Та встреча с Ли, когда я принесла ей в подарок нэцкэ, должна была стать последней, но не стала. Ли застряла у меня в голове, как прилипчивая мелодия, и избавиться от мыслей о ней я никак не могла. Конечно, я сочувствовала новой знакомой, но меня к ней влекло что-то еще. Некое родство душ. Ведь настоящих подруг у меня не было: всех женщин, с которыми я общалась, мне навязал муж. Со всеми, с кем я была знакома, я играла ту или иную роль. Даже с Джесси. Но с Ли мне незачем было притворяться. С ней я могла быть просто Хейзел.

С маслянистым круассаном в рюкзаке я подбежала к машине Ли и увидела, что ее знобит, она больна. Очень больна. Ей бы, конечно, показаться врачу, но медицинской страховки у нее явно не было. И когда она сказала, что ей надо на работу, что она не может взять отгул по болезни, у меня сжалось сердце. Так жили многие. А я, несмотря на свой жуткий брак, относилась к привилегированному классу.

Я пообещала вернуться с лекарствами и чаем, ведь она заболела по моей вине. Искупавшись в ледяном океане, я, когда вернулась домой, приняла горячий душ и переоделась в сухое. Ли же осталась мерзнуть в своей машине. Иммунитет ее был ослаблен, и она, вероятно, подхватила какой-нибудь вирус. Воодушевленная тем, что у меня появилась цель, я бегом кинулась домой, чтобы по возвращении «с пробежки» выглядеть, как и подобает, потной и запыхавшейся.

– Доброе утро, босс, – радостно поприветствовала я мужа, когда Бенджамин, освежившись под душем, вышел из ванной.

– Доброе утро. – Он был в белой накрахмаленной сорочке и светло-серых брюках, а пиджак от костюма нес на согнутой в локте руке. – На завтрак я хочу яичницу. Себе сделай два тоста.

– Слушаюсь, босс.

В кухне я приготовила ему яичницу по-французски, постоянно размешивая в ней кусочек сливочного масла. Бенджамин сидел за столом с ноутбуком, но мы не переговаривались. Молчание было обусловлено не столько нашими отношениями господина и рабыни, сколько его отсутствием интереса ко мне. И вот за это обижаться на него я не могла. За годы супружества моя вселенная ужалась до маленького мирка, сама я как личность деградировала и стала скучным собеседником.

– Ты меня беспокоишь, – заявил он вдруг, когда я поставила перед ним тарелку с яичницей.

– Я? Почему? – насторожилась я.

– Мне кажется, ты помешалась на своих занятиях спортом.

– Вовсе нет, – живо возразила я. – Просто хочу оставаться в форме, чтобы радовать тебя.

Держа на весу вилку с кусочком яичницы, он смерил меня оценивающим взглядом.

– Ты опять похудела, а мне, как тебе известно, это не нравится.

– Я работаю над тем, чтобы скорректировать нижнюю часть тела, – объяснила я. – Качаю бедра и ягодицы.

– Отныне ты будешь проводить в тренажерном зале один час, а не два.

По условиям нашего соглашения, я была не вправе оспорить его приказ. Я безоговорочно следовала установленным им правилам, иначе меня ждало наказание. Но одного часа в тренажерном зале мне было мало: мы с Джесси не успевали съездить к нему домой. Только бы добрались, уже пришлось бы возвращаться назад. Меня охватила тревога: неужели Бенджамину известно про мой роман? С другой стороны, пассивно-агрессивное наказание – не его стиль. Знай он, что я ему изменяю, я бы почувствовала его гнев на собственной шкуре.

– Жена Дэвида Веги планирует благотворительный бал в поддержку больных раком молочной железы. Я пообещал ему, что ты поможешь.

– Конечно, – ответила я, хотя уже принимала участие в подготовке одного такого мероприятия. – Можно я сегодня заеду в аптеку? Мне нужны витамины. И кое-что из туалетных принадлежностей.

– Можно. – Он доел яичницу. – Хейзел, ты должна хотя бы иногда трудиться на благо общества. Жена, которая только и занята тем, что бегает да тягает гантели, позор для мужа.

Я покраснела от унижения, хотя давно должна бы привыкнуть к этому.

– Надумала что-нибудь про свою пекарню?

На раннем этапе наших отношений, когда я считала Бенджамина добрым и заботливым человеком, я рассказала ему о своей мечте. И иногда он о ней вспоминал, – чтобы втоптать меня в грязь и подчеркнуть ничтожность моих целей.

– Разумеется, предприниматель из тебя никакой. – Он подвинул ко мне свою пустую тарелку. – Но ты можешь составить меню и оформить интерьер. Хоть будет чем похвалиться. А я потом подберу управляющего.

– Спасибо, босс.

– Сделай наброски. Присмотри помещение. И позвони Ванессе Вега, – сказал он, поднимаясь из-за стола. – Она ждет от тебя звонка.

