАНИИ ВКЛАДЫВАЮТ ЗНАЧИТЕЛЬНЫЕ СРЕДСТВА В РЕКЛАМУ, НАПРАВЛЕННУЮ ИСКЛЮЧИТЕЛЬНО НА ПОВЫШЕНИЕ ОСВЕДОМЛЕННОСТИ ОБЩЕСТВЕННОСТИ О СВОИХ БРЕНДАХ.
Знакомость также может применяться в темных целях. В своем анализе мошенничества в бизнесе «Ложь ради денег» Дэн Дэвис описывает аферу, связанную с использованием известного имени, как давний вид обмана, который применялся мафией Новой Англии в середине двадцатого века. Они брали кредиты для мошеннических фирм, называя их аналогично законным. Также рассмотрим пример Джо Лоу, малазийского бизнесмена, который, как утверждается, похитил миллиарды долларов через фонд благосостояния 1Malaysia Development Berhad, который сам помог создать. Подобно тем, кто совершает самые сложные и длительные махинации, Лоу в тот или иной момент воспользовался практически всеми психологическими привычками и уловками, которые мы описываем в этой книге. Он применил вариант мошенничества с одноименным названием, создав организации, дублирующие наименования известных или признанных компаний. Например, в 2012 году он основал Blackstone Asia Real Estate Partners, подставную фирму, которая не имела ничего общего с Blackstone Inc. – базирующимся в Нью-Йорке финансовым колоссом. Большинство банкиров с подозрением отнеслись бы к крупному международному переводу на личный банковский счет, но они не задали достаточного количества вопросов, совершая перевод поддельной Blackstone. В 2014 году Лоу попросил своего партнера открыть банковский счет в Сингапуре на имя Aabar (что не случайно является частью названия суверенного инвестиционного фонда Абу-Даби Aabar Investments) с целью хищения более 100 миллионов долларов [12].
Крис и несколько его друзей по колледжу попробовали своего рода «гамбит знакомости», когда в середине 1980-х попытались начать технологический бизнес. В эпоху, когда стартапы Кремниевой долины, основанные подростками, обычно оценивались в миллиарды долларов, компании, управляемой кучкой девятнадцатилетних подростков, не хватало авторитета. Поэтому они выбрали название, которое создавало иллюзию того, что это хорошо зарекомендовавшая себя фирма, – Consolidated Electronics. В конце концов, компания, которая была «консолидирована», наверняка должна была быть сформирована из нескольких ранее существовавших организаций, так же как энергетическая компания Consolidated Edison. (К сожалению, Consolidated Electronics так и не собрала достаточно денег для запуска, поэтому мы никогда не узнаем, как ее знакомо звучащее название повлияло бы на потребителей.)
Создание ложного чувства знакомости – это тактика, которую может использовать любой, кто пытается сделать так, чтобы продукты или предложения казались заслуживающими доверия. Даже авторы книг могут воспользоваться знакомостью, например, взяв название известного романа и отмеченного наградами фильма для своей научно-популярной книги.
ФАЛЬШИВЫЕ КОММЕНТАРИИ О РЕАЛЬНЫХ НОВОСТЯХ
51
Sinclair Broadcast Group, медиа-компания правого толка, воспользовалась знакомостью в 2018 году, когда потребовала от всех принадлежащих ей телевизионных каналов, чтобы ведущий местных новостей прочитал редакционную статью об опасностях односторонней подачи информации и фейковых новостей. Аарон Вайс, бывший директор отдела новостей радиостанции Sinclair, сказал журналистке Николь Лафон, что такие обязательные материалы были на его радиостанции обычным делом. Sinclair раздавала каналам готовые видеофрагменты и сценарии, которые ведущие должны были прочитать дословно, притворяясь, что это их собственные слова; они не могли раскрывать истинный источник и должны были показывать фрагменты в прайм-тайм, при этом ощущая, что им приходится выбирать между нарушением профессиональной этики и потерей работы [13].
В комментарии газете Huffington Post Вайс написал: «Sinclair знает, что ее самым сильным преимуществом является доверие к местным ведущим… Они выходили в эфир десятилетиями, прежде чем Sinclair приобрел их каналы». Руководители компании знали, что сообщение от местного ведущего, хорошо знакомого аудитории радиостанции, будет более убедительным, чем от неизвестного, удаленного руководителя. Наблюдатели за СМИ обратили внимание на этот вопиющий пример пропаганды, маскирующейся под местные новости [14].
