– Где ты, старушка, этакие вещи взяла?

Выходит царевна, глядит на эти вещи и говорит:

– Ну, старушка, скажи своему сыну: пусть он поставит об одну ночь в царском заповедном лугу новый дворец лучше дворца моего батюшки, и чтобы провёл он от дворца до дворца мост хрустальный, и был бы тот хрустальный мост устлан разными шитыми коврами; в то время пойду за твоего сына замуж. А ежели да не совершит этого, то не будет ему прощения, и сложит он свою буйну голову на плаху!

Идёт старуха домой, слёзно плачет и говорит сыну:

– Милое моё дитятко! Говорила я тебе, что не надобно на царевне свататься. Вот теперь царевна приказывает тебе сказать, что ежели хочешь на ней жениться, то построй об одну ночь новый дворец в заповедном лугу, и чтобы лучше был батюшкиного, и чтоб от дворца до дворца проведён был хрустальный мост, и был бы тот хрустальный мост устлан разными шитыми коврами; а ежели этого не сделаешь, то сложишь свою буйну голову на плаху! Как теперь, дитятко, ты это дело рассудишь?

Отвечает он:

– Мать ты моя, родительница! Не сумневайся, молись спасу, выпей квасу да ложись спать; утро вечера мудренее.

Сам добрый молодец вышел на крылечко, перекинул с руки на руку колечко – выскочило триста молодцев и сто семьдесят богатырёв и спрашивают:

– Что прикажешь работать?

Он им и говорит:

– Друзья мои любезные! Постарайтесь мне об одну ночь построить в царском заповедном лугу новый дворец, и чтоб был он лучше царского, и чтоб был проведён от дворца до дворца хрустальный мост, а этот мост был бы устлан разными шитыми коврами.

Вот эти молодцы и богатыри об одну ночь всё выстроили, что им было приказано. Царь утром встал, глядит в подзорную трубку на свои заповедные луга и удивляется, что выстроен дворец лучше его, и посылает посланного сказать, чтобы приходил добрый молодец свататься на царевне, а царевна-де согласна выйти за него замуж. Вот он сосватался на царевне, честным пирком да и за свадебку; сыграли свадьбу, отпировали.

Живут долго ли, коротко ли, царевна своего мужа и спрашивает:

– Скажи, пожалуйста, каким ты манером этакое дело совершаешь об одну ночь? Теперь станем с тобой заедино думать.

Улещает его, уговаривает и подносит ему разных водок; напоила его мертвецки пьяным, он ей и сказал:

– Вот я чем – колечком!

А она у пьяного колечко взяла, перекинула с руки на руку – выскочило триста молодцев и сто семьдесят богатырёв и спрашивают:

– Что прикажете делать?

– А вот что: возьмите этого пьяницу и выкиньте на батюшкин луг, а меня снесите со всем дворцом за тридевять три земли, за десятое царство, к такому-то королю.

Они об одну ночь и приставили её туда, куда приказала.

Царь встаёт утром, смотрит в подзорную трубку в свои заповедные луга – не стало ни дворца, ни хрустального моста, только валяется один человек; посылает царь посланных:

– Узнайте, что там за человек лежит?

Сбегали посланные, приходят назад и говорят царю:

– Ваш зять один валяется!

– Подите, приведите его ко мне.

Вот и приводят его, царь спрашивает:

– Куда ты царевну дел и с дворцом?

Он отвечает:

– Ваше царское величество! Не знаю, как будто во сне её потерял.

Царь говорит:

– Даю тебе три месяца сроку, добирайся: где царевна? А там казнить стану.

И посадил он его в крепкую тюрьму.

Вот и говорит кот собаке вислоухой:

– Что ты знаешь? Ведь хозяин-то наш в засаженье, в гарнизонной тюрьме. Обманула его царевна, сняла с руки колечко и ушла за тридевять земель, за десятое царство. Надо кольцо добывать; побежим-ка с тобой!

Побежали; где на пути озера плыть, где реки плыть, там кот садится на загривок к собаке вислоухой, собака и перевозит его на другую сторону. Долго ли, коротко ли – сбежали они за тридевять земель, за десятое царство. Говорит кот собаке:

– Ежели из королевской кухни будут посылать за дровами, ты сейчас беги, а я на погребок пойду к ключнице; что она задумает – то я и подам.

Стали они жить на королевском дворе. Вот сказывает ключница королю:

– Есть у меня на погребке котик золотой хвостик; что задумаю – то и подаст!

Повар говорит:

– А у меня есть собака вислоухая; как стану посылать мальчика за дровами, она опрометью бежит и несёт!

Король приказывает:

– Приведите собаку вислоухую в мою спальню; а царевна велит:

– А ко мне приведите котка золотой хвостик.