* * *

Позже я поехала в «Уолгринс», потом – в гастроном, где купила суп и чай, и вернулась к Ли. Она была слаба, но я дала ей лекарства, накормила ее. Жалкое состояние Ли пробудило во мне материнский инстинкт, о существовании которого я не подозревала. Я купила для нее кое-что из косметики – если выглядишь хорошо, то и чувствуешь себя хорошо – и сделала ей макияж. Она расслабилась, пока я колдовала над ней. Я знала, что Ли живет в постоянном страхе, в вечной тревоге. Ее положение было еще хуже, чем мое. Когда я закончила приводить в порядок ее лицо, Ли больше не казалась больной. Она была прекрасна.

В груди у меня потеплело от того, что я сделала доброе дело, и с этим приятным чувством я вернулась домой. Попыталась, без особого энтузиазма, сделать несколько набросков интерьера пекарни, но это было бессмысленное занятие. Я мечтала открыть свою пекарню, но именно свою, а не по указке и под контролем Бенджамина. Да и зачем тратить время на то, что никогда не случится? Ведь скоро я сбегу от мужа. Бенджамин сократил мои часы занятий в тренажерном зале, а значит, нам с Джесси нужно уезжать. И чем скорее, тем лучше.

В конце концов я оставила наброски и замариновала стейки, которые муж велел приготовить ему на ужин. Сделав салат из свежих томатов с бурратой, я надела облегающий комбинезон, в котором муж хотел вечером меня видеть. В 19:00 Бенджамин вернулся домой с работы. Пока он переодевался, я налила ему бокал «каберне совиньон», которое декантировала целый час. В 19:15 я поставила перед ним стейк с салатом. Он разрезал мясо, обнажив сочную розовую мякоть идеальной средней прожарки.

– Как прошел день? – поинтересовалась я, не сводя глаз с округлого помидорчика, который наколола на вилку.

– Нормально, – ответил он, пережевывая стейк. – Ты позвонила Ванессе Вега?

Вилка выскользнула из руки, но я успела подхватить ее до того, как она звякнула о край тарелки. Про благотворительный бал, который собиралась дать Ванесса, я совершенно позабыла.

– Я… нет.

– Почему?

– Я думала, нужно позвонить завтра.

– Я же сказал, чтобы ты позвонила ей сегодня.

– Дел было много. Вылетело из головы.

Он аккуратно, бесшумно положил приборы на стол, но молчал, продолжая пережевывать пищу. В тишине я слышала стук собственного сердца, зная, что грядет.

– У тебя было много дел? – задал он риторический вопрос. – И чем же ты занималась?

– Съездила в аптеку. И… и делала наброски. Интерьера пекарни.

Внешне он был спокоен, но в нем клокотал гнев: я оставила без внимания его простое требование.

– Хейзел, как это могло вылететь у тебя из головы? Твоя голова ничем не занята. В ней пустота. Вакуум. Как у твоей мамаши-зомби.

Его слова сами по себе были жестоки, но я знала, что словесным оскорблением он не ограничится. Будь между нами стандартные БДСМ-отношения, характер наказаний был бы оговорен заранее. Но Бенджамин был не доминантом. Он был манипулятором. Изувером. Садистом.

– Марш в подвал.

– Но стейк… – промямлила я.

О стол звякнули столовые приборы, и в меня полетела его тарелка. Я заслонилась рукой, на которую пришелся болезненный скользящий удар. Тарелка отскочила от руки, а на колени мне плюхнулся кусок мяса.

– Марш! Живо! – взревел Бенджамин.

Я встала и послушно поплелась в подвал.

Глава 30

– Надо уезжать, – сказала я. – Тянуть больше нельзя.

– Что случилось? – Джесси не отрывал глаз от дороги, обгоняя на «Ауди» другие машины, коих субботним утром было не так уж много.

– Вот что. – Я извернулась на сиденье, показывая ему почерневшую от побоев поясницу. Бенджамин использовал кожаную «кошку-девятихвостку» – традиционный атрибут игр участников БДСМ-отношений. Только этой плеткой он хлестал меня не играючи. Порол со всей жестокостью.

– Боже, – пробормотал Джесси.

– И отныне мне дозволено заниматься в тренажерном зале всего час. Этого мало, чтобы мы с тобой успели побыть вместе.

– Вот урод, – процедил он сквозь зубы.

– Джесси, я должна сбежать от него. Иначе в один прекрасный день он меня просто-напросто убьет.

– Приятель не может одолжить мне яхту. Она арендована на весь следующий месяц.

– Проклятье. – Мои глаза заволокло слезами.

– Хейзел, не плачь, – ласково произнес Джесси.

Но я не могла сдерживаться. Чувство безысходности, словно огромная волна, накрыло меня с головой. Я ненавидела и боялась мужа, но уйти от него не могла. Он найдет меня и убьет. А потом примется за мою маму. Пряжка ремня безопасности чиркнула по моей избитой пояснице, и я поморщилась.

– Я познакомился с ней, – услышала я сквозь пелену боли голос Джесси. На меня он не смотрел.

– С кем?

– С Ли. С той бездомной женщиной. – У меня захолонуло на сердце. – Она работает в одном кафе в Бикон-Хилл. Жуткая дыра. Там полно нелегалов. Я немного знаю хозяина.

– С чего вдруг ты решил с ней познакомиться?

– Хейзел, близ твоего дома в парке живет какая-то непонятная женщина. И у нее есть нож.

