Она кивнула. Затем, поняв, что он не может видеть в темноте, сказала:
— Ага. Не считая запаха.
Они вместе прошли по всему помещению, на голову что-то капнуло и Саша взвизгнула. Лучи фонарей ощупывали пол, стены. Это было ужасное, просто ужасное место, холодное и жуткое.
Им попались спинки кроватей, драный мужской ботинок и лишь в конце свет фонарей упал на что-то похожее на кучу тряпок, разложенных в углу.
Саша схватила мужа за руку.
— Смотри! Что это?
Он направил луч своего фонаря на пол у дальней стены.
— Есть только один способ узнать.
Там лежало что-то, завернутое в старое серое одеяло. Контур относительно плоский, но на одном конце, возле стены, просматривалось что-то круглое и твердое. Словно там была голова… скелета.
Пальцы дрожали, когда Саша протянула руку, откинула одеяло и отскочила, с трудом удержавшись, чтобы заранее не заорать.
Под одеялом оказалось старое пальто и небольшой глиняный горшок.
От облегчения Саша чуть не села на грязный пол, ноги не держали.
— Слава Богу. — Сказал Лапо. — Будь там скелет, я бы сам заорал. — Подумал и добавил: — Наверное.
На обратном пути она снова ощупали лучами фонарей пол и стены. Тела Эрнестины Грациани здесь не было.
Ночной воздух показался нектаром. Саша вдыхала и вдыхала, не могла надышаться. Сколько звезд на черном небе! В городах такого не увидишь. Их были миллионы, нет, миллиарды. Большие и маленькие, группами и одинокие они несли свой холодный свет через миллиарды лет…
— Говорят, что иногда мы смотрим на звезду, а ее уже не существует. Она погасла миллионы лет назад, а свет только дошел до нас… Я что-то такое читала. Так странно думать, что на тебя смотрит мертвая звезда…
— Не романтичная ты. У тебя даже звезды помереть успели! Давай выбираться отсюда, пока никому не попались на глаза, мало ли кто возвращается домой среди ночи.
Дома Лапо скомандовал:
— Быстро под душ, а потом выпьем кофе — и спать. И больше никаких разговоров об убийствах.
Саша с удовольствием подчинилась. И все же после полуночного кладбища ей впервые стало неуютно в замке посреди парка, вдали от другого жилья, где они были только вдвоем. Она покрепче прижалась к мужу и все равно никак не могла уснуть, прислушиваясь к каждому скрипу старого дома.
В конце концов она встала, осторожно сползла с кровати, чтобы не разбудить Лапо. Полуночные приключения пробудили такой голод, что она не могла больше терпеть.
Хорошо, что Бернадетта приготовила с вечера какой-то суп, чтобы настоялся к следующему дню. Саша разогрела целую миску густого, наваристого бобового супа и моментально его слопала. Суп был просто спасением после прогулки по холоду.
Заспанный Лапо возник в кухне:
— Ну, ты даешь!
— Супчик восхитительный! Ум отъешь!
Винодел приподнял крышку кастрюли, принюхался.
— Конечно! Любимая деревенская еда для холодного времени, fagioli e cotiche.
— Паста и фаджоли — пасту с фасолью, я люблю. А про «котѝке» никогда не слышала. Что это такое?
— Свиная шкура. — Лапо наслаждался видом изумленной Саши, с опаской разглядывающей вылизанную дочиста керамическую миску.
— В каком смысле свиная шкура?
— В прямом! Готовят фасоль с томатами, а шкуру вываривают в подсоленной воде несколько часов, чтобы стала мягкой. Тогда ее режут на полоски, и заправляют фасоль. Это придает вкус, а главное — совсем другую текстуру блюду.
— И что, это вкусно? — Недоверчиво спросила Саша. А муж захохотал, кивая на пустую миску:
— Это у тебя надо спросить!
Глава 12.
Пока Саша совершала полуночные вылазки в старые подвалы, полиция занималась рутинной работой, которая обычно и дает плоды.
Первым в отделение приехал Джильберто — садовник, плотник и мастер на все руки с виллы Бомонте.
— Не волнуйтесь, синьор, вас никто не подозревает, мы просто должны задать несколько вопросов.
— А-а… Ну, тогда чего уж… спрашивайте… — мужчина вытер о куртку вспотевшие от волнения ладони.
— Мы хотим узнать побольше о жизни на вилле, о бароне и баронессе. Это расследование убийства, синьор Джильберто, и лояльность хозяевам понятна, но отвечать на вопросы придется.
Джильберто закивал головой: — Я хочу помочь. Я когда услышал, что хозяина убили, поверить не мог. Он был такой… в общем, настоящий мужчина.
— В каком смысле?
— Он любил мужскую работу, синьор комиссар. Охотился, стрелял из лука. Природа и вилла- вот что волновало барона больше всего. Родители звали его медвежонком. Мы же росли вместе, мои родители работали на вилле, потом их место занял я… так вот, он знал каждый куст, каждую пещеру в этих лесах, с детства был настоящим лесным жителем.