4 июня 2021 года ведущая американская газета USA Today поместила в свой выпуск выходного дня четырехстраничную рекламу предстоящего фантастического сериала Netflix Sweet Tooth. Ее дизайн разительно отличался от рекламных проспектов для автосалонов и универмагов, которые обычно можно найти внутри газет. Реклама сериала имитировала обычную первую полосу USA Today, дополненную почти правдоподобными заголовками, и не давала никаких указаний на то, что это ненастоящая реклама, за исключением одного слова, напечатанного мелким шрифтом в самом верху. Мы оба были на мгновение одурачены этим, когда впервые увидели выпуск.
— У него крен на левый борт, — произнёс Датч, всматриваясь в ночную темноту через очки ноктовизора и одновременно руля лодкой. — Ощутимый. Краны повалило. И ход маленький. Походу, шторм они там тоже не безболезненно перенесли…
Так называемый рекламный контент – явление не новое. Еще в 1970-х годах корпорация Mobil платила газете New York Times за публикацию эссе на странице с обзорами, в которых излагались взгляды компании на энергетическую политику и другие вопросы. Эти статьи были напечатаны другим шрифтом, обведены рамкой и украшены логотипом Mobil, но они унаследовали часть авторитета своего окружения, поскольку были помещены рядом со словами постоянных, уважаемых колумнистов газеты, таких как Уильям Сафир и Рассел Бейкер [15].
— Что-то не нравится мне всё это… — буркнул я, тоже поправляя закреплённый на голове прибор ночного видения. Подкрутил настройки прибора, настраивая дальность. — Хм, а он ещё и дымится. Горит даже кое-где, вроде…
— Может, ходовые огни? — ноктовизор капитана был похуже, чем мой и видно в нём было не так чётко.
Постепенное превращение знакомости в доверие – любопытный процесс. Ведущим телевизионных новостей платят миллионы долларов в год, потому что их личные «бренды» привлекают аудиторию, которая предпочитает получать информацию от одного конкретного человека, а не от многих. Как показывает случай Sinclair, когда эти голоса используются для трансляции чьих-то чужих слов, люди могут быть введены в заблуждение.
— Неа, ходовые я вижу. Но их мало… Короче, неплохо так их потрепало…
Но есть и более тонкая форма этого эффекта. До того как его хедж-фонд превратился в полномасштабную аферу в начале 1990-х годов, Берни Мэдофф пользовался уважением за свою законную деятельность, включая его службу в качестве председателя фондовой биржи Nasdaq, что помогает объяснить, почему так много людей доверили ему свои деньги. Точно так же Дональд Трамп приобрел национальную известность, показав себя решительным, серьезным, сказочно богатым бизнес-лидером в реалити-шоу 2000-х годов «Кандидат». Люди, знакомые с этим Трампом – более привлекательной версией, чем обитавший в таблоидах владелец обанкротившихся казино в 1990-х годах, – вероятно, были более восприимчивы к идее о нем как о серьезном кандидате в президенты [16].
ПРОИЗВОДСТВО ПРАВДЫ
И даже буковки на корме побило…
В «Дивном новом мире» Олдос Хаксли писал: «Шестьдесят две тысячи четыреста повторений – и готова истина». Он насчитал слишком много. Подобно тому, как, прочитав имя один раз, мы с большей вероятностью подумаем, что оно знакомо, когда прочтем его позже, услышав или прочитав утверждение один раз, мы с большей вероятностью поверим в его правдивость, когда столкнемся с ним снова, и меньше будем обращать внимание на его фактическую точность. В отличие от эффекта «ложной славы», который требует времени, чтобы источник названия был забыт, этот эффект «иллюзорной правды» возникает быстро.
От гордого названия «Arctic Sunrise» — «Арктический рассвет», осталось лишь «r…un». Уж не знаю, что там у них произошло, но на корме у них явно не всё в порядке…
Часть ходовых огней корабля не горели, прожектора и иллюминаторы не светились, не говоря уже о том, что никакого движения на палубах корабля не наблюдалось.
