– Люба, может, хватит? Прекрати уже быть эгоисткой! Ты серьёзно думаешь, что я совсем бесполезный? Или я что, пустое место? – бушевал он, сопроводив последнее предложение весьма крепким словцом.

– Что ты, совсем не пустое, – застигнутая врасплох с многочисленными записями, пометками и схемами в руках, проблеяла я.

– Дай сюда! – выхватывая у меня из рук блокнот, уже несколько спокойнее сказал Влад. – Надеюсь, ты ещё не забыла, что Артемон мне не кто-то чужой, а близкий человек, приятель?

Пришлось мне нехотя признать свою неправоту, сесть назад в машину и объяснить рассерженному парню, что там на самом деле произошло и как мне всё же удалось раскрыть это запутанное дело.

Глаза Влада расширялись по мере того, как он слушал мою пространную речь.

В завершение разговора я предложила ему, раз уж он так страстно хочет помочь, отправиться на следующее же утро к лейтенанту Гришину. В конце концов, дело о смерти Артёма на руках именно у него, и решать, что со всем этим делать, придётся лейтенанту.

– А я теперь буду покорно ждать указаний представителей закона, – притворно потупив глаза, сказала я.

– Есть, шеф! – азартно козырнул явно довольный присоединением к процессу Влад, а затем добавил: – Хотя нечего Гришину прохлаждаться, ещё в отпуск, чего доброго, сбежит. Позвоню ему прямо сейчас, поговорю. А там посмотрим.

– Как хочешь, – улыбнулась я, – но времени теперь у нас, получается, навалом. Кстати, помоги мне, пожалуйста, поднять на крыльцо мой чемодан. А то у нас пандус неожиданно взялись ремонтировать, а этот пластиковый гад с колёсами оказался для лестницы слишком тяжёлым.

– Конечно, – подмигнул мне Влад и с готовностью отправился открывать багажник.

Я тоже вышла из машины и, удовлетворённо потянувшись, полезла в сумочку за связкой ключей от дома. Тяжёлый металлический букет, украшенный разноцветным брелоком-ящеркой с надписью «Barcelona», выпал, звякнув, из моей ладони.

Надо, пожалуй, ещё зайти в магазинчик за углом и купить там хоть что-то из еды, подумала я, поднимая с пыльного асфальта связку.

Я, признаться, совсем расслабилась на столовском питании турбазы, и в моём идеально пустом (несмотря на то, что домой я уже сегодня пару раз наведывалась) холодильнике сейчас было впору повеситься не то что мыши, а даже всеядным спорам плесневого гриба.

– Чёрт, чего это там у тебя за пакет? Хрустнуло что-то вроде, – послышался голос Влада со стороны багажника.

– Ой, ты только не ворочай чемодан так лихо, – испугалась я, бросаясь проверять содержимое пакета на предмет гибели дорогой плойки моей бывшей соседки по коттеджу. – Тут Наташины вещи, мне их ей ещё завтра отдавать. Надо постараться довезти в целости и сохранности. Кстати, она мне уже сама позвонила, Клара ей, оказывается, слила наш хитрый план обмена.

– Да? – снова многозначительно подмигнул Влад, втаскивая мой неподъёмный чемодан на крыльцо подъезда. – Так, может быть, прямо с утра от тебя вместе к ней и отправимся?

– Прямо с утра, – весьма доходчиво напомнила я парню, вцепившись в выдвижную ручку чемодана, – ты сам вызвался мчаться помогать следствию. И лично рассказывать всё лейтенанту Гришину, пока он не сбежал от нас в отпуск ловить карасей. А моё собственное утро начнётся завтра поздно. Я должна хорошо выспаться. В конце концов, мне предстоит трогательная сцена примирения с обиженной подругой. Из-за тебя, между прочим, обиженной, – не упустила возможности напомнить я.

– Ну да, это тоже важно, – на всякий случай согласился со всем сразу Влад, опасливо глядя на мои раздувающиеся от возмущения ноздри.

– И поеду я к ней, как договорились, к четырём часам. Одна!

– Понял, – покачал головой Влад. – Ну тогда сейчас я, что ли, того, поехал?

– Ага, пока.

– Завтра увидимся? – тихо спросил парень.

