– Ломброзо.

– Точно, Ломброзо. Удивительно, в какие глупости раньше верили люди.

Бельво больше ничего не сказала и молча смотрела на меня, явно пытаясь выбить из колеи.

– Я бы с удовольствием продолжил обсуждать с вами литературу или криминологию, но… зачем вы пришли?

Спок трикодером обследовал панель.

Она бросила взгляд на свою сумку, то ли машинально, то ли пытаясь меня заинтриговать. Когда я снова встретил ее взгляд, то увидел, что ее глаза загадочно поблескивают. В ту же минуту понял, что гостьи следует опасаться, и пожалел, что так легко открыл ей дверь.

— Здесь нет металла, капитан, — сказал он. — Но для создания подобного устройства безусловно необходимы высочайшие технологии. Это просто несравнимо с бытом этих людей.

— Но вполне сравнимо с тем, что мы уже видели, — ответил Кирк, — например, эти полые трубы законодателей, антенны или что-нибудь в этом духе для передачи силы, мощности, кто знает… Для телепатирования? — он обратил внимание на то, что и без того всегда невозмутимое лицо Спока стало еще более спокойным. — В чем дело, Спок?

Глава 20

— Я зафиксировал невероятно сильное силовое поле, капитан…

Кошка и мышка

— Необычное для этой местности?

— Необычное для любой местности, — Спок наклонился над трикодером. — Источник рядом, но распространяется по всем направлениям…

Марианна допила кофе. Она находилась на незнакомой территории, в роскошной квартире, на которую не заработает и за всю жизнь, и все же чувствовала себя уверенно. Майор провела с Арто всего несколько часов, но так тщательно изучила его жизнь и все им сказанное, что теперь знала писателя как свои пять пальцев. О том, что она собирается нанести писателю визит, Марианна не сказала никому, даже Жюльену.

Застонал О’Нейл, над ним склонился Мак-Кой и сказал:

— Он приходит в себя, Джим.

– Знаете, я никогда много не читала. Ни времени, ни склонности… Но в последние несколько дней читаю, читаю – и не могу остановиться.

— Но он не должен, — воскликнул Реджер. — Лэндру найдет нас сразу, как только он придет в сознание. Он найдет нас через него и, если придут другие…

— Кто другие? — спросил Кирк.

— Те, кто не подчиняется Лэндру… Как вы… Я…

– Никогда не поздно начать… А какими книгами вы увлекаетесь?

— Подполье, — прокомментировал Спок. — Как вы организованы?

Марианна помедлила с ответом. Она знала, что если скажет, что собиралась, то пути назад уже не будет.

— По тройкам, — ответил Реджер. — Я, Тамар, он теперь мертв, и еще один человек.

– «Преступление и наказание», «Король без развлечений», «Подземелья Ватикана»…

— Кто? — спросил Кирк.

— Я не знаю, — неуверенно сказал Реджер. — Мы поддерживали связь через Тамара.

Арто поднял голову, подчеркивая природную надменность.

— Джим, — сказал Мак-Кой, — надо принимать решение, еще несколько секунд и…

– Отличный выбор! Немногие авторы способны так глубоко проникнуть в человеческую душу.

— Он не должен приходить в сознание, — умоляюще крикнул Реджер. — Это погубит нас всех!

Кирк закусил губу и посмотрел на О’Нейла.

– Я тоже так считаю, хоть и не специалист в литературе.

— Сделай ему укол, пусть немного поспит, — сказал он и повернулся к Реджеру. — Теперь мне хотелось бы услышать ответы на несколько вопросов. Что такое Корпус?

– В своем роде вы куда больший специалист, чем я.

— Люди. Вы видели их.

– Как скажете…

— А Законодатели?

Арто, в свою очередь, проглотил остатки кофе.

— Это руки и ноги.

– Как вы, наверное, знаете, эти книги – одни из моих любимых.

— Остается мозг, — сказал Кирк.

– Каждый раз, когда вас спрашивают о любимых книгах, вы перечисляете именно их. Должно быть, они произвели на вас большое впечатление.

