– Что значит – не совсем? – проскрипела трубка. – Он или у вас, или нет!

– Ну, вы понимаете… – тянул злополучный «адвокат». – В банке все прошло не совсем по плану…

– Вот что, – голос в трубке стал ледяным, – мне надоело слушать твое нытье. Приезжайте сейчас же ко мне!

– Слушаюсь, шеф!

– Шеф вызывает! – проговорил «адвокат», отключив телефон. – Немедленно…

– Ох, не люблю я к нему ездить! – вздохнул водитель, включая зажигание.

– Вот удивил! – огрызнулся его напарник. – Можно подумать, я люблю! Но раз вызывает – надо ехать…

Черная машина промчалась по Петроградской стороне, перелетела через Неву, оставила в стороне Адмиралтейство и вскоре остановилась возле желтого пятиэтажного здания на Гороховой улице. В здание вели два подъезда, оборудованные домофонами, но напарники прошли мимо них, завернули за угол и остановились возле неприметной железной двери без всяких кнопок и надписей. Только очень опытный глаз заметил бы в стене над дверью бусинку видеокамеры.

– Это мы, шеф! – проговорил фальшивый адвокат, подняв глаза к камере.

Ему никто не ответил, но дверь с негромким щелчком открылась. Напарники проскользнули внутрь и оказались в большой кабине лифта. Здесь тоже не было никаких кнопок, но едва они вошли внутрь, кабина закрылась и стремительно заскользила вверх.

Подъем занял всего несколько секунд.

Кабина остановилась, дверь плавно отъехала в сторону, и напарники оказались на крыше дома.

Крыша была необычная. По сторонам ее (но так, чтобы не было видно снизу) стояли апельсиновые деревца в кадках. Некоторые из них цвели, а на двух или трех красовались крупные золотые плоды. Посредине, между деревцами, был бассейн длиной метров пять, до самых краев наполненный голубой водой. На краю этого бассейна стояло сложное подъемное устройство, а чуть в стороне от него в сверкающем хромом и никелем инвалидном кресле сидел человек лет сорока пяти, с загорелым до черноты лицом и густой копной серебряных волос. Несмотря на то что он, очевидно, был инвалидом, вся его фигура, кроме накрытых пледом ног, дышала силой и уверенностью. На коленях у него сидел пушистый белый кролик, свысока поглядывавший на гостей маленькими красными глазками. Хозяин ласково поглаживал кролика, и зверек чуть заметно поворачивался, подставляя ему то один, то другой бок.

Напарники приблизились к инвалиду и остановились метрах в пяти от его кресла.

– Ну, что у вас стряслось на этот раз? – осведомился инвалид, окинув их брезгливым взглядом, как парочку случайно заползших в дом сороконожек.

Фальшивый адвокат, явно игравший в этой паре первую скрипку, выступил немного вперед и заговорил:

– Мы все сделали, как вы приказали, шеф! Глоку убили, Георгия пугнули, чтобы он ее опознал. С этим проблем не было, ему тут же выдали свидетельство о смерти. Я его как следует накачал, он пришел в банк, нас пропустили в хранилище…

– Избавь меня от этих предисловий! – проговорил шеф, поморщившись. – Говори сразу – камень у вас?

– Дело в том, шеф, – заторопился «адвокат», – дело в том, что в ячейке была запертая шкатулка. Я не смог ее открыть…

– Давай сюда, я открою!

– Я положил ее в портфель. – «Адвокат» продемонстрировал этот портфель. – Но, когда мы вышли из банка и сели в машину, шкатулки в портфеле не было…

– Что значит – не было? – переспросил шеф с пугающим спокойствием. – Она что – испарилась?

– Она… – залепетал «адвокат». – Вместо нее было вот это… – И он протянул шефу разорванную картонную коробку.

– Обучающее лото «Веселый зоосад»… – с выражением прочел шеф и перешел к более мелкой надписи, расположенной на боковой стороне коробки. – Способствует развитию у детей внимания, аккуратности и познаний о животном мире… а что, вам бы и правда не помешало развить внимание и аккуратность… а насчет животного мира – это вам ни к чему, вы сами его яркие представители… не знаю только, козлы вы или бараны! У моего Тимоши мозгов больше, чем у вас обоих! – Он почесал кролика за ухом, и тот довольно прикрыл глаза.

– Взгляни на этих двух идиотов, – продолжил шеф, обращаясь на этот раз к кролику, – вот этот, тот, что у них за главного, отзывается на кличку Шуруп. И правда, мозгов у него – как у шурупа, но изворачиваться умеет, как настоящий саморез. Представляешь, Тимоша, он не смог донести шкатулку от банка до машины! Ты бы с этим и то справился! Ну, а второй, зовут его Шампунь… этот еще тупее. В голове у него вместо мозгов мыло. В общем, Тимоша, они меня расстроили, очень расстроили…

Шеф замолчал и вдруг неуловимым движением руки свернул кролику шею. Тут же он надавил кнопку на поручне своего кресла. Из домика появилась высокая, прямая, как жердь, женщина в белом крахмальном переднике поверх черного платья. Быстрой деревянной походкой она подошла к шефу и остановилась, сложив руки на переднике в ожидании приказаний.

– Анфиса, возьми Тимошу, – проговорил шеф, протянув ей безжизненную тушку. – Приготовишь под белым соусом.