– Да уж, надеюсь, – в тон ему ответила я.



Вопреки моей обычной привычке всюду опаздывать, к Наташиному дому я приехала сильно загодя. До наступления оговоренных с приятельницей шестнадцати часов оставалось ещё добрых тридцать пять минут, и я, чуть поколебавшись, взяла приготовленный пакет с её вещами, вышла из машины и отправилась в близлежащий супермаркет, чтобы присмотреть бутылку хорошего вина к вечеру.

Побродив по магазину и прихватив вместе с выбранным вином лоток свежих ягод, бутылку ледяного тоника и упаковку лёгкого творожного сыра, я взглянула на часы. Пятнадцать сорок семь, – думаю, можно подниматься к Нате.

Я позвонила в домофон. Один из двух лифтов долго стоял на Наташином седьмом этаже, после чего приехал ко мне пустым. Второй, судя по всему, был неисправен.

Наташа встречала меня в дверях квартиры, свежая, улыбающаяся, наряженная в шёлковый короткий халатик, белый с голубыми птичками. Её полные загорелые колени отливали атласом, а на ногах красовались кокетливые голубые тапочки на небольшой танкетке, отороченные пушистыми пёрышками. Вместе с ней встречать меня вышел огромный рыжий кот.

– Салют. Какой шикарный красавец! А где Яна? – улыбаясь, поприветствовала я приятельницу и вручила ей ягоды для дочки.

– У бабушки зависла, та безумно соскучилась, – хихикнула Наташа, присев на корточки, чтобы погладить своего домашнего любимца. – Твой наверняка тоже?

– Ага, – подтвердила я.

– Да ладно, не бойся, не обижаюсь я больше, – махнула рукой бывшая соседка, глядя, как я неуверенно топчусь в дверях. – И вообще, меня Клара сильно развеселила этой своей версией про делёжку Леонида. Вот уж я посмеялась от души. Заходи давай. – И она подтолкнула ко мне выскользнувшей из тапочка босой ногой симпатичные гостевые шлёпанцы.

– Точно не обижаешься? – осторожно уточнила я.

– Да точно, точно. И вообще, Владик тебе ведь быстро надоест, даже не сомневайся.

Я предпочла не комментировать пока это предположение Наташи, в душе, впрочем, нехотя с ним соглашаясь. Влад прекрасный парень, красивый, сильный, добрый, – словом, замечательный. Но ничего не могу с собой поделать: если я чувствую себя умнее мужчины, долго оставаться с ним я не умею. Впрочем, и рвать отношения элегантно-резко – тоже не мой конёк.

Посмотрим, как рассудит сама жизнь, мысленно философски вздохнула я, затем молча надела тапочки и последовала за Натой. Кот немедленно увязался за мной.

– Вот любуйся, – гордо возвестила бывшая соседка, когда я вошла за ней в одну из комнат квартиры, – это мой рабочий кабинет.

– Круто, – искренне восхитилась я, разглядывая очаровательную домашнюю мини-студию красоты в стиле «Прованс». – Ой, я же тебе вещи привезла. – И положила на бежевое парикмахерское кресло пакет с забытыми Наташей на турбазе вещами.

– Спасибо, подруга, – поблагодарила Ната и, не глядя, переложила пакет на широкий подоконник. – Ну что, будем тебе что-нибудь интересненькое с головой делать?

– Не хотелось бы, – опасливо отозвалась я, – у меня же есть свой привычный мастер.

– Да не переживай, стричь и красить я тебя не буду, – махнула рукой Ната. – Сама как-нибудь потом созреешь и меня попросишь. Давай сделаем афрокудри? Это долго, но я на сегодня уже полностью свободна. Ты же никогда не пробовала афрокудри?

– Не пробовала, – призналась я, с ужасом представив себя с шарообразной светлой мочалкой на голове. – И почему-то не хочется.

– Ну тогда хоть косички давай сделаем красивые. Вот смотри, у меня тут разноцветных прядей полно. – Она принялась перебирать палитру из всевозможных оттенков искусственных волос.

– Наташ, подожди, – остановила я разыгравшуюся фантазию мастера.

