Следователь уговорил пожилого мужчину выступить в суде с показаниями, и благодаря им Персильванцеву дали минимальный срок – около полутора лет в тюрьме и четыре года в колонии общего режима.

Да, Персильванцеву очень повезло, что он встретил такого внимательного профессионала. Иначе он действительно мог получить даже и пожизненный срок. К слову сказать, его неверная супруга даже не приехала к нему, когда он находился в камере предварительного заключения, а потом и вовсе развелась с ним. Вот такая вот история, Таня, – сказал Кирилл и спросил: – Я вот подумал, а могло ли убийство Персильванцева быть связано с тем давним случаем? Ведь близкие того Тимофея Барышникова могли таким образом поквитаться с Владиславом Николаевичем за то, что тот хотя и непредумышленно, но все же лишил жизни их родственника. Как ты считаешь, возможна такая версия?

– Ну, что тут сказать, Кирюша. В принципе эта версия, как, впрочем, и другие, имеет право на существование. Только вот, на мой взгляд, версия мести родных убитого по неосторожности Барышникова выглядит как-то не очень убедительно. Во-первых, ведь произошло это много лет назад. Если бы кто-то из близких главы районной администрации и захотел бы отомстить Персильванцеву, то он вряд стал бы откладывать это на столь долгий срок. Ну, как-то неправдоподобно столько лет лелеять мечту о том, чтобы наказать Персильванцева. А во-вторых, ведь Владислав Николаевич не мог не измениться внешне за столько лет. Так что вряд ли его можно было бы так запросто узнать. Хотя… знаешь, вот если бы произошла такая ситуация, что на торжество к Константину Краснопольскому был приглашен один из родственников Барышникова, и если бы они с Персильванцевым столкнулись лицом к лицу и жаждущий мести его узнал, то возможно, тогда он бы и свел счеты с Владиславом Николаевичем. Вот как-то так, – сказала я.

– Да, Тань, ты права. Теперь я уже и сам понимаю, что эта версия выглядит как-то… громоздко, что ли. Нежизнеспособно, одним словом, – со вздохом заметил Кирилл и добавил: – Да, вот еще что мне удалось нарыть во Всемирной паутине. На свадебном торжестве в числе гостей находился небезызвестный тик-токер, блогер и рэпер с псевдонимом Оле-Лукойе, который развлекал зрителей своими речовками. И он видел, как одна коротко стриженная черноволосая женщина в элегантном темно-синем брючном костюме взяла под руку Владислава Персильванцева и сделала попытку увлечь его куда-то за собой. Но тот якобы воспротивился этому и оставил красотку с носом. Еще одна гостья на свадьбе – участница вокального дуэта «Кудряшки», чей псевдоним Каролина, – решила лично попытаться познакомиться с Персильванцевым. Однако тот ответил ей, что он уже типа занят. А дама в синем, которая еще раньше подбивала к нему клинья, но у которой ничего не получилось, стояла поблизости, слушала их разговор и вся исходила ненавистью. Поэтому Каролина сделала логичный вывод, что отвергнутая Персильванцевым женщина, снедаемая ревностью, и совершила убийство. Наконец, есть мнение, что убийца был не из числа приглашенных гостей и пробрался на территорию коттеджа откуда-то со стороны, – сказал Кирилл.

В принципе такое могло иметь место быть. Ведь кто-то же делал подкоп, прорыв довольно длинный участок. Нужно будет, кстати, узнать, удалось ли поймать землекопов.

– Да, Тань, мне пора бежать, – сказал Мангушев, взглянув на часы.

– Спасибо тебе, Кирюш, за информацию, – поблагодарила я.

– Только вот информация, получается, не совсем в тему, – уныло заметил Кирилл.

– Ну, не скажи. Ведь отрицательный результат – это тоже результат, – возразила я. – И вообще – еще не вечер.

– Ладно, Тань, удачи тебе, – пожелал Мангушев.

– И тебе, Кирюша, тоже.

Мангушев подозвал официантку, расплатился и вышел из кафе. А у меня снова запиликал телефон.

– Алло, – сказала я.

– Таня, привет, это я, Вероника. Помнишь, я обещала тебе подумать насчет того, кто мог убить дядю Владислава? – спросила Краснопольская. – Так вот, кажется, я знаю, кто это.

– Ну, так говори скорее! – не выдержала я.

– Ну, не по телефону же! – воскликнула Вероника.

– Да, ты права. Такие вещи по телефону не сообщают. Слушай, ты где сейчас находишься? Дома? – спросила я.

– Нет, я в городе, – ответила девушка.

– А я сейчас нахожусь в кафе «Встреча», что на проспекте Столыпина и Чапаева, – сказала я.

– А, я знаю это кафе, там клево, – похвалила Вероника точку общепита.

– Ну, так давай там и встретимся, – предложила я и спросила: – Сколько тебе времени потребуется, чтобы добраться?

– Минут двадцать-тридцать, – ответила Вероника.

– Отлично! Я жду тебя, – сказала я и отключилась.

Так, пока я жду Краснопольскую, можно перекусить. Нет, даже не перекусить, а полноценно пообедать. А то я уже чувствую, как желудок требует очередной порции пищи, ведь завтракала я уже давно.

Я подозвала официантку и заказала суп харчо, отбивную с картофелем, пирожное и апельсиновый сок.

Вскоре в кафе вошла Вероника и, едва сев за столик, сразу начала рассказывать.

– Значит, так, я уверена на все сто-пятьсот процентов, что дядю Владислава убил наш семейный доктор, Василий Михайлович Решетников! – возбужденным тоном сообщила девушка.

– Вероника, это очень серьезное обвинение, чтобы делать такие заявления. Во-первых, скажи, почему ты так думаешь? Какие у тебя основания утверждать, что убийца Владислава Николаевича именно ваш доктор? – спросила я.

– Решетников много лет является нашим домашним врачом, помню, я была еще совсем маленькой, когда он появился в нашем доме. Он мне сразу не понравился. И это чувство неприязни переросло позднее просто в отвращение. – На лице Вероники промелькнула гримаса. – Я уже много раз говорила отцу, чтобы он выгнал этого докторишку, потому что он ни черта не понимает в медицине, но папа уперся, как… впрочем, неважно.

– Так, погоди, а почему ты решила, что этот ваш домашний доктор – профан? – спросила я.

– Да потому, что существуют факты, которые доказывают это! Его ведь в свое время выперли из клиники, вот он и пристроился к нам! Он, как уж, скользкий и противный! – в сердцах воскликнула Вероника. – Не знаю как, но этот тип сумел втереться в доверие к отцу, и тот считает его преданным и порядочным человеком, тьфу! – закончила девушка.

– Вероника, для того чтобы дать ход делу – я имею в виду привлечение Решетникова, в связи с его причастностью к убийству Владислава Николаевича, необходимы веские и убедительные факты. Например, тот факт, что он, скажем, угрожал Персильванцеву. Или же совершал еще какие-то действия, которые можно воспринять как угрозу. Допустим, шантаж, запугивание, – сказала я и спросила: – Что ты можешь сказать по этому поводу?