Женщина без слова взяла кролика и удалилась.

– Видите, как вы меня расстроили? – Шеф неприязненно взглянул на перепуганную парочку. – Вам повезло, что Тимоша был под рукой. А то пришлось бы кому-то из вас свернуть шею.

Шуруп стоял, покаянно опустив голову. Шампунь прятался за его спину.

– Вот в чем проблема, – продолжил шеф, на этот раз ни к кому не обращаясь, – если бы на их месте были люди поумнее, я бы мог подумать, что они решили меня кинуть. Увидели камень, взыграла жадность, и решили его хапнуть.

– Нет, шеф! – запротестовал Шуруп. – Клянусь, у нас такого и в мыслях не было!

– Знаю, что не было! – хмыкнул шеф. – У вас и мыслей-то никаких отродясь не было! И потом – если бы у вас хватило мозгов, чтобы украсть камень, их бы хватило и чтобы не приходить ко мне, а попытаться сбежать как можно дальше. Другое дело, что из этого ничего бы не вышло, я бы вас перехватил…

– Честное слово, шеф! – снова забормотал Шуруп. – Честное слово, мы не виноваты! Это все та компания в банке, я уверен!

– Какая еще компания? – насторожился шеф.

– Там, в банке, была какая-то богатая баба, с адвокатом, а потом пришел ее муж и закатил скандал… тогда, наверное, они и подменили портфель!

– Муж, скандал… – протянул шеф. – Самое примитивное кидалово! Но вы-то, два идиота, как дали себя развести?

Шуруп тяжело вздохнул и нехотя проговорил:

– Наверняка здесь замешан Бакланов.

– Что? – переспросил шеф. – Ты же мне клялся, что он слизняк, который без твоего приказа пальцем не пошевелит! Что он не Бакланов, а Трясогузкин! Это твои были слова, твои?

Шуруп в ответ только тяжело вздохнул.

– Звони ему! – приказал шеф.

– Да я вообще-то звонил, – признался Шуруп. – Сразу, как увидел эту коробку, позвонил… но он был вне зоны действия…

– Звони снова!



Едва серебристый джип отъехал от банка, мобильный телефон Георгия зазвонил.

– Это они… похитители! – проговорил Георгий вполголоса, взглянув на дисплей.

– Нашли лото, – оживился Маркиз. – Обрадовались. Не вздумайте отвечать!

– Но Лена… – простонал Георгий, глядя на телефон. – Я очень боюсь за нее…

– Делайте, что я говорю! – приказал Маркиз. – Лучше вообще выключите телефон!

– Но как же…

– Вот так! Теперь мы с ними поменяемся ролями. Раньше они дергали за веревочки, диктовали вам условия, теперь они сами должны понервничать, мы перехватим инициативу. Да не волнуйтесь вы – никуда они не денутся, еще раз позвонят! А мы с вами пока навестим одного хорошего человека. Ухо, отвези-ка нас к Ивану Францевичу…

– Слушаюсь! – Ухо молодцевато приложил руку к голове.

– Ленечка, можно мне тоже к Ивану Францевичу, – заныла Лола, – я так люблю камешки… Иван Францевич что-нибудь покажет…

– Не сегодня, – твердо ответил Маркиз, – у нас важное дело, на твои камешки времени нету. Ухо, потом ее домой отвези!

Лола надулась и замолчала.



Иван Францевич Миллер был один из старейших и самых уважаемых ювелиров в городе. Ему было уже далеко за семьдесят, и Леня не беспокоил его по ерунде. Но иногда, когда ему нужно было узнать историю какой-нибудь старинной драгоценности или оценить какое-то особенное, уникальное украшение – он просил Ивана Францевича о встрече, и старик никогда ему не отказывал. Вот и сейчас Леня позвонил ему и сказал, что хочет показать одну интересную вещицу.

– Вы знаете, Леня, для вас у меня всегда найдется время!

– Но только я буду не один, – добавил Маркиз. – Со мной будет один друг.

– Ваши друзья – мои друзья! – вежливо ответил Иван Францевич.

– О каком это друге вы говорили? – осведомился Георгий, когда Маркиз закончил разговор.

– О вас, – ответил Леня. – Мы пойдем с вами. Я хочу, чтобы вы присутствовали, когда Иван Францевич откроет шкатулку, и своими глазами увидели, что спрятала в ней ваша жена.

Георгий пожал плечами, но возражать не стал.

Леня и Георгий вошли в обычный подъезд, поднялись по грязной, замызганной лестнице и остановились перед ничем не примечательной дверью.

Леня нажал на кнопку звонка. За дверью послышались тяжелые шаги и какое-то странное, шумное дыхание.

– Леонид, к Ивану Францевичу! – проговорил Маркиз, встав перед глазком, чтобы его было хорошо видно.

Раздался громкий лязг, и дверь медленно распахнулась.

Эта дверь, снаружи казавшаяся самой обычной входной дверью самой заурядной квартиры, на деле оказалась мощной бронированной конструкцией, не уступающей по надежности лучшему банковскому сейфу. И на самом деле эту конструкцию Иван Францевич в свое время заказал в известной швейцарской фирме, специализирующейся на изготовлении сейфов.

Но даже не эта дверь обеспечивала надежность квартиры старого ювелира.

