Вед.: Присаживайтесь, пожалуйста, мы вас слушаем, ваше высочество? Нам интересно, почему у вас, в вашей королевской семье, завелось столько гнили?
— Современными кораблями? — Терехов наклонился вперёд, прищуриваясь. Как и Фитцджеральд — и, кстати, оба гардемарина. Пираты, действующие в Пограничье в окрестностях Скопления Талботта обычно относились к наименее технически оснащённым среди своих собратьев. Во многих отношениях они походили на пиратов, бороздивших мелкие прибрежные воды Старой Земли на своих гребных шлюпках, и по сравнению с ними среднестатистический силезский пират выглядел первоклассным боевым кораблём. С таким противником даже крохотные устаревшие ЛАКи Карлберга должны были справиться без проблем.
Гамлет: Да что тут говорить, одни ублюдки в королевстве. Мой фазер ни с того ни с сего намухоморился так, что кегли отбросил. Мать с его братаном Клавдием на анаше снюхалась. С этим покемоном. А Офелия? Она же никогда не умывалась! Какого банана она полезла в джакузи? Я вообще не въезжаю! А эти два отморозка? Диль-ден-бенц и Ризенцшнауцер. С передозы и не выговоришь. Два повода для антисемитизма.
— Да, — ответил коммодор, в его тоне и выражении лица больше не было никакого легкомыслия. — За последние две недели кто-то проникал в систему по меньшей мере три раза. И этот кто-то не собирается себя афишировать, а единственный из моих ЛАКов, сумевший подойти достаточно близко для установления надёжного сенсорного контакта, не узнал ничего. Что ж, всем известно, что наша электроника по сравнению с вашей практически хлам, однако мы должны были получить по крайней мере хоть какую-то полезную информацию. Но не получили, что означает, что наш противник, кто бы он ни был, располагает намного более современной электроникой, чем наша. Что, в свою очередь, означает, что они, скорее всего, намного более современны и боеспособны, чем мы.
Вед.: Да, вот такая хрень происходит в наших королевских семьях! Вот такими тварями могут оказаться самые близкие люди. Кто поможет нам распутать эту фигню? В студии мать его — Гертруда!
— Вы упорно используете множественное число, коммодор, — заметил Терехов. — Вы точно уверены, что имеете дело с более чем одним вторгшимся кораблём?
(Входит Гертруда.)
— Я на девяносто пять процентов уверен, что их два, — произнёс Карлберг. — И, кто бы это ни был, они крупнее и, по-видимому, мощнее любого корабля, которым я располагаю. Наглые скоты. Шастают через мою систему взад и вперёд, потому что чертовски хорошо знают, что ни один из моих кораблей не способен нанести им урон, даже если я сумею их точно засечь.
Гертруда (с порога Гамлету): Я там, за кулисами все слышала. Ты на кого пасть раззявил, ты, выкидыш пиявки? Креветка в обмороке. На мать твою? Я ночами не спала, памперсы ему меняла, шприцы одноразовые кипятила. Весь в отца пошел. Тот тоже глюколов был. Гашиш от конопли недалеко падает. Ему тоже по ночам снились матросы, скачущие по матрасам на зебрах!
— Понятно, — медленно протянул Терехов. Он посмотрел на Фитцджеральда, и Рагнхильд тоже, наконец, позволила себе взглянуть на Пауло. Судя по его лицу, он думал о том же самом, что и она. Если Карлберг был прав (а Рагнхильд была потрясена его несомненным талантом) относительно степени современности этих злоумышленников, то откуда они появились? Зачем современным кораблям играть в пиратов в этой насквозь нищей части Пограничья? Потенциальная добыча в этой части космоса могла привлечь только грабителей курятников, а не компенсировать расходы на эксплуатацию мощных современных рейдеров.
Гамлет (Гертруде): Замолчь! Ты, мать урода! Не смей так про отца. Ты по нему даже потосковать не успела. Ты потаскуха, мама! Ты зачем за этого гниду, Клавдия, вышла? За этого гоблина? Ты его харю видела? С такой харей без грима телепузиков распугивать. Я, блин, теперь царь. Я теперь, блин, всех на детонаторе вертел… Да я таких, как он, рядами у параши в позу страуса ставил. А ты от этой гниды тащишься!?
— Хорошо, коммодор, господин президент, — после нескольких мгновений молчаливых размышлений произнёс Терехов. — Если действительно кто-то с не совсем честными намерениями бродит вокруг вашей системы, я полагаю, мы должны посмотреть, что может сделать \"Гексапума\" для того, чтобы им помешать. — Он чуть улыбнулся. — Настолько радикально, насколько только возможно.
Вед.: В студии гнида Клавдий!
(Входит Клавдий. Уголовный авторитет.)
***
Гамлет (Клавдию): Гнида!
Клавдий (Гамлету): Клавдий, приятно познакомиться!
— Мистер Деккер?
Гамлет (Клавдию): Ах ты банан навозный! Фраер пожухлый! Держите меня пятеро! Да я его сейчас… пи-пи-пи… чтоб ему пи-пи-пи…
— Да, Дэнни?
— Мистер Деккер, мне кажется, вам следует на это взглянуть. — монтанский акцент Даниэля Саньяго был заметнее обычного, а его карие глаза выглядели взволнованно.
Клавдий: Не гони муму, ты, пупок с глазами! На кого перхоть крошишь, торчок вальтонутый, фуфломет обоколотый? Тебя мама еще при рождении на сучок из себя три раза выронила. Да я и тебя пи-пи-пи, и мать твою пи-пи-пи, и Офелию пи-пи-пи!!!
— Что такое? — Деккер отодвинул кресло и поднялся, направляясь к столу Сантьяго.
Гамлет: Ах вот кто Офелию пи-пи-пи?
— Это электронное письмо только что пришло. — Сантьяго показал на свой старомодный дисплей. — Система утверждает, что оно пришло с несуществующего адреса.
Вед.: Эй вы, пи-пи-пи, захлопните свои пи-пи-пи, сейчас мы наверняка узнаем, кто кого пи-пи-пи! В студии кузина его высочества — Офелия!
— Что? — Деккер наклонился через плечо подчинённого, уставившись на экран.
(Входит Офелия. На костылях, в пластырях, в синяках, перекошена.)
— Он раньше существовал, — продолжил Сантьяго, — однако этот провайдер прекратил работу более двух стандартных лет назад.
— Нелепица, — заметил Деккер. — Кто-то, должно быть, поигрался с перенаправлением почты.
Офелия (Всем, в том числе телезрителям): Ну что, ублюдки, не ждали? Думали, мне каюк? Не дождетесь, твари! Я на ваших могилах еще ламбаду на этих костылях станцую!
— Именно поэтому я полагаю, что вам следует взглянуть на это, босс, — произнёс Сантьяго, протягивая руку, чтобы ткнуть в заголовок письма.
Глаза Деккера сузились. Заголовок гласил: \"Re: Причины для эвакуации… немедленной\".
Гамлет: Офелия, ты жива?
Офелия: Да с вами разве сдохнешь, уроды? Я тяжело больна, у меня синдром прерванного суицида. Чтоб у вас на Новогодних елках только медицинские свечи горели!
***
Вед.: Офелия, мы обращаемся к вашему королевскому отродью. Простите, высочеству. Кто все-таки замочил папаню?