Привели кота и собаку; и день и ночь во дворце остаются. А царевна, как спать ложится, колечко завсегда в рот берёт. Вот бежит ночью мышь, а кот за загривок её и цапнул; мышь говорит:

– Не тронь меня, кот! Я знаю, зачем ты пришёл; ты пришёл за колечком – я тебе достану его.

Кот её выпустил; она вскочила на кровать и прямо к царевне, сунула свой хвостик ей в рот и зашевелила; царевна плюнула да колечко и выплюнула. Кот цап и кричит вислоухой собаке:

– Не зевай!

Бросились прямо в окошко, выскочили и побежали, сухим путём бегут, а реки и озера плывут; приходят в своё царство и прямо к тюрьме… Кот влез в тюрьму; хозяин увидал, стал его гладить, а кот песни петь и положил ему на руку колечко; хозяин обрадовался, перекинул колечко с руки на руку – выскочило триста молодцев и сто семьдесят богатырёв:

– Что работать прикажете?

Он и говорит:

– Чтоб мне с горя на целые сутки была знатная музыка.

Музыка заиграла. А царь посылает к нему посланника:

– Обдумался ли?

Посланник пошёл и заслушался; вот царь другого посылает, и другой заслушался; вот третьего посылает, и третий заслушался; вот приходит сам царь к зятю, он потемнил и царя этою музыкой. Как только перестала музыка, царь и начал у него выспрашивать. Зять говорит:

– Ваше царское величество! Освободите меня на единую ночь, вмиг доставлю вашу царевну.

Вот вышел он на крылечко; перекинул с руки на руку колечко – выскочило триста молодцев и сто семьдесят богатырёв и спрашивают:

– Что прикажете работать?

– Принесите царевну назад со всем дворцом, и чтоб всё было на старом месте и об одну ночь сделано.

Царевна встала поутру и видит, что она на старом месте, испугалась и не знает, что ей будет? А её муж приходит к царю:

– Ваше царское величество! Как будем царевну судить?

– Зять ты мой милый! Усовестим мы её словами, и живите себе, поживайте да добро наживайте!

Настасья-королевна

Бывал-живал старик со старухой; у них был сын Мартышка, а работы никакой не работал, отец никуда его нарядить не может, и с того отдал он сына своего Мартышку в солдаты. Мартышке в солдатах ученье не далось: поставили один раз его на часы, а он ушёл с часов домой и положил своё ружьё на грядку, взял палку да шар и пошёл на парадное место, сделал буй, стал играть шаром и щёлкнул шариком федьфебелю в лоб. Говорит федьфебель:

– Что ты, Мартышка, робишь?

– Я ведь жил у своего батюшки и всё шаром играл!

– Где ж у тебя ружьё?

– У моего батюшки десять ружьев, и все на грядке; и я своё ружьё на грядку снёс!

Начали его за это розгами бить; после битья заснул он крепко, и привиделось Мартышке во сне: «Сбежи, Мартышка, в иное королевство – там тебе жира будет добрая! Дойдёшь ты до этого королевства, и будет тут речка, через речку мост, а подле моста трёхэтажный каменный дом; зайди в этот дом – в том дому никого нет, а стоит стол, на столе довольно всякого кушанья и разных напитков; наешься ты, напейся и в стол загляни; в том столе в ящике лежат карты однозолотные и кошелёк с деньгами. Однозолотными картами хоть кого обыграешь, а из кошелька хоть полную гору насыпь золота – из него всё не убудет!» Пробудился Мартышка от сна, наладил сухарей и сбежал из полку вон. Шёл он дорогою, а больше стороною три месяца и пришёл к иному королевству; вот и речка, через речку мост, подле моста трёхэтажный каменный дом. Зашёл в этот дом, в доме стоит стол, на столе всякого кушанья и питья довольно. Мартышка сел, напился-наелся, заглянул в ящик, взял однозолотные карты и кошелёк с деньгами, положил к себе в карман, и опять в дорогу. Пришёл в чужестранное королевство и забрался в трактир; встречает его маркитант, камзол на нём красный, колпак на голове красный и сапоги на ногах красные. Говорит Мартышка тому маркитанту:

– А ну, подай мне с устатку крепкой водки рюмку.

Глянул маркитант на солдата и налил рюмку воды. Мартышка покушал – в рюмке вода, осердился и стегнул его по носу и расшиб до крови. Завопил маркитант:

– Господа генералы! Вот этот солдат меня всего прибил.

Тут прибежали генералы, говорят Мартышке:

– Зачем в наш трактир пришёл? Сюда простые люди не ходят, а ходят министры да генералы, да сам король приезжает.

