– Если честно, я никогда по-настоящему не понимала, почему это так, – сказала Кэти и резко тронула фургон с места.



Фредди Флинн был чрезвычайно рад, когда они приехали.

– Я знаю порядок. Ваша тетя говорит, вы терпеть не можете, когда вам что-то указывают в кухне, вроде как «это горячий кран, это холодный кран…».

– Вам просто не нужно это делать, мистер Флинн. – Кэти улыбнулась ему, чуть опустив ресницы.

Том присвистнул сквозь зубы, когда Флинн ушел.

– И ты еще говоришь, что это я очаровываю дам… Да я никогда не видел такого представления! – поддразнил он Кэти.

– Я обещала тете Джеральдине, что он получит все по максимуму, – шепотом ответила она.

– Ну да.

В этот момент вошла маленькая пухлая жена Фредди Полин.

– Фредди говорит, я не должна суетиться, и я обещаю, что не буду, но мне почему-то кажется, что немножко нечестно позволять вам делать все самим, – сказала она.

У Кэти ком встал в горле. Эту женщину обманывал Фредерик Флинн, важный дублинский бизнесмен, покупавший для тети Кэти часы с бриллиантами.

– Ничего подобного, миссис Флинн. Вы и такие, как вы, обеспечиваете нам с Томом отличную жизнь, и мы рады все сделать сами. Ваш муж сказал, что вам не хочется пристраивать где-нибудь верхнюю одежду… Я верно поняла?

– Да, в конце концов, сейчас лето, и вряд ли ее будет много… Но, понимаете, мы сделали небольшой косметический ремонт наверху, и я как бы надеюсь, что они поднимутся наверх оставить пальто, тогда я смогу показать им все…

– Вы совершенно правы, позвольте мне посмотреть, куда провожать гостей.

Кэти легко взбежала по лестнице впереди Полин Флинн и увидела великолепную спальню, о которой шла речь. Она была оформлена в красивых бледно-зеленых и голубых тонах, и в ней стоял элегантный белый туалетный столик. Кровать не имела балдахина, но наверху крепилось кольцо с ниспадающими каскадом занавесками; белое вязаное покрывало «кроше» и отделанные кружевом наволочки на подушках; дверь открывалась в огромную роскошную ванную комнату с белыми пушистыми полотенцами вперемежку с нежно-голубыми. Вся эта комната напоминала алтарь, возведенный в честь бога наслаждений. Кэти прижала ладонь ко лбу. Джеральдина едва ли могла знать, что умирающий брак Фредди включал подобные декорации.

– Чудесная комната, – сказала она Полин Флинн слегка сдавленным голосом.

– Рада, что вам понравилось. Знаю, что я старая и глупая, но мне всегда такого хотелось, и Фредди, похоже, тоже считает это милым, а это как раз и радует меня больше всего.

Кэти умчалась вниз.



– Привет, Уолтер!

Близнецы удивились. Они думали, что он должен был уже уехать в Англию.

– Привет, – проворчал Уолтер.

– Как твой бизнес?

– Какой бизнес?

– Ты говорил, что у тебя деловая встреча с отцом и Барти.

– Ох да, черт побери!

– Значит, ничего не вышло? – Саймон рассуждал философски. – Матти всегда говорит, что если ты что-то выигрываешь, то что-то и теряешь.

– Да что Матти может знать хоть о чем-то? – спросил Уолтер.

– Довольно много, – ответила Мод. – Я так думаю, – с сомнением в голосе добавила она.

Они помолчали.

– Мы работали, как ты и сказал, – наконец сообщил Саймон.

– Вам полезно. Где?

– У Кэти и Тома… У них там целое состояние, все просто набито сокровищами. – Саймону хотелось произвести впечатление на старшего брата.

– Не сомневаюсь, – засмеялся Уолтер.

– Нет, правда, там просто жутко много всего, и у них два ключа и кодовый замок на случай, если кто-то залезет.

– Ну да, могу поспорить, весь мир пытается пробраться туда и стащить тарелки для кейтеринга и бумажные салфетки. – Уолтер снова засмеялся.

– У них там большая серебряная чаша для пунша, бесценная! И много всего, – сообщила Мод.

– Уверен, это впечатляет, но вы не против, чтобы уйти ненадолго, мне нужно о многом подумать.

– Ладно. – Саймон и Мод были вполне добродушны.

– Но вы не заработали на еду или еще на что-то.

– Кэти дала нам кое-что для микроволновки.

– И что это? – с интересом спросил Уолтер.

– Паста. Ее нужно разогревать четыре минуты в максимальном режиме, – ответила Мод. – Хочешь немножко? Там хватит на троих.

– Спасибо, – ворчливо бросил Уолтер.