В исследовании, проведенном Эммой Хендерсон вместе с Дэном и их коллегой Дейлом Барром, выборка из 567 взрослых из Великобритании прочитала 64 утверждения о неясных фактах, наполовину правдивых, наполовину ложных. Затем людям зачитали другие списки подобных заявлений, днем позже, неделей позже и месяцем позже. Каждый из последующих списков включал 16 заявлений, повторенных из первоначального списка, и 16 заявлений, которые участники ранее не видели. Их попросили оценить правдивость утверждений по 7-балльной шкале, которая варьировалась от определенно ложных (1) до определенно истинных (7). При немедленном тестировании средний балл, который ставили испытуемые, составил около 4,12. Значение прямо посередине не вызывает удивления, потому что факты были выбраны таким образом, что большинство людей на самом деле не знало бы, соответствует ли каждый из них действительности. Утверждения, которые затем повторялись, были оценены на 0,68 балла выше, чем новые (4,80). То есть простое прочтение утверждения один раз ранее изменило последующую веру участников в него. Эффект держался в течение месяца, хотя к тому времени оценка истинности была всего на 0,14 балла выше для повторяющихся фактов по сравнению с новыми. Еще раз подчеркнем: простое предварительное прочтение информации заставляло людей думать, что она с большей вероятностью является правдой [17].
«r…un». «Run»
В политической драме Майкла Ритчи «Кандидат» 1972 года Роберт Редфорд играет молодого активиста, который стремится стать более настоящим лидером, чем его отец, бывший губернатор Калифорнии. Но после того, как партийные функционеры уговаривают его баллотироваться в Сенат США, он обнаруживает, что его кампания набирает популярность у общественности только тогда, когда он принимает советы своих кураторов и начинает снова и снова произносить одну и ту же шаблонную речь. Влияние повторения было впервые научно задокументировано всего пять лет спустя.
«Беги». Очень символично.
А шторм ли всему этому виной?..
Возможно, неудивительно, что за последнее десятилетие исследование этой темы быстро расширилось. Хотя подавляющее большинство работ было сосредоточено на пустяковых фактах и тестировало группы студентов колледжей в течение довольно коротких периодов времени, некоторые показали влияние повторения в заголовках новостей, рекламных текстах и даже заявлениях о здоровье и медицине. Как отмечал Хаксли, когда мы слышим что-то достаточно часто, мы начинаем в это верить [18].
Мы подошли к идущему ровным малым ходом рефрижератору на расстояние нескольких сотен метров… И поняли, что дело явно нечисто.
ЛОВУШКИ ДОСТОВЕРНОСТИ
Кто-то успел врезать по «Арктику» ещё до нас.
Точно так же, как знакомые утверждения ассоциируются у нас с истиной, а знакомые имена – с достоверностью, мы часто путаем внешние признаки, присущие честным фирмам или людям, с честностью их действий. Фармацевтические компании, например, как правило, имеют убедительные веб-сайты со ссылками на научные публикации. Но любой может имитировать эти веб-сайты для продвижения ненадежных продуктов.
Такие группы, как America\'s Frontline Doctors, Frontline COVID-19 Critical Care Alliance и Всемирный совет по здравоохранению, имеют названия, напоминающие наименования уважаемых медицинских групп (последнее звучит очень похоже на Всемирную организацию здравоохранения), но все они популяризировали сомнительные меры лечения и профилактики во время пандемии, включая рекламу противопаразитарного препарата ивермектин, эффективность которого против коронавируса так и не была доказана. У этих официально звучащих «медицинских» групп есть модные веб-сайты, на которых представлена информация о деятельности созданной организации, не содержащая ничего существенного. Например, ivmeta.com предоставил привлекательно оформленную страницу, предлагающую впечатляюще звучащий «метаанализ исследований ивермектина в режиме реального времени» (термин, который не имеет устоявшегося значения за пределами сети веб-сайтов, поддерживающих ивермектин). Настоящий анализ требует времени и специальных знаний. В данном случае, похоже, применима известная фраза «мусор на входе – мусор на выходе» [19].
Борт был в нескольких местах пробит попаданиями то ли гранат, то ли снарядов. Та же корма, к примеру, была практически начисто разворочена. Кое-где виднелись следы пожаров…
К сожалению, потребителям, решающим, доверять ли организации, продукту или источнику информации, часто не хватает ресурсов для оценки их достоверности, поэтому мы склонны полагаться на знакомость. Мы доверяем показному авторитету, тогда как это может быть фактором риска.
