Дорога предстояла неблизкая, поэтому водой и едой нужно было запастись в полном объеме. Что, собственно, мы и сделали. Соня села рядом с Антоном. Я сзади. Девушка постоянно была у меня на виду. Всю дорогу она находилась в полудреме. Ребята менялись за рулем, поэтому мы нигде не останавливались на ночевку. Перекусывали тоже на ходу.

По мере приближения к Зоне вокруг становилось все живописнее. Густые зеленые деревья затеняли дорогу, лесополосы, словно из сказки, манили в свою прохладную сень. Соня высунула голову в полуоткрытое окно и вздохнула полной грудью.

Июнь в этом году выдался особенно жарким, но здесь этого почти не ощущалось, и не только благодаря кондиционированному воздуху нашего микроавтобуса. Тенистая дорога скрадывала ощущение пекла.

Наконец вдалеке показалось КПП «Дитятки». Некогда граница между живым и мертвым – это ворота Зоны отчуждения. Минивэн свернул в сторону, дабы не палиться перед патрулем. Ведь поездка нелегальна. И нелегалы, насколько я смогла понять, активно прокладывают обходные пути в Зону. Не знаю уж, борется с ними охрана на КПП или смотрит сквозь пальцы… На въезде я рассмотрела информационный и сувенирный киоск одной из туристических компаний.

– Удачно подгадали, – заметил Антон небрежно. – В пересменок патрулей подъехали. Иначе пришлось бы стоять в кустиках за пару километров и ждать удобной возможности.

Мы въехали «в джунгли» в буквальном смысле слова. За много лет Чернобыль скрылся в лесу. Начались массовые обрушения зданий. Некоторые, конечно, еще сохранились, но это ненадолго.

Антон поднялся и принялся строить из себя гида – рассказывать о местности, через которую мы проезжали, размахивая руками и указывая в окна автобуса. Надо отметить, он был весьма осведомлен. Видимо, и впрямь фанател по этой географической точке.

– Мы проезжаем Чернобыль. Этот знак был установлен для посетителей Чернобыльской атомной станции имени Ленина. Только сейчас название убрали, оставили только факел! – Антон показывал на старый, огромный, весь проржавевший за столько лет факел-памятник.

– Не советую здесь останавливаться даже на минутку: проржавевшая стела с факелом – одно из самых загрязненных мест в Чернобыльской зоне, находится на территории Рыжего леса. Его деревья приняли на себя наибольшую дозу выброса радиоактивной пыли во время взрыва, их кроны окрасились в буро-красный цвет. Позже деревья погибли, а по ночам на этом месте наблюдали свечение. Радиация – страшная вещь, и многие боятся сюда ехать, опасаясь последствий. Беда в том, что ее не видно. Прогулка в тихом на вид месте может грозить смертельной опасностью, – вещал Антон.

Я достала дозиметр, высунула руку с ним в окошко и замерила уровень радиации. В десять раз выше нормы. Долго здесь и впрямь лучше не находиться и окна не открывать. Но лучевая болезнь нам не грозит.

– Откуда такие познания? – поинтересовалась я у Антона.

– Это моя история! Моя жизнь! – пафосно произнес паренек и прижал руку к груди.

Мне стало противно, но я не стала язвить. Промолчала в ответ, и все.

– Следующая остановка после КПП и Чернобыля – село Залесье. Если желаете, можем пройтись по нескольким заброшенным домам. Милаха, ты как?

Я посмотрела на Соню. Она молчала. Было заметно, что поездка ей уже не особо по душе. И я ее прекрасно понимала. Из уютного дома путешествие в Припять кажется романтичным, а здесь – когда видишь покореженные рыжие сосны и разрушенные дома – вся романтика куда-то испаряется.

– И наконец, наша следующая остановка – сама Припять! Если, конечно, не нарвемся на разгневанный патруль. – Антон и его гоп-компания громко и противно заржали.

– Остановка ЧАЭС, не страшно тебе, Милах? – Он подошел и крепко обнял Соню. – Но там мы ненадолго.

Он помолчал, продолжая обнимать девушку и отслеживая реакцию своих дружков. Да он ею хвастается!

– Продолжаем! Следующая остановка – Припять. Затем проедем к Радуге. Абсолютно секретный комплекс, который на картах обозначался как пионерский лагерь. Только некоторые офицеры, которые несли там службу, знали истинное предназначение объекта – следить за вражескими на то время территориями на предмет запуска межконтинентальных баллистических ракет.

– Антон, останови!

Соня выскочила на улицу. Ее несколько раз вырвало. Я проследовала за ней.

– Ты как? – протянув бутылку с водой, поинтересовалась я.

– Все норм!

Девушка пыталась держаться, но у нее это не особо получалось.

Вышел из минивэна и Антон.

– Моя, ты чего? Насмотрелась, что ли? Не бойся! На улице ночевать не будем. Сегодня точно. Я забронировал гостиницу. В Припяти есть. За большие деньги пустят нелегально переночевать, даже покормят. Тебе отдохнуть нужно. А завтра займемся осмотром территории.

Соня кивнула и с благодарностью на него посмотрела.

Расслабилась и я. Не очень хотелось бродить по Рыжему лесу.

Что-то Соня выглядела нехорошо. Это меня настораживало, но Новикова оповещать, пожалуй, рано. Может быть, на девчонке долгая поездка сказалась. Спать в минивэне, даже неплохо оборудованном, не слишком удобно. Могло и укачать.

Припять встретила нас мелким и неприятным дождем. Погода испортилась моментально. Деревья стояли унылые и хмурые. Серые тучи расползлись по небу и закрыли ласковое солнце. Падали первые крупные капли.

Я напряженно вглядывалась в здешнюю местность. Вскоре дождь усилился и превратился в ливень. Он хлестал по стеклу автомобиля с каким-то агрессивным остервенением. Ему вторил резко меняющий направление порывистый ветер. Минивэн с силой раскачивался из стороны в сторону.

Вдруг раздался громкий треск, и под напором стихии с дерева упала крупная ветка, преградив дорогу.

Борзый со свистом остановил автомобиль.

– Ну, что там? – закричал Антон.

– Все, приехали! Надо дорогу расчищать! – сообщил недовольный водила.

Стекая по крыше транспорта, капли быстро образовали большие грязные лужи. Дождь шел не переставая. И не видно конца этому водяному буйству природы.

Постепенно серые тучи рассеялись, а ветер начал стихать. Щедро напоенная дождем, природа возвращалась к привычной жизни. Дождь прошел, и из-за туч стало выглядывать приветливое солнышко. Если приглядеться, в облаках можно увидеть все цвета радуги.