— Но он часто уезжал по делам, не так ли?
— Ну, да. У него были дела. Нынешние аристократы не могут жить просто так, ничего не делая. Им нужно зарабатывать на жизнь. Сейчас не Средние века, синьор комиссар.
— Значит, барон любил природу. Что еще вы можете нам рассказать?
— Он был хорошим стрелком. Бесстрашным. Мог попасть в глаз кабану.
— Он был справедливым хозяином? Как он к вам относился?
— Моя семья не с улицы пришла, мы работали на Бомонте около двухсот лет. Мои прадеды, их родители. Он хорошо платил. Знал, что я никогда не уйду с этой работы и все равно хорошо платил.
— Что вы делаете на вилле?
— Все, синьор комиссар. Все хозяйство на мне. И работы в саду, и по дому, вот, например, упадет дерево в бурю, я его распиливаю. Окно разбилось- заменяю стекло. Ржавые петли, краны — вся мелкая работа такого рода тоже моя.
— А баронесса, вы с ней ладите?
— Баронесса совсем другая. Ну, она воспитанная, как полагается, она ж тоже из благородных, только без титула. Но она такая же, как мы, деревенская. Она сначала смотрит, не сможет ли сама что-то сделать и только потом просит меня. Однажды я застал ее, когда она ремонтировала выключатель в торшере. Вот она во всем такая. А gàmba. Крепко стоит на земле. Вся семья такая, и Лука с Мазо, это сыновья. Настоящие тосканцы! Не избалованные, как вы могли бы подумать.
— Расскажите нам о Джорджиане.
— Джорджиана… это фейерверк! Это ей надо быть баронессой. Она такая яркая, темпераментная…
— С баронессой они ладят?
— Да там искры летят! Джорджиана такая вспыльчивая. И баронесса, хотя и спокойная, тоже не выдерживала и тогда пух и перья во все стороны!
— И она не увольняла Джорджиану?
— Тут такое дело, синьор комиссар… барон не позволил бы. Барон, он был настоящий мужчина, ну, вы понимаете, — Джильберто неожиданно подмигнул, — ни одной юбки не пропустит. Ну, и у них с Джорджианой… сами понимаете.
— И баронесса это терпела?
— Сначала пыталась уволить экономку, а потом… потом барон нашел себе другую пассию и они стали, вроде как, две подруги по несчастью. Так и притерлись. Но не хорошо это, сплетничать
У Луки мелькнула мысль.
— Вы с детства хорошо знали барона. Сорок лет назад ему было… примерно двадцать пять лет. А мог у него быть роман с женщиной постарше, ну, допустим, на десять лет?
— Ну, если женщина красивая… наверное. В том возрасте он менял женщин, как перчатки. Я за столько лет и не припомню уже ни одной. Барон, он… настоящий мачо был, мужик! Но когда встретил Ребекку, баронессу будущую, так остепенился.
— Как же остепенился, если была Джорджиана, потом другие пассии.
— Так это потом, синьор комиссар. Как годы прошли…
— Вернемся в сегодняшний день. Значит сейчас баронесса и Джорджиана ладят?
— Баронесса тихая. Никогда не покажет что думает на самом деле. Сдержанная, ну, как и должна быть джентилдȯнна, благородная дама. Даже с Джорджианой шум весь от экономки. Джорджиана визжит по любому поводу. Но работает хорошо, дом в ее руках расцвел. Так что да, сейчас они ладят. И, синьор комиссар… мы все здесь, как одна семья. Не первое столетие. Это что-то, да значит. Если вы ищете убийцу барона, то лаете не на то дерево, вот что я вам скажу.
* * *
— Ты же понимаешь, дорогой, что титул и вилла достанутся Томмазо? — Баронесса была счастлива видеть сыновей, жаль, что по такому печальному поводу. — Но отец неоднократно подтверждал, что не оставит тебя без денег, на счет этого можешь не беспокоиться.
— Если не поменял завещание, — сказал младший сын.
— А почему он должен его поменять?
— Мама, а ты думала, где собираешься жить? — Спросил старший. — В смысле ты можешь оставаться здесь всю жизнь, если захочешь. Просто чего ты сама хочешь? И кстати, а где изумруд?
— Я не знаю… — тихо сказала баронесса. — Сегодня она выглядела еще более изможденной и серой, чем обычно.
— Отец просто идиот! — Возмутился младший.
— Лука!
— Разве нет? Таскать драгоценность, стоящую бешеных денег, с собой в кармане. Ты же проверяла карманы, мама?
— Ну… я, конечно, была в шоке… но я проверила карманы твоего отца, когда… когда Джорджиана прибежала за мной.
— Это могла быть Джорджиана. Забрала камень за верную службу. Или украли полицейские.
— Лука! Я не думаю, что Джорджиана… а тем более полицейские.