Возможно, именно поэтому Theranos укомплектовала свой совет директоров бывшими военными лидерами, секретарями кабинета министров и политиками. Присутствие известных людей успокаивало инвесторов того типа, к которому стремилась Theranos, – состоятельных частных лиц и семейные фонды, – но на самом деле это отталкивало профессиональных инвесторов и тех, кто специализировался в секторах биотехнологий и здравоохранения, в которых работала фирма. Однажды мы слышали, как менеджер хедж-фонда сказал на инвестиционной конференции: «Чем больше генералов в совете директоров компании, тем больше вам следует думать о продаже акций данной фирмы». Он рассудил, что любой организации, которой так остро необходимо произвести впечатление на инвесторов известными именами и военными ассоциациями, должно быть, есть что скрывать, – возможно, даже мошенничество. Быть может, его инстинкты были верны. Исследование состава советов директоров и финансовых показателей публичных компаний в период с 2000 по 2017 год показало, что те, в советах директоров которых были отставные военные, продемонстрировали худшие результаты, а те, в которых были отставные генералы и адмиралы, показали худшие результаты, чем те, в которых были офицеры более низкого ранга. Конечно, учитывая то, чем занимался Theranos, держать лис-экспертов отрасли подальше от своего курятника было стратегическим выбором, а не кадровой ошибкой [20].
— Пираты? — предположил Мао, держа корабль под прицелом своей «эмки», увенчанной трубой глушителя и ночным прицелом.
Издатели также используют знакомость, чтобы привлечь читателей. Большинство книг имеет отзывы авторов аналогичных изданий, и некоторые известные писатели рекомендуют десятки книг в год. Как они находят так много времени, чтобы прочитать все эти произведения, одновременно сочиняя свои собственные? На наш взгляд, достоверность одобрения обратно пропорциональна количеству подобных материалов, созданных его автором. В крайнем случае эксперт должен либо одобрять все, что он читает (значит, у него нет разборчивого вкуса), либо одобрять книги, не читая их (значит, его рекомендации недостоверны). Читателям следует не обращать внимания на отзывы людей, которые советуют тонну книг. На самом деле мы могли бы с таким же успехом вообще игнорировать рекламные объявления. Даже если бы все отзывы были подлинными и рекламодатели действительно верили всему, что они написали, мы понятия не имеем, скольких людей попросили поддержать книгу и они отказались. Как мы отмечали при обсуждении принципа сосредоточенности, восторженные рекламные объявления – а также рекомендательные письма – ничего не говорят нам о нейтральных, негативных или ненаписанных реакциях, которые нам не показали [21].
О\'кей, пусть будут пираты. Вот только пираты, насколько мне известно, не слишком любят пользоваться слишком уж тяжёлым вооружением типа станковых гранатомётов или крупнокалиберных пушек. Им больше по душе крупнокалиберные пулемёты и малокалиберные автопушки.
К СОЖАЛЕНИЮ, ПОТРЕБИТЕЛЯМ, РЕШАЮЩИМ, ДОВЕРЯТЬ ЛИ ОРГАНИЗАЦИИ, ПРОДУКТУ ИЛИ ИСТОЧНИКУ ИНФОРМАЦИИ, ЧАСТО НЕ ХВАТАЕТ РЕСУРСОВ ДЛЯ ОЦЕНКИ ИХ ДОСТОВЕРНОСТИ, ПОЭТОМУ МЫ СКЛОННЫ ПОЛАГАТЬСЯ НА ЗНАКОМОСТЬ. МЫ ДОВЕРЯЕМ ПОКАЗНОМУ АВТОРИТЕТУ, ТОГДА КАК ЭТО МОЖЕТ БЫТЬ ФАКТОРОМ РИСКА.
На «Арктике» имелись и такие следы попадания, но их было немного. Да, пусть ночь, пусть скверная зеленоватая картинка ноктовизоров… Но если знаешь, что должен видеть и не находишь этого — такое, по меньшей мере, странно.
Когда маркетинговая кампания опирается почти исключительно на отзывы, – а именно такими являются рекламные проспекты книг, – их легко принять за реальные доказательства того, что продукт хорош. Если мы лично не знаем людей, предлагающих товару свою поддержку, или у нас нет других способов убедиться в правдивости их утверждений (например, проверяя, совпадают ли их отзывы о других известных нам продуктах с нашим собственным мнением), они будут скорее вводить в заблуждение, чем помогать. Отзывы – это эквивалент кратких и бессодержательных пятизвездочных обзоров: мы часто можем узнать о продукте больше, прочитав четырехзвездочные и двухзвездочные обзоры, чем пятизвездочные и однозвездочные. И если отрицательных отзывов мало или вообще нет, а положительных масса, вам следует относиться к ним менее серьезно [22].