На пороге квартиры стоял Парфеныч – личный телохранитель Ивана Францевича, по совместительству выполняющий в его доме множество других обязанностей, включая новомодные обязанности камердинера. Парфенычу было далеко за шестьдесят, но его мощные плечи, длинные, как у гориллы, руки и пудовые кулаки ясно говорили, что Парфеныч даст сто очков вперед любому молодому качку. Оружия Парфеныч принципиально не носил, он считал, что если человек не может справиться с парой-тройкой бандитов голыми руками, то и никакое оружие ему не поможет. Зато рядом с ним стоял Шторм – огромный косматый пес кавказской породы.

Парфеныч и Шторм внимательно оглядели посетителей и посторонились, пропуская их в квартиру старого ювелира.

Иван Францевич ожидал их в своем кабинете, за массивным письменным столом.

Поздоровавшись с ним, Леня представил Георгия и положил на стол шкатулку.

– Вот, Иван Францевич, попала нам в руки такая вещица. Взгляните, может быть, сможете что-то о ней рассказать и заодно открыть – шкатулка-то с секретом.

– Любопытная вещица! – с уважением проговорил Иван Францевич, крутя в руках шкатулку. – И правда, любопытная! Мне такое не случалось прежде видеть. Читать – читал, а видеть – не видел… это мексиканская работа шестнадцатого века…

– Шестнадцатого? – Леня присвистнул. – Неужели такая старая?

– Леня, вы же знаете – я не говорю того, о чем не знаю… еще раз повторяю, сам я такого не видел, но читал в заслуживающем доверия источнике. Мастер, который делал такие шкатулки, жил в доминиканском монастыре рядом с Мехико. Впрочем, «такие шкатулки» – это преувеличение: он их сделал всего две, потому что эти шкатулки предназначались для совершенно уникального содержимого. И если я не ошибаюсь, мы с вами сейчас увидим…

Он как-то хитро повернул шкатулку, что-то нажал – раздался громкий щелчок, и крыша маленького храма откинулась.

Момент был волнующий. Леня и Георгий, столкнувшись плечами, наклонились над столом, заглядывая в шкатулку.

Однако внутри ее оказался всего лишь изящный тюбик губной помады.

Иван Францевич снял крышку с золотистого патрончика, заглянул внутрь. Тюбик был наполовину использованный, помада – темно-розовая, цвета шиповника.

– Это Ленина помада! – взволнованно проговорил Георгий. – Это ее любимый цвет! Он так ей шел… так ей идет, – быстро поправился он. – Я помню, как однажды… – Он замолчал, погрузившись в волнующие воспоминания.

– Но вы ведь рассчитывали увидеть здесь что-то совсем другое? – спросил Леня, внимательно взглянув на Ивана Францевича.

– Честно говоря, я надеялся увидеть один из самых больших, красивых и знаменитых алмазов, – с сожалением ответил ювелир.

Он замолчал, медленно встал из-за стола и подошел к книжному шкафу. Открыв дверцу, он достал с верхней полки небольшую старинную книжицу в потрепанном переплете, открыл ее на середине и бережно протянул Маркизу:

– Почитайте, Леня, вам это может показаться интересным.

Леня взял книгу и начал читать вслух, выделяя голосом то, что казалось ему наиболее важным:



«Новый вице-король Мексики, дон Фернандо Гусман, прибыв из Испании, приложил все силы, чтобы собрать ежегодную дань, какой ожидал от него испанский король. Однако сборщики налогов во всех провинциях не могли собрать требуемой суммы. Местные касики и алькальды отговаривались бедностью и неурожаем. Тем временем дон Фернандо услышал от верных людей, что в одном из тайных горных святилищ жрецы ацтеков прячут священное изображение своего языческого божества, Пернатого Змея Кетцалькоатля. Само изображение сделано из чистого золота, глаза же Пернатого Змея – два огромных алмаза необычайной красоты и огромной ценности. Дон Фернандо призвал к себе нескольких ацтекских жрецов и приказал принести ему упомянутые алмазы. Жрецы же отвечали, что ничего о них не слышали. Дон Фернандо не поверил жрецам и приказал пытать их со всей строгостью, но они и под пыткой ничего не сказали.

Тогда дон Фернандо приказал схватить двух уцелевших потомков последнего императора Мексики Монтесумы, принца дона Альваро и принцессу донью Миранду. Несчастных обвинили в заговоре против Испании и бросили в подземный каземат, расположенный под дворцом вице-короля. После чего дон Фернандо объявил жрецам, что последние наследники ацтекского престола будут преданы позорной казни, если жрецы не принесут в качестве выкупа за них упомянутые алмазы, глаза Пернатого Змея.

Жрецы посовещались между собой и обещали принести выкуп, если вице-король даст им слово дворянина, что принц и принцесса будут освобождены и все обвинения с них сняты.

Дон Фернандо дал им слово, и через несколько дней два алмаза несравненной красоты и величины были доставлены в его дворец.

Еще прежде того, как алмазы были принесены во дворец, вице-король приказал знаменитому мастеру Игнасио Каррерасу, который жил в доминиканском монастыре неподалеку от Мехико, изготовить для каждого из этих алмазов отдельную шкатулку в форме ацтекского храма, чтобы в таком виде преподнести их Его Величеству королю и Ее Величеству королеве Испании.

Мастер Каррерас быстро изготовил две удивительные шкатулки, и каждый из алмазов был помещен в отдельный ларец и приготовлен для отправки Их Королевским Величествам в Испанию.

