Серьги в ушах Алекс тоже были подарком, Саймон преподнес их ей в коробочке, вложенной в матерчатый мешочек, который лежал еще в одном мешочке, и процесс открывания всех этих многочисленных слоев упаковки растянулся невероятно. На что Саймон, возможно, и рассчитывал. Алекс не сказала «спасибо», этому ее научили другие девушки. Не благодари их, просто улыбайся и принимай то, что тебе дарят, так, как будто это тебе уже принадлежит.

– Какие красивые, – сказала Алекс, держа серьги на вытянутой ладони. – Просто восторг.

И самое странное, что эти серебряные капельки ей действительно понравились. Такие сережки она и сама могла бы выбрать для себя. Иногда ей казалось, что у них с Саймоном на самом деле что-то вроде любви.

– А коробку ты не оставишь? – спросил Саймон, и Алекс тут же спохватилась и, аккуратно сложив мешочек, заново намотала белую ленточку.



Саймон опустился на кровать, и Алекс присоединилась к нему, машинально положив руку ему на затылок. Она с силой помассировала его голову, а затем почесала кожу под его волосами. Слегка. Совсем слегка.

– Не останавливайся, – сказал Саймон.

Эти моменты были приятными – проводя ногтями по его голове, Алекс дарила ему нечто осязаемое. Саймон лежал с закрытыми глазами, положив голову ей на колени, как ребенок. Алекс разглядывала его сверху. Он был довольно красив. Он старался пить больше воды, а недавно завел привычку добавлять в свою металлическую бутылку с водой пакетики с грибным порошком. Алекс как-то попробовала глоток, вода показалась ей болотистой и дорогой на вкус.

– Ты хорошо пахнешь. – Глаза Саймона все еще были закрыты.

– Я приняла душ, – сказала она.

– Ты ездила на пляж?

– Да.

Алекс посильнее надавила пальцами на голову Саймона, не позволяя себе зацикливаться на том, что произошло после пляжа. Словно она не разбила машину и не натворила беды на сотни, а может, и тысячи долларов. Пусть запись начинается на пляжной парковке, дорога до дома проходит без происшествий, и ролик заканчивается тем, что Алекс паркует машину. Можно было бы рассказать Саймону об откатном течении. О моменте, когда она подумала, что не выплывет. Можно было бы рассказать ему о Доме. Но она этого не сделала.

– Волны были довольно высокие, – сказала Алекс. – Но было приятно.

– М-м-м. – С минуту Саймон молчал, позволяя Алекс массировать ему шею. – Может, тебе лучше надеть синее платье, – сказал он. – Сегодня вечером. На воде становится прохладно.

– Конечно, – непринужденно отозвалась Алекс.

Молчание.

«Нормально, – сказала она себе, – все нормально». Она боялась, что Саймон почувствует ее беспокойство. Но, разумеется, он не мог ничего почувствовать. Его глаза были закрыты. Алекс положила руку ему на промежность, одновременно наблюдая за ним. Рот Саймона машинально приоткрылся, веки потяжелели. Он открыл глаза, взглянул на Алекс, затем закрыл их. Он раздвинул ноги, потянул Алекс на пол за запястье. Как легко все это происходит.

Алекс опустилась на колени у кровати. Саймон лежал на спине. Сохраняя на лице выражение нежности, Алекс расстегнула его брюки. У него не сразу встал как следует; ее сознание затуманилось, а затем она вновь пришла в себя. Мысли скакали, цепляясь за всякие незначительности. Ветви деревьев, мелькающие за окном. Недавнее приобретение – картина над кроватью. Что случилось со старой? Ему так быстро все надоедало. Ей потом придется подправить макияж, хотя и нельзя показывать, что ей не все равно. Алекс почувствовала, как член Саймона набухает в ее руке. Она взглянула ему прямо в глаза – это вроде бы всем им нравилось. Ее платье, вероятно, испорчено, ну и ладно. Саймон хочет, чтобы она надела синее.



Движение на дорогах было затруднено даже в понедельник вечером, на главном шоссе пробки в обоих направлениях. Саймон вздохнул, перепробовав все радиостанции, затем пошел на второй круг. У Алекс дергалось колено, нервы сдавали. Она заставила себя прекратить.

«Все в порядке», – сказала себе Алекс.

Саймон не заметил, что бампер помят, а фара разбита. Или – это было бы лучше всего – заметил и просто промолчал. Возможно ли такое?

– Сегодня понедельник, откуда на побережье столько людей, – пробормотал Саймон. – Господи.

Движение с бесконечным торможением, выхлопные газы в воздухе. Саймон то и дело пытался заглянуть за передние машины, словно мог найти какой-то альтернативный маршрут, невидимый для всех остальных. Возможно, и мог – тут полно проселочных дорог, о которых не знают водители, перестраивающиеся из ряда в ряд, лишь бы выгадать хоть несколько минут.

– Что-то ты притихла, – сказал Саймон, не глядя на нее.

Алекс пожала плечами:

– Просто устала.

Алекс постаралась замедлить ход мыслей – пусть они ползут в темпе пробки. Пытаться подчиниться действию более мощных сил, мысленным помехам, которые возникают в пробках, было даже утешительно. Алекс ничего не могла сделать, чтобы как-то повлиять на этот момент, не было ни аспектов, которые она могла бы учесть, ни ходов, которые можно было бы предпринять. Она разгладила платье на бедрах.