Они втроем уселись за стол в кухне, но мысли Уолтера были за миллион миль от дома, пока близнецы радостно болтали о вечеринке, которую сегодня обслуживают Том и Кэти.

– У них денег куры не клюют, у этих Флиннов, – сказала Мод.

– Не думаю, что они действительно дают их курам, скорее это просто такое выражение, – пояснил Саймон.

– Да, наверное. – Мод втянула Уолтера в разговор. – Как ты думаешь, Уолтер, нам здесь нужно установить сигнализацию от грабителей?

– Здесь нет ничего такого, что привлекло бы грабителей, – мрачно ответил он.

– Но мы могли бы включать ее, перед тем как уйти, и выключать, когда вернемся. – Мод не хотелось совсем отказываться от этой идеи.

– Да, представляете, как мама с папой это делают? Представляете, как Барти справляется с выключением тревоги? Прямо как в кино про полицейских и воров. Нам бы тогда лучше иметь постоянных охранников, чтобы они здесь жили.

– Но это же так просто! – сказал Саймон. – Мы знаем, как войти в здание компании Кэти и Тома, стоило один раз посмотреть.

– Не сомневаюсь, а ключ у вас есть? – Уолтер отнес свою тарелку в мойку.

– Нет, но мы знаем, где он, – сказала Мод.

Уолтер вернулся и снова сел напротив них.



Вечеринка у Флиннов шла очень хорошо. Фредди дважды заглядывал в кухню, чтобы поздравить их.

– Все просто в восторге, – сообщил он. – Отлично поработали!

– Почему какой-нибудь милый человек вроде него не может посмотреть мне в глаза и сказать, что я нужна ему как важная часть его жизни? – гадала Джун.

– Трудно понять, – ответила Кэти, выкладывая побольше крем-фреша на гречишные оладьи, исчезавшие с тарелок с пугающей скоростью.

– Никогда бы не подумала, что его может удовлетворить женщина вроде миссис Флинн, – сказала Джун, уносясь с очередным подносом.

Том и Кэти переглянулись.

– Забавные старые дни, вот что я всегда говорю, – усмехнулась Кэти.

– Женщины всегда отличаются интуиций, Кэти. Я всегда говорю это, – ответил Том.



Уолтер нашел в телефонной книге адрес Флиннов. Это было не слишком далеко. Он легко смог позаимствовать машину на несколько часов у одного своего приятеля-совы. Остановившись рядом с фургоном, он нашел ключи именно там, где говорили близнецы. Сквозь окна он видел всех: Тома, Кэти, Джун и этого поганца Кона, суетившихся внутри.



Джеральдина нервно шагала по своим апартаментам в Гленстаре. Обычно она ничего подобного не чувствовала. Она была честна, когда говорила, что личная жизнь Фредди просто… ну… просто его личная жизнь, и ее это не касается. Вот только… да, она ничего не планировала делать сегодня вечером. Она взяла работу домой, но не могла за нее приняться, и ей ничего не хотелось посмотреть по телевизору. Она и за миллион лет не призналась бы в этом даже самой себе. Джеральдина была одинока. А потом зазвонил телефон.

– Я скучаю по тебе, – сказал он.

Она заставила себя придать бодрости голосу:

– А я по тебе. Как там дела?

– Фантастично! Они очень талантливы, эти ребята, все идет как часы.

– Я рада за тебя, Фредди, искренне рада.

Он повесил трубку. Украденное мгновение, в стороне от гостей, от жены. Так было всегда, и впредь так будет всегда. Так на что же она жалуется? Джеральдина ведь знала это, когда соглашалась.



Надев черные хлопчатобумажные перчатки, Уолтер вошел внутрь и набрал код, чтобы отключить сигнализацию. Где же все те сокровища, о которых говорили дети? Ему нужно спешить; следовало спрятать все в садовом сарае, вернуть ключ в фургон, а машину приятелю, который обычно начинает свой вечер около десяти часов. Все здесь выглядело как обычно: большая уродливая печь, множество сияющей стали, разноцветные чайные полотенца, сохнущие на спинках стульев, полки с дешевым фаянсом, ящики с ничего не стоящими столовыми приборами… Он вынес подходящие вещи вроде тостера, электрического гриля, микроволновой печи. Но это все была шелуха. Это не принесет ему и части тех денег, в которых он нуждался. Денег, которые он потерял вместе с тем безмозглым приятелем отца, стариной Барти, знавшим, где идет большая игра, и втянувшим в нее Уолтера. На столе в передней комнате Уолтер увидел серебряную чашу для пунша, о которой говорили дети. Но она вовсе не была целиком серебряной, и Уолтер с отвращением оттолкнул ее. Были здесь еще и ящики с припасами, нераспечатанная пароварка и кастрюли в кладовой; они могли принести кое-что, если бы он сумел сбыть все подходящему человеку. А ему нужно было хоть что-то, пусть даже фунтов двести для начала. Уолтер начал переносить все в переднюю комнату и при этом задел поднос с бокалами. Осколки стекла разлетелись вокруг. Тому и Кэти это не понравится, когда они вернутся. Что-то взорвалось внутри Уолтера, и он опрокинул на пол полку с тарелками. Это почему-то его слегка успокоило. Потом он еще что-нибудь сделает.