– Что? – не отрывая глаз от палитры, отозвалась приятельница. – Я же должна тебя как-то отблагодарить за плойку и купальник. Страх как лень было тащиться за ними назад на турбазу, да и заказов много было, а Янку просить о чём-то пока бесполезно.

– Отблагодаришь потом. А сейчас… Помнишь, я обещала тебе, когда раскрою дело о смерти Артёма Головина, то усажу тебя рядом и всё-всё расскажу, как это делают в книжках крутые сыщики?

– Помню, – повернулась ко мне Наташа.

– Ну так что, готова ты прямо сейчас меня выслушать?

– А ты дело раскрыла, что ли? – подняв брови домиком, села на диванчик Ната, и цветные пряди из палитры рассыпались по её голым коленям.

– Типа того, – скромно потупилась я, мельком взглянув на экран своего пискнувшего телефона.

– Да ну брось, – недоверчиво прокомментировала приятельница, – нафантазировала небось чего-то, а мне сейчас будешь это впаривать как дурочке… Что, прямо и доказательства у тебя уже есть?

– Ага, – тихо, но не без торжества в голосе ответила я, – часть уже есть, а часть должна скоро подоспеть. Так что в любом случае рассказывать я уже тебе точно готова.

– Офигеть, – пожала плечами Наташа. – Ладно, валяй. Но только потом, когда расскажешь, обещай, сразу выберешь себе укладку с цветными прядями. Вот смотри, примеры в каталоге.

– Обязательно, – кивнула я. – Могу начинать?

– Да, давай уже. Я слушаю.

Я села в парикмахерское кресло, развернула его спиной к зеркалу и, глядя прямо на приятельницу, принялась рассказывать.

– Как мы обе помним, семнадцатого июля в загородном клубе «Сартовы озёра» был убит детский тренер по дзюдо Артём Головин.

– Так уж прямо и убит, – влезла Наташа.

– Не перебивай меня, – буркнула я. – Дай насладиться моментом.

– Ох уж эта Люба, – проворчала приятельница, – вечно выделывается. Ладно, так уж и быть, не стану тебя перебивать. Продолжай.

– Артём Головин был убит, – повторила я чётко, – и я настаиваю именно на этом. Для начала напомню. Причиной его смерти официально стало утопление в пресной воде. Однако если смотреть глубже, то главной причиной можно считать намеренное отравление парня веществом кордерин, или токсином гриба берестник сизый, в простонародье именуемого «тёщины клещи». Токсин при взаимодействии с иным веществом, присутствовавшим фоном в организме Артёма, вызвал скачки артериального давления, приведшие к эпизодическим потерям сознания. Не пожелав пропускать свою ежедневную тренировку по плаванию, упрямый парень, теряя во время заплыва сознание, в итоге вдохнул большое количество воды и, несмотря на то, что добрался-таки до берега, погиб там от утопления. Однако, как я поняла чуть позже, а полиция – только сейчас, это обстоятельство не обошлось без вмешательства извне. Кто-то следил за Артёмом и его борьбой за жизнь в воде, а когда тот выбрался из озера и снова потерял сознание, быстро перевернул тело парня так, чтобы тот вдохнул ставшую для него фатальной последнюю порцию озёрной воды. И если ещё наличие в пище кордерина как-то, пусть и с огромным скрипом, можно было бы списать на трагическую случайность, то факт того, что тело было перевёрнуто намеренно, с целью добить жертву, мне подтвердили уже два независимых эксперта. А теперь ещё и призванный к ответу и отнюдь не желающий быть уличённым в халатном отношении к работе лейтенант Гришин. Мои фотографии найденного тела Артёма, хоть и не особенно удачные, но всё же весьма характерно указывают на вмешательство в дело убийцы. И не идущий теперь в свой запланированный отпуск лейтенант Гришин вынужден был наконец приобщить их к делу.

– Хм, как всё серьёзно у тебя и интересно, – зевая и мерно тыкая пальцем в экран своего мобильника, сказала Наташа, нарушив таким образом данное мне только что обещание не перебивать. – Может, ты скажешь наконец своей менее сообразительной подруге, кто же этот загадочный тайный убийца?

– Охотно, – пожала плечами я и встала с кресла. – Это ты.

Глава 27

После непродолжительной паузы послышался Наташин раскатистый хохот. Она откинулась на спинку диванчика, и её объёмная грудь мерно заколыхалась в такт частым судорожным выдохам. Вышитые голубые птички, казалось, принялись нервно метаться по её слегка распахнувшемуся атласному халатику.

Я вновь села в кресло и терпеливо ждала. Отсмеявшись, Наташа потянулась к пачке бумажных салфеток, резко выдернула одну, затем промокнула глаза и, покачав головой, глубоко вздохнула.

– Как? – хриплым голосом проговорила она. – Вот как, скажи, Люб, тебе пришла в голову такая идиотская мысль?

Я развела руки в стороны и спокойно ответила:

– Ну ты же сама перебиваешь и не даёшь мне ничего толком объяснить. Если посидишь немного без болтовни и внимательно послушаешь, уверена, все твои вопросы отпадут сами собой.

Наташа махнула рукой и, чуть заметно хихикнув куда-то в окно, весело сказала:

– Ладно, подруга, давай жги дальше. Клянусь, я зашила себе рот ровно до твоих слов «ну что ты, Ната, об этом думаешь?». Только, Люб, очень тебя прошу, рассказывай уж, пожалуйста, во всех подробностях. Я думала, что главная фантазёрка у нас Клара Эдуардовна, а оказалось, показалось. Поэтому я не должна пропустить ни одной, даже малюсенькой, детали. Вот уж будет потеха, – и, поёрзав на диванчике, словно прочно угнездившись, она сложила на груди руки и приготовилась слушать.

Я, заранее допускавшая вероятность подобной реакции Наташи, подождала ещё немного, убеждаясь, что она действительно молчит. После чего набрала в лёгкие побольше воздуха, чтобы унять немного своё нервное сердцебиение (воистину, не каждый день приходится говорить убийце, что он убийца), погладила запрыгнувшего на полочку у зеркала огромного кота и возобновила свой рассказ.



Узнав от лейтенанта Гришина о том, что Артём, а вместе с ним и я, были отравлены токсином гриба во время вечеринки на нашей веранде, но совершенно исключив для себя случайное попадание этого токсина в казан с рагу (по причине очень жёсткого подхода к пищевой безопасности как моего собственного, так и Артёма), я поняла, что кордерин был подсыпан в общее блюдо намеренно. Именно подсыпан, так как самый частый вид свободного «товарного» распространения препарата из берестника сизого через интернет – как раз порошкообразный. Да и твёрдые сухие кусочки целого гриба были бы слишком заметны среди готовящейся массы свежих.

Таким образом, получалось, что кто-то хотел вызвать у Артёма как минимум неприятные, болезненные симптомы. Почему у Артёма? Ведь, напомню, данный гриб пользуется в народной медицине славой успешного избавителя от алкогольной зависимости. И в какой-то момент я было даже подумала, что целью злоумышленника являлся совсем не Артём, а Шашкин, или даже вовсе мы с Наташей. Ибо остальные участники трапезы, включая самого Артёма Головина, алкоголь не употребляли совершенно и открыто декларировали эту свою похвальную позицию. Но вернусь к этому чуть позже. А пока – обо всём по порядку.

Изначально, и буквально до самых последних дней, я расследовала непредумышленное убийство. Да, именно так я тогда считала. Когда Севка нашёл на пляже жёлтую капсулу от шоколадного яйца с вложенной в неё запиской «В моей смерти прошу винить Влада Ж.», моё первое подозрение, что вполне очевидно, пало на симпатичного тренера. Оттого мне ещё и пришлось, учитывая обстоятельства, включающие, как мне тогда казалось, трепетное романтическое отношение соседки к Владу, действовать на начальном этапе в одиночку. Я тогда вынужденно подключила к расследованию собственную маму, сыгравшую в итоге в этом деле весьма важную роль.

Знаки расположения, которые в то время открыто оказывала Владу Наташа, деликатно удержали меня от посвящения соседки в ход своих размышлений относительно этого убийства. Кто знает, как повернулись бы события, если бы она с самого начала поняла всю серьёзность моего подхода к делу? Сейчас думать об этом без леденящей дрожи у меня не получается. Особенно если учесть, что со мной на турбазе в это время был Севка. Слава спасительной записке, которую, как позже выяснилось, написал совсем даже и не Артём, а воспитательница Лиля в качестве невинной шутки.