На коленях у нее лежала сумочка из мягкой кожи табачного цвета, еще один подарок Саймона. К ней прилагался матерчатый мешок для хранения и специальная салфетка для полировки фурнитуры. Другие девушки научили ее, что сумки – единственное, что действительно можно перепродать. Ни один из других мужчин никогда не дарил ей ничего хорошего, только синтетическое белье слишком ярких цветов, унылые атласные шортики, дешевые чулки, от которых воняло химикатами. Они как будто получали садистское удовольствие, не подпуская ее к дорогим вещам. Алекс очень бережно относилась к сумочке и следила, чтобы та не потерлась. Впервые увидев изъян, нечаянную царапину от ногтя, она по-настоящему огорчилась.

Телефон лежал в сумочке, и, поерзав, она могла бы незаметно для Саймона проверить экран. Но почему ей вообще хочется проверить? Написать мог только Дом с очередным требованием Взять. Блядскую. Трубку. И вообще Саймон не любит, чтобы Алекс торчала в телефоне, когда они вместе. Он никогда этого не говорил, но Алекс чувствовала, что он наблюдает за ней, мысленно делая неодобрительные пометки. «Примерное поведение», – напомнила себе Алекс. И не притронулась к телефону.

Вечеринка проходила в доме женщины по имени Хелен. По дороге Саймон рассказал Алекс, что первый муж Хелен утонул. Ныряя с аквалангом или что-то в этом роде, он забыл. Один из тех странных несчастных случаев, жертвами которых становятся богачи, – слишком много людей поддерживают их в слишком хорошей форме, чтобы они могли умереть естественной смертью. Жизнь перестала быть опасной – кислородные баллоны, гормональные анализы и шприцы с витаминами группы В защищают от былых убийц.

Движение на дороге практически замерло.

Саймон выключил радио. Музыка, похоже, не доставляла ему никакого удовольствия, и Алекс нравилось, что он не притворялся, будто это не так. Молодым мужчинам непременно требовалось придавать всему какое-то значение, превращать выбор чего угодно, любое предпочтение в демонстрацию своей индивидуальности. В обществе сверстников, с которыми она встречалась, ей всегда становилось не по себе. Вероятность разоблачения была слишком велика. Гораздо лучше иметь буфер в виде разницы в поколениях, мужчины в годах не могли вписать Алекс в какой-либо понятный им контекст, не могли даже ненароком составить хотя бы отдаленное представление о ее истинном «я».

Алекс положила руку на колено Саймона. За окном едва-едва ползли дома и витрины магазинов, затем какой-то пустырь. Наверное, участок под строительство для тех, кто не прочь жить прямо на шоссе, среди всего этого шума. Впрочем, привыкнуть можно к чему угодно.

– Ох ты черт, – сказал Саймон. – Ну вот в чем проблема.

Транспортный поток огибал место аварии. На обочине валялся искореженный белый кабриолет, на дороге за ним наискосок стоял массивный джип. На бровке были припаркованы две полицейские машины с включенными фарами, но без сирен.

Не видно было ни погибших, ни раненых, только полицейский в оранжевом жилете регулировал движение.

Саймон присвистнул и почти остановился, чтобы посмотреть.

– Это все тот поворот налево. Он самый поганый.

– Может быть, никто не пострадал. – Голос Алекс звучал раздраженно, и она тут же постаралась смягчить его.

– Вряд ли. – Саймон мрачно покачал головой, однако Алекс уловила нотку возбуждения. – После такого не выживают.

Хотя Алекс понимала, что они едут на машине Саймона и что днем она всего лишь попала в мелкое ДТП, у нее почему-то внезапно возникло ощущение, что это она находилась в той белой машине. Что она погибла здесь, на шоссе. Глупая мысль, но она никак не могла от нее избавиться. Может, она сходит с ума? В то же время она знала, что не способна сойти с ума, а это даже хуже. Она почти завидовала своим знакомым из города, которые начисто свихнулись, унеслись в какой-то другой мир. Какое, наверное, облегчение – отключиться от реальности.

Саймон пересек главную дорогу, свернул на дорогу поуже, а затем еще на одну. Дома отступали дальше и дальше, пока почти не скрылись за стенами и живыми изгородями. Алекс почувствовала запах приближающегося океана.

– Знаешь, – сказал Саймон, кивнув на окно, – раньше все это были картофельные поля. Трудно представить, да?

Он говорил это не впервые. Казалось, Саймону нравилось представлять себе процесс, который обратил нечто бесполезное в нечто, имеющее немалую ценность. Но представить это было не особенно трудно – достаточно убрать эти дома, большие грузные коробки, над входными дверями которых развевались американские флаги, и останется зелено-золотистая земля, не так уж сильно отличающаяся от родных мест Алекс.

Глава 2

Они остановились перед металлическими воротами в высоком деревянном заборе, и из интеркома донесся искаженный помехами голос. Саймон дважды повторил свое имя, прежде чем ворота распахнулись, и они въехали на светлый гравий. Прямо впереди, перед главным домом, полукругом стояли машины. Алекс разглядела теннисный корт и бассейн за воротами поменьше.

Алекс сохраняла скучное, кроткое выражение лица, хотя ее и взволновала явная близость моря. Она провела языком по верхним зубам, чтобы убедиться, что в них ничего не застряло.

Саймон выключил зажигание.

– Пойдем?

Дверь главного дома открылась, и к ним выбежал мопс. Следом шел мужчина в черной рубашке поло и черных брюках, но мопс опередил его и с лаем закружил вокруг лодыжек Алекс.

– Добро пожаловать, – сказал мужчина. – Сюда.

