Глава 14
Ложные показания
Горячий чай постепенно согрел желудок. Ду Чэн увидел Чжан Чжэньляна с большим бумажным пакетом в руках и помахал ему.
– С Новым годом, наставник. – Чжэньлян, отодвинув стул, присел. – Почему вы выбрали это место?
– Хоть что-то открыто четвертого числа. – Ду Чэн налил ему чашку чая.
– И то верно. – Чжан Чжэньлян улыбнулся и пододвинул бумажный пакет.
Ду Чэн заглянул туда – пакет был заполнен папками с материалами. Все они касались дела 1990 года – убийств с изнасилованием и расчленением. Чуть более детальные, чем те, что хранились у него: кроме материалов полиции, здесь были и исковые материалы прокуратуры, и записи с судебного заседания, а также текст судебного решения судов первой и второй инстанции.
– Ты всё просмотрел?
– Да. – Чжан Чжэньлян раскрыл фисташки и закинул в рот. – Очень бегло. Когда будет время, можете изучить все это.
Ду Чэн зажег сигарету и посмотрел на бывшего ученика:
– Что думаешь об этом?
– Сказать правду?
– Разумеется.
– Ну, если честно… – Чжан Чжэньлян поджал губы. – Сегодня посчитали бы, что некоторые детали вы просто взяли с потолка.
* * *
Сюй Минлян попал под подозрение не просто так.
Во-первых, место, где он проживал, входило в зону нахождения частей тела и определяло путь, который проделал преступник.
Во-вторых, предположения следственной группы о его профессии и наличии у него белого пикапа полностью совпадали. Что же касается его специфических навыков и способностей мастерски заметать следы, множество литературы по угрозыску, найденной в его квартире, было тому объяснением.
В-третьих, особенности жизни Сюй Минляна: успеваемость средняя, характер замкнутый, друзей немного. Кроме того, между матерью и сыном отсутствовали доверительные отношения. Возможно, это привело к недостатку эмпатии по отношению к другим людям. Нельзя исключать, что затруднение в общении с противоположным полом было причиной отстутствия интимных связей. Иметь половые потребности плюс собственными глазами увидеть, как мать заводит роман на стороне, могло привести к ненависти по отношению к женщинам. С точки зрения криминальной психологии вовсе не странно, что такой человек совершил преступление с изнасилованием.
В-четвертых, на пакетах обнаружили СПР именно Сюй Минляна – самое прямое и важное доказательство, на основе которого прокуратура санкционировала арест, возбудила уголовное дело, а суд вынес итоговый приговор.
* * *
– Да, у этих сомнений есть основания, – не стал отрицать Чжан Чжэньлян. – Если б я занимался этим делом, то сначала схватил бы этого типа, допросил, а потом уже что-то утверждал. Но…
– «Но»?
– Прямых доказательств слишком мало. Получается, кроме пальцевых следов, у вас больше ничего не было. Например, телесных жидкостей…
– В деле об убийстве сперму не берут на экспертизу. К тому же преступник использовал презервативы.
– Но вы не обнаружили презервативов у него дома.
– Это легко объяснить: он выкинул их после совершения преступления.
– Ну вот! – Чжэньлян стукнул по столу. – Разве тот, кто так искусно упаковал части тела, использовал презервативы и стирал отпечатки пальцев с других пакетов, мог допустить такую ошибку?
– После совершения такого он был в замешательстве, это можно понять.
– Проблема в том, что во время совершения преступления он не спешил или не был в смятении. – Чжан Чжэньлян выпрямился. – После убийства четырех человек его навыки расчленения стали гораздо лучше. И упаковкой он занимался упорядоченно. Вам не кажется это странным?
– В чем странность?
– Он мясник. – Чжан Чжэньлян оглянулся по сторонам и понизил голос: – Будь я на его месте, я не смог бы совершить расчленение.
– А что бы ты сделал?
– Все мы хорошо знаем, что расчленение трупа и разделывание свиньи, черт возьми, похожи! Когда проводят эксперименты, разве их проводят не на свиньях? – Чжан Чжэньлян снова заговорил тихо: – Сначала отрезать голову и ноги-руки – например, сварить на пару́, а потом порезать на мелкие кусочки. С остальным разобраться потом. У этого типа были комфортные условия. А при разделывании трупа опасность высока. К тому же приходилось применять силу.
– Ты думаешь, что это не он?