Отвечает солдат:

– Я, братцы, вашего заведения не знаю; я – человек русский и зашёл в ваш трактир с устатку выпить рюмку водки; попросил у маркитанта крепкой водки, а он подал мне рюмку воды. За это я осердился, ударил его в лицо, а попал по носу.

– Экой ты! Весь в рямках… где тебе деньги взять? – говорит ему маркитант. – У меня рюмка водки рублём пахнет.

Мартышка вынул свой кошелёк и насыпал из кошелька золота с сенную кучу.

– Бери, – говорит, – сколько надобно за водку!

Все генералы тут обвинили маркитанта: зачем воду продаёт! Взяли этого солдата к себе и стали попаивать. И говорит им Мартышка:

– Пейте, братцы, и мою водку! Денег моих вам не пропить… да не угодно ли вам со мной в карты поиграть?

И вынул из кармана свои однозолотные карты, что этаких карт господа и на веку не видали. Начали в карты играть. Мартышка у них все деньги выиграл, и лошадей, и повозки, и кучеров, и фалетуров, да опосля взать воротил, ещё своих денег подарил им сколько-то.

Вот напился Мартышка допьяна; генералы видят, что он хмелён стал, и приказали постлать под него постелю, а маркитанта заставили с него мух опахивать.

– Да смотри, – говорят ему, – если возьмёшь кошелёк у солдата или денег убавишь и он на тебя пожалится, то уж не прогневайся – быть тебе без головы.

Приехали господа генералы к самому королю, объявили, что «есть в нашем трактире русский солдат Мартышка, и у него такой кошелёк с золотом – полны твои палаты засыплет, а из кошелька всё не убудет. Да есть ещё у Мартышки однозолотные карты – на веку ты этаких не видывал».

Король приказал шестёрку лошадей под карету заложить, взял кучера, фалетура и запятника и сам сел в карету и поехал в трактир. Как приехал – и скричал:

– Что за человек спит?

Мартышка скочил и говорит:

– Ваше королевское величество! Я – солдат Мартышка, а человек русский и сбежал из команды.

Тут приказал король трактирщику принести графин водки, наливает рюмку и подает солдату:

– Опохмелься, служивый!

– Пейте сами, ваше величество! Мне своих денег не пропить будет.

Король выпил сам рюмку, а ему подал другую. И говорит ему король:

– Что, служивый, я слышал, ты мастер в карты играть?

Вынимает солдат однозолотные карты, и дивится король, что этаких карт на веку не видал. Стали играть в карты. Мартышка у короля все деньги выиграл, и платье, и лошадей с каретою, и кучера с фалетуром и запятником; опосля ему всё взадь отдал.

С того король возлюбил Мартышку, пожаловал его набольшим министром и состроил ему трёхэтажный каменный дом; живёт солдат министром управно. И спросили короля на три года в другую землю; то наместо себя оставляет король нового министра править его королевством. И повёл Мартышка по-своему: приказал он шить на солдат шинели и мундиры из самого царского сукна, что и офицеры носят, да прибавил всем солдатам жалованья – кому по рублю, кому по два – и велел им перед каждою вытью пить по стакану вина и чтоб говядины и каши было вдоволь! А чтоб по всему королевству нищая братия не плакалась, приказал выдавать из казённых магазинов по кулю и по два на человека муки. И так-то за его солдаты и нищая братия бога молят!

А у того короля осталась в дому дочь Настасья-королевна, и посылает она свою служанку позвать нового министра Мартышку к себе в гости. Приходит служанка к нему в дом:

– Господин министр! Наша королевна Настасья зовёт тебя в гости.

Говорит Мартышка:

– Хорошо, сейчас оденусь!

Пришёл к королевне. Просит она:

– Поиграй со мной в карты!

Вынул Мартышка из кармана однозолотные карты, что этаких карт королевна на веку не видала. Стали играть, выиграл он у королевны все деньги и уборы и говорит:

– Убери-ка, Настасья-королевна, все свои деньги и уборы; у меня своих денег довольно – не прожить будет!

Настасья-королевна посадила его за стол и сама с ним села; пили, ели, веселилися. И приказала она тайно служанке поднести ему рюмку усыпающего зелья; Мартышка выпил рюмку и уснул, и спал трои сутки. Тогда отобрала она у него кошелёк с золотом и карты однозолотные, сняла с него платье – в одной рубашке оставила – и приказала в навозную яму бросить. Мартышка спал трои сутки в навозной яме, пробудился и говорит:

– Видно, я в добром месте сплю!

Вылез он на сходе солнца и пошёл к речке, вымылся бело. «Куда же мне идти?» – думает. И нашёл он старое солдатское платье, оделся и побрёл вон из того королевства.