– Какие-то действия, ты сказала? Пожалуйста! Это произошло за три дня до бракосочетания. Да, точно, тогда. Так вот, этот врачишка приехал к нам в коттедж, а дома никого не было, кроме дяди Владислава. Он приказал Елизавете подать ему кофе. Лиза принесла поднос в холл, и тогда этот подлец стал ее домогаться, представляешь? Елизавета закричала, и дядя Владислав – он как раз в тот момент проходил мимо – пришел ей на помощь. Он скрутил этого мерзавца, хотя и был гораздо старше. А когда приехали папа и Екатерина, то дядя Владислав рассказал им о случившемся. Ведь стеснительная Елизавета не решилась пожаловаться. Еще дядя Владислав высказал свое мнение, что привечать таких персон – значит себя не уважать. Когда Решетникова призвали к ответу, тот, конечно же, начал изворачиваться! Я же уже сказала, что он скользкий и противный, как уж! Так вот, он клялся и божился, что он хотел всего лишь пошутить, ага! Хороша шутка, ничего не скажешь! Хотя бы что-нибудь поправдоподобнее придумал бы! И он еще имел наглость солгать, что типа это сама Елизавета дала ему повод так поступить! А когда пригласили Лизу, то этот гад сразу же бухнулся перед ней и снова начал клясться, что он ничего такого и не планировал, что она просто не так его поняла. Кроме того, этот подонок в своей низости дошел до того, что начал признаваться Елизавете в любви. Он типа давно собирался предложить ей законный брак. Лиза – добрая душа, сказала, что не держит на него зла. А насчет брака ответила, что ее сердце уже занято. Но мы, конечно, тогда и не подозревали, что ее избранник – это дядя Владислав… Ну, что ты теперь, Таня, скажешь? Это ведь серьезно, да? Я имею в виду, что эта мразина затаила зло на дядю Владислава, и вот результат! Логично же, да?

Вероника вопросительно посмотрела на меня.

– В принципе то, что ты рассказала сейчас, да, конечно, заслуживает самого пристального внимания. Но скажи, кто-нибудь, включая тебя, в курсе, где доктор находился в тот момент, когда произошло убийство Владислава Николаевича? Ведь у него может быть алиби, – сказала я.

Вероника медленно покачала головой:

– Нет, Таня, все не так. Когда я услышала, как Елизавета кричит не своим голосом, что дядя Владислав убит, то увидела этого гада! Он шел как раз с той стороны, так что отмазки у него никакой быть не может. Причем двигался он так осторожно, постоянно озирался по сторонам. Наверняка он боялся того, что его могут увидеть в этом месте. И ты знаешь, Тань, у меня появилось ощущение, что он понимает, что ему нужно торопиться, чтобы как можно быстрее покинуть место убийства. Но он тем не менее осторожничает, не решается побежать. Я, как только его увидела, так сразу встала у него на пути и молча, пристально посмотрела ему в глаза. А он отшатнулся от меня, глаза у него сразу забегали, и он только вполголоса сказал, что это не он, что он просто проходил мимо, ага! Он шагнул в сторону – ведь я загораживала ему путь – и тут же исчез за кустарником.

– Скажи, Вероника, почему же ты ничего не рассказала полицейским? Или мне, ведь мы с тобой уже встречались. В коттедже, когда я разговаривала с Константином Александровичем и Екатериной Григорьевной, – напомнила я.

– А черт его знает почему! Хотя нет, знаю. Я хотела, чтобы этот мерзкий тип ну… как можно дольше помучился, ожидая, когда за ним придут. Нет, ну, правда. Я думаю, что он все эти дни сидит в своей конуре и трясется от страха. И все думает, все гадает, почему же за ним еще не пришли, не надели наручники и не увезли в СИЗО. Ну вот, наверное, поэтому я и молчала…

Вероника избегала смотреть мне в лицо, и я заподозрила, что девушка не была со мной до конца откровенной.

– Вероника, послушай, я готова принять твое объяснение по поводу того, почему ты сразу не рассказала о домашнем докторе. Однако ведь дело не только в том, что ты его хотела помучить ожиданием ареста. Ведь так?

Я испытующе посмотрела на Веронику. Под моим взглядом девушка явно чувствовала себя неуютно.

Вероника молчала, я – тоже.

– Ну, понимаешь, Тань, – наконец подала голос Вероника, – бывает же так, что человек изначально вызывает неприязнь. Неужели у тебя никогда такого не было?

– Почему же? Было, – ответила я.

– Ну, вот и это такой же случай, – как-то скомканно произнесла Вероника.

– Но, Вероника, я вот кожей чувствую, что здесь что-то еще кроется.

Я снова испытующе посмотрела на девушку.

Вероника тяжело вздохнула.

– Это значит, что я права? Так? – не отставала я от Вероники.

– Права, да-да, ты права, Тань, – наконец-то призналась она. – Но, понимаешь, Тань, это не только моя тайна. В ней задействован еще один человек.

– А ты, Вероника, понимаешь, что уж если раскрыла такой важный факт, то теперь необходимо идти до конца и рассказать все без утайки? – спросила я.

– Понимаю. Но ты можешь пообещать, что это останется между нами? – спросила Вероника.

– Я могу обещать лишь то, что без дела, без особой на то нужды, – я подчеркнула последнее слово, – я не стану обнародовать услышанное от тебя.

– Ну, ладно, тогда слушай. В общем, однажды, когда мне и Маргарите – ты же помнишь ее, она была вместе с нами на Ямайке, – когда нам с ней было лет одиннадцать, кажется, или двенадцать, я застала такую картину. В комнате для прислуги находятся Маргоша и этот пес Решетников. Причем Марго стоит вся пунцовая, у нее расстегнута блузка и наполовину спущены джинсы. А Решетников с блудливой улыбкой стоит, почти прижавшись к ней, и что-то шепчет ей на ухо. Я со стуком хлопнула дверью, и тогда он спешно ретировался. А Маргоша мне потом призналась, что он просил ее полностью раздеться – представляешь? – для того чтобы устроить порнографическую сессию! Правда, он такого слова, конечно же, не говорил, но ведь смысл-то и так был понятен. Я объяснила Марго, чтобы она больше никогда не оставалась с ним наедине, чтобы она сразу бежала, едва только завидит этого подонка.

– И ты ничего никому не рассказала? – спросила я. – Хотя бы Константину Александровичу.

– Таня, как я могла ему рассказать? Он же всецело доверял нашему семейному доктору! К тому же Маргоша – это дочь нашей поварихи, тети Наташи. Очень добрая и хорошая женщина. Была. Сейчас ее уже нет. Но Маргошу она держала в строгости, она воспитывала ее одна, без мужа. Они, вообще-то, из деревни приехали, а там воспитание совсем другое. А что касается отца… ну, он бы не поверил, да и этот гад обязательно бы выкрутился, да еще бы и свалил все на Маргариту. Знаешь, Тань, Маргарита – моя единственная подруга, настоящая, я про это говорю. С ней можно и в огонь, и в воду. Да, у меня широкий круг знакомых. Это я говорю про завсегдатаев тусовки, блогеров и блогерш и прочих местных «знаменитостей». Но по-настоящему я доверяю только Маргоше, она никогда не подведет, ни при каких обстоятельствах. Я уговорила папу оставить Маргариту с нами, когда тети Наташи не стало. Поэтому…

Вероника не договорила и посмотрела на меня.

– Хорошо, Вероника, я тебя поняла. Но понимаешь, то, что ты мне сейчас рассказала про Решетникова, – это только слова. Я имею в виду, слова, не оформленные в письменное заявление, – объяснила я.

