Я становлюсь свидетельницей исторического момента.

– Смотрите! – кричит Офелия и указывает на столб дыма вдали. – Похоже, там дом и в нем живут… – Она едва не произносит «люди», но успевает поправиться: – Сапиенсы! Скорее туда!

Рой Ариэлей перестраивается и, невзирая на усталость, берет курс на серый дымок.

Алиса узнает деревню Валь Торанс, слева от нее Куршевель и Мерибель[50], ниже Ле-Менюир[51].

Теперь я лучше понимаю, почему это одно из редких мест, избежавших радиоактивного заражения. Это урочище, со всех сторон защищенное скалистыми стенами.

По мере приближения к деревне рой снижается. Становятся видны все новые столбы дыма, крыши и печные трубы на фоне заснеженных горных склонов.

Внезапно гремят выстрелы, вокруг Ариэлей свистят пули. Люди внизу открыли по ним огонь.

– Нет!.. – кричит им Алиса.

Расстояние слишком велико, чтобы ее услышали. Свист пуль не прекращается.

Ариэль, несущий Офелию, ранен в сустав крыла, он испускает болезненный писк и уже теряет высоту, когда к нему подлетает Гермес. Раненый еле успевает перебросить Офелию своему предводителю, прежде чем камнем упасть вниз. Гермес вовремя ее подхватывает.

– Прочь отсюда! – отдает он приказ.

Ариэли и две женщины огибают гору и опускаются на каменистое плато на краю пропасти. На перекличке не отзываются трое: подбитые пулями, они рухнули вниз и разбились. Пятеро ранены, некоторым пули пробили мембраны крыльев.

Алиса и Офелия до крайности возмущены.

– Они даже не попытались узнать, кто мы такие, открыли стрельбу без предупреждения! – гневается Офелия.

– Ты только представь, как на них подействовало появление нескольких сотен людей с крыльями летучих мышей… – с горечью бормочет Алиса.

– Ты права. Не иначе, они приняли нас за чудищ, каких-то радиационных мутантов. А то и за… вампиров.

– Что еще за вампиры? – беспокоится Гермес, приблизившийся, чтобы вступить в разговор.

– Есть старая легенда, будто бы некоторые люди превращаются ночью в рукокрылых, нападают на других людей и пьют у них кровь, всадив им в шею клыки, – объясняет Алиса. – Проистекает это, наверное, из вечного страха людей перед некоторыми видами летучих мышей, действительно пьющими кровь млекопитающих.

– Как можно так грубо ошибиться? – негодует вождь Ариэлей. – С нами была ты, Матушка, она не могли тебя не разглядеть.

– Как разобраться издали? А уж моего крика они и подавно не услышали. Не иначе, решили, что вампиры-гиганты похитили людей, вот те и верещат от ужаса, или что-то в этом роде. Как бы они не открыли по нам пальбу именно с целью освободить…

Неожиданно начинается снегопад. Офелия впервые в жизни видит, как с неба падают снежинки. Из-за всемирного потепления за все пять лет, проведенных ими в Кукуфас, ни разу не выпадал снег.

Она подставляет ладонь и ловит снежинки.

– Какая красота! – восклицает Офелия. – Это же хрустальное кружево!

Но проходит первый восторг, и все начинают ежиться, а вскоре и дрожать от холода.

– Мы не можем здесь оставаться, надо где-то укрыться, – говорит Алиса. – Этот снег, которым ты так восхищаешься, через считаные часы превратится для нас в сущий кошмар.

– Это почему? – удивляется Гермес.

– Потому что такими я вас придумала. У вас нет ни меха, ни слоя жира, который защищал бы от низкой температуры.

Гермес уже стучит зубами.

– Иногда ты говоришь о нас, как… авиационный инженер самолета, проектирующий облицовку фюзеляжа или высотомер для новой модели самолета. Инженер, думающий о том, как бы усовершенствовать свою модель.

– Остается спуститься ниже, – предлагает Офелия.