Тем временем ацтекские жрецы явились к вице-королю и потребовали, чтобы он сдержал свое слово и отпустил на свободу потомков последнего императора Мексики. Вице-король велел привести принца дона Альваро и с сожалением сообщил жрецам, что его сестра донья Миранда скончалась в каземате.

Главный жрец выступил вперед и сказал вице-королю, что коли тот не сдержал своего слова, то и они свое не сдержат, и Пернатый Змей Кетцалькоатль возвратит свой глаз.

Дон Фернандо рассмеялся им в лицо и велел выпроводить жрецов из дворца, считая их слова пустой угрозой.

Однако не прошло и часа, как ему сообщили, что один из удивительных алмазов исчез из тщательно охраняемой сокровищницы вместе со шкатулкой, в которую он был заключен.

Дон Фернандо немедленно послал солдат в погоню за ацтекским принцем, но тот бесследно исчез вместе с сопровождающими его жрецами.

Через неделю дон Фернандо отправил в Испанию галеон с собранной данью. Капитану галеона была отдельно вручена шкатулка с уцелевшим алмазом, с тем чтобы по прибытии в Кадис он тут же передал ее представителю Их Королевских Величеств, чтобы тот незамедлительно доставил драгоценный дар ко двору. Галеон был отлично оснащен и вооружен сорока пушками, к тому же его сопровождала целая эскадра военных кораблей.

Однако на море никогда нельзя быть уверенным в благоприятном исходе плавания. Едва галеон вышел в океан, на него налетел ужасающий шторм. Эскадра была разбросана в разные стороны. Капитан галеона и моряки делали все, чтобы справиться со стихией, но силы их были неравны, и галеон вместе с грузом золота и Глазом Пернатого Змея пошел на дно. Злые языки уверяли, что сам Пернатый Змей напустил на корабль шторм, с тем чтобы вернуть свой глаз. Так или иначе, один из камней погребен на дне моря, следы же второго камня затерялись, хотя время от времени возникали слухи, что камень цел и хранится в чрезвычайном секрете потомками императора Монтесумы…»



– Интересная история! – проговорил Маркиз, возвращая книгу Ивану Францевичу. – Но почему вы считаете…

– Вот почему, – не дал ему договорить старый ювелир, открыл книгу в самом конце и показал Лене гравюру.

Это было изображение шкатулки в форме древнего мексиканского храма, точь-в-точь такой же, как та, что стояла на столе.

Подпись под гравюрой гласила, что это одна из двух шкатулок, изготовленных мастером Игнасио Каррерасом для алмазов по имени «Глаза Пернатого Змея».

– Вы видите, что это – та самая шкатулка? – проговорил Иван Францевич.

– Да, очень похожа… – согласился Маркиз.

– Не «очень похожа», а она самая! Поверьте мне, Леня, это не новодел и не подделка. Этой шкатулке без малого пятьсот лет. Она была изготовлена в Мексике в шестнадцатом веке. А там были тогда изготовлены только две такие шкатулки, предназначенные для двух уникальных алмазов. Одна из них, вместе с одним из алмазов, утонула во время шторма по пути в Испанию. Значит, это – вторая шкатулка, та, которая пропала из дворца вице-короля Мексики.

– Значит, эта шкатулка сама по себе представляет очень большую ценность?

– Разумеется! Это – редчайшее изделие и очень старинное. Но ценность шкатулки не идет ни в какое сравнение с ценностью того алмаза, который в ней хранился.

Ювелир сделал паузу и добавил голосом, которого Леня прежде никогда от него не слышал:

– Я очень прошу вас, Леня, если вам удастся найти Глаз Кетцалькоатля, покажите мне его!



Выйдя из дома Ивана Францевича, Леня повернулся к Георгию и спросил:

– Ваш мобильный телефон далеко?

– Вот он. – Георгий достал трубку. – Только он все еще выключен.

Бакланов отвечал на автомате, глаза его были пусты, и губы шевелились машинально. Как видно, рассказ Миллера о чудесном камне так повлиял на него, что он впал в ступор.

Леня не стал ничего выяснять и задавать пустые вопросы – какое, мол, отношение ваша жена имеет к драгоценному алмазу. Что мог Георгий ему ответить?

– Ну, так включите мобильник! – велел Маркиз. – Мне кажется, подошло время поговорить с похитителями.

Едва Георгий включил свой телефон, тот истерично зазвонил, как будто только и дожидался этого момента.

– Дайте-ка мне! – Леня протянул руку и поднес телефон к уху.

– Ты, козел винторогий! – донесся из трубки злобный голос похитителя. – Решил с нами пошутить?

– О, рад вас слышать! – перебил его Леня. – Очень удачно, что вы позвонили. Я очень хотел спросить, как вам понравилось лото «Веселый зоосад». По-моему, очень полезная игра. Мозги развивает. Если, конечно, они есть. Но если нету… тут уж ничего не поделаешь! Опять же, зверюшки очень симпатичные. Особенно козлики… мне они кого-то очень напоминают, а вам?

– Это еще кто такой? – прошипел похититель. – Думаешь, ты очень умный? Это мы еще поглядим, у кого из нас есть мозги! Передай Бакланову, что он подписал своей жене смертный приговор! Мы ее будем высылать ему маленькими кусочками…

Бандит орал в трубку, так что Георгий, услышав такие слова, выпал из транса и помертвел лицом. Он пытался вырвать трубку у Маркиза, но Леня не подпускал его. Он ледяным голосом ответил похитителю:

– Нечего нас пугать! Камень теперь у нас, и если ты хочешь его получить – будешь играть по нашим правилам.