– Ладно, я готова написать заявление, – сказала Вероника. – И куда его потом нужно будет отнести?

– Отнесешь в Управление полиции. К Владимиру Сергеевичу Кирьянову, он как раз занимается этим делом, – сказала я.

– Окей, я готова, – сказала Вероника, вставая с места.

– Подожди, – остановила я ее. – Раз уж мы с тобой сейчас тут сидим, то у меня к тебе имеются еще вопросы.

– Давай, задавай свои вопросы, – кивнула девушка.

– Вероника, вот ты сказала, что сама составляла список гостей на бракосочетание. В числе их была приглашена некая Полина Раух. Как давно ты ее знаешь? – спросила я.

– А почему ты, Тань, о ней спросила? – удивилась Краснопольская. – Неужели ее подозревают в причастности к убийству дяди Владислава?

– Пока подозреваются все, кто был на торжестве. А поскольку Раух там была, то и она подходит, естественно. Позже, когда часть фигурантов отсеивается, и подозреваемых становится меньше. А пока, на данном этапе, Раух в их числе, – объяснила я и уточнила: – Кстати, ведь Полина Раух – это ведь не настоящие имя и фамилия, не так ли?

– Ну да, – кивнула Вероника. – Псевдоним, естественно, куда же без него таким особам, как Ирина Раухвердова. Вот это ее настоящие имя и фамилия. Впервые я увидела ее у нас дома, Ирина пришла брать интервью у папы. Потом она еще раз появлялась у нас, но уже по другому поводу. Она лелеяла надежду на дальнейшее продолжение отношений с отцом. Однако ее ждал жесткий облом. Но Ирина не была бы самой собой, если бы признала свое поражение на личном фронте и просто сложила бы лапки. Нет, эта особа не привыкла сдаваться, напротив, она привыкла идти до победного конца, причем лезть напролом. И она решила действовать через меня. Я только позже поняла ее замысел, ведь тогда мне было пятнадцать лет. Сама понимаешь, что в таком возрасте многое принимается за чистую монету. Вот и мне было лестно, что такая уже довольно известная журналистка хочет со мной общаться. Тогда я еще не смогла распознать в Раухвердовой ничтожество, прикрытое маской добропорядочности. Ну а позже, когда я повзрослела, то меня даже удивило, с чего эта особа решила, что ей удастся захомутать отца. Это же был дохлый номер.

– Да? – удивилась я.

– Стопудово! – воскликнула Вероника. – Как бы она ни старалась, но ей так и не удается замаскировать свой жуткий характер, свою злобу и даже ненависть к людям, которые она пытается припрятать вроде бы как добродушной иронией. Если сравнить ее и Катю, то разница просто огромная. Став блогершей, Раухвердова превратилась в Раух, и вот в инет полились такие потоки желчи, что уже лишний раз не хотелось заходить на ее страничку. И это в сочетании с таким непомерным, просто раздутым самомнением, что просто диву даешься, откуда в человеке столько напыщенности.

Я уже говорила тебе, что общаюсь с Сашей Клименюк?

– Да, говорила, – кивнула я.

– Ну, так вот, Сашка тоже тусовщица еще та, но Клименюк по характеру совсем другая, она более открытая и искренняя. Я бы не стала приглашать Полину на торжество, но Сашка вдруг заявила, что без Раух не придет. Иногда с Сашкой такое бывает, что как упрется во что-то, то ее и «КамАЗом» не сдвинешь. Вот мне и пришлось пригласить Полину, – вздохнула Вероника.

Вообще-то, это ведь я решила, что будет классно, если на празднике по поводу бракосочетания будет больше молодежи, – продолжала Краснопольская, – и поначалу все шло тип-топ. Ну а потом случилась вот эта трагедия, и все полетело к чертям собачьим.

Вероника махнула рукой.

– Вероника, скажи, а что за девушка пришла вместе с Полиной? Ее, я слышала, зовут Руфина? Так? – спросила я.

– А, ты про эту, – на лице девушки появилась пренебрежительная гримаса, – ну да, эта Руфина – типа подруга Полины. Фамилия ее, кажется, Амбер.

– А откуда она приехала? – задала я следующий вопрос.

– А кто ее знает? – пожала плечами Краснопольская. – Вообще, ее личность окутана тайной.

Вероника усмехнулась.

– Понимаешь, Тань, есть такие особы, которым необходимо напустить на себя как можно больше загадочности. Вот и Руфина из их числа. Вроде бы объявилась она в Тарасове с полгода назад, а где обитала до этого, большой вопрос. Про ее личную жизнь тоже ничего неизвестно: с кем она живет, где живет… Хотя постой, кажется, я знаю! Остановилась эта дама в отеле «София», а это отель достаточно высокой ценовой категории, так что средствами эта Руфина располагает. Прибавь сюда брендовую одежду и косметику. Вот и делай вывод. Или у нее есть богатый любовник, или она сама не из бедных.

– Значит, ты ее до того, как пригласила на торжество, и не знала? – уточнила я.

– Ну да. Я просто слышала о том, что есть такая. И все. Это меня Полина уговорила пригласить ее. И мне пришлось это сделать, потому что Полина вроде как ультиматум мне предъявила. Типа если я не приглашу Руфину, то и она не придет. Да еще и отговорит Оле-Лукойе, «Кудряшек» и остальных. В другое время я, конечно же, обломала бы эту нахалку Раух. Но мне не хотелось разбираться с этим перед самым торжеством, и я уступила. Да, кстати, а почему она тебя так интересует, эта Руфина? – Краснопольская вопросительно посмотрела на меня.

– Скажи, а эта Руфина на торжестве была в брючном костюме синего цвета? – вместо ответа задала вопрос сама.

– Да, – кивнула Краснопольская.

– Ну, так вот. Во-первых, блогер Оле-Лукойе видел, как одна дама в брючном костюме синего цвета пыталась завладеть вниманием Владислава Николаевича, а точнее сказать, хотела просто увести его куда-то. Но он не поддался. Во-вторых, одна из участниц «Кудряшек» изъявила желание познакомиться с Персельванцевым, но тоже – все мимо. Так что осталась «кудряшка» ни с чем. Но Руфина-то никуда не уходила, она оставалась поблизости и наблюдала всю эту сцену. Свидетели говорят, что Руфина очень разозлилась. Как ты считаешь, о чем говорит такой пристальный интерес этой дамы к Владиславу Николаевичу? – спросила я.

– Ну, не знаю, – пожала плечами Вероника. – Уж не хочешь ли ты, Таня, сказать, что Руфина, оскорбленная отказом дяди Владислава, взяла и убила его?

– Я не говорю, что она является убийцей Владислава Николаевича, но, согласись, такое ее поведение очень подозрительно и заслуживает самого пристального внимания к ее особе. Во всяком случае, задуматься здесь есть о чем. Кстати, у тебя есть телефоны Полины и Руфины? – спросила я.

– Телефон Раухвердовой-Раух есть, а Руфины – нет. Но ее телефон известен Полине. Так что узнать ты его можешь только у Раух. Хотя я очень сомневаюсь, что Полина тебе его скажет, – с сомнением заметила Вероника.

– Это почему же она мне не даст телефон Руфины? Он, что же, секретный, что ли? – спросила я.

