— Добрый вечер, девочки, — произнес он слегка заплетающимся языком и отвесил преувеличенно вежливый поклон. — Добро пожаловать в страну наслаждений.

– Игари-сенсей был вашим другом и адвокатом, верно?

– Да, был.

Саммер узнала его с первого взгляда Норман Бартон когда-то играл главную роль в одном очень популярном семейном телесериале, а потом появился и в настоящем, большом кино О нем часто писали в журналах для фанатов и малоформатных газетах, Саммер, во всяком случае, хорошо помнила, что он трижды был помолвлен, но ни разу дело не кончилось свадьбой.

С полминуты он молчал и, казалось, не дышал. Тишину нарушил я:

Тина слегка подтолкнула замершую, было на пороге подругу.

– Я не буду указывать ваше имя в статье. Можете считать, что меня тут и не было. Вас ведь двадцать пять, верно?

— Говорила я тебе?.. — с торжеством шепнула она на ухо Саммер.

– Да, нас двадцать пять.

В гостиничном номере, кроме Нормана, оказался еще один мужчина — узкоплечий, смуглый и худой, как щепка, он был похож на мексиканца. Он выглядел несколько старше Нормана и был ниже его ростом, зато под руку держал исключительно высокую брюнетку с длинным, мрачным лицом, одетую в облегающий из черной лайки костюм.

– Ну, тогда непросто будет понять, о ком из вас речь. Впрочем, я могу сформулировать статью и так, будто вообще ни с кем из вас не разговаривал.

— Присаживайтесь, девочки, — промурлыкал Норман, указывая Саммер и Тине на диван. — И скажите мне, чего бы вам больше хотелось — сигаретку, шампанского? Как насчет белого порошочка для ваших прелестных носиков?

– Я был бы… мы были бы очень признательны за это.

— Я бы хотела сигарету, но только с «травкой», — дерзко ответила Саммер, и Норман, схватив ее за кисть, поцеловал ей пальцы.

Я передал статью газете «Атлантик Вайр», которая хотела, чтобы я объяснил, как получилось, что в Японии босса якудза можно привлечь к гражданской ответственности за убийство, но не к уголовной ответственности.

— Вот моя девчонка! — воскликнул он, улыбаясь совсем по-мальчишески. — Люблю бойких. И симпатичных! 0 — очень симпатичных!..

Нет ни одного действующего босса «Ямагути-гуми», который бы заявлял об этом, за исключением большого босса, а правила устанавливает он. Некоторые, например Сатору Такегаки, бывший босс «Такенака-гуми», соглашались что-то сказать под запись, но только после выхода на пенсию. Правило таково, что подчиненный не может общаться с прессой и давать разрешение на публикацию своего имени, пока находится в организации. В идеале, цитируя кого-то, журналист должен упомянуть его настоящее имя, но когда дело касается полицейских и преступников в Японии, это очень сложно сделать. Полицейских могут уволить и даже привлечь к ответственности за «утечку секретов» в соответствии с положениями законов, регулирующих деятельность государственных служащих. Если якудза кому-то проболтается, его могут изгнать или убить.

Он выпустил ее руку, и Саммер задышала ровнее, подумав, что сумеет легко пройти через это первое испытание, особенно если все, что от нее требуется, — это нравиться Норману Бартону. Он был даже очень мил. Саммер даже показалось, что Норман намного привлекательнее Сина в лучшие его годы, хотя от него и не исходил тот острый запах опасности, который так привлекал ее в Айдене.

Саммер села на диван рядом с Тиной. Мексиканец и его мрачная подруга не обратили на них никакого внимания.

За этой статьей я обратился непосредственно к Старейшине. Он хотел получить копию той, которую адвокаты распространили в прессе, но я не смог ее предоставить. Только зачитал соответствующие отрывки вслух по телефону. Он был рад дать мне комментарий по поводу предыстории. Он указал, что неправильно требовать у его начальника, главы «Ямагути-гуми», выплачивать какую бы то ни было часть штрафа, и объяснил почему, а я в свою очередь пообещал, что статья по крайней мере отразит эту позицию.

— Послушай, Норм, — сказал мужчина неожиданно низким, рокочущим голосом. — Мне пора убираться отсюда. Наши деньги у тебя?

Я знал, что Гото никогда в жизни не даст мне комментариев по поводу иска, но в числе моих контактов был один близкий к нему подчиненный, который согласился проинформировать меня о его реакции. Он планировал покинуть Токио и вернуться домой, на север Японии, чтобы заботиться о престарелых родителях. К тому же он однажды получил от Гото тростью по лицу и решил, что пора покончить с работой на этого сукина сына.

— Ну куда ты так торопишься, Хуан? — проворчал в ответ Норман. — Вечно ты куда-то несешься… Неужели тебе не хочется остаться и повеселиться с нами?

Гото громко жаловался на судебный процесс на званом ужине с несколькими своими богатыми покровителями, поэтому я был уверен, что моего собеседника не сожгут заживо за то, что он поделился со мной информацией. Я поместил ее в статью. Мне было интересно, что подумает Цукаса об этом комментарии, но у меня не было времени показать его Старейшине.

— Он не хочет веселиться, — сказала рослая спутница Хуана. — Нас ждут в другом месте. Отдай нам то, что причитается, и мы избавим тебя от своего присутствия.

Наконец я собрал все воедино и написал статью, которую вы сейчас читаете. Но результаты обеспечила не она, а продолжение описанных в ней событий в реальном мире.

— О\'кей, о\'кей! — быстро сказал Норман, вскидывая вверх пухлые руки. — Не будем ссориться… — С этими словами он подмигнул Тине и Саммер. — Посидите здесь, девочки, я сейчас.

Нелегко быть боссом якудза

У меня есть еще одно маленькое дельце, после него — я ваш…

Он жестом пригласил мексиканца и его мрачную подругу следовать за собой, и они втроем скрылись в спальне.

В наши дни цена обыкновенного гражданского убийства может доходить до двух миллионов долларов. Заметьте, речь не о расценках за выполненную работу, а сумма, которую вам придется заплатить, если поймают вашего подчиненного, ответственного за убийство. Почему инфляционная спираль так резко раскрутилась? Потому что несколько лет назад один глупый якудза не захотел платить за чизбургер в «Макдоналдсе» Киото.