– Придется долго лететь до мест с терпимой температурой, снег идет во всем регионе, – предупреждает Алиса. – Но Ариэли обессилели.

– Что же нам делать? – стонет ее дочь, крутя на пальце прядь своих сиреневых волос.

Алиса размышляет вслух:

– С неба мы видели свет, значит, жители Валь Торанса вырабатывают электричество. Электростанции, работавшие на ядерной энергии, угле, газе, мазуте, либо были среди первых целей атак, либо просто остановились, так что я вижу в этом районе единственный источник энергии – плотину. Не иначе, они запустили гидроэлектростанцию.

– Отлично, тогда вот мой план, – говорит Гермес. – Мы нападаем на их деревню, бомбардируя их сверху камнями. Принуждаем оказать нам гостеприимство.

– Они опять откроют по нам стрельбу! – возражает Офелия. – Куча трупов не способ создать более мирную жизнь.

– Тогда летим обратно на запад, – предлагает кто-то из Ариэлей. – Если стоит вопрос о выживании, то у нас нет выбора.

Алиса качает головой.

– Скоро ночь, ваши сонары пострадают от снега. Мы потеряем ориентацию в темноте.

– Ничего себе выбор: либо нас изрешетят пулями, либо врезаться в темноте в гору, либо подохнуть с голоду. Так или иначе нам конец… – стонет женщина-Ариэль.

– Может, поискать пещеру? – предложила Офелия.

– Пока отыщется достаточно большая пещера, мы насмерть замерзнем, – предупреждает ее мать.

– Ты сама говорила: если ничего не предпринять, нас погубит мороз, – напоминает дочь.

– Я и говорю, единственный выход – нападение, – гнет свое Гермес.

Он обводит взглядом своих продрогших соплеменников.

– Нанесем удар в темноте. Она будет нам на руку, как и эффект неожиданности. Что до снега, вредного для наших сонаров, то Сапиенсам он тоже помешает: как целиться в снегопад?

– Это лучшее решение! – поддерживает предводителя один из подданных.

– Отомстим за наших погибших! – подхватывает другой.

Некоторые уже подбирают камни потяжелее.

– Это лишнее! – решительно заявляет Алиса. – Я пойду к ним одна, проведу переговоры. Они стали в нас стрелять, потому что увидели вас. Неизвестное всегда страшит. Если я явлюсь к ним одна, то они отнесутся ко мне как к своей и им будет легче согласиться поговорить.

– Я пойду с тобой, мама.

Алиса поворачивается к дочери.

– Нет, ты останешься здесь. Не хочу подвергать тебя опасности.

Женщина роется в своем рюкзаке и достает теплую куртку и свисток.

– Три свистка будут означать, что я с ними договорилась и что вы можете ко мне присоединиться. Если я не свистну через полчаса, значит, они проявили враждебность и моя миссия не удалась. Не исключено, что они меня где-нибудь запрут или даже прикончат. Тогда скорее уносите отсюда ноги, то есть крылья…

– Тогда мы нападем сами, – грозно произносит Гермес.

50

ЭНЦИКЛОПЕДИЯ. Ошибка выжившего

Во Вторую мировую войну ВВС Великобритании старались уменьшить процент бомбардировщиков, которые немцы сбивали или повреждали во время налетов. Инженеры изучили количество и места попаданий в самолеты, возвращавшиеся на аэродромы. Вывод состоял в необходимости усиления брони, особенно на крыльях и на хвосте, больше всего страдавших от огня зенитных батарей врага.

Однако после тестового периода оказалось, что процент возвращения самолетов на аэродромы не вырос, а, напротив, упал.

Поразмыслив над этой загадкой, математик Абрахам Вальд заявил: «Ошибка кроется в том, как вы анализируете проблему. Места попаданий – наименее уязвимые. Усиливать надо остальной самолет».

Другие инженеры не уловили его логику, тогда он объяснил: «Самолеты, пораженные в эти точки, возвращались. Самолеты, получившие повреждения в других точках, особенно в топливном баке (взорвавшемся), в кабине пилота, в двигателе (прекращение его работы приводит к падению самолета), не вернулись домой. Значит, надо усиливать те места, где пробоин меньше всего».