Шёл он долгое время, и похотелось ему есть; увидел яблоню, сорвал два яблока, съел, и с того заболела у него голова и выросли на голове рога, и такие большие, что еле носить может. Дошёл до другой яблони, поел других яблоков, и с того отпали у него рога. Тут набрал он этих яблоков обоих сортов и воротился взать в королевство. «Ну, – думает, – доберусь же я до королевны, что меня в доброе место впястала». Увидел Мартышка – сидит в лавке старая старушка, вся трясется, и сказал:

– На-ка, бабушка, съешь яблочек.

Съела она яблочек хорошего сорта и стала молодая и толстая; спрашивает:

– Где ты, дитятко, взял эти яблоки?

Говорит ей Мартышка:

– Это моё дело! Нет ли у тебя, бабушка, хорошего маркитантского платья? Пойду я этих яблоков продавать.

– Ну, служивый, я для тебя хоть всю лавку отдам.

И дала ему чистое платье и однозолотную тарелку.

Пошёл Мартышка яблоков продавать, идёт мимо королевского дома и громко кричит:

– У меня сладкие яблочки! У меня сладкие яблочки!

Услышала Настасья-королевна, послала свою служанку:

– Спроси, почём продаёт яблоки?

Прибежала служанка; Мартышка ей говорит:

– Извольте, сударыня, покушайте моего яблочка.

Она съела и сделалась молодая, красивая и толстая, даже королевна её не опознала:

– Да ты ли это?

– Я самая! – отвечает ей служанка.

Настасья-королевна дала ей двести рублёв:

– Ступай скорее, купи мне парочку!

Служанка сбегала, купила яблоков и подала королевне; она сейчас их съела, и в то время заболела у ней голова и выросли большие рога. Лежит она на кровати, а над кроватью поделаны грядки, и на тех грядках рога положены. А Мартышка побежал к той же старушке, отдал ей прежнее платье и срядился дохтуром. В те поры приезжает король, объявили ему, что маркитант окормил Настасью-королевну, и приказал он собрать маркитантов со всего королевства и посадил их в тюрьму.

Между тем идёт мимо государева двора дохтур и кричит:

– Нет ли дохтуру работы?

Говорит король своим слугам:

– Зовите его скорее!

Мартышка пришёл в палаты:

– Что прикажете, ваше величество?

– Ты, видно, не нашего королевства; не знаешь ли, чем пособить моей дочери, Настасье-королевне? Окормил её какой-то маркитант яблоками. Если пособишь, пожалую тебя первым министром и отдам за тебя дочь мою, королевну, в замужество, а при старости лет моих поставлю тебя на своё королевское место.

– Ваше величество, – говорит дохтур, – прикажите вытопить баню, а я в рынок пойду, искуплю снадобья.

Пошёл Мартышка в рынок, купил три прута: первый – медный, другой – железный, третий – оловянный, и приказал королевну в баню вести. Как привели королевну в баню – едва в двери рога впихали. Мартышка отослал всю прислугу прочь, вынул медный прут, взял Настасью-королевну за рога и почал драть, приговаривая:

– За грехи у тебя эти рога выросли! Повинись: не обманывала ли кого, не обирала ли кого?

– Батюшка-дохтур! Я на веку никого не обманывала и чужого себе не присваивала.

Взял он другой прут, железный, бил-бил – королевна всё не признаётся. Изломал железный прут, вынул третий – оловянный, и начал потчевать. Тут Настасья-королевна и повинилася:

– Виновата, батюшка-дохтур! Бросила я нового министра в навозную яму, содрала с него платье, забрала однозолотные карты и кошелёк с деньгами.

– А где ты однозолотные карты с тем кошельком девала?

– У меня в любимом ящичке.

– Отдай их мне!

Говорит ему королевна:

– Я теперь вся твоя! Что хочешь, то и делай со мною.

Мартышка дал ей хороших яблоков; съела она одно – один рог свалился, съела другое – и другой отпал, съела третье – и сделалась лучше и красивей прежнего. Пришли в королевский дом; королю это возлюбилось, пожаловал он Мартышку опять набольшим министром и отдал за него дочь свою Настасью-королевну в замужество. Стали они жить благополучно – в радости и спокойствии, и теперь живут да хлеб жуют.

Утка с золотыми яйцами

Было-жило два брата: один богатый, другой бедный; у бедного – жена да дети, а богатый – один как перст. Пошёл бедный к богатому и стал просить:

– Накорми, братец, сегодня при бедности моих детей; нам и пообедать нечего!

– Сегодня мне не до тебя, – говорит богатый, – сегодня у меня всё князья да бояре, так бедному не приходится тут быть!