— Конечно, — сказал Реджер изменившимся голосом. — Лэндру, — он говорил почти механически, как будто повторял заученный урок. — Лэндру завершает все. Единство и Завершенность, Спокойствие и мир.

Арто подался вперед, внезапно сосредоточившись.

— Должен отметить, капитан, — сказал Спок, не отрывая глаз от Реджера. — При устройстве этого общества использовалась определенная концепция. Корпус контролируется Законодателями, которыми управляет…

– Не стану отрицать. И какие выводы вы из этого делаете?

– Не знаю. Но вам, как писателю, не составит труда порассуждать на эту тему…

— Человек, который… — продолжил Кирк.

В его глазах Марианна увидела легкое замешательство. Арто дважды участвовал в «Энигме», а значит, ему нравилось играть. Почему бы не поиграть и с ней, если предлагают?

– Хорошо, – наконец произнес он. – Не стану оскорблять вас, указывая на явное сходство между этими романами…

— Не обязательно человек, капитан, — сказал Спок.

– Вы правы, в этом нет необходимости.

Кирк повернулся к Реджеру:

– Я полагаю, что читатель, очарованный этими историями, будет обладателем меланхоличного или даже депрессивного темперамента. Такие люди отчаянно пытаются найти смысл жизни и стараются всеми возможными способами отвлечься. Знаете ли вы, что Жионо позаимствовал название своей книги у Паскаля?

– «Король без развлечений – вполне жалкий человек» [19], – процитировала Марианна.

— Как вашему подполью удалось выжить, если Лэндру так всемогущ?

– Я вижу, вы времени не теряли… Для Паскаля в слове «развлечение» явно не заключено современное значение – «досуг». Развлечение для него – это все, что не ведет к Богу. По его словам, каждый раз, когда пытаемся отдохнуть, мы снова сталкиваемся с нашей смертной сутью. Возвращаясь к нашей теме, я полагаю, что наш читатель стал бы идеальным подозреваемым, окажись он замешан в убийстве. Ведь вы не могли не заметить, что для этих писателей именно преступление становится лучшим развлечением от скуки.

— Я не знаю. Некоторым удалось уклониться от исполнения директив, немногим, но удалось, так было и с людьми с “Аркона”.

– Да, он был бы идеальным подозреваемым, – согласилась Марианна.

– Впрочем, не менее интересным, чем мужчина, который, возможно, убил жену, внушив всем, что она утонула. Или другой игрок, обвиненный в домашнем насилии и прославившийся ролью серийного убийцы в кино. Или почему бы не женщина, которую считают холодной как змея? Такая без труда совершит убийство, не моргнув глазом. У вас непростая работа, мадам майор. Вам нужны доказательства, а не психологические соображения, которые не имеют веса в суде.

— Расскажите нам о них, — попросил Кирк.

Марианна заставила себя улыбнуться.

— Они отказались принимать желание Лэндру, но вошли в Корпус. Лэндру спустил их корабль на землю.

– Очень познавательная лекция. Вы, наверное, были отличным профессором, месье Арто… Не скучаете по университету?

— Спустил корабль? — пораженно сказал Кирк и посмотрел на Спока. — Показания твоего трикодера, этого…

– Ничуть. Университет – это клубок змей! Что касается студентов, то вам можно не объяснять – уровень знаний резко упал. Но это какая-то горькая жалоба… Не будем об этом, для меня университет в прошлом.

— Достаточно, чтобы уничтожить корабль? — закончил вопрос Спок. — Достаточно, капитан.

Несколько секунд они смотрели друг другу в глаза, потом Кирк включил коммуникатор:

– Иногда прошлое преследует нас и не желает оставлять в покое…

— Кирк вызывает “Энтерпрайз”. Ответьте.

– Не в моем случае: я давно с ним простился.

К его удивлению, ответил Скотта, а не Ухура. Голос его звучал непривычно натянуто:

— Капитан, нас атакуют! Какие-то лучи, мы еще не определили их природу, излучение со стороны поверхности Бета-3000.

– Вам знакомо имя Фабьен Лертилуа?

— Рапорт о состоянии корабля, — потребовал Кирк.

— Мы выставили заслоны, но они забирают почти всю нашу мощность. Если мы попытаемся набрать скорость или использовать импульс-двигатели, лишимся заслонов и превратимся в золу!

Она надеялась, что лицо Арто дрогнет, но он был слишком умен, чтобы позволить заманить себя в ловушку.

— Орбита, Скотти?

— Мы снижаемся. Если максимум через двенадцать часов мы не избавимся от этих лучей и не сможем использовать двигатели, мы войдем в атмосферу.

– Лертилуа? Конечно, знакомо. Он учился в университете последние несколько лет, когда я преподавал. Естественно, я не помню имен всех студентов, но его забыть не смогу. Он покончил с собой в середине учебного года. Все были потрясены. Ужасная история. Да, ужасная…

— Не убирайте заслоны, Скотти. Делайте все, что в ваших силах, чтобы удержаться на орбите. Мы постараемся обнаружить источник лучей и уничтожить его. Это все.

Начались сильные помехи, были слышны только отдельные слова:

— …невозможно… Критическое положение… Где бы вы ни находились… Поддерживайте связь…

— Капитан! — позвал Спок. — Сенсорные лучи. Уверен, нас зондируют, — он еще раз посмотрел на трикодер. — Да. Лучи направлены прямо сюда.

– Если я правильно понимаю, этот молодой человек записался на ваш писательский семинар.

— Блокируй их! — крикнул Кирк.

— Это Лэндру! — в ужасе воскликнул Реджер.

– Все верно. В то время я увлекался новыми формами преподавания. Вместо того чтобы заставлять студентов копаться в текстах, я хотел испытать их на прочность и посмотреть, на что они способны.

Спок покачал головой:

— Слишком сильные лучи, я не могу их заблокировать, капитан. — Он оторвался от трикодера и подскочил к левой стене. От нее исходило тихое гудение, по стене кружились дрожащие светящиеся пятна, стали ярче и постепенно выстроились в определенную фигуру.

– А Фабьен Лертилуа оказался талантлив…

Все увидели старого человека с добрейшим лицом и мудрыми глазами. Казалось, он был исполнен благосклонности.

— Я — Лэндру, — сказала фигура на стене.

– Он был одаренным мальчиком. Незрелым – а как же иначе в этом возрасте? – но одаренным.

Реджер упал на колени и взвыл как животное.

– Я не специалист, но даже мне видно, что Фабьен был не просто «талантлив». Мне удалось отыскать и прочесть два его коротких рассказа.

— Обыкновенная проекция, капитан, — Спокойно сказал Спок. — Не реально.

– Где вы их нашли?

— Но великолепно выполнено, мистер Спок. С этой стороны нет никаких механизмов, — старик смотрел на Спока.

– В университетской газете. Их опубликовали как дань уважения после его смерти. Полагаю, рассказы были написаны им для одного из занятий в вашей мастерской.

— Вы прибыли как разрушители. Это печально. Вы занесли инфекцию.

– Не припоминаю.

— Вы удерживаете мой корабль, — сказал Кирк. — Я требую, чтобы вы отпустили его.

– Попадись мне текст такого уровня, я на месте издателя немедленно заключила бы с этим юношей контракт.

Лэндру продолжал говорить, будто не слышал Кирка:

– Вы не можете не знать, что я никогда не был издателем.

— Вы пришли в мир, в котором нет ненависти, конфликтов, страха… Войны, болезней и другого зла старого мира. Я, Лэндру, добился Спокойствия для всех… Всеобщее добро…

– Зато вы были опытным преподавателем литературы. Удивительно, что талант этого молодого человека не произвел на вас впечатления.

— Мы пришли на эту планету с миссией мира и добра, — уже кричал Кирк.

Арто натянуто улыбнулся.

Лэндру по-прежнему не замечал его:

– Будьте любезны, окажите мне честь и объясните вашу теорию. Сложите, так сказать, кусочки мозаики. Полагаю, пришло время выложить карты на стол, мадам майор.

— Добро превыше Зла. Так будет. Так было всегда.

– Прекрасно, – резко произнесла она. – Видите ли, я считаю, что смерть Ива де Монталабера – это кульминация.

— Он не слышит, капитан, — сказал Спок.

Линдстрем схватился за фазер:

— Может, он услышит это?

– Кульминация?

— Нет, — остановил его капитан. — Это не принесет ничего хорошего. — Он снова обратился к фигуре на стене. — Лэндру, послушайте нас.

– Кульминация жизни, если хотите. В данном случае вашей жизни… Для широкой публики Фабрис Арто – писатель, карьера которого сложилась весьма удачно. Но когда-то он был несчастным человеком. Неудачный брак, работа, на которой ему было скучно, литературные амбиции, обреченные на провал… Все это рождало в его душе глубокое разочарование и, несомненно, усугубляло мизантропию.

— Вы будете поглощены, — великодушно сказал старик. — Ваши индивидуальности сольются с единством Добра. Войдя в Корпус, вы почувствуете полную удовлетворенность. Да пребудут Добро и Мир в ваших душах.

Арто оставался безучастным. Оглядев его совершенно бесстрастное лицо, Марианна решительно продолжила:

Кирк шагнул к стене. Гул вдруг стал громче и резче, через несколько секунд он стал настолько пронзителен, что простой человек был бы не в состоянии это выдержать. Первым упал Реджер. Линдстрем и Мак-Кой стояли на коленях, заткнув руками уши и закрыв глаза. Кирк и Спок сопротивлялись на несколько секунд дольше, но в конце концов и они упали на пол и потеряли сознание.

– Но однажды в университете ему посчастливилось познакомиться с молодым человеком, который писал необыкновенный роман. Молодой человек был застенчив и неуверен в себе. Он никому не давал читать свои произведения, но профессор вселил в него уверенность. Под влиянием тяжелой депрессии юноша в конце концов покончил жизнь самоубийством, так и не вернув себе драгоценную рукопись. Несколько позже месье Арто, чьи труды издательства до сих пор отвергали, внезапно опубликовал бестселлер… Забавное совпадение, не находите?

Первым пришел в себя Кирк. Он обнаружил, что лежит на тонком соломенном тюфяке в камере с каменными стенами. Приподняв голову, он увидел, как зашевелился Линдстрем. Капитан подполз к Споку.

– Я никогда не верил в совпадения. Все происходит как до́лжно.

— Спок! Спок!

– Соглашусь с вами. Однако нельзя не заметить, что эта версия истории наиболее выгодна нашему профессору. Не исключено, что он избавился от студента, обставив дело как самоубийство, – на убийство идут и за меньшее.

Спок медленно открыл глаза, Кирк растолкал Линдстрема и охранника:

– Боже правый! Одного убийства было недостаточно… Пришлось придумать второе!

— Поднимайтесь!

Марианна продолжала, решительно выпятив подбородок:

— Капитан! Где доктор?

– Знакомы ли вы с техникой, известной как «автоатрибуция»?

— Не знаю, когда я пришел в себя, его здесь не было, и другого охранника тоже.

– Нет, но уверен, что вы сможете меня просветить.

— Судя по количеству тюфяков, они были здесь, но их отсюда забрали.

— Откуда отсюда? — спросил Кирк.

– Эта техника основана на анализе привычек автора и особенностей письма. Полиция иногда прибегает к этому методу, чтобы выявить отправителя анонимного письма, но и ученые, бывает, используют автоатрибуцию, если требуется определить авторство произведения. Каждый человек выбирает в речи уникальные выражения и синтаксические структуры – например, именно этот прием использовали, чтобы выяснить, действительно ли Мольер писал свои пьесы.

— Очевидно, из максимально охраняемого помещения, — сказал Спок, оглядевшись вокруг. — Кто-нибудь из нас вооружен?

– Теперь я вспомнил… Некогда утверждали, что на самом деле пьесы Мольера написал Корнель. Жду продолжения вашего рассказа.

— Нет. Фазеров нет, я проверил, — сказал Кирк, подошел к двери и добавил. — Закрыта.

– Я попросила одного ученого, который владеет техникой подобного анализа в совершенстве, взглянуть на «Обещание рая». Конечно, это огромная работа, но компьютеры в наши дни творят чудеса, и он уже предоставил результаты первого приблизительного сравнения.

— Голова разламывается, — пожаловался Линдстрем.

– Сравнения? Я лишь смутно знаком с этими методами, но знаю одно: они требуют значительных выборок. И если сравнивать, то уж точно не с двумя короткими рассказами Лертилуа.

— После того, чему нас подвергли, это вполне естественный результат, — сказал Спок. — Еще немного, и они бы нас уничтожили.

— Не будем сейчас анализировать, — перебил его Кирк. — Надо решать, как будем выбираться отсюда. Спок, что ты думаешь неспособности Законодателей не справиться с неизвестными им человеческими реакциями?

– О, но я не предполагала сравнивать роман с этими рассказами, месье Арто; я говорю о сравнении с другими вашими романами… Ученый, о котором идет речь, рассмотрел под микроскопом четыре ваши книги, чтобы обнаружить бессознательные следы вашего стиля – эти книги написаны одной рукой, в этом нет никаких сомнений. Затем он сравнил эти общие черты с романом, получившим Гонкуровскую премию. Результат очевиден: вы не можете быть автором «Обещания рая».

— Не думаю, что это повторится, капитан. Судя по тому, как организовано это общество, ошибка наверняка будет исправлена, — он на секунду задумался. — Однако это весьма интересно. Их реакция на ваш отказ повиноваться удивительно похожа на реакцию компьютера, когда он получает недостаточную или противоречивую информацию.

Через несколько секунд Арто трижды саркастически хлопнул в ладоши.

— Ты предполагаешь, что Законодатели — простые компьютеры, а не люди?

– Браво! Вы проделали огромную работу!

— Безусловно, они люди, капитан. Просто, они не обладают достаточной информацией…

– Без труда не выловишь и рыбку из пруда. Вы, конечно, скажете, что это всего лишь гипотезы, а не доказательства…

Спок неожиданно замолчал: из-за двери послышался шум. Кирк и остальные встали и отошли к стене. Дверь открылась, вошел Законодатель и нацелил жезл на арестантов, вслед за ним появились Мак-Кой и второй охранник. У обоих был отсутствующий и совершенно счастливый вид. Кирк с тревогой посмотрел на Мак-Коя. Законодатель вышел и закрыл за собой дверь.

— Боунс…

– Гипотезы, верно, но не лишенные очарования. И еще хочу отметить, что вы забыли нашего друга Монталабера. Ибо я не понимаю, какое отношение эти рассуждения имеют к его смерти.

Мак-Кой улыбнулся Кирку:

– О, я о нем не забыла, не беспокойтесь. Итак, Фабрис Арто – на пути к карьере первоклассного писателя, но успех для него недостаточное «развлечение». Уже много лет он одержим идеей преступления. Врожденная ли это склонность, как хотел бы убедить нас доктор Вотрен, или она появилась в результате чтения книг определенного жанра, которым он отдавал предпочтение в юности? Не знаю, да это и неважно. Главное, что писатель хочет стать убийцей, плюнуть в лицо обществу, которое он ненавидит. Неважно, кто станет жертвой, ведь у его преступления не будет мотива, кроме удовлетворения навязчивого желания. Но наш писатель горд. Он не хочет, чтобы его поступок остался неизвестным, и мечтает вновь привлечь к себе внимание прессы, как в дни славы, ныне, мягко говоря, увядшей. Что может быть лучше, чем оказаться в списке подозреваемых, зная, что его вина никогда не будет доказана? «Энигма» – как раз то, что ему нужно. Он наслаждается, играя в ролевую игру для богатых, полностью оторванных от реальности. В конечном счете Фабрис Арто не так уж отличается от тех детей, которые держат в страхе школы, насмотревшись видеоигр с насилием. Вот только его метод гораздо изощреннее, а вместо игровой приставки – книги…

— Здравствуй, друг. Они сказали нам подождать здесь, — он прошел в угол камеры и уселся на тюфяк. Казалось, он никого не узнавал.

— Боунс! — воскликнул Кирк. — Ты не узнаешь меня?

Мак-Кой с удивлением посмотрел на него:

– Из вас получился бы талантливый писатель, мадам майор. У вас поразительно живое воображение.

— Мы все знаем друг друга через Лэндру.

– Мой босс тоже так говорит, и не всегда в качестве комплимента.

— Совсем, как Зулу, капитан, — сказал Спок.

Не отрывая глаз от Арто, Марианна демонстративно положила руку на сумку, что не ускользнуло от внимания хозяина.

Кирк схватил Мак-Коя за руку:

– Скажите, что вы там прячете? Вы держитесь за сумку, будто там сокровище…

— Подумай! “Энтерпрайз”! Корабль! Ты помнишь корабль?

– О, это? Я хотела оставить сюрприз на потом, но если вы настаиваете…

Мак-Кой покачал головой, он был озадачен:

— Ты говоришь странно, друг. Ты приехал издалека?

Она расстегнула лямки, достала толстую картонную папку и положила ее на журнальный столик.

— Боунс! Постарайся вспомнить! — умолял его Кирк.

– До встречи с вами я даже не представляла, как устроен издательский мир. Это потрясающе. Литераторы любят поговорить, и давить на них не следует. «Обещание рая» – ваш первый опубликованный роман, но, насколько я понимаю, до этого вы написали еще как минимум один…

— Лэндру помнит, — сказал Боунс. — Спроси Лэндру. Он видит. Он знает, — Мак-Кой с подозрением посмотрел на Кирка. — Ты странный. Ты не состоишь в Корпусе?

Впервые лицо писателя омрачилось. Марианна была полна решимости использовать свое преимущество. Она открыла обложку и показала содержимое папки: пачку из примерно пятисот листов. На первом из них было три напечатанных на машинке слова:

Кирк со стоном выпустил руку Мак-Коя, тот сразу успокоился и глупо заулыбался.

Дверь снова открылась, на пороге стояли два Законодателя, один из них нацелил жезл на Кирка и холодно сказал:

— Выходи.

Кирк переглянулся со Споком и сказал:

— А что если я не выйду?

— Тогда ты умрешь.

— Их подправили, капитан, — сказал Спок, — или перепрограммировали. Тебе лучше пойти с ними.

Фабрис Арто
Исповедь


— Хорошо, Спок, — кивнул Кирк. — Поработай с Боун-сом, может, у тебя получится…

— Выходи, — повторил Законодатель.

Глава 21

Оба жезла были направлены на Кирка, когда он выходил из камеры. Дверь захлопнулась, и Спок снова обратился к Мак-Кою:

— Доктор, что они с ним сделают?

Какие имена! И ни одно из них не будет знать забвенья [20]

— К нему придет радость, — улыбаясь, отвечал Мак-Кой. — К нему придут Мир и Спокойствие. Он встретил Лэндру. Счастье всем нам, всем, кого благословил Лэндру.

Кирк догадался, что большая каменная камера, куда его привели, и была той “камерой поглощения”, о которой он уже слышал. В нише одной из стен располагалась контрольная панель, рядом с ней стоял еще один Законодатель, к скобам на противоположной стене были приварены цепи с кандалами. Законодатели подвели к ним Кирка, заковали и молча вышли. Едва стихли их шаги, как из двери напротив появился четвертый Законодатель, он почти не обратил внимания на Кирка, только слегка кивнул и подошел к панели. Через некоторое время он наконец повернулся к капитану:

— Я Марлон, — сказал он. — Пришел твой час. Счастливого соединения.

– Вы помните эту рукопись, месье Арто?

Законодатель, стоящий возле панели, поклонился:

— Счастливого соединения, — сказал он и вышел из камеры.

Писатель не отрывал глаз от первой страницы, не в силах произнести ни слова.

Оставшись один, Марлон посмотрел на Кирка; его лицо напомнило капитану маску смерти. Марлон приступил к работе за контрольной панелью, и по тому, как он оперировал приборами, Кирк догадался, что этот человек имеет большой опыт в проведении подобных операций. Комната заполнилась разноцветными яркими огнями, послышался тихий гул. Свет слепил Кирку глаза, гудение стало громче, гул эхом отдавался в голове.

– Не сочтите это странным, но мне она понравилась куда больше, чем редакторам издательств, в которые вы ее отправили. Книгу можно было бы слегка укоротить, но она наверняка пользовалась бы большим успехом у читателей. Такая захватывающая история и удивительно знакомая… Рассказчик, решивший совершить бессмысленное убийство, вдохновленный литературными шедеврами… психологические детали, которые переносят вас в его измученный разум… Такое не выдумаешь. Я прекрасно понимаю, что цель романиста – вжиться в образ персонажей, а не показать себя, но от этой книги просто дух захватывает!

В это время Линдстрем нервно мерил шагами камеру. Он остановился напротив Спока:

— Мы так и будем здесь сидеть?

Арто молчал. Марианна погладила объемистую рукопись.

— Пока вы не придумаете, как пройти сквозь закрытую дверь, — мягко ответил ему Спок, — я не вижу никакой возможности заняться чем-нибудь другим.

— Как глупо! Кучка арестантов бегает по городу в тюремных робах. Просто каменный век!

— Но сила, которая здесь командует, недоступна нашему пониманию. Это не так просто, мистер Линдстрем, и совсем не глупо, а очень и очень опасно.

Не успел он договорить, как открылась дверь, и вошли два Законодателя, которые до этого увели Кирка. На этот раз они нацелили свои жезлы на Спока:

— Ты, — сказал один из них. — Выходи.

На долю секунды Спок растерялся, затем встал и подошел к законодателям. Они повели его по коридору, навстречу, глупо улыбаясь, шел Кирк.

– Не хочу вас обманывать, месье Арто, у нас нет прямых доказательств вашей причастности к убийству Монталабера и, скорее всего, никогда и не будет. С другой стороны, мы выяснили многое, в результате чего подозрения на ваш счет только окрепли. К примеру, ваше увлечение романами, о которых мы упоминали, особые обстоятельства, связанные со смертью Фабьена Лертилуа, а теперь еще и эта рукопись, которую легко принять за признание… дело против вас обрастает подробностями.

— Капитан!

— Радуйся, друг. Мир и удовлетворение заполнят тебя. Ты узнаешь мир Лэндру…

Арто пристально взглянул на нее, а затем уголки его губ тронула загадочная улыбка.

Кирк, один, без охраны прошел дальше, Законодатели уступили ему дорогу. Спок посмотрел капитану вслед, лицо его окаменело от ужаса.

– Неужели вы думали, что обманете меня такой грубой подделкой?

Вулканит недолго предавался нахлынувшим чувствам. Его приковали к стене, как и Кирка. Сработала профессиональная привычка, и Спок с любопытством начал рассматривать контрольную панель. Два Законодателя, закончив свою работу, вышли из камеры. Марлон щелкнул выключателем, по комнате забегали разноцветные огни. Спок не спускал глаз с панели.

— Не удивляйся, — сказал Марлон. — Никакой боли не будет.

– Прошу прощения?

Спок посмотрел на Марлона, Законодатель понизил голос и продолжил:

Он повернулся и указал на стол, за которым обычно работал.

— Меня зовут Марлон. Я пришел слишком поздно и не успел спасти двух ваших первых друзей. Они были поглощены. Остерегайтесь их.

— А мой капитан?

— Он не пострадал. Не изменился, — Марлон пошевелил рукой, гул стал громче, а свет ярче. Он подошел к Споку и снял с него кандалы. — Я третий человек из тройки Реджера. Мы ждали вашего возвращения.

— Мы не с “Аркона”, Марлон, — сказал Спок.

– Вы, наверное, прочитали в прессе, что все свои романы я написал на машинке «Адлер». Но, видите ли, когда я писал «Исповедь», то пользовался «Смит-Короной», как Керуак в последние годы. Смею вас заверить, что буквы, на которые я смотрю сейчас, были набраны не на этой модели. У каждой машинки своя типографика, посвященные узнают ее с первого взгляда.