Из ещё одной странности — на носу корабля обнаружилась небольшая вертолётная площадка, ранее замаскированная под скопище нехарактерных для рефрижератора контейнеров на палубе. Как я это понял? А из-за того, что там стоял небольшой лёгкий вертолёт.
Даже оценки, проводимые хорошо известными, независимыми и заслуживающими доверия организациями, могут быть не особенно значимыми. Индивидуальные инвесторы при выборе фондов часто полагаются на рейтинги, составляемые британской газетой Morningstar. Она признает, что ее рейтинги основаны на прошлых результатах, но управляющие фондами продвигают их, чтобы привлечь новых инвесторов. Согласно опубликованному в Wall Street Journal анализу деятельности тысяч взаимных фондов, лишь небольшой процент тех, которые получили высоко разрекламированный пятизвездочный рейтинг Morningstar, показал достаточно хорошие результаты, чтобы сохранить эту позицию пять лет спустя. Фактически примерно такое же количество пятизвездочных фондов заняло последнее место в рейтинге однозвездочных! Прошлые результаты никогда не гарантируют будущих доходов, но в данном случае они едва ли даже предсказывали их [23].
Странно… Корабль весь покорёженный, а хрупкая вертушка — цела…
То, что фонды высокого полета, с высокой репутацией, как правило, со временем возвращаются на землю, иллюстрирует явление, называемое «регрессией к среднему значению». Акции, продавцы, группы, команды, спортсмены и пр., показавшие наилучшие результаты в течение любого определенного периода времени, в среднем будут демонстрировать ухудшение в течение следующего периода. Это происходит потому, что высокие показатели могут быть результатом не только присущих им устойчивых качеств (менеджмент, талант, мастерство), но и относительно случайных факторов, которые не принесут им такой большой пользы, если вообще принесут, в будущем. Успех во многом зависит от того, чтобы оказаться в нужном месте в нужное время, поэтому все, что нам кажется знакомым, вероятно, не так хорошо по своей сути, ценно или достойно подражания, как мы можем думать. Оборотная сторона, конечно, заключается в том, что любые стоящие вещи в настоящее время непопулярны только из-за случайности, и при ближайшем рассмотрении среди них могут обнаружиться необработанные драгоценные камни.
Точно так же, как рейтинги могут быть ненадежными, источники, пользующиеся высоким доверием, могут вводить в заблуждение.
Управление по санитарному надзору за качеством пищевых продуктов и медикаментов США (FDA) является заслуживающим доверия источником подтверждения в сфере медицины – настолько известным, что многие люди не осознают, что существуют критические нюансы и различия в том, что на самом деле означает «одобрение FDA». Лекарства, включая вакцины, проходят несколько этапов тщательных клинических испытаний, которые оценивают, имеют ли они вредные побочные эффекты и приносят ли пользу с медицинской точки зрения по сравнению с лечением плацебо.
— Приготовились.
Но для программного обеспечения или устройств терапевтического назначения одобрение FDA может означать только то, что продукт не наносит большого вреда и потенциально может помочь. Таким образом, товар может получить одобрение FDA, даже если нет убедительных доказательств того, что он приносит реальную практическую пользу. Компьютеризированная игра для тренировки мозга, например, могла бы получить одобрение в качестве терапии, и ее производитель, естественно, указал бы «одобрено FDA» в рекламе. При этом клиенты и инвесторы могут ошибочно предположить, что игра прошла тот уровень проверки, который требуется для лекарств и вакцин, и что она показала достаточный уровень доказанной пользы [24].
Мы приблизились к кораблю поближе, и я взял со дна лодки тяжёлый пневматический гарпуномёт. Хлопок, и тяжёлая зазубренная стрела, разматывая за собой тонкий прочный трос, намертво врезалась в борт идущего «Арктика».
ТОЧНО ТАК ЖЕ, КАК РЕЙТИНГИ МОГУТ БЫТЬ НЕНАДЕЖНЫМИ, ИСТОЧНИКИ, ПОЛЬЗУЮЩИЕСЯ ВЫСОКИМ ДОВЕРИЕМ, МОГУТВ ВОДИТЬ В ЗАБЛУЖДЕНИЕ.