Облился бедный брат слезами и пошёл рыбу ловить: «Авось бог даст – поймаю! Хоть ухи дети похлебают». Только затянул тоню, и попал ему кувшин. «Вытащи меня да разбей на берегу, – отозвалось из кувшина, – так я тебе счастье укажу». Вытащил он кувшин, разбил на берегу, и вышел оттуда неведомый молодец и сказал:

– Есть зелёный луг, на том лугу берёза, у той берёзы под кореньями утка; обруби у берёзы коренья и возьми утку домой; она станет нести тебе яички – один день золотое, другой день серебряное.

Бедный брат пошёл к березе, достал утку и принёс домой; стала утка нести яички – один день золотое, другой день серебряное; стал он продавать их купцам да боярам и куда как разбогател скоро!

– Дети, – говорит он, – молитесь богу; господь нашёл нас.

Богатый брат позавидовал, озлобился: «Отчего так разбогател мой брат? Теперь я нужнее, а он богаче стал! Верно, какой-нибудь грех за ним водится!» – и пошёл в суд с жалобой. Дошло это дело до самого царя. Зовут того брата, что был беден да разбогател скоро, к царю. Куды девать утку? Дети малы, пришло жене под присмотр отдать; начала она на базар ходить да яйца по дорогой цене продавать, а была собой красавица и слюбилась с барином.

– Отчего, скажи, вы разбогатели? – расспрашивает её барин.

– Да нам ведь бог дал!

А он приступает:

– Нет, скажи правду; коли не скажешь, не стану тебя любить, не стану к тебе ходить.

И таки не пришёл к ней день-другой; она позвала его к себе и рассказала:

– У нас есть утка – день несёт золотое яичко, день серебряное.

– Принеси-ка эту утку да покажь, какова птица?

Оглядел утку и видит – на брюшке у ней золотыми буквами написано: кто съест её голову, тот царём будет, а кто – сердце, тот станет золотом плевать.

Позарился барин на такое великое счастье, пристал к бабе: «Зарежь да и зарежь утку!» Отговаривалась она, отговаривалась, а покончила тем, что зарезала утку и поставила в печь жарить. День был праздничный; ушла она к обедне, а тем временем прибежали в избу два её сына. Вздумалось им перекусить чего-нибудь, заглянули в печь и вытащили утку; старший съел голову, а меньшой сердце. Воротилась мать из церкви, пришёл барин, сели за стол; смотрит он – нет ни сердца утиного, ни головы.

– Кто съел? – спрашивает барин и таки дознался, что съели эти два мальчика.

Вот он и пристает к матери:

– Зарежь-де своих сыновей, из одного вынь мозги, из другого сердце; а коли не зарежешь – и дружба врозь!

Сказал и ушёл от неё; вот она целую неделю томилась, а после не выдержала, посылает к барину:

– Приходи! Так и быть, для тебя и детей не пожалею!

Сидит она и точит нож; старший сын увидал, заплакал горькими слезами и просится:

– Отпусти нас, матушка, в сад погулять.

– Ну ступайте, да далеко не уходите.

А мальчики не то что гулять, ударились в беги.

Бежали-бежали, уморились и оголодали. В чистом поле пастух коров пасёт.

– Пастушок, пастушок! Дай нам хлебца.

– Вот вам кусочек, – говорит пастух, – только всего и осталось! Кушайте на здоровье.

Старший брат отдает меньшому:

– Скушай ты, братец, ты малосильнее, а я подюжее – могу и так стерпеть.

– Нет, братец, ты всё меня за ручку тащил, хуже моего утомился: съедим пополам!

Взяли, пополам разделили, съели и оба сыты стали.

Вот пошли они дальше; идут всё вперёд да вперёд дорогою широкою – и разбилась та дорога надвое; на распутии столб стоит, на столбе написано: кто в правую руку пойдёт – царём сделается, кто в левую руку пойдёт – богат будет. Малый брат и говорит большому:

– Братец! Ступай ты в правую руку, ты больше меня знаешь, больше меня снести можешь.

Больший брат пошёл направо, меньшой – налево.

Вот первый-то шёл-шёл и пришёл в иное царство; попросился к старушке ночь ночевать, переночевал, встал поутру, умылся, оделся, богу помолился. А в том государстве помер тогда царь, и собираются все люди в церковь со свечами: у кого прежде свеча сама собой загорится, тот царь будет.

– Поди и ты, дитятко, в церковь! – говорит ему старушка. – Может, у тебя свеча прежде всех загорится.

Дала ему свечку; он и пошёл в церковь; только что входит туда – у него свеча и загорелась; другим князьям да боярам завидно стало, начали огонь тушить, самого мальчика вон гнать. А царевна сидит высоко на троне и говорит:

– Не троньте его! Худ ли, хорош ли – видно, судьба моя!

