— Подумать только, Веб! Оказывается, ты и впрямь за меня беспокоишься.

– Откуда вам знать, ведь вы знакомы всего ничего!

— Ну и дубина же ты, Полли. Тебе никогда об этом не говорили?

– Алла Гурьевна, моя группа проделала большую работу…

– А никто не говорит об отстранении оперативников: они могут продолжать следственные действия, только уже под моим чутким руководством!

Повисла зловещая пауза, во время которой Лера пыталась придумать аргументы, чтобы переубедить начальницу, но не находила ни одного убедительного: мешало чувство вины не только перед Сурковой, но и перед ребятами, которые рано или поздно сообразят, что интересное дело уводят у них из-под носа, и это ее вина!

– Ну хорошо, – неожиданно сказала Суркова. – Пожалуй, я позволю вам наблюдать, но общение с подозреваемым исключено. Это ясно?

33

– Спасибо!

– И еще: Бондаренко ни в коем случае не должна узнать того, о чем вы мне рассказали!

Когда Веб позвонил по номеру, который ему дал Большой Тэ, ответил мужской голос. Веб не знал, кому принадлежит этот голос — Большому Тэ или нет. Во время их встречи в темной аллее Большой Тэ с ним не очень-то разговаривал, а все больше таскал его за шиворот и колотил головой о всевозможные твердые предметы. Веб подумал, что если это голос Большого Тэ, то, значит, Господь Бог основательно над ним подшутил, поскольку голос был высокий, пронзительный и никак не подходил такому здоровяку. С другой стороны, Большой Тэ поражал своих противников могучими ударами, а вовсе не возможностями голосовых связок, поэтому схлестнуться с ним снова Вебу нисколько не улыбалось.

– Да мне бы и в голову не пришло…

Мужчина, который снял трубку, велел Вебу в одиннадцать вечера ехать по мосту Вудро Вильсона в северном направлении. Остальные инструкции Веб должен был получить именно в это время. «Скорее всего мне позвонят», — подумал Веб. Хотя номер его мобильного нигде не фигурировал, рассчитывать на сохранность такого рода секретов в нынешние времена не приходилось.

Веб, конечно, не преминул поинтересоваться, с какой стати он вообще должен куда-либо ехать.

– Надеюсь! А сам Третьяков не может вас выдать?

— Если вы и вправду хотите узнать, что произошло с вашими приятелями, вы приедете, — ответил его абонент. — И если вам дорога ваша собственная жизнь, — добавил он и повесил трубку.

Лера покачала головой:

Веб подумал о том, что было бы неплохо съездить в Куантико и взять с оружейного склада винтовку фирмы «Барнетт» 50-го калибра, а к ней пару тысяч патронов. С оружием в ПОЗ проблем не было — руководство закупало для группы новейшие образцы вооружения, предоставляя членам ПОЗ распоряжаться им по своему усмотрению. Потом, однако, Вебу пришло в голову, что, если он увезет с собой винтовку самой последней модели и большой ящик с патронами, которых хватило бы, чтобы перестрелять население целого города, это неминуемо возбудит подозрения даже у видавшего виды персонала. Тогда Веб решил позвонить Бейтсу и попросить у него группу сопровождения, но тут же отказался от этой мысли. Большой Тэ был далеко не дурак и наверняка сразу бы засек федералов. При таком раскладе надежда войти с ним в контакт представлялась весьма эфемерной, а Вебу было необходимо выяснить, в самом ли деле у него есть информация о том, кто заманил его людей в ловушку.

Веб проехал мимо главных ворот фермы Саутерн-Белли. Они были далеко не такими грандиозными, как в Ист-Уиндз, зато закрыты и заперты на замок. Вебу показалось, что он увидел у ворот тень человека, но он не был уверен, что это патрульный. Кроме того, он не знал, есть ли у него оружие. Интересное место, подумал Веб. И сразу же, словно в подтверждение своим мыслям, услышал рокот мотора и легкий посвист вертолетных лопастей. Он поднял глаза и проследил за геликоптером, который пролетел у него над головой и скрылся из виду. Вполне возможно, он шел на посадку в Саутерн-Белли. Веб усмехнулся и сказал про себя, что на этом вертолете в Америку прибыл очередной террорист. Хотя это предположение было сделано в шутку, он нисколько бы не удивился, если бы оно оказалось правдой.

– На первом допросе он поддержал меня и сделал вид, что ничего не произошло.

Он остановился у заправки, чтобы залить в бак бензин. «Может быть, позвонить Клер? — подумал он. — Но что я ей скажу? „Завтра увидимся?“»

– Это хорошо, – кивнула Суркова. – Будем надеяться на его порядочность и в дальнейшем!

Утверждать подобное было бы с его стороны слишком самонадеянно.

Мост Вудро Вильсона был одним из самых загруженных в системе американских хайвеев. Стоило только местному водителю услышать имя двадцать восьмого президента Соединенных Штатов, в честь которого был назван этот мост, как он тут же начинал чертыхаться.

– Это не в его интересах.

Веб въехал на мост и посмотрел на часы. До одиннадцати оставалось каких-нибудь тридцать секунд. Сегодня вечером Потомак был спокоен, да и лодок на его поверхности почти не было видно. Темные деревья на границе Мэриленда представляли собой резкий контраст с огнями Старой Александрии, находившейся на территории Виргинии. В этот час движение было сравнительно небольшое, и он без помех доехал до середины моста. Мимо него пронеслась полицейская машина с номерными знаками Виргинии. Она двигалась в противоположном направлении. Вебу захотелось открыть окно и крикнуть: «Эй, ребята, не желаете ли проехаться со мной? У меня назначена встреча с доктором Смерть».

– А вот тут вы ошибаетесь, Валерия Юрьевна: если Третьяков вздумает поделиться этими интимными подробностями со своим адвокатом, уверяю вас, Бондаренко сделает все, чтобы развалить дело. Она хороша, поэтому давайте молиться, чтобы ваш, гм… приятель продолжал держать язык за зубами, но вас я теперь к нему на пушечный выстрел не подпущу!

