Серена была потрясена. Одно дело — воображать, как кто-то разработал подобный план, а другое — получить наглядную демонстрацию того, что этот план можно претворить в жизнь.

Ей почему-то вспомнился водитель зеленого «опеля» — бородатый незнакомец в красной кепке.

Но у нее оставался еще один вопрос:

— Почему ты уверен, что все произошло именно так?

— Тот, кто это сделал, знает зверя и умеет с ним сладить, — пояснил переплетчик.

— Это не ответ, — с досадой заметила Серена.

Адоне Стерли начал медленно стягивать черные резиновые перчатки, которые носил не снимая. Когда он закончил, Серена поняла, почему он никогда их не снимал.

Стерли поднял обе руки, чтобы она могла хорошенько их рассмотреть. Он показал ей длинные розовые шрамы, избороздившие обе стороны ладоней и доходившие до самых предплечий. Жир растаял, как воск, а кожа сморщилась. Пальцы превратились в тонкие костные отростки.

Серена пришла в ужас. Не в силах сдерживать рвотные позывы, она выбежала из хижины, и ее стошнило.



Оказавшись на свежем воздухе, Серена чуть не споткнулась обо что-то у порога и едва успела ухватиться за дверной косяк, чтобы не грохнуться. Извергнув скудное содержимое желудка на снег, она обернулась посмотреть, что за предмет попался ей под ноги.

На ступеньке перед дверью стоял стальной пищевой контейнер с герметичной крышкой; несмотря на это обстоятельство, из посудины пахло супом.

Серена сразу подумала о сестре Адоне Стерли, которая каждый день приносила ему еду, но больше не желала с ним разговаривать. Ей снова стало жаль этого человека, который сосуществовал со своим одиночеством и демонами, все еще обитавшими внутри него.

Ее одолевали противоречивые чувства. Она вытерла рот рукавом куртки и на неверных ногах направилась к внедорожнику, обещая себе, что никогда больше не переступит порог этой хижины.

17

Когда Серена покинула хижину Адоне Стерли, даже не попрощавшись, она вспомнила, что сегодня пятница. И ей пришло на память, как однажды она забыла, что у нее есть дочь.

Авроре тогда было пять лет. Водить ее в детский сад и забирать оттуда входило в обязанности няни Мэри. Каждый день, кроме пятницы.

По пятницам дожидаться девочку у выхода должна была мать.

У них установился своего рода ритуал. Около трех часов дня Серена сажала дочь в такси, и они вместе ехали купаться в бассейн «Палаццо Париджи» — чудесного отеля в центре Милана. Серена передала Авроре свою любовь к плаванию, а также внимание к координации и стилю и не сомневалась, что эти уроки, применимые к любым ситуациям, будут полезны ей всю оставшуюся жизнь.

Затем, около пяти часов вечера, приняв душ и подобающе одевшись, они, чтобы вознаградить себя за усилия, отправлялись пить чай в элегантном зале того же отеля. Обе обожали макаруны и «улун дун дин» — очень редкий тайваньский чай. Дочка унаследовала ее вкусы. Ей нравились красивые вещи, нравилось выглядеть сдержанно и безупречно, нравилось, чтобы ею восхищались. И мать этим гордилась.

Сейчас, ведя внедорожник по крутым поворотам горной дороги, спускающейся к Виону, новая Серена, неряшливая и потерявшая самоуважение, испытывала запоздалое чувство вины за ту пресловутую пятницу, когда пропустила плавание в бассейне и ритуальное чаепитие с дочерью. Вопреки официальной версии, в тот раз она не просто забыла забрать ее из садика.

На самом деле существование Авроры полностью улетучилось из ее памяти.

В тот день пару лет назад Серена на несколько часов без следа стерла дочь из мыслей. Более того, тогда она снова начала думать о себе не как о матери пятилетней девочки, а как об одиночке.

Счет ее жизни снова свелся к нечетному числу. Единица. Серена. Точка.

И на основании этого простого расчета она записалась к парикмахеру, купила пару туфель, запланировала вечер с подругой. Только когда она разговаривала по телефону с последней и та спросила, как дела у Авроры, Серена вдруг осознала, что она — составляющее четного числа.

Две единицы.

Серена помнила, что это открытие привело ее в изумление. После ночи пожара она еще долго надеялась, что амнезия вернется и вычтет ее дочь из окончательного подсчета, на сей раз навсегда. Но больше этого не повторилось, и Аврора так и осталась частью ее множества.

В ту пресловутую пятницу Серена помчалась в детский сад. И хотя и опоздала всего на час, застала Аврору в слезах.

Это был не просто детский плач. Это было отчаяние.

Появление матери должно было хотя бы отчасти успокоить ее, но малышка еще долго была безутешна. Серена испытывала неописуемое чувство беспомощности. Быть матерью Авроры оказалось уже недостаточно, чтобы утешить такое горе.

Адоне Стерли только что поддержал ее безумную идею о том, что девочку похитили, и теперь Серена ощущала себя раздавленной. Возможно, весь этот долгий год Аврора переживала страдания, подобные испытанным в ту страшную пятницу. Возможно, она думала, что мать снова ее бросила.

Хотя ей наконец удалось осмыслить аномалию открытого окна в мансарде, Серена не могла успокоиться.

В последний раз, когда я видела Аврору, она мирно спала на животе, потому что крылья феи-бабочки мешали ей перевернуться на спину.

Слова Луизы хранили последнюю зацепку перед исчезновением Авроры. Что случилось после того, как воспитательница проверила комнату в пансионе? С тех пор прошло много месяцев. Больше года и ни единой весточки. Никто не мог пообещать Серене, что спустя столько времени ее дочь все еще жива. Но если да, где она сейчас? И с кем?

Выражение «пропала без вести» наконец обрело смысл.