Так Абрахам Вальд продемонстрировал правило «систематическая ошибка выжившего»: мы пытаемся разрешать наши проблемы, опираясь в своих исследованиях на прежние известные нам результаты. Мы возводим в правило исключения, однако они не представляют ситуацию со всех сторон.

Возьмем пример архитектуры: мы думаем, что здания, построенные более ста лет назад, превосходят качеством современные, ведь они так долго простояли. Однако таких совсем немного; необходимо помнить, что гораздо больше зданий, построенных в ту же эпоху, уже рухнули.

Энциклопедия относительного и абсолютного знания

Акт V. Цветы

51

С каждым шагом Алиса дрожит все сильнее.

Она отправилась одна решать задачу, которую сама перед собой поставила.

С рюкзаком на спине, где лежит кое-какая еда и солнечный фонарик из магазина в Шалон-сюр-Соне, она торопится по единственной ведущей в Валь Торанс дороге. Снегопад никак не кончается, наоборот, усиливается. Ей холодно, но это не мешает ясности мысли.

Как существует в горах уже двадцать пять лет эта изолированная община выживших? Эти люди в нас стреляли, они вооружены и бдительны. Живут там, наверное, как в средневековой крепости, обороняясь от всего вокруг.

Наконец она видит огоньки деревни, где бывала в юности, когда здесь находилась популярная лыжная база.

Она подбирает ветку и привязывает к ней белую тряпку.

Сейчас все решится.

Подходя, Алиса видит крепостную стену из бревен и сторожевые башни с вооруженными часовыми. В темноте шарят лучи прожекторов, можно подумать, что за стеной казарма или тюрьма.

Она останавливается перед высокими воротами и машет фонарем.

– Эй! Слышите меня? – кричит ученая.

В нее тут же бьет луч прожектора, двое мужчин берут ее на мушку.

Она машет своим белым флагом.

– Я ПРИШЛА С МИРОМ. Я ТАКАЯ ЖЕ, КАК ВЫ. ХОЧУ ПОГОВОРИТЬ С ВАШИМ ГЛАВНЫМ! – кричит Алиса.

На башнях слева и справа от ворот тоже вспыхивают прожекторы, их лучи дружно бьют в нее.

– Положите оружие на землю! Руки вверх! – требует угрожающий голос.

– Я безоружна.

Алиса медленно снимает и кладет на землю рюкзак, рядом с ним фонарь, вскидывает руки над головой. Ей отчаянно холодно, порывы ветра грозят ее опрокинуть.

Створки ворот со скрипом открываются.

– Идите! – приказывает мужской голос.

Она входит в ворота, которые тут же закрываются. Руки она держит поднятыми, несколько мужчин направляют на нее ружья.

Военный в камуфляже подходит к ней и обыскивает.

Похоже на форму французской армии.

К ней приближаются еще двое, на одном офицерские нашивки.

– Кто вы? – спрашивает он.

– Алиса Каммерер, у меня дружеские намерения.

– Как вы сюда попали?

Она указывает на небо.

– Это вас мы видели в лапах крылатого чудища? Вам удалось спастись?

У офицера довольный вид, он нашел сценарий, объясняющий эту в высшей степени необычную ситуацию.

– Это не чудища, а гибриды… – Она чуть было не уточняет: «Созданные мной», но вместо этого говорит: – Они появились после войны. Они меня не похищали и не несут угрозы. – Пауза. – Но могут обороняться, если по ним стреляют.

Я должна взвешивать каждое свое слово.

– Можно мне встретиться с вашим главным? – спрашивает она.

Военные молчат. Офицер колеблется, а потом жестом показывает остальным, что ситуация под контролем.

– Ступайте за мной.