Веб миновал мост и покатил дальше. Время от времени он оглядывался, но ничего интересного для себя не замечал. Вот и говори после этого, что бандиты — народ пунктуальный, подумал Веб. Потом ему пришла в голову другая мысль, куда более неприятная. А что, если его просто-напросто хотят заманить в ловушку? Что, если за поворотом его поджидает снайпер, который готовится прострелить ему череп? Кто знает, быть может, в эту самую минуту он ловит его силуэт в перекрестье прицела и задерживает дыхание перед тем, как нажать на спуск. Боже, неужели он, Веб Лондон, оказался на поверку круглым идиотом и так дешево купился?

* * *

— Поворачивайте направо. Немедленно!

Этот голос, казалось, звучал отовсюду и ниоткуда одновременно. Вот черт! Веб был настолько ошарашен, что едва не вдавил педаль газа в пол. Тем не менее, повинуясь столь неожиданно поступившим указаниям, он свернул направо и пересек сразу три полосы, лишь чудом избежав столкновения, поскольку момент для поворота с точки зрения правил дорожного движения был выбран не самый удачный.

Всем ходом истории доказано, что женщины – существа низшего порядка. Они были бы нормальными людьми, если бы не имели о самих себе столь высокого мнения и не взращивали в себе завышенных ожиданий! Всё, чего когда-либо добивались женщины, они получили через постель, вот почему секс – единственное, на что они годятся. Им почему-то кажется, что все им должны, все их хотят, каждый просто обязан преклоняться перед ними и слушать их глупости. Женщины повышают голос при каждом удобном случае, по какой-то непонятной причине полагая, что это возвышает их над собеседником, и кидаются в слезы, если крики не возымели действия. Единственное, что их интересует, – их собственная личность, их потребности, их желания… Они ожидают, что мужчина заплатит за них в ресторане, на какую бы сумму они ни изволили наесть, купит им все, чего только коснется их завидущий взгляд, а потом тихонько отползет в сторонку, позволив им заниматься тем, что они любят больше всего на свете, – сплетничать и снимать тупые видосики. Мужчине позволено появляться в их жизни только для того, чтобы в очередной раз раскрыть портмоне и метнуть на стол купюры – желательно достоинством повыше!

Теперь Веб оказался перед въездом на федеральное шоссе № 295.

— Поезжайте в сторону округа Колумбия, — скомандовал его невидимый штурман.

— В следующий раз говорите заранее, куда ехать, — огрызнулся Веб, хотя не имел представления, слышат его или нет. Потом он подумал, как эти люди ухитрились поставить у него в машине передающее устройство и почему их при этом никто не заметил. Так и не найдя ответа на этот вопрос, Веб несколько раз глубоко вздохнул, чтобы успокоиться, после чего покатил в сторону Вашингтона. Через некоторое время вновь раздался голос, который был неприятен Вебу более всего по той причине, что он не видел лица его обладателя.

Актрисы – отдельная категория женщин. Они и проститутки стоят на одной ступеньке социальной лестницы, но последние – гораздо честнее: они не скрывают, что от мужчин им нужны только деньги, и даже не пытаются «втирать» им про любовь! Актрисы же гораздо хуже проституток. Они причисляют себя к высшему обществу на том лишь основании, что находят себе богатых покровителей, делят с ними постель и пользуются их протекцией и деньгами.

— Продолжайте движение. Я скажу вам, когда повернуть.

Одно хорошо: в этом голосе не было по крайней мере высоких визгливых модуляций, как у человека, с которым Веб разговаривал по телефону. Очень может быть, это был голос самого Большого Тэ. Звучный, глубокий, повелительный, он как нельзя лучше соответствовал образу легендарного гиганта. В нем чувствовалась сила.

Поэтому они должны заплатить за свою глупость, беспечность и жадность, за продажную любовь и ничем не оправданное тщеславие… И расплата будет страшна!

Веб знал место, по которому проезжал. Это был пустынный участок шоссе, по обочинам которого с обеих сторон стоял лес. Если у водителя в этом месте кончался бензин и он отправлялся за ним на попутке, вернувшись, он своей машины обыкновенно не находил. Если же он никуда не уезжал и оставался здесь со своим автомобилем, то все равно его лишался. Иногда вместе с жизнью. Потому что на этом отрезке трассы орудовала банда убийц и автоугонщиков. Дальше по дороге располагалась больница для душевнобольных, в которой содержались маньяки вроде Джона Хинкли[10], а также те, кто совершал неоднократные попытки перелезть через ограду Белого дома.

— На светофоре повернете налево, — сообщил голос. — Потом проедете милю с четвертью и свернете направо.

* * *

— Прикажете записывать ваши указания или, быть может, пришлете мне факс? — рявкнул Веб, который и впрямь предпочел бы иметь дело с факсом.

— Заткнитесь и делайте, что вам говорят.

Алла никогда не видела Кирилла Третьякова на сцене, но вынуждена была признаться самой себе, что отлично понимает Валерию Медведь: этот мужчина способен легко и непринужденно очаровать женщину! Конечно, он моложе Аллы, однако и она не сомневалась, что поддалась бы его обаянию, если бы ему вдруг вздумалось за ней приударить, причем ему не понадобилось бы для этого лезть из кожи вон. Есть люди обоих полов, обладающие врожденной способностью завоевывать людские сердца. Они могут быть весьма полезны и приятны, если направят свой природный дар в позитивное русло, но в противном случае становятся опасными – как красивый дикий зверь, наблюдать за которым издали одно удовольствие, но приближаться к нему чревато серьезными травмами или даже гибелью.

Что ж, по крайней мере теперь он знал, что его слышат. Через некоторое время, однако, Веб осознал, что его не только слышат, но и видят. Посмотрев в зеркало заднего вида, он увидел вереницу ярко полыхавших автомобильных фар. Веб особенно не любил тех преступников, у которых напрочь отсутствовало чувство юмора, поэтому он занес своего невидимого штурмана в черный список зануд, мысленно пообещал при случае ему отплатить и всякие переговоры с ним прекратил — лишь строго следовал всем его указаниям.

Через некоторое время выяснилось, что он заехал в так называемую мертвую зону, где речушка Анакостия огибала северо-восточную и юго-восточную окраины Вашингтона и где за последние семь лет было убито около тысячи человек. Для сравнения: за то же время в респектабельной северо-западной части округа Колумбия было совершено всего двадцать убийств. Зато в северо-западной части города было зафиксировано куда больше случаев воровства и грабежей. Должно быть, по той причине, что у населявших северо-восточный и юго-восточный районы бедняков просто нечего было брать. В подобном распределении преступлений по районам заключалась хоть какая-то, пусть и извращенная, но справедливость.

