Глава 7

Чарльз Уитмен в 1963 г., за три года до бойни в Остине



Солнце, подчиняясь неумолимому закону природы, заходило за горизонт. В это время Михаил Пазтор, надев свой обеденный костюм, вышел встретить приглашенного на обед гостя.

Это был не внезапный акт, совершенный под влиянием настроения. Уитмен спланировал его заранее, закупив все необходимое (например, бинокль). На башне он тоже был не впервые. Они с братом уже поднимались на нее за неделю до этого. Неизвестно, тогда ли ему пришла в голову страшная идея или он уже в тот момент выбирал место для стрельбы. Вряд ли мы когда-нибудь это узнаем.

Прошел уже месяц с того дня, когда произошло печально памятное собрание в зоопарке, где Брюс Эйнсон получил как бы интеллектуальную пощечину.

Предыдущей ночью, за несколько часов до того, как убить жену и мать, он напечатал на машинке что-то вроде предсмертной записки:

И ситуация с тех пор не изменилась к лучшему. Доктор Бодли Темпл записал огромное количество фонем, произносимых инопланетянами, но ни для одной из них не был найден точный эквивалент в английском языке. Латтимор развивал и конкретизировал в разных печатных изданиях свою точку зрения, высказанную им на проклятом собрании. Джералд Боун — предательски, по мнению Пазтора — написал об этом собрании злобную сатирическую заметку для журнала «Панч».

Но все это — мелочи. Главным же было то, что дело не сдвигалось с мертвой точки. Не сдвигалось в основном потому, что инопланетяне, запертые в своей гигиенической клетке, не проявляли к людям никакого интереса и не выражали никакого желания вступать с ними в контакт. Их недружелюбие имело отрицательное воздействие на людей, работающих с ними; время от времени гнетущая тишина в помещении нарушалась взрывами жалобных сентенций, как будто эти люди, подобно коммунисту-миллионеру, ощущали потребность объяснить кое-какие деликатные моменты в своей деятельности.


«Я не до конца понимаю, что заставляет меня писать это письмо. Вероятно, я хочу объяснить то, что делаю. Я вообще плохо понимаю себя в эти дни. Я должен быть среднестатистическим разумным молодым человеком. Однако в последнее время (не помню, когда именно это началось) меня постоянно преследуют странные и иррациональные идеи. Они возникают снова и снова, и мне очень трудно сосредоточиться на нужных делах и задачах. В марте, когда мои родители расстались, я испытал сильное потрясение. Я обратился к доктору Кохраму в университетском медицинском центре и попросил его порекомендовать мне специалиста по психическим заболеваниям, которые, как мне кажется, у меня есть. Я беседовал с врачом один раз в течение примерно двух часов и пытался рассказать ему о моих страхах из-за возникающей время от времени тяги к насилию. После этого я больше не встречался с ним и пытаюсь справиться со своими психическими проблемами сам, но, похоже, безрезультатно. Я хочу, чтобы после моей смерти было проведено вскрытие для выяснения, есть ли у меня какие-либо физические болезни. Меня мучают ужасные головные боли, и за последние три месяца я выпил два больших пузырька “Экседрина”».


Инопланетянин, обладающий интеллектом — независимо от своей внешней формы, — мог бы вызвать устойчивый интерес у человека разумного — Homo sapiens, ибо общение с ним отвлекало бы человека от мрачных мыслей о мировых катаклизмах, о проигрываемой войне с Бразилией, о резко выросших налогах — следствии войн и возросших межпланетных перевозок.

Но безразличие инопланетян к людям вызывало сильное раздражение и у обычных посетителей зоопарка. Постепенно толпы, стоявшие часами в очереди, чтобы посмотреть на инопланетян, к полудню стали редеть (действительно, пришельцы почти не двигались и внешне мало отличались от земных бегемотов, да к тому же им нельзя было бросать орехи — а вдруг окажется, что это «абсолютно разумное существо»). И люди опять потянулись к вольеру № 3, где содержались животные — обитатели Солнечной системы, которые ежечасно предавались групповым совокуплениям.

Уитмен упоминает здесь о расставании родителей. Маргарет Уитмен много лет терпела жестокое обращение и наконец решила, что с нее довольно. Она ушла от мужа с одобрения своего сына Чарльза. Эмоциональную травму, которую он получил из-за этого события, стоит принять во внимание, так как брак родителей был для него одной из немногих опор в жизни.

Так получилось, что Пазтор думал о совокуплении как раз в тот момент, когда провожал в свою скромную столовую свою гостью, миссис Хилари Ворхун, во всяком случае, если не думал, то вспоминал со странной улыбкой, каким фантазиям он предавался за полчаса до нее. Но нет, не так сильно на него подействовали чары этой женщины, да и мистер Ворхун, по слухам, был чересчур влиятельным и мстительным человеком. К тому же Михаил не чувствовал в себе достаточного потенциала, чтобы решиться сорвать этот запретный плод, хотя слово «запретный» и является наиболее заманчивым в английском языке.

Хотя сам Уитмен этого уже не узнал, его просьба о вскрытии была исполнена. И результаты оказались, мягко говоря, неожиданными. Дальше в письме он пишет:

Она села за стол и вздохнула.


«После долгих раздумий я решил убить свою жену Кэти, сегодня, после того как заберу ее с работы в телефонной компании. Я очень сильно ее люблю, и о такой супруге можно только мечтать. Я не могу указать ни одной конкретной рациональной причины, почему делаю это. Возможно, это эгоизм или желание избавить ее от того неудобного положения, в котором она окажется после моих действий. Однако сейчас главная причина заключается в том, что я не вижу смысла жить в этом мире. Я готов умереть и не хочу оставлять любимую страдать в одиночестве. Я хочу убить ее как можно безболезненнее».


— Как приятно хоть немного расслабиться. У меня сегодня был отвратительный день.

«Я не могу указать ни одной конкретной рациональной причины, почему делаю это». Если допустить, что Уитмен действительно верил в искренность этих слов, – а у него не было причин лгать, потому что он наверняка знал, что сделает на следующий день, – то эта часть послания, пожалуй, самая душераздирающая. Признавая все достоинства жены, объявляя о своей любви к ней, Уитмен прямо заявляет, что все равно убьет ее, и, по сути, говорит: «Не знаю почему, но я все равно это сделаю».

— Много суеты?

— Проделала большую работу, но ничего не довела до конца.

В этом письме заметна рефлексия и попытка разобраться в себе. Уитмен рассматривает свои мотивы, стараясь понять, почему он решил поступить так. Если у него действительно была идея убить жену ради того, чтобы избавить ее от причиненной им самим боли, то сложно увязать такое сочувствие с хладнокровным массовым убийством, которое он планировал.

— Ты, Хилари? Ты совсем не походишь на неудачника.

Последний абзац письма Уитмена таков:

— Я имела в виду не столько в личном плане, сколько в общечеловеческом. Хочешь, я поразмышляю вслух на эту тему? Я бы хотела поразмыслить вслух.

Он вскинул руки в шутливом протесте:


«По тем же причинам я решил лишить жизни и свою мать. Мне кажется, что бедная женщина никогда не получала от жизни той радости, которой заслуживала. Она была простой девушкой, которая вышла за крайне властолюбивого собственника».


— Я всегда считал, что цивилизованное общение подразумевает поощрение собеседника к высказыванию вслух. И я всегда тебя слушаю с большим интересом.

Здесь Уитмен снова проявляет сочувствие к человеку, которого любил и при этом собирался хладнокровно убить (обратите внимание, что он часто употребляет в письме прошедшее время, как будто уже совершил эти убийства). Кроме того, мы видим, что Уитмен прекрасно осознавал, каким человеком был его отец, и не одобрял его поведения. Это подтверждается и тем, что Чарльз помогал матери переехать, когда она решила бросить отца. Он ненавидел отца и, как выяснилось позже, очень боялся стать таким же, как он.

На столе стояли три шара — духовки для приготовления пищи. После того, как Хилари начала говорить, Михаил открыл холодильник, стоявший по правую руку от него, и стал перекладывать продукты в эти духовки, чтобы подать на первое лосося из Женевского озера, бифштекс из мяса антилопы канны, доставленного утром из Кении, с гарниром из экзотической спаржи, выращенной на Венере.