Внутри дома мерцали свечи в больших стеклянных вазах. Несмотря на это, в прихожей было довольно темно, что дезориентировало после солнечного света. Алекс обернулась, чтобы убедиться, что Саймон идет за ней.

– Вперед и наверх, – сказал Саймон, и его голос отозвался странным эхом.

По мрамору цокали когти мопса.



Казалось, большая комната, ведущая в патио, частично заполнена дымкой – сыростью от тумана, проникшего в окна. За патио простирался океан. Солнце уже садилось, и свет угасал.

Дверь в патио была открыта. В дверном проеме стояла Хелен.

Она была в черном – платье без рукавов с чем-то вроде пелерины, ниспадающей сзади. Светлые волосы стянуты в тугой пучок на затылке. Сколько ей лет? Алекс не могла бы сказать наверняка, но при такой профессионально обработанной коже выглядела она на заурядные тридцать. Ее темные глаза моргали, пока наконец не остановились на Саймоне и Алекс.

– Саймон. – Хелен шагнула к нему, раскрывая объятия. – Я не была уверена, что ты приедешь.

Они расцеловались в обе щеки. Хелен повернулась к Алекс.

– А это кто? – спросила она.

Алекс напустила на себя жизнерадостный, скаутский вид. Кому может угрожать девочка-скаут? Почтительная, чистенькая – такой она научилась притворяться перед пожилыми женщинами. Тем не менее Хелен оглядела Алекс с головы до ног, задерживаясь на каждой детали. Алекс наблюдала, как она впитывает информацию о платье и сумочке от Саймона. Вероятно, люди вроде Хелен точно знают, сколько стоит каждая вещь.

– Большое спасибо за приглашение, – сказала Алекс. Всегда лучше не хвалить дом, не подавать виду, что ты незнакома с этими местами.

– О, не стоит, – ответила Хелен, уже потеряв к ней интерес.

В Хелен угадывалось что-то безумное, но, возможно, такое впечатление создавалось только из-за ее пелерины, которая струилась у нее по спине, развеваясь на ветру. Алекс позволила Саймону взять ее под руку и отвести к столикам, расставленным на террасе.

Гости смотрели на океан или сбились под матерчатым шатром, обеими руками вцепившись в полные бокалы. Алекс внимательно просканировала гостей. Но после быстрого взгляда по сторонам никто не показался ей знакомым, ни один мужчина не косился на нее с тревожным вопросом на лице.

Большинство женщин были одеты в прямые платья цельного кроя, подчеркивавшие их стройные ноги. Сколько сожженных калорий, сколько часов упражнений требуют такие ноги? Золотые браслеты на запястьях были такие же крупные, как и серьги в ушах. Вид у женщин был забавный, девчачий – мелкие шажки, неуверенные улыбки, атласные банты в хвостах, – хотя многим, вероятно, за шестьдесят, они выросли во времена, когда женщины всю жизнь вели себя по-детски.

На террасе двое седовласых мужчин в резиновых сапогах и комбинезонах установили устричный бар и умело разделывали каменистых устриц острыми ножами. Алекс видела этих мужчин и раньше – они присматривали за ложем из колотого льда и раздавали устриц в ракушках с соленой водой на многих вечеринках, где она побывала с Саймоном за последние пару недель. Хозяева никогда не упускали случая указать на присутствие этих опытных ловцов и отметить, что они поймали все в этот самый день. Алекс чувствовала какое-то родство с этими мужчинами – как и она, они играли здесь свои роли.

Хелен разглядывала ее платье. Хелен спросила, не от известного ли оно дизайнера, того самого.

– Нет, – ответила Алекс. Платье было от этого дизайнера.

Что-то в тоне Алекс было не так – настолько, что Хелен слегка нахмурилась. Оставалось надеяться, что Саймон этого не заметил. Алекс взяла себя в руки и вымученно улыбнулась.



Алекс показалось, что им принес по бокалу вина тот же мужчина, что провел их в дом, но это был просто человек, одетый в такую же черную рубашку поло.

– Прекрасный вид, – сказала Алекс, и так оно и было.

Оттуда, где стояли они с Саймоном, песка было не видно. Только вода, гладкая и серебристая, которая, казалось, простиралась от края террасы до ярко-розовой линии горизонта. Каково было бы жить здесь, наслаждаться этой необузданной красотой каждый день? Можно ли привыкнуть к этой потрясающей водной бескрайности? Зависть подействовала на Алекс подобно выбросу адреналина – быстрый, бодрящий прилив к голове. Иногда лучше не знать о существовании некоторых вещей.

– Пойдем посмотрим на закат, – сказала Хелен, сжимая руку Саймона. На Алекс приглашение не распространялось, но она все равно последовала за ними.



Они встали на краю террасы, на вершине деревянной лестницы, ведущей к воде. В последних лучах заходящего солнца песок окрасился фиолетовым. Дальше по пляжу собака молча бегала туда-сюда в полосе прибоя.

Хелен оглядела свой участок пляжа. Заметив что-то, она напряглась и досадливо выдохнула.

– Что ж, – сказала она, – посмотрите на это. Надеюсь, они хорошо проводят время.

Алекс проследила за взглядом Хелен и увидела два шезлонга, установленных под большим зонтом. Она разглядела сидящую и болтающую парочку. Они были в джинсах, мужчина в клетчатой рубашке – явно не гости и не знакомые Хелен.

– Надо бы принести им по стакану лимонада, – сказала Хелен. Ее смех испугал Алекс. – Люди, наверное, так рады, что им повезло наткнуться на эти свободные шезлонги. Только для них!