Вся же затея Наташи с курортными романами сводилась, как я сейчас уже знаю, лишь к одной цели: организовать себе беспрепятственный и регулярный доступ к Артёму, изучить его привычки, а затем дождаться удобного момента, чтобы осуществить задуманное.

Как она справедливо рассудила, сделать это в одиночку ей было бы гораздо сложнее. Юный Артём Головин не относился ни к категории заводных гуляк-весельчаков, ни к парням, опрометью мчащимся за симпатичной женщиной неважно куда по её первому зову. Поэтому Нате необходимо было постараться сбить вокруг себя и Артёма тесную приятельскую компанию. Что, собственно, она виртуозно и провернула.

Но возвращаемся к расследованию. Дальше произошёл (тоже, считаю, весьма мастерски организованный мной) разговор с Шашкиным об отношениях Артёма с Владом, а следом – моя первая серьёзная беседа с Лилей, так напугавшая девушку. Таким образом, я, во-первых, узнала, а точнее, поняла, почему на совершенно не употреблявшего алкоголь Артёма кордерин произвёл такое колоссальное действие, а во-вторых – что Лиля по какой-то причине активно выгораживает и защищает от меня Сергея. После этого девушка в панике ещё и сама прибежала продолжать прерванную беседу в мой номер. Так, волей случая, я узнала о её недавних любовных отношениях с Шашкиным, о напряжённом разговоре двух парней на озере и о том, что разговор этот, как оказалось, подслушивал кроме неё кто-то ещё. А также мне стало известно, что Сергей Шашкин на нашей турбазе уже успел завести некую любовную интрижку.

После всего этого подозрение, впрочем, не снятое ещё полностью моим упрямым мышлением и с Влада, принялось падать попеременно то на Сергея Шашкина, то на Лилю. На первого – по причине его регулярных мелких конфликтов с Артёмом, на вторую – из-за её вероятного желания насолить бывшему (вот тут как раз имела место моя идея о возможной ошибочности целевой фигуры для подлого удара кордерином). Напомню, тогда я всё ещё считала, что убийство Артёма было непредумышленным. И такие вариации мотивов казались мне вполне логичными.

Из желания узнать детальные подробности упомянутого Лилей разговора двух парней на озере я обратила внимание на настойчивые попытки контакта со мной весьма робкого до этого Лёнечки. Тот принялся активно стремиться пообщаться именно после того, как намеренно или случайно подсмотрел часть моей переписки с мамой, касающейся расследования, а также выяснил через своих кумушек и Наташу о моих пристрастиях к детективным историям.

Говоря коротко, во время невинной вечерней прогулки с Леонидом я выяснила не только то, что Шашкин в разговоре угрожал Артёму, но и имя замужней дамы, с которой у Сергея в данный момент была интрижка. А самое взбудоражившее мои мысли сообщение Леонида было о том, что Артём, в свою очередь, тоже угрожал Сергею. А именно, он будто бы пообещал Шашкину, если тот не прекратит крутить роман, да ещё и с замужней Альбиной Игоревной, прямо на глазах у всё ещё не остывшей к нему Лили, то Артём пойдёт с этим сначала к самой Альбине, а затем и к её обманутому мужу. И, как поведал мне Леонид, к Альбине настырный парень всё-таки сходил. Причём сходил аккурат за пару дней до своей гибели.

Так в число моих подозреваемых стремительно ворвалась директриса турбазы. К тому же Лёнечка, изящно ввернув однажды фразу о женском почерке этого преступления, прочно зародил во мне эту самую мысль. Позже я упорно боролась с ней, пребывая под давлением вновь поступивших сведений и обстоятельств, однако… Чёрт возьми, Леонид оказался прав.

Однако, забегая вперёд, уточню. Сам Леонид, изо всех сил пытаясь убедить меня в виновности Альбины, преследовал свои собственные цели. Во-первых, смутное желание прервать, как ему казалось, безоблачное до безобразия, а от того вдвойне для него обидное существование объекта своей неразделённой детской любви.