– Вовсе нет. Просто считаю, что неправильно было разрабатывать только Сюй Минляна. – Чжэньлян наполнил стоящую перед Ду Чэном чашку. – По современным стандартам, дело не достигло степени «устранение разумных сомнений».
Ду Чэн бросил «угу» и с натянутой улыбкой посмотрел на бывшего ученика. Чжан Чжэньлян отпил из своей чашки и только тогда все понял.
– Наставник, вы… вы надо мной издеваетесь?
Ду Чэн рассмеялся:
– Вот же старикан… вам давно все было известно?
* * *
Анализ этого дела Чжан Чжэньлян проводил на основе догадок Ду Чэна. После несколько десятков лет в полиции интуиция старого сыскаря обострилась настолько, что казалась врожденным рефлексом. Настоящим преступником был вовсе не Сюй Минлян – вот его первое суждение. Самый хороший способ проверить его – это опровергнуть с разных точек зрения, поэтому Ду Чэн и пригласил Чжан Чжэньляна обсудить это дело. Если нельзя опровергнуть эту мысль, значит, он на верном пути. Все, что оставалось сделать дальше, – подтвердить это умозаключение в соответствии с законом.
Или же найти настоящего преступника.
* * *
– По правде говоря, нельзя полностью винить нас. – Чжан Чжэньлян поджег сигарету. – Нормы доказательственного права сейчас другие, и срок расследования тоже.
– Это не оправдание. – Ду Чэн понуро опустил голову. – Мы отняли у человека жизнь.
Чжэньлян молчал какое-то время, но потом обратился к Ду Чэну:
– Наставник…
– Да?
– Почему вы так рветесь снова расследовать это дело?
Ду Чэн смотрел на него несколько секунд, затем произнес:
– Чжэньлян, у меня не так много времени.
– Я знаю. – Тот снова сел ровно. – Поэтому и спросил вас. Это вы на случай, если… не успеете?
Ду Чэн рассмеялся:
– Я не думал об этом.
– Наставник, – слова давались Чжэньляну с трудом, – в оставшееся время сделайте то, что сможете. Важно лишь то, чего вы хотите…
– Сейчас я хочу довести дело до конца.
– М-м-м. – Чжэньлян отвел взгляд и посмотрел в стол. – Давайте так. Вы отдохнете, а я займусь этим. Если вы… не успеете… я доберусь до правды, обещаю!
– Не дури. – Ду Чэн протянул руку через стол и похлопал Чжэньляна по плечу. – Это мое дело. Значение, которое мы оба в него вкладываем, разное.
– И насколько же оно может быть разным?
– Скажем так, – Ду Чэн смотрел прямо в глаза Чжэньляну, – каждую минуту и каждую секунду, которые мне остались, я вкладываю в это дело.
Чжэньлян помрачнел. Через некоторое время он без всякой причины выдал:
– Наставник, где вы были одиннадцатого ноября девяносто второго года?
– А? – Ду Чэн на секунду опешил. – Надо вспомнить…
* * *
В начале 1992 года Сюй Минлян был казнен. Но с момента объявления приговора и до приведения его в исполнение был один человек, который требовал справедливости.
Этим человеком был Ду Чэн.
Он продолжал считать, что приговор несправедлив, а казненный не виноват. Из-за этого рассорился с когда-то близким ему, словно брат, Ма Цзянем и другими коллегами. В конторе не желали ничего знать о том, что в деле, одобренном вышестоящими инстанциями, есть какие-то упущения. Неугомонного офицера сослали в глухой уездный город и только в 1993 году перевели обратно.
* * *
– В то время я был в городе Ф., – подумав, произнес Ду Чэн. – А почему ты спрашиваешь?
Чжан Чжэньлян, просияв, вытащил из сумки архивную папку.
– Значит, я угадал… Если уж ты и правда собираешься продолжить расследование, тебе нужно взглянуть на это.
– Ты, черт подери, еще и утаил от меня что-то? – рассмеялся Ду Чэн. Но, глядя на выражение лица Чжэньляна, он понял, что тот вовсе не шутит.
В архивной папке лежали материалы уголовного дела. Ду Чэн пролистал первые несколько страниц и внезапно переменился в лице. Он листал дело все быстрее и быстрее.
– Чжэньлян, – у полицейского в отставке дрожали руки, – что… что это?