Как бы то ни было, Уитмен, в точном соответствии с написанным, ранним утром убил и жену, и мать – двух самых близких ему женщин.

Также стоит отметить тот факт, что в письме Чарльз Уитмен не раскрывает подробностей того, что он собирался делать, а оставляет лишь неясные намеки.

— Если я говорю об ощущении всеобщего провала, естественно, своем ощущении, — проговорила миссис Ворхун, налегая на сухое шерри, — я прекрасно понимаю, что это, конечно, звучит довольно претенциозно. «Кто я такой, чтобы противопоставлять себя столь многим?» — как сказал однажды Шоу, правда, в другом контексте. Просто-напросто встает все та же древняя проблема определений, представшая с появлением этих инопланетян в новом, довольно-таки драматическом ракурсе. Возможно, у нас так и не получится наладить с ними контакт, пока мы не определимся между собой с основными признаками цивилизации. Не надо, Михаил, не надо, не изображай учтивость на своем лице. Я отдаю себе отчет в том, что в понятие цивилизации не входят обычаи лениво дремать в куче собственных экскрементов — однако, будь сейчас с нами какой-нибудь гуру, он, вероятно, доказал бы обратное.

В самом конце письма Уитмен просит, чтобы его собаку отдали родственникам, и еще раз упоминает о вскрытии, после которого его останки следует кремировать.

Возьми любой критерий, которым мы определяем уровень цивилизации, и поймешь, что, с точки зрения разных культур, у него много довольно существенных недостатков. К примеру, такая проблема, как преступность. Всего чуть более столетия прошло с того времени, как мы осознали, что преступление — это не что иное, как симптом душевного или же телесного заболевания. И как только стали руководствоваться этим в своей практической деятельности, уровень преступности впервые резко упал. А ведь когда-то, несмотря на довольно высокий уровень развития цивилизации, пожизненное заключение было обычным делом, и головы летели с плеч, как осенние листья. Конечно, доброта, или сочувствие, или же милосердие — это еще далеко не признаки цивилизации, хотя и война, и убийство — явные признаки ее недостатка.

Неизвестно, как он провел время до утра 1 августа. В какой-то момент Кэти пошла спать. Еще до рассвета он убил жену и мать во сне, несколько раз ударив каждую из женщин в грудь ножом. Маргарет Уитмен также получила пулю в голову. На полях своего письма Чарльз приписал, что к трем часам ночи обе женщины были мертвы. Теперь у него действительно не осталось ничего, ради чего стоило бы жить.

А что касается искусства, над которым мы так трясемся, то прекрасное не было чуждо и доисторическому человеку.

После восхода солнца Уитмен отправился купить последние недостающие припасы – в том числе еще патронов и оружия. Вскоре после 11:30 он прибыл в кампус университета. Без особого труда стрелок добрался до лифта и поднялся на двадцать седьмой этаж башни, откуда на обзорную площадку вела лестница. Там была лишь одна дежурная, Эдна Элизабет Таунсли. Уитмен ударил ее по голове прикладом и оттащил в сторону. (Позже он застрелил ее.)

— Эти аргументы мне знакомы со студенческой скамьи, — ответил Михаил, накрывая на стол. — И все-таки мы готовим пищу и едим согласно строгим правилам, пользуясь специальной кухонной утварью. — Он налил еще вина. — Мы все еще выбираем свои любимые вина и судим, и рядим, руководствуясь этим выбором. — Он придвинул ей плетеное блюдо, полное теплых хрустящих булочек. — И мы все еще сидим вместе, мужчина и женщина, и просто беседуем.


Еще до рассвета он убил жену и мать во сне, несколько раз ударив каждую из женщин в грудь ножом.


— Не отрицаю, Михаил, у тебя прекрасный стол, и ты не уложил меня пока прямо на пол. Но все эти яства на самом деле — всего-навсего анахронизм. Правительство, скажем так, не приветствует употребление подобной пищи и пропагандирует новые, безвредные искусственные продукты питания и напитки. Помимо этого, все то, чем ты меня сейчас потчуешь, — это конечный результат целого ряда процессов, которые имеют лишь отдаленное отношение к настоящей цивилизации. Я имею в виду рыбаков, надрывающих спину в своих лодках, фермеров, поливающих потом свои пастбища, рыболовный крючок во рту рыбы, выстрел в животное, организации, занимающиеся разделкой, консервированием, упаковкой, транспортировкой и финансированием, — Михаил, ты смеешься надо мной!

В этот момент по лестнице поднималась семья Габур, которые тоже хотели полюбоваться видом с обзорной площадки. Первыми забрались наверх ничего не подозревающие сыновья-подростки. Уитмен, возможно предвидя перестрелку с полицейскими, взял с собой помповое ружье. Он открыл огонь по ребятам, прежде чем они успели что-либо сообразить.

— Ха-ха! Ты говоришь об этой четкой организации без всякого почтения. Я же, наоборот, приветствую организованность! Позволь тебе напомнить, что новые пищевые синтетические культуры — великолепный результат этой самой организованности. В прошлом столетии, как ты говоришь сама, людям не по душе были тюрьмы, но они все равно были, а в этом столетии мы стали организованными, и у нас нет больше тюрем. В прошлом столетии люди ненавидели войну, однако они развязали целых три конфликта мирового масштаба в 1914, 1939 и 1969 годах, а в этом столетии мы организовались и теперь ведем войны на Хароне — самой далекой планете, и не наносим вреда Земле. Если это не цивилизация, то ее неплохой суррогат, и я с готовностью это принимаю.

Марк Габур, которому было 16, погиб на месте, а его 19-летний брат Майк был ранен в плечо. Перезарядив ружье, Уитмен подошел к лестнице и стал стрелять по поднимавшимся. Отец семейства, М. Габур, и его зять, Уильям Лэмпорт, смогли убежать и поднять тревогу. Их жены были застрелены.

— Что мы все и делаем. Иначе как суррогатом это и не может быть, суррогатом нужд человека. Заметь, что бы мы ни делали, все это только за счет кого-либо или чего-либо.

Когда выжившие члены семьи Габур покинули башню (Уитмен не знал, что Мэри Габур только прикидывалась мертвой), Уитмен начал раскладывать оружие и боеприпасы на площадке, с которой открывался вид на кампус. Кроме огнестрельного оружия, у него имелись ножи и топор – трудно сказать зачем.

— Я с благодарностью принимаю жертвы. Как тебе лучше поджарить бифштекс?

В морской пехоте США готовят одних из лучших снайперов в мире. Уитмен был настоящим профессионалом. Выбрав и зарядив винтовку, он выстрелил в первую мишень – 18-летнюю студентку Клэр Уилсон. Она получила ранение в живот и упала на землю, но осталась жива. Она была беременна, и неродившегося ребенка спасти не удалось.

— Подольше, пожалуйста. Мне становится плохо от того, что это плоть и кровь какого-то животного. Все, что я пытаюсь тебе сказать, это то, что наша цивилизация, видимо, основана не на способностях и добродетелях, а на наших пороках. Страхе — если не на нашем собственном, то страхе других людей — или жадности. Можно, я налью тебе еще вина? И не исключено, что у других разумных существ совершенно иное представление о цивилизации. Может, оно основано на сочувствии к другим формам жизни, сопереживании с ними, гармоничном сосуществовании. Возможно, эти инопланетяне…

Следующей жертвой стал приятель Уилсон, Томас Экман, находившийся рядом. Он получил смертельную рану в грудь. Снайпер перезаряжал оружие очень быстро.

Он нажал кнопку на тумбе плиты. Стеклянно-фарфоровое полушарие скользнуло в бронзовое полушарие плиты. Он извлек оттуда бифштексы. Опять эти чертовы инопланетяне! Сегодня вечером миссис Ворхун просто не в форме! Из кухонного комбайна выплыли две теплые одноразовые тарелки, и он, храня угрюмое молчание, подал ей следующее блюдо, не вслушиваясь в ее слова. Просвещенный эгоизм, думал он, это все, что можно и нужно ожидать от человека. Альтруист — непременно или какой-нибудь ненормальный, или просто-напросто ничтожество. И, по всей видимости, с такими людьми, как миссис Ворхун, поскольку они не принимают это как должное, тоже не все в порядке. И их, как преступников и всяких там одержимых, нужно направлять в центры психотерапии. Как только начинаешь сомневаться в самих основах бытия, таких, например, как право человека есть хорошее свежее мясо, если он в состоянии себе это позволить, сразу попадаешь в затруднение, даже воспринимая все это как некое нравственное озарение.

