Когда они оба подпрыгнули от внезапного звонка, Алекс подумала, что это телефон Джека, – в первую секунду они не могли понять, где находится телефон, потому что звонок доносился откуда-то из-под них, из-под простыней.
Джек шарил вокруг, пока не нашел телефон, и уверенно ответил, хотя, как только он поднес телефон к лицу, Алекс поняла, что это ее. Но даже волнение сейчас казалось далеким, завернутым в вату.
– Алло, – сказал Джек с полусмешком.
– Перестань. – Алекс потянулась к своему телефону. – Отдай.
Она тоже смеялась, но при виде имени на экране на нее обрушилась отвратительная трезвость.
Дом. Таймер вызова отсчитывал цифры.
14 секунд.
19 секунд.
Может, просто дать отбой? Ей следует просто дать отбой.
24 секунды.
Но она этого не сделала. Она попыталась взять себя в руки. Заставить себя сосредоточиться на происходящем.
Почему просто не выключить телефон?
Но на свет пробивалась мысль: вдруг она все-таки сможет объясниться с Домом, просто сказать ему правду?
Алекс поднесла телефон к уху.
– Алло?
Пауза. Потом послышался шум, похожий на свист вселенной, хотя это были всего лишь помехи.
– Кто это? – спросил Джек. – Кто звонит?
Алекс встала и, не глядя на Джека, ушла в ванную. Закрыла за собой дверь.
– Привет. – Нормально ли звучит ее голос? Квадраты плитки под ногами выглядели болезненно четкими. Он в городе? Или где-то здесь? Только не спрашивать.
– Ну, – сказал Дом. – Я, мать твою, звонил тебе раз сто.
– Телефон не работал, – ответила она.
Алекс присела на край ванны. Ее телефон не работал, она сказала правду. Почему она никогда не пыталась сделать это раньше, не пробовала просто сказать правду?
– Слушай, – продолжала Алекс, – я не могу с тобой расплатиться.
Он молчал. Что было еще хуже.
Очередная пауза.
– Алекс?
– Я не смогу. Я думала, что получится, и я действительно пыталась придумать, как это сделать. Ну, уладить это. Но я не могу. – Сказав это, она испытала облегчение.
Молчание. Она продолжала:
– Мне надо было сказать тебе. Раньше.
– Алекс.
Почему он повторяет ее имя?
В трубке зашуршало.
– Ты надо мной издеваешься, – ровно произнес он.
– Ничего не осталось, – сказала она. – Вообще ничего.
И ей действительно хотелось, чтобы это было неправдой.
– Алекс, – снова сказал Дом.
Но почему он не злится? В его голосе звучали настораживающие нотки торжества. Как будто он не услышал ничего нового.
Алекс моргнула. Щека нагрелась от телефона.
Правда не помогла. На что она рассчитывала?
– По-твоему, людям сходит с рук такая херня? – пробормотал Дом. Судя по тону, он улыбался. – Я знаю, что ты живешь у этого мужика. У этого Саймона.
Алекс перестала дышать.
Дом, казалось, воспринял ее молчание как победу.
– Видишь? – Голос такой спокойный. – Я же говорил тебе. Что ты не сможешь просто это замять.
Он следил за ней? Или каким-то образом проник в ее мозг и поселился там? Узнает ли он, о чем она думает, еще до того, как она успеет подумать? Все казалось возможным, ничто не могло от него укрыться.
– Похоже, он хороший мужик, – сказал Дом. – Похоже, он не слишком много о тебе знает, да?
Она молчала.
– Я прав, Алекс? – Голос у него был довольный. – Ведь кое-что может его удивить?
Решение. Она найдет какое-то решение. Придумает, что сказать. Она выиграет немного времени. Но в голове было пусто.
Алекс смотрела на экран. Цифры набегали, секунда за секундой.
Она нажала красную кнопку, цифры остановились.
Дом исчез, портал закрылся.
– Кто звонил? – спросил Джек, стиснув Алекс бедро. – Кто это был?