– Мне она зла не причинит, – быстро проговорила я. – Она совершенно безобидна. И на самом деле хороший человек.

– Об этом я как раз не беспокоюсь. Угрозы для тебя она не представляет. – На лобовом стекле стали оседать дождевые капли, и Джесси включил дворники. – Но мы можем ее использовать.

– Каким образом? – Неприятная дрожь прокатилась по моему телу.

Джесси остановил «Ауди» в каком-то переулке. Мы бесцельно катались по городу. Ехать к нему домой времени не было.

– То, что я хочу сказать, возможно, тебя шокирует, но все же выслушай до конца. – Он глянул на меня. Я сохраняла невозмутимость, всем своим видом показывая, что готова внимать ему, а у самой душа ушла в пятки. – Мы могли бы избавиться от Бенджамина. Навсегда. Тебе достанется все: его дом, деньги, автомобили. И мы могли бы быть вместе.

Школа, сверстники и прежде всего муж внушили мне, что я глупая пустышка. Но глупой пустышкой я не была. Я догадалась, что Джесси отнюдь не самый обычный персональный тренер. У него было темное прошлое, о котором он не распространялся. О том свидетельствовали его татуировки, сделанные непрофессионально. О том свидетельствовала его квартира: она не была похожа на жилище человека, который всю жизнь провел на воле. Тем не менее то, что он предлагал, потрясло меня до глубины души. Ведь я полагала, что Джесси отбывал срок за торговлю наркотиками, может, за кражу со взломом или за угон машин – и это в худшем случае. Но никак не за убийство. Иначе он до сих пор сидел бы за решеткой.

– Ты этого не сделаешь, – шепотом выдохнула я.

Он повернулся и, глядя мне в глаза, заявил:

– Ради тебя – сделаю.

– Нет, это исключено, – быстро повторила я, потому что сама частенько фантазировала, как благоденствую в своем прекрасном доме без мужа, не подвергаясь давлению и насилию с его стороны. – Подозрение сразу падет на меня.

– У Ли есть нож, – продолжал Джесси. – Если он и будет орудием убийства, то арестуют ее.

От изумления я утратила дар речи. В одну секунду Джесси перевел разговор с убийства на то, чтобы подставить невиновную женщину.

– Сама подумай, Хейзел. Вот женщина в отчаянном положении. Она живет в лесу, наблюдает за тобой. Она все потеряла. А ты баснословно богата. Ясно же, что она тебе завидует.

Предложение об убийстве мужа не нашло эмоционального отклика в моей душе. Я чуть ли не каждый день представляла, как его настигает смерть: по пути на работу он попадает в аварию и погибает; умирает от сердечного приступа во время игры в гольф или от того, что подавился куском стейка. Бенджамин был чудовищем и не заслуживал того, чтобы жить. Но Ли – безвредное, безобидное существо.

– Мы не можем с ней так поступить, – тихо проронила я.

– Почему? Возможно, ее вообще не посадят, признают невменяемой.

– Она не сумасшедшая. Просто нищая.

– В тюрьме не так уж и плохо, – сказал Джесси, впервые намекнув на то, что он отбывал срок. – Если захочет, сможет получить там образование. Освоит какое-нибудь ремесло. Сейчас ее жизнь – сущий ад. А в тюрьме ей будут обеспечены теплая постель и трехразовое питание, а после освобождения она сможет воспользоваться одной из программ помощи бывшим заключенным.

Послушать его, так мы окажем ей услугу.

– Мне невыносимо видеть, как этот урод издевается над тобой. – Дождь утихал, но дворники все еще скрипели по стеклу. – В один прекрасный день я не выдержу и сам убью Бенджамина. И сяду в тюрьму. А мне соскочить никак не удастся. – Он выключил дворники. – Не исключено, что тебя сочтут соучастницей.

Он что – угрожает мне? Я взглянула на Джесси, но он просто вел машину.

– Сходи повидайся с ней, – сказал он. – Скоро она будет на побережье.

– Откуда ты знаешь?

– Она сегодня у меня ночевала.

– Что? – похолодела я.

– Я пригласил ее в бар выпить. А она там отключилась от таблеток, что ты ей дала.

– Ты?.. – начала я, ощущая во рту горечь.

– Нет, конечно нет. Господи, Хейзел. Я уложил ее в свою постель, а сам спал на диване.

– Весьма великодушно с твоей стороны, – съязвила я.

– Ты должна мне доверять. Она мне совсем не интересна.

– Вообще-то, она привлекательна.

– Она все равно что третьесортная копия тебя. Зачем мне опускаться до дешевки?

– По-твоему, она похожа на меня?

– Немного. Вы с ней одного роста. Волосы у вас одного цвета. Правда, ей надо бы постричься. – Он отвел глаза от дороги, поймал мой взгляд. – Хейзел, ради тебя я готов пойти на убийство. Не сомневайся в моей преданности.

– Я… не сомневаюсь, – с запинкой ответила я, внезапно испугавшись, что могу его потерять. – Да, я поговорю с ней.

– Скажи, что хочешь уехать. И тебе нужна ее помощь, чтобы исчезнуть.