Он ведет Алису по скользким улицам к внушительному зданию с надписью на фасаде: «Мэрия Валь Торанса». Бывшая лыжная база завалена снегом, поэтому Алисе трудно понять, насколько она пострадала. Военный заводит ее внутрь и провожает в комнату, где ужинают несколько человек. Большинство седы, кое-кто по-настоящему стар. Во главе стола расположился совсем морщинистый старик с курчавыми седыми волосами. Алиса не верит своим глазам.

Он постарел, но сомнений нет, это он. Президент Республики Стефан Легитимус.

Офицер что-то шепчет старику на ухо. В это время один из сидящих вскакивает.

– Алиса?.. Как же так? Как ты сюда попала?!

Мужчина бежит к ней. Седина и морщины не мешают ей узнать бывшего министра науки.

– Бенджамин!..

Они радостно обнимаются.

– Вы с ней знакомы? – спрашивает озадаченный Легитимус.

– Позвольте вам представить Алису Каммерер. Она была родоначальницей программы «Метаморфоза», которую мы профинансировали перед войной.

Бенджамин не погиб в Третьей мировой войне и живет здесь!

Президент Легитимус хмурится.

– «Метаформоза»? Этот проект так критиковали…

– Позвольте объяснить, господин президент: то, что война разразилась и принесла столько бедствий, как раз и доказывает, что главной проблемой была не я, а… – начинает Алиса.

– Откуда вы на нас свалились? – перебивает ее президент, чей повеселевший взгляд свидетельствует, что он отдает должное бесстрашию ученой.

– Прямо из космоса! – отвечает за нее Бенджамин Уэллс. – Я сослал ее на Международную космическую станцию, чтобы спасти от козней, которые против нее строили.

Стефан Легитимус не скрывает удивления.

– Оттуда, сверху, я наблюдала за апокалипсисом.

Президент изучает ее.

– Наверное, этот самый проект «Метаморфоза» и привел к созданию монстров, атаковавших нас сегодня вечером? – спрашивает он.

Алиса отвечает с улыбкой:

– Они не монстры, скорее химеры. Хотя лучше всего их описывает научный термин «гибриды». Я назвала их «Ариэлями».

Если подумать, то «химеры» звучит приятнее, чем «гибриды». Теперь я буду называть их только так.

– Пора вам с ними познакомиться. Почему не пригласить их сюда, в Валь Торанс?

Президент Легитимус от души хохочет, ему вторят все присутствующие.

Алиса ждет, пока они отсмеются, и добавляет, ничуть не смутившись:

– Есть и другие варианты: первый – что они умрут от голода, второй – что они закидают вас камнями и захватят деревню.

– Не посмеют! – гаркает мужчина с генеральскими звездами на головном уборе.

– Им нечего терять, – предупреждает Алиса.

– У нас есть оружие, чтобы обороняться, – напоминает кто-то.

– Сколько их? – спрашивает еще один воинский начальник.

Любое мое слово может стать решающим. Мне нельзя ошибиться.

– Больше, чем вас.

– Вы не знаете нашей численности! – возмущается тот же офицер.

– Как и вы – их, – парирует ученая.

Президент прекращает спор решительным жестом.

– С кем вы сами, мадам Каммерер, с ними или с нами?

Подумав всего секунду, Алиса отвечает:

– Перед нами в жизни два варианта: путь страха и путь любви. Я убеждена, что миру было бы лучше избрать второй вариант. Если любовь невозможна прямо сейчас, то можно хотя бы начать разговаривать, глядя друг другу в глаза, и слушать друг друга. Хорошая новость в том, что эти химеры владеют нашим языком.

Президент Легитимус серьезнеет.

– У нас нет материальных возможностей принять здесь ваших химер. Все рассчитано на существующее число жителей, кто-то еще был бы лишним.

– Придется вам потесниться, если не хотите новой войны.

– Вам нас не запугать! – повышает голос генерал. – У нас есть средства для отражения любого нападения извне!

Он и Алиса меряют друг друга взглядом.

– Ваши химеры против нас бессильны, – настаивает он.

Настал момент пойти ва-банк.