Прежде чем войти в допросную, Алла немного посидела в кабинете вместе с Лерой и оперативниками, пытаясь понять, что ощущает Третьяков, вторично задержанный по подозрению в убийстве. К ее удивлению, особых признаков беспокойства он не проявлял. Говорит это о его невиновности или лишь об абсолютном владении собой?

Веб ехал дальше, повинуясь командам, которые продолжали поступать по переговорному устройству. Вскоре он оказался на грязной дороге, которая петляла среди высаженных на обочине деревьев. Веб бывал в этих местах. Здесь в тихих домиках любили отсиживаться бандиты, уставшие от постоянных перестрелок и кровопролития. Группа ПОЗ проводила здесь несколько операций. Одна прошла без сучка без задоринки, а вторая завершилась перестрелкой, в результате которой на полу осталось три трупа. Бандиты были настолько разъярены неожиданным вторжением стражей порядка, что, даже находясь под прицелом, не подняли рук, а потянулись за своими пушками. Возможно, они думали, что позовцы, прежде чем открыть огонь, сделают несколько предупредительных выстрелов. Но у бойцов ПОЗ в инструкции по применению оружия о предупредительных выстрелах не было сказано ни слова. Когда Веб нажимал на спусковой крючок, какой-нибудь человек всегда падал мертвым.

— Остановите машину, — скомандовал невидимка, — и вылезайте. Оружие оставьте на переднем сиденье.

– Меня зовут Алла Гурьевна Суркова, – представилась она, входя. – Подполковник юстиции, руководитель Первого следственного управления СК по расследованию особо важных дел.

— Откуда вы знаете, что у меня есть оружие?

— Если вы не взяли с собой оружия, значит, у вас вместо мозгов дерьмо.

– Впечатляет, – усмехнулся Третьяков. – Ну а мне, думаю, представляться не имеет смысла?

— А если я оставлю оружие в машине, что тогда, по-вашему, у меня вместо мозгов?

— Если не оставите, вам вообще мозги вышибут.

– Вы правильно думаете, Кирилл Андреевич. Вы понимаете, за что вас задержали?

Веб положил свой пистолет на переднее сиденье, медленно выбрался из автомобиля и огляделся. Но ничего не увидел, кроме деревьев и безлунного неба. Он почувствовал запах близкой реки, но вряд ли его можно было назвать успокаивающим. Потом до него донеслись звуки, которые отнюдь не свидетельствовали о том, что к нему приближается Большой Тэ. Это было легкое шуршание, издаваемое при передвижении грызунами, мелкими хищниками, а также всякой шушерой из преступного мира, подбирающейся к своей жертве. Веб впервые по-настоящему пожалел, что не спрятал Романо в багажнике машины.

– Полагаю, вы пытаетесь обвинить меня в убийстве Анны?

Люди приближались; Веб слегка напрягся. Наконец из-за деревьев вышли трое. Все они имели мощное сложение и были выше его ростом. Кроме того, в руках у них было оружие, и направлено оно было в сторону Веба. Но он смотрел не на них, а на гораздо более крупного человека, который держался на заднем плане. Веб догадывался, что ему предстоит встреча с Большим Тэ, но, увидев его воочию, разволновался несколько больше, чем ожидал. На этот раз Большой Тэ был в другой одежде, тем не менее его костюм был выдержан в прежнем «средиземноморском» стиле. Правда, этой ночью расстегивать рубашку до пупа он не стал. При приближении великана у Веба неожиданно заныли все порезы и травмы, которые он получил, когда с ним схлестнулся, — как если бы Большой Тэ испускал некие невидимые лучи, вызвавшие в его организме мгновенную химическую реакцию. Рядом с Большим Тэ стоял белый парень, что поначалу удивило Веба, но потом он вспомнил о человеке по имени Клайд Мейси, который служил у гиганта телохранителем. В жизни он походил на скелет даже больше, чем на фотографии, которую Вебу показывал Бейтс. Веб вспомнил, что в разговоре Бейтс упомянул о человеке Коува, который должен был находиться в ближайшем окружении Большого Тэ. Так кто же он, задался вопросом Веб, — Мейси? Пиблс? Мейси на стукача не походил, но как знать? Продолжая исследовать Мейси взглядом, Веб обратил внимание на то, что этот человек был одет в строгий костюм, а из уха у него торчал наушник. Это придавало ему сходство с сотрудником секретной службы. Вполне возможно, в прошлом он хотел поступить на службу в какое-нибудь государственное учреждение соответствующего профиля, но потом понял, что убивать людей ему нравится куда больше, нежели следить за ними и составлять протоколы. Пиблса же нигде не было видно. Судя по всему, новое поколение преступников — интеллектуалов и предпринимателей — не любило пачкать руки.

– Обвиняет прокурор, а мы только подозреваем.

Трое парней с пистолетами окружили Веба. Большой Тэ стоял на прежнем месте и смотрел на Веба в упор. Мейси отошел в сторону. Он держался раскованно и одновременно настороженно. Можно было не сомневаться, что к своей работе он относится очень серьезно. Один из людей Большого Тэ вынул из кармана некий предмет, напоминавший небольшой микрофон, и принялся водить им сверху вниз по телу Веба. Другой стал ощупывать его в поисках спрятанного оружия. Оружия он не нашел, зато обнаружил и забрал его мобильник. Потом человек с похожим на микрофон прибором, который, по мнению Веба, был предназначен для поиска электронных подслушивающих устройств, обследовал машину Веба. Прибор запищал только раз, когда его поднесли к заднему сиденью, но это, похоже, нисколько не обеспокоило бандита. Он вылез из машины и кивнул своему боссу. Веб все отлично понял. Этот человек обнаружил электронное приемопередающее устройство, которое подложили к нему в машину. Большой Тэ сделал шаг вперед и, оттеснив своего подручного, облокотился о крышу машины. Вебу показалось, что он слышал, как автомобиль при этом заскрипел всеми своими сочленениями.

– Все равно у вас ничего не выйдет: я никого не убивал, и обратного вам не доказать!

— Как лицо?

Голос большого Тэ не был ни визгливым, ни чрезмерно громким, или зловещим. Это был нормальный человеческий голос, спокойный и ровный. В нем не было ничего угрожающего. В любом случае это не был голос невидимого штурмана, который отдавал указания Вебу.

– Если вы и в самом деле невиновны, вас освободят. Для начала давайте поговорим об алиби: где вы находились сегодня утром?

— Больше всего в той стычке пострадало мое самолюбие. Насколько я понимаю, вы — Большой Тэ?

– В какое время?

Гигант рассмеялся и хлопнул себя по ляжке. Этот хлопок прозвучал, как удар грома. Большой Тэ был велик во всех своих проявлениях. Слышавшие слова Веба люди тоже засмеялись, следуя примеру своего босса.

– С десяти до одиннадцати.

— Большой Тэ. Вот черт. Ну хорошо. Большой Тэ — так Большой Тэ. Неплохо звучит, верно, парни?

– Я был дома.

Парни закивали и согласились, что «Большой Тэ» звучит неплохо. И даже очень. Но Мейси не удосужился изобразить на губах хотя бы подобие улыбки. Он неласково смотрел на Веба, словно бы желая ему побыстрее сдохнуть.

– А во сколько начинается репетиция?

— Я не встречал человека более мощного и крупного, чем вы, но если бы встретил, то вряд ли отважился бы с ним познакомиться. — Веб знал, что в разговоре с преступником необходимо погладить по шерстке его «эго», достучаться до того лучшего, что еще осталось в его душе. И самое главное — не выказывать перед ним страха. Плохим парням нравится, когда их боятся. И они любят перерезать глотки боязливым.

– Обычно в одиннадцать, но сегодня назначили на половину двенадцатого.

Большой Тэ снова засмеялся. Когда же его лицо снова обрело серьезное выражение, его люди словно по команде тоже сделались серьезными.

— У меня проблема.

– Тогда разве вы не должны были находиться в это время в пути?

— Я приехал сюда, чтобы вам помочь. — Веб сделал шаг вперед и расправил плечи. Теперь он мог без труда справиться со стоявшими рядом с Большим Тэ двумя парнями. Другое дело сам Большой Тэ. Драться с ним было все равно что молотить кулаками гору Рашмор.

— Кто-то хочет меня подставить — заставить отвечать за то, чего я не совершал.

– Я живу рядом с театром: мне туда ходу минут семь-восемь.

— А вы знаете, что произошло с моей командой?

— Влезать в такое дерьмо не в моих правилах — неужели вы не понимаете? — Большой Тэ перестал опираться о машину, распрямился и теперь нависал над своим окружением, как стоящий на постаменте памятник. Окинув Веба пронизывающим взглядом, от которого у того заколотилось сердце, он спросил:

– Понятно. То есть вы пришли, а Анна Понизова не появилась.

— Как вы думаете, сколько мне лет?

Веб бросил на него оценивающий взгляд.

— Двадцать два.

– Верно. Мы подождали, но потом начали без нее: в конце концов, в спектакле есть сцены, где она не задействована.

— Тридцать два, — с гордостью произнес Большой Тэ. — Но это тридцать два года черного человека. — Он перевел взгляд на своего телохранителя. — Эй, Мейси! Сколько это будет в пересчете на возраст белого?

— Сто двадцать лет, — сказал Мейси, напуская на себя ученый вид, как если бы он был доктором философии и наставником всей этой шайки.

– Как вы узнали о случившемся?

Большой Тэ снова перевел взгляд на Веба.

— Слышите? Мне сто двадцать лет. Я уже старик для этого бизнеса, которым обычно занимаются молодые. И вся эта головная боль мне ни к чему. Вы должны сказать об этом людям из вашей конторы. Пусть они прекратят за мной охотиться, поскольку я ничего этого не совершал.

– Как и все – от второй ассистентки режиссера. Она звонила Анне, и кто-то из ваших, видимо, набрал последний входящий номер. Во всяком случае, я бы так и поступил.

Веб кивнул.

— В таком случае я должен знать, кто это сделал. Если такой информации не будет, считайте, что тюрьма вам гарантирована.

– Вы неплохо разбираетесь в наших тонкостях, – заметила Алла.

Большой Тэ снова оперся о крышу машины, после чего извлек из-за пояса пистолет «беретта» калибра 9 мм. Веб обратил внимание на привинченный к стволу глушитель. Все это не предвещало ничего хорошего.

— Связники нынче дешевы. По дюжине за четвертак, — сказал Большой Тэ, спокойно глядя на Веба.

– Смотрю детективные сериалы, знаете ли, – это моя маленькая слабость.

— Если сведения поступят от меня, им будет больше веры. У меня с этим делом многое связано. — Веб сделал крохотный шаг вперед, как бы переступая с ноги на ногу. Теперь он стоял так, что мог врезать Большому Тэ ногой в солнечное сплетение. Если он это выдержит и останется на ногах, подумал Веб, тогда его придется признать королем вселенной. — Кроме того, вы передо мной в долгу за то, что я спас Кевина. Как-никак он ваш младший брат.

— Он мне не брат.

– Какие отношения вас связывали с убитой?

Веб попытался скрыть удивление.

— Тогда кем же он вам приходится?

— Он — мой сын. — Большой Тэ потер себе нос, кашлянул и сплюнул на землю. — Мать у нас, само собой, одна.

Веб озадаченно посмотрел на стоявших вокруг людей. Было видно, что они об этом знают и воспринимают это как нечто само собой разумеющееся или по крайней мере обыденное. А почему бы и нет? — подумал Веб. Разве инцест такая уж редкость? Помнится, бабуля сболтнула, что Кевин ходит в специальную школу. Что ж, коли Кевин и впрямь дитя инцеста, тогда ничего удивительного в этом нет.

– Отношения?

— Надеюсь, у Кевина все хорошо, — сказал Веб.

— А вам-то что за дело? Этот парень не имеет к вам никакого отношения, — резко сказал Большой Тэ.

– Вы отлично понимаете, что я имею в виду.

Ладно, подумал Веб. Пусть так. Зато для Большого Тэ этот мальчишка уж точно кое-что значит. Это ценные сведения.

— Так кто же все-таки перестрелял мою команду? — спросил он. — Ответьте мне на этот вопрос, и мы расстанемся, не держа друг на друга обиды, и пойдем каждый своей дорогой.