Она взяла его за руку. Проигнорировала вопрос.
– Давай выйдем на улицу, – предложила Алекс. В ней нарастало нетерпение. – Пошли.
– Зачем? Мне и здесь хорошо.
– Давай посидим у бассейна, побултыхаем ногами в воде. – Она держала его за руку слишком крепко, улыбалась слишком широко. – Ладно?
Гидромассажная ванна так и не согрелась. Нагреватель не работал – прошло уже несколько часов, а температура воды не изменилась. Еще одна сломанная вещь. Алекс села на бортик бассейна, натянула на колени ночнушку.
Есть вещи, которые невозможно исправить.
И все же… «Настанет момент, когда все пройдет», – сказала она себе. Момент, когда страх сожжет все психическое топливо, которое его питает, и тогда он погаснет сам по себе.
Но это никогда не прекратится. Алекс знала это. За висками поселилась неведомая ей прежде пустота. Ей не сбежать. И ошибок не исправить. Ей никогда по-настоящему не расслабиться. Она потеряла нить, что вела ее.
Джек вернулся на улицу с бутылкой игристого сидра комнатной температуры. Они по очереди пили из бутылки. Дешевые сладкие пузырьки. Алекс не могла усидеть на месте. Действие наркотика еще не закончилось, но она знала, что скоро это произойдет, мысли уже беспорядочно метались.
Столько усилий. Столько усилий впустую.
Джек потянулся к ней. Его рука замерла, не коснувшись ее плеча.
– Что с тобой?
– Парень по телефону. – Пожать плечами стоило ей невероятного труда.
– Что-то случилось?
Алекс не ответила. Она понимала, что ее молчание порождает в воображении Джека всевозможные ужасы. Но он не так уж ошибался.
– Как зовут этого парня?
– Ты его не знаешь. Неважно. – Не то чтобы она сознательно решила сказать Джеку правду. Но какое это теперь имело значение? – Я должна ему денег. Много.
Джек выпрямился:
– Кто он?
– Просто парень. Раньше он был моим другом. Или кем-то в этом роде. Он конченый псих. Я не знаю, что делать. – Она тщетно попыталась рассмеяться. – Мне страшно. Очень страшно.
Это была правда. Еще одна правда.
Он нахмурился:
– Сколько именно денег?
Сейф стоял в шкафу у его отца. Комбинацией была годовщина свадьбы родителей. Там были наличные – неизвестно, сколько именно, но достаточно. Джек однажды заглянул в сейф, когда отец показывал ему, как им пользоваться. На случай непредвиденных обстоятельств. В сейфе лежал пистолет. Запас антибиотиков. Золотые монеты, потому что это единственная надежная инвестиция. Если мир полетит в тартарары.
Джек выдал все это так, словно нет решения очевиднее.
– Да ладно тебе, – сказала Алекс. – Прекрати.
Но Джек не унимался. Чем больше он говорил, тем больше распалялся, вживаясь в чужую драму. Ситуация для него выглядела простой: Алекс нужны деньги, у Джека есть деньги. Что тут сложного?
Поначалу это звучало настолько нелепо, что казалось шуткой. Дурацкая затея, фантазии подростка. Джек хотел притвориться, что его похитили, а затем потребовать у отца выкуп.
– Как тот пацан с ухом, – сказал он. – Он сам себя похитил.
– Да как это вообще сможет сработать?
– Я уверен, что все прокатит, – ответил он.
– Чистое безумие.
Джек с восторгом ухватился за возможность заставить своего отца доказать, как сильно он его любит. Но затем он забеспокоился, что все может пойти не так.
– А вдруг он не заплатит? – Джек нахмурился. – Нет, он заплатит. Да он умрет от стыда, если люди узнают, что он выбрал деньги, а не сына.
– Да брось. – Затея все еще казалось бредом. Игрой. – И что, ты бы просто забрал деньги из какого-нибудь почтового ящика?