Офелия: А вы у него самого спросите! У папани. Вон он по ночам тенью по всем болотам шастает. Жмуриков пугает. Глюк из преисподней. От него у бедного Йорика уже на черепе Паркинсон начался!
— Не могу в это поверить! — заявил Оскар Йохансен. — Что я натворил? Убил в предыдущем воплощении кого-то из родных этого типа?
Гертруда: Как ее глючит! Кактус ей под мышку!
Вед.: Да, как говорил Шекспир, тухляк полнейший в Датском королевстве. Итак, кто же замочил отца? В студии сюрприз — Тень отца Гамлета!
— Оскар, на самом деле тут нет ничего личного, — поморщившись произнёс Хевен. — Это всего лишь так кажется.
Клавдий: Тень? Что за хренотень?
— Да ну? Вам легко говорить! — Йохансен пронзил взглядом распечатку таинственного электронного письма. — Это не вам придётся объяснять всё министерству внутренних дел!
(На заднике появляется огромная, расплющенная по заднику тень,
— Ну, и не вам тоже, — ответил Хевен. — Объясняться придётся моему правительству. И президент Саттльз с главным маршалом Баннистером будут просто вне себя.
очертаниями напоминающая отца Гамлета после сильного бодуна.)
— И председатель Ваандрагер тоже, — с тяжёлым вздохом добавил Иеронимус Деккер.
Гертруда: Апельсин мне в гланды, он не умер!
Их троица стояла за кордоном полиции и спешно возведённой стеной из мешков с песком, безропотно взирая с расстояния два километра на офис Рембрандтского Торгового Союза. Здание находилось в углу космодрома Брюстер-Сити непосредственно рядом со складами, окружавшими три совмещённых посадочных площадки пассажирских и тяжёлых грузовых шаттлов, обычно обслуживавших перевозки РТС на Монтане. Сейчас они ничего не обслуживали, а само офисное здание было эвакуировано через пятнадцать минут после получения электронного письма.
Гамлет: Папаня, тебе чего не спится? Ты чего, не заплатил налоги? С каких мюзлей тебя так раскорячило? Ты чего, под асфальтирующим катком оттягивался?
— Вы полагаете, он серьёзно? — секунду спустя поинтересовался Йохансен.
Тень: Гамлет, сынок… Слушай сюда! Мочи их всех! Не слушай мать твою. Она зоофилка! (Указывает на Клавдия.) Живет с козлом!
— Стив Вестман? — Хевен фыркнул. — Да что б я сдох, Оскар! Может у него и не хватает шарика-другого, однако решимости ему не занимать. Как вы, наверное, заметили три недели назад.
Гамлет: За тебя, батя, я всех замочу, клянусь! Чтоб мне Шуру в десны поцеловать пришлось!
— Но это!.. — произнёс Йохансен, беспомощно махнув рукой в сторону обезлюдевших офисного здания и посадочных площадок.
(Всеобщая драка, перепикивание. Довольные зрители
— Он, наверное, думает, что это забавно, — ответил Хевен. Йохансен взглянул на него и монтанец пожал плечами. — РТС более-менее выколотил из правительства планеты именно эту транспортную концессию примерно двадцать стандартных лет назад, — сказал он. — Если на то пошло, сегодня двадцатая годовщина официального подписания договора об аренде.
неистово аплодируют.)
Вед.: А теперь у меня вопрос, как всегда, к нашим постоянным телезрителям, к тем, кто тащится от нашей «Форточки», потому что чувствует, что есть на свете сучары еще сучаристее, чем они сами. Как вам понравилась наша сегодняшняя расплёва с участием самодеятельного театрального коллектива зоны номер 13!
— Мы ни у кого ничего не \"выколачивали\", — тон Деккера был непреклонен и отчасти агрессивен.
Зрители (хором): Пи-пи-пи!!!
— Не ножом и пистолетом, — признал Хевен. — И я не припоминаю, чтобы кого-нибудь угрожали расчленить. А вот что я на самом деле припоминаю, Иеронимус, так это как Инека Ваандрагер — в то время, Оскар, она ещё была не председателем, а руководителем департамента по заключению контрактов — довольно ясно дала понять, что или мы предоставляем вам концессию, или РТС размещает свой южный терминал на Тиллермане. И добавляет дополнительные пятнадцать процентов к тарифу на все перевозки Союза на Монтану или с неё, только чтобы наказать нас за то, что мы в этом деле были настолько злобны и неуступчивы. — Он покосился на высокого светловолосого рембрандтца. — Уж простите за некоторую возможную необъективность, однако мне это кажется своего рода вымогательством.
Вед.: Пи-пи or not пи-пи? — вот в чем наше сегодняшнее всеобщее пи-пи!
— Я допускаю, — неловко произнёс Деккер, избегая взгляда монтанца, — что это могло быть слишком экстремальным методом ведения переговоров. Председатель Ваандрагер не слишком славится… любезностью при ведении переговоров. Однако ответ насилием подобного масштаба едва ли является разумным.
В нашей следующей расплёве вы увидите разборку в семье известного мавра Отелло. И узнаете, что Отелло, оказывается, любил не Дездемону, а своего секретаря Яго. И звал его нежно «моя баба Яго».
На этом мы прощаемся с вами, всего вам злобного!
— Ну, не знаю, — сказал Хевен. — Во всяком случае, он же послал вашим служащим предупреждение убираться, разве не так? Дьявольщина, Иеронимус, — для парня вроде Стива это необычайно благородно. И, по крайней мере, хибара ваша стоит достаточно далеко от всего остального, так что он может грохнуть её без риска повредить ещё что-нибудь, или убить кого-нибудь.
* * *
— Однако ваши власти должны были действовать порасторопнее, если с самого начала знали, что он настолько озлоблен на нас, чтобы выкинуть штуку вроде этой, — заговорил Деккер, выглядя совершенно не успокоенным замечаниями Хевена, но монтанец остановил его, энергично мотнув головой.
Я очень редко смотрю телевизор. Почему? Потому что не люблю портить себе настроение. Недаром в народе говорят: «Хочешь выпить за упокой — включи телевизор»! Я даже в одной из телевизионных передач пояснял: «Недаром наше телевидение называется — „Останкино“. Оно обожает показывать нам останки.
Однажды даже я спросил одного из редакторов: «Почему вы так любите шокировать телезрителей смакованием всяческих мерзопакостей?». Редактор без стеснения ответил мне, что все это — борьба за рейтинг! Ну, что ж, если и далее для наших телевизионщиков единственным маяком будет рейтинг, то не далек тот час, когда наши новости станут примерно такими…
— Верно, он был здорово зол. Однако всё же недостаточно для подобных дел. До тех пор, пока Ван Дорт не организовал всё это движение за аннексию.
— Но даже Ван Дорт не мог \"организовать\" ничего столь грандиозного, если бы предложение не встретило поддержки подавляющего большинства граждан Скопления, — возразил Деккер.
ОСТАВАЙТЕСЬ С НАМИ!
— Я и не говорю, что мог. Кстати, я и не говорю, что это плохая идея. Я только сказал, что реально организовывал всё именно Ван Дорт. — произнёс Хевен. — И организовал. Что ж, Стив не слишком любит Ван Дорта, по множеству причин, в том числе и за то, что он был первым председателем правления РТС, и за то, что он до сих пор крупнейший из акционеров РТС. Когда Ван Дорт говорит \"лягушка\", РТС подпрыгивает, а это означает, что голосование было одобрено правлением РТС. А это, скорее всего, означает, что оно одобрено Ваандрагер, единственным, вероятно, человеком в Скоплении, к которому Стив относится хуже, чем к Ван Дорту. И то, что она одобрила аннексию, для парня вроде Стива автоматически делает голосование всего лишь ещё одним примером того, как она ведёт \"переговоры\" насчет того, что хочет заполучить. Что опять же возвращает его к этому вашему маленькому симпатичному анклаву. И должен предупредить вас, Иеронимус, что найдётся очень мало монтанцев, который не поймут ход его мысли. Так что если он настроен слать сообщения, то это должно быть почти что самым доходчивым, какое он только может выдумать. Особенно после того, как РТС ухитрился \"договориться\" с Мантикорой насчёт эксклюзивного контракта на перевозку всех официальных грузов, почты и персонала Звёздного Королевства во всём Скоплении.
Ведущая: Сегодня в районе города Н-ска потерпел катастрофу пассажирский самолет. Приятно, очень приятно, что наша съемочная группа уже на месте. И мы можем показать вам первыми в эфире все разрушительные последствия этой трагедии!
Йохансен собрался возразить, что РТС был единственным местным перевозчиком, который был способен выполнить все требования Звёздного Королевства. Что бы там ни могли подумать прочие, это было единственной причиной, по которой они добились этого эксклюзивного контракта, да и сам контракт был всего лишь временным, до тех пор, пока не станет возможным организовать конкурс среди нескольких претендентов. Однако вместо этого он промолчал. Лес Хевен всё это уже знал… неважно, верил ли он этому или нет, что было большим, чем Йохансен был готов сказать. И, что бы ни думал Хевен, теперь, когда Йохансен обжился в Скоплении, он вполне мог понять, каким образом человек, уже относящийся с подозрением к внешнему вмешательству в дела Скопления или недовольный экономическим давлением Торгового Союза, запросто мог посчитать, что контракт со стороны Мантикоры был вознаграждением РТС за его работу по продвижению интересов Звёздного Королевства.
Вот камера показывает самую страшную жертву. Она даже не успела упасть. Так и стоит. У нее жутко изуродовано лицо. Уродливый костюм. Вывернуты руки. В руках микрофон. Извините, это наш корреспондент!
Не то, чтобы это понимание хотя бы немного утешало Йохансена при взгляде на посадочные площадки шаттлов и склады, в которых содержались, помимо всего прочего, топографическая техника, аэрокары, компьютеры, полевые лаборатории и бивачное оборудование общей стоимостью более чем пятьдесят миллионов мантикорских долларов.
Корреспондент: (почти радостно): Мы ведем наш репортаж с места трагедии, нам приятно сообщить, что наша телевизионная съемочная группа оказалась на месте падения первой. Мы — Первый канал. Мы всегда первые! Мы здесь были практически до падения самолета. И смогли выбрать лучшее место, откуда открывается потрясающий вид на последствия трагедии! К сожалению, не можем показать вам пока сами жертвы. Очень мешают машины «скорой помощи».
Вед.(перебивает): Скажите, пожалуйста, Игорь, что все-таки самое страшное в сегодняшней катастрофе, что считают местные власти?
— Иеронимус, я знаю, сколько на вашем складе нашего оборудования, — помедлив, произнёс он. — А на какую сумму тянут другие грузы на складах и посадочных площадках?
Корр.: Власти говорят, самое страшное, что прилетел Шойгу и пообещал всех уволить. И вообще, Валентина, почему вы меня зовете Игорем? Я — Валера...
— Где-то чуть больше миллиарда трёхсот миллионов рембрандтских стелларов, — отозвался Деккер со скоростью, демонстрирующей чего именно касались его собственные невесёлые мысли. — Или порядка пятисот миллионов мантикорских долларов. Это, разумеется, не считая базового оборудования и…
Вед.: Я поняла, Игорь, вас зовут Валера. А что известно о причинах катастрофы, что считает завод-изготовитель этого летального аппарата… извините, летательного?
Йохансен так и не узнал, что ещё собирался поведать ему главный представитель РТС на Монтане.
Корр.: Говорят, что машина супернадежна. Это убедительно доказывает, по их мнению, тот факт, что с момента выпуска она летала без единого капремонта вот уже семьдесят пять лет и ни разу до этого не падала. В прошлом году был даже отмечен юбилей машины. И в честь него разбили бутылку шампанского о голову главного конструктора.
Первый взрыв был самым ярким. Яркая вспышка буквально ослепляла и мантикорец удивился, каким образом Вестман сумел протащить на склад химическую взрывчатку военного образца. В сооружении хранился — прежде хранился — малоценный навалочный груз, так что меры безопасности были, скорее всего, как минимум несколько слабее, чем в других зданиях, а само взрывное устройство, при всей своей мощности, можно было спрятать в чём-то размером с большой чемодан. Но даже в этом случае…
Вед.: А что считает сам главный конструктор?
Корр.: Он ничего не считает. Он уже пятый год в коме!
Мозг Йохансена только начал полностью осознавать, что Вестман очевидно всё же не блефовал, когда раздались последующие взрывы. Поначалу они были не столь мощны как первый, однако явно были произведены по определённому плану. Первый взрыв разнёс центральный склад и усеял почти весь комплекс пылающими обломками. Вторая группа взрывов произошла непосредственно на посадочных площадках. Первые два не произвели особого впечатления; однако на посадочной площадке Номер Три стоял пассажирский шаттл. На шаттле имелись какие-то технические неполадки — как решил Йохансен задним числом, устроенные с заранее обдуманным намерением — которые приковали его к земле и не дали увести после того, как было получено электронное письмо с предупреждением. И водородные топливные цистерны и баки аварийных ракетных двигателей этого шаттла были почти полны.
Вед: И все-таки, как происшедшее комментируют в летной компании, которой принадлежал самолет?
Если первый взрыв казался потрясающим, то этот был грандиозен. Всю площадку поглотил высокий бело-синий бутон поднявшего клубы пыли взрыва и Йохансен инстинктивно рухнул ничком за мешки с песком. Электронное письмо предупреждало, чтобы все держались как можно дальше, однако он сомневался, чтобы хоть кто-то ожидал чего-то подобного. Ударная волна от взорвавшегося шаттла понеслась дальше кольцом пламени и пыли, поглотив соседние посадочные площадки. Она подобно цунами налетела на офисное здание РТС, прорывая себе дорогу через его двери и окна, и всё здание снесло подобно домику, попавшемуся на пути торнадо. Склады и площадки обслуживания грузовиков исчезли в вихре, чтобы подвергнуться уничтожению в быть выплюнутыми в виде очень-очень мелких обломков.
Корр.: Скорбят, говорят, уже принимают меры. Обещают, что на все самолеты, у которых истек срок годности, пассажирам будет предоставлена 50-процентная скидка!
Серия взрывов слилась в один огромный нескончаемый кошмар. Оскар Йохансен почувствовал себя комаром, попавшим в западню между хлопающими ладонями разгневанного огненного великана, когда грибовидный столб дыма, пыли, обломков и пламени взвился высоко в небо.
Вед.: Скажите, а подтвердилась ли версия о том, что экипаж уже давно летал по контурным картам?
\"Это, — подумал он, наблюдая за высоко вздымающимся от самой земли столбом дыма и пыли, — не украсит моё резюме\".
Корр.: Нет, версия не подтвердилась. Все в один голос утверждают, что экипаж был очень опытным. У каждого члена экипажа был еще туристический компас.
Вед.: Тогда в чем дело, какие версии, что считают следователи?
Корр.: Следователи считают, что самолет упал потому что на него подействовала сила притяжения земли. Кроме того есть версия, что все пассажиры были не пристегнуты. А стюардесса начала разносить еду. Все побежали к ней. Самолет наклонился. А в это время кто-то на земле не на той высоте натянул бельевую веревку. Словом, дело запутанное. Самолет запутался хвостом в этой веревке. Сейчас уже возбУждено уголовное дело бельевой веревки… Опознана также ее хозяйка. Это Марья Григорьевна из села Баранихи. Вот вы видите, ее сейчас фотографируют работники ФСБ у нее на огороде. Из этих фотографий они будут составлять ее фоторобот!
Глава 17
Вед.: Простите, что я вас перебиваю, Василий… Но я смотрю на компьютер… У нас падает рейтинг. Многие зрители переключились на другой канал, потому что там только что Басков плюнул в Моисеева. Причем с разбега. Всем интересно чем это закончится? Ведь сейчас как раз разбегается Моисеев.
Неужели у вас нет каких-нибудь более рейтинговых подробностей этой трагедии?
\"Хвала всевышнему, что в прошлый раз я договорился о безопасном способе связи, — подумал Дамиен Харахап. — Если бы только у чертовых романтиков лошади не были проклятым фетишем!\"
До меня, например, дошли слухи, что в самолете летела жена Максима Галкина.
Он неудобно заерзал в седле. Предки монтанцев вряд ли были уникальны в том, что прихватили с собой лошадей и другой тягловой скот в первую экспедицию по колонизации. В крайнем случае, животный транспорт предоставлял всегда полезный и иногда жизненно необходимый запасной вариант. Машины могли сломаться, технологии — отказать или потеряться. Но лошади, ослы и быки — или верблюды, в зависимости от климатических условий — могли и выжить, и размножаться практически всюду, где самому человечеству удавалось цепляться за жизнь.
Корр.: Но у Галкина нет жены.
Но монтанцы зашли в этом деле гораздо дальше большинства. Это стало частью их романтизированного образа жизни. И, как с недовольством заключил Харахап, бывает время и место, когда эти тупые, четвероногие, остроспинные, упрямые создания приносят пользу.
Вед.: Неважно, в крайнем случае, извинимся. Перед Пугачевой.
\"И то, что они не производят никакой энергии, которую можно было бы засечь — кроме инфракрасной — как раз такой случай\", — признала он. Нет, у правительства Монтаны не было таких разведывательных средств, которыми могли похвастаться более богатые и развитые звездные системы. Тем не менее, Служба Маршалов Монтаны, местная планетарная полицейская служба, обладала внушительным списком успехов. Служба была не очень большой, но её сотрудники были умными, хорошо обученными и — что, по опыту Харахапа, было необычно для полиции — привычными к нестандартному мышлению. Было лишь вопросом времени, пока манти предоставят им технологические обновления, которые позволят им с толком воспользоваться существующим потенциалом, поэтому настояния Вестмана на том, чтобы вырабатывать соответствующий образ мысли и навыки, которые позволят избежать в будущем слежки со спутников, имели смысл. Особенно учитывая то, какой горячей стала охота на него и его последователей за четыре дня, прошедшие после устроенного ими маленького взрыва.
Словом, давайте, ищите какие-то более увлекательные подробности сегодняшней катастрофы.
\"Если бы я не договорился заранее о способе обмена сообщениями в прошлый раз, когда был здесь, я бы никак не смог его найти, а ситуация будет становиться всё хуже. Им придется зарыться глубже в подполье, так что, наверное, я не могу обвинять их в несколько… чрезмерной осторожности в отношении безопасности в данный момент. Каких бы неудобств это ни причиняло\".
Ну, а мы пока переключаемся на нашу студию… У нас в коридоре уже толпятся люди, желающие высказаться. Это популярные эстрадные звезды со своими новыми шлягерами, посвященными трагедии и известные бизнесмены со своими личными депутатами … Все, конечно, скорбят… Думцы даже выступили с предложением сыграть благотворительный матч — сборная Думы против родственников погибших.
По крайней мере, они с чертовым животным уже почти достигли назначенного места встречи. Он вытащил устройство GPS для проверки, и скорчил гримасу удовлетворения. Он так и думал, что это именно те заросли деревьев, которые описал ему связной Вестмана, но хорошо, что тому есть подтверждение.
Вед.: И как раз у нас на связи наш специальный корреспондент в Государственной Думе.
Василий, что там у вас? Как ведут себя наши депутаны… извините, депутаты?
Лошадь шла иноходью по тропе, упрямо двигаясь с той скоростью, которая нравилась ей, а Харахап пытался делать вид, как будто его это тоже устраивает. В итоге он добрался до назначенного места и вылез из седла с чувством глубокой благодарности, которое портило лишь осознание того, что в конечном итоге придется снова вскарабкаться на противоестественное животное для поездки обратно в места, сходящие за цивилизацию.
Корр.: Скорбят! Все скорбят. С утра даже произошла небольшая потасовка за право первыми выразить соболезнование в эфире.
Он привязал поводья лошади к псевдодубу, бросил на нее кислый взгляд и встал, массируя зад и разглядывая вид, открывавшийся с вершины скалы.
Сейчас мы вам покажем минуту молчания и другие увлекательные моменты этого заседания.
Стало ясно, почему связной Вестмана сообщил ему, что это один из самых популярных среди туристов пейзажей на планете. Конечно, большинство разумных туристов предпочитали совершать поездку из столицы за несколько минут комфортабельного путешствия в аэрокаре. Только настоящие сумасшедшие настаивали на том, что бы сделать это \"как истинные монтанцы\", и Харахап был мрачно убеждён, что одетые в ливрею служащие конюшни, которые сдавали лошадей напрокат для этого путешествия, скорее всего хохотали до колик, глядя на то, как скачут прочь инопланетные идиоты.
Находясь на такой высокой точке Харахап мог видеть ущелье, в котором текла река Нью-Миссури на протяжении как минимум сотни километров, и, несмотря на ноющие ягодицы и бедра и мрачную реальность дела, которое привело его сюда, он чувствовал больше чем просто восхищение. Нью-Миссури была второй по длине рекой на Монтане и за эоны проточила себе путь через Новые Сапфировые горы, который затмевал всё, что Харахап когда-либо видел. Представитель Вестмана гордо сообщил ему, что Ущелье Нью-Миссури почти в два раза больше чего-то на Старой Земле, что называлось Большой Каньон, и оно уж точно было настолько громадно, что Дамиен Харахап чувствовал себя маленьким однодневкой.
Депутат: Эта страшная трагедия нас всех сегодня объединила. И неважно, что я лидер партии «Филателисты за Путина». Конечно, я мог бы сейчас сказать голосуйте за партию «Филателисты за Путина». Потому что многие даже не знают, что есть такая партия «Филателисты за Путина». Даже сами филателисты не знают, что они за Путина. Но в этот страшный час я даже не буду произносить название нашей партии «Филателисты за Путина». Умные люди и так будут голосовать за нас, за «Филателистов за Путина».
Он вытащил голокамеру и стал послушно снимать, как любой уважающий себя любитель природы. Камера была частью его туристиского прикрытия, но он уже решил, что этот набор изображений он на самом деле сохранит, когда услышал шум камней, скатывавшихся с более высоких склонов позади себя. Он опустил камеру и неспешно огляделся, пока Стивен Вестман спускался по склону на высоком чалом мерине.
Корр.: К сожалению мы не можем вам показать концовку этого выступления, потому что в этот момент к выступающему подошел Жириновский с кефиром. Извините, я повторю его слова… Он сказал, что все это предвыборный пиар, и что все они не филателисты, а пиарасты!
— Должен заметить, — сказал Харахап, как только монтанец поравнялся с ним и спешился с легкой грацией пожизненной практики, — это намного более зрелищный фон, чем у нашей прошлой встречи.
— Действительно, — согласился Вестман, глядя голубыми глазами мимо посетителя, чтобы снова вобрать в себя зрелищный пейзаж. От этого вида он никогда не уставал, хотя иногда требовалось восхищение впервые увидевшего его иностранца, чтобы напомнить Вестману, насколько тот великолепен.
Вед.: Ну что же… Приятно, что все большее число людей включается в нашу катастрофу. Известная туристическая морская фирма «Титаник» — генеральный спонсор наше катастрофы — буквально час назад объявила о том, что предоставляет бесплатные реабилитационные туры для родственников погибших на Канары. И вот уже к этому часу в родственники погибших записалось более двух тысяч человек. И наша катастрофа, видимо, будет занесена в Книгу рекордов Гиннесса! А у одного из погибших оказалось девять родных братьев-одногодок. Интервал между их рождениями составил две недели, что соответствует сроку беременности хомячка.
— Правда, я не уверен, что такая уединенность была необходима, — продолжил Харахап. — И, хотя мне не хотелось бы показаться критичным, я мог бы заметить, что, стоя здесь, на краю скалы, мы становимся довольно уязвимы для любых направленных микрофонов в округе.
Более того, местные власти уже назвали строительную фирму, которая будет устанавливать на месте трагедии памятник погибшим в виде огромного развлекательного центра. Это известная строительная компания «Строим всех». Как раз сейчас вы видите, их рекламу «Мы всегда кладем на совесть!»
— Так и есть — или было бы, если бы они вообще здесь были, — ответил Вестман и слегка улыбнулся. — Если честно, мистер \"Зачинщик\", я выбрал это место в том числе потому, что хотел быть уверен, что вы явитесь один. И хотя мне не хотелось бы, чтобы это было воспринято как угроза, я мог бы заметить, что стоя здесь, на краю скалы, вы становитесь довольно легкой мишенью для ребят с импульсными винтовками, сидящих в кустах, чтобы прикрывать меня.
Вед.: Ну, а мы снова переключаемся на место происшествия… Что там у вас, Федор? Сколько жертв уже к этому моменту? Зрители интересуются, сколько человек еще не опознано? Какими свежими цифрами о новых жертвах вы можете нас порадовать?
— Понятно, — Харахап спокойно изучил улыбающееся лицо Вестмана и кивнул. — Значит, дело не столько в безопасности от сенсорных систем властей, сколько в том, чтобы вытащить меня на открытое место.
Корр.: Да, я могу вас порадовать новыми цифрами о свежих жертвах! Их уже сто тридцать восемь. Могло быть больше, но многих спасло то, что они успели уйти еще до приезда «скорой помощи»!
— Ага, — признал Вестман. — Не то, чтобы я всерьёз считал, что вы работаете на Саттлза или на манти. Я чертовски хорошо знаю главного маршала Баннистера, и это не в его стиле. И я не думаю, что у манти было время освоиться здесь настолько, чтобы посылать мне своих агентов таким образом. Но вы могли работать на рембрандтцев. Это было не очень вероятно, но возможно. Надо сказать, это и сейчас возможно.
Вед.: Простите, вы сказали, что жертв 138? Но по другому каналу только что объявили, что их 153. Многие зрители переключились на тот канал. У нас снова начал падать рейтинг! Не могли бы вы там повнимательнее посмотреть, может, кто-то из жертв просто спрятался в кустах? От врачей?
— Как агент-провокатор? — усмехнулся Харахап. — Одобряю вашу осторожность. Но если бы я работал на Ваандрагер или Ван Дорта, на нас бы уже летели вооруженные импульсными пушками аэрокары.
— И рушились бы в Ущелье, — с улыбкой сказал Вестман. Харахап поднял бровь, и монтанец пожал плечами. — Я вложил достаточно много денег в необходимые инструменты, прежде чем ушел в подполье, Зачинщик. В том числе в несколько очень симпатичных переносных зенитно-ракетных комплексов производства солли. Они чуток устарели, и у меня их не очень много, но работают они прекрасно, и я ожидаю, что они справятся со всем, кроме современного штурмового шаттла. Я решил, что это будет хорошим местом, чтобы продемонстрировать несколько из них.
Корр.: Да, я понимаю, что, к сожалению, по количествам жертв мы пока проигрываем нашим коллегам. Но зато у нас есть козырь — 60 тяжелораненых! Сейчас мы вам их покажем, как только на них наденут майки с эмблемой нашего канала. Ведь только у нас есть эксклюзивное право на их показ. Практически, они все были ранены эксклюзивно для нашего канала. Многие из них не выживут. Спасатели нам это обещали. И у нас нет повода им не верить. Ведь им помогают наши врачи.
— Тогда нам обоим повезло, что я не работаю на РТС, — Харахап улыбнулся в ответ, размышляя о том, правду ли говорит Вестман. Взвесив всё, особенно в свете того, как гладко прошёл удар того по анклаву Торгового Союза в космопорту, Харахап был склонен ему поверить.
Вед.: Извините, Аркадий, что я вас опять перебиваю. Но у нас срочное сообщение от президента России. Он как раз сейчас пролетает над местом катастрофы на горных лыжах.
— Но если вы не работаете на рембрадтцев или манти, — заметил Вестман, — то всё ещё в силе вопрос о том, на кого же именно вы тогда работаете?
Сожалеет, что не может приземлиться, потому что в данный момент разговаривает по мобильному телефону с президентом США. Их разговор строго секретный. Но мы сейчас перескажем вам его дословно, благодаря радиолюбителям села Большие Тумаки.
— Я сказал вам в прошлый раз. Конечно, тогда у нас не было названия, но мы те же самые люди. И мы решили, что \"Центральный Комитет Освобождения\" звучит довольно неплохо.
Господин Буш позвонил господину Путину сам, сказал, что корни катастрофы уходят в Сирию, поэтому завтра он начинает ее бомбить. Поблагодарил лично Путина за то, что в самолете не было американцев. Обещал выслать за это гуманитарную помощь, спрашивал, куда высылать, где находится Россия? Путин ему объяснил: что, если стать в Ираке лицом к северу, то Россия будет между… Китаем и Германией. Буш сказал, что найдет, знает. В Германии был. Особенно понравилась столица Германии Вена… Правда, Петербург лучше, и он поэтому каждый год готов прилетать на празднование 300-летия Петербурга.
Вед.: Ну что же… Дорогие телезрители — это действительно неожиданный успех. Уже весь мир знает о нашей трагедии, благодаря тому, что нашему президенту позвонил сам директор земного шара!
Губы Вестмана дернулись, дублируя вспышку веселья в глазах, но Харахап не обольщался. Несмотря на свои предрассудки, этот человек был чрезвычайно умен и понимал, что любой, кто участвует в подобных играх, должен иметь свои собственные мотивы. Мотивы, которые могли иметь или не иметь большого отношения к заявленным.
Отозвались даже немецкие альпинисты, застрявшие в Альпах. Они просят не присылать им российских спасателей.
— Мы, наконец, стали приобретать признаки эффективной организации, — продолжил капитан жандармерии, — и наша афера по изъятию средств РТС сработала даже лучше, чем ожидалось.
В Англии, вообще, большинство англичан скорбят больше, чем скорбели во время недавнего репортажа о том, как в Лондоне маньяк 48 часов удерживал в заложниках соседского тамагочи.
Как он и надеялся, улыбка Вестмана стала немного шире при упоминании о предполагаемой недостаче в казне Торгового Союза. Похоже, эта идея позабавила его даже больше, чем Нодбрандт.
А это уже в российских городах возмущенные зрители выходят на улицы с плакатами: «Буш, убери от нас свои грязные ножки!» и «Буш, прекрати делать кур инвалидами!»
— Мы также сумели выйти в системе Мейерс на умеренно коррумпированного солли, поставляющего оружие и другое оборудование.
А это вы видите кадры из Львова… Украинские радикалы собрались напротив американского консульства под лозунгом «Буш — москаль!».
— Вот как, — сказал Вестман без особенного выражения.
В ответ на это возле украинского посольства в Москве российские националы скандируют: «Блэр — хохол!».
Вед.: Ну а что у вас там, Валерий? Есть ли еще какие-нибудь сенсации?
— Вот так. Я не буду пытаться надурить вас, мистер Вестман. Как и ваши ракеты, это не самое новейшее вооружение. Скорее всего, источник его происхождения — арсенал какой-нибудь планетарной милиции. Но оно тщательно восстановлено, и не хуже, а то и лучше всего, что есть у вашего правительства. Оборудование для связи и наблюдения ещё новее и лучше — самое современное гражданское оборудование солли. Наверняка всё-таки уступает тому, что есть у военных манти, но на световые годы лучше всего, что вы могли бы раздобыть здесь.
Корр.: Вы знаете у нас сенсация поистине мирового масштаба! Только что мне дали эксклюзивно по наушнику в ухо… знать, что среди обломков самолета наши следователи нашли два малюсеньких трупика.. вирусов атипичной пневмонии. Молодцы, все-таки они очень профессиональные ребята. Всегда находят то, что их просят. Помните, это они месяц назад нашли в «Шереметьево» большую партию анаши из Казахстана. И задержали ее. Задержали более чем на две недели. Всю партию анаши. Потому что все, включая их руководство, признали высочайшее качество задержанного товара.
— И вы, конечно, готовы предоставить все это мне исключительно по доброте душевной.
Вед.: Это потрясающе! Передайте, Валерий, от нашего канала благодарность следователям. Благодаря всего двум вирусам атипичной пневмонии, к нам присоединились пять миллиардов китайцев! И наш рейтинг уже выше, чем полгода назад, когда мы показывали голливудский блокбастер о катастрофе танкера на железной дороге, которую захватили роботы — гомосексуалисты.
— На самом деле, по большей части, это именно так, — сказал Харахап, встретив изучающий взгляд собеседника с абсолютной искренностью, которая была одним из самых важных его профессиональных навыков. — Ну, мы не вполне альтруистичны. Благородны и щедры, само собой, но не вполне альтруистичны.
А теперь, к сожалению, мы должны проститься с вами. Только что малолетний террорист в Ставропольском крае захватил паром с цирком конных цыганских лилипутов на льду. Если мы опоздаем, — это будет ужасно — он взорвет его не в нашем эфире.
Вестман весело фыркнул, а Харахап улыбнулся. Затем он позволил выражению своего лица снова стать серьезным.
На этом мы прощаемся с вами. Всего доброго. До новых встреч, до новых катастроф. То есть, практически, до завтра. Так что оставайтесь с нами.
— Серьезно, мистер Вестман. Где-то восемьдесят-девяносто процентов мотивации Центрального Комитета — это сочетание альтруизма и личной выгоды. Остальные десять процентов относятся исключительно к личной выгоде, но ведь то же самое можно было бы сказать и о вас, не правда ли?
Мы — Первый канал. Мы имеем самую обширную аудиторию! И будем всегда ее иметь!!!
Он удерживал взгляд Вестмана до тех пор, пока тот не кивнул, а затем продолжил, слегка пожав плечами.
— Мы не больше вас хотим, чтобы эта аннексия прошла. Даже если Тонкович сумеет получить все возможные на свете конституционные гарантии, нет оснований верить тому, что такое далекое правительство, как система Мантикоры, посчитает должным их выполнять. Особенно если они уже устроят собственные вооруженные силы и коллаборационистов на местах. Рембрандт и РТС нам тоже не особенно нравятся, и мы с вами оба знаем, кто снимет все сливки с местной экономики, если эта идея пройдет. Так что у нас имеется достаточно своих причин бросить на это дело всё, что мы имеем. Но, ко всему прочему, я солгу, если не скажу, что по крайней мере некоторые члены Центрального Комитета думают, что видят возможность для инвесторов и транспортных компаний своих собственных систем ухватить себе кусок пирога в Скоплении, если мы сумеем немного укоротить РТС.
— Из этого следует, что даже если мы избавимся от манти и рембрандтцев, мы скорее всего увидим, как кто-то ещё захочет влезть на место РТС, — хмуро заметил Вестман.
— Наша вселенная не идеальна, — мягко заметил Харахап. — И любая политическая или экономическая система динамична, она постоянно меняется. Посмотрите на это с такой точки зрения: убрав со сцены Мантикору и РТС, вы, возможно, не добьетесь идеального решения, но зато вы избавитесь от двух известных вам дьяволов. И какие бы новые изменения не пытался бы навязать кто-то новый, вы начнете заново, с равных позиций, если захотите держать их подальше от Монтаны.
ВСЕ ЛЮДИ — Бр-р… ИЛИ ЮМОР, КОТОРЫЙ НЕВОЗМОЖНО ПЕРЕВЕСТИ
Вестман неопределенно хмыкнул. Он стоял, глядя в Ущелье, и Харахап держал паузу еще минуту-две. Затем он прочистил горло. Вестман посмотрел на него, и Харахап слегка пожал плечами.
Я удивляюсь, как я до последнего времени не знал, что есть на нашем белом свете такой виртуоз в литературе, как Михаил Векслер. Когда я читал его книжку, я представлял себе жонглера в цирке, который жонглирует словами, суффиксами, приставками…
— В итоге мы все хотим хотя бы отчасти одного и того же… и никому из нас ничего не светит, если мы будем действовать поодиночке. На данный момент манти и правительства, приверженные аннексии, обладают всей полнотой центральной организации, обмена информацией и огневой мощи. Ваши действия продемонстрировали наличие у вас воображения, способности к тщательному планированию и таланта. Именно эти ваши качества в первую очередь и привлекли наше внимание. Но эти же качества сделают ваше уничтожение приоритетом для манти. То же самое будет справедливо в отношении любого, кто проявит себя достойным противником, а манти находятся в гораздо лучшем положении — с точки зрения организации, а не только численности и оружия — чем мы. Значит, если мы хотим иметь хоть какой-то реальный шанс удержать контроль над нашими собственными звездными системами и нашими душами, то нам следует создать в противовес свою собственную координирующую систему. Именно это пытается сделать Центральный Комитет.
* * *
— И насколько широко раскинуты эти ваши… назовем их \"местные отделения\"? — через какое-то время спросил Вестман.
Все люди — бр-р…
— Мы все еще готовим их, — признался Харахап. — Помимо общения с вами, мы находимся в контакте с людьми от Новой Тосканы до Сплита. Некоторые из них — вроде Агнес Нордбрандт, в Сплите — уже работают с нами, — продолжил он, немного преувеличивая. В конце концов, это была не совсем ложь. Он не связывался с Нордбрандт со времени их разговора на Корнати, но был уверен, что она ухватится за официальное предложение о помощи, когда он его сделает.
* * *
— Нодрбрандт? — взгляд Вестмана засветился интересом. — Значит, она была серьезна, когда заявляла, что уходит в подполье?
Моисей — всем евреям сенсей.
— О, да, вполне, — подтвердил Харахап. — Конечно, я много ездил в последнее время, но пару месяцев назад я встретился с ней лично, и мы довольно подробно обсудили её планы.
* * *
Дни -
Ещё одно небольшое преувеличение, но проверить это Вестман не сможет. А весомость Харахапа оно немного поднимет.
Это
— А что? Вы что-то слышали о ней с тех пор?
Жи
— От Монтаны до Сплита больше ста двадцати световых лет, — заметил Вестман. — Даже курьерскому судну требуется две недели на такое путешествие. Последнее, что я слышал, было больше месяца назад, когда она отказалась от места в парламенте и объявила, что будет противостоять аннексии \"другими средствами\", — он пожал плечами. — Если она так серьезно настроена, как вы говорите, уверен, что в ближайшее время мы ещё услышим о ней.
Зни
Эта-
— Вне всякого сомнения, — согласился Харахап. — Судя по планам, которые мы с ней обсудили, она должна произвести много шума. Возможно, не такую сенсацию, как тот трюк, что вы провернули на прошлой неделе, но достаточно, чтобы манти встрепенулись и заметили ее.
Жи.
* * *
— Но задержка в обмене информацией, которую вы отметили, — один из сильнейших аргументов в пользу того, чтобы вы приняли поддержку Центрального Комитета, — продолжил Харахап. — Если все пойдет хорошо, мы сами будем находиться в системе Шпиндель. Таким образом, мы сразу будем в курсе происходящего на Конституционном Собрании и сможем распространять разведданные с такой же скоростью, с какой будем их получать. К тому же именно на Шпинделе манти скорее всего устроят свой административный узел, когда получат управление, так что информация будет течь к центру намного быстрее, чем двигаться вокруг по периферии.
Как я хочу глаголом жечь
Сердца людей, точнее — женщ…
Вестман кивнул с задумчивым выражением и повернулся, чтобы снова взглянуть на Ущелье, сняв шляпу и позволив свежему, прохладному ветерку ерошить его светлые волосы. Земной ястреб пролетел над ними, паря на распростёртых крыльях в воздушных потоках Ущелья, и Харахап услышал его резкий, пронзительный крик, когда тот нырнул за какой-то мелкой добычей. В конце концов, Вестман повернулся к Харахапу и протянул руку.
* * *
— Хорошо, — сказал он. — Как вы сказали, даже если у всех у нас имеются собственные мотивы, по крайней мере мы все сходимся в том, как важно укоротить Рембрандт и выпнуть задницы манти прочь из Скопления. Полагаю, что для начала этого достаточно.
Не есть хорошо -
Не есть хорошо.
— Думаю, что вы не пожалеете об этом, — солгал Харахап.
* * *
Мы поминаем Бога всуе,
— Если и пожалею, это будет не первый раз в моей жизни, когда я о чём-то жалел, — философски заметил Вестман. Мужчины крепко пожали друг другу руки, и монтанец снова надел на голову шляпу-\"стетсон\".
Когда у Бога просим у.е.
— А теперь, раз мы такие близкие друзья, — продолжил он, — предполагаю, что нужно подумать о каналах связи.
* * *
Харахап кивнул, и Вестман поджал губы.
Уже в начале книжки я подумал, что я прав — автор, наверняка, в детстве любил цирк, а может втайне любит его до сих пор. За что? За легкость, изящество и волшебство. Вот только его теперешний цирк погрустнел от жестокости нашего времени.
— Как долго вы будете находиться на планете?
* * *
— На самом деле мне нужно отправляться дальше как можно быстрее, — откровенно признался Харахап. — Наши представители работают на дальней стороне Скопления, но здесь, на южной границе, большинство знают именно меня в качестве контактного лица.
Веселые жонглеры
— Наверное, в этом есть смысл, — согласился монтанец, подумал еще немного и пожал плечами. — Мои специалисты по связи могут установить три или четыре отдельных защищенных канала к завтрашнему утру, — пообещал он. — Мы организованы по принципу ячеек, и каждый канал будет соединять вас с отдельной ячейкой, так что даже если мы потеряем один или два из них, вы все равно сможете связаться со мной, когда вернетесь.
Шагают на руках.
— Замечательно, — согласился Харахап, впечатлённый продуманностью, с которой Вестман явно подошел ко всей операции. — И надо будет организовать доставку оружия.
Отважные саперы
— Как скоро мы можем ожидать его?
Витают в облаках.
— Точно сказать несколько затруднительно, — объяснил Харахап. — Полагаю, что где-то от двух до трех месяцев. Оружие уже готово, но мы должны его доставить. И, если честно, я не был уверен, что вы согласитесь сотрудничать с нами, поэтому вы не первая остановка в расписании доставки. — Он скривился. — Жаль. Было бы намного разумнее забросить вашу партию на пути в Скопление из Мейерса. А теперь нам придется сделать полный круг и закинуть её вам на обратном пути.
* * *
— Ну, я думаю, мы как-нибудь справимся в это время, — сказал Вестман с небольшой улыбкой. — В конце концов, я не рассчитывал ни на какую внешнюю поддержку, когда организовывал это дело. С нами всё будет в порядке, пока ваше оружие добирается до нас.
Надо сказать, что книжку Векслера я читал по дороге из Одессы в Днепропетровск. Ехали на машине. Водитель сказал, что повезет той дорогой, что новее, чтоб не слишком трясло. Не знаю, что он имел ввиду. Может, просто пошутил надо мной. Подумал, не все же мне над другими ёрничать. Расквитаюсь-ка за всех осмеянных! И ему это, прямо скажем, удалось. Дорога вполне годилась для испытаний американских танков на тряску перед войной в Афганистане.
— Отлично, — сказал Харахап с еще одной своей фирменной искренней улыбкой. — Я с большим удовольствием буду с вами работать.
Но у меня была книжка Векслера, которую мне в Одессе дал в дорогу Валерий Хаит — теперь редактор безукоризненного юмористического журнала «Фонтан». Тоже писатель. Тоже сатирик. Тоже из КВНской нашей юности. Валера мне сказал: «Дорога тебе и так предстоит веселой, но с этой книжкой она будет еще веселее».
Он оказался прав. Ухабы на дороге удивительно совпадали по ритму с короткими векслеровскими зарисовками.
* * *
Мы разговариваем с Богом,
Глава 18
Поскольку Он всегда под боком.
* * *
— Сэр, кажется, у нас что-то есть.
Как я люблю тебя, о жизнь!
Анстен Фитцджеральд выпрямился, оторвавшись от просмотра рутинных докладов подразделений, и развернул командирское кресло к тактической секции.
Но жизнь сказала: «Отвяжись!»
* * *
По локальному времени \"Гексапумы\" была уже поздняя ночь, время четвертой вахты, которая, по обычаю, доставалась помощнику тактика. В обычных обстоятельствах ни капитан, ни старпом мантикорских боевых кораблей не стояли вахту регулярно, поскольку, теоретически, находились на посту круглосуточно. Связист, астрогатор, тактик и помощник тактика регулярную вахту обычно несли, при этом тактикам доставалась дополнительная вахта из-за мантикорской традиции, делавшей службу тактика кратчайшим путем к командованию кораблем. Идея заключалась в том, что если офицеры-тактики должны получать назначение на командирские должности раньше всех прочих, то им необходим дополнительный опыт на ранних этапах карьеры.
А в ужас мы приходим, как домой.
* * *
Однако чин давал свои привилегии и обычно младший по званию офицер получал самые непривлекательные — самые поздние (или самые ранние, кому как нравится считать) — часы вахты. К сожалению, в данном случае помощник тактика была всего лишь младшим лейтенантом, немного слишком юной для того, чтобы спокойно возложить на неё всю ответственность за тяжелый крейсер и весь его экипаж. Обязанность вахтенного мог бы исполнить лейтенант Гатри Багвелл, однако РЭБ всё ещё считалась специфической службой, и многие офицеры РЭБ не имели достаточного опыта несения самостоятельных вахт. Кроме того, Гатри был настолько перегружен работой — даже с учётом помощи д\'Ареццо — что имел тот же статус \"круглосуточной занятости\", что и капитан со старпомом. И, вместо того, чтобы поставить на вахту помощника астрогатора или связиста, которые оба были старшими лейтенантами, Фитцджеральд предпочёл взять четвертую вахту себе, а Абигайль Хернс взять своим вахтенным тактиком.
А сколько раз мне изменяла Родина?!
Поначалу Фитцджеральд опасался, что Хернс может обидеться, сочтя, что он не доверяет её компетентности. Он был готов это пережить, если потребуется, поскольку, в конечном итоге, действительно не доверял её компетентности. Не потому, что сомневался в её способностях или мотивации, но потому, что её реальный опыт оставался весьма скромным. Самый способный во Вселенной офицер, если собирался раскрыть весь свой потенциал, всё еще должен был быть тщательнейше выпестован, и получить закалку, которую мог дать только опыт. Поэтому Анстен Фитцджеральд обзавелся привычкой брать с собой на вахту бумаги и погружаться в рутинную работу с ними, пока Абигайль спокойно стояла \"его\" вахту, получая необходимую закалку и имея уверенность в том, что намного более опытный офицер немедленно придет на помощь в случае, если стрясется нечто неожиданное.
* * *
Хернс, казалось, осознавала, его намерение, хотя сказать наверняка было трудно. Она была настолько хладнокровной молодой женщиной, что, скорее всего, не позволила бы себе показать какое-либо недовольство, даже если его и испытывала. Фитцджеральд иногда задавал себе вопрос, насколько это было связано с её верой в доктрину Испытания, занимающей такое значительное место в теологии Церкви Освобожденного Человечества, однако, какова бы ни была тому причина, просто отметил это про себя как еще один аргумент в пользу лейтенанта Хернс.
Как раз на этой фразе родина в очередной раз взбрыкнула под нашей машиной. И мы въехали в какое-то село. Одноэтажные домишки. Все серые. Как будто их красили пленные в цвет ностальгии по Родине. Инвалидные покосившиеся заборы. Ощущение, что их сразу построили такими кривоватыми. Между заборов бродят старушки. Наши, родные. Все в ватниках и в платках. Их трудно представить себе молодыми. Как будто они, как и заборы, появились на свет сразу такими — старыми и в ватниках. Посреди села одно двухэтажное здание гордо возвышается над низкорослыми домиками, как второгодник над своими новыми одноклассниками. А под крышей, вдоль водосточной трубы, трехметровыми буквами — «Казино Алабама»!
Кроме того, как он обнаружил, она была просто крайне приятной молодой женщиной.
Вдоль большака старушки с сумками и мечтой хоть кому-нибудь из проезжающих продать приготовленный утром торт «Наполеон» с избытком крема для привлечения голодных дальнобойщиков.
— И что же это на ваш взгляд, лейтенант? — задал он вопрос.
А в книжке Векслера — просто как мистика — четверостишие:
Она склонилась вперед, тщательно изучая дисплей, и Фитцджеральд заметил, как её рука потянулась к сенсорной панели и вслепую ввела сложную серию команд. Его командирское кресло стояло слишком далеко от её экрана, чтобы он мог разобрать детали, но он видел, как изменились данные после того, как Хернс уточнила запрос.
* * *
— Я полагаю, это могут быть незваные гости коммодора Карлберга, сэр, — произнесла Хернс, не отрывая глаз от дисплея. — Я дублирую данные на ваш экран, сэр, — добавила она и Фитцджеральд посмотрел вниз на выдвинувшийся из основания его кресла маленький дисплей.
Кто не слушается маму
Не поедет в Алабаму.
Два из трех имевшихся на дисплее символов мерцали яркими, быстро чередующимися янтарно-красно-янтарными вспышками, как БИЦ обычно отмечал сомнительную информацию, однако, несомненно, выглядели как два движущихся замаскированных импеллерных клина, крадущихся высоко над плоскостью эклиптики системы. Однако третий символ, в каком-то смысле, был намного интереснее — он горел ровным красным огоньком, означавшим надежную идентификацию БИЦ. Этот явно принадлежал торговцу, хотя что мог делать торговец настолько выше плоскости эклиптики — и настолько далеко за гиперграницей системы — было вопросом интересным. Особенно поскольку он, похоже, двигался за мерцающими символами.
Будет жить не в Аризоне,
Фитцджеральд уточнил дистанцию и пеленг и тихо присвистнул. Они были даже дальше, чем он предполагал. Гипеграница Нунцио-Б проходила в 16,72 световых минутах от звезды. \"Гексапума\", находящаяся на парковочной орбите вокруг Понтифика, была в примерно десяти световых минутах от звезды, однако до корабля или кораблей, засеченных лейтенантом Хернс, было как минимум сорок пять световых минут. Для них не было никакой законной причины околачиваться так далеко от обитаемых районов системы.