— Или он отдал его этой… — Томмазо осекся, посмотрел на мать, но продолжил: — Возможно со всем нашим состоянием.
— Можешь называть ее имя, — облизала пересохшие губы баронесса. — Меня это даже не унижает. Я привыкла, Мазо.
— Но все говорят, что на этот раз все по-другому, мама. Она не одна из его обычных шлюх.
— Томмазо!
— Я жду сюрпризов при оглашении завещания. Ты хочешь, чтобы мы поискали камень?
— У вас слишком много дел. Завтра похороны. И в доме этот мерзкий кузен, ваш дядя. Я решу… я практически решила этот вопрос, завтра после похорон вы уедете, и уедет кузен. Дом будет пуст и можно заниматься поисками. Не забивайте себе голову, если изумруд в доме, мы его найдем.
* * *
Кажется, все жители Сан Миниато собрались возле церкви, где отдельно стоящая часовня на протяжении веков служила усыпальницей баронского рода. Они не сострадали, а пришли из любопытства.
Возмужали ли сыновья барона, а может, приехали с невестами? Как держится баронесса? Но главное, что привело сюда толпы местных жителей — ожидание любовницы барона, известной певицы Эсме. Как она будет себя вести? Как отреагирует баронесса? А может, певичка вообще не явится? Предвкушение скандала будоражило толпу.
Бомонте да Монтефельтро не отличались особенной набожностью, поэтому часовня слегка обветшала, ей не давали разрушиться, но это все, на что готова была семья.
Внутри находились склепы, в которых упокоились тела родителей барона, бабушек и дедушек по отцовской линии, нескольких дядей, прабабушек и даже прапрадедов. Барон однажды обсуждал с женой, что не хочет покоиться в закрытой часовне в каменном ящике, он хотел, чтобы его похоронили на местном кладбище на свежем воздухе. И сегодня баронесса с некоторым чувством злорадства шла за гробом, который несли в часовню. Такая малость, но сколько удовлетворения, за все, что она терпела годами.
Она выглядела уставшей, но что-то мелькало в глазах, хотя никто бы не догадался, что она прятала улыбку.
Джильберто встал у врат часовни словно в почетном карауле, сжимая в руках потрепанную шляпу. С другой стороны встал кузен, высокомерно глядя на разнорабочего и на толпу. Джорджиана, заплаканная, в обтягивающем черном платье, шла рядом с баронессой.
Саша и Лапо тоже шли за гробом, девушка постаралась выглядеть настоящей принцессой ведь рядом с мужем ее непременно будут оценивать. При этом она чувствовала себя актрисой из второсортного фильма, ведь нормальные люди в реальной жизни не идут за гробом незнакомого мужика на каблуках в шляпке с черной вуалью! Вуаль, кстати, позволяла осматриваться незаметно.
Прическа баронессы растрепалась, она несколько раз споткнулась, словно в туфлю попал камешек.
Наконец процессия подошла к дверям часовни. Священник начал читать молитвы, остальные благочестиво сложили руки и опустили глаза.
— Чувствую себя идиотом, — прошептал Лапо, — Во что ты меня втравила? Кто все эти люди?
— Осталось недолго. — прошептала Саша и как в воду глядела.
Пока священник читал молитвы, казалось, лишь Джильберто искренне скорбел о бароне, он несколько раз вытер глаза тыльной стороной ладони и шмыгнул носом.
Наследники явно скучали, баронесса стояла, погруженная в себя, Джорджиана думала, успеет ли она собрать вещи, или баронесса вышвырнет ее из дома сразу по окончании похорон, кузен соображал, как задержаться в доме и найти изумруд.
Шум мотора заглушил молитвы. Священник поперхнулся, толпа зашумела, люди вытягивали головы. Спортивная машина ярко красного цвета притормозила, чуть не задавив стоящих вдоль дороги, из нее вышла высокая, худая женщина, замотанная во что-то черное, но прозрачное, на глазах черные очки.
— Эсмеральда… — прошептали в толпе.
— Шлюха явилась, — довольно громко сказал младший сын покойного.
Цокая высоченными каблуками, женщина в черном рассекала толпу, как ледокол льдины, люди только и успевали отскочить в сторону. Она шла стремительно, но грациозно, покачивая бедрами словно супермодель на подиуме.
Наступила тишина. Священник продолжал читать молитвы, но его никто не слушал, все следили за прибывшей, затаив дыхание.
Фигура в черном на мгновение остановилась, словно обдумывая, что делать. На словах священника «Мы предаем его тело земле, ибо мы прах и в прах вернемся», она громко застонала.
Баронесса вскинула голову и уставилась на женщину. Сыновья переглянулись, зашептались, не увести ли ее отсюда.
— Марчелло! — Вдруг завопила женщина. Потом упала на колени и застучала кулаками по крышке гроба. Алый маникюр мелькал, словно разбрызганные капли крови.
— Черт побери, что ты тут устроила! — завопила в ответ Джорджиана. — Поднимайся немедленно!