— Дарлен сказала, что нам должны заплатить вперед, — жарко зашептала Тина, как только дверь в спальню закрылась. — Норман открыл у нее что-то вроде кредита, но сейчас у него, похоже, перерасход, поэтому она сказала, что мы должны получить с него наличными. И, судя по тому, что я сейчас слышала, нам обязательно нужно взять деньги вперед. Нет денег — нет удовольствий, понимаешь?

В этом месяце все ждали, что «Ямагути-гуми», крупнейшая организованная преступная группировка Японии, насчитывающая 39 000 членов, и их пресловутый бывший босс Тадамаса Гото наконец достигнут соглашения с семьей гражданского лица, убитого в 2006 году. Выжившие члены семьи, представленные группой из двадцати пяти адвокатов, в прошлом месяце подали иск, требуя возмещения ущерба в размере 187 миллионов иен, или 2,4 миллиона долларов.

— Но не можем же мы просто взять и спросить его о деньгах, — возразила Саммер.

— Почему бы нет? Все так делают.

Но больше всего потерять придется нынешнему «генеральному директору» «Ямагути-гуми» Синобу Цукаса. На момент убийства он находился в тюрьме по обвинению в хранении оружия, не знал о плане, а когда узнал, не одобрил и наводить порядок желанием не воспылал. Он не хочет платить за преступление, которое не совершал и не оправдывал. Естественно. К тому же это ужасный пиар, который плохо скажется на бизнесе и нанесет большой ущерб корпоративному бренду «Ямагути-гуми». И если иск действительно дойдет до суда, это может стать очень плохим юридическим прецедентом для всей корпорации якудза.

— А кто эти двое?

Перед нами необычный иск. Источники в полиции говорят, что это первый случай, когда японским боссам якудза были предъявлены иски за преступления, предшествовавшие принятию в 2008 году поправок к Закону о борьбе с организованной преступностью. Это позволило привлечь боссов организованной преступности к ответственности за действия их подчиненных в гражданском суде, по сути, путем признания групп якудза корпорациями.

— Почем я знаю. — Тина скорчила рожу. — Думаю, это его поставщики. Травка, героин и все такое…

Бывший офицер Национальной полиции и адвокат Акихико Сиба говорит, что с тех пор стало очень сложно доказать уголовную ответственность высших боссов якудза. Один из способов добиться частичного восстановления справедливости – судебные иски. Законы о борьбе с организованной преступностью – административные, а не уголовные. Изменения 2008 года ясно дали понять, что определенные организованные преступные группы действуют как японские компании, и поэтому люди наверху несут ответственность как работодатели, пояснил Сиба. С 2008 года против высокопоставленных боссов якудза было подано как минимум три иска о возмещении ущерба со стороны членов более низкого ранга. Все они были урегулированы во внесудебном порядке. На данный момент использование гражданских исков против лидеров якудза, безусловно, оказывает сдерживающее воздействие на руководство. Со временем ущерб суммируется, подчеркнул Сиба, и остальные согласились.

— Поставщики сами приходят к нему, чтобы набить «кружечку»?

В наши дни быть боссом якудза уже не то, что раньше. Да, статус по-прежнему высокий, но зато босса и обвиняют во всех смертных грехах. В августе 2008 года, спустя три месяца после вступления в силу законов о контрмерах, босс «Ямагути-гуми» обнаружил, что имеет дело с неоплаченным счетом, который одному из его низкоранговых подчиненных предъявил «Макдоналдс». Мы все знаем, что современные организации якудза в Японии – это, по сути, корпорации. Сама «Ямагути-гуми» – корпорация, зарегистрированная на бирже. В Японии генеральный директор должен брать на себя ответственность за ошибки под своим руководством.

— Господи, Саммер, откуда ты знаешь такие слова?

— От парней на пляже. Они всегда готовы сделать для меня все, что я только захочу.

— Да ты у нас настоящая принцесса. Сам! — Тина рассмеялась. — Эти твои светлые волосики и торчащие сисечки!

Так вот, тридцативосьмилетний член «Ямагути-гуми» сделал заказ в «Макдоналдсе» у проезжей части в Киото и забрал его, но заявил, что, поскольку еда намокла под дождем, он ничего не должен. Он уехал, сжимая в руках картошку фри и гамбургер (хотя, возможно, это был чизбургер, тут мнения разделяются, но определенно не «Хэппи-мил»). Несколько дней спустя в штаб-квартиру «Ямагути-гуми» в Кобе пришел счет от очень разгневанного менеджера «Макдоналдса», и организации пришлось заплатить.

— Я давно хотела спросить, — начала Саммер неуверенно. — Когда ты убежала из дома… На что ты жила?

Это был самый дорогой чизбургер в мире.

Тина ухмыльнулась.

История с фастфудом стала лишь началом юридических проблем «Ямагути-гуми». На других группировках якудза она тоже сказалась. Со временем, благодаря дополнительным изменениям в законах и более широким толкованиям судов, боссы якудза стали считать «ответственность работодателя» все более обременительной. Теперь руководитель может быть привлечен к ответственности за любой ущерб, нанесенный его соратниками в ходе своей предпринимательской деятельности, в том числе и за вымогательство.

— На деньги отчима. Перед тем как отчалить, я порылась в его домашнем сейфе. Там оказалось пять «кусков»с мелочью, и я их забрала. По-моему, это справедливая компенсация за все зло, которое он мне причинил.

— А мать?

В иске о смерти Нодзаки есть ряд моментов, сильно несхожих с тем, что им предшествовало. Если дело дойдет до суда и ответчик проиграет, это может стать серьезной неудачей для якудза, подчеркивает отставной следователь полиции, ранее работавший в полиции Токио, за плечами которого более двадцати лет опыта расследования организованной преступности. Убийство Нодзаки до сих пор официально не раскрыто, и кто в конечном итоге должен нести ответственность, уголовную или гражданскую, не установлено. Член «Гото-гуми», которого полиция подозревает в получении приказа о нападении, Такаси Кондо, был убит в Таиланде в прошлом году после получения ордера на арест. Мертвецам нельзя предъявить иск.