– Это-то я как раз понимаю, мне непонятно, почему вы именно мне задаете такой вопрос.

— Ну, не так-то это легко.

— Что же тут сложного? — осведомился Веб. — Назовите мне имена. Это все, что мне требуется.

– Ваша слава бежит впереди вас!

Большой Тэ некоторое время разглядывал свой пистолет.

– Уверяю, большая часть этой «славы» – слухи и инсинуации: мы с Анной являлись коллегами, и это все.

— Знаете, какая у меня самая большая проблема?

Веб тоже посмотрел на «беретту» и спросил себя, уж не он ли, Веб, является той самой проблемой. Теперь он готов был прыгнуть на Большого Тэ в любой момент.

– А с Дианой Кочакидзе?

— Бизнес плохо идет и с деньгами туговато. Не хватает, чтобы содержать ценные кадры, — сказал Большой Тэ и посмотрел на своих людей. — Эй, Туна, подойди-ка сюда на минутку.

Веб внимательно посмотрел на парня, который вышел из толпы людей Большого Тэ. Это был здоровенный детина ростом 6 футов 4 дюйма. Его широкие плечи обтягивал дорогой пиджак, а на шее, запястьях и пальцах сверкало столько серебряных и золотых изделий, что он в любое время мог открыть небольшой ювелирный магазин.

Уголок рта Третьякова дернулся, словно его задели за живое, но в остальном он остался невозмутим.

— Сможешь завалить этого мелкого пижона голыми руками, Туна?

Туна криво усмехнулся.

– Я думаю, вам уже рассказали, что мы с Дианой встречались какое-то время, но это было давно. С тех пор много воды утекло, и мы остались просто друзьями.

— С этим парнем я и одной рукой справлюсь.

— Не уверен, — сказал Большой Тэ. — Его боковые доставили мне немало хлопот. Впрочем, если ты в себе не сомневаешься, то разоружайся и приступай к делу.

– А с Анной вы тоже… дружили?

Туна вынул из-за пояса свой пистолет и положил на землю. Парень был младше Веба лет на пятнадцать и значительно его крупнее. При этом он двигался настолько грациозно, что сомневаться в его подвижности и ловкости не приходилось. Когда же Туна, разминаясь, продемонстрировал несколько характерных для восточных единоборств движений, Веб понял, что дело предстоит нешуточное. Между тем он еще не до конца оправился от травм, которые ему нанес Большой Тэ.

Веб поднял руку.

– Нет.

— Послушайте, к чему все это? Вы думаете, что можете надрать задницу мне, я думаю, что могу надрать задницу вам. Давайте на этом остановимся и будем считать, что у нас ничья.

Большой Тэ отрицательно покачал головой:

– А что так?

— Ну уж нет, мистер пижон. Идите и деритесь с Туной. В противном случае вам придется проглотить пулю.

Веб посмотрел на огромного негра и его «беретту» с глушителем, тяжело вздохнул и выставил вперед кулаки.

– Ну, во-первых, она слишком молода для меня, а во-вторых, чересчур уж простовата, чтобы быть интересной.

Некоторое время мужчины ходили кругами, присматриваясь друг к другу. Веб отметил некоторые слабые места в защите своего противника; кроме того, он заметил и кое-что посущественней и, приняв решение, начал действовать — нанес Туне удар ногой. Туна с легкостью перехватил его ногу и, с силой ее крутанув, бросил Веба на землю. Веб тут же вскочил на ноги и сразу получил удар в предплечье. Руку ожгло как огнем, но Веб подумал, что лучше уж пропустить удар в руку, чем в голову. Они еще пару раз сходились и расходились, пока Туне не удалось провести прием и снова бросить Веба на землю.

– Вот как! Значит, вы предпочитаете женщин постарше?

— И это все, на что ты способен, Туна? — спросил Веб, поднимаясь с земли. — Ты тяжелее меня на пятьдесят фунтов и младше на пятнадцать лет. Будь у меня такие преимущества, я бы уже давно зашвырнул твою задницу в кусты.

– Необязательно, главное, чтобы у них вот тут что-то было, – и артист постучал указательным пальцем по виску.

Туна перестал ухмыляться и нанес Вебу старомодный правый джеб в корпус, но схлопотал в ответ тяжелый левый кросс в голову. Туне, похоже, не улыбалось получать удары в лицо и голову, поскольку он очень заботился о своей внешности. И Веб сразу же обратил на это внимание.

— Эй, Туна! — крикнул он. — Покрытая шрамами физиономия — это еще не конец света. Более того, в этом есть и свои преимущества. По крайней мере к тебе перестанут приставать бабы, ты не будешь тратить на них всю свою наличность и сумеешь скопить приличные деньги на старость.

– А у Понизовой, значит, не было?

— Ты, парень, уже лежал на земле, — отозвался Туна. — И скоро еще раз ляжешь, но больше не встанешь.

– Скажем так: она отлично подходила на роль Финеи!

— Может, и лягу, но только не тебе, котеночек, суждено меня положить.

В ответ Туна ударил его ногой по почкам — да так сильно, что Вебу стоило большого труда не закричать от боли и удержаться на ногах. В следующее мгновение он бросился на Туну, обхватил его руками, прижал к себе и сдавил ему грудную клетку. Туна нанес ему два удара в голову, но Веб не ослабил хватки. Подобно гигантскому удаву, он после каждого выдоха, который делал Туна, все сильнее стискивал его в своих железных объятиях, не давая ему набрать воздуха.

– Глупой девушки из пьесы Лопе де Вега?

Скоро Туна начал задыхаться, по причине чего его удары становились все слабее. Тогда Веб в соответствии со своим планом чуть ослабил хватку, что позволило Туне, в свою очередь, обхватить Веба руками, чего, собственно, последний и добивался. Мужчины сцепившись в клинче, раскачивались из стороны в сторону, тяжело дыша и покрываясь потом от напряжения.

Туна очень старался стряхнуть с себя Веба, но тот пока держал его крепко. Потом Туна с силой крутанул его вокруг себя, выскользнул из его хватки и швырнул на землю — как раз в ту сторону, куда требовалось Вебу. Перекатившись несколько раз по земле, Веб схватил оставленный Туной пистолет, вскочил на ноги и, достав противника одним прыжком, левой рукой обхватил его за шею, а правой приставил пистолет к его затылку. На все это у него ушло две или три секунды.