Я невольно залюбовалась.

Дождь полностью закончился, а значит, можно было выйти и размять затекшее тело после дальней дороги. Ребята вовсю расчищали упавшие ветки. Соня стояла неподалеку от Антона и молчала. Бледность с ее лица исчезла. Девушка приходила в себя.

Парни были крепкие и накачанные, и вскоре минивэн опять проследовал по намеченному пути.

Вот и показался въездной знак Припяти. Налево – в жилую часть города, прямо или направо – к Чернобыльской АЭС. А вернее, к тому месту, где она раньше находилась. Сейчас же там просто старое здание, своего рода естественный памятник давней трагедии.

– Сам город Чернобыль мы с вами проехали. Он в той стороне, – махнул рукой Антон. – Он к катастрофе не имеет отношения, хотя и оказался внутри Зоны после аварии, – продолжал вещать он.

– Может, тебе в экскурсоводы? – съязвила я.

– Нет! Платят мало. Не мое, – попытался он пошутить, но юмор был явно не его конек.

– Вот уже много лет Припять живет одним днем. Тем страшным днем трагедии. Время навсегда застыло в 1986 году. Здесь не развалился Советский Союз, не появилось интернета и спутникового ТВ, а в магазинах такой же дефицит, как по всей стране в те же годы. Но тогда в Припяти, образцово-показательном советском городе, нехватки продуктов как раз не знали! – продолжал он.

Я огляделась по сторонам. Город сильно зарос, за деревьями и кустами даже не разглядеть, что написано на вывеске магазина, который мы проехали.

– Летом здесь совсем непролазные дебри: настоящие каменные джунгли. А ведь это проспект Ленина, одна из главных улиц города! – Антон запнулся и замолчал.

Напряглись и его парни. По дороге прямо на нас ехал какой-то автомобиль.

– Борзый. Давай сворачивай. Окольными путями поедем, – заорал что есть мочи Антон. – И побыстрее. Глядишь, не прицепятся.

Мы с Соней пригнулись. Здесь можно было ожидать чего угодно. Наш минивэн быстро поменял маршрут и ускорился. Я увидела, как бритоголовые достали оружие.

Соня округлила глаза от ужаса и посмотрела на меня. Я попробовала улыбнуться, но тоже несколько напряглась. Одно дело – охранять взбалмошную девчонку, пусть и в незаконной поездке в Припять. И совсем другое – стать невольной участницей перестрелки. На такое я определенно не подписывалась!

– Ребята, оружие уберите, а? – предложила я, стараясь говорить спокойно и без агрессии. – Если что, попробуем разрулить дело миром. Откупимся, в конце концов. Не стоит нарываться на откровенную уголовщину.

Антон посмотрел на меня, на свою перепуганную девушку и прислушался к голосу разума. Властно кивнул своим парням, и те послушно спрятали винтовки куда-то под обшивку салона.

А я смотрела из окна минивэна и ужасалась. Некогда красивый и ухоженный город представлял собой жуткое зрелище. Кругом грязь, сухие ветки, мусор, асфальта практически не осталось, последние артефакты истории были разграблены мародерами лет пятнадцать назад. Разрушенные здания, тоска и одиночество, вот что олицетворял город в настоящее время. Я искренне не могла понять, зачем вообще сюда приезжают люди. Нервишки пощекотать?

Вдруг мне бросилось в глаза сдвоенное дерево, которое проросло через канализационный люк и устремилось к небу. Дерево росло во дворе одной из школ, мощное, густое, метров пятнадцать в высоту. Природа взяла свое, без людей она диктует свои законы. Я поежилась, как-то неприятно стало на душе.

– Один из главных официальных запретов – не заходить в здания одним без меня! Не трогать и не употреблять в пищу никаких фруктов и овощей. Поняла, Соня? – Голос Антона стал суров. – Это опасно, дома могут обрушиться в любой момент. В одиночку не выходить на улицу, особенно ночью, здесь очень много диких животных. У нас так Сопля погиб, между прочим. Попался кабану, не смог от него убежать, – продолжал парень.

А я подумала, что Антон и впрямь не так-то прост. Казалось бы, обычный парень, непонятно чем занимающийся. Пусть и с друзьями-уголовниками. Но здесь он определенно бывал не в первый раз, испытывает к этому трагичному месту какую-то болезненную тягу. И берет на себя ответственность: предупреждает своих спутников о возможных опасностях.

Соня с грустью рассматривала старые, грязные, все разграбленные многоэтажки города. На глаза девушки попался полностью застекленный балкончик, окна были целые и открытые.

– И все-таки я предлагаю зайти в одно из зданий многоэтажки, оно практически не пострадало! – Соня жестом указала на дом, привлекший ее внимание.

– Давай! А не боишься? – Антон смотрел на нее во все глаза.

Она покачала головой.

– Только ненадолго, Сонь. В гостиницу пора, смеркается уже, – произнес он.

Все бритоголовые повыскакивали из автобуса. Ноги затекли от длительной езды, размять косточки было просто необходимо.

Соня открыла дверь, прямо перед ней находилась огромная грязная лужа, девчонка постаралась перепрыгнуть, но остатки грязи оказались на ее новеньком спортивном костюме. Она постаралась отряхнуться, но руки в один момент стали черными, словно в саже. Соня достала из рюкзака влажные салфетки и попыталась оттереть ладони, но тщетно, грязь будто въелась, как мазут.

Антон громко рассмеялся. Его бритоголовые, как стая грачей, загоготали следом – поддерживали неформального лидера во всем. Соня покраснела. Я подошла и стала помогать ей. Она с благодарностью посмотрела на меня. Было заметно, что ей в этот момент не так уж нравится находиться здесь в обществе этих людей.

Соня оглянулась, увидела рядом с домом детскую песочницу. Вот только песок в ней был каким-то черным, грязным, даже страшным. Соня поежилась от увиденного. Мы осторожно зашли в здание старой многоэтажки. Находиться здесь было жутко и неприятно.

Внутри очень похоже на обычный жилой многоквартирный дом. Только очень обшарпанный. Хотя для здания, пустующего столько лет, порядок почти идеальный. Во всех жилых домах целые лифты, правда, нерабочие, никаких надписей на стенах – граффити можно встретить только в центре. Их сделали уже после аварии. Люди оставляли свои квартиры на три дня, не зная, что не смогут вернуться домой и спустя полсотни лет.