– Ну, я же тебе рассказывала про характер Раух – самомнение и ненависть к людям просто зашкаливают. Вот пообщаешься с ней – сама поймешь. Ладно, пиши номер Полины.

– Кстати, Вероника, ты ведь знаешь, как выглядит Руфина. Помоги составить ее фоторобот, – попросила я.

– Хоть сейчас! – тут же откликнулась Краснопольская. – Да, а как насчет заявления по поводу докторишки? Где его писать? Ты сказала, что нужно ехать в Управление полиции, к Кирьянову. Так?

– Да, все верно. Поезжай туда прямо сейчас, а я позвоню Владимиру Сергеевичу и предупрежу его насчет тебя. Заодно и фоторобот Руфины составите, – сказала я.

– Тогда я поехала, – сказала Вероника.

Краснопольская ушла, а я достала сотовый и набрала Кирьянова.

– Володь, это я, Татьяна. Слушай, сейчас к тебе едет Вероника Краснопольская – дочь Константина Краснопольского. Она рассказала, что видела, как их семейный доктор – Василий Михайлович Решетников после того, как горничная Елизавета закричала, что Персильванцева убили, крадучись, выходил из-за кустов как раз неподалеку от места преступления. Короче, она считает, что убийца Персильванцева – доктор, – сказала я.

– Подожди, она что же, уверена в этом или только так считает? – удивленно спросил Владимир. – Ты ей объяснила, что одной ее уверенности, ее мнения как-то маловато будет для того, чтобы обвинить человека в убийстве?

– Ну, естественно, Володь, а как же? Я сразу поняла, что девушка имеет к этому доктору очень сильную неприязнь. И она рассказала мне, что он склонял ее подругу Маргариту к порнографической сессии.

И это произошло, когда девушкам едва исполнилось лет двенадцать-пятнадцать, кажется. А что касается доказательств насчет того, почему Решетников мог убить Персильванцева, то Вероника утверждает, что незадолго до бракосочетания Решетников домогался их горничной Елизаветы прямо у них дома. Женщина позвала на помощь, а в это время мимо проходил Персильванцев. Он и защитил Елизавету, а потом поставил в известность Константина Краснопольского. Не знаю, уж чем там все закончилось, отказали Решетникову от дома или нет, но мне кажется, что это все необходимо проверить, а уже потом делать выводы. Ведь у нас по-прежнему нет ни одного кандидата на причастность к убийству. Хотя есть. Я имею в виду еще одного фигуранта – это подруга блогерши-журналистки Полины Раух – Руфина Амбер. Кстати, она тоже может подойти под это определение – подозреваемая в совершении преступления. Имеются свидетели, которые видели, как она интересовалась Персильванцевым и даже пыталась его увести куда-то. Поскольку Вероника Краснопольская видела эту Руфи-ну, то есть она знает, как внешне выглядит эта женщина, то проведи ее к специалистам, чтобы составить фоторобот, – попросила я.

– Так, значит, у нас имеются даже два подозреваемых: Руфина и Решетников? – уточнил Владимир.

– Да, на данный момент эти двое, – подтвердила я.

– Ну вот, а ты говорила, что совсем никого нет, – заметил Кирьянов. – Как-то пессимистично звучит, ты не находишь, а?

– Нет, я так не думаю, конечно, я сказала, что все требует очень тщательной проверки. Короче, как ты поступишь с Василием Решетниковым? Задержишь? – спросила я.

– Нет, я думаю, что до выяснения всех обстоятельств, до допроса горничной его не следует задерживать. Ты представляешь, что будет, если его адвокат – а он у него наверняка имеется – поднимет шум? А он точно будет, потому что адвокат подаст протест, ведь у нас пока нет никаких подтвержденных данных, что именно домашний доктор Краснопольских нанес смертельный удар Персильванцеву. То, что девушка, дочь Краснопольского, видела Решетникова недалеко от места преступления, еще ни о чем не говорит. Ведь он мог просто проходить той дорогой и не иметь никакого отношения к убийству. Формально можно подозревать и горничную, ведь она тоже была в том месте. Я думаю, что Решетникова необходимо будет вызвать на допрос и обязать его не покидать Тарасов, – сказал Владимир.

– Да, это будет самым верным решением, Володь, – согласилась я с Кирьяновым.

– Ну а сама-то чем собираешься заняться, Тань? – поинтересовался Владимир.

– Нужно будет поговорить с этой самой журналисткой-блогершей Полиной Раух. Только от нее можно узнать, где находится эта дама в синем – ее подруга Руфина Амбер. Вот она-то, на мой взгляд, вызывает больше всего вопросов. С какой целью дамочка крутилась около Персильванцева? Что она хотела от мужчины?

– Да, вопрос, конечно, интересный. Как бы найти на него ответ? Ну ладно, давай, Тань, действуй, – сказал Владимир.

– Володь, а ты сообщи мне, когда будешь допрашивать Решетникова, – попросила я.

– Ну, так само собой, могла бы и не напоминать.

– Да, Володь, еще вот что. Я считаю, что нельзя оставлять безнаказанным поступок Решетникова – его склонение несовершеннолетней Маргариты к участию в порнографических видеосъемках. Это же психологическая травма на всю жизнь. Решетников заслуживает наказания уже только по одному этому эпизоду. А если их несколько? Ты можешь дать задание стажеру, чтобы он проверил, может быть, имеются еще какие-то факты домогательства именно с участием Решетникова? – спросила я.

– Все сделаем, Тань, – пообещал Кирьянов.

– Ну ладно, тогда до связи, – сказала я и нажала на отбой.

Какая же мерзкая особь, этот домашний доктор Краснопольских. Нет, оставлять безнаказанным такие гнусные вещи просто нельзя. Только нужно все сделать без привлечения Маргариты в качестве потерпевшей. К тому же прошло уже достаточно много времени. Но если имя подруги Вероники каким-то образом просочится в бульварную прессу в связи с историей с Решетниковым, то журналюги раздуют из этого нездоровую сенсацию. Ладно, будем надеяться, что вскроются аналогичные случаи с участием этого семейного врача, за которые его можно будет привлечь, но при этом не навредить ничьей репутации.

Я решила позвонить Полине Раух, но увидела, что на меня довольно пристально смотрит официантка. Ах да, я ведь уже давно покончила с трапезой, еще до прихода Вероники Краснопольской, а после ее ухода успела переговорить с Кирьяновым. Да, я действительно задержалась в кафе «Встреча». Надо и честь знать.

Я подозвала официантку, расплатилась и вышла из кафе.

Сев в свою машину, я набрала номер Полины. На том конце провода мне ответили практически сразу.

– Да, слушаю, – неприятно резанул какой-то высокий с визгливыми нотками женский голос.

– Здравствуйте, – сказала я.

– Дальше, – грубо потребовала женщина.

Ну и манеры! Вместо того, чтобы ответить на приветствие как воспитанный человек, эта Полина начинает хамить. А может быть, это и не Полина вовсе? Мало ли что, телефон-то Вероника мне дала ее, но ответить могла и не Полина, а кто-то другой.

– Мне нужна Полина, – твердо сказала я и спросила: – Это вы?

– Это я. А вот кто вы и что вам нужно? – последовал вопрос таким же безапелляционным тоном.

– Меня зовут Татьяна Александровна Иванова, я частный детектив, я…

Договорить я не успела, потому что блогерша тут же меня перебила:

– Я не знаю никакого частного детектива! Я вообще с ними не общаюсь! Ни с частными, ни с муниципальными, понятно?