– Пока мы здесь беседуем, отряд Ариэлей закладывает динамит на вашей гидроэлектростанции, – внушительно произносит Алиса. – Если я не подам им сигнал через десять минут, они подорвут заряд.

Все долго молчат. Алиса чувствует на себе полные сомнения взгляды военных.

– Вы блефуете. Они никак не могли узнать о существовании этого объекта, – говорит генерал.

– Мы поняли, что раз у вас горит свет, значит, есть электричество. А раз мы в горах, то его источник – электростанция на плотине. Ариэли провели воздушную разведку и нашли ее. Динамитом мы разжились на стройке.

– Это блеф! – повторяет генерал.

– Осталось всего десять минут. Вы готовы рискнуть?

Алиса пристально смотрит на президента. Тот остается невозмутимым, настоящим воплощением спокойствия. Немного погодя он поворачивается к Бенджамину Уэллсу.

– Ваше мнение, Бенджамин? Вы знаете ее лучше, чем все остальные.

– Она не блефует, – бросает Бенджамин.

– Вы уверены?

– Уверен. Я знаю ее очень давно.

Президент внимательно смотрит на Алису.

– Отправим туда солдат, – предлагает генерал. – Эти крылатые чудища бессильны против наших автоматов.

– Они все взорвут, прежде чем вы туда доберетесь, – говорит Алиса.

Все снова долго молчат.

– Осталось всего пять минут, господа. Учтите, они очень быстры, очень умны, у них сонары, позволяющие ориентироваться в темноте, а значит, оставаться невидимками. Ночью, в снегопад, бессильными окажетесь вы сами.

– Они что, летучие мыши? Вот ужас! Действительно, монстры! – Генерал кривится.

Алиса поворачивается к своему другу.

– Растолкуй им, Бенджамин. Помнишь гибридных обезьян?

– Помню. Подтверждаю, что уже видел этих… этих необыкновенных созданий. По крайней мере, на стадии эксперимента.

И он машинально прикасается к шраму от зубов «экспериментального создания» по имени Жозефина.

– Бенджамин видел гибридов обезьян и летучих мышей. Это была версия проекта «Метаморфоза» 1.0. Ариэли – версия 2.0. После гибридной обезьяны я сумела создать гибридного человека. Я все вам объясню, когда будет время. Сейчас у вас всего две минуты, чтобы предотвратить уничтожение вашей плотины.

Чтобы его убедить, мне надо перестать моргать и запинаться, нужен твердый тон. Этому меня когда-то учил отец…

– Одна минута!

– Она блефует! – уверяет всех генерал.

– Бенджамин? – еще раз обращается к Уэллсу Легитимус.

– Исходя из принципа осторожности и допуская, что есть крохотный шанс, что она говорит правду, я бы не рисковал.

– Повторяю, это наглый блеф! – пучит глаза генерал.

Алиса смотрит на часы.

– Сорок секунд!

Легитимус неподвижен, он смотрит на нее, как игрок в покер, колеблющийся, поднять ставку или открыть карты.

– Через тридцать секунд все мы окажемся в темноте.

Она старается моргать медленнее.

Выражение моего лица должно оставаться непроницаемым.

– Ладно, пускай летят сюда, – уступает президент Легитимус. – Только пока что я не желаю никаких контактов между вашими химерами и нами. Они останутся в изоляции, пока мы не разработаем оптимальную стратегию. На это время они будут обеспечены едой и крышей над головой.

– Вы даете слово, что никто из военных не будет угрожать их жизни?

– Слово президента.

Наконец-то Алиса Каммерер может трижды свистнуть.

52

Людям – летучим мышам разрешили опуститься на главную площадь деревни, и все 829 Ариэля появились в пасмурном небе, как стая воробьев, приведя в изумление военных.

Потом их направляют в волейбольный зал спортцентра, где на полу уже лежат матрасы – вновь прибывшим надо отдохнуть. Им приносят одеяла и горячий суп.