Вначале никто не мог понять, что происходит. Кто-то решил, что это акция против войны во Вьетнаме. Но чем больше жертв падало на землю, тем сильнее людей охватывал ужас. Они искали укрытие и пытались убежать подальше.

— С точки зрения каких-либо других живых существ, — продолжала миссис Ворхун, — наша культура может показаться сущим идиотизмом, что, вероятно, и мешает нам разобраться, как наладить контакт с этими инопланетянами. Да, именно наш идиотизм, а не их какое-то там несовершенство.

Уитмен застрелил несколько человек, но не все пули попадали в цель – некоторые отскакивали от асфальта и разбивали окна. Раненые притворялись мертвыми и старались неподвижно лежать на разогретой солнцем земле. Несмотря на старания полиции, прекратить убийства было непросто.

— Это любопытная теория, миссис Хилари. Полагаю, в скором времени у тебя будет возможность применить ее на практике.

Уитмен расстреливал и тех смельчаков, которые пытались помочь раненым и оттаскивали их в сторону. Погибли студенты, продавцы, преподаватели и один полицейский, 24-летний Билли Пол Спид.

— Неужели? Не хочешь ли ты сказать, что какой-то корабль нашел на задворках Вселенной кучу инопланетян?

Засевшему на верхотуре Уитмену было очень легко выбирать жертв – стоило кому-нибудь хоть немного высунуться из укрытия, как он оказывался на мушке. Полицейские делали все возможное, чтобы ликвидировать стрелка, но безуспешно. Повсюду лежали мертвые или истекающие кровью люди. Так как дело происходило в Техасе, где у большинства есть личное оружие и его не боятся пускать в ход, к месту стрельбы стали стягиваться граждане с ружьями. Найдя какое-нибудь укрытие, они пытались пристрелить снайпера.

— Да нет, дело обстоит совсем иначе. Вчера утром пришло длинное письмо от Латтимора. Поэтому, отчасти, я и пригласил тебя сегодня к себе. Американцы, как тебе известно, очень интересуются нашими инопланетянами. Целый месяц они нескончаемым потоком шли в зоопарк. Они уверены — и я знаю, что это Латтимор убедил их, — что дела у нас продвигаются не совсем так, как того бы хотелось. Латтимор сообщает, что их новый научно-исследовательский межзвездный корабль «Ганзас» получил новое назначение, хотя об этом еще не объявлено официально. Исследование этим кораблем созвездия Рака пока откладывается. Вместо этого он будет направлен на Клементину на поиски родной планеты наших космических пленников.

Миссис Ворхун медленно положила нож и вилку и удивленно подняла брови:

Пытаться подойти к башне по открытому пространству было самоубийственно, но отчаявшиеся полицейские понимали, что нужно сделать хоть что-то, причем быстро, пока не погибло еще больше людей. В небо подняли легкий самолет с полицейскими на борту, которые надеялись застрелить снайпера сверху. Однако толку от стрельбы с самолета было мало, а ответный огонь Уитмена заставил пилота убраться.

— Что?

Кто-то даже подкинул идею вызвать артиллеристов, чтобы снести из пушки верхушку башни. Но все-таки победил здравый смысл.

— Латтимор собирается участвовать в полете в качестве консультанта. Встреча с тобой произвела на него впечатление, и он всерьез думает, что ты дашь согласие лететь с ними в должности главного космографа. Прежде чем поговорить непосредственно с тобой, он просил меня замолвить о нем словечко.



Миссис Ворхун опустила плечи и чуть склонила голову.

Башня Техасского университета в Остине, откуда Уитмен стрелял по людям

— Господи, — тихо проговорила она. Щеки ее покраснели, в тусклом свете она выглядела моложе.

— Он говорит, что ты будешь не единственной женщиной в экспедиции. Он назвал приблизительную цифру должностного оклада, она колоссальна. Знаешь, я бы на твоем месте согласился. Это отличное предложение.



Она поставила локоть на стол и склонила голову на руку.

Небольшая группа полицейских спустилась в туннели под кампусом. Через них можно было проникнуть в основание башни и затем подняться наверх. Впоследствии Хьюстон Маккой, участвовавший в этой вылазке, рассказывал в интервью, что они тогда не знали, что стрелок всего один. Он причинил такой ущерб, что все ожидали встретить на башне целую группу снайперов, стрелявших и перезаряжавших оружие по очереди.

Он подумал, что это несколько картинный жест, хотя видел, что она искренне тронута и взволнована. В голове у него опять зашевелились грешные мысли.

— Космос! Ты ведь знаешь, я нигде не была, только на Венере. И ты также знаешь, что это разрушит мою семью. Альфред никогда мне этого не простит.

Уитмен заблокировал выход на площадку, но полицейские смогли пробраться и застать его врасплох. Офицеры Маккой и Рамиро Мартинес расстреляли Уитмена в упор.

— Жаль, очень жаль. Всегда думал, что твой брак лишь формальность.

Полуторачасовая бойня наконец закончилась. Однако последствия ее ощущались еще долгие годы.

Ее отсутствующий взгляд остановился на помещенной в рамку инфракрасной фотографии с видом ущелья Покорителей на Плутонии. Она допила свое вино.

Через 50 лет, 1 августа 2016 г., на месте трагедии был установлен памятник жертвам. На нем выбиты имена 17 погибших. Чарльз Уитмен убил 13 человек 1 августа 1966 г. Один, Дэвид Ганби, скончался в 2001 г., но было установлено, что смерть наступила в результате осложнений из-за ранения, полученного в тот день.

— Это неважно. Я не могу — а, пожалуй, и не хочу — его расторгать. Отправиться в дальний вояж на «Ганзасе» означало бы полный разрыв с прошлым. …Слава Богу, что в этой сфере мы, во всяком случае, более цивилизованны, нежели наши предки, и у нас нет сложных бракоразводных законов. Должна ли я лететь на «Ганзасе», Михаил? Пожалуй, должна, не так ли? Ты знаешь, что ты один из немногих, к чьим советам я охотно прислушиваюсь.

Имена Кэтлин и Маргарет Уитмен, убитых накануне событий в кампусе, стоят почти в самом конце списка, а вслед за ними – Малыш Уилсон, безымянный нерожденный сын Клэр Уилсон.

Изящный изгиб ее руки, тусклый блеск волос в свете свечи все же подвигли его к более активным действиям. Он встал, обошел вокруг стола и положил свои руки на ее обнаженные плечи.


Полуторачасовая бойня наконец закончилась. Однако последствия ее ощущались еще долгие годы.


— Тебе это просто необходимо, Хилари. Ты знаешь, что это не только великолепная возможность испытать свои профессиональные качества — в наше время только тогда можно считать, что ты состоялся как личность, когда ты прошел испытание дальним космосом.

— Да, Михаил, я знаю цену твоим словам. Помнится, ты обещал сводить меня на новый спектакль. Не стоит ли нам поторопиться?

После трагедии губернатор Техаса Джон Коннели учредил специальную комиссию, которая должна была всесторонне изучить произошедшее и выяснить причины, чтобы такое не повторилось вновь. Во время вскрытия тела Чарльза Уитмена 2 августа в его головном мозге обнаружили злокачественную опухоль, которая давила на миндалину. Патологоанатом заключил, что опухоль вполне могла вызывать эмоциональные отклонения и иррациональное мышление, которые были характерны для Уитмена в последние месяцы перед стрельбой.

Отстраняясь от него, она развернулась на стуле, и он был вынужден отступить. С предельно возможной учтивостью, какую он только мог изобразить, Михаил предложил идти пешком, так как театр был рядом, а в это военное время после наступления темноты просто невозможно поймать такси.

В детстве и юности Чарльза Уитмена не было никаких признаков, указывающих на то, что он может стать массовым убийцей. Он не был жестоким и не страдал приступами гнева. В армии его научили убивать, однако тысячи молодых людей постоянно проходят такую же подготовку, но никто из них не идет по стопам Уитмена. Нельзя винить в этом и войну во Вьетнаме, так как морпех Уитмен никогда не участвовал в ней.