«Я приду за тобой», — пообещала Серена дочери, хотя и не знала, как это сделать. Возможно, необходимо устроить масштабные поиски с привлечением большого количества людей и средств. Но она не могла пойти к Гассеру, имея в распоряжении только показания пиромана. А доказательств у нее не было.

Это приводило ее в отчаяние.

Температура упала, небо затянули грязные тучи. Время словно остановилось. В сером свете все казалось призрачным. Растения, животные и люди будто только и ждали дождя.

Серена хотела укрыться в своей берлоге, чтобы обдумать доступные варианты действий, которых, в сущности, было не так уж много. Но, едва переступив порог маленьких апартаментов, она увидела на кухонном столе бутылочку из-под «Эвиана», до половины наполненную «Плюшевым мишкой». Она не помнила, чтобы оставляла ее там, но не смогла устоять перед искушением впасть в приятный медленный ступор. Проглотив весь коктейль до последней капли, она подсчитала, что, как и всегда, потребуется пять-шесть минут, прежде чем он возымеет полный эффект. Но ее ждал приятный сюрприз: волшебное зелье начало действовать уже через несколько секунд.

Она быстро почувствовала опьянение, а затем ее охватила обычная эйфория, своего рода щекотка для души. Серена улыбнулась, словно приветствуя веселого бесенка, танцующего у нее в голове. Она попыталась поставить опустевшую бутылочку на стол, но промахнулась, и та, отскочив от пола, покатилась между стульями. Звук отдавался бесконечным эхом. Вещи вокруг начали переливаться и сиять.

Серена направилась к дивану. Она чувствовала себя легкой, как воздушный шарик, наполненный гелием. Она с трудом удерживала равновесие. Пол покачивался, а может, это у нее подгибались ноги. Она прислонилась к стене и оттолкнулась от нее, чтобы скорректировать направление. Ее повело. Что происходит? Наверняка она напутала с дозировкой лекарств. Пока Серена пыталась вспомнить, когда приготовила коктейль, перед глазами у нее поплыло, колени подкосились, и, не добравшись до дивана, она поняла, что падает на пол.

Серена выставила перед собой руки, но вместо того, чтобы коснуться пола, словно зависла в воздухе. Падение должно было причинить боль. Но этого не произошло. Она заметила, что полностью утратила чувствительность, как будто отделилась от тела.

И ее парализовало.

Была и еще одна странность. Она потеряла сознание, но все еще оставалась в себе. Все равно что жить в парадоксе.

Неподвижно лежа ничком, повернув голову набок, Серена наблюдала, как сгущается вечерний сумрак. Тени вокруг неуловимо удлинялись. Она даже не знала, открыты у нее глаза или закрыты. Крошечные огоньки проносились в поле зрения и исчезали, поглощенные тьмой. Вспышки. Затем раздался стук и, усилившись, превратился в колокольный концерт. Серена догадалась, что разразилась гроза.

Это походило на сон наяву. И в какой-то момент во сне послышались шаги. Она не знала, реальны ли они. Но вокруг нее, казалось, кто-то ходил, разглядывая ее.

Кто-то посторонний.

То же ощущение испытала Луиза в ночь пожара, незадолго до того, как в шале вспыхнуло пламя.

Я никого не видела, но чувствовала чей-то взгляд.

Каждый раз, когда неизвестный проходил рядом, Серена ощущала легкое дуновение. Затем злоумышленник переступил через нее и направился в спальню. Со своего места она различала очертания того, кто расхаживал в соседней комнате, открывая шкафчики и роясь в ее вещах. Охваченная паникой, она хотела закричать, но не могла издать ни звука. Серене казалось, что она мертва. «Да, я мертва», — сказала она себе. Она чувствовала себя призраком, застрявшим между двумя мирами и неспособным вступить в контакт с теми, кто еще жив.

«Но, если я и впрямь мертва, почему Аврора сейчас не со мной? — спросила себя она. — Значит, моя дочь действительно жива. Тогда я уже не смогу ее спасти», — подумала она в отчаянии.

Пока она мучилась этими новыми переживаниями, случилось неожиданное.

В мгновение ока тьму рассеял дневной свет. К Серене полностью вернулась ясность мысли. Она лежала на полу, ощущая боль во всем теле. И снова могла двигаться. Переход между двумя состояниями произошел так молниеносно, что даже не верилось.

Серена с трудом приподнялась. После долгих часов неподвижности руки и ноги неприятно покалывало. Сидя на коричневом ковролине, ожидая, когда вернется контроль над телом и можно будет встать, Серена посмотрелась в экран выключенного телевизора. Половину лица, которой она прижималась к полу, исполосовали длинные борозды, похожие на застарелые пиратские шрамы. Блондинистые волосы с одной стороны топорщились ирокезом. В горле стоял комок слизи, и она откашлялась.

«Это был сон», — заверила Серена саму себя. Плохой сон.

Но на всякий случай оглянулась сначала на входную дверь, а затем на балконную. Обе на вид закрыты. Никаких признаков взлома.

Серена приписала галлюцинацию «Плюшевому мишке». «Черт, на этот раз я и в самом деле перебрала», — подумала она. Подлинной была только ночная гроза: с деревьев за окном все еще капало, а на асфальте парковки тут и там собрались лужи.

Когда подвижность полностью восстановилась, Серена поднялась и потащилась на кухню, чтобы приготовить себе растворимый кофе и хоть чем-нибудь наполнить желудок, унять голодные спазмы. На мобильник, который она оставила на столе, не поступило ни одного вызова, но часы на дисплее показывали одиннадцать утра. Она подсчитала, что в оцепенении пролежала на полу почти двадцать четыре часа.

Да, на этот раз она определенно перебрала.

Из того, что ей запомнилось, хуже всего был паралич. То, что она снова может двигаться, может взять чашку и положить в нее кофейные гранулы, а потом наполнить ее горячей водой из-под крана, казалось почти чудом. Она распахнула холодильник с бессмысленным страхом пробудить его от спячки. Под его продолжающийся храп она взяла уже открытую упаковку хлеба для тостов, достала парочку ломтиков и тут же один надкусила.

Закрыв дверцу холодильника и двинувшись с едой и напитком обратно в гостиный уголок, Серена случайно задела ногой пустую бутылочку из-под «Эвиана», упавшую на пол, когда она выхлестала содержимое, перед тем как ее закружил вихрь психотропных эффектов. Проследив взглядом траекторию бутылки, Серена подняла чашку, чтобы отпить кофе и проглотить кусочек хлеба. Но замерла, не донеся чашку до рта, и перестала жевать. На коричневом ковролине обнаружились следы.

От обуви, промокшей под дождем.

18

Все то же самое, что и в ночь пожара в шале. Злоумышленник вернулся.

Серена насчитала в гостиной десятки следов; чистым осталось только то место на полу, где лежала, не в силах пошевелиться, она сама. Казалось, они почти окружали ее фигуру по периметру, как на некоторых местах преступлений.

Цепочка следов вела в спальню. Серена последовала по ним, боясь внезапно оказаться лицом к лицу с незнакомцем. Или, возможно, с бородачом в красной кепке.

Едва переступив порог комнаты, Серена увидела, что отпечатки огибают незаправленную кровать, а затем возвращаются в гостиную. В спальне никого не было, но на всякий случай она решила заглянуть в ванную. Однако там все выглядело так же, как раньше.

Серена заметила, что следы быстро высыхают, а потому взяла мобильник, чтобы сфотографировать их, пока они совсем не исчезли.

Затем отправилась на поиски Гассера.



Была суббота, и Серена рассчитывала застать его в участке, однако ее направили в церковь пятидесятников. Серена не ожидала, что Гассер окажется религиозным человеком, но ей пришлось изменить свое мнение, когда она узнала его среди большой группы верующих. Они собрались на службу под открытым небом на заснеженном поле перед зданием общины.

Серена припарковала внедорожник неподалеку и быстрым шагом направилась к месту богослужения. Выглядела она хуже, чем обычно, но ей было все равно. Ледяной ветер хлестал ее по щекам и до слез резал глаза.

Гассер пришел с семьей. Идеальная женушка с лишним весом и домашней перманентной завивкой. Дочки-близняшки с косичками, обе в очках. Как и другие члены религиозной общины, они были одеты в белые хитоны и держались за руки.

Они исполняли гимн Господу.

Заметив, что Серена вот-вот обрушится на них со скоростью астероида, Гассер торопливым жестом извинился перед пастором и отделился от собрания, чтобы ее перехватить.

Глядя, как он идет ей навстречу в развевающемся хитоне с разрезами до бедра, Серена чуть не рассмеялась. Мундир придавал ему хоть какой-то авторитет, а теперь он выглядел необыкновенно нелепо.

— В чем дело? — спросил полицейский, натянуто улыбнувшись сквозь усы. Он боялся, что она устроит скандал.

— Кто-то проник в мои апартаменты в апарт-отеле, — ответила Серена и сунула ему под нос мобильник с фотографией следов.

Гассер рассмотрел снимок:

— И вы были там, когда это произошло?

— Я спала, — солгала Серена. — Заметила утром. —

Ей хотелось сказать, что, по всей вероятности, злоумышленник подсунул ей бутылочку из-под «Эвиана» с измененным «Плюшевым мишкой», но она сдержалась, чтобы Гассер не решил, будто ей все пригрезилось.

— Сразу говорю, что признаков взлома нет, — наверное, он воспользовался универсальным ключом.

— Главное, что он не причинил вам вреда, — с облегчением сказал Гассер. — А из ваших личных вещей ничего не пропало?

— Он ничего не украл, — ответила Серена.

— Вы как следует проверили?

— Красть было нечего, — заверила она. — Думаю, меня пытались запугать.

Предположительно, злоумышленник изменил состав коктейля из алкоголя и лекарств ровно настолько, чтобы ее одурманить. Иначе почему он не проник в апартаменты в ее отсутствие? Это явно было бы проще и менее рискованно.

Но он хотел, чтобы Серена знала, что он там побывал. Что он может добраться до нее когда угодно. Подкрасться незаметно. И причинить боль, если захочет.

— Ваше затянувшееся пребывание в Вионе вызывает недовольство, — заключил Гассер.

— По-вашему, кто-то из ваших земляков пытался таким образом меня спровадить? — спросила Серена.

— Я бы не удивился. Туризм жизненно важен для долины, а вы делаете нам плохую рекламу, — признал он.

— Хорошо, что вы так думаете, — сказала она. — Но я бы добавила, что, по-моему, кто-то боится, что видео с открытым окном в комнате моей дочери в пансионе может навести на неудобную правду.

— Нет никакого видео, — спокойно возразил полицейский, напомнив Серене, что она не смогла ни показать ему запись, ни предоставить доказательства ее существования.

— Несколько дней назад за мной следил бородатый мужчина в красной кепке, — заявила она, умолчав о том, что в это время проводила незаконный обыск в доме Флоры.

— Так себе описание… — заметил Гассер.

— Он водил зеленый «опель»-седан, — прибавила она.

Командир всячески старался сохранять терпение:

— В последний раз, когда мы с вами виделись, вы обвинили Адоне Стерли в поджоге, уничтожившем шале, а позже обнаружили, что он ни при чем.

— На этот раз я знаю, что права, — настаивала Серена.

Гассеру следовало бы самому поговорить с пироманом. Возможно, когда тот предоставит ему объяснение, подкрепленное моделью зажигательного устройства, полицейский убедится, что за трагедией в пансионе действительно кто-то стоит.

Между тем собравшиеся перестали петь и обернулись к ним. Мужчины, женщины и дети молча таращились на Серену. Она почувствовала, что их взгляды пронзают ее насквозь.

— Я должен задать вам один вопрос, но уже знаю, что он придется вам не по душе, — произнес командир, поглаживая усы.

Серена уже замечала, что Гассер делает так всякий раз, когда собирается сказать что-то неприятное. Она молча ждала.

— Вы сейчас в состоянии наркотического или алкогольного опьянения?

Она окаменела, но не могла отрицать. Внешний вид и дыхание говорили за нее.

— Я не хочу вас смущать, — заверил Гассер. — Я сильно за вас беспокоюсь. И если в апартаменты действительно кто-то проник, возможно, вам лучше вернуться в Милан.

— Я никуда не уеду, — отрезала она.

— Тогда я не могу ручаться за вашу безопасность.

Серена не поняла, предостережение это или угроза. Она решила, что с нее хватит.

Когда она направилась обратно к внедорожнику, Гассер не попытался ее остановить.

Она шла тяжело и с трудом, с каждым вздохом ее легкие наполнял холод. Серена была на грани срыва, но изо всех сил старалась этого не показывать. Сев в машину, она включила зажигание, но передача не желала работать. Она с силой потянула за рычаг переключателя, и тот издал мерзкий металлический скрежет, отчего она устыдилась еще больше. Тем временем командир и другие члены пятидесятнической общины вернулись к молитвам.

Только одна женщина, которую Серена никогда раньше не видела, продолжала смотреть на нее.

Короткие светлые волосы. Не слишком высокий рост. Очки. Молочно-белая кожа. Подол белого хитона развевался, но женщина стояла неподвижно. Напряженное лицо, суровое выражение.

Что-то в ее взгляде действовало Серене на нервы. Осуждение. Да, незнакомка ее как будто осуждала.

Наконец внедорожник соизволил тронуться с места, и Серена смогла от нее уехать.

19

Вернувшись в апарт-отель, Серена с силой захлопнула за собой дверь. Следы на полу исчезли, осталось лишь несколько пятен грязи, сливавшихся по цвету с коричневым ковролином.

Серена была измотана и вне себя от ярости.

Она прошла в угол, где стоял мини-холодильник, и начала пинать его ботинками. Внезапно все вокруг стало ее бесить. Особенно этот проклятый шум, который непрестанно давил на мозги и напоминал, почему она оказалась здесь, в этом убогом месте в горах.

Выпустив пар, Серена отошла и, не снимая куртки, села на кровать. Она испытывала абсурдное чувство вины перед холодильником за то, что вот так его поколотила. Ей было грустно, но она вдруг рассмеялась. Смех продлился недолго и не принес никакого облегчения.

Она с радостью последовала бы совету Гассера вернуться в Милан и забыть эту историю, но не могла. И хотя вероятность, что Аврора жива, была крайне мала, Серена не могла от нее отмахнуться. При этом никто не мог гарантировать, что ее дочь все еще в долине. Если девочку действительно похитили, вполне вероятно, что злоумышленник куда-нибудь ее увез.

Но в Вионе витала тайна, которую кто-то очень старался скрыть. В этом Серена была убеждена.

В противном случае страхам Луизы, поспешному бегству Флоры и тому, что Берта не отвечала на ее повторяющиеся сообщения, не было бы объяснения. А в видео, которое кто-то прислал ей анонимно и потом позаботился удалить из интернета, и многочисленных безмолвных звонках, которые она получала, не было бы никакого смысла.

В эту секунду Серена вспомнила, что таинственный гость, посетивший ее прошлой ночью, разгуливал между гостиной и спальней.

А из ваших личных вещей ничего не пропало?

Серена ответила Гассеру «нет», но на самом деле не проверяла. А теперь решила проверить. Начиная с комнаты, где спала.

Ноутбук лежал в шкафу вместе с одеждой, и его, кажется, не трогали. Деньги, кредитки и документы из рюкзака никуда не делись. Она выдвинула ящики тумбочки. Рядом с Библией лежала подаренная подружками Авроры папка с рисунками — заменой снимков, безвозвратно утраченных при пожаре вместе с цифровым фотоаппаратом Флоры.

Серена забыла об альбоме.

Взяв его, она села на пол в углу у окна и развязала красную ленточку, скреплявшую листы. Она просматривала содержимое папки всего раз, в день поминок в «Фонде Прада». Поскольку один только вид рисунков вызвал у Серены сильнейшую эмоциональную реакцию, завершившуюся обмороком, она больше не желала повторять этот опыт.

Но теперь они ее больше не пугали.

Поэтому она начала их листать. И проследила последние семь дней жизни Авроры, начиная с изображения праздника фей-бабочек. Среди девочек с крылышками из синего тюля и серебряными нитями в волосах была и Аврора со своей безошибочно узнаваемой шевелюрой.

Светлый взрыв над головой.

Затем, пролистав назад, Серена увидела все те моменты, когда ее дочь была беспечна и счастлива. Уроки катания на лыжах. Спуски на санках. Вечера перед большим камином. Послеобеденные часы и катание на коньках. Она не сомневалась, что на воспоминания маленьких художниц можно положиться. Дойдя до поездки на санях, запряженных лошадьми, Серена задержалась на сцене пикника со сладостями и яблочным сидром: на рисунке были запечатлены все юные гостьи пансиона и три воспитательницы.

Аврора еще была в числе живых. И улыбалась.

Вдруг картинка перед глазами у Серены поплыла. В ней было что-то неправильное. Что-то недоброе.

Лист бумаги выпал из пальцев Серены и упорхнул к ее ногам.

У нее перехватило дыхание, и она задрожала.

Посреди заснеженного вида девочка, создавшая рисунок, поместила еще одного персонажа. Он стоял вдалеке, будто спрятавшись за деревом.

Бородач в красной кепке.

20

Серена отправилась в единственное место, куда могла поехать. Место, где ее догадки имели смысл и не казались порождением отчаяния или, что еще хуже, безумия. Дом переплетчика потерянных книг был последним прибежищем Серены в Вионе, хотя она и поклялась себе, что никогда больше не переступит его порог.

Подъезжая на внедорожнике к хижине, где жил Адоне Стерли, Серена стала свидетельницей неожиданной сцены. Она замедлила ход и остановила машину в сотне метров от крыльца.

Мужчина в зеленом пальто был не один. Он передавал коробки женщине, которая загружала их в кузов фургона с выцветшей надписью «КНИГИ» на борту.

Блондинка, короткие волосы. Не слишком высокая, с широкими бедрами, частично скрытыми длинной шерстяной юбкой. Бордовый свитер. Очки. Похожа на библиотекаршу.

С такого расстояния Серена плохо видела лицо, но через некоторое время узнала ее. Всего пару часов назад она заметила эту женщину среди прихожан пятидесятнической церкви.

Незнакомка в белом хитоне, которая пристально смотрела на нее, пока она пыталась завести внедорожник.

Внезапно Серене стало любопытно, в каких отношениях та состоит со Стерли. На первый взгляд этих двоих связывала только его деятельность переплетчика. И все же Серена ощутила необъяснимый укол ревности.

Затем она обратила внимание на кое-что удивительное. Во время погрузочных работ Адоне и незнакомка не обменялись ни словом. Казалось, она даже избегала на него смотреть.

Когда коробки с книгами закончились, женщина взяла что-то с пассажирского сиденья фургона. Вернувшись к Стерли, она протянула ему стальной пищевой контейнер, похожий на тот, о который Серена чуть не споткнулась, когда была здесь в прошлый раз.

Тут Серена поняла, что незнакомка, которая теперь садилась обратно в фургон, намереваясь уехать, не попрощавшись, — та самая таинственная сестра, с которой Стерли не разговаривает уже много лет.



Открыв дверь и обнаружив перед собой Серену, Адоне не упомянул о ее поспешном бегстве и ни капли не выглядел обиженным. Ему достаточно было посмотреть ей в глаза. Как и всегда, он повернулся и исчез в хижине. Черный пес встретил Серену на пороге и проводил внутрь.

— Я только что видела эту женщину, — начала она, когда они вместе направлялись в мастерскую. — Перед тем как подойти и постучать, я дождалась, пока она уедет, — добавила она, не сомневаясь, что поступила правильно.

До сих пор она не задумывалась о том, что своими визитами может навлечь на Стерли неприятности. Командир Гассер был вынужден признать, что ее присутствие в Вионе вызвало у жителей долины недовольство, и она не хотела, чтобы в результате пострадал и Адоне. Ему и без того тяжело здесь жить.

Но Стерли, похоже, не заботило, что думают другие.

— Сестра не разговаривает со мной уже двадцать лет, — только и сказал он, как бы давая понять, что ее мнение о тех, с кем он водит знакомство, уже не имеет значения.

Серена еще помнила осуждающий взгляд этой женщины, суровость на ее лице. А также маленькую племянницу, которую Адоне никогда не видел и которая по милости матери даже не знала, что у нее есть дядя. В эту секунду она поняла, что у нее есть с ним кое-что общее. Оба умрут, не оставив потомства, которое хранило бы о них память.

Когда они вошли в мастерскую, Серена сразу заметила, что картонная коробка, имитирующая зажигательное устройство, исчезла с верстака. И в комнате ее тоже не было. От этого ей полегчало.

— Я не хотел тебя пугать, — сказал Стерли, чьи руки снова скрывались под черными перчатками, и принялся возиться с клеем и страницами старого учебника ботаники, полного иллюстраций. За работой переплетчик не поднимал головы. — Обычно люди теряют книги, не дочитав, — произнес он глубоким голосом. — Когда это романы, мне всегда интересно, купят ли они сразу же другой экземпляр, чтобы узнать, чем закончится история.

Серена стояла посреди комнаты и смотрела на него. Она готова была оставаться здесь часами, хотя толком и не понимала, почему сюда вернулась. Возможно, просто хотела снова увидеть своего странного друга.

— Книги похожи на людей, — сказал переплетчик. — Иногда они не такие, какими кажутся. Иногда они хранят секреты. — Он вынул страницу из учебника ботаники, который восстанавливал, и провел ею над пара́ми из стоящей рядом кастрюли с клеем.

Серена увидела на странице рисунок растения с латинским названием, сопровождающийся подробным описанием. Но от тепла на бумаге проступил изящный и мелкий голубой почерк.

— Это письмо, написанное кобальтовой солью, и оно снова исчезнет, как только бумага остынет, — пояснил Адоне Стерли. — Двое влюбленных пользовались этой уловкой, чтобы обмениваться посланиями при помощи книг, не вызывающих подозрений. Находчиво, правда?

— Так же находчиво, как зажигательное устройство из обычного картона? — спросила Серена, меняя тему. — Устройство, которое самоуничтожается, не позволяя экспертам вычислить виновника пожара, — добавила она. Она догадалась, что его изобрел Стерли.

— Я не хотел, чтобы кто-нибудь пострадал, — признался пироман, все еще избегая ее взгляда. — Мне просто нравилось смотреть, как танцует зверь.

Этот образ был ужасен и в то же время романтичен. Впрочем, то же можно было сказать и о стоящем перед ней человеке. И Серена поверила ему, когда он сказал, что никому не желал зла: она помнила о сладковатом запахе четыреххлористого углерода, содержащегося в разрушительном устройстве.

Свежеиспеченное печенье.

Серена понимала, почему дым появлялся задолго до пламени. Адоне разработал приспособление, которое оберегало жизни тех, кто мог оказаться в лесу, будь то животные или люди, отпугивая их дымом еще до возгорания. То же произошло и в шале в ночь пожара.

Но в шале отвлекающий маневр служил прежде всего для прикрытия похищения.

— Кто-то украл у тебя идею, — уверенно заявила Серена.

— Кто-то научился изготавливать мои устройства, — согласился он.

В голосе Стерли зазвучали виноватые нотки, как будто он чувствовал себя отчасти ответственным за то, что случилось с Авророй. Серене хотелось сказать ему, что это не так, но в то же время она не могла оправдать его.

— Аврора мне навязалась, — ни с того ни с сего разоткровенничалась она. — Я ее не хотела, я отвергла ее, как только узнала, что беременна. Я не хотела даже узнавать пол будущего ребенка и решила отдать его на усыновление.

Раньше она никому в этом не признавалась.

— Из-за кровотечения меня срочно отвезли в больницу, — продолжала она, вспоминая, как чуть не умерла в туалете у себя дома. — Я впала в кому, а врачи не знали о моих намерениях, вот я и оказалась с этим конвертиком на руках. Тогда я поняла, что выбора у меня нет. Но я никогда не чувствовала, что подхожу на роль матери.

Серена никогда не была такой же матерью, как все, но не хотела упрекать или, что еще хуже, бичевать себя только за то, что отличалась от других. Она могла купить с Авророй пару туфель или устроить чудесные выходные в спа-отеле, но во всех остальных детско-родительских ритуалах терпела провал.

— Временами я думаю, что всего этого не произошло бы, если бы я бросила Аврору, как и собиралась. Она бы никогда не приехала в Вион, и не было бы ни пожара, ни этого гипотетического похищения. Мой, казалось бы, жестокий поступок принес бы ей только добро.

Адоне тем временем продолжал работать. Он ничего не сказал, не обернулся, не посмотрел на нее. Серене хотелось получить от него какую-то реакцию, хотя бы одно слово. Впрочем, подумала она, такому человеку, чтобы выразить свои мысли и чувства, достаточно молчания.

— Я думаю, в конечном счете Вселенная все-таки наказала меня за нежелание иметь детей, — проговорила Серена, имея в виду, что в итоге Аврора действительно исчезла из ее жизни. — Лучший способ покарать за эгоистичное желание — это исполнить его, когда уже слишком поздно, — с горечью заключила она.

По-прежнему ничего не отвечая, мужчина в пальто отложил учебник ботаники, направился в угол, где хранились книги в самом плачевном состоянии, и принялся рыться в штабелях.

Серена задумалась, не зря ли она поделилась своими самыми сокровенными тайнами с этим человеком, которому, похоже, совершенно все равно.

Найдя то, что искал, Адоне не вернулся за верстак, а подошел к ней с каким-то изданием в руках.

— Туда попадают книги, которые невозможно восстановить, — объяснил он, указывая на груды макулатуры в углу. — Обычно их сдают на переработку из-за отсутствия некоторых страниц или обложки. Но возможно, для этой время еще не пришло.

Адоне протянул книгу Серене. Том был сильно поврежден, на серой обложке гонялись друг за другом частицы атома. Авторов было три. Японец, индиец и немец. Ученые из ЦЕРН. Серена не понимала, зачем Стерли дал ей это сочинение — по всей видимости, монографию по физике.

— Не знаю, почему кто-то заинтересовался твоей дочерью, но какая-то причина есть, иначе того, что произошло, вероятно, и не случилось бы, — сказал пироман. — Думаю, тебе теперь стоит задать этот вопрос себе.

И в самом деле, несмотря на гипотезу о похищении, Серена до сих пор не задумывалась, по какому принципу выбрали жертву. Прежде гадать об этом было бесполезно.

Почему Аврора, а не другая девочка?

Предоставив ей размышлять над этим вопросом, Адоне Стерли вернулся к своим делам и включил старый приемник на верстаке. Мастерскую наполнили сочинения Моцарта, и это дало Серене понять, что ей пора.

21

Серена радовалась, что спасла эту книгу от переработки. В монографии трех физиков, которую подарил ей Адоне Стерли, говорилось о мультивселенной.

Преодолев первые неудобоваримые страницы и наконец уяснив смысл некоторых повторяющихся выражений и терминов, Серена начала читать с увлечением. В тексте излагалась интересная теория, она подкреплялась математическими доказательствами. Все сводилось к гипотезе о том, что есть множество параллельных и существующих одновременно вселенных.

И в каждой вселенной — своя версия каждого из нас.

К примеру, существовала вселенная, в которой Серена не была блондинкой. Вселенная, в которой она занималась другой работой или имела другие интересы, встречала других людей, которые в этом мире были ей совершенно незнакомы. Странно было узнать, что, возможно, какая-то ее версия не слетала на Бали и не познакомилась с отцом ее дочери.

Но больше всего утешала мысль о том, что где-то есть вселенная, в которой Аврора не пропала. По окончании каникул в горах она вернулась домой в Милан и продолжала жить своей жизнью с матерью и котом Гасом.

Серена дочитала книгу поздно вечером, лежа под одеялом в унылых стенах опустевшего апарт-отеля. Она была потрясена. Этим текстом Адоне Стерли хотел ответить на ее идею, что вселенная хотела ее наказать. Заодно монография по физике неожиданно достигла и еще одной цели. На протяжении многих часов Серена не испытывала потребности притуплять свои чувства алкоголем и лекарствами.

Она откинула одеяло и встала. В комнате было холодно, поэтому она надела толстовку, лежавшую в изножье кровати. Открыв ящик тумбочки, она достала рисунок подруги Авроры, на заднем плане которого был изображен бородач в красной кепке.

Во время чтения монографии в душе Серены крепло убеждение, что она живет не в той вселенной. Но теперь она подумала, что иногда вселенной нужно помогать.



На следующее утро Серена вернулась в универмаг, поскольку вспомнила, что видела там копировальный аппарат. Следуя инструкции на стене, она успешно увеличила деталь карандашного рисунка с тем самым лесным пикником после поездки на санях.

Таким образом она получила крупный план мужской фигуры, полускрытой за деревом.

Серена напечатала тысячу листовок с единственным существующим портретом этого загадочного человека. Следующие несколько часов она обходила Вион, приклеивая листовки скотчем к стенам домов, уличным фонарям и всем свободным поверхностям, где их увидят. Кроме того, она оставляла их в почтовых ящиках и засовывала под двери. Немногие местные, встречавшиеся Серене на улицах, бросали на нее угрюмые взгляды и неодобрительно ворчали, но никто не осмелился ей помешать.

Она понимала, что «фоторобот» получился не бог весть какой. Но если девочка из пансиона нарисовала чужака в лесу в таком виде, значит бородач часто носил красную кепку. Вдобавок Серена и сама видела его в этой кепке перед домом Флоры, когда он уезжал прочь на зеленом «опеле».

Понимала она и кое-что еще. Если кто-то в Вионе и узнает мужчину на рисунке, то уж точно не станет сообщать об этом ей. Надеяться оставалось лишь на то, что листовки заметит он сам.

Смысл послания ясен. Я ищу тебя, и тебе не будет покоя.

Раздавая и расклеивая листовки, она встретила Луизу, которая в одиночестве шла неизвестно куда по тротуару. Девушка попыталась ускользнуть, но в конце концов Серене удалось вложить распечатку ей в руку. Девушка, по обыкновению запуганная, ничего не сказала и ушла прочь.

Серене хотелось поговорить с ней еще раз и спросить, почему ее подруга Флора так поспешно сбежала, оставив в квартире бо́льшую часть вещей и даже альбом с фотографиями родителей. Она была убеждена, что Луизе известна причина побега бывшей коллеги, но она молчит из страха перед своим парнем. Возможно, этому парню есть что скрывать? Или он один из тех недоумков, которые просто хотят показать своим женщинам, кто главный?

Когда наступил поздний вечер и холод уже становился невыносимым, Серена направилась к припаркованному неподалеку внедорожнику, собираясь вернуться в апарт-отель, чтобы перекусить, отдохнуть и продолжить уже на следующий день.

В одиночестве шагая по пустынной деревне, она подумала, что Стерли прав. Аврору выбрали неслучайно. Серена ломала голову, почему такая участь постигла ее дочь, а не любую другую девочку.

Но если тому есть конкретная причина, в чем она может заключаться?

Никто не знал Аврору настолько хорошо, чтобы предпочесть ее любой из ее подруг. В конце концов, ее дочь провела в Вионе всего несколько дней.

Кто-то ее заметил? Увлекся ею? Подобная вероятность вызывала у Серены отвращение, но приходилось учитывать и ее. Шестилетних девочек не похищают без грязных и гнусных целей.

Что могло зацепить похитителя, помимо копны светлых кудрей?

В чем бы ни состояла причина, никто не мог со стопроцентной уверенностью сказать Серене, что преступник за все это время не убил ее дочь. Но если кто-то заманил Серену в горы анонимным видео, у него должен быть мотив. Хотя сейчас она и не могла его разгадать.

Больше никаких безмолвных звонков не поступало.

Последний звонок был, когда Серена обыскивала квартиру Флоры, — так ее предупредили, что на улице ее поджидает в автомобиле бородач в красной кепке. После этого незнакомец прекратил выходить на связь. Почему?

Подойдя к внедорожнику, Серена вздохнула и постаралась отвлечься. Она не могла уследить за собственными рассуждениями. И даже не была уверена, что кто-то действительно хочет ей помочь. Когда-то она пообещала себе, что не станет проводить расследование, теперь же взяла на себя роль сыщицы-любительницы.

В голове царил полный бардак.

Серена села в машину и тут же включила обогрев. Она замерзла. Держась за руль дрожащими от холода руками, она выехала с парковки на дорогу из Виона к апарт-отелю.

В этой части долины уличное освещение отсутствовало, и внедорожник рассекал тьму фарами дальнего света. Серена, которой не терпелось вернуться в апартаменты и найти утешение в «Плюшевом мишке», сосредоточилась на вождении.

Поэтому она и не заметила зеленый «опель», который следовал за ней на отдалении с выключенными фарами.

22

Серена заехала на обширную пустынную парковку апарт-отеля и остановилась под единственным включенным фонарем. Затем вылезла из внедорожника и направилась к жилому комплексу, за границу конуса света. Идя по темноте, она погрузилась в свои мысли.

Застывшую тишину нарушали только ее шаги по асфальту.

Пройдя метров тридцать, Серена сунула руку в карман и поняла, что забыла смартфон в машине. Она фыркнула и уже собиралась вернуться, когда услышала вдалеке мелодию, заставившую ее замедлить шаг.

Она узнала рингтон старого сотового телефона. Ничего подобного она не слышала уже целую вечность, и это сразу показалось ей странным.

Она остановилась и осмотрелась, пытаясь понять, откуда доносится мелодия. Прикинув, что до мобильника не меньше сотни метров, она определила примерное место — справа, где виднелись первые деревья леса.

Помимо странности звонка, раздававшегося среди темноты и безлюдья, Серену беспокоило и еще кое-что.

Никто не отвечал.

Ей пришла в голову одна мысль, но Серена постаралась ее отогнать. Мысль была слишком страшной. Тем временем телефон умолк, но потом зазвонил снова. Это походило на шутку. Злую шутку.

«Звонят мне», — наконец сказала себе Серена, смиряясь с действительностью.

Но проверять она не пойдет. Ну уж нет. А вдруг это какая-то хитрость или, того хуже, ловушка? Серена до сих пор не оправилась от кошмарного чувства, которое испытала, пока кто-то расхаживал по ее апартаментам, а она, парализованная, в полубреду лежала на полу. И повторять этот опыт ей не хотелось.

Она не знала, что ждет ее там, у кромки леса. Но телефон настойчиво трезвонил.

Серена несколько раз вдохнула и выдохнула, пытаясь набраться храбрости. Но все никак не могла ни на что решиться. Наконец она сделала первый шаг, затем второй; она решила, что лучше двигаться быстрее. Сердце у нее колотилось, и она старалась оставаться начеку.

Приблизившись к лесу, она поняла, что сотовый телефон спрятан на поляне в зарослях среди мерзлого снега. Она наклонилась, порылась в сухой траве и, следуя за мелодией, разглядела тусклое свечение дисплея.

Тяжело дыша, Серена схватила телефон. Она не ошиблась — это была старая кнопочная «Нокия».

Когда она собиралась ответить, телефон перестал звонить. Она ждала, что рингтон зазвучит снова, но на сей раз этого не случилось.

Серену охватило ужасное предчувствие, и она снова огляделась; она была убеждена: кто-то знает, что она нашла мобильник.

«Он здесь», — подумала она.

Она заметила на другой стороне парковки движение. В сторону фонарного столба, под которым был припаркован ее внедорожник, медленно двигался автомобиль с выключенными фарами. Когда машина попала в конус света, Серена увидела, что это зеленый «опель».

Только после этого водитель включил фары, устремленные прямо на нее, и дал по газам, буксуя на асфальте.

На несколько секунд Серена растерялась. Затем поняла, что надо бежать. Она сунула «Нокию» в карман и выбрала наименее предсказуемое направление.

Лес.

Свет фар приближающейся машины проникал между деревьями, облегчая ей бегство. Так Серена хотя бы видела, куда ступает.

Услышав визг тормозов, она поняла, что зеленый «опель» добрался до кромки леса: дальше не проехать. При мысли о том, как бесится бородатый ублюдок в красной кепке, по ее губам скользнула удовлетворенная улыбка. Серена была уверена, что ей удалось его переиграть.

В эту секунду фары преследующего ее автомобиля погасли, погрузив ее в полную темноту.

Затем Серена услышала, как открылась и закрылась дверца.

23

Сереной овладела паника. Скорость пришлось сбавить, потому что она уже пару раз спотыкалась о кочки, да и в целом продвигаться по снегу было сложно. Серена, хоть и держала перед собой вытянутые руки, чтобы избежать препятствий, то и дело натыкалась на деревья.

И все равно продолжала углубляться во тьму, повторяя типичную ошибку жертв.

Страх мешал ей мыслить здраво.

Она напрягала слух, уверенная, что вот-вот услышит приближающиеся шаги. И даже могла их себе представить. Быстрые и тяжелые. Мужчина в кепке шел за ней.

Серена старалась не шуметь, но справиться с одышкой ей оказалось не под силу. Из легких вырывался хрип, сдержать его было невозможно.

Серена ударилась лбом о ветку. От боли по всему лицу остановилась. Нащупала на голове что-то липкое. Кровь. Но это происшествие помогло Серене осознать, что ее преследователь тоже бродит в темноте. И ни за что не найдет ее без фонарика.

Она притаилась, ища убежища во тьме, и постаралась вдыхать и выдыхать только через нос, чтобы унять одышку. Через некоторое время ей удалось замедлить дыхание.

Ничто вокруг не указывало на человеческое присутствие. Лишь ветер время от времени шевелил лапы елей. Серена шарила по земле вокруг, пока не нашла ветку, которая показалась ей достаточно крепкой, и стиснула ее в руках, чтобы отбиваться, если услышит приближение мужчины. На этот раз она не торопилась радоваться победе, но рассудила, что, если сможет продержаться долго, преследователю придется отступить. Ему нет смысла оставаться здесь, не зная, где она.

Кровь испачкала ей волосы, струйками стекала со лба на глаза.

Видимо, придется дождаться рассвета — вот только холод и неподвижность усложнят дело. Мороз уже проникал сквозь куртку и забирался под одежду. Пальцы ног онемели. Несмотря на это, а также на боязнь сглазить и осмотрительность, которую она соблюдала до недавних пор, мозг привыкал к мысли о том, что ей удалось спастись.

И в это мгновение старая «Нокия» снова зазвонила.

Серена совсем забыла о проклятом мобильнике, а теперь он ее выдавал. Она достала его из кармана, собираясь забросить подальше, но потом передумала.

Телефон может послужить уликой.

Чтобы заставить его замолчать, Серена вытащила батарейку и убрала его обратно в куртку, но уже не была уверена, что нескольких нот рингтона не хватило, чтобы определить, где она находится. Она встала и направилась дальше вглубь леса, на этот раз размеренным шагом и c зажатой в руке веткой.

Серена взобралась на холм, и деревья вокруг поредели. Подняв голову, она впервые увидела звездное небо. Снег стал глубже, и ноги в него проваливались.

Она пробрела в темноте около сотни метров, когда заметила, что земля под ее ботинками изменилась. Асфальт. Появление дороги могло означать все или ничего.

Серена обернулась, пытаясь понять, одна ли она. И услышала хруст хвороста. Нет, не одна.

Ей захотелось кричать. Она была измотана и не знала, сколько еще сможет продержаться. Похоже, в отличие от нее, преследователь хорошо натренирован. Он явно привык передвигаться по пересеченной местности — и так Серена по крайней мере получила подтверждение, что он из местных. Возможно, охотник.

Только сейчас она осознала, что стала добычей.

Икры сводило судорогой, легкие горели каждый раз, когда она вдыхала ледяной воздух. Она упала ничком. Ветка, которую она держала в руке, сломалась, и в ладонь вонзилась щепка. Сдерживая крик боли, Серена схватилась за запястье, не в состоянии больше пошевелиться.

Ей конец. Серена закрыла глаза.

Снова открыв их, она увидела нечто неожиданное. Две фары постепенно приближались к ней издали. Она поняла, что лежит посреди проезжей части.