— А что мать? Ей наплевать. Она у меня артистка…

Тадамаса Гото, который подозревается в заказе убийств Нодзаки и Кондо, хотя никогда не обвинялся в них, был исключен из рядов «Ямагути-гуми» спустя два года после гибели Нодзаки 14 октября 2008 года, поэтому его юридическая ответственность неясна.

— Известная? — спросила Саммер, удивляясь про себя тому, что Тина ни разу об этом не упомянула.

Босс «Ямагути-гуми» Цукаса никогда не привлекался к уголовной ответственности за убийство. Как отмечалось выше, источники в правоохранительных органах полагают (и источники в преступном мире согласны), что Цукаса никогда не отдавал приказ об убийстве, никогда не одобрял его и, когда работа была выполнена, находился в одиночной камере. К тому же он, по-прежнему будучи в тюрьме, через своего заместителя одобрил исключение Гото из «Ямагути-гуми».

— Известная артистка!.. — Тина фыркнула. — Пожалуй, да…

Высокопоставленный член «Ямагути-гуми», который предпочел не сообщать свое имя, считает, что судебный иск на этот раз явно несправедлив. Он объясняет:

Смотря для кого. — Она откинула голову назад и сердито тряхнула своими темными вьющимися волосами. — В общем, я сняла квартирку и начала демонстрировать купальники. Потом меня познакомили с Дарлен, и все изменилось.

– Цукаса никогда не одобрял убийства гражданских лиц. «Ямагути-гуми» под руководством Цукаса запрещает торговлю наркотиками, воровство, грабежи и насилие в отношении обычных граждан – это неприемлемо. Вымогательство и шантаж – другой вопрос. В любом случае, одна из причин, по которой «Ямагути-гуми» в конце концов исключили Гото, состоит в том, что он постоянно нарушал даже самые низкие этические стандарты. И теперь, спустя шесть лет, нам снова приходится наводить порядок.

— Неужели твоя мать не разыскивала тебя? — не успокаивалась Саммер.

— Конечно, нет! Эта старая кастрюля была только рада тому, что я смылась. Ведь для нее я была соперницей — отчим посматривал в мою сторону гораздо чаще, чем в ее. Кроме того, тогда мне уже стукнуло шестнадцать, и вернуть меня назад она все равно бы не смогла.

Гото может выплатить свою долю ущерба, но он отказывается оплачивать счет своего бывшего крестного отца (оябуна) Цукаса. Считается, что Гото сказал своим соратникам: «Как думаете, кто внес залог за старика в 2005 году? Это был мой миллиард иен (десять миллионов долларов) наличными! Он выгнал меня из организации. И до сих пор не вернул мне деньги. Он может возместить ущерб из тех денег, что он мне должен».

— Ух ты! — воскликнула Саммер, жалея, что она не может поступить так же.

Между тем Гото не испытывает недостатка в деньгах. Его дерзкая автобиография «Хабакаринагара» («Простите меня, но…») после публикации в 2010 году стала бестселлером, а новые «бизнес-проекты», по слухам, весьма успешны.

— А тебе когда шестнадцать? — лениво поинтересовалась Тина, беря из вазочки на столе пригоршню орехов и отправляя их в рот.

Попытки связаться с Гото и получить комментарий, в том числе звонки на его личный мобильный телефон, не увенчались успехом. Источники, близкие к Гото, сообщили, что он скрывается в Камбодже, пока иск не будет урегулирован.

— Через пару месяцев, — честно ответила Саммер.

Хотя, конечно, трудно испытывать симпатию к Цукаса, но по крайней мере можно постараться понять, какая это головная боль – держать на зарплате социопатов-убийц… Главарю японской банды два миллиона долларов могут показаться каплей в море, но имейте в виду, что поскольку залог составляет от 10 до 15 миллионов долларов, в наши дни зарабатывать нечестным путем становится все труднее.

— Так вот, как стукнет — сразу рви когти. Рекомендую, — равнодушно проговорила Тина и, достав из сумочки пудреницу с зеркальцем на крышке, стала изучать в нем свое прелестное личико. — Первое время можешь пожить у меня, — добавила она неожиданно. — Будем работать вдвоем. Парни здорово торчат от таких ангелочков, как ты.



— Если бы я могла!.. — вздохнула Саммер. Она хорошо понимала, что если она исчезнет, папахен поднимет на ноги и Чикаго, и Лос-Анджелес.

Статья имела огромный успех в Интернете по каким-то эзотерическим причинам, не вполне мне понятным, но я все равно был доволен. Кто-то наконец собрал информацию о самых крутых ребятах «Ямагути-гуми». Кажется, прошло меньше суток, когда мне позвонил один из помощников Старейшины:

В этот момент дверь из спальни распахнулась и в гостиную вернулся Норман Бартон со своими странными друзьями. Мексиканец и лайковая девица сразу же направились к двери, по-прежнему не обращая никакого внимания на Тину и Саммер.

– Привет. Он попросил меня тебе позвонить. Он говорит, что статья вышла отличная, хотя некоторые шутки немного… мрачноваты. Спасибо за уточнение, что оябун не должен нести ответственности за подчиненных.

— В следующий раз чтобы без задержек! — предупредила девица, с грохотом захлопывая за собой дверь номера.

– Не за что. Это ведь правда.

— Чао, крошка! — Норман насмешливо помахал закрытой двери рукой и повернулся к гостьям.

– У него вопрос. – Я ждал. – Он хочет выяснить, правда ли Гото это говорил. Насчет того, что Большой Босс должен ему денег и все такое.

— О\'кей, леди, — сказал он, жестом фокусника доставая из-за спины неоткупоренную бутылку шампанского. — Всем раздеваться и быстро в спальню! Признаться, я уже заждался.

– Как указано в статье, я не слышал этой информации непосредственно от него самого. Но слышал от человека, который мог быть в курсе.

– Что за человек?

— Сейчас? — вырвалось у Саммер.

– Вот эту информацию уже разглашать не стоит. Не могу сказать, точнее, могу, но не буду. – Повисло неловкое молчание. – Этот человек – мой источник, а источники конфиденциальны. Мы должны их защищать. Таков журналистский кодекс, – сказал я ему.