Подхватили этого мальчика под руки, привели к ней; она сделала ему во лбу печать своим золотым перстнем, приняла его во дворец к себе, вырастила, объявила царем и вышла за него замуж.

Ни много, ни мало пожили они вместе, и говорит новый царь своей жене:

– Позволь мне поехать – разыскивать моего малого брата!

– Поезжай с богом!

Долго ездил он по разным землям и нашёл малого брата; в великом богатстве живёт, целые кучи золота в амбарах насыпаны; что ни плюнет он – то всё золотом! Девать некуда!

– Братец! – говорит меньшой старшему. – Поедем к отцу нашему да посмотрим: каково его житьё-бытьё?

– Хоть сейчас в дорогу!

Вот приезжают они к отцу, к матери, попросились к ним в избу роздых сделать, а не сказывают, кто они таковы! Сели за стол; старший брат и начал говорить про утку с золотыми яичками да про мать-лиходейку. А мать то и дело перебивает да речь заминает. Отец догадался:

– Не вы ли – мои детки?

– Мы, батюшка!

Пошло обниманье, целованье; что разговоров тут было! Старший брат взял отца в своё царство жить, меньшой поехал невесту искать, а мать одноё покинули.

Чудесная курица

За тридевять земель, в тридесятом царстве, не в нашем государстве, жил старик со старухою в нужде и в бедности; у них было два сына – летами малы, на работу идти не сдюжают. Поднялся сам старик, пошёл на заработки, ходил-ходил по людям, только и зашиб, что двугривенный. Идёт домой, а навстречу ему горький пьяница – в руках курицу держит.

– Купи, старичок, курочку!

– А что стоит?

– Давай полтину.

– Нет, брат, возьми двугривенный; с тебя и этого будет: выпьешь крючок, да и спать ложись!

Пьянчужка взял двугривенный и отдал старику курицу. Вернулся старик домой, а дома давно голодают: нет ни куска хлеба!

– Вот тебе, старая, курочку купил!

Накинулась на него баба и давай ругать:

– Ах ты, старый чёрт! Совсем из ума выжил! Дети без хлеба сидят, а он курицу купил; ведь её кормить надо!

– Молчи, дура баба! Много ли курица съест? А вот она нанесёт нам яичек да цыплят высидит, мы цыплят-то продадим да хлеба и купим…

Сделал старик гнёздышко и посадил курочку под печкою. Наутро смотрит, а курочка самоцветный камушек снесла. Говорит старик жене:

– Ну, старуха, у людей куры яйца несут, а у нас – камушки; что теперь делать?

– Неси в город; может, кто и купит!

Пошёл старик в город; ходит по гостиному ряду и показывает самоцветный камень. Со всех сторон сошлись к нему купцы, начали ценить этот камушек, ценили-ценили и купили за пятьсот рублёв. С того дня зачал старик торговать самоцветными камнями, что несла ему курочка; живо разбогател, выписался в купечество, настроил лавок, нанял приказчиков и стал за море с кораблями ездить да и в иных землях торг вести. Уезжает он как-то в чужие страны и наказывает жене:

– Смотри, старая, соблюдай курочку, пуще глаза храни; а коли она утратится, твоя голова с плеч свалится!

Только уехал, а старуха сейчас же худое задумала – с молодым приказчиком связалась.

– Где вы эти самоцветные камни берёте? – спрашивает её приказчик.

– Да нам курочка несёт.

Приказчик взял курочку, посмотрел, а у ней под правым крылышком золотом написано: кто её голову съест – тот королём будет, а кто потроха – тот будет золотом харкать.

– Зажарь, – говорит, – эту курочку мне на обед!

– Ах, любезный друг, как можно? Ведь муж воротится – казнит меня.

Приказчик и слышать ничего не хочет: зажарь – да и только.

На другой день призвала старуха повара, приказала ему зарезать курочку и зажарить к обеду с головкой и с потрохами. Повар зарезал курочку и поставил в печь, а сам вышел куда-то. Тем временем прибежали из училища старухины дети, заглянули в печь, и захотелось им попробовать жареного: старший брат съел куриную голову, а меньший скушал потроха. Пришло время обедать, подают за стол курицу, приказчик как увидел, что нет ни головы, ни потрохов, рассердился, разругался со старухою и уехал домой. Старуха за ним – и так и сяк умасливает, а он знай на одном стоит: «Изведи своих детей, – говорит, – вынь из них потроха и мозги и сготовь мне к ужину; не то знать тебя не хочу!» Старуха уложила своих деток спать, а сама призвала повара и велела везти их сонных в лес; там загубить их до смерти, а потроха, мозги вынуть и сготовить к ужину

Повар привёз мальчиков в дремучий лес, остановился и принялся точить нож. Мальчики проснулись и спрашивают:

– Зачем ты нож точишь?