Хелен обернулась в поисках подмоги. Когда подошел человек в черной рубашке поло, она негромко отдала распоряжения, махнув рукой в сторону шезлонгов.

Они втроем смотрели, как человек в черном идет по песку. Когда он наклонился, обращаясь к сидящим, те, нисколько не смутившись, рассмеялись. Парочка неторопливо поднялась на ноги, подчеркивая, что они уходят. Мужчина в черном ждал и, убедившись, что нарушители удаляются по пляжу, начал разбирать зонт и деловито складывать шезлонги.



Солнце уже село, и обслуга засуетилась, спеша опередить подступающую темноту. Включили уличные светильники и зажгли свечи с цитронеллой. Имя Алекс было небрежно написано на карточке, явно добавленное в последнюю минуту. Саймон сидел за другим столом. Он комически утрированным жестом помахал Алекс. Она послала ему воздушный поцелуй. Слева от Алекс сидел австриец. Лоб у него был гладкий, как яйцо. Его семья владела универмагом со множеством отделений по всей Австрии, универмагу уже сто лет. Австриец приезжал сюда каждый август.

– Это место ни с чем не сравнится, – сказал он. – Все наши друзья тоже приезжают.

– Здесь красиво, – тупо отозвалась Алекс.

– Да. – Мужчина вздохнул. – Так красиво.

Все говорили, что здесь красиво. Сколько раз можно повторять эти слова? Это был вежливый консенсус, к которому можно прибегать снова и снова, лейтмотив каждого разговора – лозунг, который объединял всех в общей удаче. Да и кто бы мог не согласиться? Место действительно настолько красиво, что людям не нужно было ничего делать. И, судя по разговорам за столом, никто ничего и не делал. Казалось, никто не занимался чем-то помимо отработки бэкхенда, еды на свежем воздухе, прогулок до наступления дневной жары.

Единственной надежной темой для разговора, помимо погоды и колебаний температуры океана, было обсуждение того, в какое именно время люди планируют покинуть это прекрасное место, как именно они собираются избежать пробок. С тех пор как они приехали, Алекс слышала, как люди рассуждают о своем отъезде, подробно излагая точную логистику своего отбытия.

Когда подали первое блюдо, австриец рассказывал собравшимся о каком-то ужасном преступлении в Мюнхене, произошедшем в начале лета. Женщина убила пятерых младенцев.

– Своих? – спросила Хелен. Она порхала от стола к столу, вклиниваясь в разговоры. Похоже, она воображала себя хозяйкой великосветского салона.

– Кажется, да. А другая дочь, видите ли, нашла младенцев в морозильнике.

– Пятерых?

Австриец кивнул.

– Морозильник, должно быть, был очень большим, – сказала Хелен. – Какой марки?

Австриец не знал.

– Немыслимо, не правда ли? – Хелен заговорила громче. – Мы не видели ничего подобного в природе. Мать, убивающая собственных детей. На прошлой неделе женщина в Лос-Анджелесе бросила своего грудного ребенка, а сама пошла стрелять в людей. Это что-то невероятное. Наука в замешательстве, – сказала она.

Алекс почти не слушала – природа, наука, мораль. Это звучало в самый раз для этих людей августовским вечером в понедельник. Она нерешительно попробовала зеленый суп-пюре в стоящей перед ней неглубокой фарфоровой миске.

Второй муж Хелен сидел за соседним столиком – Саймон указал на него перед ужином. Намного моложе Хелен, лет тридцати пяти, он был самым молодым из присутствующих, не считая Алекс. Как они с Хелен вообще познакомились? Алекс представила себе какой-нибудь псевдофонд, псевдоправление, в котором он мог быть консультативным членом. Волосы у него были длинные: умнo с его стороны носить такую прическу, подчеркивающую его молодость. В сочетании с костюмом и белой рубашкой с расстегнутым воротом это смотрелось особенно привлекательно. Алекс наблюдала, как он разговаривает с женщиной справа от него, берет ее руку, чтобы получше рассмотреть, а затем для сравнения поднимает свою – какая-то шутка, женщине явно льстило его внимание.

Официантка остановилась рядом с Алекс, чтобы налить ей еще воды. Когда Алекс откинулась назад, чтобы позволить наполнить ее стакан, лицо девушки внезапно оказалось так близко, что они случайно встретились взглядами. Из вежливости Алекс быстро посмотрела на свою тарелку.



Когда подали черную треску, с крыльца дома большими прыжками сбежал мальчик. Волосы у него были мокрые и темные, спортивная кофта застегнута на молнию; он направился прямиком к Хелен и, наклонившись, поцеловал ее в щеку. Потом схватил пальцами кусочек рыбы с ее тарелки.

– Господи, – сказала Хелен и шлепнула его по руке, но одарила весь стол сияющей улыбкой. – Мой сын, – объявила она. – Тео.

Мальчик улыбнулся. Черты его лица были мягкими, еще не оформившимися, Алекс могла только гадать, вырастет ли он красивым. Но он уже обладал умением выглядеть воспитанным, даже когда жевал с открытым ртом.

– И что мы затеваем? – спросила Хелен, сжимая и разжимая его ладонь.

– Костер, – ответил мальчик. – Всего несколько человек. Мы вернемся и поздороваемся, не волнуйся.



За следующим блюдом Алекс наблюдала, как стекаются друзья Тео – мальчики в плавках и толстовках, девочка в обрезанных шортах, почти открывающих задницу. Еще один мальчик, чистенький, ангельски белокурый, в приспущенных спортивных штанах. Подростки собрались в патио, попивая пиво. Пустые бутылки они предоставили убирать молчаливым официантам.