– Ну да, он бы, конечно, позвонил в полицию или что-нибудь в этом роде. А вообще, они как-нибудь могут проследить деньги?
– Это не твоя проблема, – ответила Алекс. – Я что-нибудь придумаю.
Но, произнося эти слова, она чувствовала, что звучат они совершенно неубедительно. Что в глубине души она все еще надеется: вдруг ее проблему решит кто-то другой.
А потом он просто предложил войти в дом и взять деньги. Самый простой вариант.
Отец даже не заметит пропажу. С чего бы ему вообще проверять сейф? А к тому времени, как он заметит, это уже не будет иметь значения.
– Чистое безумие, – повторила Алекс. – Разве его не будет дома? Разве там не будет твоей мачехи или еще кого-нибудь?
Джек пожал плечами:
– Только не завтра. Завтра же День труда. Они катаются на лодке. Каждый год. Мы просто войдем. И вообще это мой дом. И он мне должен.
Последняя ночь.
Алекс была особенно ласкова с мальчиком. Внимательна. Она сжимала его руку. Она целовала его с закрытыми глазами, полностью сосредоточившись. Он выглядел одурманенным от счастья, был таким отзывчивым на любое проявление нежности.
Все проблемы исчезли. Все тревоги улетучились.
Она знала, что совсем скоро уйдет, и потому нежность ей давалась легко. Снова и снова гладить его по волосам. Отвечать: «Я тоже тебя люблю», когда он признавался в любви, и позволять ему обнимать ее еще крепче. И в каком-то смысле Алекс действительно его любила – он все решил.
Она расплатится с Домом.
Она вернется к Саймону.
Все ошибки будут исправлены.
Мысленно Алекс уже прощалась. Прощай, мальчик. Прощай, кровать. Прощай, маленький домик. Джек говорил о местах в городе, куда хотел ее сводить. О будущем, в котором они были вдвоем. Алекс не прерывала его. Пусть доводит себя до исступления, пусть заговаривается. Его глаза сверкали в темноте. Они могли бы вместе снять квартиру, рассуждал он. Придумают, как все устроить.
– Конечно, – повторяла она. – Да. Звучит чудесно.
Она почесала его голову. Как нравилось Саймону. Джек застонал от удовольствия.
Он захныкал, когда она встала:
– Не уходи.
– Я только за свитером.
Когда Алекс достала из сумки лиловый свитер, маленький каменный зверек упал на пол.
– Черт.
– Я подберу. – Джек перегнулся через край и пошарил рукой под кроватью. Он сел и раскрыл ладонь со зверьком. – Мне нравится.
Он протянул его ей. Тяжесть зверька удивила ее. На ощупь камень был прохладным. Даже не успев хорошенько подумать, Алекс протянула камешек обратно.
– Оставь его себе, – сказала она. – Он твой.
– Серьезно?
Глядя, как его пальцы сомкнулись на камешке, она ощутила укол сожаления. Но потом, как и все чувства, сожаление исчезло.
– Я люблю тебя, – сказал он. Упоенный собственной серьезностью. Он, вероятно, верил, что жизнь всегда будет такой. Такой насыщенной, такой яркой. Бесконечное эмоциональное опьянение.
Алекс повторила его слова.
Я.
Люблю.
Тебя.
Убедительно, она сказала это убедительно. Хотя и уловила, как на лицо просится знакомая недовольная гримаса. Джек коснулся пальцем морщинки у нее между бровями.
– Ты так часто хмуришься, – сказал он. – Даже во сне.
– Да. – Алекс смахнула его палец. Она потерла это место, словно надеялась стереть морщинку.
Он заснул раньше нее. Уткнувшись в подушку, посапывал с открытым ртом. Она чувствовала запах его дыхания. Губы у него были в трещинках. Он выглядел как подросток, которым и был на самом деле.
Она будет скучать по нему, сказала она себе. Он милый мальчик. Замечательный. И так будет лучше. Для них обоих.
Глава 11
День труда. Наконец-то.