— Ну конечно — сейчас! — воскликнула Тина, вскакивая с дивана.

– Ты нам не доверяешь?

— Но мы же его совсем не знаем, — шепнула Саммер, которой снова стало казаться, что вечеринка с Норманом Бартоном — не такая уж замечательная идея.

Я ждал этого аргумента.

— Чего тут знать? — перебила ее Тина. — Ему больше двадцати одного, он знаменит и богат. Это все, что нам надо знать.

– Я даже сам себе не доверяю. Я не хочу сказать о тебе ничего плохого, но ты можешь распространить информацию дальше. Люди говорят. Кто-нибудь не тот может услышать его имя, и он погибнет. Не хочу даже думать об этом. И для меня как профессионала это конец. – Вновь воцарилась тишина. – Например, мы с тобой сейчас разговариваем. Но этого разговора никогда не было. Понимаешь?

Идем же, — нетерпеливо добавила она, подталкивая Саммер в спину. — Или тебе не нужны бабки?

– Понимаю. Так, значит, Гото сказал то, что сказал?

Саммер неохотно повиновалась.

– Да. Ты же знаешь Гото. По-твоему, он не мог так сказать?

Мой собеседник рассмеялся.

Глава 43

– У босса еще одна просьба. Он хочет, чтобы ты перевел это на японский и разместил на своем сраном сайте.

Я хотел возразить, что «сраный» – не самое подходящее прилагательное для моего сайта, но придержал язык.

Саммер пребывала в растерянности. Секс в ее представлениях был связан с резким запахом пота, давящей тяжестью чужого тела, слюнявыми поцелуями и болью в груди, стиснутой жадными, грубыми пальцами, но Норман Бартон оказался совсем другим. После того что проделывал с ней родной отец, секс казался Саммер грубым и грязным, и она была приятно удивлена тем, как отнесся к ней Норман. Он хотел, чтобы его гостья чувствовала себя комфортно, чтобы она смеялась, чтобы получала удовольствие наконец! Кроме того, он без конца поил ее шампанским, так что вскоре Саммер захмелела и принялась беспрестанно хихикать.

Сначала — как велел Норман — они с Тиной немного порезвились, то лаская друг друга, то принимаясь шутливо бороться.

– Хорошо, – согласился я, – дай мне двадцать четыре часа.

Ничего страшного, хотя Саммер было непривычно быть в постели с другой девушкой.

– Даю двенадцать. – И он отключился.

Сам Норман так и не присоединился к ним. Он просто сидел в кресле рядом и смотрел на них так, словно ему показывали чрезвычайно увлекательное кино. Тина обцеловала Саммер с ног до головы — это было ужасно щекотно, и она хихикала, как бешеная. Потом уже Саммер пришлось целовать и ласкать Тину в разных местах, и это оказалось довольно противно, но шампанское помогло.

Да, бывают просьбы, которые на самом деле не совсем просьбы. Я не знал, зачем ему перевод, но мог догадываться. Справившись за четыре часа, я ему перезвонил.

Когда все кончилось, Саммер уже не терпелось поскорее одеться и смыться отсюда, но Норман отвел ее в сторону и сунул ей клочок бумаги со своим телефонным номером.

– Готово, – сообщил я, – перевод в сети. Он пока сыроват и не для публичного просмотра, но я тебе пришлю URL, и ты сможешь его прочитать.

— Позвони мне, — сказал он шепотом. — Мы можем встречаться сами — вовсе не обязательно каждый раз прибегать к помощи Дарлен, правда?

– Да, пришли, пожалуйста. И распечатай пять копий. Желательно в цвете.

— Это… Я не могу решить это сейчас, — запинаясь, пробормотала Саммер, глядя на его лицо, знакомое ей по бесчисленным журнальным обложкам.

– Зачем? У тебя что, принтера нет?

Норман улыбнулся ей своей знаменитой грустной улыбкой и сделался еще больше похож на пушистого щенка сенбернара.

– Есть у меня принтер.

— Ты очень симпатичная девчонка, — сказал он. — Совсем-совсем особенная.

– Тогда зачем?

— Спасибо. — Саммер кивнула, польщенная.

– Тексты из интернета могут исчезнуть. Их удаляют, их стирают. Бумага хранится вечно. Так что распечатай пять экземпляров.

— Позвони мне, — повторил он.

Я спросил, куда мне их отправить. Он сказал, что пошлет ко мне домой кого-нибудь, кто их заберет. Я хотел сообщить ему адрес, но он очень спокойно ответил:

— О, я постараюсь, — ответила Саммер, сияя.

– Не надо, мы уже знаем, где ты живешь.

Потом Норман вызвал два такси и отправил обеих по домам.

Он был на месте через час.

Сидя на заднем сиденье своей машины, Саммер думала о том, какое он чудо и как хорошо им могло бы быть вместе. Норман был кинозвездой, а значит, был богат. Он смог бы сделать так, чтобы отец больше не подошел к Саммер и на пушечный выстрел, а для нее это было главным.

Казалось, он всегда носил одни и те же черный пиджак на двух пуговицах и кобальтово-синий галстук. Может быть, он купил себе несколько одинаковых пиджаков и галстуков и просто их менял. Или считал, что черный цвет приносит ему удачу. Брови у него были тонкие, лицо – плоское, как блин. Высокий для японца и худой, он коротко стриг седые волосы и почти всегда носил солнцезащитные очки. Возможно, у него были сверхчувствительные глаза, потому что они слезились, когда он снимал очки при ярком свете.

Когда Саммер, доехав до дома в Малибу, на цыпочках кралась в свою спальню, она заметила Никки, которая спала на кушетке в гостиной. Стараясь не разбудить мать, Саммер поднялась к себе и, не раздеваясь, рухнула в постель.

Да, решила она, она может стать миссис Бартон. Это вполне бы ее устроило.

Он и его коллеги были настолько любезны, что оставили свои две машины на парковке чуть в стороне от дороги, потому что я сказал ему, что не стоит пугать соседей, выстраивая черные «Мерседесы» в шеренгу у меня под окнами. Это был бы просто крик: «Ко мне приехали якудза!»