* * *
Линь Годун допил остатки доширака и довольно причмокнул. Эта штука и правда экономит время, к тому же очень аппетитная.
Он зашел на кухню, выкинул коробку в ведро и налил стакан холодной воды, попутно глядя на заряжающийся телефон. Тот был его новой игрушкой; жаль, что после целого дня игры не осталось заряда. Но для Линь Годуна это было не столь важно – у него оставалось еще много интересных дел, которые нужно завершить.
Он вернулся в комнату и сел за компьютер, впившись взглядом в интернет-страницу портала о продовольственной безопасности. С подозрением читал текст и время от времени оглядывался на кухню. Лапша, которую он только что съел, на этом сайте располагалась в черном списке: вроде как при ее производстве используется отработанное растительное масло.
«Похоже, этот мир прекрасен не во всем…»
Он выпрямился и продолжил листать интернет-страницы. Случайно наткнулся на ссылку со статьей, которую выложили несколько лет назад. Медленно передвинул курсор на нужную кнопку и нажал.
Он ближе, чем ты думаешь. Дела китайских серийных убийц
На лице пойманного врасплох мужчины отразились ожидание – и высокомерие.
Он вытащил сигарету и только тогда нажал на статью.
Щелк!
Яркость экрана вдруг понизилась – перед его лицом открылась веб-страница в мрачных темных цветах.
Лун Чжимин, родом из провинции Шэньси, начиная с 1983 года под предлогом устройства рабочих и предоставления ночлега обманом заманил к себе и убил 48 человек.
Ван Цян, провинция Ляонин, с 1995 года совершил многочисленные грабежи, изнасилования и убийства. Пострадавших по меньшей мере 45 человек.
Тан Синьхай, провинция Хэнань, с 2000 года совершал преступления в разных местах, всего от его рук погибло 67 человек.
Хуан Ен, с 2001 года заманивал подростков домой, предлагая поиграть с «умной деревянной лошадкой», и совершал убийства.
…
Линь Годун, терпеливо читая иероглиф за иероглифом, долистал до конца страницы. Имя, которое он ожидал увидеть, в списке не появилось. Его это удивило – и разочаровало.
67 человек. 45 человек. 17 человек. Самое маленькое число – 7 человек.
Линь Годун горько ухмыльнулся. Ну да, по сравнению с ними он просто мелкая сошка…
Он закрыл страницу, помассировал ноющую поясницу и глянул в окно. Пусть даже это была глубокая январская ночь, но атмосфера праздника по-прежнему ощущалась: время от времени доносились звуки хлопушек, изредка можно было увидеть яркие узоры фейерверков.
Последние несколько десятков дней в жилом комплексе «Люйчжу» было неспокойно. Здесь редко селилась молодежь. Обычно в этом тихом месте можно было увидеть лишь опирающихся на палку пожилых людей, ходивших туда-сюда по двору. Только на Праздник весны, когда принято собираться всей семьей, можно было увидеть их дочерей и сыновей, приезжавших сюда из разных мест огромной страны…
Линь Годун открыл окно, глядя на отъезжающий от подъезда легковой автомобиль. Его пассажиры только что навещали родителей. Шаблонно рассказали о своих делах, вдоволь наелись, сказали что-то типа «мам, заботься о здоровье, когда будет время, я приеду навестить тебя» – и с радостью покинули это место.
Бабушка все еще стояла там, пока черная машина не скрылась из виду.
Так называемое «будет время», скорее всего, произойдет лишь через год.
Линь Годун рассмеялся.
За его спиной был абсолютно пустой дом. Ни родственников, ни обязанностей перед кем-то.
Нет нужды обмениваться неискренними любезностями и беспокоиться о нехватке продуктов.
Есть только он. И живет он только ради себя.
Как же это прекрасно!
В комнату ворвался поток холодного ветра, но Годун даже не поморщился – наоборот, это подняло ему настроение. Ветер принес с улицы запах жареного мяса.
Линь Годун посмотрел вниз – из приоткрытой форточки хлынул густой пар, оттуда же доносился и шум праздника.
Еще одна семейная пирушка…
Линь Годун закрыл окно и остался стоять с опущенными руками посреди комнаты. Запах еще не развеялся, по-прежнему витая в спальне. Он шмыгнул носом – и этот аромат будто толкнул дверь, ведущую к его воспоминаниям.
Тот ребенок… как же его звали?