Подошли вплотную, смотали излишки троса, более-менее зафиксировали лодку. Датч заглушил мотор и взял бухту с крюком.
ФИШИНГ
«Санрайз» кораблём был не слишком крупным — не танкер и не лихтеровоз, так что высота борта у него была всего метров пять.
В нашу эпоху информационной перегрузки мошенникам проще, чем когда-либо, воспользоваться нашей зависимостью от знакомого. 19 марта 2016 года председатель президентской кампании Хиллари Клинтон Джон Подеста получил зловещее электронное письмо. Под красным баннером с надписью «Кто-то заполучил ваш пароль» была короткая заметка, начинающаяся словами «Привет, Джон», которая предупреждала его о том, что кто-то в Украине взломал его пароль от Google, и призывала его нажать на синее поле «Изменить пароль». Согласно информации агентства AP News, глава штаба Подесты переслал сообщение сотрудникам технической поддержки кампании, которые прислали правильную ссылку для сброса пароля и посоветовали Подесте включить двухфакторную аутентификацию (чтобы ему нужно было в дополнение к паролю вводить одноразовый код каждый раз, когда он будет входить в систему). Хотя электронное письмо «Привет, Джон» содержало некоторые признаки подлинности, оно пришло не от Google, а с домена myaccount.google.com-securitysettingpage.tk (tk в конце адреса означало, что оно отправлено с территории Новой Зеландии). Это была попытка фишинга, направленная на то, чтобы украсть пароль Подесты, заставив его ввести свой текущий пароль при попытке установить новый [25].
Здоровяк раскрутил «кошку» и зашвырнул её наверх, зацепившись за ограждение палубы. Зафиксировал, подёргал, проверяя надёжность фиксации.
Использование в поддельном адресе сайта элементов реального – распространенная тактика, потому что многие люди не понимают, что он может быть с другого домена, если ссылка заканчивается неправильно. Мы также можем не распознать поддельный адрес, если не прочитаем все буквы и знаки препинания достаточно внимательно, чтобы заметить аномалии. Неясно, перешел ли Подеста по ссылке и сообщил ли хакерам свой пароль. Однако доступ к его электронным письмам был получен, и его переписка была размещена на WikiLeaks всего за несколько недель до выборов 2016 года. Утечка, которую большинство расследований связывают с российскими хакерами, перенаправила внимание со страданий Дональда Трампа на споры по поводу электронной почты Клинтон и ее использования частного сервера, и это могло повлиять на исход выборов в критически важных штатах.
Я закинул «томмиган» за спину и начал карабкаться наверх.
Термин «фишинг» означает отправку сообщений, направленных на то, чтобы заставить людей предоставить личную информацию, такую как пароли и номера учетных записей. Как и в случае обычной рыбной ловли на крючок и леску, идея заключается в том, что достаточное количество людей в море пользователей клюнет на приманку. Истоки этой формы социального взлома можно проследить с первых дней широкого использования электронной почты в середине 1990-х годов. В ту эпоху хакеры использовали фишинг и другие технологии для кражи информации об учетной записи America Online. Случай с Подестой, вероятно, является примером «точечного фишинга», который относится к фишинговой атаке, направленной на конкретную цель [26].
Раз, и мягкие подошвы «джанглов» коснулись палубы. Быстро перебежал, нашёл укрытие около рубки, огляделся по сторонам, достал пистолеты с глушителями…
Фишинг может быть наиболее распространенной формой мошенничества с помощью социальной инженерии отчасти потому, что относительно легко имитировать стиль и содержание целого класса полезных автоматических сообщений, которые мы получаем регулярно: запросы на сброс пароля, уведомления о доставке и подтверждения подписки. В 2022 году бывший сотрудник издательства Simon & Schuster был арестован за то, что выдавал себя за издателя или литературного агента, чтобы заставить ничего не подозревающих авторов и редакторов отправлять ему свои неопубликованные рукописи. Поскольку его запросы и сопровождающие их веб-ссылки выглядели так, как люди могли бы ожидать от агента или издателя (он заменил m на rn, чтобы получилось @penguinrandornhouse – почти точная копия адреса известного издательского дома), ведущие авторы и знаменитости, включая Маргарет Этвуд и Итана Хоука, попались на его удочку. Фишинговые атаки основаны на этом чувстве знакомости и нашей склонности быстро реагировать, чтобы разобраться с потоком сообщений. Мы не совершенны в обнаружении отклонений от того, что ожидаем увидеть, – мы не останавливаемся и не играем в «Найди 10 отличий» при прочтении каждого сообщения [27].