Толпа восторженно зашепталась, вот, вот для чего они сюда пришли, не ошиблись!
Баронесса наоборот словно уменьшилась в росте.
— Марчелло! — снова возопила певица, газовое облако упало с ее головы и потоки слез, потекли по красивому, ярко накрашенному лицу. Водостойкая тушь устояла.
Тут только Джильберто опомнился, подскочил к женщине, рывком поставил ее на ноги.
— Тебе здесь не место, ты что, не понимаешь! — орала раскрасневшаяся Джорджиана, — исчезни, шлюха! Оставь семью в покое! — она подскочила с другой стороны, тоже схватила Эсмеральду под руки.
Вместе с Джильберто они повели женщину к машине, та спотыкалась на высоких каблуках на булыжной мостовой. Наконец ее усадили в спортивную машину, хлопнула дверца и машина резко рванула с места.
Священник продолжил читать молитву, а толпа начала расходиться, больше ничего интересного явно не произойдет. Люди переговаривались, обсуждая «певичку», которая повела себя недостойно, и баронессу, которая выглядит настоящей аристократкой.
— Интересно, она ревет, потому что не получила изумруд и он не успел изменить завещание? — пробормотала баронесса и заплакала, когда тело мужа опустили в каменную раку.
Еще горше заплакала Джорджиана, думая, как же теперь сложится ее судьба. Уж она-то на месте баронессы погнала бы экономку поганой метлой.
* * *
— О чем задумалась? — спросил Лапо, когда они с Сашей вернулись домой и он с облегчением выдохнул, сменив траурный костюм на привычные слаксы. — Всю дорогу молчала и сейчас притихла. Придумала, где искать изумруд?
— Я вообще о нем не думаю. Я думаю, почему никто не видел визитера Андреа Мартини.
— Андреа? Кто это? Ох, я совсем забыл о деревенском убийстве, так впечатлился похоронами. Бедная баронесса, она как крохотный воробышек съежилась, увидев любовницу мужа. Так до чего ты додумалась?
— Я смотрела в окно машины, и обратила внимание, что с тыльной стороны домов тоже есть дорожка. Там растут деревья, и если кто-то подойдет с той стороны, то его и не заметят. Вот как пришел убийца, к задней двери.
Саша взяла телефон, включила голосовое сообщение от Андреа.
— Слышишь стук? В самом конце. Там, где она говорит, что ей надо идти.
— Ну… есть какой-то стук.
— Вот! Когда я приходила к ней, то звонила в дверь. У нее прямо на двери такой маленький беленький звонок.
— И что?
— А то, что если бы кто-то пришел с улицы, к парадной двери, он бы позвонил и звонок был бы слышен на записи. А этот стук… это стук в дверь, а не звонок.
— Может, звонок не работал?
— Он нормально работал за два дня до этого момента. Если бы кто-то позвонил в звонок, пока она оставляла мне сообщение, мы бы услышали на заднем плане. Вместо этого слышен стук, совсем слабый, но все же стук.
— И что?
— А то, что человек, который пришел в дом Андреа, не воспользовался парадной дверью. Он пришел к задней двери. Я звоню Луке. — Саша схватила телефон.
Комиссар удивился:
— Насколько я помню, за домом небольшой холм.
— Да, но перед холмом дорожка, она идет вокруг деревни. Оттуда легко попасть к задней двери.
— Никто так и не позвонил нам, не сказал, что видел кого-то.
— Потому что убийцы не было на улице.
— Хм… Спасибо… Я отправлю поисковую группу к холму, может, что-то и найдем.
— И там могли быть люди, которые собирают грибы или травы. А вы просили позвонить тех, кто видел что-то на улице! Кстати, есть какие-то новости?
— Патологоанатом сообщил, что скорее всего Андреа не просто толкнули, ее ударили. В ране найдены частички камня, а мрамор у камина совсем другой.
— Там на холме может быть много камней. Туда же орудие убийства потом и бросили.
— Мне пора предлагать тебе работу в полиции, — ехидно заметил комиссар. — Уж об этом-то мы догадаемся.
— Скажи, раз Эрнестина и Дарио исчезли вместе и нет никаких сведений, что это может быть? А вдруг программа защиты свидетелей?
— Кино насмотрелась? Будь это так, я бы тебе не сказал.
— Но сказал бы, что они найдены все в порядке?
— Возможно. Но поверь, это не так. И нет никаких следов. Я запросил информацию на Сардинии, подумал, что этот парень, Дарио, мог входить в преступную группировку, был одним из сардских бандитов и связан с похищениями людей. Но нет никаких сведений, что он из банды. Обычный парень, ищущий работу.
Саша повесила трубку. Сцена с певицей на кладбище стояла у нее перед глазами. В голове вертелась какая-то мысль… Что-то связанное с любовницей. Вот! Что там сказала женщина с деменцией? «Я должна присматривать за своим мужем» или что-то в этом роде.