Линь Годун сложил руки за спиной и принялся расхаживать по тесной комнате. Постепенно то лицо четко проявилось в его голове. Круглое, чуть полноватое лицо с постоянно робким выражением, потливость при волнении, привычка потирать нос… Также он очень любил, сидя боком на кровати и нависая над книгой, повторять про себя только что прочитанное.
Линь Годун снова вернулся к компьютеру, открыл браузер и написал три иероглифа. В один миг на странице появились десятки тысяч результатов. Он просмотрел много ссылок, но так и не нашел того ребенка. Подумав, добавил в строчку поисковика одно слово – город С. Количество результатов значительно уменьшилось, но он все так же не обнаружил нужной информации.
Линь Годун неотрывно смотрел на экран и с силой хрустел костяшками. Он точно знал, что ищет, словно старик с утраченными воспоминаниями, который открыл дневник с записками о прошлом. Это заставило его оробеть, но одновременно и ощутить возбуждение.
Точно, воспоминания… А кроме этого, чего еще не хватает?
Линь Годун снова дотронулся до клавитуры и напечатал: «Дело об убийстве человека».
* * *
В воспоминаниях была река. Зеленая поляна. Мусорный бак. Тесный туалет. Пила. И кухонный нож.
Перед Линь Годуном раскрывалась картина двадцатитрехлетней давности. Тактильные ощущения, ароматы… все словно возвращалось к нему сейчас. Он открывал веб-страницы одну за другой, молчаливо пробегался по этим захватывающим дух статьям, ощущая, как потоки крови без остановки бурлят во всем его теле.
Те темные ночи. Те самые наслаждение и дрожь. Те самые страх и волнение.
Незаметно для себя он взмок от пота.
Закрыв последнюю страницу, Линь Годун устало откинулся на спинку стула. Поднял руку, вытер пот с носа и, оглядевшись по сторонам, зафиксировал взгляд на односпальной кровати.
Это была она.
Он встал и прошелся до гостиной. Нашел взглядом клетчатую материю кремового цвета – когда-то здесь стоял кожаный диван.
Здесь все и происходило.
Он опустил голову и посмотрел на утративший краску обшарпанный пол.
С ней.
В тот же момент он повернулся и подошел к мраморному столу, проведя рукой по его холодной гладкой поверхности.
И здесь тоже с ней.
Все его тело было сухим и горячим. Линь Годуну казалось, будто из его пор просачивается обжигающая жидкость. Он опустил голову и прикрыл глаза, напрягая все силы, чтобы утихомирить этот жар.
Через несколько минут Линь Годун протяжно выдохнул. Схватился за вымокшую рубашку и смахнул пот со лба, затем направился в ванную, чтобы умыться холодной водой. Но стоило ему переступить через порог, как его голову будто взорвало. Молочно-белый пол, шторки из пожелтевшего пластика, латунная лейка, зловонный запах, бьющий в ноздри…
Это были они.
Линь Годун потерял самоконтроль. Он буквально сорвал с себя одежду и, дотронувшись до затвердевших гениталий, принялся водить по ним вверх-вниз.
Дойдя до апогея, он ощутил дрожь в ногах. Затем они полностью ослабли – и он сполз по стене вниз.
Разгоряченное лицо обжигал холод плиточного пола. Линь Годун продолжал тихо лежать, ощущая, как его член прилип к внутренней стороне ляжки.
В голове была полная пустота. Подождав, пока тело остынет, он не без труда поднялся и медленно натянул на себя одежду – и только тогда, полусогнувшись, вышел из ванной.
Упав на кресло перед компьютером, Линь Годун все время дрожал. От прилива возбуждения он теперь ощущал пустоту и страх, отчетливо понимая, что каждая частичка в его теле пробудилась и перед таким соблазном трудно устоять. Одновременно его терзало и раскаяние.
«Нет. Не смей. Не нужно возвращаться туда!»
Но тот черный цветок в его душе снова распускался.
Линь Годун помотал головой и, схватив первый попавшийся карандаш, крепко сжал его в руке.
И затем с силой воткнул кончик в кожу.
Этот укол помог ему отрезветь. Схватив мышку, Годун хотел найти что-нибудь, что отвлечет его внимание, но тут ему на глаза попался заголовок – ссылка, которую он еще не просмотрел с прошлого раза.
Настоящий убийца на свободе – случаи повторных убийств
Это был заголовок поста на одном из форумов.