– Что же тут не понять? Однако я звоню не просто так, от нечего делать. Я сейчас занимаюсь расследованием убийства Владислава Николаевича Персильванцева, которое произошло на бракосочетании Константина Краснопольского, – объяснила я.

– Еще раз повторяю, для не очень понятливых, – язвительным тоном начала Полина, – я никоим образом не связана с этим событием. И вообще, кто вам дал мой телефон?

– Вероника Краснопольская, по моей просьбе, – раскрыла я источник информации.

– Хм… – произнесла блогерша и на минуту замолчала.

Видимо, Полина обдумывала, как вести себя дальше. Все-таки Вероника Краснопольская, как ни крути, являлась довольно значимой величиной среди мира тусовки. К тому же я помню, что Вероника рассказывала про своего отца и Полину, о том, как блогерша жаждала захомутать бизнесмена и что потерпела полное фиаско. Наверное, Полина все-таки не решилась наезжать на Веронику за то, что та сообщила ее номер телефона, ведь дочка Константина Краснопольского могла ей еще пригодиться. Ну, пусть даже и не как трамплин для завоевания бизнесмена – ведь Краснопольский уже женат, – а для каких-то иных целей.

– Должна вам сообщить, что я не очень-то жалую всяких там сыщиков и, вообще, ментовню, – начала Полина. – Все вместе взятые, в том числе и вы, сыщица, представляете собой аппарат принуждения и насилия. Слабые духом люди вынуждены вам подчиняться, потому что они не имеют внутренней силы и способности восстать и вообще вести борьбу против угнетения человеческой личности. Но вы не на ту напали! Я как раз из числа тех, кто готов бороться, невзирая ни на что!

Блогершу уже понесло так, что я несколько раз пыталась прервать ее поток пафосных излияний, но безуспешно.

Но вдруг Полина остановилась сама и спросила:

– Вам что от меня нужно-то?

– Скажите мне, где можно найти Руфину Амбер. Она…

Полина снова не дала мне договорить. Едва услышав имя Руфины, она снова взялась за свое: язвить и хамить.

– Вы, что же, считаете, что я способна предать невероятно талантливую личность, разносторонне развитую и гармоничную во всех отношениях ради каких-то жалких тридцати серебреников? Вы думаете, что все готовы предавать и продавать? Вы себе даже представить не можете, что, спрятав в своих застенках этого уникума, этот талант, который появляется раз в тысячелетие, вы лишите всю нашу цивилизацию, нет – всю Вселенную, такого сокровища! Я ни слова не скажу о ее местонахождении! Вам не удастся до нее добраться, что бы вы ни делали, как бы ни изощрялись в своих жалких потугах! Мы все встанем на защиту Руфины! Ваши происки против свободы и правды не пройдут, так и знайте!

В трубке раздалось шипение, а потом – короткие гудки. Ну и блогерша! Мы говорили не более минут пяти-семи, а я уже столько истеричных и крайне хамских высказываний наслушалась, что у меня даже сложилось предположение, что эта журналистка не совсем здорова психически. Однако мне необходимо все-таки получить хотя бы некоторые сведения об этой Руфине, если и не из уст чрезвычайно эксцентричной, мягко говоря, Полины Раух, то хотя бы из Википедии.

Я открыла ноутбук и вбила в поисковую строку «Руфина Амбер», Подумав, я добавила к фамилии слово «художница». Кажется, Вероника Краснопольская так и сказала о ее роде занятий. Да, вот небольшая статья на тему творчества представительницы нонконформистов, в число которых входит эта дама.

Так, Руфина участвовала в международных выставках современного искусства, выставлялась во многих залах внутри страны. Одной из лучших работ Амбер является картина «Идея». Ну-ка, сейчас посмотрим это творение «непревзойденного гения».

Я щелкнула мышкой и увидела… нет, я ничего не увидела, кроме темного фона и каких-то красных мазков в виде зигзагов. И какая тут, спрашивается, идея?

Но, может быть, стоит прочитать отзывы критиков? Для того, чтобы понять замысел художницы?

Я открыла еще один сайт, посвященный Руфине Амбер. О, да тут просто сплошное восхваление и восторги. Картины художницы, оказывается, способствуют погружению зрителя в атмосферу ирреальности и помогают прочувствовать все многообразие мироздания. Художница использует в основном темный колорит, сквозь который прорываются мазки красного и белого цвета. Оригинальной находкой является дополнение плоскости холста мятой фольгой, что усиливает световой эффект…

Так, а вот в другой картине Руфина использует… сигаретный пепел! Ну, кто бы мог подумать? Свежо и необычно! Просто гениальная находка!

В общем, насколько я поняла, эта Руфина Амбер – типичная представительница авангардистско-абстракционистской живописи. Или по-другому – беспредметной живописи, где основополагающее значение имеют сумрачный колорит, лишь изредка разбавляемый яркими мазками. Если где-то и проявляется отсылка к реальным предметам, то она крайне редка и выглядит, опять-таки, в виде абстрактных обобщенных форм.

Наверное, я все-таки мало что понимаю в современной живописи. Иначе почему мне кажется, что творения художников, принадлежащих к такой вот формации, следует воспринимать как рисунки трех-четырехлетних детей? У моей соседки, Эммы Эдуардовны, четырехлетняя Эльвира все стены в холле изрисовала такими вот «шедеврами». Причем и родители, и дедушки с бабушками с гордостью демонстрируют гостям «картины» безусловно «одаренной» внучки.

Я открыла еще несколько сайтов и узнала, что, оказывается, картины Руфины Амбер «являются откликом на чрезвычайно важные события, которые происходят в современной России, и всеобъемлюще и многогранно иллюстрируют психологические проблемы, свойственные наиболее передовым слоям общества». Так один из критиков-искусствоведов охарактеризовал «необычайно новаторское искусство российской художницы».

Еще один критик увидел в творчестве «смелой, мужественной и бесстрашной художницы яростный протест против косности и консерватизма». По его словам, Руфи-на Амбер бросила вызов отжившим догмам, привнеся своими картинами свежую струю в рутину замшелого мироустройства. Однако нашлись и недовольные Руфиной Амбер. Но когда я прочитала один такой критический отзыв на работы Руфины, мне стало понятно, автор больше заботился о том, чтобы не дать Амбер конкурировать с уже завоевавшими успех и известность у зрителя ее собратьями по кисти.

Да уж, неординарная личность эта Руфи-на Амбер. Но главное не это. Эта хамка Полина Раух так и не сказала мне, где можно найти ее подругу. Хотя ведь Вероника Краснопольская меня предупредила, что Полина может и не выдать местоположение художницы. Хорошо еще, что Вероника сказала, где, предположительно, может находиться Амбер. Это отель «София». Однако я более чем уверена, что Руфины в этом отеле уже нет. Наверняка ведь Полина предупредила ее, рассказав о своем разговоре с «частной сыщицей – представительницей аппарата принуждения и насилия», то есть со мной. Но необходимо все-таки поехать в «Софию». Если даже на худой конец Руфина сбежала оттуда, то, возможно, мне удастся отыскать хотя бы некоторые следы ее пребывания в отеле. Ведь Амбер все-таки проживала там какое-то время. А это означает, что ее видели многие. По крайней мере, администратор отеля, а также обслуживающий персонал – уж точно. Возможно, Руфи-на общалась также и с некоторыми постояльцами. Стало быть, они тоже могут рассказать об этой женщине. Например, с кем она общалась…

Нет, мне, наверное, не следовало все-таки звонить этой Полине Раух. Нужно было предугадать, что невоспитанная и язвительная блогерша обязательно свяжется с Руфиной и доложит ей о нашем разговоре. Естественно, Амбер не станет сидеть в отеле, а переберется куда-нибудь в более укромное местечко. Но, с другой стороны, бегство Руфины свидетельствует о том, что у этой дамы рыльце в пушку, что называется. Ведь, будь она непричастна к убийству Владислава Персельванцева, зачем ей перемещаться из отеля «София» куда-то еще?

А она имеет отношение к произошедшему в коттедже Константина Краснопольского, моя интуиция мне это подсказывает. Да что там «подсказывает»? Просто кричит! Даже если она и не убивала лично мужчину, то она наверняка являлась сообщницей преступника, ведь недаром она так старалась увести с собой Персильванцева, однако вначале ей это не удалось. Но кто знает, какие события произошли дальше? Однако факт остается фактом – Персильванцев убит, и Руфина могла приложить руку к его смерти, хотя бы и косвенно.

Ладно, нечего строить догадки, поеду прямо сейчас в отель и все выясню на месте.

Я завела машину и поехала.

Отель «София» был построен совсем недавно и отвечал самым современным требованиям. Отделка поражала богатством фактуры и красок, архитектор смело совместил розовый туф и шоколадного оттенка мрамор. И, конечно же, золото, точнее его имитация. Оно сверкало и в солнечных лучах, и при свете фонарей.

Я припарковала свою машину на площадке перед входом и поднялась по ступенькам. Открыв тяжелую входную дверь, я попала сначала в вестибюль. Из него еще одна дверь вела в просторный холл.

Окинув взглядом довольно многочисленную публику, я последовала непосредственно к стойке администратора. За ней находилась молодая, приветливо улыбающаяся женщина лет тридцати пяти.

– Здравствуйте, – поздоровалась я с администратором.

– Добрый день, – кивнула она и спросила: – Вы забронировали у нас номер?

– Нет, я здесь по другому вопросу. Мне необходимо встретиться с Руфиной Амбер, – объяснила цель своего визита я и тут же спросила: – Она ведь у вас поселилась, не так ли?

– Простите, – тон администратора сразу стал суровым, – но это конфиденциальная информация. Мы не вправе сообщать посторонним сведения о наших постояльцах.

– Видите ли, я не постороннее лицо. Я являюсь частным детективом и провожу расследование по уголовному делу, – сказала я. – Вот моя лицензия частного детектива.

С этими словами я вынула из сумки документ и протянула его женщине.

– Да, все верно, – сказала администратор, возвращая мне файловую папку. – Но дело в том, что госпожа Амбер менее часа назад покинула наш отель.

– Вот как? – спросила я. – Но она что-нибудь сказала насчет того, куда собирается отправиться? Насколько мне известно, Руфина ведь поселилась у вас довольно давно.

На самом деле я и понятия не имела, как давно живет эта дама в «Софии».

– А как правило, постояльцы, которые проживают длительное время в отеле, имеют обыкновение делиться своими планами на будущее, – продолжала я.

Администратор покачала головой:

– В случае с госпожой Амбер дело обстоит как раз наоборот. Эта дама не отличалась общительностью, она вела себя обособленно, в разговоры ни с кем не вступала. Хотя многие мужчины – и из числа остановившихся в отеле, и гости – добивались ее благосклонности. Ей посылали цветы и делали дорогие подарки. Однако и роскошные букеты, и все остальное неизменно отправлялось обратно.

– А с чем связано такое поведение, вы не знаете? – спросила я.

Женщина пожала плечами:

– Поговаривали, что эта дама является содержанкой или высокопоставленного чиновника, или олигарха.

– Надо же как. И вы не припомните никаких происшествий с этой госпожой? – спросила я.

– Что вы имеете в виду? – спросила администратор.

– Ну, какие-нибудь скандалы, ссоры или что-то еще в этом роде, – пояснила я.

– Нет, ни в чем таком, что вы только что перечислили, эта дама замечена не была. Я же сказала, что она в основном сидела у себя в номере, а входя в холл, ни с кем не общалась и сразу же проходила к себе. И потом, наше заведение – весьма респектабельное, поэтому никак ссор или скандалов у нас попросту не бывает.

– Значит, Руфина уехала не более часа назад, вы сказали?

– Да. К входу подъехал представительский джип, из него вышло три молодых человека. Они и погрузили в машину все вещи этой дамы. А вещей у нее было вагон и маленькая тележка. Саквояж, картонка, коробка…

Администратор усмехнулась:

– Нет, я шучу, конечно. Все вещи Амбер были, разумеется, самого высшего качества: чемоданы, сумки, клатчи и сумочки, а также манто, палантины и вечерние туалеты.

– Скажите, а номер джипа вы, случайно, не запомнили? – спросила я, лелея надежду на любознательность администратора.

– Нет, я даже и внимания на него не обратила. А зачем мне это?

Женщина пожала плечами.

Я вышла из отеля.

Ну, что же, я ведь предполагала такой вариант развития событий.

Я подошла к своей машине и открыла дверцу.

Тут затренькал мой сотовый.

– Алло, – сказала я.

– Тань, это Кирьянов.

– Ой, Володь, рада тебя слышать, – сказала я.

– Даже так? А голос у тебя что-то не особенно радостный, – заметил Владимир.

– Да облом сейчас получился с этой Руфиной Амбер. Представляешь, приехала я в отель «София», в котором, по сведениям Вероники Краснопольской, должна обитать эта дама, а ее и след простыл! А все почему? Да потому, что лоханулась я по полной программе! Представляешь, я ведь предварительно позвонила блогерше и журналистке Полине Раух, которая по паспорту Ирина Раухвердова. Позвонила я с целью уточнить местонахождение этой самой Руфины, они ведь подругами считаются. А эта Полина, мало того что нахамила и нагрубила мне, так еще и оборвала телефонный звонок. Конечно, понятно, с какой целью она это сделала: для того, чтобы предупредить Руфину, что ее разыскивают. Ну а та, конечно же, сразу уехала в неизвестном направлении. Так что одна подозреваемая в убийстве Владислава Персельванцева – минус, – сказала я.

– Одна – минус, ну и ладно. Зато есть второй подозреваемый, – сказал Кирьянов.

– Правда?

– Ну, так ты же сама рассказала о подозрениях насчет домашнего доктора Краснопольских – Василия Решетникова. К тому же у меня на столе лежит заявление Вероники Краснопольской. Я уже вызвал доктора на допрос, он скоро будет. Так что приезжай, – пригласил Владимир.

– Уже еду, Володь, спасибо тебе, – поблагодарила я.

Я быстро завела машину и поехала в Управление полиции. Уже минут через двадцать я входила в знакомый кабинет.

– Ну, вот и я, – сказала я и спросила: – А где этот озабоченный педофил и по совместительству убийца Персильванцева?

– Ну, пока только потенциальный убийца, и то – этот факт еще требует неопровержимых доказательств, – сказал Владимир. – Скоро должен быть в управлении, я вызвал его на пять часов, – добавил Кирьянов.

– А ты уверен, что доктор придет? – с сомнением спросила я.

– А куда он денется? Повестку ему вручили лично в руки. А если сам не захочет прийти, так его приведут, – сказал Кирьянов.

– Ну ладно, подождем, – кивнула я.

– Да, кстати, а как дела с опросом гостей, которые были приглашены на торжество? – спросила я.

– Да ничего существенного, – махнул рукой Владимир. – Вся эта местная тусовка, которая именует себя богемой, на самом деле просто пустое место. Я имею в виду для показаний по существу. Представляешь, Тань, в основном все эти блогеры, рэперы и прочие «деятели» пришли по приглашению дочери Константина Краснопольского, потому что она составляла список гостей. Но на торжестве они были заняты тем, что напивались – ведь алкоголь-то был элитный – или «отрывались», участвуя по всяких там соревнованиях, типа бега в мешках или угадывания человека тактильным способом. Кто-то даже с пренебрежением сказал, что эта буржуазная попойка совсем даже не «зашла», то есть не впечатлила.

– А что по поводу Руфины Амбер? – спросила я.

– Да, вот сказали, что была на вечере такая, но оставила впечатление хуже некуда. Вроде бы она очень высокомерная, заносчивая и вообще строит из себя невесть что. А на самом деле – стервозная тетка, – сказал Владимир.

– А что еще о ней известно? Откуда она родом, где обретается, с кем водит дружбу и любовь? – спросила я.

– Насколько я понял из допроса представителей тусовки, Амбер им была совсем неинтересна. Поэтому естественно, что никто о ней никаких подробностей не знал, – сказал Кирьянов.

– Понятно, – кивнула я. – Ну что, продолжаем ждать домашнего доктора Краснопольских? – спросила я.

– Да, ждем-с, – усмехнувшись, сказал Владимир.

Но ждали мы недолго. Вскоре в дверь постучали.

– Войдите, – сказал Владимир.

Дверь открылась, и на пороге появился среднего роста полный мужчина лет пятидесяти. Он выглядел неуверенным и напуганным. Страх отчетливо читался в его взгляде, когда он направился к столу, за которым сидел Кирьянов.

– Вы меня вызывали? – спросил мужчина. – Наверное, произошла какая-то ошибка, недоразумение, одним словом. Во всяком случае, у меня сложилось такое ощущение, – начал мужчина и счел нужным представиться: – Я Решетников Василий Михайлович.

– Присаживайтесь, Василий Михайлович. – Владимир кивнул на стул.

– Но… я не понимаю, почему меня вызвали. В повестке ничего не было сказано. Почему…

Решетников попытался еще что-то сказать, но, натолкнувшись на стальной взгляд Кирьянова, передумал.

Между тем Владимир положил на стол перед собой бланк протокола допроса и сказал:

– Сейчас я все объясню, гражданин Решетников.

При слове «гражданин» Решетников испугался еще больше. Казалось, что мужчина вот-вот впадет в истерику. Однако – надо отдать ему должное – Решетников быстро овладел собой:

– Почему вы так обращаетесь ко мне? Я, что, уголовник? Обычно ведь так обращаются к заключенным!

Мужчина явно нервничал, хотя и пытался это скрыть.

– Вы вызваны на допрос в связи с тем, что вы, возможно, причастны к убийству Владислава Николаевича Персильванцева, – не обращая внимания на выпад семейного врача, сказал Владимир.

– Что?! – воскликнул Решетников. – Вы меня уже записали в убийцы? Хотя… ничуть не удивляюсь. Наша доблестная полиция способна обвинить первого встречного, поскольку не способна поймать настоящего преступника!

– Я ведь ясно сказал, что вы являетесь подозреваемым в убийстве гражданина Персильванцева, – спокойным тоном произнес Кирьянов и добавил: – Видите, я и убитого Персильванцева тоже назвал гражданином. Поэтому оставьте свои претензии к принятым формам обращения и отвечайте на поставленные вопросы по существу.

Однако домашний доктор Краснопольских, по-видимому, вспомнил из фильмов, как ведут себя подследственные и задержанные на допросах, поэтому вдруг резким голосом, почти на грани крика, заявил:

– Ничего я не буду отвечать! Я знаю свои права! Я буду говорить только в присутствии адвоката! И только попробуйте чинить мне препятствия!

– Никто не собирается чинить вам никаких препятствий, – спокойно ответил Владимир. – Хотите отвечать на вопросы в присутствии адвоката? Пожалуйста! Вам предоставят защитника.

– Нет уж! Знаю я этих ваших защитников! Все государственные адвокаты заодно с вами! Они палец о палец не пошевелят, чтобы защитить от произвола полицейских незаконно задержанного человека. Причем совершенно невиновного! У меня есть свой адвокат, которому я доверяю. Вот он и будет представлять мои интересы!

Кирьянов кивнул:

– Вы можете вызвать своего адвоката.

Решетников вынул из кармана пиджака сотовый. Набрав номер, мужчина заговорил почти шепотом, что было по меньшей мере нелепо и бессмысленно. Ведь в одном помещении, даже при желании нельзя было не услышать то, что говорил рядом сидящий человек.

– Александр, это я, Василий. Я сейчас нахожусь на допросе в Управлении полиции… да, представь себе. Зачем вызвали? Хотят повесить на меня убийство некоего Персильванцева… да, совершенно надуманное обвинение, как всегда у них, у полицейских. Работать не умеют и не хотят, вот и гребут всех подряд. Короче, Саша, приезжай быстрее!

Интересно, как долго будет добираться до управления этот Александр, адвокат Решетникова? Наверняка постарается подольше потянуть время, может быть, даже до конца рабочего дня. А потом объявит, что не может присутствовать на допросе по причине занятости в судебном заседании. Такие случаи в судебной практике имеют место быть.

Однако мое предположение не оправдалось. Вскоре дверь кабинета открылась, и внутрь вошел средних лет мужчина, невысокого роста и с небольшим пивным животиком.

– Это мой адвокат, Александр Евгеньевич Таратутин, – представил Решетников своего защитника.

Таратутин сел рядом с Решетниковым, и Владимир продолжил допрос, точнее сказать, начал его снова, ведь без адвоката доктор отказался отвечать на вопросы.

– Итак, начнем. Расскажите, какие у вас были отношения с убитым Владиславом Николаевичем Персильванцевым, – сказал Владимир.

– Абсолютно никаких.

– То есть вы хотите сказать, что не знаете его? – уточнил Кирьянов. – Ведь никаких отношений не бывает только между людьми, которые не знают друг друга.

– Ну, я, возможно, неточно выразился. На самом деле, да, я знал Персильванцева. Но шапочно, как говорится. Просто Персильванцев являлся дядей нынешней супруги Константина Краснопольского, а я – их семейный доктор. Да, мы несколько раз пересекались с Персильванцевым в коттедже и на территории. Ну, и на торжестве по поводу бракосочетания, – объяснил Решетников.

– Вы уверены в том, что пересекались несколько раз в доме и на свадьбе? – уточнил Владимир.

– Уверен, – подтвердил Решетников, но уверенности в его голосе как-то не было заметно.

– Ну ладно, – кивнул Владимир и вынул из ящика стола лист бумаги.