Саша отправилась в свой «кабинет» в башне. Уставилась на стикеры. Ну не верила она, что Назарио Нери- убийца. Сорок лет назад, в гневе — возможно, но не сейчас. Хладнокровно убить Андреа Мартини? А главное — зачем? Андреа искала возможного любовника Эрнестины, этот любовник наверняка был женат, и до сих пор женат. И если он убил Эрнестину, чтобы не узнала жена, то сейчас возникла точно такая же ситуация.
Значит, таких подозреваемых двое. Дамиано Розани, купивший кулон, и Леонардо Полиньяно, бывший директор школы.
А вдруг Дамиано не случайно приобрел кулон, знал его историю? Символично подарить жене кулон убитой любовницы, сразу и завершение истории и извинение.
А Леонардо, как директор школы, постоянно находился на работе с Эрнестиной. Мог у них случиться роман? Конечно, мог. Но представить себе элегантного пожилого синьора, пробиравшегося к черному входу в дом Андреа, да средь бела дня, Саша не могла. И причем тут сард Дарио Пинна, если кто-то из этих двоих убил Эрнестину? Он-то куда делся?
На кухне Бернадетта сварила Саше капучино.
— Слышала уже про похороны. Бедная баронесса, испытать такой стыд!
— Скажи, Бернадѐ, где еще в деревне можно спрятать тело?
— Мы же с тобой говорили о бывшем бомбоубежище. как подумаю- мурашки по телу!
— Его там нет.
Экономка уставилась на Сашу.
— Не спрашивай, откуда я это знаю. Я расскажу тебе, когда все закончится.
— Ты не думала, что это никогда не закончится? Что Эрнестину так и не найдут? А вдруг она жива и здорова?
— Нет, и я в этом уверена.
— Потому, что тогда получится, что убийство Андреа не связано с Эрнестиной и ты ошиблась?
— Потому, что другого варианта просто нет. Ты можешь рассказать мне побольше о Леонардо Полиньяно?
— Леонардо… он милый, они с супругой всегда доброжелательны. Но при этом он немного закрытый. Как бы тебе объяснить… вот то, что на виду, это приятно, а внутрь он никого не пускает. Но он был прекрасным директором школы и много полезного делал в муниципальном совете. С кем он по-настоящему близок, это его жена. — Бернадетта скрестила два пальца. — Не разлей вода, так они близки.
— То есть они счастливы вместе?
— Это очень преданная пара. Никогда не разлучаются. Где бы ни была Ирмина, Леонардо на шаг позади, и наоборот.
— Я бы так не хотела. Это же полное погружение и зависимость. И наверняка кто-то один более зависим.
— Никогда об этом не задумывалась. Наоборот завидовала, они как два голубка. Последнее время они редко появляются в деревне, даже в бар не заходят. Может болеют…
— Коллекция старых фотографий, которую оцифровал Леонардо, принадлежала отцу Ирмины?
— Да, и вилла, где они живут. Я плохо помню старого синьора, но говорили, что он был настоящим тираном. Старший сын погиб во время войны, и он решил завести наследника, поэтому развелся с женой — это в те времена, представляешь? И женился на женщине гораздо моложе его. Она родила Ирмину. Бросить жену потому, что она по возрасту не может обеспечить наследника! Да еще и потерявшую сына… негодяй! В общем, когда родилась Ирмина, ему было за пятьдесят. И он пережил обеих жен, говорили, первая зачахла от горя, а вторая умерла от рака.
— То есть вилла- это наследство Ирмины?
— Да, она прожила в том доме всю свою жизнь, привела мужа в дом отца. Старый синьор прожил восемьдесят лет и никогда далеко не уезжал из дома.
— А Леонардо?
— Из простой семьи, но талантливый. Закончил педагогический колледж, его прислали сюда учителем, и он познакомился с Ирминой. А потом, как зять местного влиятельного синьора, быстро пошел вверх, стал директором школы, вошел в муниципальный совет. Но он был на своем месте, тут ничего не скажешь не придерешься. Кстати, после свадьбы он взял фамилию жены. Тщеславие! Многие будут думать, что это его фамильная вилла.
— Я так и подумала, фамилия Полиньяно и вилла Полиньяно. То есть шикарный старый дом, деньги, положение в обществе- это все от отца Ирмины?
— Да. Жаль, у них у самих нет детей. Дом роскошный, ну, ты же там была, сама видела. И сад, ох, какой сад! Раньше там еще были винные подвалы, огромные, но ими лет сорок никто не пользуется, если не больше.
— Как думаешь, Леонардо мог изменять жене в то время, когда исчезла Эрнестина?
— Ты хочешь сказать… — Бернадетта на мгновение задумалась. — Сегодняшний Леонардо никогда бы не изменил Ирмине. Но сорок лет назад… кто знает? Но он точно не бросил бы богатую жену ради интрижки.
— Ирмина сказала странную фразу. Что мне придется быть осторожной с ее мужем, потому что он слишком любезен с дамами.
— Может, она пошутила?