– О, вы в курсе?

— Вам следует подыскать себе более квалифицированного телохранителя, — сказал Веб Большому Тэ. — Ты согласен со мной, Туна?

Большой Тэ поднял пистолет, нажал на спуск и отправил пулю ровно в центр лба Туны. Туна тут же рухнул на землю и испустил дух, не издав ни единого звука. Большинство выстрелов в голову производили именно такой эффект — мгновенно лишали мозг способности посылать сигналы голосовым связкам.

Кажется, Третьяков этого не ожидал, и в его глазах мелькнуло нечто, похожее на уважение.

Веб молча смотрел, как Большой Тэ засовывал свою «беретту» за пояс. При этом он был взволнован не больше, чем фермер, пристреливший рывшего на огороде ямки крота. Однако люди Большого Тэ были поражены случившимся не меньше Веба. Похоже, расправа с Туной с самого начала стояла у Большого Тэ на повестке дня. Просто никто об этом не знал. Сохранявший, как и его босс, полнейшее хладнокровие Мейси принял классическую позу стрелка и нацелил свой пистолет на Веба. Неожиданная смерть коллеги, казалось, не произвела на него ни малейшего впечатления. Веб лишний раз убедился в том, что этот парень прошел специальную подготовку. Вполне возможно, его натаскивали в стрельбе в каком-нибудь полувоенном лагере бывшие хорошие парни, по той или иной причине вставшие на сторону порока.

Поскольку взятый им заложник был убит, а на него смотрели многочисленные стволы, Веб по некотором размышлении решил положить оружие на землю.

– Я много читаю, – кивнула Алла. – Получается, вне театра вы не общались?

— Никак не могу воспитать надежных помощников, — сказал Большой Тэ, обращаясь к Вебу. — А ведь я плачу своим людям неплохие деньги, дарю хорошую одежду, дорогие автомобили — даже шлюх им поставляю. Кроме того, я обучаю их бизнесу, потому что заниматься этим делом всю свою жизнь не собираюсь. Казалось бы, они должны меня благодарить и хранить мне преданность, но не тут-то было. Они кусают руку, которая их кормит. Туна делал свой собственный бизнес на стороне, воруя у меня деньги и наркотики. Должно быть, держал меня за полного идиота и полагал, что я не в состоянии сосчитать, сколько будет дважды два. Но это еще не самая большая глупость, которую он совершил. Хуже всего то, что этот парень подсел на продукт, которым торговал. А уж коли ты подсел на эту дрянь, то начинаешь распускать язык и болтать с первым встречным обо всем на свете — даже о своем бизнесе. Я это к тому, что под кайфом Туна мог выложить информацию обо мне и моем предприятии целой куче агентов из отдела по борьбе с наркотиками, а на следующее утро благополучно об этом забыть. Похоже, это он сдал всю нашу сеть и меня в том числе. А я не отношусь к тем королям наркобизнеса, которые могут руководить своим предприятием, даже находясь в тюрьме. И в тюрьму я не пойду. Так что, если на меня выйдут, я буду стоять до конца и скорее всего отправлюсь прямо в морг. Так-то вот.

– Верно.

Большой Тэ окинул своих людей пронзительным взглядом.

— Вы что — собираетесь бросить Туну прямо здесь, на дороге? Нет, так дело не пойдет. Отдайте же, черт возьми, последний долг покойному.

– Если бы Диана не погибла, эта роль досталась бы Анне?

— И что же, по-твоему, мы должны с ним сделать? — сердито спросил один из парней. Хотя лицо у него было злое, Веб чувствовал, что он до ужаса боится своего босса. Он также не сомневался, что Большому Тэ это прекрасно известно. По-видимому, занимаясь своим «бизнесом», Большой Тэ в значительной степени опирался на страх, который испытывали по отношению к нему его люди. Тогда не было ничего удивительного в том, что он решил преподать им наглядный урок того, как важно быть лояльным. Вполне возможно, этот урок был рассчитан также и на Веба. Что ж, коли так, то он отлично его усвоил.

Большой Тэ с отвращением покачал головой.

Артист покачал головой.

— Неужели вы дети и вам необходимо растолковывать самые простые вещи? Разве вы не знаете, что рядом река? Возьмите его задницу и зашвырните ее в воду. Только не забудьте привязать к ней что-нибудь потяжелее!

Люди Большого Тэ подхватили своего мертвого приятеля за руки и за ноги и потащили к воде, ворча, что его кровь и частицы мозга забрызгали их дорогие костюмы от Версаче. Мейси, однако, остался стоять там, где стоял. По-видимому, он принадлежал к так называемому внутреннему кругу и являлся одним из самых доверенных людей босса.

– Нет, – ответил он. – Диана получила роль служанки, хоть и рассчитывала на Финею либо, на худой конец, Нису.

— Теперь вы понимаете, что я имею в виду, когда говорю, что мне не хватает надежных помощников? Такое впечатление, что все эти парни хотят сколотить себе состояния за одну ночь, — сказал Большой Тэ, когда его люди скрылись в темноте, — При этом никто из них не хочет работать. Я же начал работать, когда мне исполнилось восемь, продавая долларовые пакетики с белым порошком, и пахал как вол на протяжении двадцати лет, чтобы достичь хотя бы минимального благосостояния. Нынешняя же молодежь считает, что в состоянии сделать такие же деньги за пару месяцев. Новая экономика, говорят, — чтоб ее черти взяли!

Если бы Большой Тэ сидел в камере для особо опасных преступников, связанный кожаными ремнями, как доктор Ганнибал Лектор из известного фильма[11], то Веб от души посмеялся бы над его речами, пронизанными идеями капиталистического предпринимательства. Но теперь ему было не до смеха. Он все пытался понять, осознает ли Большой Тэ, что он, Веб, стал свидетелем убийства.

– Значит, алиби на время убийства Анны у вас нет, – констатировала Алла: у нее была привычка во время допроса перескакивать с одной темы на другую, чтобы, если повезет, запутать подозреваемого и заставить проявить эмоции – страх, беспокойство или хотя бы растерянность.

— Что же касается Туны, то он прикончил пять или шесть человек. Так что вы должны меня поблагодарить, что я разделался с ним сам, избавив вас от необходимости пачкать руки.