– Ладно…

Я заглушила в себе чувство вины, запихнула его в самый дальний уголок сознания и, следуя указанию Джесси, пошла на берег. Ли была там, как он и предположил. Она сообщила, что познакомилась с хорошим парнем. Я слушала Ли, наблюдая, как светится ее лицо. А потом рассказала, как Бенджамин обращается со мной, показала свои синяки. Мне даже не пришлось лгать. Я попросила ее помочь мне сбежать.

План был запущен в действие.

Глава 31

Следующие несколько дней по утрам я бегала на берег, встречалась с Ли. Приносила ей еду и горячий кофе, которые тайком брала из дома. Мы садились рядом на нашей коряге и, любуясь восходом солнца, разрабатывали план побега. Если шел дождь, я подсаживалась к ней в машину, стараясь игнорировать затхлый запах, какой обычно стоит в помещении, где и едят, и спят. Положение Ли было ужасным. Каждое утро она просыпалась с болью во всем теле, потому что приходилось спать в кресле, полусидя. Нужду она справляла в кустах. Мыться ходила в душевую одного из общественных бассейнов. Она уже потеряла всякое чувство собственного достоинства. Ниже падать было некуда.

Бывало, ей хотелось поговорить со мной о Джесси. Она была без ума от него. Ее лицо озаряла улыбка, когда она рассказывала о нем. Я посоветовала ей быть осторожной, проверить его прошлое, но она отмахнулась от моих предостережений. Я пыталась посеять в ней семя сомнения, чтобы дать ей возможность не угодить в ловушку, но она предпочла пропустить мои намеки мимо ушей. Влюбленная женщина оставляет предупредительные знаки без внимания.

– Ты продала нэцкэ? – спросила я ее как-то.

– Не было времени.

Это была одна из главных улик против нее. Идеально вписывалась в наш план: одержимая мной женщина преследовала меня, вломилась в мой дом, прихватила сувенир. Почему она оставила у себя эту фигурку? Ей ведь явно нужны деньги. Возможно, оказавшись в столь бедственном положении, она утратила способность ясно мыслить. Она измотана, живет в состоянии стресса, напивается каждый вечер. Ли шла прямиком в расставленные сети.

Я пообещала, что достану ей новые документы, чтобы она могла начать новую жизнь под другим именем. Мне самой, как скорбящей вдове, новая личность будет ни к чему, но я не отказалась от идеи достать для нее фальшивое удостоверение личности. Послала ее сделать фото на паспорт, так же как Джесси заставил сфотографироваться меня. Ли должна верить, что я помогаю ей.

Дома я безупречно исполняла роль покорной рабыни. Любой намек на неподчинение, и Бенджамин сразу догадался бы, что у меня созрел какой-то план, поэтому я вела себя кротко, раболепствовала и лебезила перед ним. Наказания, которым он меня периодически подвергал, были не из ряда вон и вполне терпимы. Я связалась с Ванессой Вега и договорилась пообедать с ней. Это отведет от меня подозрения. Разве женщина, задумавшая убийство мужа, стала бы одновременно заниматься организацией благотворительного бала?

В тот день, несмотря на пасмурную погоду, я надела платье из бледно-розового шифона, а сверху для контрастности накинула короткую кожаную куртку. Ванесса предложила встретиться в модном устричном баре в районе Пионер-сквер, поэтому из дома я выехала пораньше, чтобы не застрять в пробке. Если опоздаю, об этом узнает Бенджамин, и тогда мне мало не покажется.

Когда я прибыла в ресторан – сплошь кирпичные стены и высокие потолки, – Ванесса уже сидела за центральным столиком с Лори Гэмбл. У меня неприятно закрутило в животе. Ванесса была само воплощение изысканности и аристократизма, но от нее все же веяло теплом – в отличие от ее лучшей подруги. Лори, бездушная блондинка, от природы была надменна, высокомерна и вела себя так, будто нисходит до тебя. Я встречалась с ней несколько раз, и она неизменно окидывала меня взглядом, а потом смотрела мимо.

– Привет, красавица! – Ванесса встала и поприветствовала меня на европейский манер – чмокнула в обе щеки. Лори же лишь сухо приобняла меня.

Я села напротив них и сразу почувствовала себя в меньшинстве, лишней. Просматривая меню, мы болтали о том о сем – о волосах, о коже, о нарядах. Но только заказали устрицы с салатами и бутылку вина, Ванесса сразу перешла к делу:

– Я так рада, что ты согласилась помочь с балом.

Можно подумать, у меня был выбор.

– А как же иначе, – улыбнулась я. – Говори, что делать. Я в твоем распоряжении.

Лори подалась вперед.

– Мы хотели бы поручить тебе организацию и проведение тихого аукциона. Я составила список торговых фирм, куда надо сходить и попросить товары в дар.

Просить сделать пожертвование – унизительное занятие. Но, как только моего мужа обнаружат убитым в собственном доме… наверняка меня освободят от этой обязанности. А данное поручение также обеспечит мне определенную свободу. Бенджамин не решится запретить мне заниматься благотворительностью. И я смогу видеться с Джесси.

– Чудесно, – снова улыбнулась я, отпивая глоток пино-гриджио. – Можете на меня рассчитывать.