— Или давняя обида. Похоже, она ревнует. Может быть… я просто фантазирую, может быть, она всегда безумно любила его, а он безумно любил деньги? В паре всегда кто-то ведомый, когда говорят о великой любви. Кстати, а как складывались отношения между Леонардо и старым синьором?
— Они не ладили. Отец не выносил Леонардо, терпел только из-за дочери. А Ирмина влюбилась так сильно, что не слушала отца, и если бы он не принял Леонардо, она бы просто ушла из дома.
— И так всю жизнь? Он не принял зятя?
— Было некоторое перемирие после свадьбы. Но я сама не знаю, маленькая была, говорю то, что слышала от людей. Может, все было и не так.
Глава 13.
Проходя по подъездной аллее Саша представила, как охрана поместья осматривала окрестности из башенки, на которой позднее устроили часы. Гарнизон ждал врага, натянув тетиву луков…
По иронии судьбы нынешний владелец виллы погиб так, как должны были погибать враги — пронзенный стрелой. Представив, что кто-то невидимый уже натянул тетиву, девушка почувствовала легкий озноб. Вот не нравилась ей вилла, и все! Сумрачная, враждебная, она не рада тем, кто собирается сюда войти.
Саша позвонила в дверь. Тишина. Потом она услышала шаги. Дверь открыла сама хозяйка.
— Добрый день, синьора.
— Я же просила называть меня Ребекка.
Как баронесса держит голову, сколько достоинства. Как же ей нравилась эта женщина!
— Давайте немного прогуляемся, я плохо спала ночью и даже не покормила утром моих козочек.
— Я понимаю, у вас был очень тяжелый день. Дети уехали?
— Да, они уехали еще вчера вечером, сразу после похорон. Похороны… они ужасны и прекрасны одновременно, вы не находите? Все плохое забывается, остаются лишь лучшие воспоминания. На похоронах понимаешь, что это естественный порядок вещей. За счастьем всегда следует горе. Таковы правила нашего мира.
Саша пожала плечами.
— Пока мне не хочется так думать.
— О, но вы так молоды, дорогая. Почти как мои мальчики. Скажу по секрету, я несколько встревожилась, что похороны отца совсем их не тронули. Жаль, если у них не останется доброй памяти, но муж… был слишком занят своими делами и далек от детей.
На заднем дворе три козочки в загоне замычали и бросились навстречу хозяйке.
— Наберитесь терпения, — ласково сказала баронесса. — Простите, мои золотые, сейчас я вас покормлю. — Она бросила охапку сена, козы тут же опустили в него свои морды и начали жевать.
— Я хотела спросить… если ли смысл в поисках, если драгоценность мог украсть тот, кто… убил вашего мужа.
— Верно. Но мы не можем отказываться от этой возможности, правда? Кстати, вы получите десять процентов от стоимости изумруда, любой труд должен оплачиваться.
— О, — только и сказала Саша.
— В обмен на конфиденциальность, конечно. Если вы найдете камень, об этом должны знать лишь вы и я.
Саша кивнула.
— Чтобы я приступила к поискам, мне нужно лучше понимать вашего мужа. Вы обещали рассказать о нем.
— Он был простым человеком. Любил охоту больше, чем заниматься делами. Какое-то время он возглавлял правление одного известного банка, но это было совсем не его дело и он подал в отставку. Скажу честно, я удивлена, что мы не разорены, потому что ему не подходила ни одна работа, кроме прогулок по лесу и стрельбы из лука. Однажды и деньги из траста закончились бы…
— А в семье? Каким он был дома?
— Я уже сказала, что он был далек от сыновей. Но очень ими гордился. И… когда они выросли был уверен, что это они должны сделать шаг к нему, а не он к ним.
— Я хотела спросить… мне так неловко… но какими были ваши отношения с мужем?
— О, вы же были на похоронах! Видели, как его любовница ворвалась и бросалась на гроб. Но… она была одной из многих, эта певичка просто считает себя звездой и думает, что ей все позволено. Смешная девочка… я давно привыкла к таким…
— Но говорят, что его отношения с… этой девушкой были особенными.
— Кто говорит? — насмешливо подняла брови баронесса. — Кто знает моего мужа лучше, чем я?
* * *
Прошлым вечером Саше удалось познакомиться и даже пообщаться с Эсмеральдой. Вот уж имечко! Причем настоящее, родители соригинальничали. А сценическим псевдонимом на сцене стало короткое имя Эсмѐ.
Лука пригласил певицу на допрос, а Саша напросилась послушать и стояла за стеклянной стеной, наблюдая за действом.
Эсмеральда была эффектна, знала это и пользовалась своей внешностью на все сто. Саша хихикала, глядя на полицейских, которые уже ни один раз посмотрелись в зеркало и пригладили волосы, причем Лука суетился не меньше остальных. Он нервничал и старался выглядеть как можно компетентнее, из-за чего наоборот терялся и слишком часто умолкал, подбирая слова.