– Однако Вероника Константиновна Краснопольская утверждает, что у вас с Персильванцевым произошел конфликт. И случился он за несколько дней до церемонии бракосочетания. Не хотите рассказать об этом? – спросил Кирьянов и пристально посмотрел на доктора.

От его взгляда Решетников сразу съежился и нервно задвигался на стуле.

– Я не понимаю… не понимаю, о чем вы говорите… Никакого конфликта не было, с чего бы ему быть… – забормотал мужчина.

– Так я вам сейчас напомню, освежу вашу память. Значит, так. Как написала в своем заявлении Вероника Краснопольская, вы начали приставать к горничной Елизавете Вячеславовне Максимовой. Женщина закричала и стала звать на помощь. В это время поблизости находился Персильванцев Владислав Николаевич, он и защитил Максимову от ваших притязаний. Что скажете на это? – спросил Владимир.

– Скажу, что это злостная ложь! Наглая клевета, вот что я скажу! Я не приставал к этой Елизавете, как ее там, Максимовой. С чего мне вообще приставать к горничной?! Просто эта девчонка уже давно ненавидит меня, правда, не знаю за что. Однако ее можно привлечь за оговор! Да, это же дача ложных показаний, не так ли?

Василий Решетников переводил взгляд с Кирьянова на своего адвоката. Однако Таратутин молчал, хотя было заметно по тому взгляду, который он кинул на своего подзащитного, что он допускает, что Решетников может быть замешан в таких неблаговидных поступках.

– Ладно, если вы намерены отрицать произошедшее между вами и Персильванцевым, то я вызову в управление Елизавету Максимову. Если Максимова подтвердит факт вашего домогательства по отношению к ней, то это будет означать, что вы, именно вы, являетесь носителем ложных показаний, поскольку отрицаете очевидное. Кроме того, ваши слова о том, что заявление Вероники Краснопольской является ложью, могут быть расценены как попытка избежать ответственности любой ценой, вплоть до запугивания потерпевшего и свидетелей. И, наконец, вам может быть также вменено намеренное запутывание следствия. Поэтому не исключено, что, исходя их вышесказанного, суд может принять решение о заключении вас под стражу.

Адвокат Таратутин заметно разволновался. Он переменил позу, закинув одну ногу на другую, и поспешил взять под защиту семейного доктора Краснопольских:

– Я протестую, – обратился адвокат к Кирьянову, – вы оказываете давление на Василия Михайловича Решетникова с целью его запугать. К чему это упоминание о заключении под стражу? А вам, Василий Михайлович, нет никакой необходимости отрицать тот факт, что Владислав Николаевич Персильванцев выразил в отношении вас враждебные намерения. Советую вам согласиться с этим.

– Да-да, конечно – Решетников закивал, как китайский болванчик. – Я понял, спасибо. Да, – обратился доктор непосредственно к Кирьянову, – мне, в общем-то, нечего скрывать, мой защитник прав. Действительно, Персильванцев вел себя очень агрессивно, причем он даже не пытался скрывать свою неприязнь ко мне. А дело было так. Эта Елизавета по моей просьбе принесла мне кофе, однако, поставив поднос на столик, она не ушла, как требовал того этикет, а осталась в комнате и стала вызывающе смотреть на меня. Следует отметить, что я знаю эту горничную как особу легкого поведения, ведь я много раз бывал в доме Краснопольских. И вот и в этот раз она сама пыталась заигрывать со мной, надеясь на секс. Когда же ее действия стали особенно неприличными – не буду говорить, что пыталась сделать эта развратная женщина, – я был вынужден оттолкнуть ее от себя. Тогда она совсем взбесилась и начала материться, как портовый грузчик, тем самым оскорбляя меня. – Решетников «толкнул» свою обличительную речь на едином дыхании.

Когда доктор остановился, адвокат спросил:

– Вы были в гостиной вдвоем? Только вы, Василий Михайлович и эта горничная? Может быть, в это время там был кто-то еще?

– Не было там больше никого! Мы были с ней только вдвоем! – отрезал доктор.

– Вот видите! – Таратутин с победным видом обратился к Кирьянову, – какова же цена заявлению Вероники Краснопольской, если она злостно оклеветала моего подзащитного? Какие же могут быть доказательства того факта, что Василий Михайлович предлагал вступить с ним в интимную связь, если Краснопольской, да и всех остальных не было в комнате в этот момент, когда горничная – девушка легкого поведения так нагло приставала к моему подзащитному? А что касается самой это горничной, этой сексуально озабоченной особы, то она, конечно же, подтвердит все. Она подтвердит абсолютно все, что Краснопольская написала в своем заявлении. Мало того, она еще и будет строить из себя невинную! Не следует забывать, что горничная, как и вся остальная обслуга, полностью зависима от Краснопольских, от своих хозяев. Так что же было дальше, Василий Михайлович? – Таратутин обратился к своему подзащитному.

– Ну, что было? Как только горничная прекратила свой поток матерщины, в комнате тут же оказался этот Персильванцев. И как ему только удалось ворваться к нам так быстро? Не удивлюсь, если он просто стоял за дверью. Поэтому я рискну предположить, что все это – и наглое домогательство этой распущенной женщины, и то, что последовало за ним со стороны Персильванцева – все это не что иное, как мастерски подготовленная постановка! А ее цель – элементарное вымогательство у меня энной суммы! Разумеется, под предлогом того, что я планировал обесчестить женщину.

Я слушала Василия Решетникова и Таратутина, и у меня сложилось впечатление, что постановку тут разыграла эта парочка: адвокат и его подзащитный. Думаю, что Владимир был такого же мнения.

– Постойте-ка, а кто вымогал у вас энную сумму, как вы изволили выразиться только что? – спросил Владимир. – Что-то я так и не понял из вашей вдохновенной речи, кто же это был. Развратная горничная или агрессивный Персильванцев?

В голосе Владимира звучала неприкрытая ирония, и только глухой ее бы не заметил.

Василий Решетников на пару секунд задумался, но потом, видимо, придумав ответ, сказал:

– Ну, вообще-то, на эту тему заговорил Персильванцев. Он буквально заорал, что мне придется очень дорого за это заплатить, вот. Правда, я не понял, за что я-то должен платить. За то, что отказался удовлетворить распущенную бабу, когда ей приспичило? Но как бы то ни было, а вот эти его слова о дорогой плате я лично расцениваю и как личное оскорбление, и как требование денег.

– Я вас понял. – Кирьянов кивнул, давая понять, что больше к этой теме возвращаться не будет. – Скажите вот что. Где и когда у вас был контакт с Владиславом Персильванцевым в последний раз? Я имею в виду при его жизни.

– Ну… это и контактом-то нельзя назвать, – начал Решетников.

– Почему же? – Владимир с интересом взглянул на доктора.

– Да потому, что я просто чисто случайно встретил его неподалеку от площадки, где выступающие блогеры, или рэперы, или еще кто-то зачитывали свои выступления. Но мы с ним и словом не перекинулись, да это было и невозможно, имея в виду произошедшее ранее. Так что никакого контакта с Персильванцевым, который вы мне усиленно «шьете», не было. – Решетников все проговорил с заметным раздражением, все больше и больше распаляясь.

– А вот свидетель утверждает, что вы быстро убегали от того места, где лежал убитый Владислав Персильванцев, – сказал Владимир и спросил: – Что вы можете сказать по этому поводу?