Позже Алекс оглянулась и увидела, как девочка фотографирует мальчиков на свой телефон и все они умело позируют. Всего на секунду на нижних зубах ангельски белокурого мальчика блеснули брекеты. Он научился их прятать, улыбаясь с закрытым ртом, догадалась Алекс.

Когда она опять повернулась к столу, австриец выжидающе смотрел на нее.

– М-м-м, – нейтрально протянула Алекс, и это оказалось вполне приемлемым. Ей-богу, удивительно, как мало от тебя требуется. Люди просто хотят слышать собственные голоса, а твой ответ – запятая, сопровождающая их монолог.

Знает ли Алекс, спросил австриец, что в некоторых островных странах женщины носят одежду, указывающую на их положение в иерархии, а каждый мужчина может иметь несколько жен? Не считает ли Алекс прекрасным этот уровень ясности, эту способность без стыда удовлетворять свои желания?

– В этой стране, – австриец постучал костяшками пальцев по столу, – стыд имеет большое значение.

Разве она так не считает?

Алекс кивнула. Она чувствовала себя одуревшей, утратившей свое обычное самообладание. Алекс заставила себя перестать думать. Она поискала глазами Саймона за его столиком. Когда Саймон помахал ей, она поцеловала воздух в его направлении и улыбнулась.



В течение вечера Алекс то и дело замечала молодого мужа Хелен с разными пожилыми женщинами, он постоянно дотрагивался до них каким-нибудь невинным образом, касаясь кончиками пальцев загорелой костлявой руки женщины или задерживая ладонь у нее на пояснице. У него это хорошо получалось, и было забавно наблюдать за ним – сможет ли он продолжать в том же духе. Где Саймон? На другой стороне террасы, разговаривает с обгоревшим на солнце крепким мужчиной, отставным генералом в повязанном на шее свитере, скрестившим руки на груди.

Беспокойство Алекс перерастало в скуку, хотелось, чтобы вечер хоть немного оживился. Австриец развлекал гостей за столом рассказом о чудесных завтраках Хелен. Он начал перечислять блюда, которые подавались на ее знаменитых завтраках, злаки и соки. Алекс поняла, что улыбается, только когда у нее заболели щеки. Хелен разглагольствовала о каком-то приложении, в которое она инвестировала. Если верить Хелен, это приложение совершенствовало технологию, которая позволяла диагностировать заболевания с помощью анализатора дыхания, подключающегося к телефону. Некоторые выражения Хелен произносила с особенным нажимом. Комплект разработки ПО. Ежедневная детализация. Вероятно, кто-то лишь недавно объяснил ей, что означают эти термины.

– Нашему искусству нужно больше технологий, а нашим технологиям нужно больше искусства, – изрекла Хелен, глядя в пустоту.

Алекс осушила свой бокал с вином, затем выпила стакан воды. Океан выглядел спокойным, черным, темнее неба. От волнения у нее вспотели ладони. Внезапно вера ее в то, что все останется скрытым, – в то, что она сможет успешно перейти из одного мира в другой, – начала таять.

Саймон на другой стороне патио, и ей стоит успокоиться. Алекс извинилась и встала.

– Сейчас вернусь, – сказала она, хотя никому до нее не было дела.



Обслуга деловито сновала между кухней и патио. В остальном доме было тихо. По всему коридору были развешены наброски в рамках, чертежи, вероятно оставшиеся после визита какой-то важной персоны. Люди вроде Хелен любили выставлять на всеобщее обозрение плоды творчества, словно они сопричастны этому процессу.

Алекс прошла по коридору и открыла дверь в пустую комнату. Вдоль стен тянулись полки. Лампа отбрасывала круг света на кожаное кресло. В вазе стоял белый цветок, в безупречно чистом камине лежали искусственные поленья. Это была некомната, мертвая и неиспользуемая.

Вещи на полках были уродливыми: безвкусное латунное пресс-папье, вычурный шар из тикового дерева, пахнущий амброй. Алекс остановилась, чтобы рассмотреть маленький, гладко отполированный камешек. Он идеально поместился у нее в кулаке. Камень был матово-черным, с несколькими дырочками и сине-зелеными прожилками, и приятно тяжелым, тяжелее, чем она ожидала. Возможно, он должен был изображать животное, несколько маленьких бугорков напоминали лапки. Она сжала вокруг него пальцы.

– Вам что-нибудь принести? – раздался за спиной чей-то голос.

Это был всего лишь мужчина в черной рубашке поло. Обслуга.

– Я ищу туалет. – Алекс непринужденно обернулась, уронив камешек в сумку. – Вы не могли бы показать?



Там не было ни шкафчика, в который можно заглянуть, ни таблеток, которые можно стащить, – туалет был гостевой. На высокой полочке лежал тюбик помады – очевидно, Хелен припрятала ее, чтобы подкрашиваться на вечеринке. Алекс уже собиралась взять его, но помада оказалась бордовой. Не очень подходящий оттенок. Зажженная свеча отбрасывала на плинтус прыгающие тени. Лоб Алекс блестел. Вспотела, она вспотела. Она промокнула лоб туалетной бумагой. В зубах ничего не застряло. Напряжение, неуклонно нарастающее ощущение срочности.

Алекс села на крышку унитаза, сбросила туфли и прижала босые ступни к холодному мраморному полу. Рассеянно поиграла с маленьким каменным зверьком. Возможно, он был ценным. А может, и ничего не стоил.