Эсме явилась в кашемировом джемпере, шерстяных брюках и балетках, короткие черные волосы взъерошены, на пухлых губах блестит ярко розовая помада.
— Есть новости, вице-квестор? — Эсме сразу взяла инициативу в свои руки. — Вопрос о финансах не стоит, я могу нанять частных детективов, если вы не успеваете.
А она молодец, — подумала Саша. Подготовилась, знает, что комиссар в Италии теперь называется вице-квестором. Еще неизвестно, кто кого будет допрашивать!
Лука откашлялся.
— Расскажите о характере ваших отношений с Марчелло Бомонте.
— Характере? Какой интересный оборот речи, вице-квестор. — сказала Эсме, невинно глядя на Луку глазами нежного олененка. — Мы были любовниками, на этот раз сплетни правы. Но это был не просто роман. Мы любили друг друга. Очень сильно… — Она потянулась, чтобы вытереть слезу в уголке глаза, осторожно, стараясь не размазать тушь. — Я должна спросить, наш разговор не выйдет за стены этой комнаты? Дело в том, что я устала бороться с таблоидами… вы понимаете, в моем статусе…
— Наш разговор конфиденциален, но возможно, что-то всплывет в суде.
— Оу… Мне кажется, я выплакала все слезы, которые могут быть у человека. Но стоит подумать о Марчелло… — Она снова тщательно промокнула уголок глаза.
— Как долго у вас были… романтические отношения?
— Около года. Мы встретились на ужасно скучной вечеринке, даже не помню, кто меня пригласил и зачем я туда пошла…. Оказалось, не зря! Наши глаза встретились и я сразу поняла, что между нами случится что-то особенное. Он был очень красив… словно герой из Средневековья, такой мужественный, обветренный. Он так посмотрел на меня… оу, я вижу по вашему взгляду вице-квестор, что вы меня не понимаете! Итальянцы, я имею в виду мужчин, слишком просто относятся к интрижкам и слишком плохо понимают женщин. Марчелло был другим.
Конечно другим, не пропустившим ни одной юбки, — хмыкнула Саша по другую сторону стеклянной стены.
— Вы были счастливы?
— Оу, безмерно!
— Вас не смущало, что барон женат? Что у него семья, сыновья… вы не хотели получить его в полное распоряжение?
— Ну не убила же я его из-за семьи! — Грубовато воскликнула Эсме. — Женись он на мне, пришлось бы проститься с моей насыщенной жизнью и осесть в том старом облезлом доме в глуши… упаси, Боже! Меня устраивали те отношения, что были между нами.
— Барон показывал вам изумруд, о котором все говорят?
Она рассмеялась: — Конечно показывал! Кому он его не показывал! Он был совершенно без ума от камня, но это доказывает, как тонко он чувствовал!
Ничего нового из беседы комиссара с Эсмеральдой не выяснилось. Пришло время ввести в действие согласованный с Лукой план.
Как только закончился допрос, Саша нарисовалась в коридоре, возмущенно требовала решить вопрос с мотоциклистами, которые мешают спать по ночам, гоняя по дорогам. а Лука клялся все быстро решить и подобострастно называл ее принцессой.
В итоге из квестуры Эсме и Саша вышли вместе и, слово за слово, отправились пить кофе.
* * *
— Мне придется надеть очки, иначе могут узнать папарацци, — заявила певица и зашагала так размашисто и так виляя бедрами, что папарацци обязательно должны были ее заметить.
Но Эмполи был не тем городом, где бродят стаи репортеров и, когда Саша и Эсме зашли в бар, певица выглядела разочарованной: на нее оборачивались лишь старички, сидевшие на скамейках на площади. Один даже присвистнул восхищенно.
— Как жаль, что мы встретились при таких обстоятельствах. Мы могли бы подружиться, правда? Никогда не дружила с принцессами. Ты живешь в таком же облезлом доме, как барон? Ой, прости, я не хотела тебя обидеть. — Эсме рассказала Саше, зачем ее вызвали в квестуру.
— Я живу на ренессансной вилле, еще у нас есть замок, яхта… думаю, все это выглядит гораздо интереснее, чем дом барона.
Главное не напросилась бы в гости, Лапо меня убьет, — подумала Саша про себя. Или… или я начну ревновать?
Но Эсме еще не вышла из образа безутешной скорбящей женщины, а в скорби не напрашиваются в гости.
— Оу, я так надеюсь, что полицейские найдут убийцу… справедливость должна восторжествовать! Не знаю, способны ли на что-то провинциальные следователи… И мне так грустно думать, что Марчелло больше нет… Но я должна двигаться дальше, ведь я звезда, я ценна сама по себе, без Марчелло!
— Как изумруд La Sfortuna.
— Оу, ты слышала о нем? Да, именно так!
В общем, и Саша зря потратила время на кофе с Эсме. Девица была одновременно глупа и самоуверенна, и явно считала себя пупом земли. Ей не было никакого резона убивать барона. Правда о баронессе она рассказала немного странные вещи, но Саша списала это на обычную ревность.