Дурные, тревожные сны, комок страха в груди поутру. Алекс не помнила подробности кошмаров, только смутное ощущение, что время уходит, что она не справляется и не справится никогда. Но когда она выбралась из постели, тревожное ощущение рассеялось. Даже осадка от него не осталось.
Утро выдалось пасмурным, растительность за окном словно набухла от влаги, от их вида так и веяло холодом. Клочковатые облака. А если вечером дождь? Лужайка Саймона превратится в топкое болотце, и гости сгрудятся под просевшим под тяжестью воды навесом. Алекс представляла себе идеальный день, воссоединение под голубым небом. Нет, к началу вечеринки дождь наверняка прекратится. У Саймона всегда все складывается так, как он запланировал.
Когда она проснулась, Джека в постели не было. И хорошо – она может побыть наедине со своими мыслями. А каждая мысль так и сияла параноидальном блеском. Алекс прокручивала в голове предстоящие шаги, вновь и вновь.
Сначала они поедут домой к Джеку. Джек заберет из сейфа деньги. Она встретится с Домом и покончит с этой проблемой. Затем отправится на вечеринку.
Дом согласился встретиться с ней на станции. Оживленное место, безопасное. Деньги у нее будут.
Давай без фокусов, – написал Дом.
И прислал скриншот сайта компании Саймона.
Алекс долго стояла перед зеркалом в ванной наверху. Почистила зубы так усердно, что десны закровоточили, потерла язык зубной щеткой. Она должна быть чистой, безупречной. Тщательно расчесала волосы, дважды переделала пробор, чтобы он был идеально ровный. Подкрасила ресницы. Каждое действие было наполнено смыслом, значением. Это была ее медитация, знак ее готовности к благому делу.
Последние три таблетки.
Она проглотила их одну за другой, запив водой из-под крана. От вида пустого пузырька стало не по себе. Она заставила себя отвести от него взгляд. Скоро она вернется к Саймону. Сегодня. Через несколько часов. Больше не придется мыкаться и изворачиваться.
Алекс двигалась медленно. Собирала свои вещи. Аккуратно складывала одежду, бережно укладывала в сумку. Готовилась. На этот раз она будет вести себя правильно. Она больше не облажается, ни на миг не потеряет контроль. Будет ценить то, что у нее есть.
Джек согласился, что им разумно будет разделиться, а после всего он вернется домой и будет вести себя как ни в чем не бывало. Она сказала, что они встретятся через несколько дней. И что сделает Джек, когда она не придет? Когда поймет, что она исчезла? Ничего с Джеком не случится. Будет жить у себя дома, с любящим отцом. Во всяком случае, с отцом, который о нем заботится. Фамилии ее он не знает. Так что же он сможет ей сделать, как вообще ее найдет?
Скоро она будет с Саймоном. Выкинет Дома из головы. Со временем вся эта история станет казаться смешной. Алекс будет вспоминать ее как забавное отступление от правильного хода вещей, как недолгое блуждание в чащобе, отклонение от верного курса.
Когда Алекс спустилась по лестнице, Джек лежал на диване в своих атласных баскетбольных шортах и мешковатой футболке. Лоб его поблескивал от пота. Джек обернулся на ее шаги, и во взгляде его она уловила беспокойство – неужели что-то прочел по ее лицу?
Наверное, она слишком напряжена. Алекс заставила себя улыбнуться.
– Ты все пропустила, – сказал Джек. – Такой дождь лил. – Он моргнул, перевел взгляд на окно. – Но скоро небо прояснится… Правда ведь?
– Конечно.
Он снова взглянул на нее. Кривая улыбка.
– Они отправятся на лодку где-то через час.
Ожидание действовало ей на нервы. Она освежила макияж. То и дело пила воду, каждый раз забывая, куда поставила стакан.
Вероятно, приготовления к вечеринке Саймона идут полным ходом. Поставщики провизии уже подогнали грузовичок к заднему входу. Все в выглаженных белых рубашках и темных брюках, расставляют жаровни и длинные раскладные столы. Удлинители змеятся в траве, двор утыкан раскрытыми зонтами-навесами.