В одних квартирах стекла остались целыми, в других были разбиты. Но дело не в вандалах, до многих домов они просто не добрались. Ветер. Хотя мародеры ураганом прошлись по Припяти еще много лет назад, большую часть содержимого квартир унесли ликвидаторы аварии: мебель в могильник, какую-то технику на хранение в магазины.

– В магазине «Радуга» до сих пор склад старых плит, сервантов и роялей, – тихо сообщил Антон. И предложил: – Давайте поднимемся на верхний этаж?

Соня бесстрашно проследовала за своим кавалером. Лестница практически обрушилась, и идти было опасно и некомфортно. Я мягко и ненавязчиво обогнала Антона и пошла первой, проверяя каждый шаг и прощупывая путь.

Мы прошли мимо технического помещения. Дверь открыта, оборудование раскурочено, но не вывезено. Из лифтового оборудования в первую очередь извлекали медную обмотку моторов. Вообще медные кабели – это цель номер один для мародеров.

Вышли на крышу здания. В хорошую погоду отсюда должен открываться шикарный вид на местность Припяти, но сейчас ничего не видно, все в тумане после дождя, да еще и темнеть начинает.

– Все в машину, быстрее, скоро начнет смеркаться. Нам еще нужно многое посмотреть! – торопил нас Антон. – Прогулку по Припяти продолжим уже из минивэна. Так безопаснее, – прокомментировал Антон и продолжил делиться своими познаниями: – Одно из самых узнаваемых мест, угол магазина «Радуга» с ярко-желтыми телефонными будками. – Вон там, видите?

«Одно из самых первых детских воспоминаний про чернобыльскую трагедию, – подумала я. – В память навсегда врезалась телевизионная картинка именно с этим домом и будками. А жилое здание, где находился магазин, называли Белым домом, потому что в нем жила вся городская элита, от директора ЧАЭС до начальника железнодорожной станции. Четырехкомнатные квартиры там – обычное дело».

– Отель «Полесье» на центральной площади Припяти, рядом с ДК «Энергетик», – ткнул пальцем в другую сторону Антон.

Выглядел отель издалека так, словно его занесло из самого обычного современного города. Потрясающие неоновые вывески переливались яркими цветами.

– Граффити с медведями появилось на здании Дворца культуры «Энергетик» недавно. Настоящих медведей в городе так и не появилось, а вот стаи кабанов регулярно бегают по городу. Иногда заходят волки. – Антон говорил не переставая. – Еще в Припяти живет лис Семен, он часто выходит к гостям. Почти ручной. А вот домашних кошечек-собачек и след простыл. Хотя из города их не вывозили, жителям не разрешали забирать питомцев, всех любимцев пришлось оставить. Они одичали, сбились в стаи и нападали на ликвидаторов. Говорят, в какой-то момент их всех расстреляли. – Антон замолчал и опять пригляделся. – Но я в это не верю. Скорее всего, кто-то попался тем же кабанам или лисам, кто-то адаптировался… – Он всмотрелся в темноту.

– Пацаны, мы не одни! – Он увидел, как двое парней в форме влетели в здание.

– Патруль! Быстрее! – заорал во весь голос Антон.

Мы с Соней со всех ног кинулись к пожарной лестнице. Она прогнила, но ничего не оставалось, как спускаться по ней. Идти напрямик нельзя. Патрульные уже оккупировали парадную лестницу многоэтажки. Раздался крик и несколько выстрелов.

Соня вскрикнула и отстала. Я потянула ее в кусты. Антона и след простыл. Мы лежали в грязной жиже песка и боялись пошевелиться.

«Он бросил нас при первой же возможности и убежал спасать свою шкуру!» – молниеносно пронеслось у меня в голове.

Через несколько минут ребята в форме буквально исчезли. Будто не было их вовсе. Я приказала Соне лежать, а сама отправилась на разведку. Начинало смеркаться. Здесь становилось смертельно опасно. Зашла опять в девятиэтажный дом, из которого мы сбежали. Там никого не было. Заметила небольшой подвал на первом этаже и заглянула. Запахло крысами и сыростью. Не рискнув дальше идти, я вернулась к Соне. Она сидела на лавочке около входной двери и плакала.

Через несколько минут прибыл ее герой. Антон появился так же быстро, как и исчез.

– Милах, как ты? – Он подлетел к Соне, но она отстранилась.

– Позволь поинтересоваться, в случае следующей опасности куда нам бежать? – съязвила я.

– Вы не поверите. Сами еле ноги унесли. Борзый даже пострадал. Лежит весь в кровище в машине.

Мы проследовали вместе с Антоном к машине. Я осмотрела ногу его приятеля. Пулевое ранение. Хорошо, повреждена только мякоть, кость не затронута. Пуля прошла навылет. Жить будет. Я обколола место ранения антибиотиком, наложила повязку, скормила бедолаге обезболивающее.

– А где вы были, Антон? Что-то я не слышала, чтобы те двое патрульных в кого-то стреляли?

– Это не патрульные. Здесь кроме них полно других крутых ребят с пушками, – заключил он и с вызовом посмотрел на меня.

Я неодобрительно покачала головой, но промолчала. Мы сели в минивэн и продолжили поездку. Но в спешном порядке. Борзому становилось хуже. Его била мелкая дрожь, поднялась температура. Может, стресс сказался, может, болевой шок. А возможно, антибиотик не слишком эффективный попался. Я же не врач, не знаю.

– Ему бы в больницу, – задумчиво проговорила я, взглянув на Антона.

– Здесь нет больниц. Ехать до ближайшей больше суток, и это если выберемся из Зоны. Вечер уже, а ночью там охрана куда бдительнее. Ничего с ним не случится. Некогда нам с ним возиться, – огрызнулся он. – Тут, в Зоне, в больничку соваться нам нельзя – все мы понимаем, что проникли сюда незаконно.

Я вздохнула, приняв его доводы, пересмотрела лекарства в аптечке и вколола еще дозу антибиотика. Парень затих, свернувшись в кресле клубочком и укутавшись в одеяло.

– Катастрофа произошла за неделю до одного из главных советских праздников, Дня трудящихся. Работники культуры готовились к его проведению, печатали и рисовали плакаты к демонстрации. Они так и остались стоять в углу «Энергетика». Инфраструктура в Припяти была на высоте, в советские годы о комфорте ученых реально заботились, потому работать на ЧАЭС и жить в Припяти считалось большой удачей, сюда съезжались лучшие «мозги» страны», – вещал Антон без пауз. – Кинотеатр «Прометей»… Сегодня место почти неузнаваемо. От фонтана не осталось и следа, все заросло деревьями. Вот посмотрите.

Антон продолжил показывать местность, будто ничего не произошло. Он относился к своим знакомым как к скотине. Ну или ребята и впрямь и не в таких передрягах бывали.

Знаменитый парк развлечений с его желтым колесом обозрения оказался не таким грандиозным, как Соня его себе представляла. Даже разочаровал, судя по ее виду: самих аттракционов там было очень мало, кроме колеса и автодрома, есть лишь карусель и качели. Парк совсем крошечный. «Чертово колесо» должны были открыть лишь 1 мая 1986 года, оно было подарком к празднику и так и не успело поработать.

– Аттракционы очень сильно «фонят», железо собирает всю радиацию, так что не советую задерживаться в парке. Особенно стоять возле автодрома. Оказывается, парк – вообще одно из самых «грязных» мест Припяти. Грязнее в центре только на площади перед ДК «Энергетик» и отелем «Полесье», – сообщил Антон.

Спустя еще минут пять мы притормозили у здания, когда-то бывшего школой. Антон предложил войти. Его раненый приятель, естественно, остался в машине. Вроде бы температура начала спадать, так что я решила, что пока волноваться преждевременно.

В заброшенной школе было очень грустно. Вроде я и видела ее десятки раз на фото, но за душу берет, как кто-то мелом на доске написал свое имя и класс на момент учебы.

Дети Припяти приняли трагедию особенно близко к сердцу, и некоторые из них связали свою уже взрослую жизнь с городом, снимая фильмы, проводя исследования и устраивая туры в Зону отчуждения. Третья школа находится в очень плохом состоянии, внутри сырость. А здание школы № 1 уже обрушилось.

Детские противогазы на полу столовой. Припять была городом молодым во всех отношениях. Средний возраст жителей составлял всего двадцать пять лет.

Наконец минивэн примчал нас к заброшенному речному вокзалу. Отсюда ходили скоростные катера-ракеты. В здании вокзала когда-то было кафе, говорят, неплохое. В полностью разграбленном здании сохранилась красивая, хитро сделанная мозаика. А в автомате с газировкой остался «тот самый» граненый стакан, из которого пили все советские люди, но никто не болел.

И наконец, местная больница. Любая заброшенная больница отпугивает, но Соня, кажется, все глубже погружалась в серьезнейший стресс. К тому же Антон исправно снабжал нас фактами.

– Медсанчасть номер сто двадцать шесть, единственная больница Припяти, приняла первых пострадавших в аварии: пожарные, тушившие возгорание Четвертого энергоблока, сразу после вызова отправились сюда. В больничном подвале они сбросили с себя всю одежду, так как она была заражена. Вся форма до сих пор находится там, и даже самые отчаянные, побывавшие в подвале, ужаснулись от увиденного и вряд ли пойдут второй раз. В воздухе летала пыль с «горячими» частицами, фон доходил до миллиона распадов в минуту.

Перед входом в приемный покой лежали новенькие, совсем не ношенные сапоги.

– Кто-то их выбросил, и этот кто-то явно был в том самом подвале? – с ужасом в голосе прошептала Соня.

Я только пожала плечами. Да, девочка, вот так и излечиваются приступы романтики.

– Несмотря ни на что, этот мертвый город умер не до конца, – не обратив внимания на испуг своей девушки, продолжал свой рассказ Антон. – Даже после аварии здесь по-прежнему кипела жизнь. Предприятия Припяти работали для сотрудников атомной станции. Здесь не жили, но приезжали. По сей день работает прачечная: станция очень долго функционировала, там трудились несколько тысяч человек после аварии. Их одежду нужно обеззараживать, и лучшего места не нашлось. Это сейчас на месте станции только лишь старое здание, отдаленно напоминавшее грандиозное ЧАЭС, а долгое время после аварии люди здесь жили и трудились, постоянно подвергая себя страшной опасности, – заключил парень.

Наконец мы подъехали к местной столовой. Она находилась прямо на территории бывшего здания Чернобыльской атомной электростанции.

– Сразу отвечу на ваш вопрос, никакой радиации в столовой нет! – улыбнулся Антон. – Все продукты здесь привозные, плюс ведется постоянный мониторинг и контроль безопасности. Так что обедать в столовой безопасно. Сегодня перекусим здесь. Завтра отправимся в открытое плавание.

Я тихонько достала дозиметр, вымеряла фон. Ну, выше нормы, что ожидаемо, но опять же, опасности для жизни не несет.

Антон с улыбкой предложил войти. Рядом со столовой стояли два мордоворота и раздавали какие-то таблетки.

– Что это такое? – Соня на них растерянно смотрела.

К ней подошел Антон.

– Не волнуйтесь, это обычные витамины, вы их будете принимать два раза в день, утром и вечером. – Антон поздоровался с мордоворотами и взял себе несколько упаковок. – Своего рода страховка.

Было заметно, что парни на входе его очень хорошо знали. Даже заискивали перед ним.

Столовая находилась на территории ЧАЭС, но несколько в стороне от бывшего Четвертого энергоблока. Это было самое обычное, неприметное двухэтажное здание.

Кроме нас, больше никого не было. Я была удивлена.

– Это мой спецзаказ. Проходите, девочки. Сегодня все для вас. – Он улыбнулся и открыл нам двери.

Очень странно. Откуда у этого мальца такие деньги? Снять всю столовую. Да, это сомнительно. Да и зачем, собственно? Произвести впечатление на Соню?

– Ну вот, собственно, и сама столовая, располагайтесь. Всем приятного аппетита. У нас на все один час. Потом выходим и едем в гостиницу.

Я смотрела на Антона и не верила своим ушам. Его ласковый тон никак не сочетался с татуировками. Что-то здесь было нечисто.

Я огляделась. Вдоль дальней стены зала находилась линия раздачи блюд, за которой располагался горячий цех кухни. Можно было выбирать из нескольких блюд. Запахи стояли невообразимые. Я ощутила острый приступ голода и посмотрела на Соню. Она тоже была голодна. Я заметила, как она незаметно выкинула таблетку в урну с мусором.

«Умница, девочка! Еще всякую дрянь мы здесь не пили!»

Сама я таблеточки сунула в карман. Вернусь в Тарасов, выясню, чем тут наивных экстремалов потчуют.

Мы встали в очередь за мордоворотами. Нас, конечно же, никто вперед не пропустил. На этом, видно, хороший тон и воспитание у мужчин закончились. Надоело Антону и его дружкам расшаркиваться перед нами. Тем более дело касалось еды.

«Голодный мужик – злой мужик. В это время лучше у него не стоять на пути, разорвет». – Я улыбнулась и, взяв пустую тарелку, стала ждать своей очереди.

Два варианта салатов – винегрет на одной тарелке с нарезанным огурцом или морковный салат. На нижней полке – стаканы с кефиром. Я выбрала винегрет. На первое – красный борщ, очень вкусный, как оказалось, почти как у тети Милы. Основное горячее блюдо – жареная куриная отбивная, макароны с соусом и небольшой кусочек жареной цветной капусты. На третье – компот или малиновый кисель. Соня взяла и то, и другое. Я выбрала компот.

Очень хотелось и есть, и пить. Да, еще был десерт – кусочек творожной запеканки со сгущенкой.

Порции были огромные. Настроение сразу поднялось. Ели мы молча – слишком все проголодались и устали. Наконец, насытившись, мы вышли из столовой.

– На сегодняшний день в Чернобыле работают магазины, две гостиницы, больница, пожарная часть. Но как я сказал, в больницу мы не поедем – документы потребуют и хорошо, если только оштрафуют, а не задержат до выяснения. Есть рабочая церковь и Аллея памяти всем заброшенным населенным пунктам в Чернобыльской зоне. Все, на этом экскурсия закончена. Времени нет. Всем быстро в машину, – скомандовал Антон. – Будем размещаться на ночлег. Я уже говорил, что в городе есть отель. И не просто койко-места. Здесь, вдали от цивилизации, нас ждут вайфай и плазменные телевизоры.

«Было бы чем восхищаться. Ехать в Припять, чтобы посерфить в интернете и посмотреть плазму», – мысленно фыркнула я.

Наконец мы подъехали к гостинице. Вполне крепкое на вид здание. Я отметила, что территория ухоженная и чистая. На первом этаже гостиницы кафе, где можно не только выпить кофе, но и взять в свою комнату что-то из съестного. Я отметила, что здесь роскошный выбор всевозможной выпечки – не каждая пекарня в том же Тарасове таким может похвастаться. Интересно, все это готовится здесь? И неужели раскупается?

Сам отель был семиэтажным, более-менее комфортным. На темной и страшной улице города никого не оставили. Действительно, имелись вайфай и плазменные телевизоры, душ и туалет. В номерах чисто и уютно. Выдали тапки, полотенце, мыло и шампунь.

– Вода в отеле чистая, без радионуклидов. После аварии на Чернобыльской АЭС здесь располагались кабинеты ученых, военных, действующих в первые годы после аварии. Поэтому в городе построили новый трубопровод с безопасной водой. Уровень радиации везде в норме. Так что, девочки, плещитесь вволю. Но это сегодня! Уже завтра вы осознаете все прелести походной жизни, – процедил сквозь зубы Антон. – Единственное, что доставляет дискомфорт, – это лающие собаки под окном и запрет гулять после десяти вечера. – Он замолчал и многозначительно подмигнул Соне. – Пошли, милаха! Я снял нам номер!

Соня все еще на него обижалась. Да и немудрено. А если бы меня не было рядом? Куда бы она девалась тогда? Хотя у меня такое чувство, что он даже не расстроился. Проворачивал свои темные делишки, пока нас рядом не было.

Девушка замешкалась и посмотрела на меня.

Я быстро взяла ситуацию под свой контроль.

– Так, стоп! Девочки отдельно – мальчики отдельно! Еще успеете побыть вдвоем. Мы с Соней будем спать вместе. Я одна не останусь, – привела я весомый довод.

В самом деле, я же тоже девушка. О том, что я серьезный телохранитель, они вряд ли знают. Ну нанял отец дочке компаньонку, да и все.

Соня согласилась, и мы пошли в свою комнату.

Было заметно, что Антон приуныл, но я настояла на своем. Мало ли что может случиться с девчонкой на ночь глядя. Пусть будет у меня на виду. К тому же мы уже выяснили, как быстро бегает Антоша и как медленно Соня. Бросит ее где-нибудь и забудет забрать обратно.

Мы зашли в свою комнату. Чисто, комфортно.

Пока Соня принимала душ, я тайком позвонила Новикову. Интернет был хорошим. Вкратце рассказала о сегодняшнем дне и о выходке Антона. Было слышно, как на другом конце провода бизнесмен злится. Он был вне себя от ярости. Была бы его воля – разорвал бы этого дерзкого мальчишку.

После душевых процедур Соня залипла в телефоне, а я решила наконец смыть с себя грязь Зоны.

В ванной было довольно миленько. Серо-белая плитка, чистая душевая кабина. Раковина в белоснежном цвете. Вода и горячая, и холодная, без перебоев.

Как мне хотелось остаться здесь всю мою командировку, а не мотаться с этими бритоголовыми по Зоне. А лучше – вернуться в Тарасов. Но служба! Он нее никуда не деться.

Вышла я, освежившись и в хорошем расположении духа. Достала из холодильника сок и отпила несколько глотков. Качество не самое лучшее – в таких условиях хотелось бы свежевыжатого сока, но и пакетированный был сравнительно неплох. А уж для данной местности – вообще шикарен. Пугала фраза Антона, что завтра мы выходим в свободное плавание. Но об этом я подумаю завтра.

Я подошла к окну и задумалась. На душе было тяжело. Мысли блуждали, словно тараканы. Невозможно было собрать их в кучу. Отдернув штору, осмотрела улицу. Была беспросветная темень. Наш номер располагался на втором этаже.

Неожиданно на улице я увидела Антона. Он с кем-то разговаривал. И они ругались, судя по громким крикам. До меня доносились их голоса на повышенных тонах, но слов было не разобрать. Меня он не заметил. Я выключила свет в комнате и, прокравшись на балкон, прислушалась.

– Ты – урод! Мы же договорились! Сегодня вместо девяти ты привез пять человек. В чем дело? – орал на своего собеседника что есть мочи разъяренный Антон.

– Патруль. Еле увернулись. Пришлось стрелять! Сам видел, как Борзому досталось.

– По мясу не стрелять! Тысячу раз тебя предупреждал. Еще раз такое повторится, и я с тобой больше не буду никаких дел иметь. И денег никаких не получишь. Все – расходимся. Завтра увидимся, расскажу детали новой поездки. Ты меня сегодня очень огорчил.

Он сплюнул и быстро удалился. Я пыталась рассмотреть второго, но тщетно. Они стояли там, где фонарей не могло быть по определению.

Чертыхнувшись, ушла в комнату. Узнать ничего толком так и не удалось. Я еще несколько минут стояла у закрытого окна и всматривалась в даль. В голове не укладывались слова Антона. О каком «мясе» он говорил? И чем таким противозаконным можно заниматься, чтобы получить пулю? Он имел влияние – это было однозначно. И в столовой бритоголовые на него смотрели, как псы дворовые. С какой-то преданностью и неподдельным уважением. Кажется, я недооценила этого мальца. Он еще себя проявит. Только как и когда? И как мне от этого защитить Соню?

Плюхнувшись на чистые простыни, я задремала. Матрас был жестким и неудобным, что меня не особо удивило. Все-таки не пятизвездочный отель. Спала я не слишком хорошо – просыпалась от каждого шороха.

Соня несколько раз вскрикивала во сне. Я не стала ее будить. У девчонки за этот день накопилось такое количество впечатлений, что пусть отдыхает. Ну и переваривает информацию. Как я понимала Новикова. Он нутром чувствует гниль Антона. Теперь я в этом не сомневалась. Не такой простой этот парень, как кажется.

Глава 4

Утро выдалось суматошным. Антон влетел в номер очень рано и растормошил нас с Соней. Приказал немедленно собираться. Находиться в отеле было опасно. Вчерашний патруль мог нагрянуть в любую минуту. А так как мы здесь нелегально – это чревато последствиями. Кое-как в темноте собрали вещи и, на ходу одеваясь, сели во вчерашний минивэн.

– А где Борзый? – поинтересовалась я.

– Да все нормально с вашим Борзым. Чего ему будет? Ночью с пацанами увезли в местную больницу! – огрызнулся Антон и замолчал.

Я сильно в этом сомневалась. Про больницу сам же Антон вчера недвусмысленно сказал, что соваться в нее нельзя. К тому же сегодня Сонин парень явно нервничал. Был разражен и зол. Несколько раз накричал на Соню. Она смотрела на него испуганными глазами. Я наблюдала за его истерикой и с трудом сдерживала себя, мне хотелось навалять этому негодяю. Я обратила внимание, что у Антона повреждена рука и сбиты костяшки пальцев. Вчера такого не было. Когда и с кем он успел подраться? До чего мутный тип! И все-таки уточнила:

– В местную больницу? Все-таки рискнули?

– Нет, за территорию. Патрули не особо зверствуют, проскочили, – буркнул парень, хмуро посмотрев на меня.

И тут в голову мою взбрела одна идейка. Отпросившись в туалет, я замешкалась, и, прихватив Соню, помчалась опять в номер. Она не сопротивлялась, я была ей за это благодарна. Пока девушка приводила себя в порядок у зеркала, я прошмыгнула в ванную.

Быстро набрала по спутниковому телефону следователя Олега. На том конце провода наконец ответили.

– Олег, не бросай трубку, это я, Женя Охотникова. Очень нужна твоя помощь! – взмолилась я.

Следователь тяжело вздохнул, но трубку не бросил.

– Олежка, не в службу, а в дружбу! Нарой мне информацию!

На том конце провода опять вздохнули.

– Сможешь узнать, работал ли в Припяти экскурсоводом некий Антон? Да, недавно. Время. Ну или не Антон! Имя может быть другим. Парень, молодой, лет двадцать пять – двадцать семь навскидку. Фото этого фрукта я тебе еще в прошлый раз отправила!

– Информацию куда тебе скинуть?

– Я сама позвоню. Здесь связи нет!

– А где ты находишься, можно поинтересоваться? Связи нет, инета нет! Это в век высоких технологий!

– В Припяти!

На том конце было слышно, как следователь поперхнулся и закашлял.

– Ты – ненормальная! – только и смог он вымолвить.

– Это не я, это клиент такой попался! Спасибо за помощь. – Громко чмокнув трубку в знак благодарности, я отключилась.

Вышла из номера и тут же наткнулась на Антона. Он смотрел пытливым змеиным взглядом и молчал. Руки скрещены на груди. Всем своим видом выскочка давал понять – он недоволен.

– Соня где? – прорычал он на меня.

– Ей нехорошо. Сейчас она приведет себя в порядок, и мы спустимся. – Я старалась говорить как можно спокойнее, но внутри у меня все негодовало.

Девушка вышла из номера, растрепанная и злая. Посмотрев на своего возлюбленного уничтожающим взглядом, помчалась по лестнице вниз, к машине.

– Антох, куда мы сейчас? – поинтересовался у него Пахан, так, кажется, его звали.

Сегодня он занял место Борзого и уверенно управлял минивэном по местным дорогам.

– Не знаю пока! Прямо давай! – процедил тот сквозь зубы.

Я не стала еще больше его злить и замолчала. Вглядываясь в местные разрушенные дома, не могла поверить своим глазам. А ведь раньше здесь жили люди, как и везде. Работали, встречались, любили, строили планы. Все оборвалось в один миг.

Мы ехали, долго ехали. Разок остановились с целью посетить кустики, пару раз перекусили прямо в машине. Антон что-то рассказывал о местных достопримечательностях, но как-то без огонька. Соня грустно посматривала в окно, явно начиная жалеть, что во все это ввязалась. Я лениво разглядывала очередное разрушенное здание, парк, детскую площадку. Все заросло кустами и деревьями. Печальное зрелище. За окнами машины уже темнело.

– Черт! – громко заорал бритоголовый и, еле увернувшись от столкновения с деревом, вылетел на обочину.

Соня вскрикнула. Я по инерции закрыла ее собой. Минивэн, просвистев еще несколько метров, со скрежетом остановился.

– Что опять-то? Один вчера только и делал, что косячил, и второй такой же. Где вас, уродов, только набирают? – заорал что есть мочи на него Антон.

Водитель от страха вжался в сиденье, но смолчал. Даже не попробовал ответить. Антон отвесил ему подзатыльник и, громко хлопнув дверью, вышел. А я подумала, что неплохо бы избавиться от этих ребят, забрать их машину и уехать домой. Вместе с Соней, разумеется. Но ведь девчонка сопротивляться будет! Как же, разлучают ее с возлюбленным.

Я помогла Соне подняться. У нее от сильного удара было разбито колено. Выйдя на улицу, я достала аптечку и стала обрабатывать рану. Краем глаза наблюдала за ее парнем. Он даже не подошел к нам. Похоже, ему на нее плевать. К чему же тогда были эти брачные танцы? Зачем он потащил ее с собой в Припять?

– Здесь недалеко есть крепкое здание. Окна целы. Можно там сегодня заночевать, – предложил парень.

Пацаны кивнули.

Соня испуганно смотрела на Антона, но спорить не стала.