«Неужели очередная небылица?»
Но стоило ему открыть страницу и просмотреть две-три строчки, как его глаза широко раскрылись, а мышцы напряглись.
Карандаш с глухим треском переломился.
Глава 15
Сообщники
Вэй Цзюн закинул последнее печенье себе в рот и небрежно смахнул крошки с груди. Лежал он так уже целое утро, ощущая одновременно чувство вины и наслаждение ускользающей атмосферой праздника.
Рядом лежала толстая книга с упражнениями к государственному юридическому экзамену. Парень специально взял ее из университета, чтобы закончить на каникулах. Но, судя по прошлому опыту, после окончания праздников книга вернется нетронутой на прежнее место.
Вэй Цзюн перевернулся на другой бок. Глядя на экран телефона, он одновременно утешал себя: «Завтра. Завтра точно сяду и хорошенько позанимаюсь».
Неожиданно дверь толкнули, и в комнату влетела мать. Ее взгляд тут же привлекли остатки печенья на кровати.
– Ты что же, свинтус?! – Она в крайнем возмущении открыла шкаф, вытащила оттуда постельное белье и бросила сыну: – Скорее поменяй!
Вэй Цзюн поспешно вскочил и с улыбкой принялся снимать старое постельное белье. В тот момент экран его телефона засветился. Юноша взял его, параллельно встряхивая новое покрывало и читая сообщение на экране.
Оно было от Лао Цзи. Вэй Цзюн рассмеялся. После бурного веселья в новогоднюю ночь они с Юэ Сяохуэй получили шквал негативных слов в свой адрес. Охранники дома престарелых даже хотели донести на них в полицию. Но Лао Цзи усиленно отговаривал их и даже выступил поручителем двух молодых людей, поэтому проблема разрешилась сама собой. Однако для остальных жителей дома престарелых это получился самый незабываемый Праздник весны. Когда Вэй Цзюна и Юэ Сяохуэй «под стражей» отправили в офис директора дома престарелых, одна бабушка тайком засунула в сумку девушки большую горсть ирисок.
С того самого дня Лао Цзи затих. Сегодня он впервые за это время прислал ему сообщение.
Но стоило Вэй Цзюну открыть его, как он замер на месте, держа простыню за уголок.
Лао Цзи прислал ему видео продолжительностью примерно двадцать с небольшим секунд. Фоном был знакомый коридор; Вэй Цзюн понял, что это третий этаж дома престарелых. На видео виднелась лысая макушка мужчины лет шестидесяти. Юноша помнил, что где-то видел этого человека, но не мог сказать, где именно.
Другим человеком на видео был Чжан Хайшэн.
Двое что-то обсуждали, но предмет их разговора казался секретным, потому что они то и дело оглядывались по сторонам. Чжан Хайшэн сидел с беспечным видом, зажав сигарету между пальцами и склонив голову. Мужчина с лысой головой будто просил его о какой-то услуге – на его лице застыло льстивое выражение. Под конец видео он, положив руку на плечо Чжан Хайшэна, другой попытался засунуть что-то в карман его брюк. Санитар увернулся, но было очевидно, что он всего-навсего притворяется. В конце концов он «сдался» и кивнул, соглашаясь. Лицо пожилого мужчины засветилось от радости, и, перекинувшись еще парой слов с Чжан Хайшэном, он поспешно удалился.
Санитар повернулся и пошел в другую сторону. Он сразу же вытащил то, что передал ему старик; судя по его движениям, в руках он держал банкноты – и пересчитывал их.
На этом видео закончилось.
Вэй Цзюну эта ситуация показалась слишком странной. И потом, в чем смысл отправлять это видео? Неужели пожилой мужчина просил Чжан Хайшэна приобрести контрабандный товар и пронести его в дом престарелых?
Стоило юноше подумать об этом, как он увидел еще одно сообщение:
Получил?
Подумав, Вэй Цзюн ответил вопросом на вопрос:
А что это?
Но, еще не закончив вводить иероглифы, он получил очередное послание от Лао Цзи:
Быстрее приезжай в дом престарелых помоги мне.
Спустя пять минут Вэй Цзюн уже сидел в такси. По пути он позвонил Лао Цзи, но тот тут же сбросил вызов. Следующие несколько попыток дозвониться тоже оказались безуспешными.
Что же там произошло?