А во-вторых, как я поняла чуть позже, здесь странным образом работали его личные угрызения совести. Да, я думаю, он действительно был стопроцентно уверен в том, что кордерин парню дала именно Альбина, и хотел, чтобы за непредумышленное убийство она была непременно наказана по закону. Но при этом он определённо чувствовал и свою собственную вину в смерти парня. Ведь именно сам Леонид, пусть и с благими целями спасти заповедную зону от строительства бизнесменом Игорем Киреевым химзавода, затеял всю эту катавасию с походом Артёма к Альбине Игоревне. И именно Леонид дал парню идею надавить на директрису при помощи угрозы рассказать мужу о факте её измены.

Но пока я ещё не знала ни о каком проекте химического завода, мне пришлось очень плотно поразмышлять над вероятностью столь комичной ситуации, на которую активно намекал мне, утаивая реальную цель визита Артёма к директрисе, Леонид. Вот приходит юный Головин к опытной Альбине Игоревне и говорит что-то вроде «Ай-ай-ай, как нехорошо, уважаемая, изменять мужу. Если не прекратите, то я всё ему расскажу». Стала бы директриса напрягаться и измудряться с использованием каких-то там сомнительных препаратов? Да ну, конечно же нет. Тогда у меня появилась мысль о возможном шантаже. И последовавшая за этим страшная. О предумышленном убийстве.

Так получилось, что почти одновременно со мной к последней мысли, правда, каждый своими путями и по своим причинам, пришли Влад и моя собственная мать. Мама – поговорив со знакомыми профессионалами и показав им мои снимки мёртвого тела Артёма. Влад – после своих собственных тяжёлых размышлений, а главное – принимая во внимание тот факт, что исчез кулон приятеля, который тот никогда не снимал. Влад, в последней надежде, что кулон по какой-то причине находится у меня, обратился ко мне с этим вопросом прямо. А затем, получив отрицательный ответ, заверил меня, что, значит, Артёма точно убили.

С этого момента я исключила Влада из списка подозреваемых, переведя его в разряд своих коллег по расследованию. На этом этапе, однако, я совершила одну важную ошибку. Растерявшись от плотного потока информации одновременно с двух сторон, я вовремя не переспросила парня, что именно он имел в виду, когда сказал, будто знает, по какой причине пропало украшение Артёма. Возможно, сделав это, подозревать Наташу я начала бы уже тогда.

В то время, напротив, Наташа у меня была совершенно вне каких-либо подозрений. И правда, какое отношение могла иметь моя весёлая соседка к юному тренеру своей дочери, обладавшему почти безупречной репутацией? Да и то Яна занималась у него совсем недавно. Поскольку я активно подозревала Альбину, а также (откровенно говоря, ещё сильнее) упорно подсовывающего её мне в качестве виновницы преступления Леонида, мне нужны были подробные сведения об отношениях и конфликтах этих двоих. А кто мог сформировать подобное досье лучше и быстрее, чем две отъявленные болтушки, насевшие одновременно за чаем с печеньями на мать Леонида?

Ната бросилась помогать мне вдохновенно. А отчего ей было бы и не поразвлечься таким безобидным для себя образом? Из её рассказа, последовавшего за многочасовыми посиделками с пожилыми дамами, я узнала о детстве Леонида и Альбины и поняла причину, по которой мужчина столь активно «сливает» свою подругу. А заодно осознала, что здесь вполне вероятно также и вмешательство Светланы Аркадьевны, пекущейся о счастье Альбины, как если бы та была её собственной дочерью.

Но нам с Владом были остро необходимы прямые свидетельские показания. Поход к Альбине напуганного Владом Сергея Шашкина не привёл ни к чему, кроме насмешливого заявления директрисы, сказавшей, что на тему своей личной жизни с наглым парнишкой и говорить бы не стала. О реальной причине разговора Артёма с Альбиной Игоревной догадалась моя мама. Химический завод, совместное с китайцами предприятие, подавленное сопротивление возмущённых местных жителей.