Но Веб благодарить его не стал. Он продолжал хранить молчание, хотя при других обстоятельствах обязательно сказал бы по этому поводу что-нибудь едкое. Но смерть человека, свидетелем которой он стал, напрочь отбила у него всякое желание шутить.

Третьяков лишь руками развел, подтверждая ее слова.

— У меня есть и другие проблемы. Это помимо тех, которые я вам уже обрисовал, — как ни в чем не бывало продолжал Большой Тэ. — Как только у меня завелись деньги, меня стали одолевать родственники. В частности, нарисовалась девяностолетняя тетушка, которой я никогда прежде не видел. Вы бы слышали только, как она разговаривает. — Большой Тэ придал своему голосу высокие, визгливые ноты. — «Фрэнсис, детка, у меня катаракта, я не могу играть в „Бинго“. Помоги, если можешь, — ведь я, как-никак, качала тебя на колене и меняла тебе подгузники». Ну, я дал ей денег, после чего она на неделю исчезла. Потом, правда, объявилась снова и стала клянчить деньги на лечение своей кошки, которая, по ее выражению, страдала «женскими болезнями». Подумать только — кошка, страдающая женскими болезнями. Как это вам понравится? — Большой Тэ снова заговорил фальцетом: — «Фрэнсис, детка, это обойдется тебе всего в тысячу долларов. Помнишь, как я меняла тебе подгузники, когда твоя мамаша пустилась во все тяжкие и стала колоться?» И что, по-вашему, я сделал? Отсыпал ей и ее поганой кошке десять тысяч зеленых — вот что.

– Может, кто-нибудь видел, как вы уходили из дома?

— Так вас, значит, зовут Фрэнсис?

Большой Тэ улыбнулся, и тут Веб впервые обнаружил некоторое семейное сходство между маленьким Кевином и этим огромным мужчиной, называвшим себя его отцом.

– У нас нет консьержа, если вы об этом, а никто из соседей по пути мне не встретился.

— Неужели вы думаете, что меня и вправду зовут Большой Тэ? А что, собственно, это означает?

– Парковка?

Веб покачал головой:

– Я же сказал, что живу поблизости от театра – хожу пешком.

— Представления не имею.

– Ясно.

– Послушайте, что заставляет вас меня подозревать – какие, черт подери, причины у меня могли быть для убийства Анны?!

Большой Тэ достал из кармана коробочку, вынул из нее пилюлю и положил в рот. Потом предложил пилюлю Вебу, но тот отказался.

– Хорошо, давайте поговорим о Диане.

– О Диане?

— Думаете, это наркотик? Черта с два. Это препарат «тагомет» фирмы «Зантак», — сказал Большой Тэ. — У меня, видите ли, язва желудка, и я жру эти таблетки горстями — как жареные орешки. Вот до чего меня достали все эти чертовы проблемы.

Третьяков напрягся: кажется, о Понизовой ему беседовать гораздо проще – интересно почему? Не потому ли, что он считал Анну дурочкой, а к Диане питал искренние чувства?

– Как мне стало известно от Валерии Юрьевны Медведь, вы находились в театре в момент убийства Кочакидзе…

— Почему бы вам в таком случае не выйти из дела?

– Не «в момент», а после – но тогда я этого не знал!

— Легко сказать, да трудно сделать. На такой работе, как у меня, прощальных ужинов не устраивают и золотых часов на память не дарят.

— Не хотелось бы вас расстраивать, но полиция всюду вас разыскивает.

– С чего вы взяли, что после?

— С полицией я как-нибудь разберусь. Меня куда больше беспокоят некоторые коллеги по бизнесу. Они никак не могут взять в толк, почему мне порой хочется все бросить и зажить другой жизнью, и видят в этом с моей стороны какой-то подвох. Они-то считают, что я живу хорошо и денег у меня куры не клюют. Но деньги-то необходимо прятать, а чтобы дело шло, надо поворачиваться. При этом приходится постоянно иметь в виду, что кто-нибудь — будь то даже шлюха, твой двоюродный брат или та же девяностолетняя тетя с больной кошкой — может пристрелить тебя во сне. — Большой Тэ ухмыльнулся. — Но вы за меня не беспокойтесь. У меня все будет о\'кей. — Он бросил в рот еще одну пилюлю и пристально посмотрел на Веба. — Вы один из парней, которые служат в ПОЗ?

— Это так.

– Иначе я стал бы свидетелем убийства, верно?

— Я слышал, там работают серьезные ребята. Когда вы той ночью врезали мне по уху, мне было очень больно. Я давно уже такого не испытывал, очень давно. Должно быть, в ПОЗ и впрямь очень вредные парни.

— Вообще-то мы очень милые люди, когда узнаёшь нас поближе.

– Но тело вашей партнерши вы тогда не обнаружили.

Большой Тэ даже не улыбнулся.

— Как же случилось, что вы остались живы?

— Ангел-хранитель помог.

– Думаю, вы знаете, что на сцену я не поднимался: зачем бы Диане прятаться за занавесом, если она сама меня и позвала?

На этот раз Большой Тэ расплылся в улыбке.

— Хорошо сказано, чтоб меня черти взяли. Где бы мне найти такого же?

– Вы по-прежнему утверждаете, что Диана вызвала вас эсэмэской, но вы не встретились?

Потом Большой Тэ неожиданно переменил тему разговора.

— Хотите знать, как пулеметы оказались в том здании?

– Так оно и было.

Веб замер.

– Этот грим мы нашли в вашей гримерной, – сказала Алла, беря коробку из рук Логинова, который все это время молча наблюдал за допросом, находясь в том же помещении: она решила, что он, как правая рука Леры, подойдет лучше, чем любой из ее собственных коллег. На лице подозреваемого не дрогнул ни единый мускул. Что это – первоклассная актерская игра или он действительно не понимает, в чем дело?

— Вы собираетесь дать официальные показания?

– Что скажете? – спросила она, так как он молчал.

— Ага. Скоро приду в суд. Ждите.

– Скажу, что это не мой грим.

— Ну а если серьезно? Как все-таки туда попали пулеметы?

– Как это – не ваш? Театр, в котором вы служите, закупил именно эту марку…

— Вы знаете, когда были построены те дома?

– Верно, но она меня не устроила, и я сам купил себе то, что нужно.