– Выгружайте вещи и провизию. Нужно будет немного пройтись пешком. Ты как, Милаха, сможешь идти? – Он подошел к Соне и неуклюже обнял ее.

«Наконец-то! Хоть вспомнил, что, кроме бритоголовых, здесь есть еще люди», – подумала я со злостью.

Соня опиралась на него и медленно шагала. Я шла за ними следом. Они всю дорогу то ругались, то мирились. Мне было все равно. Лишь бы драться не начали. Безопасность клиента для меня превыше всего. Тем более я Новикову обещала, что привезу его драгоценное чадо в целости и сохранности.

– Бандер, ой, то есть Антон! Давайте здесь остановимся? Кислый в прошлый раз заночевал в этой хате. Стены крепкие, да и окна целые. – Бритоголовый осекся и опасливо посмотрел на меня.

Я сделала вид, что вожусь с развязанным шнурком, и вообще я ничего не слышала.

Антон повернулся и отвесил ему оплеуху.

Я вскинула бровь, разыгрывая недоумение. А сама подумала: «Бандер! Так вот кто ты такой, зверек загадочный».

Еле заметно улыбнувшись, я порадовалась: уже есть за что зацепиться. Теперь передать бы эти данные Олегу. Пусть покопает.

Огляделась. Старый кирпичный домик, частный сектор. От времени он дал небольшую трещину, но окна и дверь были крепкие. В первый раз была согласна с бритоголовым. Пора было останавливаться на ночлег. Смеркалось. Можно было в темноте нарваться на кого угодно, от патруля до диких животных.

Один из бритоголовых тихо постучал в дверь. Темнота окон дала понять, что дом пуст. Мы вошли. Посреди комнаты была возведена огромная печь, разделявшая помещение на две части. Все вещи разбросаны, испачканы грязью и глиной. Похоже, дом полностью разграбили – утащили все, что не было приколочено. Стол, несколько полусломанных стульев да прогнивший диван посреди комнаты – вот и вся обстановка.

«Романтика! За этим, конечно же, нужно было тащиться за столько километров из дома?» – подумала я, но вслух ничего не сказала.

Соня разразилась очередной истерикой:

– Антон! Мы так не договаривались. Ты сказал, что будет круто, весело. Мне понравится. А что я вижу? Убогое грязное здание, все в плесени, тараканах и грязи. Где мне прикажешь спать? На этом? Он пахнет мочой! – Соня подошла к дивану и с силой его пнула.

На самом деле тараканов здесь не было. Не выживали, видимо.

– Успокойся, Милаха! Все будет! – Антон попытался ее успокоить, но она увернулась и выскочила в темноту ночи.

Антон побежал за ней. Я дернулась было следом, но увидела, что парень ее поймал, и они встали прямо под окнами. В принципе, если потребуется – выпрыгну. Я решила не вмешиваться. Пусть поговорят. В конце концов, Соне надо высказать все свое возмущение «развлекательной поездкой».

Один из качков, вроде Серый, так его называл Антон, окликнул меня, спрашивая, где аптечка. Я отвлеклась буквально на секунду. Вернувшись к окну, увидела, что Антона и Сони след простыл. Метнулась на улицу. Но в такую темень ничего толком не увидишь, кругом кусты. В общем, моя подопечная улизнула.

И тут я разозлилась окончательно. Подлетела к бритоголовому и, с силой пнув его, повалила на землю. Два других пытались нас растащить, но тщетно. Я впилась в его глотку рукой намертво. Мне нужны были ответы.

Попутно ногой вырубила того, кто попытался ударить меня в голову. Еще один неуклюже возился с ножом. Замешкавшись, он кинулся на меня, я вывернулась, и удар пришелся на его приятеля. Того, что был в это время подо мной. Тот заорал. Кровь хлынула из его татуированной руки. Обидчик отскочил и замер, ошалев от собственной удали. Я огляделась. Один валялся на полу, зажимая голову, второй – подо мной стонал с порезанной рукой. А третий смотрел на все это невидящим взглядом, сжимая окровавленный нож.

– Хороша же компания! – Сейчас я готова была им отвесить такие же оплеухи, как и Антон. Никчемность этих ребят была очевидна.

– Где они? Я спрашиваю в последний раз! Если вовремя не обработать руку, начнется сепсис, потом гангрена. Из молодого парня превратишься в безрукого калеку. Руку попросту отрежут, – орала я на него что есть мочи.

– Да не знаем мы! – Второй, что сидел с окровавленным ножом, будто очнулся.

– Антоха специально попросил тебя отвлечь! Они с Сонькой еще вчера договорились, что сбегут! Надоела ты им, нянька!

– Рот закрой, – рявкнула я, забрала у парня нож и спросила жестко: – Что вам еще известно? Быстро говорите!

– Да в шахту он ее потащит! Он всех своих баб туда водит.

– Где шахта находится? Показать сможешь? – Я направила нож на одного из бритоголовых.

Он утвердительно кивнул и побрел в темноту ночи. Я последовала его примеру. Бритоголовый двигался медленно, было заметно, что он боится.

Вышли на дорогу. В темноте смогли разглядеть что-то вроде огня.

– Пригнись! – Он быстро среагировал, и, сгруппировавшись, мы полетели в кусты.

– Кто это? Антон?

– Нет! Вряд ли! Здесь и без Антона полно разных группировок!

– А что, у Антона есть какая-то группировка? И кто он в ней?

– Хочешь жить – молчи! А лучше вообще беги отсюда. Здоровее будешь, – шептал мне в самое ухо бритоголовый.

– Ну уж нет! Не из таких передряг выпутывалась. Пошли! – скомандовала я ему.

– Не пойду! Меня Антоха убьет! Я столько тебе лишнего рассказал. И вообще, вот тебе. – Он протянул мне компас.

– На юг, метров сто! Там и будет шахта. Не заблудишься! А к огню я тебе подходить не советую. Мало ли что! Здесь и людей едят, были случаи.

– Да пошел ты! – Я смачно плюнула и, пнув бритоголового ногой, побрела по ночной тропинке.

Пригляделась: у костра сидели двое мужчин. Я подползла еще ближе и прислушалась. По голосу поняла, что один из них Антон. Огляделась по сторонам, Сони нигде не было.

– Ты косячишь! Где обещанный товар? – Антон шипел на парня, будто змея перед прыжком.

Его собеседник мялся и ничего внятного не мог сказать. Антон выходил из себя.

Я подползла еще ближе. Они курили какую-то дурь. По самокруткам в руках и зловонному запаху можно было предположить, что травку.