– Да кто ты такой, чтобы командовать! – не унимался похититель. – Да я таких, как ты…

– Ты меня не понял? – оборвал его Маркиз. – Если не замолкнешь – я снова выключу телефон, и тогда тебе не видать камня, как своих оттопыренных ушей! А насчет бабы… теперь парадом командую я, а мне, сам понимаешь, чужая жена без надобности. Не слишком я расстроюсь, если у нее будет, к примеру, некомплект пальцев или еще чего… Так что уймись и зря воздух не сотрясай!

Георгий при этих словах схватился за сердце. Маркиз очень выразительно ему подмигнул.

Голос в трубке замолчал, теперь оттуда доносилось только злобное пыхтение, вроде того, какое издает закипающий чайник.

Леня тоже держал паузу.

Он стоял возле огромной афиши, с которой широко улыбался известный эстрадный певец. Судя по всему, фотографию для афиши сделали лет десять назад, когда певец был гораздо моложе, привлекательнее и популярнее. Надпись на афише гласила: «Дмитрий Конфетов. Концерт в день рождения».

– Вроде дошло до тебя, – удовлетворенно проговорил Леня, с интересом разглядывая афишу. – Ну, как говорится, лучше поздно, чем никогда. Теперь молчи и слушай, повторять я не буду. Привезешь Елену сегодня вечером, в девять тридцать, на площадь перед концертным залом «Октябрьский». Когда мы ее увидим – отдадим тебе камень. Не будет женщины – не будет камня.

С этими словами он нажал кнопку отбоя и вернул телефон Георгию.

– Вы… – еле выговорил Бакланов трясущимися губами, – вы… вы просто… Так рисковать ее жизнью…

– Спокойно! – ответил Леня. – Не надо нервничать, все идет, как задумано! У них нет выбора!

– Я надеюсь, вы знаете, что делаете! – проговорил Георгий, глядя на Леню глазами больной собаки.

– Я тоже на это надеюсь. А теперь мне нужно поговорить с нашей общей знакомой…

– Альбиночка, радость моя, – заворковал он в трубку, – извини, что отрываю тебя от дел… Да нет, я так просто поболтать… Что? Дурака не валять? Понял, я понял… Излагать быстро, что нужно? Излагаю…

Альбина, услышав, чего от нее хочет Леня, если и удивилась, то никак это не показала. На своей работе она повидала всякого и ко всему была готова.

– Это… это поможет? – спросила она, помолчав самую чуточку.

И по этой крошечной паузе Леня все понял. Но не стал ничего уточнять, просто сказал, что поможет, он очень на это надеется.

Альбина пообещала сделать все, о чем ее просил Леня. И добавила, что это не составит для нее никакого труда.

Ближайший час все операторы мобильной связи города могли отметить повышенную интенсивность звонков. Многочисленные поклонницы Дмитрия Конфетова перезванивались друг с другом, под большим секретом сообщая информацию, полученную из самого надежного источника.



В двадцать минут десятого на площади перед концертным залом «Октябрьский» остановилась черная машина. За рулем ее сидел Шампунь, на заднем сиденье, рядом с багровым от злости Шурупом – стройная молодая женщина с длинными светлыми волосами, в нарядном красном платье. Рот ее был заклеен скотчем, руки связаны. Блондинка глухо мычала, мотая головой. Шуруп время от времени тыкал ее кулаком в бок и шипел в самое ухо:

– Сиди тихо! Не рыпайся, если не хочешь всю жизнь работать на пластического хирурга! Будешь послушной девочкой – мы тебя отпустим!

Шампунь заглушил мотор и обернулся к напарнику:

– Ну, и что делать? Я никого не вижу!

Площадь действительно была совершенно пуста.

– Ну, если они опять попытаются нас кинуть… – угрожающе протянул Шуруп и достал мобильный телефон.

Едва он набрал номер Георгия, знакомый голос спросил:

– Елена с вами?

– С нами, с нами! – прошипел Шуруп. – А камень? Смотрите, если попробуете нас кинуть, мы ее прирежем!

– Будет вам камень! Выходи из машины вместе с женщиной, обходи слева здание концертного зала. Идите медленно. Наш человек с камнем выйдет из служебного входа.

– Не нравится мне все это! – опасливо проговорил Шампунь, оглядывая пустую площадь. – Как-то здесь пусто и тихо…

– Очень хорошо, что пусто и тихо! – оборвал его Шуруп. – Они от нас никуда не денутся!

Он выбрался из машины, вытащил вяло сопротивляющуюся девушку и, прежде чем закрыть дверцу, приказал напарнику:

– Поезжай за нами, не слишком близко, и будь наготове! Как только камень будет у меня – уезжаем, а если что пойдет не так – поможешь мне с ними разобраться.

Захлопнув дверцу, он направился к зданию концертного зала, сжимая локоть своей спутницы. В свободной руке у него был нож.

– Не рыпайся, – шипел он в ухо девушки. – Иди спокойно, а то порежу! Изуродую морду, кому ты тогда будешь нужна…

Девица всхлипывала и вяло переставляла ноги.