Уолтер трудился сорок минут, отвинчивая и перетаскивая все то, что могло, пожалуй, сменить владельца на черном рынке, о котором он отлично знал. Потом он приподнял один конец длинной полки с фаянсом, чтобы все с нее соскользнуло на пол. Он выключил морозильник и разбросал вокруг его содержимое. Он с раздражением заметил, что здесь слишком малые запасы спиртного, и вспомнил, что Том и Кэти обычно договариваются с виноторговцем о доставке напитков прямо на место. И все-таки нашлась бутылка бренди и какие-то непонятные ликеры; это могло взбодрить владельца машины. Уолтер вспомнил один день, когда Том с Кэти постоянно проверяли, что у них на автоответчике, и потому сорвал телефон со стены и топнул по нему ногой. Он палкой разбил лампочки, отпрыгивая в сторону, когда вниз сыпались осколки. Он набил машину, в последний момент прихватив и чашу для пунша. Может, он все-таки получит за нее хотя бы фунт, а сейчас ему и фунт годился. Что эти дураки наболтали детям насчет своих сокровищ! Они чертовски ограниченны, эти двое! Ладно, теперь они увидят…

Глава 7. Июль

Даже если бы им не пришлось рассказывать обо всем две дюжины раз, они все равно никогда не забыли бы, как вернулись в фирму в тот вечер. Настроение у них было прекрасным благодаря успеху вечеринки у Флиннов.

– На этот раз мы справились гораздо лучше, – сказал Том, протягивая руку за ключом.

– Надеюсь. Иногда я думаю, что мы просто стали более уверенными, понимаешь, мы научились заклеивать дырки бумагой, – сказала Кэти.

– Нет, мы действительно стали лучше, – возразила Джун. – Я там встретила Риорданов, помните их? Мы им делали поставку на крещение… Они сказали, что наша еда вообще перешла в другую категорию.

Том и Кэти понравилось, что Джун стала считать себя частью их дела; даже молодой Кон начал ощущать нечто подобное. А потом они открыли дверь. Они часто слышали о том, что грабители испытывают странное желание все разгромить. И здесь было нечто подобное. Когда они вошли в приемную, Кэти увидела часы, подаренные им Джоком. Они лежали на полу перед дверью, разбитые вдребезги. Том увидел большую вазу, которую с таким старанием выбрала Марселла и которая теперь лежала разбитая на три части рядом с перевернутым столом. И все их тарелки были сброшены с полок. Джун сразу заметила, что ящики картотеки открыты и все их содержимое выброшено на пол, а телефон и автоответчик сорваны со стены. Кэти увидела, что ее чаша для пунша, единственный приз, завоеванный ею в жизни, исчезла. Они просто не могли это осознать. Первым опомнился Том.

– Ублюдки! Настоящие ублюдки! Здесь же нечего красть, вот они и расколотили все, что у нас есть…

Его голос ворвался от подступивших слез. Он обнял Кэти и Джун.

Полицейские были озадачены. Никаких признаков взлома, насильственного проникновения, никто не имел доступа к ключам. А Том и Кэти понятия не имели, кто мог питать к ним настолько злобные чувства. Так ли?.. Но они не могли никого припомнить. Конкуренты, возможно? Нет, их бизнес пока не настолько велик, объяснили они полиции. Один из молодых полицейских, уже дважды спросивший о страховке, снова упомянул о ней, беседуя с Томом.

– Да, я же вам говорил, – с легким нетерпением ответил Том. – Наш бухгалтер настоял, что мы должны платить за нее очень много, но не в этом же дело… Она в любом случае всего не покроет.

– Понимаю, сэр. Они сами с вами разберутся в этом, – сказал он.

– Кто? – спросил Том.

– Страховая компания, сэр, – ответил тот.



Нил спал, когда позвонила Кэти.

– Да, Нил Митчелл случает, – сонно произнес он.

– Нил, к нам вломились.

– Кэти? – Он был озадачен, так как думал, что она лежит рядом с ним в постели.

– Ох, Нил, грабители… Все разбито! – Она говорила с трудом.

– Кто-нибудь пострадал?

– Нет, но это ужасно… – Кэти знала, что у нее дрожит голос.

Она просто видела, как Нил спускает с кровати длинные ноги, как часто бывало при ночных звонках по какому-то из юридических случаев.

– Хочешь, я приеду? – спросил он, и весьма решительно.

– Здесь уже полиция, все так страшно, Нил!

– Я приеду.

– А ты не против?

– Конечно нет.

– Нил едет? – спросил Том.

– Да. А ты хочешь позвонить Марселле?

– Нет, пусть выспится, она и так скоро все узнает.

Почему Кэти не поступила так же?

Нил явился в свитере и поношенных хлопчатобумажных штанах, но с таким властным видом, словно на нем было полное одеяние адвоката. Вопросам не было конца, но они ни к чему не вели. Полицейские не знали никакой банды, действовавшей поблизости, и никого, кто специализировался бы на подобных преступлениях. Снова и снова они возвращались к ключам и доступу к ним.

Наконец один полицейский сказал:

– В общем, единственное, что я могу сказать, так это то, что вы должны уладить все как можно лучше.

– О чем вы конкретно? – Том говорил рассеянно. – Мы и так стараемся принять случившееся как можно спокойнее, разве нет?

– Я о страховой компании, – пояснил полицейский.

– Но какое отношение страховая компания имеет к поиску тех, кто это сотворил? – Том в отчаянии показал на безобразие вокруг.

Внезапно заговорил Нил, холодным голосом адвоката:

– Полиция подчеркивает, Том, что, поскольку нет признаков взлома, страховщики могут рассмотреть возможность совершения налета своими же сотрудниками.

В комнате стало тихо. Никто и не думал, что ситуация может стать хуже, чем уже есть, но теперь именно так и произошло.



Казалось, что они всю ночь пекли хлеб для «Хейвордса» в маленькой плите в Стоунфилде. Марселла помогала, и следила за временем, и принимала очередную партию, а остальное готовилось в плите получше, в Уотервью, с помощью Нила и Джун.

– Что подумает твой Джимми из-за того, что ты так задержалась? – спросил Том.

– Он уже привык к такому. Подумает, что это очередная вечеринка, – коротко ответила Джун.

Ночь закончилась, хлеб был доставлен, они вернулись в «Алое перо».



Постепенно, медленно они разбирались в мусоре, останавливаясь, лишь чтобы вздохнуть, а то и заплакать над разбитыми сокровищами. Том заставил Кэти надеть большие толстые рукавицы, которыми они пользовались, чтобы доставать что-то из морозильника.

– Я в них ничего не чувствую, – пожаловалась она.

– А иначе ты порежешь руки.

– Не порежу.

– Послушай, Кэти, все, что у нас осталось, – это твои здоровые руки, если мы вообще хотим разобраться в этом бардаке, – сказал он.

Реальность случившегося вдруг ошеломила ее. Они ведь могут и не выбраться из этого. Кто бы ни совершил такой разгром, он погубил дело их жизни, их мечту, их единственный шанс иметь собственный бизнес. Она подняла большой треугольный кусок стекла и отнесла его в кучу снаружи. Когда-то он был частью углового комода в приемной. Все большие разноцветные тарелки, прежде стоявшие в нем, были разбиты, как и те, что были в их старом буфете, опрокинутом на пол.

На Кэти огромной волной нахлынула грусть.

Здоровые руки или нет, они, возможно, никогда больше не создадут этот бизнес снова, уже ничто не станет таким, как прежде. Ей отчаянно хотелось сесть и заплакать, как дитя.

Они вернули на место телефон, починили его, и время от времени он бодро звонил: люди, которые понятия не имели, в каком опустошении принимают их звонки, хотели сделать заказ. Молли Хейс желала организовать ужин на двенадцать человек. На день рождения Шая.

– Можем мы перезвонить вам до конца дня, миссис Хейс? – спросила Джун бодрым деловым тоном.

– Вы очень заняты, да? – спросила Молли.

– Вы просто не поверили бы, миссис Хейс! – воскликнула Джун.

Кэти с гордостью посмотрела на Джун. За шесть коротких месяцев Джун приобрела уверенность и стиль, а заодно и множество мелких увлечений, которые ее молчаливый муж-водопроводчик вряд ли одобрил бы. Но она больше не извинялась и не боялась объяснять посетителям, в чем разница между слоеным тестом и заварным. Джун могла теперь с кем угодно обсуждать перепелиные яйца и лангустинов. А Кэти постаралась подавить мысль о том, что и карьера, и будущее Джун тоже лежат в руинах, как и их собственные. Она наблюдала за Нилом, работавшим вместе с ними, помогавшим расчистить завалы. Лицо у него было мрачным от ярости, энергия неистощима, хотя утром ему нужно было явиться в суд. Это был мужчина, которому она надеялась сказать сегодня о своей беременности, но теперь придется подождать. Кэти остановилась на минутку и посмотрела на Нила, когда тот вместе с Томом присел на корточки перед печью. Они старались понять, что именно в ней сломано. Кэти не слышала, что они говорят, но видела, как Нил на что-то показывает и Том на что-то показывает, как сосредоточенно Нил старается понять нечто совершенно ему незнакомое.