Снаружи собрались жители Валь Торанса. Наполовину недоверчиво, наполовину испуганно они заглядывают в окна зала.

Солдатам приказано сдерживать толпу.

Алиса, проводившая в зал Ариэлей и Офелию, обращается к Бенджамину:

– Надеюсь, все будет хорошо…

– У тебя есть гарантия – обещание самого президента Легитимуса. Я его хорошо знаю, мы давно работаем вместе. Он всегда верен своему слову.

Алиса хмурится, ее не покидает скепсис.

– И потом, у тебя есть я. Вспомни, чему нас учили на университетских лекциях по социологии: все политические и профессиональные взаимоотношения опираются на доверие. Необходим механизм взаимной выгоды, нужно доказать, что сотрудничать выгоднее, чем враждовать.

Они наблюдают издали за Ариэлями, утоляющими голод. Некоторые еще не согрелись и кутаются в одеяла.

– Ну вот, все в тепле. Приглашаю тебя ко мне в гости, поужинать. Уверен, нам есть что друг другу рассказать, – говорит Бенджамин Уэллс. Он явно еще не может в полной мере осознать, что его подруга вернулась из космоса и стоит перед ним.

– Со мной моя дочь Офелия и…

– Дочь? У тебя дочь?! – Сюрпризам нет конца. – Не пойму, как ты…

Алиса указывает на хрупкую бескрылую фигурку, выделяющуюся среди Ариэлей, и зовет Офелию к себе.

– Познакомься, это наш благодетель и спаситель Бенджамин Уэллс.

– С какой стати «благодетель»? – недоверчиво осведомляется девушка с сиреневыми волосами.

– Он стоял у истоков проекта «Метаморфоза». Он тогда был министром науки и распределял средства. А сейчас Бенджамин перетянул на нашу сторону президента Легитимуса, когда тот колебался, принять нас или нет. Главное, он мой друг.

– Чрезвычайно рад с тобой познакомиться, Офелия, – говорит Бенджамин.

Офелия молча кивает, она еще настроена скептически.

Скорее всего, для нее он тоже ретроград.

Предупредив Гермеса, они втроем уходят из спортцентра. Бенджамин ведет гостей по пустынным улицам деревни к большому бревенчатому шале с заснеженной крышей, из его печной трубы поднимается дымок.

Внутри женщин ждет забытая роскошь: широкие диваны с меховыми накидками, фотографии Валь Торанса 2020-х годов на стенах.

– Таким был довоенный мир? – спрашивает Офелия, не знавшая, как раньше выглядела лыжная база.

Все это мы потеряли…

– Я угощу вас местным деликатесом, – обещает Бенджамин, надевая фартук с надписью «Я шеф-повар». – Савойское фондю! Кладите свои вещи и садитесь за стол.

– Можно нам поучаствовать? – умоляет Алиса. – Я так давно не видела настоящую кухню!

Они достают вместе все необходимое: сыр, белое вино, мускатный орех, дольку чеснока, перец, гренки, яйцо. Алиса все это нюхает и нежно гладит, как драгоценности.

– Могу только гадать, что вам пришлось пережить, какие лишения выпали на вашу долю! Мы здесь ни в чем не знаем недостатка, повезло, что вы нашли нас.

Алиса улыбается, Офелия внимательно разглядывает все продукты.

– Теперь, в спокойной обстановке, – говорит ученая, – объясни мне, как довоенное французское правительство очутилось на этой горнолыжной базе.

Бывший министр науки качает головой.

– Когда разразилась Третья мировая война, большинство министров сумели спрятаться в бункере под Елисейским дворцом, в знаменитом штабе «Юпитер». Как ты, возможно, знаешь, это командный пункт на глубине семидесяти метров под землей. Его построили в 1940 году и потом постоянно модернизировали и расширяли. Когда вспыхнула индо-пакистанская война[52], президент почувствовал, что скоро ситуация выйдет из-под контроля и что разрушения будут несравнимы со всем, что бывало в прошлом. Он предложил укрыться там всем членам правительства с женами и детьми, а также многим генералам, старшим офицерам и нескольким сотням солдат, выбранным по жребию. Всего нас было девятьсот человек.