Он вошел в гостиную, сел, взял у меня копии, позвонил своему боссу и вслух по телефону зачитал ему текст. Ему не очень хорошо дались некоторые юридические термины на кандзи, так что я написал в блокноте транскрипцию и показывал ему, пока он говорил, и он поднял большой палец вверх, благодаря меня. Закончив разговор, он сообщил мне:

Лара проснулась первой и сразу потянулась к Джоуи, который спал, разметавшись на кровати. Джоуи что-то пробормотал во сне, и Лара уткнулась лицом в его шею, с наслаждением вдыхая его соблазнительный мужской запах.

– Начальник хочет выразить тебе свою признательность. Ты хорошо поработал. В ближайшее время жди звонка.

Боже! Она действительно любила его!

После этого он взял пять экземпляров, положил в черную папку, саму папку сунул в портфель и собрался уходить. Я проводил его до двери, он дважды мне поклонился и ушел. Прежде чем запереть дверь на два замка, я выждал несколько минут, чтобы не показаться грубым.

Джоуи приоткрыл один глаз.

Гото возместил ущерб. Он выплатил компенсацию – больше миллиона долларов. Кто сказал, что мир устроен несправедливо? Если ты – важная персона в мире якудза и хочешь избежать наказания, тебе придется раскошелиться.

— В чем дело? — пробормотал он сонно. — Где-нибудь пожар?

Кстати, чтобы остаться в живых, если ты босс якудза, потратить придется еще больше. Согласно письму, которое пришло из офиса сенатора Чака Грассли в 2008 году, Гото заплатил четыреста тысяч долларов Калифорнийскому университету в Лос-Анджелесе, чтобы всех обогнать и заполучить новую печень. В дополнение к этому он сделал пожертвование в размере ста тысяч долларов в пользу университета.

— Пожар? — переспросила Лара.

— Да… Я однажды чуть не сгорел…

Так что, учитывая эти цифры, компенсация сильно по нему ударила. По общему признанию, она получилась немного меньше суммы ущерба в 187 миллионов иен, указанной в первоначальном иске семьи. Но близкие погибшего получили кое-что взамен: по словам участников иска, в какой-то момент переговоров сумму, запрошенную в иске, обещали выплатить и Гото, и организация, но в итоге заплатил только Гото с условием, что он выразит свои соболезнования. В Японии они стоят довольно дорого.

— Когда?

Синобу Цукаса не заплатил ни одной иены из первоначально запрошенной суммы.

— Давно… в отеле.

Адвокат, представлявший членов семьи, опубликовал заявление для прессы, в котором изложил детали соглашения: Гото принял на себя ответственность как тогдашний глава организации за действия своих подчиненных, которые привели к гибели Нодзаки, согласился возместить ущерб и выразить соболезнования его семье. Однако Гото не признал, что он руководил убийством.

— Но ты спасся?

Старейшина позвонил мне напрямую спустя восемь часов после публикации моего продолжения первой статьи. Номер был незнакомый, но на другом конце линии оказался Старейшина. Он сказал, что у него есть время как следует поговорить.

— Да вроде бы…

– Вот что я скажу, – начал он, – сдается мне, это Гото распорядился, чтобы Кондо убили в Таиланде. Это жестоко. И низко. Для оябуна убить своего кобуна, чтобы защитить себя, – значит просто пробить дно. Все равно что собственного ребенка прикончить. Хуже только, когда наоборот.

— Мне повезло.

Я согласился.

— Да, тебе повезло.

– Что, – спросил он, – вы пока под защитой полиции?

Они оба начали хохотать, потом Джоуи протянул руки, и Лара благодарно скользнула в его объятия.

– Да, – ответил я, – но, думаю, ненадолго.

— Откуда ты взялся, Джоуи? — ласково спросила она, осторожно гладя его по груди. — Я хочу сказать… ведь я о тебе ничего не знаю.

– Я читал вашу книгу «Пороки Токио». Ну, в переводе, но хорошем. Мне понравилось. Вы, похоже, всерьез ненавидите этого сукина сына. Думаете, он убил вашего адвоката?

— Из Флориды, — небрежно ответил он. — Родители умерли, а никаких других родственников у меня не оказалось. А ты?

Я сказал, что не знаю.

– Но, – добавил я, – учитывая, что я нанял адвоката, чтобы подать в суд на Гото, а десять дней спустя он погиб, поневоле задашься вопросом, совпадение это, несчастный случай или что-то другое. Я не знаю. Я до сих пор не знаю.

— Я со Среднего Запада, — ответила Лара, стремясь открыть ему не больше, чем он ей. — Родители умерли. Родственников у меня тоже нет.

Повисла тишина. А потом он очень медленно глубоким скрипучим голосом произнес:

— Да мы с тобой и впрямь два сапога пара! — воскликнул Джоуи.

– Гото… Ятцау ка?

Когда он сказал это, я почувствовал, как все мое тело свело холодом. Заледенела рука с зажатым в ней телефоном, волосы от руки и до самой шеи. По-японски «ятцау» – то же, что «ятте симау», только менее официально. В переводе это означает «сделать что-то до конца».

Лара теснее прижалась к нему.

Есть и совсем другое значение: хотите, чтобы я его прикончил?

— Джоуи?..

На долю секунды мне захотелось искренне сказать: да! Ятцау!

Но… вы когда-нибудь смотрели боевик, где герой на протяжении всего фильма убивает злодеев направо и налево, а потом у него появляется шанс уничтожить суперзлодея и он этого не делает? Он говорит что-то вроде: оставлю это на усмотрение закона. Или: я не собираюсь опускаться до твоего уровня. Ребята, надевайте на него наручники и уводите отсюда. Я смотрю такие фильмы и думаю: эй, чувак, ты весь этот чертов фильм мстил остальным приспешникам, а теперь ты вдруг за закон и порядок? Но это фильмы.

— Что?

Я глубоко вздохнул и сказал:

– Нет.

— Давай заниматься любовью. Дикой, неистовой, страстной любовью!

И тут же, к моему удивлению, Старейшина извинился:

– Простите. Не надо было задавать такой вопрос. Я должен был просто это сделать. Простите меня.

— Сейчас? — переспросил Джоуи, удивленный ее неожиданным предложением.