– Интересно, и чем же вас не устроил этот производитель?

Веб прищурился.

– От их грима сильно сохнет кожа, а я не хочу к сорока годам походить на дом с облупившимся фасадом, знаете ли! Мне не все равно, что наносить на собственное лицо – думаю, вы, как женщина, должны меня понять.

— Когда были построены? Нет, не знаю. А что?

– Что ж, понимаю, – согласилась Алла. – Но почему же тогда эта коробка лежала в ящике вашего стола и никакого другого грима мы не обнаружили?

— В пятидесятых. Я, конечно, этого помнить не мог, но моя мать была в курсе и сказала мне.

— Была?

– Понятия не имею! А при чем здесь вообще грим?

— Перебрала наркотиков... Мда. Так вот. Пятидесятые годы. Думайте, ПОЗ, думайте.

— Что-то я не въезжаю.

– Вот, – она выложила на стол несколько снимков лица Анны Понизовой. Третьякова аж передернуло: он вскинул на нее глаза, потом снова поглядел на фотографии и отвел взгляд.

Большой Тэ покачал головой и посмотрел на Мейси, а потом снова перевел взгляд на Веба.

— А я-то думал, что все федералы учились в колледжах.

– Что это за гадость?!

— Есть колледжи хорошие — и похуже.

— Если вы не можете протащить товар через крышу или втащить его в дверь, то что вам остается?

– Грим. Грим из этой самой коробки!

Веб на минуту задумался, но потом его осенило:

— Подобраться снизу — вот что. Точно. Пятидесятые годы. Холодная война. Подземные бомбоубежища. Тоннели.

— Все-таки вы не так глупы. Как говорится, идете в верном направлении.

– Вы хотите сказать, такой же грим, да? Вы не могли сделать анализ за столь короткое время, чтобы утверждать, что Анну… что этот… короче, то, что у нее на лице, сделали именно этим гримом! Просто для сведения: если, как вы говорите, мы закупили грим от этого производителя, у всех артистов должны быть такие же коробки. Кроме того, я догадываюсь, что наш театр – не единственный потребитель, поэтому…

— Уже почти пришел. Дальше-то куда двигаться?

— А это уже ваше дело выяснять куда. Я дал вам наводку, а вы скажите федералам, чтобы они слезли у меня с хвоста. Повторяю, у меня не было никакой необходимости расстреливать позовцев. Поезжайте к своим и постарайтесь их в этом убедить. — Он помолчал, потыкал ботинком холмик лежавшей на земле пожелтевшей прошлогодней хвои и посмотрел на Веба в упор. — Надеюсь, вы не пытаетесь играть со мной в разные игры? Ведь это ваши люди взяли Кевина — просто вы не хотите мне об этом говорить?

– Вы правы, не единственный, – перебила артиста Алла. – Но вы же понимаете, что после использования в гриме могла остаться ДНК жертвы, да? Если мы обнаружим…

Поначалу Веб не знал, что ему ответить. Но потом, как следует обдумав вопрос, пришел к выводу, что лучше всего сказать правду.

— Кевина у нас нет.

– Ключевое слово «если»! Я говорю вам, что эта коробка не моя: когда я получил новую упаковку грима, то использовал совсем чуть-чуть и сразу выбросил, так как качество меня не устроило. А здесь чуть ли не половина «вымазана»!

— Я местным полицейским не доверяю. Слишком много парней откинулось при невыясненных обстоятельствах после того, как полицейские наложили на них лапу. К федералам я с некоторых пор тоже отношусь с подозрением. Но ваши парни, похоже, без причины людей не убивают.

— Благодарю за добрые слова.

– При всем уважении, это только ваши слова, которые невозможно доказать!

— Значит, если Кевин у вас, я буду считать, что с ним все нормально. В таком случае подержите его у себя подольше — пока вся эта заварушка не уляжется.

Веб понял, что Большой Тэ и вправду считает, будто Кевину лучше всего отсидеться на какой-нибудь принадлежащей Бюро конспиративной квартире, где он будет в относительной безопасности.

– Хорошо, давайте по-вашему, – кивнул Третьяков. – Я не могу доказать свои слова, но и вы не можете их опровергнуть. Я говорю вам, что грим не мой, а вы уж сами решайте, как станете уличать меня во лжи!

— Я был бы рад, если бы он находился у нас, но заявляю вам совершенно официально: у нас его нет. — С минуту помолчав, он добавил: — Но мне кажется, Кевин имеет какое-то отношение к этому делу.

А он не дурак, этот Третьяков! Что-то смущало Аллу в их беседе – как будто он знает, о чем его могут спросить, а потому на все вопросы выдает вполне удобоваримые ответы! Похоже, его трудно поставить в тупик… Может, артист уже сталкивался с правоохранительной системой раньше? Надо выяснить!

— Чушь собачья, — взревел Большой Тэ. — Он ребенок. И ничего предосудительного не сделал. И в тюрьму он не пойдет. Кто угодно — но только не Кевин.

— Я не утверждаю, что он совершил что-то незаконное сознательно. Вы правы, он еще ребенок. Тот, кто держит сейчас его у себя, и есть истинный виновник того, что произошло во дворе. По крайней мере я так думаю. Я не знаю точно, почему Кевин оказался в тот вечер в аллее, но убежден, что это не случайное совпадение. Так что я хочу найти Кевина ничуть не меньше, чем вы. Кроме того, я не хочу, чтобы он пострадал. Я уже спас его однажды, и мне бы не хотелось, чтобы мои труды пошли насмарку.

– Давайте оставим Понизову и вернемся к Кочакидзе, – сказала она, понимая, что на данный момент против Третьякова у нее есть лишь один весомый аргумент. – Вы помните, что сдавали материал на тест ДНК по делу о ее убийстве?

— Ясное дело. Вам нужно, чтобы он дал показания. Но вам наплевать, что всю остальную жизнь ему придется провести под охраной программы по защите свидетелей. А это та еще жизнь.

– Да, конечно.

— Какая-никакая, а все-таки жизнь, — бросил Веб.

– Вот результаты, – она извлекла из своего портфеля прозрачную папку и положила перед допрашиваемым. – ДНК принадлежит вам. И, предупреждая ваши возражения, – тут же добавила Алла, – их нашли непосредственно на нижнем белье жертвы, поэтому они не могли попасть туда случайно!