— Думаю, баронесса очень расстроена смертью мужа.
— Баронесса? Ты шутишь? Да она его ненавидела. Они давно были чужими людьми и баронесса даже не разговаривала с Марчелло. Она шипела как змея и ждала того момента, когда с ним что-нибудь случится! Ты же знаешь, зачем он носил изумруд в кармане?
— Как связь с семьей, с погибшей сестрой.
Эсме рассмеялась. — Кто тебе сказал такую глупость? Марчелло носил его в кармане исключительно из-за мистических свойств камня.
— Потому что он принадлежал Лукреции Борджиа?
— Да ладно! Кто сегодня может сказать это наверняка! Это сказки! Просто изумруд — это камень, который используют в магических обрядах для установления мира в доме. Для этого кристалл переносят из комнаты в комнату, оставляя его на самом видном месте в течение двенадцати часов. Благодаря магическим свойствам камень освобождает своего обладателя от дурного влияния, а его дом — от негативной энергии. Его можно использовать в качестве амулета от сглаза и, в отличие от большинства самоцветов, передавать по наследству с сохранением всех положительных качеств. Понимаешь?
— Не совсем… Я слышала совсем другую историю, да и имя камня говорит об обратном. Не просто так его назвали Сфортуна.
— Имя! Просто легенды придают драгоценностям вес! — Эсме понизила голос: — Марчелло пытался нейтрализовать отрицательную энергию жены, неужели не понятно? Он защищался!
— Когда мужья хорошо говорили о своих женах своим… э… подругам?
— Называй уж своими словами — любовницам. Знаешь, почему наша связь длилась так долго? Мне ничего не нужно было от Марчелло, кроме него самого. Ни развода, ни брака со мной, ни денег. Может, я все время работаю на контент для моих фанатов и пусть я не выиграла Сан Ремо, я зарабатываю достаточно, чтобы просто получать удовольствие от отношений. И поверь, Марчелло не было смысла наговаривать на жену, это ничего не меняло в наших отношениях.
А певица оказалась не такой уж дурой! Но можно ли верить ей, если речь дет о жене любовника?
* * *
Вспоминая слова Эсме, Саша старалась понять, что чувствует баронесса. На лице по-прежнему никаких эмоций, ее самообладание было просто великолепным.
— С вашего разрешения я поброжу по вилле, составлю общее впечатление.
Баронесса молча кивнула.
Джорджиана возилась на кухне, баронесса отправилась к своим козочкам и Саша осталась одна в старом, мрачном доме.
Она стояла посреди главной гостиной и оглядывалась по сторонам. Понятно, что если барон прятал камень, то не в ящике письменного стола или, по народной молве, в драгоценной шкатулке. И это делало ее миссию практически невыполнимой. В больших старых домах столько укромных мест! Тем более барон здесь родился, наверняка тайные места присмотрел с детства.
Девушка медленно шла вдоль стен, смотрела в застывшие глаза волчьих и леопардовых морд, а вдруг вспыхнет зеленый блеск. На самом деле камень мог быть где угодно, в любой щели. Хотя нет, в щели не мог, и везде, где Джорджиана проходится тряпкой или пылесосом, тоже не мог.
Раз барон любил охоту больше всего на свете, значит мог прятать в месте, связанном с охотой. Но что это за место? На первом этаже потолки в некоторых комнатах были довольно высокими, а в других — низкими. В одних полы были каменными, а в других лежал паркет. Здесь было слишком много комнат, даже не подумаешь, глядя со стороны. Неудивительно, что баронесса проводила все время со своими козочками, в этой ветхой мрачности можно сойти с ума.
Она толкнула очередную дверь, тяжелую и деревянную, лет трехсот отроду, и оказалась в небольшом кабинете. Включив лампу с зеленым абажуром на массивном столе, Саша пыталась представить, что чувствовал здесь барон. Думал ли он, что окажется жертвой убийства? Собирался ли развестись и жениться на Эсме теперь, когда дети выросли, или певичка была очередной интрижкой, пусть самой серьезной из всех.
И что чувствовала баронесса? Некая мысль зародилась внутри, но Саша затолкала ее еще глубже, пусть пока сидит и не высовывается, сначала надо решить одну задачу, потом переключаться на другие.
Неожиданно в полной тишине послышался звук шагов. Тихие шаги, даже вкрадчивые. Три шага в одну сторону, три в другую. Последовали другие звуки, словно кто-то осторожно двигал предметы.
Саша прислушалась. На цыпочках подошла к стене. Шаги слышались оттуда, но стена казалась плотной, никаких проемов. Барон сохранил тайные двери?
Саша подошла к книжной полке, провела рукой по дереву, потом по книгам, потом стала нажимать сильнее. И вдруг раздался щелчок, книжная полка отскочила и зашаталась, распахнулась, как дверь. Удивительно, что книги не посыпались. На ее месте оказался проем.