Обойдя концертный зал, Шуруп приблизился к служебному входу. Тут же дверь открылась, и из нее, оглядываясь по сторонам, выскользнул долговязый мужчина лет сорока, с длинными слипшимися волосами, в блестящем пиджаке.

Шуруп шагнул навстречу незнакомцу и прошипел:

– Где камень?

Тот достал из кармана пиджака какой-то сверток, вгляделся в спутницу Шурупа. Шуруп оттолкнул девушку, выхватил у длинноволосого типа сверток и торопливо развернул его.

В ту же секунду в лицо Шурупа брызнула краска ядовито-красного оттенка. Шуруп заверещал диким голосом:

– Ну, все, конец тебе пришел!

Он бросился на незнакомца, размахивая ножом…

Но его крик был заглушен сотнями визгливых девичьих голосов. Только что пустая площадь перед служебным входом в концертный зал неожиданно заполнилась толпой растрепанных, истерично вопящих девиц от пятнадцати до двадцати лет, которые всем скопом кинулись на длинноволосого типа.

Они хватали его за руки, пытались поцеловать или хотя бы дотронуться до него и громко визжали:

– Дима! Димочка! Дима, я твоя! Дима – бог! Дима, дай хоть дотронуться до тебя!

Шурупа сбили с ног и едва не затоптали. К счастью, Шампунь успел подъехать, втащил полуживого напарника в машину и стремительно умчался с площади. Только отъехав на безопасное расстояние, он повернулся к напарнику и проговорил:

– Я хотел помочь с ними разобраться, но тут набежали все эти девки…

Тут он удивленно уставился на его лицо, покрытое багровыми разводами:

– Что это у тебя с мордой?

– Заткнись! – огрызнулся Шуруп.

– А где камень?

– Я тебе сказал – лучше заткнись!

Тем временем события на площади развивались своим чередом. Визжащие девицы облепили длинноволосого типа, но вдруг одна из них, прорвавшаяся ближе других, удивленно воскликнула:

– Девчонки, это не он!

Но тут же другая девица, особенно зоркая, завизжала:

– Вон он! Дима, Димочка, я вся твоя!

Действительно, из другой двери, крадучись, выбрался такой же длинноволосый тип в таком же блестящем пиджаке.

Площадь снова огласилась визгом, и вся толпа фанаток устремилась к новому объекту.

На прежнем месте остались только мужчина с длинными волосами и всхлипывающая девица в красном платье.

Впрочем, длинные волосы мужчины оказались всего лишь париком. Он снял этот парик, превратившись в человека с приятной, но не запоминающейся наружностью, известного в узком кругу под именем Маркиз. Повернувшись к плачущей девушке, он резким движением сорвал с ее рта скотч и оглянулся в темноту:

– Георгий, взгляните-ка на нее!

Тотчас из припаркованной в стороне машины вылетел Георгий Бакланов. Он подбежал к девушке… но разочарованно остановился в нескольких шагах от нее и повернулся к Маркизу:

– Но это не Лена!

– Почему-то я так и думал, – вздохнул Леня. – Девушка, а кто вы такая и где познакомились с этой неприятной парочкой?

Девица, которая всхлипывала, размазывая по лицу тушь и помаду, взяла себя в руки и проговорила:

– Дура я, вот кто!

– Что ж, это звучит весьма самокритично, но не слишком информативно. Нельзя ли поподробнее?

– А кто ты такой, чтобы я с тобой откровенничала? – раздраженно выпалила девица. – Ходят тут всякие! Отвали от меня срочно!

– Я, конечно, могу отвалить, – спокойно ответил Леня, списав хамство девицы на перенесенный ею стресс, – но тогда ты останешься тут посреди площади одна, без денег, без помощи и без надежды на спасение.

Девица подумала и признала его правоту, настроение у нее изменилось, и она тяжело вздохнула:

– Вообще-то меня зовут Вика, Вика Травкина. Я сегодня с Гариком договорилась в «Курятнике» встретиться…

– Может быть, мы продолжим разговор в машине? – предложил Маркиз.

– Нет! – испуганно вскрикнула Вика. – Я к этим села в машину, как последняя дура, и вот чем это кончилось! Нет уж, больше я такой глупости не сделаю!

– Ну, тогда, может, спустимся вон в тот подвальчик, – Маркиз показал кафе в нескольких шагах. – А то торчим здесь посреди площади, как три тополя!

Против этого предложения Вика не стала возражать.

Они спустились в маленький полуподвальный зал, сели за самый дальний столик. Вика заказала кофе с коньяком, Маркиз и Георгий – по двойному эспрессо, и разговор продолжился.

– Итак, Вика, мы остановились на том, что вы договорились встретиться с Гариком в каком-то свинарнике…

– Да не в свинарнике, а в «Курятнике»! – возмущенно перебила его девица. – Хотя, конечно, на свинарник очень похоже.

– А что это за курятник?

– Ты что – совсем дикий? – Вика презрительно уставилась на Маркиза. – Не знаешь, что такое «Курятник»?

– Да вот как-то так не сложилось. – Маркиз пожал плечами. – Но буду весьма признателен, если ты меня просветишь.

– Я тебе что – рентген? – фыркнула девица, но тут же смягчилась. – «Курятник» – это клуб такой, вообще-то он называется «Каретник», но ребята его в «Курятник» переделали. Тем более что он стоит на улице Генерала Курникова. Так вот, я с Гариком договорилась там встретиться, прихожу – а Гарика нету. Я туда, сюда – а потом встретила Люську Пуговкину, и она мне говорит, что Гарик здесь был, но час назад с Тинкой Кукушкиной в «Прачку» укатил…

– «Прачка» – это другой клуб? – проговорил догадливый Маркиз.

– Ну да, само собой! – вздохнула Вика. – Я, понятное дело, расстроилась… тут еще Люська, змея подколодная, расписала, как Тинка на Гарике висела, подруга, называется! У меня настроение совсем в минус, а тут один из этих ко мне подгреб. «Девушка, – говорит, – можно вас коктейлем угостить?» Он вообще-то с виду полный козел, я бы с таким и двух слов не сказала, но тут уж очень расстроилась. Ладно, говорю, давай свой коктейль. Выпила, и сразу мне все по фигу стало – видно, он в тот коктейль что-то подмешал. А он, гад, говорит – может, говорит, еще один коктейль, на дорожку? А мне уже море по колено – давай, говорю, почему нет? Он мне бокал протянул, я выпила… почувствовала снова, что вкус какой-то странный, но все равно допила…

– Что ж ты так?

– Ты меня всю дорогу перебивать будешь?

– Молчу-молчу! – заверил ее Леня. – Рта не открываю…

– В общем, что бы он там ни подмешал, пошел этот коктейль – лучше не бывает. Я словно на крыльях полетела, про Гарика с Тинкой и думать забыла, даже как зовут их. Ну, этот козел все усек и повел меня на улицу. А там, в машине, второй дожидается. Тут я от свежего воздуха малость очухалась и говорю – нет, мальчики, такого уговора не было, чтобы с двумя! Я не шалава какая-нибудь… но тогда этот, первый козел, меня чем-то по голове приложил… вот, смотри, какая шишка! – Девица взяла Маркиза за руку и дала ему потрогать здоровенную шишку на затылке. – Я отрубилась, – продолжила Вика, – и он меня затащил в машину. Но тут, правда, я очень быстро в себя пришла. Глаза приоткрыла, гляжу – они меня не трогают, едут куда-то. Тут я сильно перепугалась: видно, не рядовые извращенцы, а какие-нибудь маньяки. Завезут в лес и расчленят под классическую музыку. На всякий случай снова глаза закрыла и делаю вид, что в полной отключке…

– Это умно! – одобрил Маркиз.

– Ну, само собой – я же не дура! Хотя, конечно, дура… – снова огорчилась Вика. – Не была бы дурой, не пошла бы с этим козлом… в общем, я лежу, изображаю жертву, думаю, как бы от них сбежать, а они между собой разговаривают…

– Ну, и о чем же они говорили? – напомнил о себе Маркиз, когда молчание затянулось.

– Ну, тот, который меня в клубе подцепил, говорит: «Гляди, Шуруп, какую я похожую нашел! В темноте он ее нипочем не отличит!» А второй, который за рулем, ему отвечает: «Может, – говорит, – она и похожая, только ты, Шампунь, зачем ее так сильно приложил? Нам надо, чтобы она сама, своими ногами шла, а она в полном ауте!» А второй ему на это: «Не боись, Шуруп, она очухается, я ее слегка стукнул, сейчас в себя придет!» А тот, первый, снова начинает: «Ну да, – говорит, – прошлый раз ту бабу в ресторане ты тоже слегка стукнул, а она и концы отдала! Если бы не это, у нас бы никаких проблем не было, и не пришлось бы похожую девку по клубам искать!»

Георгий, который до сих пор не проявлял большого интереса к Викиному рассказу, ахнул и перебил девушку:

– Вы ничего не перепутали? Он так и сказал, что женщина в ресторане умерла?

– Да нет, он сказал, что она концы отдала, – равнодушно ответила Вика.

– Это без разницы… – проговорил Георгий мертвым голосом. – Значит, Лены нет в живых…

– Боюсь, что так, – согласился с ним Маркиз. – Впрочем, честно говоря, это и прежде было ясно по поведению похитителей… Это многое объясняет…

– Эй, мальчики, – напомнила о себе Вика, – вам от меня еще что-то нужно? А то мне домой пора, баиньки!

– Спасибо, Вика! – Маркиз погладил ее по руке. – Ты нам очень помогла. Только еще раз – ты уверена, что они называли друг друга Шампур и Шашлык?

– Да не Шампур и Шашлык, а Шампунь и Шуруп! – возразила Вика. – Ты че, слышишь плохо?

– Да нет, слышу я очень хорошо… – задумчиво отозвался Маркиз. – Хотел проверить, правильно ли ты запомнила. Ладно, тебя домой отвезти или денег на такси дать? Лучше садись в мою машину, а то опять куда-нибудь вляпаешься.

И снова Вика признала его правоту.

Бакланов всю дорогу молчал, Леня его не трогал, давая человеку переварить ужасное известие. Держался Георгий хорошо – не рвал на себе волосы и не рыдал, не выл на одной ноте «На кого же ты меня оставила…» и не просил немедленно дать ему яду, чтобы прекратить свои невыносимые мучения.

– Куда мы едем? – вдруг встрепенулся он, оглядываясь.

– Вот как раз об этом я хотел вас спросить, – сказал Маркиз, – потому что все зависит от вашего ответа. Если вы считаете мою работу законченной…

– Как это – законченной? – закричал Георгий. – Я хочу знать, кто ее убил и за что! То есть кто руководит и направляет этих бандитов? Если уж вы не смогли выяснить, кем на самом деле была моя жена, то вы можете хотя бы найти ее убийц?

Леня сердито блеснул глазами, но Бакланов этого не заметил.

«Говорила же Лолка, чтобы я не связывался с этим делом, – мысленно вздохнул Леня, – надо было ее послушать… Ох, Альбина, втравила ты меня в историю!»

Он круто развернул машину.

– Куда мы? – спросил Георгий.

– К Альбине вас везу, – зло ответил Леня, – не домой же, где вас эти идиоты поджидают. Они сейчас на все пойдут. А больше, я так понимаю, вам деться некуда…

Георгий тяжело вздохнул и с грустью осознал, что Леонид прав, так оно и есть – он никому не нужен, и никто ему не поможет. Близких родственников у него нет, с друзьями он давно не виделся – слишком долго жил за границей. Есть, конечно, приятели – но к этим по серьезному делу не обратишься.

– Дайте мобильник! – отрывисто приказал Леня, и, когда получил его, то немедленно выбросил под колеса автомобиля.

– Что вы делаете? – возмущенно воскликнул Бакланов.

– Теперь они вас не найдут, а связь будем держать через Альбину. Я тут предприму кой-какие шаги, а вы сидите тихо, лучше вообще из дома не выходите. Вам на работу когда?

– С понедельника…

– Очень хорошо, если до понедельника не успеем, вы позвоните на работу и попросите отпуск за свой счет в связи с кончиной жены! – твердо сказал Леня. – Вам пойдут навстречу, у нас люди жалостливые…

Бакланов дернулся, но промолчал.

Альбина ждала их возле своего подъезда. Пошел дождь, и на ней был красный дождевик с капюшоном. Ничего не говоря, она взяла Георгия за руку и повела к себе.

– Я с вами свяжусь! – бросил Леня на прощание.

Никто ему не ответил.



На следующее утро Леню разбудил волнующий запах свежезаваренного кофе.

По следам этого запаха он вышел на кухню и увидел там умилительную картину: на столе, рядом с вазочкой абрикосового варенья, благоухала горка только что поджаренных блинчиков, на полу возле холодильника Аскольд аппетитно хрустел сухим кормом, на самом холодильнике Перришон клевал тыквенные семечки, а Лола одной рукой придерживала медную турку с кофе, а другой отламывала кусочки орехового печенья и скармливала их Пу И. Песик вилял хвостом и повизгивал от удовольствия.

– Привет, ребята! – обратился Леня к своим домашним. – Лолка, хорошо-то как!

– Ага, хорошо, – подхватила Лола. – А почему тебе так нравится эта картина? Потому что ты, как всякий мужчина, считаешь, что место женщины – на кухне… ты видишь во мне не делового партнера, не соратника, а домработницу!..

Она не успела развить свой тезис, потому что в этот момент зазвонил Ленин мобильный телефон.

Леня сделал большие глаза, схватил телефон и вышел в коридор.

Звонил Иван Францевич Миллер.

– Здравствуйте, Леня! – начал он. – Я не слишком рано? Как все старики, я поднимаюсь ни свет ни заря…

– Нет, что вы, Иван Францевич! Как ваше здоровье?

– Соответственно возрасту. Но я вам звоню не просто так… я тут кое-что припомнил, кое с кем поговорил и хочу рассказать вам, Леня, что несколько лет назад в наших кругах – я имею в виду профессиональное сообщество ювелиров – прошел интересный слух…

Иван Францевич замялся и добавил извиняющимся тоном:

– Вы знаете, Леня, что я не передаю слухи и сплетни, но в данном случае, за отсутствием более достоверной информации… короче, я слышал от двух-трех достойных доверия людей, что один наш соотечественник – очень богатый и влиятельный человек – вернулся из Мексики, где он несколько лет занимался бизнесом, и привез оттуда жену…

– И почему это вас так заинтересовало? Ну, женился человек, это со многими случается.

– Да, но жена этого бизнесмена была не из простой семьи.

– Ну, я догадываюсь, что он женился не на крестьянке-поденщице и не на работнице табачной фабрики.

– Нет, конечно. Но его избранница – и не наследница нефтяного или газетного магната. Опять же, по слухам – но слухам весьма достоверным – жена нашего бизнесмена принадлежит к древнему роду, восходящему к последнему императору Мексики Монтесуме.

– Ну, прямо приключенческий роман! – восхитился Маркиз. – «Дочь Монтесумы»!

– Зря вы иронизируете! Это довольно интересная информация. Кроме своего аристократического происхождения, мексиканская принцесса принесла своему избраннику какую-то уникальную драгоценность. Ничего определенного, но ходили слухи о каком-то потрясающем драгоценном камне, единственном в своем роде алмазе. Никто этот алмаз не видел, но как-то ненавязчиво проскользнула информация, что упомянутый бизнесмен намерен принять участие в осеннем ювелирном салоне. Все ювелиры были этой информацией чрезвычайно заинтересованы, я и сам с волнением ждал открытия салона, надеясь увидеть какой-то удивительный камень, но в последний момент бизнесмен без объяснения причин отказался от участия в салоне.

– Интересно! – протянул Леня.