После нескольких бокалов это было неизбежно: она достала телефон и открыла сообщения.

Дом. Она наконец-то ответит.

Да, она немного пьяна, но еще и эта вечеринка – в некоторых местах кажется, что у всех проблем есть решения. Что она сможет уладить эту историю с Домом. А почему бы и нет?

Алекс поговорит с Саймоном. Сегодня же. Изложит ситуацию в изрядно отредактированном виде. Саймон будет в хорошем настроении, подвыпивший и щедрый. Вернувшись домой, они займутся сексом. Правда, по ее опыту, мужчины не становились великодушнее после секса – они уходили в себя, замыкались. Так что лучше поговорить с Саймоном в машине на обратном пути. Ее ладонь на его колене. Она скажет, что Дом – ее бывший. Выдавит несколько слезинок, а поскольку будет пьяна, слезы потекут легко. Стоило Алекс только представить этот будущий разговор, как глаза у нее увлажнились – возможно, она боялась Дома больше, чем думала.

Как бы ей придать этой истории приемлемый вид?

С этим она разберется в машине. И Саймон точно будет знать, что делать. Как именно устранить проблему.

Она напечатала сообщение Дому.

Извни я позвоню завтра. Обещаю.
Все ббудет хорошо


Появилась синяя полоска, ее сообщение медленно отправлялось на телефон Дома, но так и не загрузилось полностью. Вместо этого выскочило красное предупреждение:

Не доставлено.
Нет сети.


Связь не ловила и в коридоре Хелен. И в большой гостиной. Один из служащих увидел, как Алекс водит туда-сюда телефоном.

– На пляже прием лучше.



Алекс спустилась на темный песок. На берегу полыхал неожиданно большой костер, которого не было видно из дома. Прямо на пляже стоял джип. Во всполохах костра Алекс увидела тех же ребят, Тео и остальных. Компания разрослась. На чьем-то телефоне играла музыка, пустая металлическая миска играла роль усилителя. Девочки, дрожа, сидели на коленях у мальчиков, накрыв голые плечи пляжными полотенцами. Костер разгорался все сильнее, его размеры чуть ли не пугали – но откуда взяться пожару тут, среди песка?

Алекс брела, держа в вытянутой руке телефон. Когда появилось несколько полосок, она присела на корточки на песке, пытаясь обновить сообщения, но потом темнота поблизости обрела очертания, и она разглядела извивающуюся на полотенце пару. Алекс не сразу узнала того самого симпатичного блондина, друга Тео. Его рука неистово орудовала в расстегнутых шортах девочки. Алекс они не заметили.

– Боже, – сказала девочка пьяным, плаксивым голосом, – делай что хочешь.

Алекс поморщилась.

Ее телефон тихонько звякнул – сообщение отправилось.

Почти сразу же появились три точки. Дом печатал.

ты говоришь что позвонишь но никогда не звонишь
я слышал ты на побережье


Как Дом мог узнать, где она? Алекс перебрала в уме возможные варианты. В курсе ли кто-то из ее соседок? Говорила ли она кому-нибудь? Уму непостижимо. У нее возникло тошнотворное ощущение, что Дом никогда не оставит ее в покое. Что она никогда не сможет по-настоящему от него скрыться.

Она напечатала сообщение.

Можем поговорить завтра.


Он ответил мгновенно.

Сейчас. Позвони мне.


Она уставилась на экран. Еще одно сообщение от Дома.

Алекс?


Телефон зазвонил, экран вспыхнул.

Она выключила его.



К тому времени, как Алекс вернулась на вечеринку, посуду с едой уже убрали и столы были заставлены сырными тарелками и серебряными подносами с сухим на вид печеньем.

Вдруг все видят, как Алекс нервничает?

Но никто не обращал на нее внимания, все поклевывали сыр или, сбившись в кучки, стояли возле уличных обогревателей. Вечеринка приобрела некоторую неряшливость. Проступили пятна пота, у некоторых женщин растрепались конские хвосты. К Саймону и отставному генералу присоединилась жена генерала, крепкая женщина в слишком парадном платье с подолом, подметавшим пол. Саймон поймал взгляд Алекс и округлил глаза. Алекс знала, что это означает: Саймон хочет, чтобы она к нему присоединилась. Обычно Алекс тут же подходила к Саймону с радостной и безотказной покорностью. Сегодня Алекс улыбнулась Саймону в ответ, но не подошла.

На лице Саймона промелькнуло недовольство.

Напряжение. Алекс была напряжена. Она не хотела быть рядом с Саймоном, когда была так взвинчена и не в форме. Принимала плохие решения. Дом знает, что она здесь. Все будет непросто. Она поговорит с Саймоном позже. По дороге домой. Больше никаких проволочек: она расскажет Саймону все или какую-то версию всего. Они разберутся с этим вместе.

Пока Алекс не было, кто-то подлил в ее бокал вина. Алекс подозвала официанта и попросила водку с тоником. Хелен почесывала скрюченными пальцами своего мопса, словно не замечая, что на другой стороне террасы ее муж воркует с очередной женщиной.

Алекс уже достаточно напилась, чтобы подойти к мужу хозяйки.

– Привет, – сказала она, поднимая свой стакан.

Женщину, с которой он разговаривал, похоже, разозлило ее вторжение.

– Я схожу за свитером, – сказала она, игнорируя Алекс. – Скоро вернусь.

– Буду ждать здесь, – ответил муж Хелен. У него был акцент, но он казался неестественным, требующим усилий. Алекс до сих пор не видела, чтобы он и Хелен общались.