Обедая, мы говорили о спа-салонах и о новом модном винном баре, расспросили Лори о ее поездке в Седону[7]. У обеих моих собеседниц были дети, поэтому они активно обсуждали частные школы, занятия танцами и живописью. Я улыбалась, кивала, изображая неподдельный интерес. Если Ванесса и Лори сообщат своим мужьям, что виделись со мной сегодня, худшее, что они смогут сказать про меня, это то, что я была скучна, немного вяла. Но они никогда не заподозрят, что я несчастна. Что я в отчаянии. Что я замышляю убийство.

Когда мы покинули ресторан, шел дождь – весенняя морось, – но на мне была кожаная куртка. Я достала из сумки компактный зонтик, принялась его раскрывать. Немного заржавевшую пружину заело. Мучаясь с зонтом, я вдруг услышала, как меня кто-то окликает по имени:

– Хейзел, привет!

Голос знакомый, но здесь я его никак не ожидала услышать. Вздрогнув, я в безмолвном изумлении уставилась на Ли. Какого черта она делает в Пионер-сквер? Да, кафе, где она работает, не особенно далеко отсюда, но не в ресторан же здесь она ходила и не в бутик. Ли была в худи с капюшоном на голове, в мешковатых джинсах и кроссовках. Выглядела она помятой, немытой… нищей. Какой и была на самом деле.

Подоспели Лори с Ванессой, встали по обе стороны от меня.

– Что вам угодно? – рявкнула Лори.

Они приняли Ли за попрошайку или за наркоманку.

– Все нормально, – заверила я их, стараясь защитить подругу. – Извини, сразу не узнала. Как дела? – спросила я, судорожно думая о том, как объяснить своим приятельницам характер наших с Ли отношений.

– Нормально, – осторожно ответила она, быстро глянув на моих спутниц.

И тут меня осенило, что эта случайная встреча с Ли мне только на руку. Я намекну приятельницам, что она одержима мною. Когда моего мужа найдут мертвым, заколотым ножом Ли, Ванесса с Лори охотно подтвердят в полиции, что она меня преследовала.

– Отлично. Чудесно. Устроилась в одном из здешних приютов? – ласково поинтересовалась я.

– Нет, – резко ответила она. – Я была в ломбарде.

Я кивнула и с незлобивым выражением на лице достала из сумки pièce de résistance[8].

– Это тебе на обед. Я угощаю. – Я протянула ей пятидесятидолларовую банкноту.

В ее глазах отразился гнев. И стыд. Я ненавидела себя, но на карту была поставлена моя жизнь. Я была обязана придерживаться своего плана и не собиралась отступать от него. Не могла отступить. Ли выхватила у меня деньги и поспешила прочь.

– Пожалуйста! – ехидно крикнула ей вслед Лори.

– Кто это? – спросила Ванесса, недовольно кривя губы.

– Ее зовут Ли, – с готовностью стала объяснять я. – Она ночует в своей машине в парке неподалеку от моего дома.

– О боже, – ужаснулась Лори. Ее лицо исказила гримаса отвращения.

– Я бегаю мимо нее каждое утро, – добавила я. – Иногда приношу ей что-нибудь из фруктов или маффин.

– Хейзел, ты такая добрая. – Ванесса прижала руку к груди.

– Да, ты очень добрая, – вторила ей Лори. – Однако та женщина может быть опасна.

– Да ну, что ты, – беспечно рассмеялась я, отмахиваясь от ее предположения.

– Как она здесь оказалась? Следила за тобой?

– О боже… – Должно быть, на моем лице отразился неподдельный страх, а Лори продолжала:

– Возможно, она наводчица, ведет наблюдение за домами в твоем районе. Или у нее с психикой не все в порядке.

– Об этом я как-то не подумала. – Я озабоченно нахмурилась. Они заметили, что я встревожена, как я того и хотела.

– Ты должна сообщить в полицию, – кивнула Лори.

– Хейзел, будь осторожна, – добавила Ванесса. – С такими, как эта женщина, дружить нельзя.

Мы крепко обнялись на прощание и разошлись в разные стороны.

Глава 32

Я с гордостью сообщила Джесси о том, как обернула в свою пользу случайную встречу с Ли. Он одобрительно кивал, слушая, как отреагировали Лори Гэмбл и Ванесса Вега: первая встревожилась, вторая засыпала меня предостережениями.

– Быстро соображаешь, – похвалил он, целуя меня.

Мы сидели в обнимку на его темно-сером диване. Сейчас мне полагалось объезжать рестораны и выпрашивать подарочные сертификаты, но я отправилась прямиком домой к Джесси. В последнее время нам не удавалось побыть вместе, а это было важно: я знала, что должна ублажать своего мужчину.

– У нее есть твой телефон? – спросил Джесси, трогая кончики моих волос.

– Нет. А что?

– Хейзел, мы собираем улики против нее. Она подошла к тебе на улице. У нее есть та изысканная японская вещица. Хорошо бы, чтобы она тебе позвонила. И не один раз.

– Ладно, – согласилась я, морща лоб. – Что-нибудь придумаю.

– И нужно как-то заставить ее пробраться в твой дом. В назначенный день.

Джесси подразумевал день убийства. Я проглотила комок в горле.