Вэй Цзюн заволновался – очевидно, что Лао Цзи столкнулся с какой-то чрезвычайной ситуацией, иначе не попросил бы его немедленно приехать. Однако по видео было трудно понять, что конкретно произошло. Он мог только торопить водителя такси.
На середине пути юноша вновь получил от старика видео. Оно было короче – десять секунд. На нем оказался только Чжан Хайшэн. Он по-прежнему стоял в коридоре, но, разок оглянувшись по сторонам, толкнул одну из дверей и вошел в комнату. Можно было увидеть, как он шарит у себя в кармане и достает бумажный сверток. Через несколько секунд Хайшэн вышел, вытерев пальцы об одежду.
Просмотрев видео еще пару раз, Вэй Цзюн успокоился. Лао Цзи явно записывает какую-то череду событий. Кроме того, сейчас он в безопасности и, по крайней мере, может отправлять видео через «ВиЧат».
Но это дело связано с Чжан Хайшэном…
* * *
Через полчала такси добралось до места, Вэй Цзюн оплатил проезд и вылетел из машины. Добравшись до входа, он увидел, что плотно закрытые ворота распахнуты, а во дворе стоят две полицейские машины со сверкающими мигалками, и пожилой мужчина, зажатый между двумя полицейскими в форме, понурив голову, садится в одну из них. Вэй Цзюн взглянул на его хмурое лицо – и узнал лысеющего человека из видео.
Во дворе столпились зеваки. В этой куче народу Вэй Цзюн сразу узнал Лао Цзи – тот спокойно наблюдал за происходящим.
Вэй Цзюн помахал рукой. Лао Цзи действительно заметил его, однако, ничего не сказав, лишь повернулся и поехал обратно внутрь здания.
Вэй Цзюн, недоумевая, бросился следом. Но стоило ему войти, как он увидел двух полицейских, спускавшихся с верхнего этажа. В руках они держали носилки. Человек на них был прикрыт ватным одеялом, непокрытой оставалась только бессильно покачивающаяся голова. Пожилая женщина будто пребывала во сне. Вэй Цзюн остановился – при виде ее серо-белых волос в голову резко ударило воспоминание.
Это была та самая старушка по фамилии Цинь.
Полицейские грубо приказали ему уступить дорогу. Вэй Цзюн послушно отошел в сторону, но, когда они миновали его, снова почувствовал ту странную смесь запахов – аромат кунжутного масла и чего-то еще.
Он не мог больше раздумывать – нужно было догонять Лао Цзи.
* * *
Цзи Цянькунь вернулся прямиком в комнату. Вэй Цзюн нагнал его прямо у порога. Только вот в комнате оказался еще один человек – Чжан Хайшэн. Увидев их, он взволнованно встал.
– Лао Цзи, ты…
Но Цзи Цянькунь, не обратив на него внимания, подъехал к окну и закурил сигарету. Тут же, повернувшись к Чжан Хайшэну и оглядев его с ног до головы, холодно спросил:
– У тебя ко мне какое-то дело?
– А… да нет. – Чжан Хайшэн снова сел на кровать. Подумал – и снова вскочил. – Директор просил узнать… это ты вызвал полицию?
– Да. – На этот раз Лао Цзи повернулся к Вэй Цзюну. – Не стой столбом, присядь куда-нибудь.
Юноша, тихо отодвинув стул, сел за деревянный столик. Чжан Хайшэн оказался между ними. На лице санитара отражались и тревога, и неловкость.
– Скажи… зачем лезть в чужие дела? – Чжан Хайшэн нагнулся, заглядывая Лао Цзи в лицо. – Полицейские уже приехали!
– Чужие дела? – Цзи Цянькунь стряхнул пепел и вперился взглядом в санитара: – Лао Чжан, это преступление. Изнасилование!
Чжан Хайшэна пробрала дрожь, вместе с тем его лицо становилось все бледнее и бледнее.
– Что же… это старик Тянь проболтался?
– Не знаю, – Лао Цзи затушил сигарету в консервной банке, – но ему и не нужно ничего говорить.
– Что? – Чжан Хайшэн вздернул бровями. – О чем ты?
– Я снял на видео, как он заходил к старушке Цинь. – Лао Цзи с любопытством смотрел на реакцию Чжан Хайшэна. – А еще он оставил сперму – это неопровержимое доказательство. Его слова уже не имеют никакого смысла.