Что сейчас делает Лори? Наверняка суетится, отдает распоряжения, пытается отогнать пса от прибывших работников.
А Саймон? Вот тут сложнее, трудно сказать, чем он сейчас занят. Алекс представила его в бассейне, рассекающим воду. Плавание всегда его расслабляло.
Она поднялась в туалет на втором этаже, облегчилась – кишечник скрутило от волнения. Надела сережки, которые подарил ей Саймон.
Это ведь идея Джека, верно? Она его не просила, не принуждала. Он сам захотел помочь. А что, если все пойдет не так? Придется ли ей разгребать ситуацию, кому-то что-то объяснять? Самое главное, сразу нужно будет прояснить, – идея принадлежит мальчику. А главное, в эти пару дней все ведь было прекрасно. Мальчик хорошо спал. Он был спокоен, расслаблен, даже счастлив, они вместе купались в океане. Ему было с ней хорошо. Так что, по сути, это вполне справедливый обмен.
Они молча сели в машину. Джек отрегулировал зеркала. Глубоко и прерывисто вздохнул.
– Готова?
– Только если ты уверен, – ответила Алекс спокойно.
Как будто ей все равно, если он вдруг передумал.
Джек вел машину с нехарактерной для него сосредоточенностью – не отвлекался на телефон, не болтал без умолку, не включал музыку.
«Все в порядке», – твердила про себя Алекс. Совсем близок момент, когда она сможет наконец расслабиться. И дождь, к счастью, совсем утих. Только легкий туман, а сквозь облака уже и солнце пробивается.
Все указывает на удачный день.
Возможно, к Саймону уже начали прибывать первые гости. Пожилые пары и родители с детьми, иностранцы, которые приезжают аккурат к началу. В серебристых мармитах подогревается еда, на конфорках бурлят соусы, на сковородках брызжут жиром пассерованные креветки. В ведерках со льдом потеют бутылки.
Лучше, если Алекс появится, когда все уже будет в самом разгаре. Когда вечеринка обретет свою логику, свое неизбежное развитие. Проблема с Домом будет решена. Она погрузилась в приятный транс, глядя, как за окнами проносится размытый зеленый мир, – вот он, почти вернулся к ней.
На светофоре Джек поцеловал ее, поцелуй получился требовательный – Алекс ощутила настойчивость в его губах, языке. Целуя, он пристально смотрел ей в глаза. Пугающе пристально. «Незнакомец, – подумала Алекс. – Этот человек – незнакомец». Но мысль не успела ее по-настоящему встревожить – загорелся зеленый свет. Джек продолжал смотреть ей в глаза. Машина позади них посигналила, затем резко объехала их и умчалась.
Алекс сжала колено Джека.
– Спасибо.
Любила ли она его в этот момент? Что-то в этом роде.
Что произошло дальше.
Джек проскользнул в свой большой белый дом и вышел оттуда с деньгами так непринужденно, словно зашел выпить стакан молока.
Алекс отдала деньги Дому. Он исчез из ее жизни.
Алекс отправилась на вечеринку.
Саймон был рад ее видеть. Саймон бросился через лужайку навстречу ей, взял ее руки в свои. Он поцеловал ее. Все было хорошо.
По крайней мере, Алекс мечталось о подобном развитии событий. Она так четко все видела, кадр за кадром, картинки были невероятно яркие и реалистичные – да, все ее проблемы остались в прошлом. Да, все получилось.
Что произошло на самом деле.
Джек откашлялся. Похоже, они ехали по улице, по которой уже проезжали.
Поняла ли она уже? Было ли это очевидно по его тону?
– Послушай, – произнес он.
Повисло молчание – вот тут-то она и поняла.
– Нет никакого сейфа, – сказал мальчик. Он не отрывал глаз от дороги. – Не знаю, зачем я сказал про него.
Алекс молчала.
Значит, все кончено. Значит, ей не спастись.