— Кто бы вы ни были, о вас говорилось в пророчестве. Нам нужна ваша помощь.

Прежде чем Марианна успела ответить, Арто схватил рукопись и рассыпал листы по журнальному столику. За исключением титульного листа, все они были пусты.

— Где Реджер? — спросил Спок.

— Он присоединится к нам. У него иммунитет, поглощение ему не грозит. Поторопитесь! У нас мало времени.

— Кто такой Лэндру?

Марлон отшатнулся:

– Не существует ни одной версии этой книги, – с усмешкой произнес он. – Издатели либо уничтожили отправленные им рукописи, либо вернули их мне. И даже если б «Исповедь» попала к вам в руки… Что вы себе вообразили? Что текст двадцатилетней давности может меня скомпрометировать? Вы забываете о праве писателя на воображение.

— Сейчас я не могу ответить на ваши вопросы.

Угодив в собственную ловушку, Марианна улыбнулась, чтобы не потерять лицо.

— Почему?

— Лэндру! Он услышит!

Марлон быстро подошел к контрольной панели, наклонился и вытащил из-под нее фазеры поисковой группы. Спок схватил оружие и спрятал его подальше. Дверь открылась и вошли два Законодателя.

— Операция закончена, — сказал Марлон.

– Решила попытать счастья… Не вышло, а жаль. Заполучить такой «Адлер», как у вас, было непросто.

Спок сделал идиотское лицо и обратился к вошедшим:

– Не тревожьтесь, я не держу на вас зла. Умный ход. Мне было приятно поговорить с вами, но теперь я считаю, что пришла пора завершить беседу… если только это не допрос.

— Радуйтесь, друзья.

Марианна не двинулась с места.

— Лэндру — все, — хором ответили Законодатели.

– Джек-потрошитель, Жозеф Вашер, Ландрю, Тед Банди, – невозмутимо перечислила она.

Спок прошел мимо них и вышел в коридор. Вернувшись в камеру, Спок увидел, что его капитан по-прежнему радостно смотрит в стену. Законодатели вызвали охранника, еще не побывавшего в камере поглощения. Он побледнел, как полотно, потом встал и вышел из камеры.

Спок подошел к Кирку:

– Почему вы называет эти имена?

— Капитан.

– Все они серийные убийцы.

— Мир и Спокойствие тебе, друг, — сказал Кирк, потом понизил голос и добавил: — Спок, с тобой все в порядке?

– Спасибо за информацию. И что же? Вы намерены повесить их убийства на меня, мадам майор?

— Все нормально, капитан. Осторожнее с Мак-Коем.

— Я понимаю. Лэндру?

— У меня сложилось определенное мнение.

— Ну и…

– Этих людей давно нет в живых, но их имена по-прежнему всем известны. Преступникам часто выпадает куда больше посмертной славы, чем литераторам. Вы прекрасно знаете, что пройдет несколько лет, и большинство современных авторов бестселлеров канут в Лету. Кто помнит книги тридцатилетней, сорокалетней давности? Вы уверены, что ваши романы будут издаваться, когда вас не станет?

— Не здесь. Доктор.

Лицо Арто исказилось в усмешке.

Но Мак-Кой уже поднялся со своего тюфяка и внимательно смотрел в их сторону, улыбка его потускнела, лицо приняло характерное враждебное выражение.

— Вы говорите шепотом, — сказал он. — В Корпусе так не делают.

— Радуйся, друг, — сказал ему Кирк. — Спокойствие с тобой.

– «Обещание рая» не будет забыто никогда. Никогда, слышите! Это уникальное произведение, которое будет волновать читателей и спустя столетия. Такая книга не может исчезнуть. Это творение гения!

— Мир и Гармония, — спокойнее ответил Мак-Кой. — Вы состоите в Корпусе?

— Корпус — одно целое, — сказал Кирк.

Марианна замерла. Писатель впервые потерял самообладание. Заглянув в его теперь уже сверкающие гневом глаза, она почти что испугалась.

— Благословение Корпусу. Здоровье всем его частям, — улыбаясь сказал Мак-Кой. Он был явно удовлетворен и снова улегся на тюфяк.