– Придумаю, как это сделать.

– Решающей уликой станет ее нож. Чтобы я воспользовался им, ты должна забрать его из ее машины.

Он говорил так уверенно, так деловито, словно ему не впервой было подставлять невиновного человека. Сердце в груди налилось тяжестью.

– Хорошо, – выдавила я из себя.

– Вот и умница. – Он приподнял мое лицо за подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза. Они лучились теплом. – Хейзел, это того стоит. Мы с тобой будем вместе, по-настоящему. И Бенджамин больше никогда не причинит тебе боль.

– Знаю, – проронила я, изо всех сил пытаясь ему поверить.

* * *

На следующее утро Ли на берегу не оказалось. Может быть, она нашла в парке другой укромный уголок? Или ночевала в приюте. На следующий день она тоже не вернулась, и на следующий тоже. Меня охватило беспокойство. Я обидела ее. Унизила. Отпугнула.

– Она исчезла, – сообщила я Джесси. Мы находились в тренажерном зале, тихо переговаривались, пока я под его надзором выполняла упражнения с отягощениями. – Я все испортила.

– Никуда она не исчезла, – заверил он меня. – Я сделаю так, что она вернется.

– Правда? Сумеешь?

– Она сделает все, что я скажу, – самодовольно усмехнулся он. – Запала на меня.

– Знаю, – отозвалась я, ощущая на языке горечь своих слов. – Она мне говорила.

– Не ревнуй, – игриво произнес он. – Я делаю это ради тебя.

С этим я поспорить не могла. Он морочил голову Ли, чтобы привести в исполнение наш план. Вырвать меня из ненавистного брака. Ради этого он собирался отправить Ли за решетку. Разве я была вправе ревновать? Тогда почему мне не по себе?

– Ты спишь с ней? – спросила я, стараясь сохранять невозмутимый тон.

– Ну что ты! – вспылил Джесси. – Что за глупости ты несешь?

– Послушай… – Я бросила гантели и выпрямилась. – Мы поступаем нехорошо. Неправильно. Давай вернемся к изначальному плану? Достанем яхту и покинем страну?

Джесси стиснул зубы – от раздражения, от досады. Не сказав ни слова в ответ, он решительным шагом направился к выходу в глубине зала. Я послушно поплелась следом. Когда мы оказались одни на автостоянке, он повернулся ко мне.

– Хейзел, не дури. Поздно идти на попятную.

– Я сумею достать немного денег, – пообещала я ему. – Этого нам хватит, чтобы устроиться в другой стране. Где жизнь дешевле.

– Зачем нам куда-то уезжать, если мы можем жить припеваючи здесь, в роскоши и богатстве? С какой стати отказываться от особняка, напичканного предметами искусства, от дорогих машин и прочего дерьма?

– Я… мне ничего из этого не нужно, – залепетала я. – Я просто хочу, чтобы мы были вместе.

– Я тоже. – Его голос смягчился. – Но наш изначальный план далек от идеала. Я навел кое-какие справки и вот что выяснил: где-то восемьдесят пять процентов утопленников находят. Целиком или по частям. Если твое тело не найдут, Бенджамин не поверит, что ты погибла. И если он решит, что ты сбежала, он не успокоится, пока не отыщет тебя.

Сфера деятельности, в которой занят мой муж, не располагает к легковерности. Он наверняка усомнится в том, что мое тело унесло в океан и оно исчезло навсегда. Он начнет меня разыскивать. И не успокоится, пока не выследит.

– Если он заподозрит, что ты его предала, маму твою он вышвырнет из лечебницы.

Паническое чувство безысходности возвращалось. Слезы заволакивали глаза, комком стояли в горле.

– Хейзел, это единственный выход.

– Но Ли… – прохрипела я.

– Это побочный ущерб. Для меня важна только ты. И мы.

Он не испытывал к Ли никаких чувств. Вообще никаких. Меня это должно было бы утешить, обрадовать. Но легче на душе не стало.

– Во сколько Бенджамин приходит домой в пятницу?

У меня внутри все опустилось. Мы назначали дату.

– По пятницам он играет в гольф. Домой приходит в полдень, чтобы переодеться и взять клюшки.

– Значит, в полдень в пятницу. Я буду его ждать.

Я молча кивнула. Происходящее казалось каким-то сюром.

– А Ли завтра будет на побережье, – заверил меня Джесси. – Будь готова.

Он вернулся в тренажерный зал, оставив меня на автостоянке одну.

* * *

В тот вечер я напекла булочек – с начинкой из персиков и карамелизированного сливочного масла. Пока готовила, изводила себя тревогами, вопросами, придумывала разные схемы. Если Ли объявится, это значит, что она как минимум эмоционально привязана к Джесси. Он заверил меня, что между ними нет физической близости, но тогда как ему удалось настолько приворожить ее? Мы с ним теперь редко занимались сексом. Не было возможности. Оба жили в состоянии крайнего напряжения. Я убеждала себя, что это нормально, но нормально ли? Джесси – страстный мужчина, самец до мозга костей. Может, он удовлетворяет свои сексуальные потребности с кем-то еще? Я заглушила в себе ревность. Нельзя, чтобы это жалкое чувство застило мне глаза. Я должна сосредоточиться на Ли, на том, чтобы снова втереться к ней в доверие.