– Ты все заснял? – В комнате не было жарко, но с Чжан Хайшэна уже стекал пот. Что-то промямлив, он наконец с вымученной улыбкой выдавил: – Дашь посмотреть?
– Телефон я отдал полицейским. – Старик прикрыл веки. – Он не у меня.
– Вот как… – Чжан Хайшэн стер тыльной стороной ладони пот и трясущимися пальцами достал пачку сигарет из кармана. Попытался поджечь одну, но безуспешно. Лао Цзи многозначительно взглянул на него; он ничего не сказал, но и помогать не стал.
– А тебе не кажется, что ты чересчур мнителен? – Санитар наконец-то зажег сигарету и жадно затянулся. – Не подумал, что у Лао Тянь и Лао Цинь всё по обоюдному согласию?
– Старушке Цинь что-то подсыпали.
– Снотворное? – тут же выпалил Хайшэн, пытаясь возразить. – Так она каждый день его принимает.
– Она принимает определенную дозу снотворного, – ухмыльнулся Цзи Цянькунь. – К тому же я точно знаю, кто это сделал.
Сигарета с глухим стуком выпала изо рта Чжан Хайшэна прямо на пол. Он ошарашенно вылупился на старика, его лицо позеленело, а дрожащими губами он произнес:
– Лао Цзи… ты же это не всерьез? Ты… и это успел заснять?
– Вэй Цзюн. – Цзи Цянькунь все это время неотрывно смотрел на Чжан Хайшэна; в данный момент ему было не до шуток. – Дай ему взглянуть.
– А? – Вэй Цзюн замешкал, но сразу же понял, что Лао Цзи говорит о том видео в «ВиЧате». Он торопливо достал телефон и нашел их переписку с Цзи Цянькунем.
Стоило доказательствам появиться перед глазами Чжан Хайшэна, как он сделал движение, будто хотел замахнуться для удара и отнять телефон, но Лао Цзи тут же громко произнес:
– Оставайся там, где стоишь!
Чжан Хайшэн не смел больше двигаться. В полусогнутом состоянии он досмотрел оба видео до конца; пот градом катился по его лицу. Когда Вэй Цзюн убрал телефон, санитар, словно получив неожиданный удар под дых, без сил упал на кровать, закрыв лицо руками. Все его тело била дрожь.
Вэй Цзюн сконфуженно посмотрел на Лао Цзи, не зная, как лучше поступить дальше. Но старик как ни в чем не бывало вытащил еще одну сигарету и медленно закурил.
Через какое-то время Чжан Хайшэн медленно поднял голову, вперившись взглядом в Лао Цзи. В его глазах застыли отчаяние и злоба.
– Цзи Цянькунь! – Вскочив, он надрывно заорал: – Твою ж мать!
Лао Цзи выдохнул легкий клуб дыма. На его лице не дрогнул ни единый мускул.
– Зачем же изводить меня, черт тебя дери?! – Чжан Хайшэн уже полностью лишился рассудка: бешено водя взглядом вокруг, он искал подходящий предмет. – Хочешь помешать мне спокойно жить? Даже не думай!
Схватив со стола чернильницу, он рванул прямо к Цзи Цянькуню. Вэй Цзюн, запаниковав, хотел помешать ему, но следующая фраза Лао Цзи заставила обоих остановиться:
– Эти два видео я еще не показывал полицейским.
* * *
Через какое-то время Чжан Хайшэн пришел в себя.
– Ты… – В его руке все еще была зажата чернильница, но тело уже расслабилось. – Что ты хочешь сделать?
Лао Цзи облокотился на ручки инвалидной коляски.
– Я скажу тебе, но не сейчас. – Он кивнул на дверь. – Кто-то пришел.
Не успел старик закончить фразу, как в комнату ворвался директор. Увидев трех человек в комнате, он бросил:
– Что это вы тут делаете? – Не стал дожидаться ответа. – Цзи Цянькунь, давай поговорим. Чжан Хайшэн, на выход.
Чжан Хайшэн поставил чернильницу на место и кинул взгляд на Цзи Цянькуня – этот взгляд был быстрым, но очень тяжелым. Затем, открыв дверь, санитар вышел. Директор же, раздраженно подбоченившись, не двигался с места. Глянув на Вэй Цзюна, он спросил в лоб:
– А ты кто?
– Мой друг, – спокойно ответил Лао Цзи.