– Все в порядке, – вымолвил я.

– Вот что: я с ним поговорю. Я в любом случае собирался. Я дам ему понять, что если с вами или с близким вам человеком что-то случится, ему это с рук не сойдет.

— Нет, через неделю! — тут же съязвила Лара.

– В каком смысле?

– Если вы поскользнетесь в ванне и погибнете, или попадете под машину и погибнете, с ним кое-что произойдет. Если погибнет какая-нибудь из дам, с которыми вы спите… вы понимаете, да?

— Ладно, маньячка, — рассмеялся Джоуи. — Только сначала ты должна меня настроить. Мужчина, как известно, все равно что скрипка, которую нужно сперва настроить, и только потом играть…

– Да, можете без подробностей. Хорошо, поговорите с ним. Я буду благодарен.

— Нет проблем, — откликнулась Лара, раздумывая о том, что только с ним она чувствует себя совершенно естественно и свободно.

– Считайте, что дело решено. Пока я жив и вы живы, он будет каждое утро просыпаться в надежде, что с вами все в порядке.

— Знаешь что, — сказал он неожиданно. — Давай притворимся, будто ты — горничная.

– Спасибо.

— Джоуи!..

– Да не за что. Это моя работа. Спите спокойно. Сицурей симасу[20].

Все вышло гораздо лучше, чем я ожидал. Мой враг покинул Японию. Внешняя сила ввела в наши так называемые отношения пункт о взаимном уничтожении, и я не сомневался, что жизнь ему дорога.

— А-а, наша звезда не в настроении! Или эта роль для тебя мелка?

Теперь у меня было гораздо меньше страхов и больше причин продолжать жить. И я решил, что если возьму себя в руки, то смогу выполнить какую-нибудь опасную работу. Образцово опасную.

— Но я никогда…

— Никогда — что? — спросил он и, протянув руки к ее грудям, сильно ущипнул за соски.

Глава восемнадцатая. Олимпийские игры якудза: публикуй или погибнешь!

Лара негромко вскрикнула от удовольствия.

Одно фото стоит тысячи слов. Порой оно даже может стоить обоих колен, сломанных бейсбольной битой. Был случай, когда за фото председателя Олимпийского комитета Японии рядом с главой «Ямагути-гуми» репортер был избит до полусмерти. Я не особенно горел желанием разделить его участь.

— Я никогда не увлекалась… фантазиями, — сказала она смущенно. — Ну, когда каждый партнер играет какую-нибудь роль. Ричарду это было не нужно, а я…

Вроде бы фото было несколько, но всеобщее внимание должно было привлечь одно – примерно 2005 года. На нем Хидетоши Танака, вице-председатель Олимпийского комитета Японии, сидел рядом с Синобу Цукаса, главой «Ямагути-гуми», в баре в Нагое, и вид у обоих был довольно дружелюбным. И если внимательно посмотреть на левую руку Танака, можно было заметить, что на ней кое-чего не хватает.

— Сколько у тебя было мужчин? — с любопытством спросил Джоуи. — И кто был твоим первым мужчиной? Ричард?

Я торопился. Мне нужно было, чтобы написанная мной обо всем этом статья, дополненная интересной фотографией, разошлась как можно скорее, а мой редактор в «Ньюс Вик» все тянул и тянул.

— А сколько у тебя было женщин? — ответила она вопросом на вопрос.

– Кай, публикуй или погибнешь! Ради всего святого, выкладывай уже чертово фото в Интернет. Мы же договорились, чувак!

— Сейчас посчитаем… — Джоуи притворился, будто пытается что-то вспомнить. — Если это тебя так интересует, Лара, то твой порядковый номер — тысяча первый.

– Джейк, я все понимаю. Я работаю над этим. Не волнуйся!

— Ха! — воскликнула Лара, садясь в постели и скрещивая руки на груди. — Ты мне льстишь. Я думаю, на самом деле мой номер — сто тысяч первый. Женщины любят тебя, Джоуи. Я же вижу — они буквально не сводят с тебя глаз.

Ему было легко говорить: он сидел в Лос-Анджелесе в полной безопасности. А я был в Токио и раскручивал историю, которая могла связывать Олимпийский комитет Японии с организованной преступностью. И я вынужден был ею заняться только потому, что репортеру «Кейтен Симбун», правого скандального издания, который мог сделать это за меня, сломали ноги.

— Можно подумать, что мужчины не смотрят на тебя, — отозвался Джоуи, поудобнее устраиваясь на подушке.

— Это не одно и то же.

Когда вы исследуете потенциально опасную историю, важна скорость. Вы должны заранее подготовить статью, подтвердить свои факты и охватить сразу всех фигурантов – в течение двадцати четырех часов. Я не знаю, как это работает в США или Европе, но в Японии нужно дать субъекту разоблачения возможность защитить себя перед публикацией.

— Знаешь что, Лара? Для меня в мире существуешь только ты.

Есть только одна проблема с этим профессиональным правилом. Когда вы в процессе работы обращаетесь к якудза или влиятельным политикам, чтобы дать им возможность себя защитить, они могут перейти в наступление и попытаться уничтожить вас. Они могут принять меры, чтобы ваша статья никогда не была опубликована. Это существенный риск.

— Правда? — шепотом спросила Лара, у которой вдруг перехватило дыхание.

Сайго сказал, что, когда даешь людям время подумать, возникает проблема, которую можно описать как «входит воздух». Я так и не понял до конца, что это значит, но полагаю, что если дать людям слишком много времени все обдумать, они могут начать строить заговоры и интриги и призвать союзников. Итак, я отправил все свои запросы на комментарии рано утром семнадцатого числа и сказал всем, что у них есть двадцать четыре часа на ответ.

— Угу. В моей жизни не было ничего хорошего, и вот я встретил тебя…

Фотография была анонимно разослана по нескольким СМИ. Один журнал получил заметку следующего содержания:

— И что?

— И это было самое лучшее, что только могло со мной случиться, — серьезно сказал он и, взяв ее за плечи, притянул к себе.