Ни одна женщина – тем более женщина в ее положении – не откажется провести день в спа-салоне. Я заплачу за то, чтобы ее там понежили, почистили ей перышки. Своего стилиста Карла попрошу постричь, покрасить и уложить ее волосы так, чтобы они были похожи на мои. А потом предложу ей пробраться в мой дом и обмануть камеры видеонаблюдения. Пойдет она на такое ради меня? Ли придет в ужас, зная, что мой муж изувер. Но если предложить ей деньги и новые документы, возможно, она согласится.

Клюшки для гольфа Бенджамин держал в стенном шкафу в своем кабинете. В той комнате камеры видеонаблюдения нет. Там Джесси его и убьет. А Ли туда даже не зайдет. Будет избавлена от кровавого зрелища. Она даже не догадается, что мой муж мертв, заколот ее собственным ножом, пока полиция ее не арестует.

От этой мысли я согнулась в три погибели, думала, что меня стошнит. Но потом взяла себя в руки, выпрямилась, вытеснила из сознания отравляющее чувство вины, вспоминая утешительные заверения Джесси в том, что Ли ничто не угрожает, что о ней даже будут заботиться, что она получит всю необходимую помощь. Я заставила себя думать о хорошем. Пестовала в душе надежду. Предвкушала, как я наконец-то обрету свободу и буду жить с Джесси.

С человеком, которого люблю.

Глава 33

На следующее утро, как Джесси и обещал, Ли спала на своем обычном месте. Под моими ногами захрустели камешки, когда я кинулась к ее машине. Я осторожно постучала в окно. Она проснулась, узнала меня. От ее взгляда веяло холодом, но она медленно, морщась от боли в теле, как это всегда бывало с ней по утрам, выбралась из автомобиля.

Я умоляла ее – в буквальном смысле – о прощении. Угощая Ли булочками с кофе, я объяснила, что запаниковала, когда столкнулась с ней на улице.

– Ванесса и Лори – недалекие спесивые дамы, – стала объяснять я. – Если бы я представила тебя своей подругой, возможно, об этом узнал бы Бенджамин. А он строго контролирует круг моих знакомых. Он запретил бы мне встречаться с тобой.

Черты ее лица смягчились.

– Страх и отчаяние толкают на ужасные поступки. Мне ли не знать, – сказала она. – Я предала свою единственную сестру. И она никогда меня не простит.

Приняв сочувственный вид, я слушала ее рассказ о том, как она сфотографировала жениха сестры, как пыталась шантажом заставить его раскошелиться. Это был низкий поступок, но в сравнении с моими кознями против нее – сущая ерунда.

– Ты была в крайне тяжелом положении, – мягко произнесла я. – Она должна была это понимать. – Но Тереза ненавидела Ли. И вышла замуж за своего жениха, хоть тот ей и изменил, и родители приняли ее сторону. Только тогда я осознала, насколько одинока Ли. У нее не было никого… кроме Джесси и меня.

– Давай-ка я свожу тебя в спа-салон, – предложила я. Ли сморгнула слезы. – Массаж, маска для лица, стрижка, все такое. За мой счет.

– Нет, не могу, – отказалась Ли, но я видела, что она загорелась.

И поднажала:

– Когда у тебя следующий выходной?

– В четверг.

– Я все закажу, и мы встретимся там в десять? Устраивает?

– Более чем, – просияла она.

– Дай-ка свой телефон, – попросила я, сообразив, что это удобный случай дать ей свой номер.

Просьба была самая обычная, но Ли почему-то сконфузилась. А в следующую секунду, когда она вручила мне дешевый телефон-раскладушку, причина стала ясна. Без лишних комментариев я добавила свой номер в ее контакты. Есть еще одна улика против Ли. Разумеется, я буду отрицать, что сама дала ей свой телефон, скажу копам, что понятия не имею, откуда у нее мой номер. Она преследовала меня. Психопатка, что с нее возьмешь.

– Звони, если что, – сказала я.

– А как же Бенджамин? Он не спросит, кто тебе звонит?

– Когда он дома, мне нельзя включать телефон. – И это была чистая правда. Я встала, собираясь уходить. – Значит, я закажу массаж, стрижку, маникюр, педикюр…

– А можно заказать депиляцию зоны бикини? – смущенно рассмеялась она. На ее щеках проступил румянец. – А то давно не делала.

Значит ли это, что Джесси все-таки спит с ней? Что он солгал мне? Или Ли только планирует его соблазнить?

– Я думала, вы с этим парнем просто друзья? – игривым, поддразнивающим тоном заметила я, хотя от досады у меня свело челюсть.

– Теперь уже больше, чем друзья. – Глаза она опустила, но улыбку скрыть не могла. Они были любовниками. Я это поняла и по ее голосу, и по сияющему лицу.

Во мне всколыхнулась ревность, к горлу подступила тошнота. Джесси солгал мне. Его неверность ранила сильнее, чем изощренные издевательства Бенджамина. Но, взглянув на Ли, я почувствовала кое-что еще. Отвращение к себе. Мне было ненавистно то, что мы делаем: заманиваем ее в ловушку.