– Ты тоже на выход! – Директор нетерпеливо замахал руками. Вэй Цзюн встал и хотел было уйти, но рука Цзи Цянькуня преградила ему путь.
– Он останется здесь, – негромко, но категорично заявил Лао Цзи. – Если тебе есть что сказать, говори.
Лицо директора посинело от негодования.
– Цзи Цянькунь… ну ты и типчик!
Цянькунь улыбнулся:
– Спасибо.
– Ты, мать твою, мог сначала посоветоваться со мной?! – Улыбающееся лицо Лао Цзи настолько разгневало директора, что он ринулся к старику и нагнулся так, будто шел своим лбом на таран. – Обязательно нужно было вызывать полицию?! Сейчас во дворе полнейший хаос! Все вокруг спрашивают только меня!
– Директор, – Лао Цзи немного приподнял голову, чтобы заглянуть собеседнику в глаза, – дети отправляют сюда своих престарелых родителей, чтобы о них заботились и берегли, а не унижали таким образом!
Директор озлобленно закивал:
– Да! Наше управление совсем плохое, раз не может справиться с твоим величием. – Он шагнул в сторону, уступая дорогу. – Уезжай.
– Я никуда не поеду. – Цзи Цянькунь повертелся в кресле, устраиваясь поудобнее. – Я буду жить здесь.
– Я директор, в конце концов! – Мужчина сделал шаг вперед. – Здесь решающее слово за мной!
– Ты не торопись – и понаблюдай. – Лао Цзи не спеша стряхнул пылинки с пледа на коленях. – «В доме престарелых происходят грязные махинации, а их свидетелю мстят» – завтра утром эта новость будет на первых полосах всех СМИ.
Лицо директора окаменело. Лишь через несколько минут он выпрямился и указал на Цзи Цянькуня:
– Ладно. – Все его лицо будто свела судорога, в оскале показались неровные зубы. – Ну ты даешь!..
Выплюнув последнюю фразу, директор развернулся и, выйдя за порог комнаты, хлопнул дверью.
Цзи Цянькунь, медленно выдохнув, повернулся к Вэй Цзюну.
– Лао Цзи… – Юноша смотрел на него, нахмурив брови. – Чего вы хотите добиться?
Лао Цзи рассмеялся и задал встречный вопрос:
– Я напугал тебя?
Он взял пачку сигарет и, переместившись в более освещенное место, прикурил.
– Тот человек, которого ты видел у входа в здание… Его фамилия Тянь. Полное имя – Тянь Югуан. Он вдовец. Привезли его сюда примерно два года назад. Еще тот бездельник. Если нечем заняться, вертится около пожилых дам, иногда пристает к ним и распускает руки.
Губы Лао Цзи тронула презрительная улыбка.
– Три месяца назад я заметил, что они с Чжан Хайшэном стали слишком близки. – Он повернулся лицом к Вэй Цзюну, на его лице застыло мрачное выражение. – Тянь – скряга. А Чжан Хайшэн если и делает что-то, то лишь в расчете на наживу. Почему они сошлись? Я стал внимательнее следить за ними. И в итоге раскрыл их тайну.
– Они объединились, чтобы…
– Верно. Старушка Цинь раньше была педагогом по танцам. Харизму не растеряла и собой тоже хороша. У нее обнаружили Альцгеймер – то есть старческое слабоумие – и поместили сюда.
Цзи Цянькунь раскрыл ладонь:
– Пятьдесят юаней за один раз. – Помотал ею перед лицом Вэй Цзюна. – Как только Чжан Хайшэн получал деньги, он увеличивал дозу снотворного для старушки Цинь – и тогда Тянь приходил к ней в комнату и унижал ее. Этот мерзавец, для того чтобы ему было комфортно, использовал кунжутное масло.
Вэй Цзюн наконец понял, откуда взялся этот странный запах масла, исходивший от пожилой женщины.
– Бедная Цинь… Мало того что ей добавляли снотворное, так еще и насиловали, а она этого и не осознавала. – Лао Цзи печально выдохнул. – Впрочем, я думаю, что в глубине сознания она все понимала, вот только не смогла бы выразить это словами.
Он с силой вдавил окурок в банку.
– Перед Праздником весны семья приехала забрать ее. Женщина была в полном восторге, радовалась, словно ребенок. Но уже на шестой день первого месяца
[34] ее вернули. Перед тем как она попрощалась с сыном, ее взгляд… эх…