— Чисто, — тихо произнёс я в усик рации.
Из-за борта показалась почти анекдотично размалеванная чёрными полосами рожа Датча, держащего в одной руке револьвер. Здоровяк огляделся по сторонам, одним махом перемахнул на палубу и занял позицию напротив меня. Взял под контроль другой сектор пространства, достав второй револьвер.
Фишинговые электронные письма – это первый шаг в сложной и дорогостоящей форме мошенничества, известной как компрометация деловой электронной почты. Аферисты используют украденные пароли сотрудников для сбора внутренней информации о том, как работает компания, пока у них не наберется достаточно материала, чтобы начать подделывать счета-фактуры и красть реальные деньги. И хотя тактика фишинга проста, она на удивление эффективна. Из 2,9 миллиона электронных писем, отправленных сотрудникам нескольких крупных медицинских организаций США, почти по каждой седьмой мошеннической ссылке был сделан переход. Одно крупномасштабное полевое исследование, в котором приняли участие десять тысяч сотрудников Министерства экономики Нидерландов, показало, что около трети перешли по ссылке в подозрительном электронном письме, а 22 % ввели свой пароль (в большинстве случаев вместе со своим именем и номером телефона) на подозрительном веб-сайте, на который вела ссылка. В этом случае фишинговый тест включал орфографическую ошибку в адресе отправителя, измененный логотип, странный способ приветствия и обращения к получателю, необычное расширение в веб-адресе, на который указывает ссылка, и использование двух разных шрифтов. Большинство людей сегодня, как правило, осознают, что вводить свой пароль на подозрительных веб-сайтах рискованно, но когда мы заняты, а попытка фишинга достаточно похожа на реальное сообщение, любого из нас можно обмануть [28].
Последним поднялся Мао, настороженно поводящий из стороны в сторону стволом винтовки.
Взломы социальной инженерии работают, потому что знакомость заставляет нас терять бдительность. Распознавание предупреждающих знаков – ключ к тому, чтобы избежать попадания на крючок. Важный шаг – это просто спросить себя, может ли знакомое сообщение быть не тем, чем кажется.
Обменялись несколькими быстрыми жестами, заняли позицию около входа в рубку.
Хорошая всё-таки штука — беглый АНБ-шный компьютерщик. Для такого достать планы какого-то там рефрижератора — легче лёгкого…
Всякий раз, когда мы получаем неожиданное сообщение со ссылкой, мы должны напрямую связаться с предполагаемым отправителем. Получили квитанцию на оплату чего-то, но не помните факт покупки? Зайдите непосредственно на сайт магазина и проверьте историю своих заказов. Получили предупреждение о проблеме с вашей налоговой декларацией или смс-сообщение о возможных подозрительных списаниях от компании, обслуживающей вашу кредитную карту? Не отвечайте на сообщение, не переходите по ссылке и не звоните по номеру, указанному в письме. Вместо этого найдите правильный номер на официальном веб-сайте или на обратной стороне вашей карточки и позвоните по нему. (И когда вы все-таки заходите на веб-сайт, будьте осторожны при вводе адреса: мошенники иногда создают целые поддельные веб-сайты, предназначенные для того, чтобы одурачить людей, которые допускают распространенные опечатки.)
А с планами корабля и план штурма составлять несложно. Всё по революционным заветам — захватывать почту, мосты и телеграф… То есть с поправкой на конкретные условия — установить контроль над ходовой рубкой, радиорубкой и машинным отделением, и ни в коем случае не шуметь на начальном этапе операции…
ПЕРЕСТУПАЯ ГРАНИЦЫ ДОЗВОЛЕННОГО
Мао встал с одной стороны двери, Датч — с другой, я — прямо перед ней, держа «матчи» перед собой. Правая рука вытянута, левая прижата к груди, корпус повёрнут боком.
В 1993 году команда писателей сатирического журнала Spy спросила нескольких новоизбранных членов Конгресса США, что бы они сделали в связи с этническими чистками, проводившимися в то время во Фридонии. Джей Инсли из Вашингтона, который в 2013 году станет губернатором своего штата, сказал: «Я не знаком с этой темой… хм, но закрывать на это глаза в течение следующих 10 лет – не выход». Коррин Браун из Флориды сказала: «Нам нужно действовать», в то время как Стив Байер из Индианы заметил: «Это полностью отличается от того, что происходит на Ближнем Востоке» [29].