— Пойду наложу новую косметику, приготовлюсь к выходу на улицу, — сказала она, удаляясь в маленькую туалетную комнату, какими в эти времена могло похвастаться большинство дорогих квартир. Оказавшись в безопасности за запертой дверью, она внимательно посмотрела в зеркало, не без удовольствия заметив разлившийся по щекам слабый румянец. Уже не в первый раз Михаил позволял себе нечто подобное. Но так как всем было известно, что у него есть любовница с роскошными восточными глазами, Хилари не собиралась ему уступать. Служить кому-то заменой на небольшой отрезок времени?

Из письма, которое написал Уитмен 31 июля, мы знаем, что он страдал от пугающих и иррациональных мыслей. После стрельбы расследование показало, что он был психологически и эмоционально нестабилен. Случалось, что Уитмен угрожал людям, которые чем-то ему не нравились, например садились на тот стул, который он считал своим.

Мужчинам можно только позавидовать. Им легче удовлетворять свои желания, нежели женщинам. Хотя в данном случае у нее появлялась возможность удовлетворить желание, более сильное, чем простой каприз, — увидеть далекие планеты. И то, что на борту «Ганзаса» будет такой мужчина, как Латтимор, делало это предложение еще более соблазнительным.

Перескакивая с одной мысли на другую, она еще раз посмотрела на свое отражение в зеркале и вскоре заметила, что щеки ее несколько побледнели. Она решила, что это не от волнения, а от того, что она съела большое количество мяса. Растянув красные губы в хищной улыбке, как это ей всегда нравилось делать, она внимательно осмотрела свои ровные беленькие зубки.

При более пристальном изучении истории службы Уитмена в морской пехоте оказалось, что однажды его понизили в звании и даже отправили в тюрьму за угрозы физической расправы в адрес другого морпеха, которому он одолжил деньги.

— Р-р, ты, маленькое плотоядное животное, — прошептала она.

Действительно ли опухоль в мозге оказалась последней каплей, заставившей его пойти на массовое убийство? Опухоль была злокачественной, она росла и, по мнению врачей, со временем убила бы его. Но можно ли утверждать, что именно она заставила Чарльза Уитмена сорваться? Некоторые считают, что опухоль могла сыграть определенную роль, но маловероятно, что одна лишь она подтолкнула его к убийствам.

Затем Хилари слегка коснулась себя горлышком флакона с великолепными духами из серой амбры, представлявшей собой непереваренные останки осьминогов, извлекаемые из кишечника кашалота. Приподняв волосы, она надела и застегнула свою уличную маску и величаво вышла к Пазтору.

В своей книге «Анатомия мотива», написанной в соавторстве с Марком Олшейкером, криминальный аналитик ФБР Джон Дуглас утверждает, что Уитмен имел «психотип ассасина», основными характеристиками которого являются глубокое чувство неуверенности в себе и параноидальная убежденность в том, что все хотят причинить тебе вред. Такие люди иногда взрываются и наносят «упреждающий удар». Так ли это было в случае Чарльза Уитмена? Можно бесконечно спорить о его мотивах. Кто-то винит опухоль, кто-то считает это психотическим эпизодом или проявлением иного душевного заболевания – и это далеко не все версии. Скорее всего, здесь сыграла роль целая совокупность факторов.

Тот тоже уже нацепил свою маску. Они вышли на Улицу.

С началом войны город стал постепенно приходить в упадок. И если в крупных городах других стран большинство городских проблем уже было разрешено, или для решения разрабатывались соответствующие законопроекты, то Лондон буквально задыхался под их тяжестью.

Переполненные мусором и шлаком контейнеры стояли вдоль всего тротуара, водосточные желоба ломились от нечистот. Острый дефицит неквалифицированной рабочей силы буквально парализовал город. По этой причине некоторые улицы были закрыты для транспорта, так как дороги пришли в полную негодность, а производить ремонтные работы было некому. Однако большая часть населения стойко переносила эти невзгоды — ходить по улицам, свободным от громыхающего, дымящего транспорта, было не столь опасно и противно.

Шагая рядом с миссис Ворхун, Михаил сардоническим смешком вознес хвалу цивилизации за такой «подарок», как индивидуальные уличные маски. Лишь они могли спасти от отравления выхлопными газами несметных полчищ автомобилей.

Джеймс Холмс и расстрел в кинотеатре Century 16

Огромные щиты прикрывали пепелище — успел выгореть дотла целый квартал деловых учреждений, пока пожарные пробирались через завалы к месту пожара. На щитах были начертаны различные призывы к населению, как-то: проводить свой отпуск дома, так как это, с одной стороны, просто здорово, а с другой стороны, отвечает национальным интересам; что из будущей собственной смерти можно уже сейчас сделать деньги, если завещать свое тело какой-то там химической корпорации; что эпидемия гонореи вышла из-под контроля, и кривая роста заболеваемости подтверждала это. Плакат чуть меньших размеров, выпущенный Министерством продуктов питания и сельского хозяйства, гласил, что мясо животных, животные белки и жиры могут вызвать преждевременное старение, а вот в искусственных продуктах напрочь отсутствуют вредные для человека элементы. Для лучшей наглядности с одной стороны был изображен пожилой мужчина, страдающий от сердечного приступа, с другой — молодая бодрая девушка, уплетающая за обе щеки какое-то блюдо из искусственного продукта.

Впервые я столкнулся с массовым убийством ранним утром пятницы, 20 июля 2012 г., хотя узнал об этом чуть позже. Тогда я работал помощником клинического руководителя частной компании неотложной помощи в штате Колорадо. Мои обязанности были преимущественно административными – я курировал теоретическую и практическую подготовку медперсонала. При возможности я выезжал на вызовы, но это происходило не так часто, как мне хотелось бы. Основной моей задачей было преподавание.

К большому счастью, основная часть города была окутана мраком — ввиду нехватки электроэнергии не горели огни рекламы и уличные фонари.

Когда я вечером 19 июля ложился спать, крайне неуравновешенный молодой человек по имени Джеймс Холмс приводил в исполнение свой план, который оставил жуткий след в истории города Орора. Тогда, ровно в полночь, должна была состояться большая летняя премьера голливудского блокбастера «Темный рыцарь: Возрождение легенды» – третьего и последнего фильма трилогии о Бэтмене режиссера Кристофера Нолана. Предыдущий фильм серии, «Темный рыцарь», был хитом. Зрителям понравился Кристиан Бэйл в роли Бэтмена, но еще больше все говорили о Джокере в исполнении Хита Леджера.

— Находясь здесь, с трудом представляю себя на другой планете, — вздохнула Ворхун.

Все с нетерпением ждали «Возрождения легенды». Парковка кинотеатра Century 16 в Ороре была забита. Именно поэтому 24-летний Джеймс Холмс выбрал данный сеанс – что будут показывать, для него не имело значения. Он купил один из 400 билетов на полуночную премьеру. Когда Холмс входил в зал, на нем была футболка, шапочка и мешковатые штаны, но вскоре он переоделся в нечто совсем иное.

— Конечно, отсюда трудно разглядеть Вселенную, — громко ответил Пазтор, стараясь перекричать шум улицы.

Холмс вошел в зал 9 и занял свое место в первом ряду, которое выбрал специально из-за близости к выходу на парковку.

— Где-то через два-три столетия человек изменит свои взгляды на жизнь и будет жить по совершенно другим законам. Ощущение Вселенной будет присутствовать в его искусстве, архитектуре, обычаях — во всем.

«Темный рыцарь: Возрождение легенды» начинается со взрыва. Это очень динамичная картина – и очень громкая. Но Холмс не дождался даже начала. Как только пошла реклама перед сеансом, он тихонько пробрался к выходу, позаботившись о том, чтобы оставить дверь приоткрытой. Если кто-то и заметил его уход, то не придал этому никакого значения.

— Пока мы еще находимся в подростковом возрасте, а город не что иное, как площадка для наших диких игр.

Холмс специально припарковал машину поближе к этому выходу, чтобы не пришлось идти далеко. В кузове было полно оружия, а также военная экипировка, в которую он переоделся прямо здесь, на парковке. Жилет, который он надел, не был пуленепробиваемым, но имел массу карманов и креплений для боеприпасов. Два особенно уязвимых участка тела – горло и пах – были защищены.

Она махнула рукой в сторону магазина, где в витрине был выставлен сверкающий, как Эльдорадо, огромный мотоцикл, выполненный в форме космического корабля.

Холмс дополнил экипировку противогазом и наушниками и включил громкую техно-музыку, заглушающую все внешние звуки. Последним штрихом его костюма стал шлем наподобие тех, что носят спецназовцы. В целом на неискушенный взгляд Холмс и выглядел как спецназовец.

— Вот это место, где над нами ежеминутно совершают обряды посвящения, где мы подвергаемся испытаниям огнем, толпой и выхлопными газами. Мы недостаточно цивилизованны даже для того, чтобы иметь дело с твоими инопланетянами.

Он заранее закупил разнообразное оружие. У него имелись самозарядная винтовка и дробовик. Это было мощное оружие, позволявшее нанести огромный урон, особенно с близкого расстояния. Словно этого было недостаточно, Холмс взял еще пистолет и пару ножей.

«Боже мой, — с ужасом подумал Михаил, — да ведь она пьяна! Мы выпили столько настоящего вина, а она наверняка привыкла к искусственным…»

Холмс заранее вставил в винтовку магазин большой емкости и, взяв ее на изготовку, пошел обратно в зал 9. Такой магазин вмещал сотню патронов, но часто заклинивал. Дверь в зал так и оставалась приоткрытой.

Она продолжала говорить даже в тот момент, когда он с силой схватил ее за руку, чтобы она не споткнулась о рулон старых газет, валявшихся на тротуаре.



— Мы неправильно начали с ними работать, Михаил. Пытались заставить их играть по нашим правилам, вместо того чтобы попробовать понять их. Наверное, «Ганзас» найдет их планету и у нас будет возможность вступить с ними в контакт на языке, понятном им.

Кинотеатр Century 16 в Ороре, штат Колорадо, где Джеймс Холмс убил 12 зрителей

— Пока же у нас нет ни малейшего понятия об их духовных ценностях, языке… Возможно, нам нужно уважать их потребность в собственных экскрементах? Почему бы им не позволить накапливать свои испражнения, как они того хотят? Ты знаешь, я предполагала это сделать. Но от них распространяется страшное зловоние, и бедняге Бодли со своими ребятами приходится вкалывать в таких условиях…



Он вздохнул с облегчением, когда они, наконец-то, добрались до театра.

Возможно, вы думаете, что в зале возникла паника, когда люди увидели вооруженного человека, однако не стоит забывать, что летом 2012 г. мысль о расстреле в кинотеатре никому не приходила в голову и зрители воспринимали все иначе. Также стоит отметить, что некоторые пришли на премьеру в костюмах. Позже выжившие говорили, что сначала стрелок казался очередным фанатом, нарядившимся в честь важного события.

Но иллюзии очень быстро рассеялись. Холмс разрядил в зал свой дробовик, а потом бросил его на пол и пошел по проходу, методично стреляя в людей из винтовки. Прежде чем начать стрелять, он бросил в зал баллон со слезоточивым газом, так что помещение наполнилось дымом, мешая людям понять, что происходит и куда бежать. Именно для этого стрелок надел противогаз.

Они посмотрели веселый детектив времен холодной войны, немузыкальную версию «Вестсайдской истории». Актеры играли в старинных, смешных костюмах. И Пазтору, и миссис Ворхун было весело — пьеса нравилась, однако в мыслях все время приходилось возвращаться к тому предложению, которое сделали миссис Ворхун, — лететь на «Ганзасе» в далекое путешествие в космос. Чтобы хотя бы на время не ввязываться в спор, Пазтор, как только начался антракт, кинулся в переполненный людьми бар. Когда они вышли из театра, Хилари заявила, что ей пора домой, и он, энергично работая локтями, стал проталкиваться сквозь толпу вечерних туалетов и военных мундиров к подъемному механизму, доставлявшему пассажиров на эстакаду пригородного поезда. Пока они сидели в душном помещении театра, пошел дождь, и воздух стал чуть свежее и чище. С железнодорожной эстакады на них летели маслянистые дождевые капли, и женщина продолжила ранее начатую тему разговора. Дождь миссис Ворхун не мешал.

Согласно показаниям свидетелей, возникла паника. Все бросились в направлении выходов. Холмс шел вверх по залу и стрелял в людей вроде бы беспорядочно. Но впоследствии он сам сказал, что действовал по определенному плану. В первую очередь он стрелял в тех, кто бежал к дверям, не давая им уйти, а потом – в тех, кто не бежал, а пытался спрятаться.

— Помнишь высказывание Виттгенбагера о том, что интеллект — это, по всей видимости, не что иное, как инстинктивное стремление человека в космос.

Когда Холмс расстрелял уже больше половины магазина, оружие заклинило. Он отошел к стене и попытался поменять магазин. К счастью, ему не удалось это сделать – иначе жертв наверняка было бы гораздо больше. Тогда стрелок бросил винтовку и направился к выходу, несколько раз выстрелив по пути из пистолета.

— Да, я думал над этим, — ответил он, продолжая прокладывать дорогу локтями.


В первую очередь он стрелял в тех, кто бежал к дверям, не давая им уйти, а потом – в тех, кто не бежал, а пытался спрятаться.


— Тебе не кажется, что я просто подчинюсь инстинкту, если соглашусь лететь на «Ганзасе»?

Служба 911 направила полицейские отряды к месту трагедии сразу же, как только поступили звонки от перепуганных зрителей. Всего от стрельбы пострадало 70 человек, 12 из которых погибли. На месте умерли 10 человек, а еще двое скончались в больнице.

Он посмотрел на нее. Она стояла перед ним, высокая, стройная, сквозь стекла маски были видны ее большие яркие глаза.

• • •

— Что с тобой сегодня, Хилари? Что ты хочешь от меня услышать?

— Ну, к примеру, ты бы мог мне сказать, для чего мне надобно лететь в космос. То ли я это делаю для того, чтобы оторваться от земной колыбели, проверить свой характер на прочность и достичь совершенства, то ли просто бегу от своего неудачного брака, вместо того чтобы попытаться его спасти?

Двое полицейских задержали Холмса прямо на парковке. Стрелок спокойно стоял возле машины и не спеша освобождался от своей экипировки. Он держался настолько невозмутимо, что вначале они даже приняли его за коллегу, но потом заподозрили неладное.

Какой-то мужчина, стоявший неподалеку, услышал ее последние слова и взглянул на них с интересом.

— Я не очень хорошо тебя знаю, чтобы решиться дать ответ на такой вопрос, — сказал он.

Они достали пистолеты и велели Холмсу поднять руки. Он сразу же подчинился. В отличие от многих других массовых убийц ему не хотелось быть «застреленным при задержании».

— Никто меня не знает, — отрешенно сказала она со странноватой улыбкой.

Полицейские подозревали, что стрелков было двое и второй остался в засаде в кинотеатре, ожидая прибытия спасателей. Холмса спросили, где его сообщник, но он лишь ухмыльнулся в ответ.

Вскоре они добрались до дверей подъемника. На прощание коснувшись его руки, она вошла внутрь.



Двери захлопнулись, капсула подъемника поползла вверх. Пазтор проследил, как его огни достигли эстакады монорельсовой дороги и остановились там. Капля дождя попала ему прямо в глаз. Он развернулся и медленно побрел домой по быстро пустеющей улице.

Квартира Холмса находилась в этом доме на Пэрис-стрит. Он заминировал ее, надеясь, что это задержит экстренные службы на пути к месту стрельбы

У себя в квартире, расположенной над сооружениями Экзозоопарка, он, предаваясь размышлениям, медленно ходил из угла в угол. После, убрав со стола остатки ужина и бросив одноразовую посуду в утилизатор, безразлично наблюдал за тем, как она исчезает в языках пламени. Закончив с уборкой, он вновь принялся мерить шагами комнату.



Конечно, в том, что наплела Хилари, есть небольшое разумное зерно, хотя еще несколько часов назад он воспринимал это лишь как плод ее воспаленного воображения.

Сняв с него жилет и пуленепробиваемые накладки, полицейские не обнаружили ничего опасного, но Холмс заявил, что приготовил в своей квартире сюрприз в виде самодельного взрывного устройства.

Может, для неразумного человечества очистительная правда, которую оно постоянно ищет, то же самое, что грубая трава для собаки, вызывающая у нее спасительную рвоту? Верен ли афоризм, который слишком часто он повторял, будто бы цивилизация определяется расстоянием между человеком и его испражнениями?

Второй катастрофы едва удалось избежать.

Пожалуй, ближе к истине находится утверждение, что цивилизация — первичное определение культуры — предполагает потребность в уединении. Удалившись однажды от суматохи общего хаоса, человек выдумал комнаты, за стенами которых и проходит большая часть его практической деятельности.

Отправляясь этой ночью в кинотеатр, Холмс начинил свою квартиру большим количеством того, что, по его мнению, должно было взорваться. Он рассчитывал, что бомба взорвется, когда полицейские и другие экстренные службы войдут к нему домой. В идеале это должно было произойти еще до того, как он откроет стрельбу. По его расчетам, это должно было отвлечь внимание полицейских и спасателей и задержать их прибытие к кинотеатру.

Размышление возникло из самой простой абстракции, высокое искусство — из народных промыслов, любовь — из секса, индивидуализм — из коллективного сознания.

Такова была теория. Однако Джеймс Холмс был не так умен, как ему хотелось. Пол в его квартире был засыпан нитратом аммония, повсюду валялись пластиковые бутылки с бензином и контейнеры с другими химикатами. Но информацию он черпал в интернете, а это не самый надежный источник для взрывника-любителя. Тем не менее в квартире было столько горючих материалов, что катастрофа все равно могла произойти. Детонаторы Холмс тоже сделал сам из купленных в магазинах химических реактивов и хозяйственных товаров. Он экспериментировал, пытаясь сделать что-то вроде напалма.

Но вот нужны ли эти стены, когда ты находишься в соприкосновении с другой культурой? Сейчас, когда они вплотную столкнулись с этими гуманоидами, может, одной из непреодолимых трудностей и является то, что они вряд ли осознают, насколько сильное влияние на них оказывают стереотипы их общества, их культуры?

Последним штрихом были боеприпасы, оставшиеся от тренировок. Холмс разложил их по всей квартире и полил пол бензином, рассчитывая, что он загорится или взорвется и все прибывшие представители экстренных служб, не говоря уже о жильцах других квартир, поджарятся или взлетят на воздух.

Пазтор подумал, что он совсем недурно поставил задачу, и, черт побери, он сейчас сам попробует ее решить.

Холмс установил растяжку под дверью квартиры, надеясь, что ее не заметят полицейские. Он специально установил плеер компакт-дисков на включение незадолго до предполагаемого времени стрельбы в кинотеатре в расчете на то, что громкая музыка будет беспокоить соседей и кто-нибудь вызовет полицию.

На лифте он спустился на первый этаж. Экзозоопарк был окутан темнотой, лишь одновременно пронзительное и низкое кудахтанье камнегрыза в блоке Верхний-Г иногда сотрясало эту темноту.

Помимо плеера в квартире на улице перед домом взрывник оставил игрушку с пультом дистанционного управления и громко включенный радиоприемник. Пульт игрушки, однако, должен был активировать взрывное устройство в квартире. Джеймс Холмс был весьма изобретателен, но ни одна из его ловушек не сработала так, как он задумал.

Человек, сам стремясь к культуре, становится ее пленником, стремится держать вместе с собой в неволе и других животных тварей…

На игрушку никто не клюнул. Громкая музыка в квартире почти достигла своей цели – один из соседей действительно позвонил в полицию и пожаловался на шум, но это произошло через несколько минут после полуночи, когда полицейским было не до того.

Когда он вошел и включил неяркий свет, оба гуманоида, по-видимому, спали. Прошмыгнула одна из ящериц и спряталась в складке на теле риномэна, но тот даже не пошевелился.

• • •

Пазтор открыл боковую дверь и вошел внутрь клетки. Отодвинув ограждение, он подошел к своим пленникам. Те открыли свои глаза, смотря на Пазтора с выражением бесконечной усталости и скуки.

Проснувшись на следующее утро, я включил новости. То, что я увидел, было ужасно. Были убиты 12 человек, и еще больше – ранены в результате бессмысленного акта насилия в Ороре. Быстро приняв душ и одевшись, я поехал прямо на станцию скорой помощи.

— Не беспокойтесь, ребята. Извините, что потревожил вас, но одна дама, которая больно близко к сердцу принимает ваши проблемы, невольно подсказала мне, каким еще образом можно попытаться решить нашу задачу.

Настроение у всех там было мрачным, но решительным. Я узнал больше о том, что случилось в кинотеатре Century 16.

Смотрите, ребята, это моя попытка наладить с вами дружеский контакт. Видит Бог, я искренне этого желаю.

В экстренные службы обычно приходят работать люди особого склада, горящие желанием помогать другим в любой ситуации. Из-за сложностей с проездом к кинотеатру в ту ночь многие машины скорой помощи остались на станции, их экипажи страдали без дела, не в состоянии ничем помочь. Команды многих пожарных и медицинских участков были готовы принять участие в спасательных работах, но такую возможность получили далеко не все. Остальным пришлось лишь наблюдать за событиями со стороны.

Спустив брюки и присев на корточки, директор Экзозоопарка испражнился прямо на пластиковый пол.


То, что я увидел, было ужасно. Были убиты 12 человек, и еще больше – ранены в результате бессмысленного акта насилия в Ороре.


Полицейские, пожарные и медики, первыми прибывшие на место трагедии, столкнулись с толпой охваченных паникой людей, моливших о помощи. Некоторые из них пострадали от пуль и осколков. Медики на парковке пытались сортировать пострадавших по тяжести полученных ран.

Глава 8

По ряду причин машины скорой помощи не сразу смогли подъехать к выходу из кинотеатра, поэтому полицейские отвозили тяжелораненых в ближайшую больницу на своих машинах. Парковки были забиты автомобилями, пострадавшими и людьми, спасающимися из кинотеатра. В отчете было сказано, что на полицейских машинах было перевезено «как минимум 27» раненых, и, если бы не это, многие из них могли умереть, не дождавшись медицинской помощи. Действия полицейских помогли спасти много жизней. Снимаю шляпу перед копами, которые смогли принять нужное решение на месте в очень непростых условиях.



Сотрудники скорой помощи перевезли в больницу еще 20 пациентов и сразу же вернулись обратно в кинотеатр. Из-за того, что зрители спешно покидали место происшествия на машинах, на дорогах образовались заторы.

— Как все-таки предусмотрительно вы поступили, когда нарекли эту планету Градгроддом, — сказал третий священник.

После того как преступник был задержан, а пострадавшим оказана первая помощь, внимание экстренных служб переключилось на дом на Пэрис-стрит. Полицейские отнеслись к угрозе Холмса серьезно, поэтому эвакуировали жильцов и перекрыли доступ к зданию. К этому моменту в Орору уже прибыли представители ФБР, Бюро по контролю взрывчатых веществ и других спецслужб.

— Я уж столько раз называл тебе причины, в силу которых нам не следовало оставаться дольше на Градгродде, — сказал, отозвавшись, первосвященник (беседуя, оба утода боками прижимались друг к другу).

Никто не хотел, чтобы появились новые жертвы, поэтому в квартиру Холмса запустили дистанционно управляемого робота. Оператор заметил растяжку и постарался не задеть ее. Даже неспециалисту было понятно, что квартира набита взрывчаткой и горючими веществами.

— А я все еще не верю — и буду стоять на своем, — что сооружение из металла может выдержать межпланетное путешествие. Я успел достаточно изучить структуру металлов, пока был священником-учеником. К тому же форма любой металлической конструкции не годится для космического корабля. Я знаю, мне не следует выражаться столь категорически в присутствии вашего преосвященства (за что и приношу глубочайшее извинение), но у каждого из нас должна быть своя позиция.

Саперы взобрались по лестнице пожарной машины, разбили окно квартиры и поместили внутрь еще одну камеру. Внутри была такая мешанина из проводов, боеприпасов, емкостей с бензином и другими веществами, что за пятницу им не удалось разобраться с этим. Они работали всю ночь и утро субботы, пытаясь придумать наиболее безопасный способ обезвреживания ловушки Холмса.

— М-да… Ноют мои косточки — а это значит, что Тройные Солнца не светят больше в этих небесах. Кстати, эти создания и вовсе не позволяют нам взглянуть на небеса.

Команда медиков также дежурила у здания. В случае удачи их услуги не понадобились бы. Но если бы кто-то допустил ошибку, все могло кончиться очень плохо.

Говоря так, первосвященник повернул одну из своих голов — так удобнее было наблюдать за одним из тонких созданий, которое отдавало естественный долг природе в двух шагах от утодов.



Это создание было явно не из тех, кто давеча приволок ту длинную штуковину, выплюнувшую струю ледяной воды. Первосвященник также не припомнил, чтобы это существо было среди других своих собратьев, вооруженных сложными машинами (несомненно, жалкая пародия на духовенство); они долго и настойчиво старались побудить его и третьего священника к общению.

Пожарные Ороры работали вместе со специалистами ФБР и саперами в квартире Холмса, обезвреживая сложную систему проводов и взрывчатки

Тонкое существо тем временем распрямилось и натянуло одежды на нижнюю часть тела.

— Как интересно! — воскликнул третий священник. — Это подтверждает наши догадки!



— В общем, да. Как мы и думали, у них две головы, как и у нас, только одна приспособлена для испражнений, а другая — для говорения.

Я вызвался добровольцем в эту дежурную команду в субботу утром. Вскоре после рассвета наша скорая встала рядом с пожарной машиной. На парковке напротив дома Холмса собрались автомобили экстренных и правоохранительных служб всех уровней – от местных до федеральных. Все выполняли свою работу, и было приятно видеть слаженность действий такой большой команды. За желто-черной лентой ограждения телекамеры снимали все происходящее.

— Нет, но что самое смешное — эта их пара тонких ножек торчит прямо из нижней головы! Да, похоже, что вы правы, родитель: вопреки всякой логике, нас действительно забросило далеко от Тройных Солнц, потому что такие нелепые существа просто не могли бы появиться под благодатным излучением. Зачем, по-вашему, он совершает ритуальное испражнение именно здесь?

Едва ли не больше всего меня поразило ощущение спокойствия и порядка, царившее здесь. Никаких громких голосов, никакой спешки – только твердое намерение сделать все правильно, сколько бы времени на это ни потребовалось, и не допустить больше ни одной смерти.

Первосвященника этот вопрос явно поставил в тупик.

Операторы робота позволили мне немного понаблюдать, как они делают свою работу, сканируя интерьер квартиры. На мониторе я увидел прозрачные пластиковые банки с боеприпасами, круглые черные шары, похожие на пушечные ядра, и много проводов. К одной из стен был прислонен велосипед, тоже опутанный проводами. Я также рассмотрел бутылки с какой-то жидкостью (что это было, стало ясно потом).

— Он вряд ли считает это местом священного заседания. Возможно, он просто продемонстрировал нам, что не только от нас зависит плодородие. Но, с другой стороны, это могло быть всего лишь проявлением любопытства. Вот тебе и еще одно доказательство того, что мысли тонконогих настолько чужды нам, что не поддаются переводу. И, кстати, раз уж мы об этом заговорили, мне не хочется тебя расстраивать. Нет, как первосвященнику мне полагается молчать о таких вещах.

Квартира Джеймса Холмса показалась мне похожей на логово сумасшедшего ученого или преступного гения, который решил устроить ловушку главному герою в каком-нибудь старом фильме. Я был очень рад, что рядом со мной находились настоящие мастера своего дела. Эти неразговорчивые отважные люди наконец надели защитное снаряжение и вошли в квартиру. Если бы все пошло так, как планировал Холмс, никакое снаряжение их бы не спасло. Я был потрясен их смелостью.

— Но, пожалуйста! С тех пор как мы остались вдвоем, вы поведали мне столько тайн из кладезя вашей мудрости, которых я никогда не узнал бы в другой ситуации. Продолжайте же, прошу вас.

Время шло, а мы могли только смотреть и ждать. В квартире саперы медленно и методично обезвреживали все, что установил Холмс. В конце концов они обезвредили всю взрывчатку и погрузили ее в свои машины. Водитель моей машины сел за руль, и мы пристроились в хвост длинной автоколонны, направлявшейся в соседний городок Беннетт.

Чуждое существо все еще стояло рядом, пяля на них глаза. Не обращая на него внимания, первосвященник заговорил вполголоса, потому что ему предстояло затронуть весьма опасную тему. Один из грогов сполз было к его животу, но он водворил его на место. Так решительно, что даже сам себе удивился.


Квартира Джеймса Холмса показалась мне похожей на логово сумасшедшего ученого или преступного гения, который решил устроить ловушку главному герою в каком-нибудь старом фильме.


— Мне не хочется, чтобы мой рассказ слишком взволновал тебя, сын мой, хотя он ударяет по самым основаниям нашей веры: ты помнишь, как тонконогие подкрались к нам в темноте, пока мы лежали в грязи?

Там мы остановились на краю большого пустыря и снова стали ждать. Наконец раздались громкие звуки разрывов, и грязно-черный дым поднялся над горизонтом. Так пришел конец планам Джеймса Холмса.

— Еще бы, хотя это было, кажется, так давно!

• • •

— Тонконогие подошли тогда и тут же заставили наших сотоварищей вступить в стадию разложения.

Джеймс Холмс не пытался отрицать содеянное. Ему грозила смертная казнь, которая разрешена в штате Колорадо. Общественность выступала за то, чтобы он был казнен.

— Я помню. Я тогда еще перепугался и подполз поближе к вам.

Адвокаты Холмса пытались договориться о сделке с прокурором, предлагая признание вины в обмен на замену смертной казни пожизненным заключением. Но в сделке было отказано, и тогда адвокаты решили разыграть карту невменяемости. Присяжным предстояло решить, был ли Холмс в здравом уме, когда входил в кинотеатр Century 16.

— А почему?

— Потом, когда нас посадили в ящик на колесах, я был настолько подавлен стыдом за то, что не был избран продолжить цикл утодампа, что ни о каких впечатлениях и речи быть не могло.

Тонконогое существо подавало какие-то сигналы ртом верхней головы, но они поменяли уровень слышимости (что и подобало при обсуждении вещей чрезвычайной важности), и с того момента о нем забыли.

Первосвященник продолжал:

— Сын мой, мне трудно это описать, ибо в нашем языке просто нет обозначений для некоторых понятий. Эти существа действительно столь же чужды нам мыслями, сколь и своей формой. Некоторое время для меня (как и для тебя) было позором то, что нас с тобой не избрали для перемены стадии, но теперь… давай предположим, Блу Лугуг, что у этих существ нет понятия о выборе и… и наши товарищи поменяли стадию случайно.

— Случайно?! Как, однако, нечестиво вы выражаетесь, первосвященник! Падение листа или дождевой капли, может, и происходит… э, случайно, но у высших форм жизни… сам факт, что все живые существа проходят жизненные циклы, отрицает всякую случайность.

— Все это справедливо — для мира Тройных Солнц. Но эти тонконогие создания Градгродда, возможно, живут по иным законам.

Тут тонконогое существо покинуло их. Как только оно исчезло, свет в их комнатке погас. Не придав ни малейшего значения подобной мелочи, Первосвященник продолжал:

— Так вот, о чем я: вполне возможно, что эти существа и не собираются быть нам полезны. К ним, наверное, применимо слово еще из Революционной эпохи: эти тонконогие могут быть плохими. Тебе рассказывали об этом слове, когда ты учился?

— А, это такая болезнь? — осведомился священник, сосредоточенно роясь в памяти и припоминая то, чему его когда-то учили.

— Да, это весьма особенное заболевание. Но сдается мне, что для этих тонконогих быть плохим и быть больным — не одно и то же.

— А, вот почему вы не захотели вступить в контакт?

— Ну конечно, нет. Я так же не готов общаться с чужаками, не покрытыми грязью, как и они не готовы к беседе со мной, не покрытым этой кожурой, что у них на теле. Когда до них дойдет эта простая истина, мы, может, и попробуем с ними поговорить — хотя, как я подозреваю, возможности их мозга так же ограниченны, как и диапазон их голоса. Но в нашей судьбе ничего не изменится, пока они не поймут, что у нас есть определенные требования.

— Эта… эта способность быть плохим. Я огорчен тем, что вам приходится об этом думать.

— Сын мой, чем больше я размышляю о случившемся, тем крепче моя уверенность.

Блу Лугуг, вот уже сто восемьдесят лет известный как третий священник, тревожно умолк, припоминая все слышанное когда-то о плохом.

Это слово было в ходу в Революционную эпоху. Утоды проживали обычно одиннадцать сотен лет, а эпоха эта завершилась без малого три тысячи поколений назад. Однако зерна, посеянные ею, дали буйные всходы и глубокие корни, и память о давно минувшем была все еще жива.

Как раз в начале той удивительной эпохи родился Манна Варун. Примечательно то, что он вырос в период самого пика энтропийного разрушения солнечной орбиты — как раз тогда Дапдроф, сменив Сафрон Смайлер на Йеллоу Скоупер, потерял свою маленькую луну — Вобек, которая отправилась вращаться по собственной, новой орбите.

Со временем у Манны Варуна появились ученики и последователи. Они сообща покинули привычные грязевые ванны и перекочевали в пустоши, там провели они много лет, совершенствуя древнейшие ремесла и умения утодов. Кое-кто вскоре покинул его, но на смену им пришло вдвое больше других.

Так прошло сто семьдесят пять лет, согласно древней священной истории.

За это время они произвели, по словам Манны Варуна, «промышленный переворот». Открыли и использовали новые свойства новых металлов, научились придавать им желаемые формы. Вскоре революционеры, гнушаясь ходить, как положено, на своих шестерых, передвигались в пыхтящих многоногих машинах, а самые ленивые даже летали в крылатых ящиках по воздуху. Так гласят древние легенды — хотя они, что греха таить, всегда немного склонны к преувеличению.

Но когда революционеры вернулись «в мир», дабы научить народ жить по своим новым правилам, всех очень удивила одна необычная вещь. Дело в том, что они проповедовали — и демонстративно практиковали на самих себе — странный принцип, который они называли «чистотой».

Большинство слушателей (опять же если верить древним хроникам) восторженно восприняло почти все нововведения. Особенно всем понравилась идея о том, что пора бы облегчить Материнство, упразднив умососание. Несправедливо, что матери обречены все пятьдесят лет детства своего отпрыска натаскивать его в истории своего народа, законах и хороших манерах. Эту рутинную работу, рассуждали они, вполне может взять на себя какой-нибудь механизм. Но настоящая революция была не в этом, а в той самой чистоте, о которой пойдет сейчас разговор.

Постичь чистоту было ужасно трудно, потому что это новшество ударяло по всем законам бытия. Получалось, что нужно было навсегда покинуть теплые грязевые купели, в которых и возникли когда-то утоды, забыть об уютных мусорных кучах и даже о грогах — охотниках за паразитами и извечных спутниках утодов.

Манна и его сподвижники доказывали на собственном примере, что вполне возможно жить и без всей этой ненужной роскоши (или «мрази», как они выражались). Чистота, по их словам, была свидетельством прогресса, а грязь, по меркам новой эпохи, была «плохой».

Таким образом, революционеры обратили необходимость в добродетель; ведь в пустошах, где они работали вдали от грязевых болот и амповых деревьев, не было и намека на грязь. В такой суровой обстановке, надо полагать, и зародился их аскетизм.

Дальше — больше. Манна Варун развил свою теорию, ополчившись на древние верования утодов. В этом его поддержал его лучший и самый способный ученик по имени Гризизз. Этот Гризизз опровергал всеобщее убеждение, что амповые деревья вдохнули душу в младенческие тела утодов; более того — он отрицал, что стадия разложения следовала непосредственно за стадией телесной. Вернее, он не отрицал, что тело после стадии разложения обращается в грязь и таким образом возвращается снова в ампы, но он возражал против того, что то же самое происходит и с душой. Доказательств этому он не представил, и неудивительно — ведь то была просто бредовая идея, измысленная с целью отвратить утодов от их естественного образа жизни и привычек. И тем не менее у этой идеи нашлись последователи.

Бунтари выработали свои законы, систему дозволенного и запрещенного (все это казалось диким утодам, все еще жившим по старинке). Но со временем они набирали силу и обретали власть. Их города на пустошах сверкали по ночам ослепительными гирляндами огней. Они обрабатывали землю своими странными методами и выращивали странные же плоды.

Они меняли пол от случая к случаю, совершенно не заботясь о воспитании детей, и жили в свое удовольствие, делая еще многое-многое другое. Правда, было как-то незаметно, чтобы они стали от всего этого счастливее, — да они и не проповедовали счастье. Их больше заботили права и обязанности и различие между «плохим» и «хорошим».

Однако одно изменение бунтарей буквально сразило всех наповал. Известно, что утоды — народ весьма поэтичный, о чем свидетельствует его богатое наследие сказок, историй, песен, басен и прочего. Как раз оно и пострадало первым, когда революционеры встроили механизмы в амповое зерно и послали его высоко и далеко за небеса. Его пассажиром был Манна Варун.

С незапамятных времен из амповых зерен делали лодки, в которых можно было перемещаться в менее заселенные края Дапдрофа. Но перемещение в менее заселенные миры казалось чем-то из ряда вон выходящим. Прослышав о такой возможности, даже самые консервативные умы признали, что в этой «чистоте» что-то есть.

Пятнадцать миров, вращавшихся вокруг Хоум Кластера — скопления из шести звезд, — были отлично видны (каждый в свое время) и почитаемы. И ради того, чтобы посетить их, наверное, стоило отказаться от «мрази».

И ручеек спешивших в города сменился бурным потоком.

Но вскоре произошло нечто странное. Кто-то пустил слух, что достопочтенный Манна Варун выставляет себя в обществе не тем, кто он есть на самом деле. Шептались, к примеру, будто он тайком нежится в грязевой ванне. Правда ли, нет ли, но слух ширился, обрастая, как снежный ком, новыми подробностями, а сам Манна Варун не мог его опровергнуть, ибо был далеко.

Многие ждали с минуты на минуту, что верный Гризизз выступит в защиту своего патрона, с негодованием отметая мерзкую сплетню. И в конце концов Гризизз действительно выступил. Запинаясь и обливаясь слезами, он подтвердил ходивший в народе слух. Манна, по его словам, был великим грешником, тираном и грязекупальщиком. У него и в помине не было всех тех добродетелей, которые он требовал от остальных. Вопреки всем усилиям, прилагаемым (в частности) его верным другом и учеником Гризиззом, Манна постепенно стал «плохим». И теперь, раз уж эта история всплыла на поверхность, нужно было принять срочные меры: прежде всего, в интересах всего народа, удалить Манну Варуна.

Все это весьма печально, но долг настоятельно требовал оградить все хорошее от разрушительного влияния «плохого».

Никому из утодов, само собой, новость не понравилась. Потому для встречи великого пророка и реформатора на космодроме собралась огромная толпа.

Однако еще до приземления летательного ковчега начались беспорядки. Молодой утод с сияющей, но морщинистой кожей, что сразу же выдавало ревнителя гигиены и члена реформистского комитета, вскочил на возвышение. Размахивая всеми конечностями, он громосвистом заявил, что Манну Варуна оболгал коварный ренегат Гризизз и что-де все гризиззиане — предатели.

И вот тут случилось непредвиденное и невероятное. Как раз в этот момент, когда в небе показался ковчег Манны Варуна, явился утод со странной металлической трубкой и с ее помощью отправил Гризизза на следующую стадию цикла утодампа.

— Да, Гризизз, — вслух произнес третий священник.

— С чего это вдруг ты припомнил это презренное имя? — осведомился первосвященник.

— Я все думаю о Революционной эпохе. Гризизз был первым из всех утодов, кто перешел на следующую стадию цикла не по доброй воле, — отвечал Блу Лугуг, вернувшись к действительности.

— Да, мрачное было время. Но раз эти тонконогие тоже любят чистоту, может быть, и они перемещают живых существ по этому жизненному циклу не по доброй воле? А мы просто случайно попались им под руку?