«Да ты еще и «нарик». Новиков будет в восторге! – мгновенно пронеслось у меня в голове. – Главное, вытащить Соню из этой передряги. Где же она?»

Антон сильно толкнул парня. Тот потерял равновесие и свалился около разгоравшегося костра. Выхватив нож, Антон хотел полоснуть им второго, но тот быстро вывернулся и, отскочив, быстро побежал в темноту.

Бандер чертыхнулся и последовал за ним. Я не стала их преследовать. Очевидно, что Соня не замешана в грязных делишках своего парня. Да и не было ее здесь.

Пробродив несколько часов по лесу, я наконец уловила слабый сигнал жучка, который кинула Соне в карман куртки еще в городе. Для надежности. К сожалению, не самое совершенное изделие электронщиков – нормально отследить в нескольких километрах можно только с работающим интернетом. Я как-то не думала, что здесь все настолько плохо с Сетью. Привыкла к цивилизации… А без интернета и геотегов жучок срабатывал максимум метрах в восьмистах. Впрочем, даже так – удобная штучка. Я предполагала, что девчонка выкинет что-то подобное в Зоне.

Кинулась в нужную точку. Через несколько минут услышала слабый стон. Девушка лежала, придавленная каким-то бревном. Подскочив к ней, я помогла Соне высвободиться. Осмотрела девчонку. У нее была сильно повреждена нога. Как бы не перелом. Ой, не хотелось бы.

Она меня увидела и с благодарностью обняла. Я не готова была к таким нежностям, но, учитывая, что натерпелась девочка, не стала ее отчитывать. Пусть отец занимается ее воспитанием. Моя работа – обеспечивать ее безопасность.

– Женя! Он чудовище! – произнесла девчонка наконец сквозь слезы.

Она опять громко запричитала и заплакала, срываясь на истерический крик. Я жестом заткнула ее. Еще не хватало нам Антоновых братков.

Осмотрев окрестности, заметила какое-то строение – то ли сараюшку, то ли чуланчик. Практически доволокла до него Соню. В конце концов, здесь дверь есть, и ее можно запереть. Раньше, по всей вероятности, это был какой-то склад. Маленькое, полностью закрытое помещение без окон, дверь просела, но закрыть ее удалось. Мы были изолированы от внешнего мира, хоть и на время. Я подперла дверь какими-то деревяшками и аккуратно усадила Соню на пол. Каждое движение ей давалось с большим трудом.

Уходя от бритоголовых, я захватила свой рюкзак, откуда сейчас достала бутылку с водой и протянула ее Соне. Та начала пить жадными глотками. Я смотрела на нее выжидающе.

– Рассказывай! Зачем сбежала? Погибнуть хочешь? – Я была вне себя от злости. Если бы она была моей дочерью, давно бы отходила ее ремнем.

– Это все Антон! Он замучил меня, называя папенькиной дочкой. Вот я и хотела доказать, что ничего не боюсь. И не нуждаюсь в няньке вроде тебя.

– Доказала? – фыркнула я насмешливо.

«Новиков растит какую-то куклу!» – подумала в сердцах я, но больше ничего не стала говорить.

Девчонка продолжила:

– Мы договорились, что тебя отвлекут, а мы сбежим. Ненадолго. Здесь рядом красивое место есть, Антон обещал показать.

– Соня, очнись! Какие могут здесь быть красивые места? Город полон радиации, разграблен и разрушен. О какой романтике ты говоришь? Твой кавалер подвергает тебя большой опасности, и, если бы не я, ты могла до утра не дожить. Я не хочу тебя пугать, но вспомни: дикие звери, дикие же люди, патру… – Я не договорила.

Мы с ужасом прислушались. Под дверью кто-то рычал.

– Женя, кто это?

– Похоже на волка. Стаю волков, голодных и озлобленных.

Звери рвались в здание, царапая лапами хлипкую фанеру двери. Она жалко скрипела, но пока держала оборону. Я достала из потайного кармана штанов нож и приготовилась к бою.

Судя по рычанию, их было как минимум трое. Они начали подкоп, и мы с ужасом наблюдали, как лапы хищников рушат и без того шаткое помещение.

Соня вжалась от страха в холодную стену и смотрела на меня испуганными глазами. Я закрыла ее собой. Люди – да, к ним можно применить несколько приемов, со зверями этот номер не пройдет.

Стояла и с ужасом ждала, когда ворвутся дикие звери. Оставалось совсем чуть-чуть. Я, конечно, и не с таким сталкивалась, особенно когда работала в джунглях… Не люблю даже вспоминать об этом. С людьми справиться проще. На зверье желательно с огнестрелом выходить. Врукопашную – как повезет.

– Жень, глянь сюда. – Соня показывала на маленький коридорчик между стеной и столом.

Он был завален пустыми коробками, но дверь в конце тупика была тяжелой и железной. Я попыталась открыть ее. Та со скрипом поддалась, и мы вбежали во второе помещение. Там пахло крысами и сыростью. Со скрипом закрыли за собой дверь и услышали, как когти клацают по металлу. Ну, с железной-то дверью они не должны справиться. Надеюсь, они не до такой степени тут облучились, чтобы пользоваться автогеном и отмычками. А значит, на время, но мы были в безопасности. Надеюсь, волки не идиоты и с наступлением дня сбегут куда подальше. Если нет – попробуем выбраться. Ну или наберу по спутнику Новикова, пусть вытаскивает нас со своей дочуркой.

Огляделись. Здесь хранились какие-то документы. Папки пахли сыростью и были практически истлевшими. Архив содержал в себе кучу ненужной, но когда-то очень важной информации. Эта комната спасла нам жизнь.

Стол, небольшой диванчик и стеллажи с бумагами. На столе ржавый чайник и коробка из-под конфет. Красочный мишка на обертке лучезарно нам улыбался. Картон заметно был истрепан мышами, но часть богатства сохранилась.

Я посмотрела на Соню. Девушка сглотнула голодную слюну.

– Нет, Соня. Даже не думай, есть эти лакомства себе дороже.

Я перетащила девушку на диван и осмотрела ее ногу. Щиколотка сильно опухла. Перелома не было, вывих. Хромать будет, но в случае необходимости ходить сможет. Достала из своего рюкзака бинт и наложила на ногу тугую повязку. Осмотрела содержимое своих вещей. Половина бутылки воды и пачка галет. Протянула их Соне. Девушка с жадностью разорвала упаковку и принялась хрустеть едой.

Помещение было полупустым, каждый наш звук отражался эхом по всей комнате.

– Жень, я к нему больше не вернусь. – Наконец Соня немного успокоилась и опять заговорила.