Бенджамин уменьшает огонь под котелком, по кухне распространяется волшебный запах плавящегося сыра.

– Там мы и ждали, пока все успокоится.

– Девятьсот человек в штабе «Юпитер»? Нелегко было, наверное, сидеть столько времени в бункере?

Бенджамин улыбается.

– Достоинство военных в том, что они умеют организовывать жизнь в коллективе.

Держу пари, обстановка там сильно отличалась от Новой Ибицы… Никогда не забуду музыку, загорелых людей, гавайские рубахи на фоне намалеванных на стенах кокосовых пальм…

– Нашим спасением стала дисциплина. Президент приказал всем ежедневно мыться и бриться. Вроде бы мелочь, но если бы мы заросли грязью, то все быстро вышло бы из-под контроля.

Создание негэнтропии там, где был риск энтропии.

– Мы вели в штабе «Юпитер» почти что нормальную жизнь. Превратили местный лазарет в ясли и школу. Заключались браки, регистрировались разводы, рождались дети, кто-то умирал, кто-то старел. Министр экономики следил за запасами провианта. Мы бы продержались там еще лет пятьдесят. За сохранение порядка отвечал министр внутренних дел, за урегулирование споров – министр юстиции. Министр экологии следил, чтобы мы производили как можно меньше отходов, министр по делам женщин – чтобы мужчины наравне с женщинами занимались домашним хозяйством. Даже проводили президентские выборы – не пренебрегать же традицией! На них раз за разом побеждал Легитимус.

Бенджамин проверяет пальцем густую массу и добавляет соль.

– Лично я время от времени выбирался в защитном комбинезоне на поверхность, замерял уровень радиации. Чинил на крыше Елисейского дворца спутниковую антенну. С ее помощью мы наладили связь с военным спутником и стали получать сведения о происходящем вокруг нас. Мы фиксировали электронное излучение, объяснением которому могла быть только продолжавшаяся кое-где человеческая деятельность, но установить контакт с выжившими никак не получалось. И вдруг я вспоминаю Валь Торанс, защищенный в силу своего расположения, лежащий в своеобразной чаше, в окружении гор, служащих заслоном. По информации, сохранившейся в памяти спутника, до этого района не дошло ни одно радиоактивное облако – во всяком случае, опасное. Получилась мирная гавань, уцелевшая чудесным образом шкатулка, которую миновали все бури…

– Как насчет электромагнитной активности в парижском районе, близ «Форум Ле-Аль»? Оттуда до твоего бункера рукой подать. Думаю, армия планировала реквизировать в случае войны местные подземелья, – перебивает его Алиса.

– Мы решили уйти из разрушенного Парижа и все начать с нуля в этом далеком, здоровом, чистом месте.

– Там, между прочим, нашла убежище я. Там родилась моя дочь, там появились мои химеры. Но продолжай свой рассказ, моя история такая длинная, что на нее ушло бы несколько вечеров.

– Как скажешь… Словом, я засек в Валь Торансе электромагнитную активность, свидетельство человеческой жизнедеятельности, – продолжает Бенджамин. – Президент приказал всем эвакуироваться из штаба «Юпитер» сюда, в горы. Все натянули противорадиационные комбинезоны и сели в здоровенные армейские вертолеты для транспортировки войск, стоявшие с самого начала войны в прочном ангаре; их еще тогда додумались набить всяческой техникой, оружием и всем необходимым для выживания. Здесь, в Валь Торансе, мы действительно нашли оставшееся невредимым местное население, целую тысячу человек.

– Они не испугались при виде вооруженного десанта?

– Как ни странно, то, что мы прилетели в военной форме и вооруженные до зубов, их, наоборот, приободрило. А еще они узнали президента и рассудили, что при сложившихся обстоятельствах глава государства сможет управлять всем эффективнее, чем их мэр.

– Недаром наш президент Легитимус носит свою фамилию, – иронизирует Офелия, продолжающая обход дома и тщательный осмотр каждого предмета.

– Ты права, демократическое избрание перед войной наделило его некоторой… легитимностью. Мэр поспешил отдать ему ключи от мэрии, чтобы он расположился со своим правительством, а сам остался простым консультантом. Вся деревня наблюдала начало войны по телевизору и ужасно боялась развития событий за пределами этой долины. Поэтому все испытали облегчение при виде вооруженных военных и парижских технократов, готовых взвалить на себя ответственность за будущее всего этого мирового кризиса.

Первый эмоциональный рычаг – страх.

– Нам больше не пришлось проводить выборы. Легитимус остался здесь так же популярен, как и до этого.

Бенджамин опять пробует содержимое котелка и подливает туда белого вина.

– Поразительно, что здесь все работает, как до войны! – восклицает Офелия.

– Спасибо гидроэлектростанции, неисчерпаемому источнику энергии. Мы не зависим ни от нефти, ни от атомной энергии, ни от газа, ни даже от солнца. Нужна только вода, то есть дождь и снег. Этого добра здесь хватает. Теперь, между прочим, ты можешь мне признаться: угроза плотине была настоящей или выдуманной?

Алиса подмигивает и отвечает:

– Если ты сомневался, зачем было вставать на мою сторону?

– Привычка. Всегда был на твоей стороне в прошлом, вот и продолжил.

Он пробует фондю и в этот раз, довольный, поднимает большой палец.

– Готово!

В гостиной они расставляют на скатерти тарелки, раскладывают приборы, ставят мисочки с поджаренным хлебом и, наконец, фондюшницу с длинными вилками. Бенджамин зажигает под котелком газовую горелку, чтобы не остывал, подходит к лестнице и кричит:

– К столу!

Слышно, как на втором этаже открывается дверь, кто-то спускается по лестнице.

– Здесь есть кто-то еще? – спрашивает Алиса.

К ним присоединяется рослый молодой человек. У него треугольное лицо, как у всех Уэллсов, высокие скулы, заостренный подбородок, большие темные глаза. На нем черно-желтая рубашка лесоруба, на голове фуражка, которую он при виде двух женщин из вежливости снимает.

– Прошу прощения, не знал, что у нас гости, не слышал, как вы пришли.

– Это мой сын Джонатан. Знакомься, Джонатан: Алиса – моя подруга детства, и мадемуазель…

– Офелия, моя дочь.

Парень не сводит глаз с девушки с сиреневыми волосами и со светло-серыми глазами.

Похоже, они ровесники.

Неужели он тоже считает своего отца ретроградом и, как представитель нового поколения, приспособлен к современному миру лучше, чем мы, старики, родившиеся до Третьей мировой?

– Они из числа новеньких, – объясняет Бенджамин сыну. Тот от удивления восторженно присвистывает.

– Так это вас доставили сюда летучие люди? Откуда они родом?

– Как и Офелия, зачаты на орбитальной станции и рождены во чреве Парижа, – отвечает ему Алиса.

– Хватит разглагольствовать, пора ужинать, – вмешивается Бенджамин. – Я думал, вы голодны, а вы развели болтовню…

Они дружно садятся за стол. Бенджамин учит Офелию управляться с длинными вилками: насаживать на них корки хлеба и погружать в расплавленный сыр, смешанный с белым вином.

Гости нахваливают угощение, оказавшееся заодно веселой игрой.

Бенджамин наливает всем троим гевюрцтраминер[53]. Сладковатое вино хорошо расслабляет.

– Кто мать этого милого молодого человека? – интересуется Алиса в паузе между глотками.

– Фабьенн, министр по делам молодежи и спорта.

– Почему она к нам не присоединяется? – любопытствует Алиса.

– Мама упала со скалы при восхождении на Монблан. Всего лишь перелом ноги, могла выжить. Но по пути на базу на нее напала стая волков и загрызла насмерть.

Офелия поражена.

– Волки?!