– Ты очень терпелив, – сказала Алекс, когда женщина ушла. – Выполняешь свой общественный долг.

Они переглянулись – и вот оно, чуть заметное изменение энергии, узнавание. Выражение лица мужа переменилось, с него слетел слой фальши.

– Я Алекс, – сказала она. – Ты муж Хелен, верно?

– Виктор, – представился он. – Ты знакома с Хелен?

– Мой парень ее знает. Саймон. – Она сделала глоток коктейля. – Классная вечеринка.

– Да.

– Кажется, Хелен замечательная, – нейтрально произнесла Алекс.

– Она интересная женщина, – отозвался Виктор. Он осторожничал. Алекс могла только восхититься его самоотдачей. Что нужно сделать, чтобы Виктор раскололся, вышел из роли?

– Давно вы, ребята, женаты?

– Пять лет.

Алекс подняла брови, но ничего не сказала. Саймон хотя бы похож на человека. Легко говорить себе, что он приятный, желанный. Она не могла представить, чтобы кто-то выбрал Хелен. И эти отношения не были временными – Виктор полностью посвятил себя им, построил вокруг них свою жизнь или, по крайней мере, решил считать жизнью то, что ему досталось.

– Вы здесь на все лето?

– Да, пробудем еще несколько дней, – ответил Виктор. – До Дня труда.

– Мы тоже. Саймон устраивает вечеринку. По случаю Дня труда.

– М-м-м.

Алекс указала на воду:

– Вы просыпаетесь каждое утро и сразу прыгаете в океан? Я бы так и делала.

– Иногда, – ответил Виктор. – Хелен предпочитает бассейн.

Похоже, Алекс забавляла Виктора, но он держался настороже. Алекс постаралась не упустить его взгляд, не позволить ему отвести глаза. Она и сама не знала, чего добивается. Что за игра идет.

– Можно на него посмотреть?

– На бассейн? – Виктор пожал плечами: – Наверное.

Как только они вышли из дома, оставив вечеринку позади, дышать стало легче, как будто их внезапно освободили. Дорожку освещали встроенные в грунт лампочки, и над ними проступали очертания листвы, словно рисунок на обоях. Калитку к бассейну заклинило – Виктору пришлось сильно потянуть, прежде чем она открылась.

– После тебя.

Бассейн был чистым, залитым светом, он был больше, чем у Саймона, и окружен патио, выложенным кирпичом. Алекс представила, как приятно было бы проплыть его во всю длину несколькими легкими гребками. Она скинула туфли и коснулась ногой поверхности воды. Она была теплее, чем воздух.

Виктор в нерешительности стоял позади нее, но когда Алекс села, чтобы опустить ноги в воду, сел рядом.

– Я сегодня чуть не утонула, – неожиданно для себя произнесла Алекс. – В океане.

– О боже. – Его сочувствие казалось искренним.

– Не знаю, почему. Я довольно хорошо плаваю. Наверное, это было откатное течение.

– Это страшная штука, – заметил он. – Серьезно.

В молчании не было неловкости.

Алекс разгладила платье.

– Мне купил его Саймон, – сказала она. – Это платье.

– Красивое.

Алекс пожала плечами.

– Немного строгое, да? Ему нравится все немного строгое.

Она достала из сумки телефон. Он все еще был выключен.

– Связь здесь неважная, – сказал Виктор. – Единственный недостаток этого места.

– Так вот как она тебя тут удерживает? Твои звонки о помощи не проходят?

– Эй, – сказал Виктор. Он улыбнулся, но Алекс поняла, что такие разговоры его нервируют.

– Прости. – Алекс знала, что нельзя давить слишком сильно, нельзя произносить некоторые вещи вслух.

– Она замечательная, – сказал Виктор. – Замечательная женщина.

Алекс была слишком пьяна. Она чувствовала, что безрассудно улыбается. Она крепче сжала телефон и поболтала ногами в воде.

– Жаль, что у меня нет купальника, – сказала Алекс. – Вода идеальная.

– Ой, да просто нырни.

– Не думаю, что это вечеринка такого сорта. – Алекс выпила еще. – Или я чего-то недопоняла и после десерта вы все вместе прыгаете в бассейн?

– Она правда не так уж плоха, – сказал Виктор. – Хелен.

– Я этого и не говорила.

Разговаривать так – раскрывать информацию, признавать что-то вслух – было опасно.

– Ныряй первым, – сказала Алекс. – Это же твой дом, верно?

– О да, – ответил Виктор. – Все это. Насколько хватает глаз.

– Где ты жил раньше?

– В Лондоне. Потом в Брюсселе. Теперь здесь. – Он не отводил взгляд.

У Алекс возникла идиотская мысль, что Виктор каким-то образом сможет ей помочь. В этом затруднении с Домом. Если она просто объяснит ситуацию. Алекс и Виктор были не такими уж разными. Казалось, он мог бы понять, как легко все усложняется.

Она улыбнулась ему. Это возбуждение было ей знакомо. Головокружительное волнение, которое испытываешь, наблюдая за собой и ожидая, что ты сделаешь дальше.

– Я нырну, если ты нырнешь, – сказала Алекс. У плохих идей есть своя неумолимая логика, рискованный, но в то же время правильный импульс.

– А если тебя кто-то столкнет? – спросил он. – Что тогда?

– Ты этого не сделаешь.