«Я сотрудник Университета Нихон, где многие конфликтуют с главным директором Танака. Шесть или восемь лет назад, когда Танака был избран главным директором правления, он отправился в клуб в Нагое и отпраздновал свое повышение вместе с главой и несколькими членами «Ямагути-гуми». Он показывал нам эти фотографии на протяжении многих лет, чтобы запугать нас и заставить замолчать. Пожалуйста, расследуйте этот вопрос».


В следующую секунду он поцеловал ее так крепко, что Лара испугалась, как бы у нее не остались синяки на губах.

По прогнозам, Олимпийские игры в Токио в 2020 году должны были обойтись по меньшей мере в пять миллиардов долларов. Это означало, что на строительстве можно было заработать много денег. Говорят, что якудза получают пять процентов всех доходов от строительства в Японии, так что, полагаю, в составе кампании был кто-то из «Ямагути-гуми», кто мог помочь заполучить неплохую долю.

Но ее испуг быстро прошел. На самом деле ей было все равно. Когда она была с ним, она забывала обо всем на свете — о. работе, карьере, съемках. Джоуи был единственным. Он был ее жизнью, ее любовью, и Лара готова была пожертвовать ради него всем, что она имела.



Впервые я услышал об этой фотографии и нападении на репортера от Кумагаи, кайша-я, в октябре 2014 года. Он стал своего рода дзохо-я, то есть торговцем компрометирующей и потенциально разрушающей карьеру информацией. В начале октября я пришел к нему в офис, чтобы поговорить и обменяться списками: у меня были списки тех, кто был ему нужен, а у него – списки тех, кто был нужен мне. У меня – справочник небольшого банка, а у него – Сумиеси-кай и группы третьего уровня в «Инагава-кай». Я принес хорошие кофе и виски – тогда еще продавались маленькие бутылочки «Сантори Хибики» за несколько сотен иен.

Никки проснулась с первыми лучами солнца. Чувствовала она себя отвратительно. Голова буквально раскалывалась от боли, а во рту словно эскадрон ночевал… Эскадрон кошек, хотелось уточнить Никки, но она не решилась — ей и так было тошно.

После того как вчера она выгнала Ричарда, Никки почти прикончила бутылку водки. Искать спасения в алкоголе было не в ее правилах, но вчера она просто должна была сделать что-то, чтобы избавиться от боли и напряжения. Кроме того, ей хотелось дождаться Саммер, ибо она не очень-то верила в способность дочери правильно отреагировать на оставленную ей записку, но вчера Саммер так и не вернулась домой.

Он говорил со мной, потягивая кофе. На нем был, как всегда, белый костюм – не представляю, как можно ходить в белом и не изгваздаться. Будь у меня белый костюм, он к концу дня был бы весь в пятнах от кофе, чернил и соуса гедза. Пожалуй, даже не к концу дня, а через несколько часов. Мне пришлось бы всюду таскать с собой карандаш-пятновыводитель[21], а может, заодно и бутылку отбеливателя.

Морщась от боли в голове, Никки сползла с кушетки в гостиной, на которой проспала всю ночь, и прошла в ванную комнату.

У него не было копии фотографий, но он их видел. Он не сказал, где именно. Поэтому я что услышал, то вам и передаю:

Торопливо умывшись и вычистив зубы, она приняла две таблетки аспирина. Только после этого она рискнула подняться в комнату дочери. Саммер сладко спала, с головой зарывшись в одеяло, но в это утро сердце Никки не знало жалости. Взяв дочь за плечо, она с силой тряхнула ее.

— А? Что?! В чем дело?! — забормотала Саммер, отмахиваясь от матери.

– В прошлом месяце все крупные журналы получили фотографии. Кто-то с комментариями, кто-то без. А этот самый репортер из «Кейтен Симбун» попытался получить разъяснения от Университета Нихон и Танака относительно того, когда была сделана фотография и какое отношение Танака имеет, если имеет, к событиям 30 сентября. Уверен, что именно в этот день он, возвращаясь в редакцию газеты, попал в засаду, устроенную двумя мужчинами с металлическими бейсбольными битами, раздробившими ему колени. Кроме того, они неоднократно его избивали и прежде.

— Во сколько ты вчера вернулась домой? — зло спросила Никки.

Я не сомневался, что подтверждение этому можно легко получить из второго источника, и сказал, что мне нужны фотографии и я готов за них заплатить – пусть немного, но хоть что-то.

— А, это ты, мам… — отозвалась Саммер, протирая глаза. — Зачем ты меня будишь? Ведь еще рано!

Пока мы разговаривали, я начал вспоминать то, что уже произошло. Давайте немного перемотаем назад. Это будет не первый раз, когда я пишу о темных связях Танака с могущественными якудза. Я не удивился, что эти фотографии всплыли на поверхность. В феврале 2014 года я уже писал статью для «Дейли Бист» о Танака и его прошлых связях с «Сумиеси-кай», второй по величине группировкой якудза в Японии. У них были офисы в Гиндзе, и хотя лидеры публично высказывались о помощи слабым и борьбе с сильными (обычная риторика), они были вовлечены в наркобизнес.

— Да, сейчас действительно рано, — ледяным тоном сообщила Никки. — А ты вчера вернулась домой по-настоящему поздно. Где ты была?

«Сумиеси-кай» часто появлялись в новостях в 2014 году, потому что поставляли наркотики Аске, японской рок-звезде и участнику дуэта, выпустившего мегахит «Скажи: да». Аска говорил «да» всем запрещенным наркотикам, какие мог добыть, за что и был арестован в начале года, а полицейские с помощью его мобильника и показаний выследили организацию, которая его снабжала.

— Я? На вечеринке, — быстро ответила Саммер, пытаясь собраться с мыслями.

Группа третьего уровня «Сумиеси-кай» – «Дайшо-кай» также известна как «Аптека Синдзюку». Это была огромная незаконная организация по торговле наркотиками. Двое ее руководителей были арестованы за то, что поставляли Аске медикаменты, а еще шестеро – за нарушение закона о контроле над наркотиками. Расследование возглавил пятый отдел борьбы с организованной преступностью Токио (наркотики и оружие). Как криминальный репортер я раньше освещал происходящее в этом отделе, и теперь, почти десять лет спустя, кое-какие контакты с полицейскими, работающими на этом участке, у меня еще остались.

— У кого?

Никто не сомневался, что Танака – фигура подозрительная. В январе 2014 года редактор скандальной газеты познакомил меня с застройщиком, которого поддерживала «Сумиеси-кай». Застройщик был очень вежлив, очень хорошо одет и сразу перешел к делу. Он вручил мне фотографии в виниловой папке, на которой Танака стоял рядом с боссом «Сумиеси-кай», и объяснил мне, откуда они взялись, как я могу проверить их подлинность и их значение. А потом, усмехнувшись, добавил, что Гото по-прежнему жив и по-прежнему меня ненавидит. Я спросил:

— У друзей. У меня здесь много друзей.

– Откуда ты знаешь Гото?

— А я думала — у врагов, — едко заметила Никки.

– Преступный мир маленький, – ответил он, – как неполная средняя школа. Очень скоро все друг друга узнают.

— Очень смешно! — фыркнула Саммер.

Он очень ясно объяснил, почему решил передать мне фотографии. Танака когда-то покровительствовал «Сумиеси-кай», но несколько лет назад перешел на сторону «Ямагути-гуми». Она получала все интересные строительные проекты из Университета Нихон, а доходы «Сумиеси-кай» резко упали.

— Ничего смешного, — отрезала Никки. — И я с тобой вовсе не шучу!

Несмотря на это, я задумался, почему он решил показать мне фото своего босса, председателя «Сумиеси-кай», приятеля Танака.

— Могу я узнать, в чем, собственно, дело? — насторожилась Саммер, почувствовав грозу.

– Не привлечет ли это нежелательное внимание? – спросил я его.

Прямой вопрос несколько смутил Никки. Решимости у нее не поубавилось, нет, просто она не знала, как лучше спросить Саммер о том, что ее волновало.

Он просто улыбнулся и ничего не сказал. Мне не нужно было знать причины его поступков. Так что я задал лишь один, последний вопрос:

— Мне рассказали одну очень неприятную новость, — сказала она наконец. — Она касается тебя…

– Почему именно я?

— А именно?

– Ну, потому что вы настолько храбрый или настолько глупый, что решились об этом писать. Никакой другой журналист за такое не возьмется. – Он указал на издателя, организовавшего нашу встречу, и тот пожал плечами и рассмеялся.

— Послушай, Саммер… — Никки присела на краешек кровати дочери. — Ты еще совсем девочка и многого не понимаешь.

Я не хотел, чтобы мне надрали задницу, и не хотел проблем с «Сумиеси-кай». Получив подтверждение, я отправил фотографии и свою историю в «Викли Буншин», крупнейший новостной еженедельник в Японии, известный тем, что он освещает табуированные темы. Редакторы согласились опубликовать рассказ без указания авторства. Я пообещал им следить за «Дейли Бист».

Некоторые… люди, особенно здесь, в Лос-Анджелесе, могут воспользоваться твоей молодостью и неопытностью. Я хотела посоветовать тебе: не спеши бросаться в эту жизнь, это никуда от тебя не уйдет…

У «Буншин» большая читательская аудитория и армия репортеров и исследователей. Репортеров, пожалуй, даже слишком много, чтобы кто-то попытался проявить насилие по отношению к ним, – кому нужны такие социальные последствия. Отправив статью им, я мог обезопасить себя, поэтому так и поступил. Я послал им ее, и в тот же вечер, когда журналы появились в книжных магазинах и супермаркетах, начал работу над статьей для «Дейли Бист». Ради этой статьи я назвал игры 2020 года «Олимпиадой якудза», и на то были веские причины. Еще за год до того, как появились фотографии, я слышал, что Танака тесно связан с «Ямагути-гуми», и включил эту деталь в статью. Конечно, прежде чем писать, мне нужно было получить от «Дейли Бист» комментарий.

О боже, подумала Саммер. Неужели Никки каким-то образом пронюхала о ее поездке к Бартону? Пожалуй, это было самое худшее, что только могло случиться!

Надо отдать Танака должное: в спортивном мире Японии он был фигурой выдающейся. Судите сами: бывший чемпион по сумо среди любителей, президент Международной федерации сумо и председатель правления Университета Нихон, известного своим сильным сумоистским клубом. Но и проблем, которые он устраивал, хватало. В 2010 году по его вине разгорелся скандал с участием других сумоистов, втянутых в незаконные азартные игры под руководством «Ямагути-гуми». В том же году Ассоциация сумо обязалась прекратить связи с якудза.

— Саммер! — Никки набрала в грудь побольше воздуха, как перед прыжком в воду. — Я знаю, чем ты занималась с Миком Стефаном, и должна тебе сказать… это довольно мерзко! Во-первых, такими вещами не следует заниматься с кем ни попадя, если только ты не замужем. Существуют… разные болезни. Я имею в виду не только СПИД, но и другие неприятности. От них очень трудно избавиться, влечение бывает долгим и стыдным… — Она задохнулась и ненадолго замолчала. Обсуждать проблемы секса со своей дочерью оказалось почему-то очень непросто. — Лос-Анджелес — очень опасный город, — продолжила она, процитировав кстати вспомнившиеся слова Лары. — Здесь рыщут разные типы, которые всегда готовы использовать неопытных и доверчивых девушек. И ты еще слишком наивна, чтобы самостоятельно разобраться что к чему.

Однако есть ужасная ирония в том, что члены Олимпийского комитета Японии могут быть связаны с якудза, и японцы понимают это лучше многих других. С 2013 года Олимпийский комитет проводит кампанию «Никакого насилия в спорте», призванную противодействовать жестокости, с которой связан японский спорт, в частности сумо. В 2010 году владелец одного из клубов был арестован за то, что его действия привели к смерти молодого борца.

Саммер страдальчески закатила глаза.

Если вы пытаетесь избавить спортивный мир от насилия, к якудза обращаться не стоит. В 2012 году 4933 якудза были арестованы за насильственные преступления: нападения, избиения, причинения телесных повреждений и убийства. Гуманность – это не к ним. Вы уже должны это понять, хоть они и изображают приверженцев нравственных идеалов Японии, таких как преданность и взаимопомощь. На практике они – обыкновенные жестокие головорезы, а не благородные спортсмены.