Внутренний голос требовал, чтобы я велела ей бежать, уехать куда-нибудь и никогда сюда не возвращаться. Держаться подальше от Джесси. Но ведь она даже слушать бы меня не стала. Прямиком отправилась бы к Джесси и передала ему все, что я сказала. И тогда я потеряла бы его. А он – моя единственная надежда. Мой единственный шанс на спасение.

Либо она, либо я.

– Я рада за тебя, – наконец вымолвила я, и слова прозвучали искренне. Я отвернулась прежде, чем маска доброжелательности сползла с моего лица. – До завтра. Я испеку маффины с начинкой из ревеня.

Глава 34

Мы с Джесси сидели на его диване. Держались за руки, соприкасаясь коленями. Было важно, чтобы он не почувствовал во мне перемены. Не догадался, что меня терзает обида. Обида на него за предательство. А еще сомнения… После того, как мы с Ли расстались на берегу, я проанализировала ее признание. И поверила ей. Они с Джесси занимались сексом. Невозможно сымитировать те эмоции, что я видела на ее лице. Да у нее и не было причины лгать мне. А вот у Джесси была.

В тот самый момент Ли находилась в спа-салоне, где ей делали стрижку и депиляцию зоны бикини, а также снимали напряжение массажем. Она блаженствовала во время процедур, веря в бескорыстность моего подарка. Ли даже не представляла, что ей уготовано. Что завтра все будет кончено, если мне удастся привести в исполнение задуманное…

– В котором часу Бенджамин придет домой? – еще раз уточнил Джесси.

Я села прямо, сосредоточившись на нашем плане.

– Обычно по пятницам домой он приходит в полдень, переодевается и в половине первого уходит.

– В половине двенадцатого я должен ждать его в доме.

– Я отключу камеры над черным ходом и отопру дверь. – Этот этап я тщательно продумала, шаг за шагом. – Заходи со стороны берега. Тебя никто не увидит.

– Хорошо. А ты постарайся уехать из дома заблаговременно.

– Разумеется.

– Ли должна прибыть в час. К тому времени дело будет кончено. – От его холодного тона у меня мороз пробежал по коже. – Как ты убедишь ее войти в дом?

Я перебрала в уме множество способов заманить подругу в свой дом и была уверена, что нашла самый верный.

– Скажу ей, что мне нужно выиграть время, чтобы добраться до аэропорта. Что ей надо пробыть в доме всего час. Она будет в полной безопасности.

– Думаешь, согласится?

– Я пообещаю ей деньги. И новое удостоверение личности.

– Сколько денег?

– Может, тысяч сто? Чтобы у нее стимул появился.

– Пятьдесят. Это более реальная сумма. Баснословная куча денег для такой, как она.

– Хорошо. – Число не имело значения. Это была лишь наживка.

– И ты должна забрать у нее нож.

– Каким образом? – обомлела я, чувствуя, как меня охватывает паника. – Я не умею вскрывать машины.

– Не психуй, – рявкнул Джесси. – Сегодня вечером она приедет ко мне. Я вытащу у нее ключи и выброшу в боковое окно. Ты возьмешь нож и положишь ключи в кустах у подъезда. Она подумает, что выронила их.

Значит, у них будет свидание. Запланированное. Не просто так Ли попросила сделать ей депиляцию в области бикини. Эта информация была как болячка, которую я ковыряла и ковыряла и никак не могла остановиться.

– Она сказал, что спит с тобой.

– Мечтать не вредно, – фыркнул Джесси, высвобождая свои руки из моих ладоней.

– Джесси, я предпочла бы знать правду.

– Я ее не трахаю. Как тебе вообще такое в голову пришло? – Тон у него был жесткий, и взгляд тоже. – Странно, что этой дешевке ты веришь больше, чем мне. Она же алкашка. Неудачница.

Я дала ему шанс сказать правду, но он предпочел солгать. Облить грязью Ли. И у него это вышло так запросто. Так естественно.

– Ладно, – мягко произнесла я, проглотив тошноту. – Я тебе верю.

– Вот и отлично. – Он чуть-чуть отодвинулся от меня. – Сможешь сегодня вечером выбраться из дома?

По четвергам Бенджамин всегда работал допоздна, чтобы освободить вторую половину дня пятницы. Я сумею выскользнуть из дома и вернуться до его возвращения. Я кивнула.

– Нож спрячь в доме, – наставлял меня Джесси. – Есть где-нибудь укромный уголок?

– У черного хода, – ответила я. – Там прачечная. Я положу нож возле сушилки.

– Отлично. А я возьму его и буду ждать твоего мужа в кабинете.

Реальность того, что скоро должно случиться, ошеломила меня, в животе неприятно закрутило. Я стала подниматься с дивана, чтобы пойти в ванную, и тут в тишине комнаты зазвонил мой телефон. На дисплее высветилось имя Ли. У меня волосы встали дыбом. Как будто она слышала наш разговор. Я глянула на часы в верхнем углу экрана. Ли уже закончила с процедурами. Я обещала, что встречу ее в салоне, за все расплачусь, но потеряла счет времени. Я схватила телефон.