– А затем, что мать ваша приказала мне из вас потроха и мозги добыть да к ужину изготовить.

– Ах, дедушка-голубчик! Не убивай нас; сколько хочешь дадим тебе золота, только пожалей нас – отпусти на волю.

Младший брат нахаркал ему целую полу золота: повар и согласился отпустить их на вольный свет. Бросил мальчиков в лесу, вернулся назад, а на его счастье дома сука ощенилася: вот он взял – зарезал двух щенков, вынул из них потроха и мозги, зажарил и подал к ужину на стол. Приказчик так и кинулся на это кушанье, все сожрал – и сделался ни королем, ни королевичем, а напросто хамом!

Мальчики вышли из лесу на большую дорогу и пошли куда глаза глядят; долго ли, коротко ли шли они – только распадается дорога надвое, и стоит тут столб, а на столбе написано: кто пойдёт направо, тот царство получит, а кто пойдёт налево, тот много зла и горя примет, да зато женится на прекрасной царевне. Братья прочитали эту надпись и решились идти в разные стороны: старший пошёл направо, младший – налево. Вот старший-то шёл-шёл, шёл-шёл и забрался в незнамый столичный город; в городе народа видимо-невидимо! Только все в трауре, все печалятся. Попросился он к бедной старушке на квартиру.

– Укрой, – говорит, – чужестранного человека от тёмной ночи.

– Рада бы пустить, да, право, некуды; и то тесно!

– Пусти, бабушка! Я такой же человек мирской, как и ты; мне немного места надобно – где-нибудь в уголку ночую.

Старуха пустила его. Стали разговаривать.

– Отчего, бабушка, – спрашивает странник, – у вас в городе теснота страшная, квартиры дороги, а народ весь в трауре да в печали?

– Да вишь, король у нас помер; так бояре стали клич кликать, чтоб собирались все и старые и малые, и всякому дают по свече, и с теми свечами ходят в собор; у кого свеча сама собой загорится, тот и королём будет!

Наутро мальчик встал, умылся, богу помолился, поблагодарил хозяйку за хлеб, за соль, за мягкую постель и пошёл в соборную церковь; приходит – народу в три года не сосчитать! Только взял свечу в руки – она тотчас и загорелася. Тут все на него бросились, стали свечу задувать, тушить, а огонь ещё ярче горит. Нечего делать, признали его за короля, одели в золотую одежу и отвели во дворец.

А меньшой брат, что повернул налево, услыхал, что в некоем царстве есть прекрасная царевна – собой прелесть неописанная, только на казну больно завистная, и пустила-де она вести по всем землям: за того пойду замуж, кто сможет прокормить моё войско целые три года. Как не попытать счастья? Пошёл туда мальчик; идёт он дорогою, идёт широкою, а сам в мешочек плюёт да плюёт чистым золотом. Долго ли, коротко ли, близко ли, далеко ли, приходит к прекрасной царевне и вызвался её задачу исполнить. Золота ему не занимать стать: плюнет – и готово! Три года содержал он царевнино войско, кормил-поил, одевал. Пора бы весёлым пирком да за свадебку, а царевна – на хитрости: расспросила-разведала, откуда ему такое богатство бог послал? Зазвала его в гости, угостила, употчевала и поднесла рвотного. Стошнило доброго молодца, и выблевал он куриный потрох; а царевна подхватила – да в рот. С того же дня стала она золотом харкать, а жених её ни при чем остался. «Что мне с этим невежею делать? – спрашивает царевна у своих бояр, у генералов. – Ведь зайдёт же этакая блажь в голову – вздумал на мне жениться!» Бояре говорят, надо его повесить; генералы говорят: надо его расстрелять; а царевна иное придумала – приказала бросить его в навоз.

Добрый молодец еле оттуда вылез и снова отправился в путь-дорогу, а сам одно на уме держит: как бы умудриться да отсмеять царевне эту шутку недобрую. Шёл-шёл и зашёл в дремучий лес; смотрит – три человека дерутся, друг дружку так кулаками и садят!

– Что вы деретесь?

– Да вот попались нам в лесу три находки, а разделить не умеем: всякий себе тащит!

– А что за находки? Есть ли из-за чего ссориться?

– Ещё бы! Вот бочонок – только стукни, из него рота солдат выскочит; вот ковёр-самолёт – куда вздумал, туда и полетел; а вот кнут-самобой – хлысни девку да скажи: была девица, а будь кобылица! – сейчас кобылой и сделается.

– Находки важные – разделить трудно! А я так думаю: давайте-ка сделаю стрелу да пущу в энту сторону, а вы вслед за ней припустите; кто первый добежит – тому бочонок, кто второй добежит – тому ковёр-самолёт, кто назади останется – тому кнут-самобой.