Здоровяк взялся за рукоять люка, китаец показал три пальца, затем два пальца, потом один… Сжатый кулак!
Байер был ближе всего к правде. Фридония действительно отличается от Ближнего Востока – это вымышленная страна, упомянутая в фильме братьев Маркс «Утиный суп» 1933 года. Инсли, Браун и другие поддались соблазну рекомендовать американское вмешательство в несуществующую страну, основываясь на знакомой форме вопроса и ситуации, на которую он ссылается (и, возможно, на своем желании не казаться невежественными). Войны в странах ЕС и Африке в то время были главными новостями, и эти измученные молодые политики, еще не искушенные в обсуждении международных дел, полагались на сходство таких названий, как Босния, Сомали и Фридония, чтобы делать глупые политические заявления.
ВЗЛОМЫ СОЦИАЛЬНОЙ ИНЖЕНЕРИИ РАБОТАЮТ, ПОТОМУ ЧТО ЗНАКОМОСТЬ ЗАСТАВЛЯЕТ НАС ТЕРЯТЬ БДИТЕЛЬНОСТЬ. РАСПОЗНАВАНИЕ ПРЕДУПРЕЖДАЮЩИХ ЗНАКОВ – КЛЮЧ К ТОМУ, ЧТОБЫ ИЗБЕЖАТЬ ПОПАДАНИЯ НА КРЮЧОК. ВАЖНЫЙ ШАГ – ЭТО ПРОСТО СПРОСИТЬ СЕБЯ, МОЖЕТ ЛИ ЗНАКОМОЕ СООБЩЕНИЕ БЫТЬ НЕ ТЕМ, ЧЕМ КАЖЕТСЯ.
Пошёл!
Дверь распахивается, я влетаю внутрь. Фронт — чисто, левый фланг — чисто. Укрываюсь за углом, беру на прицел лестницу.
Большинство мистификаций такого рода похожи на скрытый фишинг – они имитируют привычные приемы проведения настоящего собеседования, чтобы заставить человека доверять интервьюеру больше, чем следовало бы. Мистификации извлекают выгоду из того, что они кажутся внешне похожими на реальные вещи. Даже академические ученые пытались подшутить друг над другом с помощью фальшивых журнальных статей, чтобы подчеркнуть снижение стандартов и растущий уровень чуши. В рамках, пожалуй, самого известного современного академического розыгрыша физик Алан Сокал опубликовал бессмысленную псевдонаучную статью в гуманитарном журнале Social Text. Его работа, озаглавленная «Переступая границы: на пути к преобразующей герменевтике квантовой гравитации», обладала знакомыми атрибутами настоящей постмодернистской статьи, но вместо какого-либо осмысленного содержания в ней было много чепухи, способной впечатлить доверчивого читателя. Сокал объявил о мистификации через несколько недель после ее публикации и написал об этом в журнале Lingua Franca [30].
Внутрь влетает Датч, следом Мао.
Австралийские поэты Джеймс Маколи и Гарольд Стюарт решили поддержать зарождающуюся модернистскую поэтическую традицию, придумав поэта по имени Эрнест Лалор Малли. И, по мнению некоторых, это стало величайшей литературной мистификацией двадцатого века. Маколи и Стюарт описывали Малли как недавно умершего автомеханика и страхового агента, не имевшего поэтического образования и написавшего ряд модернистских и сюрреалистических стихов. Они обманули Джона Рида и Макса Харриса, редакторов художественного и литературного журнала Angry Penguins (поверьте нам, мы это не выдумываем), убедив их опубликовать работу Малли и провозгласить его гением [31].
Здоровяк в два громадных шага преодолевает лестничный пролёт, останавливается на площадке, прижимается к стене, берёт на прицел верхний пролёт. Темно, ни один фонарь не горит. Странно… Без ночного виденья-то и убиться в таких потёмках недолго…
Точно так же, как великие художественные подделки в целом соответствуют творчеству, ставшему известным, стихи Малли вполне могли быть написаны современным модернистом. В заявлении 1944 года для издания Sydney’s Fact Стюарт и Маколи описывают, как они создавали работы вымышленного поэта: