– У нас все совсем по-другому. Мы родственники, и наши кармы изначально связаны друг с другом; конечно, мы не будем так мелочиться между собой. Но, знаешь, с этой больницей все же что-то не так: здесь очень много негативной энергии, возможно, под землей…

Чем больше она говорила, тем больше переходила всякие границы, поэтому я ее остановил. Тут как раз кстати приехало такси. Мама все же настояла на том, чтобы поехать вместе с тетушкой Чжоу. Лучшего для меня и придумать было нельзя.

Перед тем как они уехали, я пожелал маме хорошей дороги и велел ей сообщить мне, если по итогам обследования обнаружатся какие-либо проблемы. Если же обследование ничего не выявит, то тем более нужно будет сказать мне об этом – и срочно вернуться в больницу. Тетушка Чжоу не сказала «до свидания» или «спасибо»; она лишь сетовала, что я слишком нудный. Пробормотав себе под нос «как же долго», она велела таксисту трогаться.

Пережив сегодняшнее утро, я направился в столовую пообедать. Там услышал недовольные возгласы врачей, сидевших за столом, о том, какую невкусную еду сегодня подали и что придется заказывать доставку. Но дождь будто и не думал ослабевать; даже если попытаться вызвать доставку, скорее всего, она попросту не доедет; в любом случае ждать придется слишком долго. Легче самому выйти с зонтом и пойти в какое-нибудь заведение.

Только мне пришла в голову эта идея, как У Сюн, заметив меня, тут же начал наводить шумиху:

– Пусть Чэнь Путянь нам купит!

– Почему должен именно я? – выразил я свое несогласие.

Лу Сусу тут же вступилась за меня:

– Куда вы собрались его посылать в такой ливень? Я слышала историю, как одна девушка вышла на улицу в сильнейший ливень, чтобы заказать своему парню еды, а по дороге ее смыло прямо в ливневую канализацию!

Ян Кэ тоже был в столовой. Вид у него был болезненный – похоже, живот все еще болел. Он обратился к Лу Сусу:

– Он отлично плавает, пусть идет.

– Ах ты… – Его слова вывели меня из себя.

И тут зазвонил телефон Ян Кэ. Он посмотрел на номер входящего вызова и застыл в нерешительности. А через мгновение вышел из столовой, чтобы принять звонок. У Сюн глянул на стол напротив, где сидела Сяо Цяо, и попросил меня захватить два стакана с напитками, добавив, что хочет продемонстрировать нам один психологический трюк. Это разожгло интерес Лу Сусу, и она спросила У Сюна:

– И как же ты хочешь это нам показать?

У Сюн ответил:

– Если в личных отношениях двух людей существует некая неясность или недосказанность, вы можете поставить свой стакан очень близко к стакану собеседника. Если он, в свою очередь, не убрал от вас свой стакан, то вы, скорее всего, ему нравитесь. Это можно считать знаком для начала нового этапа в отношениях. Но если все-таки он отодвинул свой стакан, тогда будет лучше пока просто остаться друзьями.

Сяо Цяо и У Сюн уже давно состояли в романтических отношениях, но не афишировали это. Я понял, почему У Сюн так сказал: он хотел продемонстрировать неравнодушное отношение со стороны Сяо Цяо, а также то, что он пользуется популярностью у молодых девушек. Я решил не раскрывать его замыслов и поэтому согласился сходить купить напитки.

Хорошо, что еду можно приобрести близ больницы, поэтому я вернулся совсем скоро. Одежда все-таки успела промокнуть, а на мне некстати был дорогой костюм, который я купил скрепя сердце.

Ян Кэ уже успел поговорить по телефону и вернуться обратно в столовую. Держа в руке кружку чая с лимоном, он сел на свое прежнее место с таким же безэмоциональным выражением лица.

Тем временем У Сюн подозвал Сяо Цяо, сказав, что хочет задать ей один вопрос, и заодно передал ей стакан. Сяо Цяо, видимо, действительно не поняла подоплеки происходящего, а тем временем У Сюн специально поставил свой стакан рядом с ее. Сяо Цяо тут же без раздумий и вопреки ожиданиям отодвинула свой стакан.

После долгих разговоров с Ху Сяобао и тетушкой Чжоу у меня пересохло в горле, и мне не хотелось и дальше наблюдать за интрижками ординаторов. Я взял стакан, сделал глоток и поставил его на стол. Для начала мне нужно было снять с себя мокрый пиджак, чтобы тот просох.

Краем глаза я увидел, как лицо Ян Кэ скривилось от боли. Лу Сусу тоже это заметила и, подойдя к нему, задала пару вопросов. Снимая пиджак, я встрял в их разговор, рассказав о том, что было утром. Дослушав меня, Лу Сусу вынесла свое решение – есть высокая вероятность аппендицита – и стала настаивать на срочной госпитализации.

– Я говорил, что это аппендицит, а ты не верил, – раздраженно произнес я.

Ян Кэ уставился на меня, сетуя, что я и тут не упустил возможности съязвить.

– Мне звонила Ян Го, – вдруг сообщил он. – Она останется у нас на несколько дней и будет пока спать в моей комнате.

– Твоя сестра приехала? Зачем?

Ян Кэ скоро должны были отправить в другую больницу, а я своими расспросами ставил себя в неловкое положение. Придя в сильное раздражение, он перестал обращать на меня внимание. Лу Сусу, переживая за состояние Ян Кэ, начала хлопотать, чтобы его поскорее госпитализировали. Вся эта суета сбила меня с толку; я совершенно забыл, что ключи от машины Ян Кэ у меня, а я и не подумал сам его отвезти.

Вечером я должен был присутствовать в амбулаторном отделении, поэтому не мог просто так уехать из больницы. К тому же заведующий в последнее время пристально следил за мной, и я никак не осмелился бы самовольно покинуть рабочее место. Быстро пообедав, я вернулся в кабинет, чтобы как следует изучить случай Ху Сяобао.

Из-за зрительных и слуховых галлюцинаций, а также бредовых идей больной может начать думать, что он способен видеть духов. Когда год назад Ху Сяобао похитили, он испытал сильнейшее психологическое потрясение, из-за чего у него появились бредовые мысли, но это лишь одна из возможных причин их возникновения. Бредовые идеи, в свою очередь, также могут вызвать и слуховые, и зрительные галлюцинации. Симптомы Ху Сяобао, судя по всему, носили периодический характер, то появляясь, то исчезая. Когда мы были в кабинете, и я обнял Ху Сяобао, чтобы успокоить его, он постепенно начал приходить в себя.

Но сейчас все же нужно дождаться результатов из больницы. Если исключить органический характер заболевания, тогда ситуация осложнится – ведь пока у меня не было других соображений о причинах подобного состояния Ху Сяобао. Так как я заранее предупредил больницу, куда повезли мальчика, результаты томографического обследования пришли уже через два-три часа.

По телефону мне сообщили, что все физические показатели соответствуют норме, поэтому можно исключить такие заболевания головного мозга, как инсульт или опухоль. Показатели МРТ и КТ также не вызвали вопросов – результаты обследования не дали никаких подсказок специалистам. Я уточнил у врача той больницы, не были ли обнаружены в мозге аномальные электрические импульсы, но и тут все было в порядке.

Заболевание Ху Сяобао не связано с органическими изменениями в мозге. Откуда же тогда у него «дар ясновидения»?

Когда мы с врачом говорили по телефону, у Ху Сяобао снова случился приступ; он начал кричать, что рядом есть призрак. Поднялась суматоха; врачи начали подгонять меня, чтобы я быстрее забрал мальчика и не пытался сваливать душевнобольного ребенка на их плечи. Я сказал маме немедленно ехать обратно в нашу клинику, а заодно спросил, в какой больнице обследовали Ху Сяобао после похищения.

Тетушка Чжоу очень долго вспоминала и в конце концов сказала, что это было в больнице района Цзяннань. Она начала расспрашивать, зачем мне эта информация, и говорить, что не хочет больше бегать по больницам, это слишком изматывает. Меня тем временем преследовало дурное предчувствие; казалось, что здесь далеко не так все просто, и мне были нужные данные первичного обследования.

К сожалению, когда я связался с клиникой, где Ху Сяобао обследовали после похищения, мне сообщили, что не смогут помочь. Врач на том конце провода начал высказывать свое негодование:

– Уже год прошел с момента происшествия; кто знает, где эти материалы… И с какой стати я вообще должен передавать вам подобные сведения? У вас есть на это законное основание?

Материалы были крайне важны нам для анализа состояния Сяобао. У меня невысокая должность, и связей немного, поэтому я пошел к заму Цзи, чтобы тот помог придумать выход из ситуации. Через каналы зама Цзи мы могли быстро заполучить всю информацию. Но, как назло, заместителя Цзи не было в городе – накануне он уехал в Нанкин на заседание.

Как же все-таки досадно, что нельзя найти тех преступников! Нам очень пригодилась бы информация, почему они бросили Сяобао в лесу. Мне пришла в голову только одна причина, почему они решили оставить свою жертву – злоумышленники столкнулись с некоей серьезной патологией у Сяобао и, будучи не в состоянии предпринять меры, бросили его. Именно эта патология, скорее всего, является важнейшей причиной, по которой Ху Сяобао «видит призраков».

Поразмыслив, я все же решил связаться с замом Цзи и отправил ему сообщение по телефону, в котором спросил, сможет ли он помочь получить информацию об обследовании Ху Сяобао в той больнице.

Зам Цзи очень долго не отвечал – скорее всего, он был слишком занят, и у него не было времени заглянуть в телефон. У меня раскалывалась голова; я сидел в кабинете, будучи не в состоянии хоть что-нибудь предпринять. И вдруг заметил, что рисунки Ху Сяобао по-прежнему лежат на моем столе.

Разложив рисунки, я стал внимательно их рассматривать, думая о том, что если б постоянно видел перед собой такие вещи, то сам сошел бы с ума. Монстры на рисунках были изображены действительно необычно, будто через объектив «рыбий глаз», но еще более гиперболизированы: большая голова, изогнутые длинные руки и ноги. На самом деле, когда я впервые увидел эти рисунки, они мне показались до жути знакомыми. И тут меня вдруг осенило. Я вспомнил исследования английского психиатра Джона Тодда; кажется, в его медицинской практике был пациент, который видел подобные вещи…

Именно когда эти мысли роем теснились у меня в голове, кто-то постучал в дверь. Из-за звука дождя и ветра, доносящегося снаружи, я сначала не обратил на это внимание. На самом деле я не должен принимать пациентов до назначенного времени… Отворив дверь кабинета, я никого за ней не обнаружил; в приемном зале тоже было тихо, теснившаяся там толпа уже разошлась.

– Странно…

Я нерешительно сделал шаг назад, чтобы закрыть дверь. Но, повернувшись, застыл на месте. Не знаю, как это могло произойти, но в кабинете передо мной вдруг оказалась женщина с распущенными волосами…

5. Словарь галлюцинаций

У меня от неожиданности волосы встали дыбом, и я чуть не закричал.

Снаружи по-прежнему свирепствовал ливень, и, несмотря на дневное время суток, на улице было необычайно темно.

Последнее время заведующий отделением постоянно придирался ко мне. Я несколько раз во время обеденного перерыва забывал выключить свет в кабинете, и он предъявил мне обвинение в расточительном использовании электроэнергии. Поэтому, чтобы избежать упреков в свой адрес, я стал всегда выключать свет в кабинете, когда собирался уходить. И сейчас, в темной комнате, вдруг каким-то необъяснимым образом появилась женщина… Думаю, я чувствовал себя, как Ху Сяобао, – будто вживую увидел призрака.

К счастью, храбрости мне не занимать. Успокоившись, я пригляделся – и тут понял, что женщина стоит на улице за окном и смотрит в мою сторону. Из-за пелены дождя окно казалось матовым, поэтому я мог разглядеть лишь ее силуэт, лица видно не было. Женщина стояла абсолютно неподвижно. Я подумал, что она, скорее всего, душевнобольная и в порыве приступа выбежала под дождь пугать людей, заглядывая к ним в окна. Я схватил зонт и выбежал из кабинета, чтобы разобраться, кто там стоит. Но пока я дошел, женщина уже исчезла. Все это словно было моей иллюзией.

– Что за фокусы!

Слишком много происшествий для одного утра… Я начал выходить из себя. Если б не случай Ху Сяобао, я давно уже пошел бы к охране посмотреть записи с камер видеонаблюдения. Но у меня появились кое-какие зацепки относительно его заболевания, и я не хотел создавать себе лишние трудности. Машинально вытащил телефон и посмотрел на часы – 12:51. Зафиксировав время, я прикинул, во сколько примерно увидел кровавую надпись на двери. И решил, что пойду в проходную посмотреть видеозаписи, когда завершу все свои дела.

Обеденный перерыв еще не закончился. Я закрыл дверь и, захватив зонт, направился в библиотеку, которая находится у нас за стационарным отделением. Поднявшись в библиотеку, услышал звук принтера, эхом разносящегося из архивного зала по всей лестничной клетке. О нашей библиотеке ходили разные слухи, связанные с нечистой силой, поэтому атмосфера здесь казалась и правда мрачной, особенно в такую погоду. Внутри не было никого, даже администратора; куда он ушел – непонятно.

В больничной библиотеке хранится большое собрание иностранной литературы. Поискав на полках библиотеки, я нашел «A Dictionary of Hallucinations» 2014 года издания, написанный Яном Дирком Бломом. Эта книга является своего рода энциклопедией галлюцинаций, про себя я ее называю «Собрание галлюцинаций». В этой книге упоминается английский психиатр Джон Тодд, описавший в 1955 году в «Журнале Канадской медицинской ассоциации» загадочную болезнь, которую назвал «синдромом Алисы в Стране чудес».

Алиса является главной героиней сказки «Алиса в Стране чудес». По сюжету она провалилась в кроличью нору и могла увеличиваться и уменьшаться в размерах в зависимости от обстоятельств, поэтому Джон Тодд применил некоторые эпизоды сказки для описания симптомов болезни – и дал такое название синдрому.

Это очень редкое заболевание, чем-то напоминающее микропсию или телеопсию. Микропсия – это расстройство зрения, при котором объекты или части человеческого тела кажутся меньше, чем в реальности, а телеопсия характеризуется восприятием объектов дальше, чем они есть на самом деле. Но «синдром Алисы в Стране чудес» является даже более специфическим заболеванием, так как больной видит объекты более искаженно – они могут быть то маленькими, то огромными, а иногда картинка становится и вовсе фантасмагоричной, и человек может потерять чувство времени. Если больной – ребенок, из-за недостаточного развития когнитивных способностей они могут ошибочно воспринять увиденное как нечто невероятное.

В целом клинические проявления «синдрома Алисы в Стране чудес» можно свести к следующему: искажение зрительного и слухового восприятия; восприятия своего тела; потеря чувства времени; потеря чувства равновесия (например, ощущение, что мир вращается или переворачивается); нарушение обоняния; ощущение искривления пространства (к примеру, что пол под ногами стал мягким, а воздух – твердым); путаница в чувственном опыте (возникновение необъяснимого ужаса) и так далее.

С подобными симптомами больные иногда обращаются к неврологу или офтальмологу. Большинство людей не пойдут к психотерапевту, как это произошло в случае Ху Сяобао. Зачастую больной сам в состоянии отличить иллюзию от реальности, но воспитание тетушки Чжоу, скорее всего, уже оказало негативное влияние на Ху Сяобао и спровоцировало у него определенные психические проблемы.

Обычно синдром невозможно выявить при обычном медицинском обследовании. К примеру, Ху Сяобао делали различного рода диагностирование, но по результатам МРТ, КТ и электроэнцефалограммы никаких проблем обнаружено не было. Я в самом начале подозревал, что у Ху Сяобао опухоль головного мозга, ведь она может вызвать подобные симптомы, но обследование не выявило никаких патологий.

В целях предосторожности я решил оставить Ху Сяобао у нас в больнице для проведения круглосуточного мониторинга электроэнцефалограммы. Я вовсе не ставлю под сомнение точность результатов обследования другой больницы, но некоторые нарушения можно выявить лишь во время проявления болезни. К примеру, электрокардиограмма и электроэнцефалограмма не смогут выявить проблему в момент, когда болезнь или ее симптомы ослабевают.

К сожалению, существует не так много материалов, описывающих подобные заболевания, а в Китае задокументированных случаев и вовсе крайне мало. Я еще на какое-то время остался в библиотеке, чтобы полистать литературу, но ничего не нашел, поэтому решил вернуться в амбулаторное отделение.

Дождь еще не прекратился. Я дошел до выхода и хотел взять зонт, который ранее там оставил, но обнаружил, что он пропал. Между входом и лестничной площадкой я увидел только две пары следов. Один след от ботинок уже почти высох, второй был по-прежнему мокрый, но уже начал подсыхать у выхода.

– Кто взял мой зонт? – крикнул я в никуда.

Ответом мне было молчание, слышался только звук падающих капель дождя.

Вернувшись обратно в библиотечный зал, я обошел несколько книжных стеллажей и смутно увидел очертания человека; он словно затеял со мной игру в прятки, держа расстояние между нами в три-четыре стеллажа. Поиграв какое-то время в кошки-мышки, я даже не заметил, как он ускользнул от меня. Когда же снова направился к выходу, то обнаружил на полу свой зонт, а рядом был криво нарисован какой-то знак. Кто-то написал букву «Х» стекающей с зонта дождевой водой.

– Ненормальный, – пробормотал я про себя, поднял с пола зонт и в полном недоумении спустился вниз.

Под таким проливным дождем было совершенно невозможно разглядеть хоть кого-то, словно я остался один в этом мире. Я помню, что снаружи библиотеки висела камера видеонаблюдения, но она была давно сломана. Насколько я слышал, именно эта камера постоянно ломается по каким-то необъяснимым причинам, больница попросту не успевает ее чинить, поэтому и прекратила направлять сотрудников технического обслуживания для ремонта. Наверняка все считают, что здесь ничего опасного произойти не может, сравнивая даже с тем же стационаром или амбулаторией; ведь в библиотеке хранятся только книги, а в архивном зале – документы.

Решив, что этот розыгрыш устроил У Сюн, я вернулся в отделение. Подходя к зданию, увидел Лу Сусу. Она стояла одна под желтым зонтиком и говорила по телефону. Находиться под таким дождем и говорить по телефону, хоть и под зонтом, очень опасно. Время от времени сверкали молнии и гремел гром; неужели она не боится, что в нее может ударить молния?

Лу Сусу стояла ко мне спиной; из-за дождя звук моих шагов был совсем не слышен, и она не заметила, как я подошел. Тем временем, приблизившись, я смог смутно услышать ее всхлипывания:

– Почему вы не понимаете меня… Я так много работаю в больнице, почему я еще должна… Вы не представляете, в какую беду я попала…

Я не ожидал, что случайно услышу такой личный разговор. Если она заметит меня, нам обоим будет очень неловко. Дождь как будто начал прекращаться, опасность миновала, поэтому я решил развернуться и уйти. Сейчас неподходящее время, чтобы утешать Лу Сусу. Раз уж она решила выйти, чтобы поговорить по телефону, то наверняка не хотела, чтобы ее кто-то услышал. Теперь мне не кажется удивительным, что я недавно видел ее с заплаканными глазами: выходит, она оказалась в какой-то беде… Но что это может быть? На нее напал пациент? Начальство помыкает ею? Или обижают коллеги? Мне ничего не приходило в голову. Да у меня и не было времени об этом думать, так как я увидел, что вернулись мама и тетушка Чжоу.

Ху Сяобао совсем оробел и не разговаривал со мной. Вернувшись из больницы, он так же все время прятался за спиной тетушки Чжоу, хотя она довольно жестко с ним обращалась.

Я спросил тетушку Чжоу, согласна ли она оставить Ху Сяобао на сутки в больнице, чтобы я смог сделать электроэнцефалограмму. Я переживал, что она боится чрезмерных трат и поэтому не согласится провести внуку обследование; но, вопреки моим ожиданиям, тетушка без промедления согласилась, добавив, что сегодня вечером она договорилась о партии в маджонг, поэтому ей нужно вернуться в Усюй, а Ху Сяобао она оставит в больнице.

Стационар нашей клиники отличается от стационаров многопрофильных больниц: родственникам пациентов нельзя оставаться в клинике, чтобы ухаживать за больным. Раз уж Ху Сяобао оставят в больнице, то уход за мальчиком теперь входил в обязанности медсестры.

Я, впрочем, тоже хотел предложить маме остановиться в городе на одну ночь, но она будто прочитала мои мысли и тут же отмахнулась:

– Тьфу-тьфу-тьфу, я же не душевнобольная, чтобы здесь оставаться.

Я вовсе не имел в виду, что она спятила и ее нужно оставить в больнице. На самом деле я хотел, чтобы она вместе со мной поехала домой в квартиру Ян Кэ. Ведь тот еще утром предупредил меня, что сегодня к нам заселится его двоюродная сестра, но мне было бы некомфортно оставаться с ней наедине в квартире. Мама все же настаивала вернуться в Усюй вместе с тетушкой Чжоу, и я не стал требовать обратного.

Закончив оформление документов для госпитализации, я немного побыл с Ху Сяобао. Перед тем как уйти с работы, я попросил Сун Цяна последить за мозговой активностью мальчика. Проходя мимо палаты Ню Дагуя, я услышал, как тот снова стал разбрасываться угрозами. Пациенты с таким запущенным маниакальным психозом чем дольше остаются в клинике, тем сильнее у них прогрессирует болезнь. К сожалению, его родственники продолжают держать его у нас в отделении. Смею предположить, что для таких пациентов единственным способом покинуть больницу является смерть, а это очень прискорбно.

Я спустился вниз и, выйдя на улицу, услышал телефонный звонок – неизвестный номер. Взяв трубку, по голосу я понял, что это Ян Го, и спросил ее:

– Ты уже приехала? Если у тебя нет ключей, подожди немного, я сейчас приеду.

– Не стоит, я сейчас в больнице. Но не в вашей – брату сейчас будут делать операцию. Может, вы приедете проведать его? А потом мы вместе поедем домой… Я сейчас отправлю вам адрес. – Ян Го уже все решила, не дав мне даже возможности сказать ни слова против.

– Ладно. – На самом деле мне самому хотелось узнать, как там Ян Кэ.

Когда я уехал из больницы, дождь заметно ослабел. В Наньнине как раз проходил ремонт метро, на некоторых улицах скопилось много воды, поэтому на дорогах повсюду были пробки. Выйдя из больницы, я вдруг вспомнил, что так и не зашел в комнату охраны, чтобы посмотреть записи с камер. Ладно, в любом случае записи ведь не хранят всего один день, и нет разницы, посмотрю я их сегодня или завтра; сейчас важнее проведать Ян Кэ.

Ян Го уже давно приехала в больницу и ждала, пока брату сделают операцию. К моменту, когда я приехал, Ян Кэ уже перевезли в послеоперационную палату. Он отказался от обезболивающего укола и анальгезии, контролируемой пациентом, хотя обычно после подобных операций пациенты непрерывно жалуются на боль и просят медсестер дать им обезболивающее средство. Один только Ян Кэ вел себя исключительно спокойно.

После наркоза его лицо выражало крайнее недовольство; видимо, он был не рад моему появлению. У меня язык совсем без костей, и, особо не думая, я сказал Ян Кэ:

– Вот видишь, а я говорил, что нельзя после еды заниматься спортом…

Он отвернулся, чтобы не смотреть на меня, и глухим голосом произнес:

– Вам лучше уйти.

– Мы скоро уйдем. Я хотела, чтобы ты знал, что мы приходили навестить тебя. А то начнешь потом сыпать обвинениями, что никто не беспокоился о тебе, пока ты лежал в больнице, – бойко ответила ему Ян Го.

Ян Кэ на это ничего не ответил, а мне не хотелось его раздражать, поэтому я пожелал ему беречь свое здоровье, и мы вместе с Ян Го вышли. Она не сказала, почему приехала пожить у Ян Кэ. Девочка еще учится в школе, и ее семья живет в Наньнине; зачем ей вдруг понадобилось переезжать к брату?

По дороге она призналась, что поссорилась с отцом и в порыве злости ушла из дома. Мама Ян Го давно уже умерла, а отцу трудно понять чувства дочери-подростка. Подобные конфликты между детьми и родителями естественны, и я не хотел продолжать эту тему.

Ян Го сама тактично сама заговорила о другом:

– У брата отвратительный характер, как вы это терпите?

– Сложно что-то высказывать ему, ведь Ян Кэ помог мне с квартирой… Приходится терпеть, – нейтрально ответил я.

Ян Го, недобро ухмыльнувшись, сказала:

– А вы помните, когда мы с А Ли были в больнице, я вам сказала, что у Ян Кэ есть один секрет? Вам еще интересно его узнать?

– Это ведь секрет, к чему его раскрывать…

Я давно работаю психиатром и знаю, что некоторые тайны могут стать тяжкой ношей и иногда лучше их не знать. Но Ян Го приняла решение поведать мне секрет Ян Кэ, невзирая на то, хочу я знать его или нет… Она уткнулась лицом в окно машины, наблюдая за мелькающими огнями города, и тяжело вздохнула.

– На самом деле мой брат несчастный человек, не обращайте внимания на его вечно недовольную физиономию. – Шмыгнув носом, Ян Го продолжила: – Мой папа однажды рассказал, что отец Ян Кэ был научным сотрудником одного исследовательского центра психологии, но однажды он бесследно пропал. Его жена, моя тетя, осталась одна с дочкой на руках, да еще и беременная Ян Кэ. После этого происшествия им пришлось очень тяжело. Затем ее дочь трагически погибла. Конечно, тетя очень тосковала по ней и поэтому стала время от времени переодевать Ян Кэ в одежду его сестры. Но однажды он пришел в таком виде в школу, и одноклассники страшно высмеяли его. Позднее тетя от тоски совсем сошла с ума и в итоге попала в психиатрическую лечебницу. Ян Кэ долго ухаживал за ней, но она чем-то заболела и в итоге несколько лет назад скончалась.

– Значит, Ян Кэ… – начал я, но решил промолчать.

У меня в душе возникло тяжелое чувство. Оказывается, с виду счастливый человек может глубоко страдать внутри. Наверное, именно по этой причине Ян Кэ стал психиатром.

Ян Го, сидя на заднем сиденье и не обращая внимания ни на что, продолжила свой рассказ:

– В детстве над Ян Кэ часто смеялись одноклассники; хорошо, что хоть не травили. Он стал очень холодным и индифферентным к другим, всегда держался один. За столько лет я никогда не видела, чтобы у него были какие-то друзья. Раз уж вы его так долго терпите, и он согласился жить с вами в одной квартире, то, наверное, вас можно считать вторым его другом…

На самом деле у меня просто не было денег, поэтому и другого выбора не было. Разве стал бы я при других обстоятельствах искать соседа для совместного съема квартиры? Тем более жить с таким тяжелым человеком, как Ян Кэ… Что уж говорить, отсутствие денег для мужчины – страшная вещь.

Я не мог озвучивать подобные мысли при девочке, поэтому лишь неловко улыбнулся. Немного погодя, опомнившись, спросил:

– Ты сказала второй? Кто же был первым?

Настроение Ян Го тут же сменилось с печального на слегка приподнятое:

– Что такое? Вы чем-то недовольны?

– Вовсе нет, мне просто любопытно, – сказал я, одновременно нажав на педаль газа.

Ян Го немного удивилась:

– Неужели он вам не рассказывал? Вы ведь работаете в одной больнице; даже если он не сказал, то другие коллеги могли…

– Ты про что? – Я был крайне озадачен.

– Про Чжан Цици, она раньше работала у вас в отделении. Они с Ян Кэ встречались, но тайно, мало кто об этом знал. Они расстались, и Чжан Цици уволилась из больницы. Я не знаю, что именно между ними произошло. Возможно, все в дело в том, что на рабочем месте запрещено заводить романтические отношения… Так как она ушла, в отделении появилась свободная вакансия. И как раз наняли вас.

Я внимательно слушал Ян Го, как вдруг понял, что подъехал к перекрестку со светофором, и, резко нажав на педаль, как раз успел затормозить перед тем, как загорелся красный свет.

6. Мониторинг

Оказывается, ту женщину-врача звали Чжан Цици. Раньше я слышал лишь обрывки разговоров, благодаря которым и узнал, что кто-то из врачей ранее уволился, но понятия не имел, что за этой историей скрывается столько подробностей. Однако в увольнении и расставании нет ничего особенного, почему же тогда никто не рассказал мне про Чжан Цици? Даже Ян Кэ и словом об этом не обмолвился… Ну хорошо, он является действующем лицом в данной истории, и можно понять, почему он даже не упоминал об этом. Но почему тот же У Сюн, который обычно не прочь развести шумиху, хранил молчание? Помню, когда я лечил Хуан Фэйхун, услышал в столовой разговор У Сюна и других врачей; но они обсуждали, что какой-то врач умер, а не уволился… Что же тут происходит? Речь идет о другом человеке?

Ян Го знала гораздо больше, чем я мог себе представить, однако когда я начал задавать ей вопросы, она покачала головой:

– Я больше ничего не знаю. Но мало кто в больнице знал, что Чжан Цици и Ян Кэ жили вместе. Раньше, когда мы с папой ругались, я уходила жить к брату. Они, впрочем, спали в разных комнатах – Чжан Цици жила в самой дальней. Кстати, вы знали, что замок в этой комнате заклинило? Это сделала Чжан Цици. Насколько я знаю, брат так и не починил его.

– Вот оно что…

Я старался вести себя непринужденно, но про себя подумал, что подростки сейчас не так уж просты. Они кажутся слабыми и наивными, но отлично замечают все дела взрослых.

Когда мы приехали домой, мне показалось, что Ян Го немного злится на меня – ведь я никак не отреагировал на то, что она рассказала про Ян Кэ. Видимо, поэтому ее настроение немного испортилось, она напрямик пошла в комнату смотреть фильм и закрыла за собой дверь.

Умывшись и почистив зубы, я начал размышлять о состоянии Ху Сяобао, но тут вновь подумал о Чжан Цици – что же с ней, в конце концов, произошло? Осознав, что мои мысли направились не в то русло, я тут же вернулся к теме болезни Ху Сяобао. Может, зам Цзи ответил на мое сообщение? Но, открыв почтовый ящик в компьютере, я не обнаружил новых писем.

Уснул я только к часу ночи. Мне приснился Ху Сяобао, и что после похищения преступники убили его и подбросили к дверям больничной библиотеки. В следующем сне я увидел Будду, пролетающего над заснеженными вершинами, которого проглотил золотой павлин. Будда сломал изнутри спину павлина и смог освободиться… Но как павлин, имея такую маленькую шею и клюв, может проглотить человека? Что уж там говорить о Будде… Восприятие размеров перевернулось с ног на голову. Я вдруг охнул во сне. Оказывается, предание о Князе павлинов в некотором смысле имеет схожие черты с описанием симптомов «синдрома Алисы в Стране чудес»! Может, и Льюис Кэрролл страдал от этой болезни, иначе как можно так реалистично описать проявления синдрома…

Меня очень взбудоражил этот сон – я будто сделал какое-то великое научное открытие. Рассмеявшись во сне, я вдруг резко проснулся. Тяжело дыша, схватил телефон – было почти шесть часов утра. Потерев глаза и лоб, все еще чувствуя себя измотанным, я встал с кровати.

Ян Го проснулась еще раньше меня и попросила отвезти ее в школу. У меня не было причин отказывать, поэтому я быстро умылся и пошел переодеваться. Проходя мимо запертой комнаты, остановился. Мне вдруг вспомнился роман «Джейн Эйр» и загадочная комната, в которой была заперта женщина. Я невольно провел ассоциацию с Чжан Цици. А вдруг она все это время находилась в комнате?

Я тут же отмахнулся от этой мысли. Как такое возможно? Дверь ведь все время закрыта, и человек уже давно умер бы от голода, если б действительно находился там. Я посмеялся сам над собой. Все эти сны и постоянный поток мыслей сбили меня с толку, я просто еще не до конца проснулся. Собираясь уйти к себе, я машинально поднял руку и слегка постучал в дверь. И вдруг… вполне отчетливо услышал, как кто-то постучал мне в ответ.

Там кто-то есть! От изумления я встал как вкопанный, не в силах пошевелиться, и тупо смотрел на дверь. Собравшись с духом, вновь стукнул пару раз, но теперь ответом мне была тишина.

Услышав стук, Ян Го выглянула из комнаты и велела мне поторопиться. Уроки начинались очень рано, и опаздывать было нельзя.

Я тут же отвлекся и стал быстрее собираться. Приведя себя в порядок, мы с Ян Го вышли из квартиры. Я не слышал, чтобы отец Ян Го звонил ей, – он, видимо, совсем не переживал, хотя, наверное, и не знает, что Ян Кэ угодил в больницу.

Я довез Ян Го до школы и, прибавив скорости, поехал в больницу. Сун Цян уже давно был в стационаре и ждал моего приезда, чтобы совершить обход палат, осмотреть пациентов и дописать истории болезней. Так как Ян Кэ находился в больнице, ординаторы в случае чего все шли ко мне. Пройдя все палаты первого отделения, я обратился к Сун Цяну:

– Было ли что-нибудь необычное во время мониторинга?

Тот почесал голову и, смутившись, ответил, что вчера ночью у него сильно прихватило живот, поэтому он попросил Лян Лян проследить за Ху Сяобао вместо него.

Я уже несколько дней не видел Лян Лян и не заметил, чтобы она присутствовала во время обхода палат. Скорее всего, она до сих пор в кабинете для мониторинга… Я составил план работы, ввел новый пароль на электронный замок и поднялся на верхний этаж. Мне не терпелось увидеть результаты электроэнцефалограммы Ху Сяобао.

Зайдя в палату, я увидел мальчика сидящим на больничной койке; он уставился в одну точку. Лян Лян стояла спиной к двери и смотрела в окно.

Я окликнул Лян Лян. Она не на шутку перепугалась, ее лицо моментально порозовело. Под глазами у нее залегли черные круги. Состояние Лян Лян явно стало хуже с тех пор, как она сюда попала. Если б ее увидела моя мама, она наверняка сказала бы, что какая-то неведомая сила высосала из девушки всю энергию.

Я спросил Лян Лян:

– Что с тобой? Все в порядке?

Она, ничего не сказав, с отсутствующим взглядом передала мне данные обследования.

В это мгновение только что сидевший как истукан Ху Сяобао вдруг сорвал с себя электроды электроэнцефалографа и начал срывать с себя одежду, будто что-то мешало ему. Затем спрыгнул с кровати и, рыдая, начал кричать, что по нему ползает куча змей, и умолял нас спасти его.

– У него снова приступ!

Не успев заглянуть в данные, я быстро схватил Ху Сяобао. Лян Лян выбежала из кабинета, чтобы принести ему чистую больничную одежду. Мальчик бился в истерике, и я еле мог его удержать; возможно, ему казалось, что я тоже стал змеей. К счастью, Лян Лян очень быстро вернулась, мы переодели его, и Ху Сяобао немного успокоился. Я без остановки повторял ему, что здесь нет змей, но мальчик непрерывно дрожал и бормотал:

– Тут змеи! Везде змеи! У вас в глазах тоже змеи!

Так как Ху Сяобао еще ребенок, он не проявлял агрессию, и даже если приступ продлился бы еще, я не мог дать ему седативные препараты. У меня не было другого выхода, и я попросил Лян Лян привязать Ху Сяобао к кровати, чтобы он в порыве очередного приступа ненароком не нанес бы себе травму.

Мама с тетушкой Чжоу сегодня тоже собирались приехать в больницу, но перед этим мама мне позвонила. Я как раз только успел успокоить Ху Сяобао, с меня градом катился пот. Я взял трубку и сообщил, что у Ху Сяобао случился приступ и что чуть позже я займусь данными электроэнцефалограммы. Дослушав меня, мама попросила прочитать Ху Сяобао мантру Князя павлинов, добавив, что та точно ему поможет. Она стала заставлять меня повторять за ней: ом маюра кранте сваха…

Я совершенно не умею читать мантры, к тому же рядом со мной была Лян Лян; какой пример я ей подал бы чтением мантр? Поэтому тут же ответил:

– Если хочешь читать ему мантры, то читай сама. – И я поднес телефон к уху Ху Сяобао.

Я не слышал, действительно ли она читала ему мантру, но явно что-то сработало, так как мальчик окончательно пришел в себя.

В нетерпении я снова вернул себе трубку и спросил ее:

– Ты правда сейчас читала мантру?.. Раз уж молитвы оказались настолько чудодейственны, предлагаю тебе устроиться к нам в клинику лечить пациентов.

Мама с важным видом ответила:

– Между Ху Сяобао и Князем павлинов есть связь, поэтому мантра помогла ему. Будде известно все о судьбе и случайности, как и о законах взаимосоответствия. Это как с приемом лекарства: кому-то оно поможет, а кого-то погубит, потому что, к примеру, у человека может оказаться аллергия на этот препарат.

Мама еще очень долго разглагольствовала и никак не могла закончить свой монолог, поэтому я просто дал отбой. Согласно медицинской карте Ху Сяобао, в его семье не было случаев психических заболеваний. Согласно данным мониторинга электроэнцефалограммы, с 02:21 до 02:23 часов ночи оборудование выявило аномалию в мозговой активности; оно совпало со временем, когда у Ху Сяобао случился припадок, который и зафиксировала у себя в записях Лян Лян. В результатах мониторинга я также увидел еще один важный показатель, но для его подтверждения мне были необходимы доказательства, поэтому я направился к заведующему.

В последнее время заведующий был крайне мною недоволен, и сейчас, увидев меня, он тут же начал читать нотации, чтобы я перестал вести разгульный образ жизни. Покраснев от неловкости, я тут же перевел тему разговора и рассказал, что у одного моего пациента «синдром Алисы в Стране чудес» – он видит странные вещи, которые сложно даже назвать галлюцинациями, это скорее напоминает расстройство восприятия.

Заведующий отделением – человек опытный и является профессионалом своего дела, поэтому, только услышав упоминание о «синдроме Алисы в Стране чудес», он тут же сказал мне:

– Выпишите пациенту для профилактики топирамат, этого будет достаточно.

Топирамат используют для лечения эпилепсии, и у меня возникли подозрения, что у Ху Сяобао, скорее всего, был не только «синдром Алисы в Стране чудес» и что он вызван какой-либо разновидностью эпилепсии. Оказалось, что у Ху Сяобао синдром Леннокса-Гасто – это тяжелая форма эпилепсии, в основном проявляющаяся у детей в 7–8 лет. Из симптомов можно выделить: периодическое нарушение зрения, галлюцинации, амавроз или косоглазие; с развитием болезни могут появиться поведенческие нарушения. У трех четвертей больных обследование МРТ не выявляет каких-либо патологий, в отличие от электроэнцефалограммы, которая фиксирует аномальную электрическую активность в затылочной доле мозга; на результатах ЭЭГ это проявляется в виде спайк-волн, когда за острой волной следует медленная. Частота этих волн составляет 1–3 Гц. С начала мониторинга ЭЭГ еще не прошло двадцать четыре часа, но показатели Ху Сяобао во время фазы глубокого сна соответствовали клинической картине этого вида эпилепсии.

Если мои догадки были верны, то год назад, когда Ху Сяобао похитили, у него случился эпилептический приступ с судорогами, выделением пены изо рта и тому подобное, поэтому похитители, испугавшись, оставили его в лесу. Ху Сяобао действительно очень повезло – у него больше не случались припадки; зато появилось нарушение зрительного восприятия, что повлияло на его психическое состояние. Иногда тяжелые эпилептические припадки могут привести к смерти пациента, но и приступы с галлюцинациями также наносят тяжелые повреждения головному мозгу.

– Раз дело обстоит именно так, готовь перевод пациента в другую больницу, нет смысла оставлять его у нас. Нужно лечить первопричину заболевания, а не симптомы. – Заведующий всегда выступал за соблюдение всех мер осторожности.

– Хорошо.

– Вы все же перепроверьте результаты, мы не должны совершать ошибку из-за необдуманности решения, – добавил заведующий, одновременно отвечая на сообщения в телефоне. – Нужно ли созывать консилиум?

– Я уже связался с другими клиниками.

Заведующий редко кого хвалит, но в этот раз, собираясь проводить меня, он оторвался от телефона и, смерив меня взглядом, сказал:

– Хм, сегодня ты хоть на человека похож… Тем не менее напоминаю, чтобы ты привел в порядок свою личную жизнь и больше не обижал девушек. Нельзя, чтобы чьи-то взаимоотношения влияли на имидж больницы.

Я не стал оправдываться и в подавленном настроении вышел из кабинета. Мне очень хотелось спросить заведующего о Чжан Цици, он наверняка что-то знал, но сейчас мне не хватило смелости задавать подобные вопросы.

Я вернулся в амбулаторию и прождал целых два часа, пока приедут тетушка Чжоу и мама. Услышав диагноз Ху Сяобао, тетушка Чжоу лишь сказала:

– Жаль, придется отменить сегодняшнюю игру.

Мне стало жаль Ху Сяобао. В то же время я вспомнил, как ему сегодня стало плохо. Моя мама все время переживала, что Ху Сяобао одержим духами, но у него оказалась трудно диагностируемая эпилепсия. Конечно, провести параллель между этим заболеванием и нечистой силой вполне возможно: никто не может знать, когда начнется очередной припадок, так же как и предугадать степень его тяжести. Иногда эпилептические припадки проходят сами, но они могут подвергнуть жизнь опасности.

Чтобы со всей долей ответственности подойти к этой проблеме и установить конечный диагноз, я созвал консилиум, на который потратил почти целый день.

Когда вечером я провожал маму домой, она начала давать мне советы:

– Как говорится, лучше, когда цветок распускается наполовину, а человек остается наполовину пьян. Помни, что распустившиеся цветы очень красивы, но их могут сорвать. Поэтому и тебя я прошу не говорить другим, что ты пишешь книгу. Известность не всегда является благом, тебе она может принести несчастье.

Я успокоил ее:

– Не переживай, никто не читает мои книги, они никому не нужны. Можешь забрать у меня пару экземпляров, чтобы подпереть ими ножки стола для игры в маджонг.

– Ты меня услышал, и этого достаточно, – сказала она, села в такси с тетушкой Чжоу и уехала.

Так как мама взяла с тетушки Чжоу деньги, она все время следовала за ней. Только они уехали, как на небе начали сгущаться темные тучи – похоже, снова начинался дождь. У меня по плану было еще много дел, так как все обязанности лечащего врача возлагались на одного меня. Последующие три дня я был так занят, что даже не мог присесть отдохнуть. К тому же, так как я боялся по дороге уснуть за рулем, все эти три дня ночевал в больнице. Ян Го была этому только рада и даже не просила меня вернуться домой – у нее были запасные ключи от квартиры, и она могла делать все что хотела.

Вскоре Ян Кэ восстановился и уже мог выйти на работу, взяв на себя часть обязанностей. У меня появилось больше времени, и я вспомнил, что так и не сходил проверить камеры видеонаблюдения.

На улице наконец распогодилось, выглянуло солнце. Пока шел обеденный перерыв, я подошел к охранникам и попросил их показать мне записи с камер. Они не отказали мне и довольно быстро предоставили нужные материалы. Качество записи было очень низким, а при увеличении кадр разбивался на пиксели.

Внимательно просмотрев запись дня, когда на двери появилась кровавая надпись, помимо коллег я увидел длинноволосую женщину. Это она тогда стояла за окном и стучалась в дверь кабинета, но разглядеть ее внешность не представлялось возможным. Охранники слышали, что произошло в тот день, и тут же спросили, не я ли тот самый Чэнь Путянь из первого отделения. Они, оказывается, слышали о скандале, который учинила моя бывшая девушка, и тут же начали иронизировать, не ее ли я высматриваю на камерах. Услышав это, я не знал, куда деться от стыда, и под надуманным предлогом ушел.

Ян Го все эти дни жила у нас в квартире, и даже когда Ян Кэ выписался из больницы, она явно не собиралась съезжать. Ян Кэ оставалось только ютиться со мной в одной комнате. Из-за этого я довольно сильно переживал – ведь вдруг, неудачно повернувшись во сне, я задену послеоперационный шов Ян Кэ или случайно пну его ногой… Именно по этой причине я решил спать на диване, чтобы дать возможность хозяину квартиры пока разместиться в моей спальне.

Ян Кэ не согласился со мной, так как считал, что Ян Го будет неловко среди ночи выйти из комнаты в туалет или попить воды и натолкнуться на спящего на диване мужчину. Я тоже не горел желанием церемониться с Ян Кэ – ведь мы только начали налаживать отношения. Ложась спать, я просто отодвинулся от него подальше на край кровати. Ян Кэ не был любителем пустых разговоров – мы обменялись парой фраз, и я тут же уснул.

Проснувшись, я повернулся к прикроватной тумбочке и взял телефон; на экране стояло время 05:50. Я решил больше не спать и, встав с кровати, накинул на себя одежду, чтобы пойти в ванную умыться.

Летом рано светлеет, и солнце уже освещало гостиную. Я снова увидел, как мелькнула тень в зазоре под дверью той самой запертой комнаты, будто там прошел человек.

– Тут кто-то есть? – набравшись смелости, спросил я.

Уже не в первый раз я замечал что-то неладное, происходящее за дверью этой комнаты. Подойдя к двери, попробовал подергать за ручку. К моему удивлению, в этот раз я смог повернуть ее и, не прикладывая особых усилий, мне удалось открыть дверь.

Я был поражен – ведь дверь была точно заперта; почему же сейчас она оказалась открытой? Возможно, все думали, будто замочная скважина чем-то забита, и поэтому дверь невозможно открыть?

Ян Кэ все-таки странный человек. Могу предположить, что после расставания с Чжан Цици он не хотел заходить в ее комнату и поэтому придумал подобную ложь.

Сгорая от любопытства, я уже был готов зайти внутрь, но вдруг услышал стук во входную дверь и тут же остановился. Кому приспичило прийти в такую рань? Меня это разозлило, и я направился к выходу, чтобы разобраться с шутником.

– Кто это? Ты совсем, что ли, больной, еще даже шести нет… – Я открыл входную дверь.

От увиденного я лишился дара речи и застыл на одном месте.

Мне и в голову не могло прийти, что, открыв дверь, я увижу Янь Кэ, свою бывшую девушку. Я понятия не имел, как она узнала, где я живу. Ее появление было словно гром среди ясного неба. Я хотел спросить ее об этом, но тут мой взгляд скользнул вниз, и я увидел ее живот, который было трудно не заметить. Она была на восьмом или девятом месяце беременности.

– Что… – В моей голове зазвенела пустота.

Меня не заботило, что скажет Янь Кэ. Оставив дверь открытой, я, словно зомби, повернулся и направился к раковине умыться, чтобы хоть немного прийти в себя; вдруг это все сон!

Проходя мимо той таинственной комнаты, я вдруг услышал скрип медленно открывающейся двери, которая и так была уже наполовину открыта. Именно в тот момент она полностью отворилась, и я наконец увидел, что все это время таилось за дверью…

Я не заметил, когда Ян Го проснулась и вышла из комнаты, лишь услышал ее голос за своей спиной. Она очень медленно произнесла по-английски:

– Oh… My… God…[48]

Глава VI

Пропавший плод

Возможно ли это?

Глядя на вещи, лежавшие на письменном столе, я еще долго не мог успокоиться. Если это правда, то все поменяется. Ян Кэ был ошеломлен не меньше меня. Никто не мог подумать, что в такой обычной с виду больнице может скрываться большая тайна! Если дело будет раскрыто, сложно предположить, сколько людей окажется замешано в нем. Даже у меня и Ян Кэ будут проблемы.

Сложность происходящего выходила за рамки воображения. Чтобы все прояснить, мне следует начать с того дня, когда на пороге квартиры показалась моя бывшая девушка…

1. Беременный мужчина

Я много лет встречался с Янь Кэ, когда жил на севере Китая. Мы даже начинали разговоры о женитьбе, но она не понимала мою работу и всегда находила какие-либо причины для ссоры. Во время каждого конфликта она говорила, что нам нужно расстаться. Как психиатр я прекрасно понимаю, что если наша семейная жизнь будет такой, то брак обречен на провал, все это негативно скажется на нашей работе, и в конце концов мы просто сойдем с ума. Я согласился разойтись, и большой ценой мне удалось уехать из Шэньяна.

Но я никак не ожидал, что, когда вернусь на свою родину в Гуанси, Янь Кэ явится ко мне на порог дома с огромным животом…

В то утро, когда я увидел у входа свою бывшую, то от изумления лишился дара речи. Все, что мне хотелось, – это убежать. И именно тогда дверь некогда запертой комнаты отворилась. Как нарочно, рядом еще оказалась Ян Го. Увиденное поразило нас обоих.

– Разве дверь не была заперта? – раздался голос Ян Го сзади меня.

Я тут же объяснил:

– Замочная скважина действительно была чем-то забита, но, видимо, дверь все это время была открыта. Я только дернул ручку, и она распахнулась.

– А зачем тебе понадобилось открывать дверь?

– Я… Ты… – замямлил я. – Ты хочешь знать, почему я открыл дверь или почему все это находится в комнате?

Ян Го, удивленная не меньше меня, больше не задавала вопросов – она смотрела внутрь комнаты, выглядывая из-за моей спины. Я изначально думал, что, поскольку здесь жила Чжан Цици, внутри окажутся ее вещи, но стены комнаты были увешаны фотографиями одного и того же мужчины. Очевидно, что они были сделаны тайно, все разных размеров; фото дальнего плана сделаны днем, а фото вблизи – ночью; некоторые даже были сделаны, пока мужчина спал. Но самое невообразимое, что тем мужчиной на фотографиях был я!

Я услышал, как из комнаты вышел Ян Кэ. Он заметил открытую дверь в комнату; его лицо исказилось гримасой, он будто хотел выругаться. Но когда увидел, что именно было скрыто в этой комнате, в ту же минуту стих. Было очевидно, что эти фотографии напугали его.

Мы все стояли в недоумении. Я раньше никогда не пересекался с Чжан Цици, откуда же у нее было столько моих фотографий? Вдруг мне на глаза попалось фото меня спящего, а сверху был накинут пиджак. И хотя на фото было не различить цвет пиджака, я с первого взгляда понял, что это тот самый синий пиджак Ян Кэ. Фотография была сделана, когда я остался ночевать с температурой в ординаторской.

Я четко помню, что Ян Кэ потерял свой пиджак, но не знаю, как он оказался на мне. В ту ночь мне померещилось, что кто-то прикоснулся к моему лбу. Я не придал значения произошедшему, к тому же прошло уже много времени. Кто бы мог подумать, что в тот день в ординаторской действительно был другой человек, который вдобавок сделал этот снимок… Но кто это мог быть?

Ключевым моментом являлось то, что фото были сделаны после моего возвращения в Гуанси. Зачем кому-то понадобилось меня фотографировать? Может, этот человек психопат или есть другие причины? Мы с Ян Го, не сговариваясь, повернулись к Ян Кэ. Очевидно, что я не фотографировал сам себя, и раз уж фото висели в квартире Ян Кэ, то, конечно, все подозрения пали на него. Осознав это, он надменно посмотрел на меня. Его взгляд будто говорил: «Да кому ты нужен? Ты себя хоть в зеркало видел?»

Эта комната хранила слишком много загадок. В тот момент я не смог обдумать все увиденное; что уж говорить, я даже забыл о беременной бывшей, стоявшей в дверях квартиры. У меня была мысль спросить Ян Кэ, остались ли у Чжан Цици ключи от квартиры и могла ли она проникнуть сюда тайком. Но тут Янь Кэ вдруг вскрикнула:

– Живот болит! Чэнь Путянь, отвези меня в больницу!

Когда она закричала, Ян Кэ посмотрел на меня, и я ответил ему не менее презрительным взглядом. Ян Го тут же заявила, что это мой ребенок…

Янь Кэ было так больно, что на ее лбу выступили вены, и я понял, что она не притворяется. Не чуя под собой ног, я ринулся к своей бывшей, чтобы отвезти ее в больницу. Ян Кэ окликнул меня, сказав, что отвезет нас, а Ян Го велел самой добираться на автобусе в школу. Обычно Ян Го вела себя очень своенравно и упрямо, но сейчас она прекрасно понимала всю серьезность дела и крикнула нам, чтобы быстрее выезжали, дабы не попасть в утренний час пик.

Перед началом родов начинают отходить околоплодные воды, так что была велика вероятность, что сиденье машины испортится. Я не думал, что чистюля Ян Кэ позволит воспользоваться его машиной, тем более сам предложит отвезти нас в больницу.

Янь Кэ всю дорогу кричала, что у нее болит живот, но воды так и не отошли. Приехав в больницу, она хотела сама заполнить форму о госпитализации, но ее предупредили, что если никого из родственников не будет рядом, а она поставит свою подпись под бумагами, то ей не смогут поставить обезболивающий укол или сделать кесарево сечение – для этого нужна подпись члена семьи. Янь Кэ испытывала невыносимую боль. Услышав об условиях госпитализации, она схватила меня за воротник и крикнула врачу:

– Это мой муж! Он подпишет! Быстрее ставь подпись!

Я немного смутился, но бумаги подписал. Врачи не задавали лишних вопросов, лишь сообщили, что в течение месяца необходимо будет оформить свидетельство о рождении. Когда Янь Кэ увезли в родильную палату, Ян Кэ спросил, не собираюсь ли я остаться в больнице и, если что, он попросит за меня отгул на работе.

На сегодняшнее утро ко мне на прием стояла запись. В большинстве ситуаций с членами семьи больного вообще лучше не связываться, так как если поменять время приема, они могут пожаловаться на врача заведующему. Как я уже говорил, тот в последнее время относился ко мне с неприязнью и отчитывал за малейший промах. К тому же в отсутствие зама Цзи я лишился покровительства и малейшей поддержки. Взвесив все обстоятельства, я все же решил пока вернуться с Ян Кэ на работу в больницу Циншань.

Всю дорогу я был сам не свой, постоянно думая о том, как Янь Кэ могла забеременеть и что нам теперь делать. Конечно, я не стал бы сбегать от ответственности, это мой главный принцип как мужчины. Я знаю, что не существует стопроцентного метода контрацепции, и не хотел заставлять ее принимать противозачаточные средства, так как это может негативно сказаться на здоровье. Я пользовался презервативом; он мог порваться, но я был без понятия, когда это случилось. Янь Кэ столько времени была беременна и вплоть до сегодняшнего дня скрывала это… Подумав об этом, я почувствовал себя виноватым перед ней.

Мы с Ян Кэ опоздали на работу и попались на глаза заведующему. Он, конечно, не упустил возможности отчитать меня, но Ян Кэ помог мне объяснить ситуацию, сказав, что из-за непредвиденных обстоятельств нам пришлось приехать позже. Возможно, все уже привыкли к тому, что Ян Кэ держал себя холодно и редко кому помогал. Заведующий, не ожидая услышать от него подобные слова, тут же умолк. Воспользовавшись этим моментом, Ян Кэ позвал меня сделать обход больничных палат:

– У тебя еще прием сегодня, не трать время впустую.

Улизнув от заведующего, я и Ян Кэ каждый стали заниматься своими делами. Так случилось, что сегодня Сяо Цяо дважды вырвало, и У Сюн весь день заботился о ней. Он попросил меня не взваливать на нее слишком много обязанностей и намекнул, что она беременна. Я не хотел обсуждать эту тему, поэтому просто кивнул и попытался послать этого упрямого бедокура в седьмое отделение, откуда он и пришел. Судя по всему, У Сюн был рад беременности Сяо Цяо. И хотя ему было неловко говорить об этом напрямую, он с довольным видом намекнул, что они собираются пожениться. Этого болтуна никаким способом не заткнуть…

Распределив обязанности между ординаторами, я тут же смылся обратно в амбулаторию, чтобы немного прийти в себя. Но, к сожалению, мне этого не удалось – все мои мысли были заняты Янь Кэ. Когда ее увезли в родильный зал, она отдала мне свою сумочку. Я размышлял, нужно ли мне позвонить ее маме – Янь Кэ ведь была на девятом месяце, и родители наверняка знали о беременности…

Как раз когда я размышлял об этом, красная сумочка Янь Кэ завибрировала. Я достал телефон; судя по определителю номера, это была больница, где находилась Янь Кэ. Возможно, она уже родила. Так быстро? А она молодец… Звонок длился очень долго, но я так и не решился ответить, лишь смотрел все это время на экран, пока он не смолк. Не знаю, что со мной случилось.

Положив трубку обратно в сумку, я заметил цепочку, лежащую в сумочке; это был браслет-амулет. Я нерешительно достал его и стал рассматривать. Он был из желтой яшмы, по цвету как мандарин, на нем был нанесен узор в виде облаков. Разглядев его, я положил его обратно в сумочку. В этот момент зашел Сун Цян, чтобы сообщить о приходе пациента и членах его семьи. Он заметил, что я рассматривал браслет, и, почесывая затылок, рассмеялся:

– Вам Сяо Цяо уже сказала? Я думал, можно будет говорить хотя бы через три месяца…

– Что сказала? – Я был в замешательстве.

Сун Цян тоже немного опешил:

– Это ведь браслет из желтой яшмы? Сяо Цяо сказала, что такой амулет восполняет у ребенка энергию ци и привлекает дух плодовитости. Это она попросила вас купить браслет? Мы хотели рассказать все позже, когда получили бы свидетельство о браке; я не ожидал, что она расскажет вам так скоро…

Я понял, что имеет в виду Сун Цян, и от удивления вытаращил глаза. Мне казалось, что вся моя жизнь – запутанный клубок, но то, что происходило у Сун Цяна, не поддавалось описанию. Я не нашел ничего лучше, кроме как сменить тему разговора и сказать ему, что это браслет моей бывшей девушки. Сун Цян тут же поднял шум. Сяо Цяо много раз ему говорила: раз надев браслет, его нельзя снимать даже когда идешь в душ; в противном случае дух плодовитости заберет с собой ребенка.

– Это все суеверия, – поучительным тоном сказал я, – и ты с таким мышлением еще надеешься получить аттестацию? Позови пациента.

Младшие по должности подчиняются старшим; так же как я не смею перечить заведующему отделением, Сун Цян не станет поступать наперекор лечащему врачу. Он учтиво собрался выйти из кабинета, чтобы пригласить пациента. Но перед этим бросил взгляд на письменный стол, где стояла минеральная вода, неловко улыбнулся и, забрав бутылку, сказал, что это Сяо Цяо вчера забыла; она любит пить воду именно этой марки. Должно быть, Сяо Цяо вчера в этом кабинете работала с каким-то врачом и поэтому оставила свою бутылку.

Пациент еще не зашел в кабинет, как вдруг появился Ян Кэ, сказав, что оставил здесь какие-то материалы и ему нужно их забрать. Не поблагодарить ли мне его за оказанную утром помощь? Я наблюдал, как Ян Кэ ищет свои документы, но так и не смог подобрать слов. Он заметил мой взгляд на себе и злобно посмотрел в ответ:

– Чего смотришь?

Я не хотел ударять лицом в грязь:

– Никто на тебя не смотрит!

Казалось, ему не терпится придушить меня. Но вдруг у нас обоих зазвонили телефоны.

Я увидел на экране все тот же телефонный номер. Мне вдруг стало тревожно, и на этот раз я почти не колеблясь взял трубку. Ян Кэ в свою очередь сразу ответил на звонок и молча слушал, что говорили на другом конце. Через несколько секунд мы в один голос произнесли:

– Что?

День выдался беспокойным. Сун Цян привел пациента. В кабинет вошел полноватый мужчина средних лет с испариной на лбу. Он был одет в голубую рубашку, промокшую почти насквозь, будто только что вышел из сауны. Несколько раз рыгнув, он громогласно объявил:

– Доктор, я забеременел!

2. Исландская пушная форель

Я был отвлечен телефонным разговором и не знал, что ответить на заявление пациента. Если бы мне сказали такое не в больнице, я точно счел бы подобные слова за полнейшую чушь. Но у этого человека наверняка были психические или психологические проблемы. Вслед за мужчиной в кабинет зашла его мать. Увидев, что мы с Ян Кэ говорим по телефону, она состроила мрачную гримасу. Видимо, она уже была готова писать на нас жалобу.

В таком специализированном психиатрическом учреждении, как наше, каждый день кто-то выкидывает фокусы, но чтобы взрослый мужик сказал, что он забеременел, – это уже выходит за рамки допустимого.

Я поспешил положить трубку, пригласил пациента и его маму присесть и велел Сун Цяну налить им воды. Ян Кэ тоже положил трубку. Мне очень хотелось с ним поговорить, но я не смог вымолвить ни слова. Уже собрался встать со стула и начать говорить, но Ян Кэ положил руку мне плечо, усаживая обратно на место и не давая встать.

– Я пошел в лечебное отделение. Сегодня у меня выезд, нужно принять пациента, – сообщил он и незамедлительно вышел.

Телефонный разговор эхом раздавался в моей голове, у меня никак не получалось взять себя в руки. Я хотел догнать Ян Кэ и спросить его, не из больницы ли ему только что звонили, так как сейчас врач этой клиники сообщил мне, что Янь Кэ сделали кесарево сечение. Немыслимо, но ребенка в утробе не было…

Это совершенно не укладывалось в голове. Врач признался, что это происшествие повергло в шок всю больницу, ведь у Янь Кэ были все справки и выписки о беременности. Янь Кэ же была твердо уверена, что ребенка у нее украли.

Я мог ошибаться, но, вполне возможно, Ян Кэ сейчас звонили именно из больницы, где лежала моя бывшая девушка, и попросили его приехать именно к ней. Но ей же только что сделали кесарево, а значит, сразу госпитализировать к нам ее не смогут. Мы тем более не можем принять Янь Кэ на лечение, потому что у нее нет родственников в Гуанси, и никто не сможет подписать за нее документы. Ян Кэ вызвали, чтобы определить, нет ли у нее психического расстройства.

Было вполне очевидно, что Янь Кэ беременна, но во время кесарева обнаружили, что ребенка внутри нет. Как это вообще возможно? В больнице украли ребенка? Но такого не может быть. Не знаю почему, но, узнав эту новость, я, с одной стороны, почувствовал облегчение – ведь тогда получается, что у нас не будет общего ребенка, – но, с другой стороны, расстроился: как я могу рассуждать в таком духе? Это слишком безответственно с моей стороны.

– Врач Чэнь? Врач Чэнь! – окликнула меня мама пациента. Она увидела, что я был поглощен своими мыслями, и постучала рукой по столу. – Кто ваш начальник? Мне срочно нужно с ним поговорить.

В моей профессии самое страшное – это жалобы от членов семьи пациентов. И хотя в больнице понимают, что некоторые люди могут устроить скандал без причины, но, чтобы им угодить, врача прежде всего используют как козла отпущения. До приезда в Гуанси я и так потерял довольно приличную сумму денег. Устроившись на эту работу, я больше не вынесу таких потерь. Я тут же попытался умиротворить женщину и привести в порядок свои мысли, убеждая себя пока не думать о своей бывшей. Прежде всего нужно разобраться с насущными рабочими делами, а потом думать обо всем остальном. Я ведь вернулся в больницу именно для того, чтобы принять пациентов. Нужно сконцентрироваться. Или было бы лучше остаться с Янь Кэ на время родов?

Я откашлялся и начал собирать анамнез пациента, чтобы понять его проблему.

Пациента звали Се Хуа, тридцать восемь лет, живет в Наньнине, в районе Умин; управляющий компанией, специализирующейся на ремонтных работах. Окружение зовет его просто братец[49] Се. Чтобы расположить к себе пациента и установить доверительные отношения, я предпочитаю использовать неформальное обращение к человеку. Отец братца Се умер рано, и его воспитывала одна мать; все вежливо называют ее тетушка Хуа. Бизнес братца Се идет хорошо, и живет он вполне в достатке, но ни с кем не встречается, а тетушка Хуа все время уговаривает его поскорее жениться. С течением времени, из-за постоянного давления и упреков со стороны матери, добродушный братец Се вдруг стал раздражительным. Иногда тетушке Хуа достаточно было сказать пару фраз, чтобы братец Се со злости начал швырять вещи.

Не так давно, чтобы избежать извечных разговоров о женитьбе, он решил поехать в путешествие по Европе. А вернувшись, начал постоянно говорить, что забеременел. Но каким образом мужчина может забеременеть? Тетушка Хуа сперва подумала, что сын издевается над ней и попусту устраивает шумиху. По прошествии двух недель братец Се стал рассказывать об этом каждому, кто встретится ему на пути, и уже все соседи решили, что он сошел с ума.

Тетушка Хуа думала, что он лишь разыгрывает из себя дурака, чтобы она перестала поднимать тему женитьбы. Дело дошло до того, что даже сваха перестала искать невесту ее сыну, поэтому тетушка Хуа сломя голову начала искать больницу, где ее сына осмотрели бы.

Во время своего повествования тетушка Хуа постоянно сетовала, что ее сын так и не женился, не забывая сыпать упреками в его адрес:

– Врач Чэнь, вот вы скажите, кто в таком возрасте не торопится жениться? Это же непочтительно по отношению к родителям; он совершенно не боится, что люди будут судачить о нем за его спиной! Это же такой позор!

Тетушка Хуа не давала мне и слова вставить. Чем больше она говорила, тем больше входила в азарт:

– Я столько работала, чтобы вырастить сына… Ведь все было для того, чтобы ему хорошо было! Ведь у меня еще есть силы, я бы с внуками сидела… Когда я умру, кто ему помогать будет? Нанять няню сейчас слишком дорого… Скажите, доктор Чэнь, вы наверняка уже женились, у вас есть ребенок? Наверняка он уже в детский сад ходит?

Слушая всю эту болтовню, да еще и в форме допроса, я аж холодным потом покрылся; что уж говорить о братце Се… В этот момент я осознал, что у меня довольно тактичная мама. И хотя иногда она может пристать с разговорами о духах и сверхъестественном, но никогда не торопила меня скорее жениться.

Такому взрослому мужику, как братец Се, наверняка неприятно слушать, как мать без умолку трещит о том, что ему пора жениться. Пока она переливала из пустого в порожнее, он сидел повернувшись к двери. Одного взгляда на него было достаточно, чтобы понять: человек очень хочет сбежать отсюда.

Все родственники пациентов одинаковы: когда они начинают описывать состояние больного, то никогда не переходят к сути, и в итоге их рассказы превращаются в обычное ворчание. Я могу понять братца Се. Перебив тетушку Хуа, я спросил, могу ли пообщаться с ее сыном наедине. Нам, как людям почти одного возраста, возможно, будет проще найти общий язык.

Тетушка Хуа ответила мне не сразу. Смерив взглядом кабинет, она спросила:

– Как вы будете лечить моего сына? Нельзя ли прописать лекарство, чтобы он сразу поправился?

Я неловко ответил:

– Тетушка, нельзя просто так прописать лекарство, это может негативно сказаться на здоровье. Для начала мне нужно поговорить с братцем Се.