– Ладно! Пущай стрелу.

Молодец сделал стрелу и пустил далеко-далеко; трое бросились бежать наперегонки… бегут и назад не оглянутся! А добрый молодец взял бочонок да кнут-самобой, сел на ковёр-самолёт, тряхнул за один конец – и поднялся выше леса стоячего, ниже облака ходячего и полетел, куда сам желал.

Опустился он на заповедных лугах прекрасной царевны и начал в бочонок поколачивать – и полезло оттуда войско несметное: и пехота, и конница, и артиллерия с пушками, с пороховыми ящиками. Сила так и валит, так и валит. Добрый молодец спросил коня, сел верхом, объехал свою армию, поздоровался и скомандовал поход. Барабаны бьют, трубы трубят, войско с пальбою идёт. Увидала царевна из своих теремов, страшно перепугалась и посылает своих бояр и генералов просить мира. Добрый молодец велел схватить этих посланных; наказал их грозно и больно и отослал назад: «Пускай-де сама царевна приедет да попросит замирения». Нечего делать, приехала к нему царевна; вышла из кареты, подходит к доброму молодцу, узнала его и обомлела, а он взял кнут-самобой, ударил её по спине.

– Была, – говорит, – девица, будь теперь кобылица!

В ту ж минуту обратилась царевна кобылицею; он накинул ей узду, оседлал, сел верхом и поскакал в королевство своего старшего брата. Скачет во всю прыть, шпорами в бока садит да тремя железными прутьями погоняет, а за ним идёт войско – сила несметная.

Долго ли, коротко ли – вот и граница; остановился добрый молодец, собрал своё войско в бочонок и поехал в столичный город. Едет мимо королевского дворца, увидал его сам король, засмотрелся на кобылицу: «Что за витязь едет! Этакой славной кобылицы в жизнь свою не видывал!» Посылает своих генералов торговать того коня.

– Ишь, – говорит молодец, – какой король у вас зоркий! Этак по вашему городу нельзя и с женой молодой погулять; коли на кобылу позарился, так жену и подавно отымет!

Входит во дворец:

– Здорово, братец!

– Ах, а я тебя не узнал!

Пошло обниманье-целованье.

– Это что у тебя за бочонок?

– Для питья, братец, держу; без воды в дороге нельзя.

– А ковёр?

– Садись, так узнаешь!

Сели они на ковёр-самолёт, младший брат тряхнул за один конец, и полетели выше леса стоячего, ниже облака ходячего – прямо в своё отечество.

Прилетели и наняли квартиру у родного отца; живут, а кто таковы – отцу с матерью не сказываются. Вот вздумали они задать пир на весь крещёный мир, собрали народу тьму-тьмущую, трое суток кормили-поили всех безданно, беспошлинно, а после стали спрашивать: не знает ли кто какой дивной истории? Коли знает, пусть сказывает. Никто не вызвался: «Мы-де люди не бывалые!»

– Ну так я расскажу, – говорит младший брат, – только чур не перебивать! Кто три раза перебьёт меня, того без пощады казнить.

Все согласились; вот он и начал рассказывать, как жил старик со старухою, как была у них курочка да несла самоцветные камушки, как связалась старуха с приказчиком…

– Что ты врёшь! – перебила хозяйка; а сын продолжает дальше.

Стал рассказывать, как курочку зарезали; мать опять его перебила. Дошло дело до того, как старуха хотела детей извести; тут она снова не вытерпела.

– Неправда! – говорит. – Может ли это случиться, чтобы мать да на своих родных детей восстала?

– Видно, может! Узнай-ка нас, матушка; ведь мы твои дети…

Тут всё открылось.

Отец приказал изрубить старуху на мелкие части; приказчика привязал к лошадиным хвостам: лошади бросились в разные стороны и разнесли его косточки по чисту полю.

– Собаке собачья и смерть! – сказал старик, роздал всё своё имение нищим и поехал жить к старшему сыну в его королевство.

А младший сын ударил свою кобылицу наотмашь кнутом-самобоем: «Была кобылица, будь теперь девица!» Кобылица обратилась прекрасною царевною; тут они помирились, поладили и повенчались. Свадьба была знатная, и я там был, мёд пил, по бороде текло, да в рот не попало.

Безногий и слепой богатыри

В некотором царстве, в некотором государстве жил-был царь с царицею; у них был сын Иван-царевич, а смотреть-глядеть за царевичем приставлен был Катома-дядька дубовая шапка. Царь с царицею достигли древних лет, заболели и не чают уж выздороветь; призывают Ивана-царевича и наказывают: