Глава 38

Эндрю стоял на самом краю крыши и упивался видом ночного города внизу. Зрелище было потрясающим. Улицы простирались под ногами, умоляя проявить к ним внимание.

Теперь он стал кем-то совершенно иным, сбросил старую кожу, избавился от ненужной уже личины Эндрю Кэмпбелла и превратился в мистера Реда – улучшенную свою версию. В самой глубине души он всегда считал себя хищником, но сейчас трансформировался в нечто большее, достиг высшей точки в цепи питания.

По зрелом размышлении, пожалуй, следовало задать пару вопросов тому наемнику, который так удачно постучал в дверь, прежде чем выпить его кровь, но голод и жажда иного рода – испробовать новые способности – толкнули на поспешный поступок. Что ж, и без того было ясно: кому-то захотелось убрать из игры лишнего участника. Они просчитались. Однако теперь важно подыскать правильную жертву, и именно поэтому мистер Ред поджидал того, кто принесет ему максимальное количество очков. Знаменитость – 100 баллов. Видео в качестве доказательства – еще 50. Плюс надбавка за общую сложность задачи и скрытность при ее выполнении.

Мистер Ред посмотрел на экран телефона, заметил появление новой точки и нажал на нее.

Так-так, что тут? О, как аппетитно.

Глава 39

Человеческий мозг, как подумалось Ханне, был во многих отношениях настоящим чудом. Взять хотя бы основные его функции: мышление, память, способность создавать такие невероятные вещи, как мороженое с шоколадной крошкой, самоконтроль при противостоянии искушению, чтобы не лакомиться мороженым с шоколадной крошкой на завтрак, обед и ужин. Бесспорно, все вышеперечисленное впечатляло, и это не считая великих достижений гениев, не говоря уже о необъяснимых явлениях вроде тех, когда пациенты с поврежденным мозгом приходили в себя, обладая недоступными им до того качествами: знанием иностранных языков, или внезапно обретенными навыками игры на фортепиано, или способностью целиком прочитать пользовательские условия любого программного продукта, не заработав при этом ужасной головной боли.

Так что да, в общем человеческий мозг был чудом в полном смысле этого слова. Но конкретно сейчас он причинял Ханне сплошные неудобства. Она чувствовала себя на грани изнеможения еще два часа назад, до вливания в кровь значительной дозы адреналина от встречи с настоящим вампиром, с клыками и всеми прочими атрибутами, который явился в редакцию просить убежища.

Он не смог сообщить никакой полезной информации, помимо своего имени, основных данных о себе и заверений, что никого не хочет кусать, невзирая на сильный голод. Когда Бэнкрофт решил пока не выдавать Леона Гибсона полиции и не пронзать его сердце покрытым чесночным соусом колом, главным приоритетом стало обеспечение гостя надежным убежищем – для его собственной и всеобщей безопасности.

Задачу осложняло то обстоятельство, что подруга Мэнни ясно дала понять: она не рада Гибсону на вверенной ее защите территории бывшей церкви Заблудших душ. Пришлось поместить его в подвале здания, куда дух не мог проникнуть, как ранее установили опытным путем. К тому же на добровольного пленника надели цепи из коробки с разными непристойными вещами, предположительно оставленной предшественником Бэнкрофта в его кабинете. К тому моменту Ханна слишком вымоталась от усталости и пережитого стресса, чтобы задавать вопросы, но все равно принесла с кухни пару резиновых перчаток, прежде чем коснуться хоть одного предмета из коробки.

Вид всхлипывающего Гибсона, который надевал на себя десятифутовые цепи и закреплял их к стене подвала под прицелом мушкетона Бэнкрофта, вызывал жалость у Ханны. Краем сознания она, конечно, понимала, что вампир способен на ужасные поступки, как покойный Филип Батлер, разорвавший глотку сторожу, однако в данный момент перед ней находился плачущий, перепуганный парень, выбитый из колеи своим превращением и не имеющий этому объяснения.

После всего пережитого Ханна наконец разрешила себе воспользоваться такси, забрела в квартиру, едва держась на ногах, и с трудом справилась с одеждой, после чего рухнула на кровать. На часах перевалило за полвторого ночи.

Именно в это время мозг Ханны, в прямом противоречии с требованиями остального изнуренного тела, принялся усиленно работать, пытаясь найти всему происходящему рациональное объяснение. Что значило появление Леона? Почему все – Основатели в лице доктора Картер, народец в лице их лидера, с которым беседовал Бэнкрофт, и Когз в лице, ну, самого Когза, обреченного говорить лишь правду, – в один голос твердили, что вампиров не существует? Что они представляют собой аллегорию. И вот теперь выяснилось, что их как минимум двое. Кто стоял за этим и почему? Нужно ли рассказать Стерджессу о неожиданном госте? Они обещали Гибсону не информировать органы правопорядка, но… А что но?

И будто всего вышеупомянутого было недостаточно, следовало еще разобраться с теми, кто пытался похитить Стеллу и построил в ванной люк. Взаимосвязаны ли эти два события? Ханна не имела ни малейшего представления. Когда она чуть ранее попыталась узнать что-нибудь у Бэнкрофта, тот отмахнулся от ее расспросов, сказав, что разберется со всем сам при помощи команды по спецзаданиям. Непонятно, что он подразумевал под «командой», но, видимо, в ней состоял Окс, который не появлялся на работе последние пару дней.

Эти соображения проносились в сознании Ханны. Лучше бы она не тратила время на возвращение проклятого «Ягуара» Бэнкрофту и…

– Черт! – воскликнула она, похоже, обращаясь к потолку, вспомнив, что ключи от машины по-прежнему лежат в ее сумочке. – Ну, теперь-то я уж точно не повезу их обратно. Ничего, подождет Бэнкрофт как миленький.

Потолок ничего не ответил.

– Ему все равно не нужна сейчас машина, в два-то ночи. Даже он иногда должен спать.

Плоский белый собеседник продолжал молчать.

– И вообще, я уже сама сплю.

Отсутствие возражений от потолка приобрело отчетливый осуждающий оттенок.

– Да заткнись ты, – проворчала Ханна, с трудом выползая из постели.

Затем, потому что человеческий мозг иногда может быть не только чудом, но и извращенцем – не таким, как бывший редактор Барри, хотя да, и таким тоже, – она натянула на себя спортивную форму, решив совершить пробежку до редакции, бросить там ключи и тем же способом вернуться обратно. К тому времени и мозг, и тело достигнут такой степени изнеможения, что радостно согласятся в полной мере насладиться оставшимися четырьмя часами сна.

Только покинув квартиру посреди ночи и пробежав спотыкающейся трусцой мимо пьяницы, который лежал с дорожным конусом на голове, и парочки, которая изъявляла настойчивое желание стать троицей, облаченная в спортивный костюм Ханна осознала, что недостаток сна может толкнуть на не слишком разумные поступки. Какой дурак отправляется на пробежку посреди ночи? Очевидно, такие, как она сама.

В итоге Ханна добралась до рабочего места всего за двадцать минут. Персонального рекорда ей помог достичь тот факт, что каждый раз, как она пыталась остановиться или немного пройтись, навстречу попадался нетрезвый субъект, жаждущий завязать беседу. Жители северных регионов действительно были намного дружелюбнее, вне зависимости от того, хотел ты этого или нет.

Помощница редактора отперла главные двери, поглядывая на подвал. Кажется, все шло как надо. Она поднималась по лестнице, когда с удивлением услышала голоса и постаралась как можно тише перешагнуть четвертую ступеньку сверху, которая по-прежнему нуждалась в починке. В приемной стало ясно: кто-то разговаривал в загоне. Звуки беседы доносились через слегка приоткрытую дверь. Сквозь щель лился свет, и Ханна на цыпочках двинулась в том направлении. Она и сама не знала, почему крадется, – в конце концов, она здесь работала, – но все равно тихо заглянула в зазор и увидела Бэнкрофта.

Он опирался на один из столов в дальней части загона. Ханна осторожно толкнула створку, открывая дверь чуть шире, и сначала не поняла, на что именно смотрит. Затем усталый мозг заработал, и пришлось заткнуть себе рот ладонью, чтобы заглушить невольный вскрик.

Они встречались всего дважды, да и то совсем кратко, но Ханна знала, что глаза ее не обманывают. За свободным столом возле окна сидел Саймон Браш, который мечтал стать репортером «Странных времен», но так им и не стал, потому как был убит несколько месяцев назад, в первую неделю работы новой помощницы редактора. Она смотрела на покойника. Затем поняла, что фактически видит стену за ним, и мысленно поправила себя: она смотрела сквозь покойника. То есть призрака. Ханна потерла глаза.

В это мгновение Бэнкрофт снова заговорил нехарактерным, если не сказать беспрецедентным для него спокойным голосом:

– Как видишь, Стелла собрала полную коллекцию статей про вампиров, опубликованных за последние десять лет.

– Да, – отозвался Саймон. – Она крайне обстоятельно подошла к делу.

– Согласен. Хотя ничто в материалах не объясняет существование джентльмена, сидящего сейчас в нашем подвале.

Саймон никак не отреагировал на эту реплику, и спустя пару секунд Бэнкрофт продолжил, слегка смещаясь в сторону:

– Позволь спросить, можем ли мы обсудить кое-что другое?

Не получив ответа от призрачного собеседника, главный редактор тоже замолчал, по-видимому, не решаясь настаивать. Что-то в позе или лице Бэнкрофта делало его совершенно непохожим на привычного Ханне начальника. В конце концов она сообразила, в чем дело. В неуверенности. Он обладал огромным набором качеств, среди которых основным являлась непоколебимая убежденность в своей правоте практически по любому вопросу. В колеблющемся же мужчине перед Ханной этого не наблюдалось. Он выглядел встревоженным и даже отчаявшимся, отчего казался бледной тенью самого себя.

К счастью, девушка так и не отняла ладонь ото рта и только потому сумела удержаться от крика, когда кто-то постучал ее по плечу, затем резко обернулась и увидела Стеллу. Та попятилась, вскинув руки в примиряющем жесте.

Ханна медленно выдохнула, только сейчас осознав, что задерживала дыхание, и дождалась, пока сердце вновь займет положенное ему место в груди, после чего прошептала:

– Ты меня до смерти напугала.

– Прости, но…

– Я только… – внезапно смутилась Ханна, поняв, что ее застали за подслушиванием.

– Что, он опять разговаривает с Саймоном?

– Опять?

Стелла кивком указала в сторону церковного шпиля, без слов предлагая продолжить беседу там. Ханна последовала за стажеркой в ее комнатку, стараясь двигаться бесшумно, и молчала до тех пор, пока за ними не задвинулась импровизированная дверь. Внутри гостья осмотрелась в поисках места, чтобы сесть, и в итоге остановила выбор на ящике – единственном доступном варианте помимо кровати. Дальнейший разговор велся шепотом.

– Саймон что…

– Привидение? – подсказала Стелла.

– Ну да. И сейчас сидит в загоне и беседует с нашим боссом?

– Все верно.

– Это… – покачала головой Ханна.

– Если ты не забыла, не так давно на нас напал оборотень. И это не говоря уже о психе-волшебнике. Да и я сама… э-э, не знаю, кто такая, но точно не обычная девчонка. Плюс в нашем подвале прямо сейчас сидит вампир. Так чем тебя смущает призрак?

– Когда ты так это преподносишь… – снова покачала головой Ханна. – И давно уже те двое общаются?

– Без понятия. Много недель.

– Почему ты ничего не рассказывала нам?

– О боссе, который треплется по ночам с привидением?

– Да, об этом.

– Потому что он не сообщил ничего нового, – вздохнула Стелла, откидываясь спиной на дверь.

– Но…

– Ты знаешь, что происходит? Саймон просто сидит и читает разложенные на столе газеты, а Бэнкрофт пытается поддержать беседу о пустяках, пока не наберется смелости спросить про свою покойную жену.

– О.

– Я не… – начала Стелла. – Слушай, я и сама не врубаюсь. Она же мертва, правильно?

– Мне так говорили.

– Вот только Бэнкрофт все время расспрашивает о жене так, будто она еще жива. Даже один раз напрямую заявил, что знает, типа, она не умерла, хотя его и пытаются в этом убедить. Но Саймон постоянно исчезает, ничего не ответив.

– Ого, звучит…

– Ужасно, – закончила Стелла. – Ага. Я перестала подглядывать из-за того, что уж больно личными казались эти беседы.

– А Саймон что-то говорит?

– Не слишком много. Знаю, прозвучит тупо, но мне он напомнил одного из ботов на горячих линиях: отвечает только на определенные вопросы и произносит только определенные фразы. Но босс продолжает допытываться до чего-то, что находится вне программы.

– Как печально, – вздохнула Ханна, поставив локти на колени и подперев голову руками.

– Точняк. Конечно, в основном он по-прежнему большой злой Бэнкрофт, – Стелла ткнула большим пальцем в направлении офиса, – но эта его версия… Блин, просто больно смотреть.

– И так происходит каждую ночь?

– Фиг знает. Вряд ли. Хоть и не могу наверняка сказать. Я несколько раз послушала, но потом перестала. Ощущение было, что подглядываю в бане.

– Я поговорю с Бэнкрофтом. Когда мы… ну, знаешь…

– Разберемся с вампиром из подвала и теми придурками, которые пытались превратить наш душ в ловушку и похитить меня?

– О, так ты в курсе? – Ханна почувствовала, как к щекам приливает жар.

– Ага, – кивнула Стелла. – В курсе. Не ты одна умеешь вынюхивать секреты. – Она отмахнулась от попыток собеседницы извиниться. – Забей. Я просто хочу сказать, учитывая все происходящее, не пойму, с чего тебя так привидение удивляет.

– У меня выдался очень длинный день, – пробормотала Ханна.

– Кстати… – Стелла смерила ее выразительным взглядом. – Ты что, прибежала на работу посреди ночи?

– Да.

– Самой не верится, что говорю это, – покачала головой Стелла, – но думаю, ты самая странная особа в этом здании. А это реально зашкаливающий уровень странности.

– Спасибо за комплимент, – улыбнулась Ханна.

Плохая собака

Давно было подмечено, что большинство трупов в Великобритании обнаруживают хозяева собак, выгуливая питомцев. Однако ученые Салфордского университета, которые исследовали данный феномен, впервые обнародовали шокирующие результаты своих изысканий. Руководитель проекта, Рейчел Рикер, сообщает: «Представьте наше изумление, когда оказалось, что собаки обнаружили девяносто процентов всех убитых. Особенно же встревожил нас тот факт, что только один конкретный лабрадор по кличке Бобо за прошлые четыре года нашел восемнадцать тел. Конечно, не исключено, что он просто пес с отличным нюхом, но, может, и скрывает какой-то секрет. В любом случае хотелось бы выяснить это наверняка».
Сообщаем, что в данный момент местонахождение Бобо неизвестно. Его последний хозяин погиб при загадочных обстоятельствах из-за отказавших тормозов, отвозя кота к ветеринару.


Глава 40

Наташа Эллис с грохотом захлопнула за собой дверь номера в отеле и немедленно принялась стаскивать туфли на высоких каблуках одной рукой, другой прижимая телефон к уху.

– Ну давай, давай! Отвечай же!

После шестого гудка Джаред наконец взял трубку. Его голос звучал сонно:

– Наташа, милая, у тебя все нормально?

– Нормально? – огрызнулась она. – Нормально?! Нет, совсем не нормально. Мероприятие оказалось настоящей катастрофой!

– Жаль это слышать, – вздохнул Джаред. – Может, поговорим об этом утром?

Наташа различила на заднем фоне женский голос. Наверняка стервозная жена опять отпустила на ее счет презрительный комментарий.

– Нет, мой агент нужен мне прямо сейчас. Во время подписания контракта ты обещал быть на связи двадцать четыре часа семь дней в неделю и прислушиваться ко всем моим нуждам. Что-то пока я этого не замечаю.

Издалека донесся плач младенца, потом Джаред заверил:

– Я готов ради тебя на всё, Наташа. И ты это знаешь. Просто не понимаю, чем могу помочь в… – после резкой ремарки от жены и хлопнувшей двери он закончил предложение: – в три часа ночи, как меня только что уведомили.

– Ты что, прикалываешься надо мной? Я кажусь тебе смешной?

– Нет, Наташа. Конечно же нет. Просто… Ладно, что там у тебя стряслось?

– Что стряслось? Да то же самое, что и в прошлый раз, Джаред: ты подписал меня на мероприятие с кучкой выскочек-неудачников, считающих себя знаменитостями. В каком свете я выгляжу при таком раскладе? Мне нужно поддерживать репутацию.

– Погоди, мне обещали, что там появится этот… как его там?

– Он не пришел. Как можно открывать ночной клуб в Манчестере и не обеспечить присутствие футболиста премьер-лиги? Половина этого города гоняет мяч – все равно им больше нечем заняться.

– Пожалуйста, Наташа, скажи, что ты не ляпнула чего-то подобного на мероприятии. Мы не можем позволить себе повторения инцидента в Ньюкасле.

– Расслабься, ничего я не ляпнула. А даже если и так, то там никого не было, чтобы это заснять. Никого из прессы. Прикинь, организаторы поставили меня судить соревнование на лучшие мышцы. А потом мерзкий ведущий предложил мне поцеловать победителя. Что за убожество.

– Ясно, – прокомментировал Джаред. – Что ж, такого действительно не должно было случиться. С утра я первым делом свяжусь с организатором и выбью у него компенсацию.

– С организатором? Этот тип так нанюхался, что трижды представлял мне свою пассию Тришу, которая предсказывает погоду. Погоду! Прикинь, ну и дурацкая работенка!

– Триша Бэнкс? Кажется, она известный метеоролог.

– И что с того? Кого это волнует? – Наташа опять перешла на крик. – Я заняла третье место в «Остаться в живых»! Ты хоть знаешь, как это сложно? В нашей стране больше восьми миллионов людей, и только один из всех сумел войти в тройку финалистов. Это буквально невозможно.

– Ну… с тех пор еще несколько человек повторили твой подвиг, но…

– Вот теперь ты точно прикалываешься надо мной.

– Нет, Наташа. Но сейчас три ночи. Давай обсудим все завтра? Вернее, позднее сегодня.

– Я хочу, чтобы меня отвезли на машине.

– Мы же уже договорились на поезд, – тяжело вздохнул Джаред. – Железнодорожная станция от тебя буквально в пяти минутах ходьбы. Можешь выбрать любой вагон, какой пожелаешь.

– Поезда для лузеров. У меня же в соцсетях четыре миллиона подписчиков. Не хочу ехать среди неудачников. Вдруг кто-то увидит?

– Я куплю тебе билеты в первый класс. Там неудачников нет. Зато можно встретить даже депутата.

– Ты хоть знаешь, сколько у меня было агентов до того, как я дала шанс тебе? – проворчала Наташа, падая на кровать.

– Двое.

– Что?

– Извини, я просто ответил на твой вопрос.

– Пошел ты, Джаред. С меня хватит. Я тебя увольняю.

– Ладно.

– Ты не воспринимаешь меня всерьез, а?

– Очень даже воспринимаю, Наташа. Как я очень серьезно отнесся и к двум прошлым увольнениям на той неделе.

– Ты хоть представляешь, что бы без меня делал?

– Спал.

– Ничего! Ты никто! А я национальное достояние. Народ меня обожает.

– Да чтоб… – внезапно голос Джареда изменился. – Да никто тебя уже не помнит! С меня хватит, не могу больше этого выносить. Ты тратишь половину моего времени, а денег не зарабатываешь совсем. Мне доводилось работать с клиентами, которые известны только своим знакомством со звездами, и даже среди этой группки самодовольных недоумков ты хуже всех. Моя ассистентка из-за тебя на прошлой неделе разрыдалась. Кстати, сегодняшнюю работу ты бы даже не получила, если бы не умудрилась переспать сразу с двумя жадными до славы мудаками за одну ночь на национальном телевидении. С меня довольно, не собираюсь больше терпеть тебя и твои истерики. Катись и доводи кого-нибудь другого.

– Что? – Наташа села. – Джаред, мы же просто разговариваем. Общаемся по-дружески.

– Нет, я принял решение. Друзья не звонят в три ночи для того, чтобы спустить всех собак. Ты сама бегала за мной и умоляла найти тебе работу. Я не виноват, что ты разорилась, купив особняк, который не могла себе позволить. И у тебя еще хватает совести жаловаться на те мероприятия, куда приходится пропихивать тебя невероятными усилиями. Люди уже давно забыли участницу очередного реалити-шоу, а ты мнишь себя чуть ли не принцессой Дианой. Так что умолкни.

– Я… Я…

– А теперь, пока следующий агент не раздобыл тебе съемки в рекламе L’Oréal, или место ведущей MTV Awards, или, не знаю, работу диктора вечерних новостей, достойную тебя, займись оплаченной промокампанией в соцсетях, иначе и вообще не получишь денег. Только в этот раз не отклоняйся от сценария, просто скажи, что положено. Все, кладу трубку.

– Джаред?

Собеседник уже не отвечал.

– Джаред? Джаред!

Наташа в ярости отшвырнула телефон через всю комнату. Он врезался в стену и упал на пол.

– Можно потише? – послышался злой голос из соседнего номера. – Некоторые вообще-то спят!

– Иди ты! – крикнула в ответ Наташа, потом провела рукой по волосам и пробормотала: – Ну и по фиг. Мне не нужен этот лузер.

Спустя десять минут она сползла с кровати, подняла телефон и попыталась еще раз позвонить Джареду, но попала сразу на голосовую почту. Он наверняка будет извиняться утром. Конечно, а как еще? Они нуждались друг в друге. Может, не следовало будить уставшего агента в такое позднее время? Нет, к черту! Она же работает в такие часы. Вот у Бейонсе менеджер брал трубку в любой момент дня и ночи. И вообще, скорее всего, стоял за дверью и ждал распоряжений. Завтра Наташа уточнит, как его зовут, и запишется к нему на прием. А там они обсудят ее варианты.

Она подошла к кондиционеру, который едва жужжал, и выставила минимальную температуру. В этом проблема проклятой Англии: тут настолько редко стоит жара, что жители не знают, как с ней справляться. Когда Наташа была в Лос-Анджелесе на прошлой неделе, то все работало великолепно. Там даже снаружи имелись кондиционеры. Британии есть чему поучиться.

Взглянув на телефон в руке, девушка выругалась. Ей еще нужно отснять это чертово промовидео. Она села за туалетный столик, чтобы освежить макияж. Два года назад за нее это делали стилисты. Без сомнений, Наташе Эллис требовался ребут. Проворачивать тот же трюк с Маркусом и Каем не стоило – она уже пробовала, и аудитория с прессой отнеслись к этому без особого интереса. Они с ребятами предложили каналу вариант реалити-шоу, чтобы они втроем принимали знаменитостей в отеле Блэкпула, но идею зарезали.

Нужно придумать что-то радикальное. Может, стать лесбиянкой? Кто-нибудь так уже делал? Есть вероятность, что этот номер сработает. Сейчас мода на ЛГБТ, и даже квоты для представителей меньшинств существуют. А ту шутку насчет геев, без сомнения, давно забыли. Ну и обидчивые же эти голубые! Хуже всего было то, что Наташа даже не понимала, почему ее высказывание сочли гомофобским, так как просто ляпнула ранее услышанное от Сэмми. Конечно, она не могла сказать: «Эй, нечего наезжать на меня. Я всего лишь повторила шутку своего дилера».

Наташа решила, что сегодня запишет видео, отправится спать и только после завтрака будет обдумывать, что делать дальше. Джаред наверняка пожалеет о своих словах и извинится. Она снова станет популярной. Ей уже грезились перспективы будущего: Наташа Эллис, боец, звезда и, возможно, лесбиянка. Правда, нужно сначала проверить пару вещей по поводу последнего.

Она внимательно рассмотрела свое лицо в зеркале и кивнула: «Отлично выглядишь, малышка». Затем достала сценарий из портфеля и углубилась в чтение. Кто бы из агентства ни написал эту галиматью, наверняка хотел представить Наташу легкомысленной и пустоголовой. Она уже потянулась к телефону, чтобы позвонить Джареду и пожаловаться, но передумала. Нужно просто снять видео. Проклятый сценарий! К черту его! Достаточно сказать: «Накладные ресницы от Ринальди – потрясающие. Они держатся так же долго, как и вы». Подписчики будут в восторге.

Наташа вытащила из сумки оборудование: телескопический штатив, кольцевой светильник, дополнительную лампу. Этот набор был лучшим вложением денег. Один парень из съемочной группы «Остаться в живых» показал пару приемов, как сделать яркими даже видеотрансляции онлайн. Бесценные сведения, когда находишься в местах вроде номера отеля. А телескопический штатив позволял создать впечатление, что телефон держит кто-то другой, словно ты не одна.

Потом пришел черед реквизита. Из сумки появились на свет бутылка и ведерко со льдом, которые Наташа всегда возила с собой. Теперь осталось налить воды из крана под горлышко, чтобы шампанское выглядело открытым, но почти полным – нужен образ тусовщицы, а не алкоголички.

Наташа едва не подпрыгнула, когда шторы дернулись.

– Черт! – Она осторожно пересекла комнату и заглянула за занавеси. Балкон был слегка приоткрыт. Сверху город казался довольно оживленным. Она вышла наружу, перегнулась через ограждение и выкрикнула: – Ну и дыра!

Почувствовав себя лучше, она вернулась в комнату и заперла за собой дверь.

– Заткнись! – снова проорал недовольный постоялец из соседнего номера. – Мне на работу завтра вставать!

– По фиг, – громко сказала Наташа, проигнорировав невидимого собеседника. – Нужно проверить, в порядке ли голос. Красный грузовик. Желтый грузовик. Красный грузовик. Желтый грузовик. Красный грузовик. Желтый грузовик. – Она не знала, для чего произносятся эти фразы, но им ее научил один актер, с которым они встретились на телевизионной программе.

Наташа вернулась к столику и села. Учитывая обстоятельства, выглядела она совсем неплохо. Обои, конечно, ужасные, но с этим ничего не поделать.

За спиной возникло какое-то движение.

Бросив взгляд в зеркало, Наташа ничего не увидела.

– Ну я сегодня и дерганая. Наверное, из-за того дешевого шампусика, который наливала та кучка неудачников.

Она последний раз проверила, как смотрится в объективе. Широкая улыбка – зубы в порядке. Макияж тоже. О’кей, поехали.

Наташа нажала на кнопку, и на экране появились цифры обратного отсчета до прямого эфира.

Три… два… один… Съемка!

– Привет, тусовщики. Сегодня я веду трансляцию из Манчестера. Вы не поверите, где я только что была. – Она сделала выразительную паузу. – На открытии невероятного ночного клуба. – Так, хватит, те лузеры не получат от нее бесплатной рекламы. – Ну и вечерок выдался! Местные умеют зажигать. Столько чумовых парней… – стоп-стоп, – и девчонок! Просто секси. – Можно уже начать разбрасывать хлебные крошки, которые наметят тропинку к ребуту. – Манчестерские милашки – мой новый краш. – Теперь пора говорить то, за что заплатят деньги. – Скажу по секрету, подруги, – наклониться вперед, чтобы глаза выделялись, – эти накладные ресницы от Ринальди – потрясающие…

На экране телефона появилась и тут же исчезла фигура в красной толстовке с капюшоном, отбросила Наташу из кадра и оставила зрителей смотреть на гостиничные обои и полную воды бутылку шампанского в ведерке со льдом.

За камерой раздался вопль, от которого кровь стыла в жилах.

– Ну всё, с меня хватит! – донесся разъяренный крик из соседнего номера. – Я звоню портье. Считай, у тебя крупные неприятности.

Глава 41

Детектив-инспектор Стерджесс вышел на балкон и сделал несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться. За спиной на полу в номере отеля лежала окровавленная Наташа Эллис. Два криминалиста приглушенными голосами делились впечатлениями. Один высказался, что никогда не видел ничего подобного, другая только промолчала.

Стерджесс оглянулся на нее и узнал специалиста, которая работала над телом Андре Алашева, ночного сторожа, обнаруженного два дня назад. Все это казалось настоящим кошмаром.

Возможно, это действительно ужасный сон. В конце концов, на дворе стоит ночь. Несколько секунд инспектор наслаждался мыслью, что происходящее могло быть плодом его воображения. Например, из-за слишком большого количества сыра, съеденного накануне. Вдруг на самом деле диспетчер не звонил и не сообщал перепуганным голосом о нападении «неустановленного существа» на женщину в прямом эфире? Стерджесс почувствовал вибрацию в кармане, но проигнорировал вызов, который подтверждал реальность случившегося. Даже в кошмарах телефон не звонил так часто.

В отель – как и во все другие гостиницы Манчестера – начали поступать обращения паникующих людей с вопросом, не остановилась ли у них Наташа Эллис. Бедный ночной портье отправился в ее номер, получив жалобу на шум, и обнаружил тело. Сейчас свидетель находился внизу в компании медиков скорой помощи, которые оценивали, требуется ли ему госпитализация, и старались определить диагноз: шок или алкогольное отравление. Стерджесс не винил перепуганного мужчину за попытку успокоить нервы, так как тоже испытывал дурноту, хотя и был копом, немало повидавшим за годы службы в полиции. Сцена преступления напоминала скорее нападение животного, чем то, что одно человеческое существо могло сотворить с другим.

Насколько Стерджесс понял, будучи блаженно неосведомленным в подобных вопросах, Наташа Эллис вела прямой эфир на нескольких платформах соцсетей, когда на нее кто-то набросился, и поначалу даже решил, что, учитывая время события, оно не привлечет особого внимания, однако сильно ошибся. Как оказалось, полчетвертого ночи в Манчестере могло соответствовать половине восьмого утра в Лос-Анджелесе. Видео моментально стало вирусным и сразу попало на несколько развлекательных каналов, которые не заботились о подтверждении истории. А потом проснулись зрители в Индии. К тому времени заработали протоколы, удаляющие неприемлемый контент из соцсетей, но, как в личном порядке проинформировал инспектора один из специалистов техподдержки, джинн уже был выпущен из бутылки.

Первоначально большинство аудитории сочло видео мистификацией, масштабным розыгрышем Наташи в попытке подогреть угасающий интерес публики. Как только Стерджесс посмотрел запись, то понял – все произошло на самом деле. На скриншотах прямого эфира, выложенных в интернете, как и на видео, под красным капюшоном не удавалось разглядеть лицо напавшего, но зубы, вернее клыки, были отчетливо заметны. Спустя полчаса после звонка диспетчера инспектор уже стоял над телом Наташи Эллис. Кажется, посмертно она достигла куда большего уровня популярности, чем при жизни.

Два детектива просматривали записи камер видеонаблюдения отеля, хотя ночной портье и клялся, что Наташа явилась последней из постояльцев, причем одна. Потом он запер все двери, вдвойне заботясь об обеспечении безопасности после недавнего инцидента с проникновением в номера, получившим широкую огласку. С тех пор над каждой дверью в отель и в каждом коридоре установили новые камеры. Согласно записям с них, никто не входил в номер пострадавшей ни до, ни после ее возвращения. Это означало, что неизвестный злоумышленник либо проник внутрь задолго до того и дождался жертву, либо попал в комнату через балкон. Со своего места на девятом этаже Стерджесс посмотрел вверх, вниз, в стороны. Смежных перегородок с соседними номерами не наблюдалось.

Он только что завершил беседу по телефону с главным инспектором, которая требовала немедленно узнать, какого черта творилось, хотя лишь несколько часов назад распекала подчиненного за чрезмерное рвение и объясняла, что расследование – гораздо ниже в приоритете, чем старание не разозлить выдающихся граждан бизнес-сообщества. Сейчас же начальница распекала за недостаточное рвение и объясняла, что расследование должно быть наивысшим приоритетом. То самое расследование, которое Стерджесс должен был проводить лишь своими силами и силами перегруженной другими поручениями детектива-сержанта. Конечно, технически убийство Наташи Эллис пока не являлось делом инспектора, но даже Клейборн не смогла объявить этот случай совпадением.

И всё же раны выглядели по-разному. Тело Алашева растерзали значительно меньше, чем бедной Наташи Эллис. Нападение на нее совершили с особым зверством. В итоге то, над чем сейчас работали криминалисты, следовало назвать скорее «останками». Несчастную девушку разорвали на части. Брызги крови покрывали в номере отеля все, включая потолок.

Судя по предыдущему убийству-самоубийству, Филип Батлер пришел в ужас от сотворенного с Алашевым и решил покончить с собой. Напавший же на Наташу, наоборот, казалось, получал от процесса удовольствие. Полиция уже разместила обращение к населению с просьбой сообщить о местонахождении мужчины в красной толстовке с капюшоном, но Стерджесс не особенно надеялся на результат. Никто из криминалистов пока не осмеливался объявить вслух, что ни один обычный человек не обладал достаточной силой для совершения подобного преступления.

Кто-то откашлялся в попытке привлечь внимание детектива-инспектора, погруженного в свои мысли. Он обернулся и увидел сержанта Уилкерсон. Она выглядела такой же хмурой, как все остальные, кто работал над делом.

– Секундочку, – он достал из кармана рацию: – Стерджесс вызывает Стина.

– Да, шеф? – сразу же послышался ответ.

– Дэнни, я вижу, здесь уже разнюхивают сенсацию журналисты. Можешь дать распоряжение констеблям пропускать только постояльцев, проверив их сначала по списку от портье? И никому, я говорю серьезно, никому не позволять покидать отель, не получив разрешение.

– Принято.

– Итак? – обратился Стерджесс к Андреа, вернув рацию в карман.

– Мы завершили проверку номеров, шеф. Все постояльцы на месте и подтвердили свои личности.

– Что-нибудь подозрительное?

– Ну… – замялась Уилкерсон, – было кое-что необычное.

– В каком смысле?

– Мы постучали в один из номеров на третьем этаже, но никто не открыл, хотя изнутри доносился шум. Менеджер отпер дверь. Оказалось, что к кровати привязан мужчина в латексном костюме, весь вымазанный горчицей.

– Ты шутишь?

– Нет, – помотала головой детектив-сержант. – Постоялец объяснил ситуацию тем, что периодически развлекается так с «подругой».

– Проституткой?

– Проституткой, – подтвердила Уилкерсон. – Она связывает его, оставляет в таком виде на всю ночь, а потом возвращается утром и выпускает.

– Ясно.

– Будем считать это хорошей новостью: хоть кого-то можно вычеркнуть из списка подозреваемых.

– Ну хоть что-то, – кивнул Стерджесс.

– Каков дальнейший план, босс?

– В течение часа должен прибыть детектив-инспектор Кларк и сменить меня. Доложишь о результатах проверки ему. Меня сняли с дела.

– Что за фигня? – воскликнула Уилкерсон с искренним возмущением, чем слегка подбодрила Стерджесса. – И на каком основании?

– Как обычно, – пожал он плечами. – Послушай, прошлой ночью зафиксирован вызов в один из элитных небоскребов. Пострадавшая заявила, что проснулась в запертой квартире и обнаружила рядом неизвестного с «большими зубами». Я узнал об этом только вчера вечером.

– Но почему нам не сообщили об этом сразу?

– Пара констеблей, приехавшие на вызов, объявили происшествие кошмаром и не стали составлять протокол.

– Невероятно! – всплеснула руками Уилкерсон.

– Точно. Но теперь тебе придется разыскать потерпевшую. Кажется, она вернулась домой в Бристоль. По крайней мере, мне так сказали. Я попрошу, чтобы тебе прислали детали.

– Но как вы узнали об этом?

– От друзей в прессе.

– То есть от…

– Да. Хотя лучше не ссылаться на источник информации при Кларке.

– Само собой.

– Я введу его в курс дела, но тебе известно, каков он.

– Узколобый, закоснелый, глухой, похотливый, зловонный позор полиции, которого интересует только раскрываемость.

– Ты очень быстро придумала столь точное определение, – улыбнулся Стерджесс.

– Не для протокола, босс, но у нас с остальными коллегами женского пола проходит соревнование. Пока выигрывает Мэнди. Она зарифмовала отборные перлы про Кларка на мотив одной из песен из мюзикла «Гамильтон»[18].

– Какие талантливые у нас сотрудницы.

– Ага, – согласилась Уилкерсон и после короткой паузы добавила: – А теперь серьезно, шеф, вы нужны нам в этом расследовании. Кем бы ни оказались преступники, с таким нам сталкиваться еще не приходилось. Разве у вас на примете нет никого, кто мог бы переубедить Клейборн?

Телефон в кармане Стерджесса снова завибрировал. Его таинственный благодетель, Сознательный Гражданин, терял терпение. И, похоже, был еще сильнее недоволен инспектором, чем непосредственная начальница. Он решил проигнорировать сообщение, так как не отвечал перед доброжелателем, что бы тот по этому поводу ни думал.

– Нет. Послушай, Кларк, может, и пустозвон, зато следует процедуре со всем рвением. Плюс на дело направят дополнительные ресурсы. Просто не высовывайся и занимайся работой.

– Хотелось бы мне разделять вашу уверенность, босс, – вздохнула Уилкерсон, оглядываясь на криминалистов, которые до сих пор возились со сбором улик. – Не думаю, что процедуры помогут в этом деле. То есть… – она понизила голос, – посмотрите, в каком состоянии находится тело. Я понимаю, нужно придерживаться рациональных версий, но, честно говоря, может, уже пора признать, что здесь поработал тот, на кого указывают все факты? Может, уже пора начать называть вещи своими именами и использовать слово на букву «В»? Ведь откуда-то же берутся все эти истории? – Она неловко переступила с ноги на ногу и пробормотала: – Простите. Не обращайте на меня внимания. Не удалось сегодня выспаться.

– Кое-что скажу тебе по секрету, только между нами, – вздохнул Стерджесс, морщась от боли в затекших мышцах спины. – Я недавно позвонил доктору Мейсону, вытащил его из постели с просьбой сходить в морг и удостовериться, что тело Батлера еще на месте. – Заметив вопросительно приподнятые брови подчиненной, он сообщил: – Оно на месте. Но клянусь всеми святыми, отчасти мне хотелось сказать Мейсону взять с собой пару вооруженных офицеров для сопровождения. Знаю, звучит безумно, но… – Он кивнул в сторону комнаты.

– Как это может кончиться?

Стерджесс снова выглянул наружу и посмотрел на толпу, которая уже собиралась перед главным входом в отель, после чего прокомментировал:

– Плохо.

Глава 42

Окс завершил повествование, и в помещении на секунду воцарилась тишина. Потом Ханна зевнула.

– Серьезно? – возмутился уфолог. – Я тут рассказывал, как наш объект наблюдения загорелся, а два монаха, или кто уж там они такие, погнались за нами по ночному лесу и чуть не прикончили вот его, – он ткнул пальцем в сторону Стэнли Рукера, который сидел на двух стульях, используя один в качестве опоры для правой ноги в ортопедическом сапожке, – а ты зеваешь?

– Прости, пожалуйста, – развела руками Ханна. – Мне сегодня не удалось поспать.

– У нее похмелье, – встрял Бэнкрофт.

– Неправда!

– Вчера оно у тебя точно было.

– То вчера, а сегодня совсем другое дело.

– Вот только ты заявила, что не спала, поэтому это фактически все тот же день.

– Ради всего святого, замолчите, пожалуйста, – вздохнула Грейс. – У меня есть вопрос.

– У меня тоже. Почему только новенькому досталось мороженое? – указала Стелла на Стэнли, который доедал очередное лакомство.

Ранее он проковылял в редакцию на костылях в сопровождении Окса, тащившего поднос с семью стаканчиками мороженого. Пока длилось совещание, созванное в свете срочных новостей о нападении на Наташу Эллис, которые рассказала Стелла, после чего последовали сообщения о вампире, прикованном цепями в подвале, и краткое изложение травмирующих событий минувшей ночи от Окса, раненый сидел, методично поедая мороженое за мороженым. Вот и сейчас он едва обратил внимание на Бэнкрофта, когда тот пообещал сломать левую лодыжку Стэнли при малейшей его попытке продать сенсационный материал о вампире в другую газету. Ханна не обладала обширным опытом работы, но почти не сомневалась: мало где сотрудники проявили бы такую терпимость к угрозам физической расправой от начальства.

– Сейчас всего девять утра, девочка моя, – отозвалась Грейс, бросая на подопечную строгий взгляд. – Нельзя получить десерт на завтрак.

– По его словам, – заявила Стелла, кивая на Бэнкрофта, – на дворе все еще стоит вчерашний день. Поэтому мороженое сойдет за вечерний перекус.

– Я не сказал, что тебя это тоже касается, – возразил главный редактор.

– А даже если бы и касалось, – вклинилась Грейс, – то так поздно сладкое есть вредно. – Она обратила свой неодобрительный взор на причину обсуждения – Стэнли.

Ханна боялась обычно приветливой коллеги, когда на лице той появлялось вот такое кислое выражение. Видимо, в присутствии гостя она сдерживалась, но теперь терпение иссякло. Помимо всего прочего, сама менеджер по общим вопросам была сладкоежкой.

К чести Стэнли, он совершенно спокойно выдержал обвиняющий взгляд Грейс и вернулся к своему занятию, выскребая пластиковой ложечкой дно четвертого стаканчика мороженого, мимоходом прокомментировав:

– Я пострадал ради вас, ребята. И теперь буду есть что и когда захочу.

– Предлагаю вернуться к повестке совещания, – подключился к беседе Реджи. – Хотя на будущее смею заметить, нужно ввести правило: принося мороженое, следует позаботиться, чтобы его хватило всем.

– Вообще-то нам бы хватило, если бы кое-кто поделился, – фыркнула Стелла.

– Конец обсуждения! – взревел Бэнкрофт. – Не знаю, обратил ли кто-то из вас внимание, но у нас серьезная проблема.

– Существо в подвале, – кивнула Ханна.

– Чокнутые монахи, – поддакнул Окс.

– Я выведен из игры на шесть недель, – проворчал Стэнли. – Кто компенсирует мне это время?

– Угроза диабета второго типа для одного типа, – съязвила Стелла.

– Нет, – отмел предложения Бэнкрофт. – Ничто из вышеперечисленного. – Что написано на вывеске снаружи?

– «Это больше не церковь. Идите доставать Бога в другое место», – вздохнул Реджи.

– Не эта часть, – отмахнулся главный редактор. – А то, что выше.

Ответом ему послужила тишина.

– Я не стану продолжать, пока кто-нибудь не назовет правильный вариант, потому что давным-давно изменил надпись на табличке именно ради этой цели.

– Газета «Странные времена», – наконец сказала Грейс.

– Бинго! – воскликнул Бэнкрофт. – Приз в студию! Газета. Следующий выпуск должен появиться уже в пятницу. А так как все вы слонялись не пойми где, у нас трагически мало статей к публикации.

– И это главный приоритет? – спросил Реджи, заработав от начальника испепеляющий взгляд.

– Нет, – отрезал Бэнкрофт, – это единственный приоритет. К счастью, наша команда по спецзаданиям посрамила свое гордое звание и феерически облажалась…

– А чо сразу облажалась-то? – проворчал Окс.

– Действительно, не обязательно опускаться до оскорблений, – поддержал его Реджи.

– …и наши ряды пополнились новым журналистом, – как ни в чем не бывало закончил Бэнкрофт.

Все взгляды обратились к Стэнли, который с прежним энтузиазмом ковырялся ложкой в пятом стаканчике, но все же прокомментировал:

– Я пока не дал согласия, чтобы присоединиться к вам.

– А я говорил и не о тебе, – парировал Бэнкрофт. – А о Стелле.

Новоявленная журналистка неуверенно улыбнулась, когда все посмотрели на нее.

– Привет. Не нужно…

Грейс встала и заглушила продолжение речи Стеллы, заключив ее в медвежьи объятия и прижав к своей внушительной груди.

– Я так тобой горжусь!

Остальные тоже присоединились к поздравлениям, хоть и не столь патетически.

– Эй, нет времени на телячьи нежности, – прикрикнул Бэнкрофт.

– Замолчи, ты ничего не понимаешь, – фыркнула Грейс.

– Серьезно, – обратилась к ней Ханна, – мне кажется, у Стеллы уже заканчивается кислород.

– О, конечно, – смутилась менеджер по общим вопросам и отпустила подопечную.

– Слишком… большая… грудь! – прокомментировала та, демонстративно пытаясь отдышаться.

– Довольно, юная леди!

Когда Грейс, по-прежнему сияя гордой улыбкой, вернулась на место, Окс встал, выхватил из рук Стэнли последнее мороженое и вручил его Стелле.

– Вот, это тебе.

– Какого черта! – возмутился гость, явно восприняв посягательство на сладкое со всей серьезностью.

– Тише! Я тебе недавно жизнь спас, неблагодарный придурок.

– Поэтому я предложил тебе взять один из стаканчиков себе, если хочешь.

– Проведя в твоем обществе последние два дня, вряд ли я когда-нибудь еще буду есть мороженое.