Пауза, в воздухе повис вопрос, ожидающий ответа. Алекс не была уверена, что он это сделает, пока он на самом деле этого не сделал. Виктор навалился на Алекс, схватив ее в медвежьи объятия, мгновение они вместе балансировали на бортике, а потом он перенес свой вес и они оба рухнули в воду. Алекс вынырнула, смеясь. Ее стакан упал в бассейн, долька лайма плавала на поверхности, стакан, как в замедленной съемке, опускался на дно.

Телефон, она держала свой телефон, и он все еще был у нее в руке, весь мокрый.

– Черт, – выругалась Алекс, но Виктор тоже смеялся, одергивая промокшую рубашку. Он подплыл к Алекс, черты его лица казались зыбкими в подсветке бассейна. Они не касались друг друга, но были близко. Платье Алекс отяжелело и в то же время струилось по воде. Они встретились взглядами, и он, казалось, почувствовал то же, что и она: это так и надо, что оба они здесь, в этом бассейне. Алекс перебирала ногами, чтобы удержаться на месте. Ничего еще не произошло, но уже назревало между ними.

– Алекс.

Голос раздался из-за калитки.

Там, в странном свете, стоял Саймон, засунув руки в карманы. Он смотрел на них без улыбки.

«Ха-ха, – подумала Алекс. – Этот мужчина – мой парень, – подумала она. – Его дочь – плохая певица. Я не могу вернуться в город, потому что натворила глупостей».

– Не хочешь выбраться, Алекс? – спросил Саймон.

Виктор перестал смеяться, перестал улыбаться, но Алекс не могла заставить себя остановиться. Она знала, что своим смехом лишь усугубляет положение, но все равно оставалась в воде слишком долго, медлила слишком долго, прежде чем подплыть к ступенькам и вылезти.

Глава 3

Утром Алекс чувствовала себя более-менее как обычно.

Занавески были задернуты, но сквозь них проникал яркий солнечный свет. Значит, уже поздно. Головная боль то вспыхивала, то гасла, но не заявляла о себе в полной мере. Алекс перебралась на более прохладную сторону кровати. Пусто – значит, Саймон работает или крутит педали в спортзале за одним из фильмов, которые он смотрел тридцатиминутными отрывками на тренажере. Даже тренировок было недостаточно, нужно эффективно использовать каждое мгновение, выжимать из него максимум.

Тело Алекс хранило следы прошлого вечера. Неприятный запах, пот в складках под коленями и под мышками. Простыни казались несвежими. Всколыхнулось воспоминание – она плавала или, во всяком случае, была в бассейне.

Саймон был раздражен. Алекс вспомнила эту часть, вспомнила, как они ехали домой: автомобильный обогреватель работал на полную мощность, обдувая ее мокрое платье, Алекс сидела на пиджаке Саймона, чтобы не намочить обивку.

Насколько он рассердился?

Есть много способов скрывать от себя правду, не слишком задумываться о том, чего ты не хочешь знать.

Алекс села и нащупала свой телефон. Когда она включила его, появились иконки, но затем экран мигнул и стал серым. Черт, телефон упал в воду. Не работает? Когда Алекс снова его включила, все было в порядке. Руки у нее дрожали. Совсем чуть-чуть.

Она не потрудилась проверить сообщения, чтобы узнать, не поступил ли за ночь новый яд. Как именно Дом выяснил, что она на востоке?

Неприятно, неприятно – ей нужно поговорить с Саймоном. Пора.

Алекс почистила зубы, подождала, пока не потекла теплая вода, и ополоснула лицо. Теперь она чувствовала себя лучше. Выглядела бодрее. Она проделала обычные процедуры, подкрасила глаза, нанесла на щеки румяна. Этот труд казался добродетельным. И если не обращать внимания на тошноту, то она вроде бы отступает. Алекс была в порядке. Все было в порядке. Вчера вечером она вела себя глупо, безрассудно, но ведь она на самом деле ничего не делала с Виктором. Ее телефон на самом деле не пострадал. Она поговорит с Саймоном. Он придумает, как поступить с Домом.

Она ничего не испортила. Несчастье не коснулось Алекс, оно лишь пронеслось так близко, что она почувствовала холодное дуновение иного исхода.



В доме было тихо. Судя по всему, здесь уже побывала Лори – кто-то оставил во френч-прессе кофе, а на стойке пустую кружку. Кофе был еще теплый. На его поверхности плавали комочки конопляного молока из холодильника. Алекс попыталась размешать их пальцем. Во дворе тоже никого не было. Она снова открыла холодильник – сплошь соки и джемы. Полезный хлеб, из которого получались твердые гренки с привкусом орехов. Все это выглядело и пахло слишком раздражающе. Она закрыла дверцу. Лучше обойтись без завтрака.

В патио было пусто. В бассейне было пусто. Саймон, вероятно, работал.

После того как они поговорят, Алекс сможет поехать на пляж, взяв один из велосипедов в гараже. Саймон вечно уговаривал ее покататься на велосипеде, как будто обязанностью Алекс было получать удовольствие вместо него. Или она могла бы просто поплавать здесь. Сегодня бассейн выглядел особенно красиво – голубой прямоугольник, в поверхности которого отражалось небо.

Алекс надела слитный купальник. Купальник, который нравился Саймону. Она осмотрела вросший волос на сгибе бедра, припухлость, которая становилась все больше по мере того, как она ее ковыряла. Усилием воли она прекратила выдавливать волос ногтем, но уже успела повредить это место.



Дверь в кабинет Саймона была закрыта. Алекс постучала, затем толкнула ее.

– Привет, – сказала она.

Саймон взглянул на Алекс, затем снова на свой компьютер.

– Все нормально? – спросил Саймон, глядя на экран.

– Просто хотела поздороваться.