Кое-какие замороженные продукты пока казались довольно твердыми, но они не могли рисковать, замораживая все заново. Никто ведь не знал, в какое время явились вандалы. Это могло случиться в любой момент после шести вечера, и когда они это обнаружили, продукты могли пролежать вне морозилки около двенадцати часов. Невозможно было понять, что с ними делать.

Когда весь Дублин начал просыпаться и готовиться к рабочему дню, они отправили Джун домой на такси. Марселла приняла душ, переоделась и ушла в «Хейвордс», где надела белый халатик и занялась ногтями тех, у кого есть время и деньги, чтобы платить за это. Несмотря на чудовищные ночные события, на сердце у нее было легче обычного. Она ведь не собиралась вечно красить и подпиливать ногти. К концу этого месяца она должна была приступить к первой профессиональной работе манекенщицы и познакомиться с представителем модельного агентства. Она вполне может улыбаться и быть обаятельной с посетителями. Эта жизнь не навсегда. Нил тоже принял душ, переоделся, прихватил портфель и отправился в суд, чтобы представлять там двух человек в деле о незаконном увольнении. Все говорили, что у него нет шансов, что эти двое были источником постоянных неприятностей, а в деле зияло множество дыр. Но Нил знал: уволившая их компания ходит по очень тонкому льду; за ней стояла нехорошая история скандала с профсоюзом. Он собирался выиграть процесс и поставить обвинение в тупик. История не имела особого юридического значения, и, конечно же, его клиентов вполне можно было описать как в высшей степени ненадежных людей, но значение имели только принципы.



В здании компании Том и Кэти посмотрели друг на друга покрасневшими глазами.

– Но не могут же они действительно предположить, что мы сами это сделали? – спросила Кэти.

Они постоянно задавали друг другу этот вопрос.

– Вероятно, они могут так подумать… что мы сделали это ради страховки.

– Люди могут подумать, что это мы сотворили с собой такое? – Кэти широким жестом обвела комнату.

– Такое ведь случалось, когда компании готовы были вылететь в трубу.

– Но мы не собираемся вылетать в трубу… Это Джеймс должен объяснить им в первую очередь, – сказала Кэти.

Джеймс! Они совсем забыли о нем. Не слишком ли рано звонить ему? Они рискнули предположить, что в летнее утро он мог встать и раньше восьми часов.

– Джеймс Бирн…

Он был лаконичен и прозаичен, услышав новость. Он задавал вопросы, один за другим. Сейф? Открыт, бумаги разбросаны. Да, да. Полиция? Есть что-то похожее на след? Нет, нет. Оборудование, печи и морозилки, сможет ли «Алое перо» продолжать работу? Трудно сказать. Хорошо, хорошо. Страховка? Да, заверил их он, с ней все в порядке, она должна полностью покрыть потери. А потом они сказали ему, что взлома не было, никакого незаконного проникновения…

– Понятно, – произнес Джеймс Бирн.

– Но вы же знаете, что это не было внутренним делом! – воскликнул Том.

– Да, я знаю. Конечно знаю, – последовал ответ.

– Но вы подразумеваете, что они могут так подумать? – Том с трудом произнес эти слова.

– Скажем так: выплата страховки может затянуться, – ответил Джеймс Бирн.

Он стал тих и задумчив. Прошлым вечером ему случайно довелось пообедать с Мартином Магуайром, и тот говорил, что желает молодым людям успеха в их предприятии, искренне желает, но чувствует, что на том здании лежит нечто вроде проклятия. Нечто такое, с чем им никогда не справиться и не выжить. Джеймс не считал нужным передавать молодым людям этот разговор. Им и без того уже досталось.



Шона Бёрк добилась разрешения использовать кухню «Хейвордса» для выпечки хлеба. И это сработало настолько хорошо, что им предложили печь там хлеб постоянно. Том работал до открытия универмага и заверил управляющих, что не станет пользоваться кухней для собственной работы.

– У вас там постепенно все возвращается к норме? – время от времени спрашивали его.

– Безусловно, – лгал Том.

Никому не следовало знать о том хаосе, в который превратилась кухня «Алого пера».



Кэти сумела у себя дома приготовить все для празднования дня рождения, включая шоколадный именинный торт для Шая и Молли Хейс, и никто не узнал об этом. Никто, кроме Нила, который оказался отчасти лишенным свободы передвижения, потому что ему приходилось пробираться между корзинами и коробками везде, куда бы он ни направился. В итоге, чтобы заняться работой, он перетащил свой письменный стол и стул в спальню.

– Я думал, наш дом невелик, но он, похоже, и вовсе превращается в квартиру-студию, – ворчал он.

Но Нил отсутствовал почти каждый вечер, а потому они могли работать без страха рассердить его еще сильнее.

Они уже и забыли, насколько трудно, практически невозможно готовить на таком маленьком пространстве. Здесь просто некуда было что-то положить. Все до единого стулья, табуреты и даже чемодан были приспособлены под дело и служили местом, куда складывали нужные тарелки, но Том и Кэти постоянно натыкались друг на друга. Не было места для большого морозильника или холодильника; лед таял, столовые приборы падали на пол. Каждый день казался еще более жутким кошмаром, чем предыдущий.

Джун и Кэти трудились, как никогда прежде. Они приготовили пикник для Фредди и Полин Флинн. В один и тот же день они обслужили два ланча а-ля фуршет по поводу первого причастия, носясь с одного на другой вместе с Коном. Они оставили Тома разбираться с погромом. А это, как все они знали, было чем-то вроде настоящего ада. Люди из строительной фирмы Джей Ти Фезера пришли на помощь, но только после того, как Джеймс Бирн потребовал полностью сфотографировать все разрушения, а представитель страховой компании пришел осмотреть все на месте. Чтобы снова запустить дело, могло понадобиться больше двух тысяч фунтов, и это не считая того, что они смогли купить всего один набор фарфоровой и стеклянной посуды взамен сотни разбитых тарелок и бокалов. Замороженную еду пришлось раздать или выбросить тем же утром; результаты долгих недель работы исчезли в одно мгновение.



Среди первых, кому следовало сообщить о случившемся, конечно, были Джеральдина и Джо, их опора, гаранты, вложившие деньги в их компанию. Но ни Тому, ни Кэти не хотелось ничего им говорить до тех пор, пока они сами во всем не разберутся. До тех пор, пока они не будут готовы выбраться из этого ужаса. Их тошнило при одной мысли о том, что они могут разориться. А таким чувством делиться ни с кем не стоило. Кэти не хотела рассказывать Джеральдине. Просить тетушку снова рыться в карманах богатых мужчин, которых Кэти не одобряла. Она не хотела, чтобы Джеральдина снова давала им деньги. Гордость Кэти всегда означала, что для нее делом чести было вернуть Джеральдине ее вложения с процентами. Тетушка, которая дала ей так много, не требуя ничего взамен, и которой достаточно было видеть, что у Кэти все хорошо. Тетушка, которую она оскорбила и раскритиковала за ее образ жизни. Другим аспектом было то, что Кэти боялась: вдруг Джеральдина скажет, что они должны все немедленно прекратить, поскольку Кэти беременна, что момент для этого выпал странным образом подходящий. В общем, это было минное поле, на которое Кэти пока не хотела ступать.

– Ты не против, если какое-то время мы ничего не станем сообщать Джеральдине? – спросила она Тома.

– Забавно, я как раз хотел спросить то же самое насчет Джо, – ответил Том.

Он не стал ничего объяснять, так как они не обязаны были говорить друг другу все. А Джо был последним человеком, с которым Тому хотелось бы сейчас общаться. Джо дал Марселле этот шанс разгуливать почти голой по подиуму перед половиной Дублина. Джо заронил в Марселле надежду на встречу с каким-то модельным агентом, который мог бы занести ее в свои списки и давать ей работу «через воду», как он это называл. Том ненавидел эту фразу. Что Джо имел в виду? Неужели Лондон или Манчестер? И ему невыносимо было слышать, как его обожаемая Марселла повторяет это как попугай и болтает о возможности стать моделью где-то вдали. Да, Джо был так добр и щедр, вложив деньги в их предприятие. Джо послушался брата и стал регулярно посещать их родителей в «Фатиме» и тем самым наполовину избавил Тома от необходимости таких визитов. Джо, почему-то чувствовавший себя виноватым из-за этого модного показа, мог бы, порывшись в своих закромах, найти деньги для Тома и таким образом избавить самого себя от неприятностей. Том не хотел, чтобы Джо узнал, как близко от краха они очутились.

В общем, если они не хотели, чтобы обо всем узнали Джеральдина и Джо, это значило, что они и многим другим ничего не могут рассказать. Шона поклялась молчать, и Джун тоже попросили помалкивать – тут проблем не было. Но они не могли поделиться и с Матти и Лиззи Скарлет, и с Джей Ти и Маурой Фезер. Кэти очень хотелось поговорить с матерью, посидеть в знакомой кухне и поплакать, а мама гладила бы ее по голове… Но, если скажешь одному, придется открыться и всем. О происшествии не было сообщений в вечерней газете, не попало оно и в телевизионную программу, в которой зрителям предлагали найти разгадку преступления. Джеймс Бирн, как обычно, настаивал на осторожности, а Нил Митчелл сказал, что большим международным страховым компаниям не разрешается болтать лишнее. В этом он был совершенно уверен. Он был готов сразиться с безымянными бюрократами, которые всегда заставляли маленьких людей подолгу ждать денег. Он уже искал прецеденты, и он бы не позволил страховщикам выйти сухими из воды. Он очень поддерживал Кэти, но ей хотелось больше того, что он делал для самых разных людей. Чтобы он просто обнял ее и прижал к себе, гладя по голове. Сказал бы, что любит ее и что они со всем справятся. А тогда она могла бы сказать ему о ребенке.



– А мы будем ходить на занятия по теннису? – спросил за завтраком Саймон.

– Теннис?

Кей посмотрела на сына рассеянно, как будто она уже слышала когда-то это слово и со временем сообразит, что оно значит. Она налила в кукурузные хлопья холодного молока, слишком много, так что хлопья промокли, а молока для чая не осталось.

– Это мило, – произнесла она.

– Да, мама, – вежливо сказала Мод.

– Сара говорила, у нас будут уроки тенниса, – не отступал Саймон.

– Ох, Сара, да, бедная девочка, – сказал его отец.

– Это та леди в ботинках и кепке задом наперед? Боже, боже… – пробормотал Барти.

– У меня есть ее телефон. Я мог бы ей позвонить, – предложил Саймон. – Она знает, где занятия и когда.

Кеннет Митчелл вздохнул:

– У меня где-то есть адрес. Незачем звонить ей. Можешь просто позвонить им и начать уроки, когда вы захотите.

– И, отец, когда я буду договариваться об уроках, я должен сказать, кто за них платит? – заволновался Саймон.

– Не думай об этом.

– Я позвоню Саре, – решил Саймон.

– Черт побери, малыш, я заплачу за эти проклятые уроки! Хватит выводить всех из себя, нам и без того есть о чем подумать.

Кей Митчелл задрожала. Ей невыносимо было видеть Кеннета расстроенным.

– Извини, отец.

– Нет-нет, все в порядке, найдите свои ракетки в сарае и можете немного потренироваться на лужайке.

Близнецы опустили глаза. Не время было говорить их отцу, что садовый сарай заперт и они не могут туда попасть.



– Кэти, можем мы сегодня поработать в вашей фирме, отполировать сокровища и всякое такое? – спросила Мод.

– Нет, Мод, извини, сегодня неподходящий день.

– Нам не нужны деньги, или паста, или еще что-то, – просила Мод.

– Милая, если бы я могла, то сказала бы «да». Мы этим займемся в другой раз, ладно? – Кэти повесила трубку.

– Она не хочет разговаривать! – переполошилась Мод.

– Она сердится? – предположил Саймон.

– Немножко. Что мы такого сделали?

– Может, нам не надо было писать записку, благодарить ее за пасту, – сказал Саймон. – Кто ее знает…



– Сара, я звоню из телефонной будки у дороги. Это Саймон. Отец платит за наши уроки тенниса?

– Да, платит, он это знает.

– Я думаю, у него немножко плохо с деньгами.

– Не настолько плохо, чтобы не хватило на теннис, это часть его денежного пособия. Начинайте, когда хотите, я за этим прослежу.

– Ну… просто, понимаешь… он как-то немножко…

– Я буду очень тактична, – пообещала Сара.

– И еще, Сара, наши ракетки заперты в садовом сарае.

– Уолтер? – спросила она.

– Думаю, да, но если их о чем-то попросить, у них всех сразу делается такое плохое настроение…

– Тебе не нужно ни о чем просить, я сама все сделаю, – ответила Сара.

– Она рассердилась, как все? – спросила Мод.

– Да, вроде рассердилась, только, похоже, не на нас, – подумав, ответил Саймон.



– Уолтер Митчелл? Это Сара, социальный опекун Саймона и Мод.

– Знаю. К нам домой или в офис нечасто приходят такие, как вы. – Он тепло улыбнулся ей, но на этот раз ничего не достиг.

– Зачем вы запираете ваш садовый сарай? – спросила она.

– А какое вам может быть до этого дело? – огрызнулся Уолтер, и улыбка мгновенно исчезла с его лица.

– Послушайте, мне плевать, если у вас там сложена пара тысяч порнографических журналов, только достаньте оттуда теннисные ракетки детей.

– И вы проделали весь этот путь до моего офиса, чтобы доставить подобное сообщение? А почему они не могли просто попросить меня?

– Судя по всему, в том доме, за возвращение в который детей я так боролась, пребывают в дурном настроении. Дети не хотят делать все еще хуже.

– И они позвонили вам, – презрительно бросил Уолтер.

– Что ж, я, по крайней мере, что-то сделала, – просто ответила Сара. – Вы дадите мне ключ сейчас, и я заберу их ракетки, или…

– Я поеду и сам их найду, – сказал Уолтер.

– Но ваша работа?

– Я сам себе босс. Я могу сам решать, уйти мне или остаться. – Уолтер встал, словно собираясь выйти.

– Спасибо, Уолтер.

– Не за что, Сара, – ответил он.

Сара заметила, что, уходя, в коридоре он посмотрел в обе стороны и не спустился в главном лифте, а сбежал вниз по задней лестнице. Мистер Уолтер Митчелл работал в конторе своего дяди и вовсе не был так независим, как хотел показаться.



Дом на Сент-Ярлат-Кресент никогда не выглядел так хорошо. Яркие новые занавески, наружные ящики для цветов на окнах, спальня для невесты и жениха заполнена милыми мелочами.

– Здесь так пусто, знаешь, я ужасно скучаю по детям! – сказала Лиззи сестре. – И бедный Матти расстроен.

– Как часто они заходят? – спросила Джеральдина.

– Каждую субботу. Им хочется бывать здесь чаще, но это явно невозможно.

– А Кэти не может иногда привозить их? Она ведь может делать что хочет, и она не боится никого из Митчеллов, – предположила Джеральдина.

– Я уже несколько дней не видела Кэти и ничего не слышала о ней, – ответила Лиззи.

– Думаю, у нее сейчас слишком много всякого на уме, – сказала Джеральдина, которая гадала, почему Кэти не позвонила ей и не рассказала, как Нил на все отреагировал.



Состоялась еще одна репетиция модного показа Фезера. Джо счел нужным поговорить с Марселлой.

– Том не против всего этого? Ну… ты понимаешь… – Он махнул рукой в сторону полуодетых девушек вокруг них.

– Все в порядке, – ответила Марселла.

– Просто это…

– Это что?

– В последнее время я не видел его, но надеюсь, он не злится на меня за твое участие… – Он снова махнул рукой в сторону подиума.

– Нет-нет. Чтобы Том злился на тебя? Конечно нет. Он просто очень занят сейчас, вот и все. Я сама его почти не вижу.



– Привет, Кэти, это Джеральдина.

– Да, Джеральдина… ох… – Кэти явно была рассеянна.

– Извини, я не вовремя?

Момента хуже она просто не могла выбрать. Вокруг было полно людей, царило напряжение. Джеймс Бирн, Нил и человек из страховой компании ходили кругами по помещениям компании. Кэти сидела рядом с Томом и Джун. Они в энный раз проходили все снова.

– Не слишком… Почему я тебе не позвонила, да?

– Хотелось бы знать. – Джеральдина говорила кратко.

– Что?

– Я сказала, мне тоже хочется знать, почему ты мне не звонишь. Я тебя не слышала с того дня, когда ты делала для Фредди…

– Ну да.

– И как все прошло, когда ты сказала Нилу?

– Я не сказала.

– Но столько времени… – начала было Джеральдина.

– Пожалуйста, можно, я тебе перезвоню? – У Кэти срывался голос.

– Конечно. – Джеральдина была озадачена; она села и долго смотрела на телефон.



– Могут и месяцы пройти, прежде чем они заплатят, – сказал Нил, когда страховщик ушел. – Если мы выбьем все из них к Новому году, будет очень хорошо.

– А сколько всего нам нужно, Джеймс? – Лицо Тома выглядело суровым.

– Чтобы вернуться к тому, где вы были до происшествия, вам понадобится чуть меньше двадцати тысяч, – ответил Джеймс. – А возможно, и больше, поскольку я основываюсь на тех суммах, которые вы потратили на закупку оборудования, но вам тогда повезло с ресторанной распродажей.

– И во сколько нам это обойдется в неделю? – спросила Кэти.

Джеймс Бирн объяснил, что проценты будут зависеть от банка. И это в том случае, если банк согласится дать деньги.

– Они дадут, так как знают, что страховку в итоге выплатят и они вернут свои деньги, но все равно это будет дорого, – сказал Нил.

– Нил, мы не можем отдавать половину заработанного за неделю, ведь у нас есть и другие кредиты, ты же знаешь. – Том был печален.