Ха. Ха-ха.
Он покосился на нее. Щеки у него пылали.
– Прости меня, хорошо? Прости.
Ладно. Ладно. Нахлынула ярость, отступила. Мозг лихорадочно работал. Накатило нетерпение, почти маниакальное, потом радость, напоминавшая панику. Нет, не все еще потеряно. Этого просто не может быть. Она может кое-что предпринять. Она что-нибудь предпримет. Но что? Встреча с Домом теперь невозможна. Но план с вечеринкой по-прежнему в силе. Она поедет на вечеринку, и они с Саймоном помирятся. И она все-все объяснит. Выложит начистоту. И он ей поможет. Все образуется.
Алекс постаралась придать лицу равнодушное выражение.
– Ты можешь меня подбросить? – спросила она.
Лицо Джека дернулось в гримасе.
– Подбросить? Куда?
– К другу.
– К какому другу? – Голос прозвучал нервно.
Он, конечно, ожидал какой-то реакции, но не такой.
– Просто к другу. Но мы с тобой можем еще как-нибудь встретиться.
Ложь была очевидна. Слова были лишены жизни, притворство – неубедительно. Следовало обнадежить мальчика. Вести себя так, будто ее не расстроило его вранье, не волнуют деньги. Ей следует нарисовать картину будущего, которая бы его успокоила, – она же прекрасно умеет играть в эту игру. Ничего этого Алекс не сделала. У нее просто не было сил.
– Прямо сейчас? – спросил он.
– А вообще-то лучше высади меня на перекрестке, у рынка.
– Но, типа, прямо сейчас? Прямо сию секунду?
Джек выглядел таким юным. До боли юным. Младенец, малыш. В глазах его читалась отчаянная мольба. Он потянулся к ее руке.
Она сдержалась, чтобы не отшатнуться, но он все равно заметил.
– Да ладно, Алекс, я же извинился. Я просто был под кайфом. В тот момент я верил в то, что говорил. Я идиот. Прости.
– Все в порядке. Правда. Давай поговорим позже, хорошо?
– Я действительно хочу тебе помочь. Мы можем что-нибудь придумать. Я люблю тебя.
В его лихорадочном тоне угадывалось, что мысли его лихорадочно мечутся в поисках решения, выхода, – и разве это не было предупреждающим сигналом?
– Ты очень милый.
– Черт! – прошептал он, – черт! – Он обратил к Алекс лицо, измученное, искаженное. – Почему ты не можешь хоть немного обождать? Почему обязательно уходить прямо сейчас? – Надо же, как ошеломляюще быстро он сломался. – Прости, – всхлипнул Джек. Плечи у него затряслись, он вытер нос ладонью. – Мне жаль, мне ужасно жаль. Не уходи, пожалуйста. Пожалуйста.
Нужно было попытаться его утешить. Но Алекс оцепенела.
– Я сейчас не в себе, – от слез голос звучал с детской гнусавостью. – Мне правда плохо, понимаешь?
– Мне жаль. – Она действительно чувствовала себя виноватой, ей действительно было его жаль, но голос прозвучал холодно и вяло.
– Алекс. Пожалуйста. Прошу тебя. – Джек уже рыдал. Почти карикатурный поток слез. А чему тут удивляться. Он же ребенок.
Джек сменил тактику:
– Куда ты пойдешь? Скажи. Ты должна мне сказать.
Голова у нее раскалывалась, она запуталась во всех этих планах, продуманных, сломанных, предстоящих. Медленно, раздельно она произнесла:
– Тебе нужно вернуться домой. Просто высади меня на пляже, ладно?
Хорошо, что они едут, хорошо, что станция все дальше, но Алекс осознала, что окрестности ей незнакомы: дома отстояли друг от друга на изрядное расстояние, появились лесистые дюны. Машина все набирала скорость.
– Нам нужно поговорить! – Джек с такой силой стискивал руль, что побелели костяшки пальцев. – Ты не можешь просто уйти, это нечестно.
Алекс вцепилась в сумку на коленях.
Что ему сказать, как успокоить, как помочь смириться – она-то всегда умела справляться с разочарованием? Ей просто нужна пара минут, нужно подумать, но как можно думать, когда он так рыдает?
– Просто поговори со мной! – взмолился Джек. – Пожалуйста. Я же люблю тебя.
Его лицо искажало неподдельное страдание. Он вытирал слезы, но они лились потоком. Снова и снова он повторял ее имя.
– Джек.
Алекс постаралась говорить спокойно, но голос звучал сипло, будто она все это время заходилась в крике, – неужели она и в самом деле орала на него?
– Мне жаль. – Плечи Джека сотрясались. – Мне так жаль, так жаль. Не уходи, пожалуйста. Пожалуйста. – Слова звучали неразборчиво. – Я не знаю, что я сделаю. Я могу сделать что-то ужасное. Если ты уйдешь.
Он говорит правду?
– Ты меня слышишь? Тебе что, совсем наплевать?
Алекс сказала себе, что мальчик ничего не сделает.
С ним все будет в порядке.
– Джек.
Что сказать дальше? Она не знала.
Алекс смотрела на его лицо, а не на дорогу, и мальчик вдруг дернулся и зажмурился, и тогда она тоже увидела.
Олень, прямо перед ними. Он стоял, глядя на них, округлые уши чуть подрагивали. Но почему он не убегает, подумала Алекс, почему не боится?
На лобовое стекло неслись деревья.
Затем удар.
Алекс не могла пошевелиться. «Любопытно, – подумала она, – как любопытно». Мальчик! В мозгу взорвался вопрос. Что с мальчиком? По спине прокатился холод.
Это она схватилась за руль? Нет. Значит, мальчик свернул в сторону? Как сделал бы любой на его месте.
«Шевелись, – велела она себе. – Шевелись».
Джек кашлянул. Она сумела взглянуть на него. Он как-то странно, сонно моргнул. Его лицо очень медленно повернулось к ней.
– Господи, – пробормотал он дрожащим голосом. – Ты как?
– Вроде в порядке. А ты?
– Мы его сбили?
Алекс попыталась открыть дверцу, ее заклинило, она дернула посильнее. Алекс не сразу поняла, что стекло вовсе не опущено – разбито. Дверца все же открылась, она выбралась из машины, покачнулась, замерла.
Мальчик тоже вылез. Вроде не пострадал.
– Ты выглядишь невредимым, – сказала она.
Оленя они не сбили. Но врезались в отбойник. Передний бампер всмятку, но капот цел. Оба окна с ее стороны разбиты. На лобовом стекле ни единой трещины.
– Бля, – тихо пробормотал он. – Бля. Отец взбесится.
Он посмотрел на дорогу, огляделся. С силой ударил себя кулаком по лбу.
– Бля, – повторил еще тише. – Может, кому-то позвонить?
Он ждал, что Алекс что-то скажет. Ждал, что она знает ответ.
Но у нее был лишь тот же вопрос: может, кто-то с этим разберется? Алекс осознала, что затаила дыхание – почувствовала, как вдруг перед глазами все поплыло.
– Да, – ответила она. – Да. Давай позвоним. Я позвоню.
Телефон был в сумке, которая каким-то образом очутилась на заднем сиденье. Она выковыряла его из сумки, экран поразил ее своей яркостью, четкостью. Дом писал, Дом звонил. Дом хотел знать, где она. Дом ждал.
Она все проигнорировала.
Набрала номер.
Сообщила, что произошла авария. Небольшая авария. Водитель не пострадал. Она никак не могла вспомнить его имя.
Сказала, что не знает, где они находятся.
Адрес, сказал мужской голос в трубке, оглянитесь вокруг.
Но вокруг были одни деревья.
– Где мы? – спросила она у Джека.
– Детрик-роуд. Детрик-роуд, рядом с шоссе.
– Вы ранены? – спросил мужской голос.
Ранена ли она?
Она не знала.