Это была мощнейшая версия. Я расставалась с ней, видит бог, очень неохотно. Я ведь уже продумала почти до мелочей своё письменное обращение к редакторам передачи «Пусть все услышат». Но та же мама очень быстро попыталась заверить меня, что здесь что-то не так. Способ убийства абсолютно не вяжется с ситуацией, и надо копать дальше. Я же была настолько увлечена своей идеей, что упорно не хотела принимать её аргументы. Однако подслушанный мной разговор директрисы с её мужем поставил и на этой версии жирный крест. Игорь Киреев самостоятельно отказался от строительства химзавода из-за отсутствия в нём для себя значительной экономической выгоды. Причём задумался он об этом ещё во время своей командировки в Китай, то есть до того, как Артём приходил к Альбине. Звонок же Альбины мужу по поводу визита парнишки они оба восприняли исключительно с юмором.

Не впасть в полное уныние от тупика, в которое зашло неудачное расследование, мне позволил лишь поддержавший меня вовремя Влад и то обстоятельство, что пришлось погрузиться в будничные бытовые вопросы. Нужно было срочно собирать вещи в город, так как смена в лагере подошла к концу. И так бы и закончилась, возможно, эта история ничем, не считая моих потраченных нервов и приобретённого следом комплекса интеллектуальной неполноценности, если бы не моя родительница, вовремя подсунувшая мне под нос свой смартфон с заголовками экономических новостей региона, среди которых числилось скромное упоминание о смерти бизнесмена Петра Малащенко. А вот здесь начинается собственно главная часть этой истории.

Пётр Малащенко вырос и основал свой бизнес здесь, в нашем крупном областном центре. Он всегда был интересным мужчиной, а с появлением первых финансовых успехов и вовсе оброс ни к чему не обязывающими связями с девушками, как говорится, всех размеров и мастей. Среди них была и Наташа.

Когда Ната случайно забеременела, то осторожно сообщила об этом Петру. Нет, она не была наивной девочкой-ромашкой, свято верящей в любовь до гроба, равно как и в то, что счастливый Малащенко тут же помчится подавать с ней заявление в загс. Поэтому ответ Петра её пусть и покоробил, но совершенно не удивил. Тот не моргнув глазом соврал ей, что совершенно не может иметь детей, однако сунул ей в руку небольшую сумму денег и сразу же сменил номер своего мобильного.

Наташа избавляться от ребёнка не стала. Причина тому мне неизвестна. Однако она решила вопрос весьма своеобразно, выйдя поспешно замуж за одного парня, давно за ней увивавшегося. Тот факт, что Яна получилась огненно-рыжей, новоиспечённого мужа если и смутил, то Наташа это каким-то образом замяла. Недоступный ей уже с момента их последнего разговора Малащенко уехал сначала в Москву, а затем и вовсе перебрался куда-то за границу. Конечно же, причиной этому была отнюдь не Наташа, а стремительно развивавшийся и требовавший взятия новых горизонтов бизнес Петра.

Прошло несколько лет. Яна подрастала, проводившая ранее свою юность в безделье и разъездах по ночным клубам Наташа остепенилась и нашла себя в парикмахерском деле. Почти всё шло размеренно и нормально. Пока в Россию громко не вернулся Пётр Малащенко с женой. Специализированные паблики запестрели информацией. Поползли многочисленные слухи о причинах его возвращения. Журналисты наперебой принялись выяснять подробности личных, профессиональных, духовных и даже медицинских аспектов жизни Малащенко.

И выяснили. Пару лет назад при обращении бизнесмена с некими жалобами в швейцарскую клинику у него выявили редкое генетическое заболевание печени – синдром Авелье-Бергера[12]. По другим версиям, об этой болезни Малащенко знал и раньше. Заболевание это весьма неприятно, а главное – неизлечимо. Вроде можно было бы как-то решить вопрос путём трансплантации, но в случае Малащенко дополнительно обнаружилась масса противопоказаний, делающих положительный исход такой операции маловероятным. Другими словами, после того самого обращения в клинику врачи давали ему, по разным оценкам, от двух до пяти лет жизни. Собственно, по этой причине бизнесмена и потянуло остро и неудержимо на покинутую им ранее родину.

До того, как вся эта информация благодаря бессовестным пронырам, нередким среди журналистов, стала доступна широкому кругу общественности, супруга Малащенко Диана Львовна пыталась накормить алчных писак и телевизионщиков большим объёмом интересной, но безобидной информации о Петре. Естественно, чтобы увести их внимание от реальной цели его возвращения. Ибо кому понравятся бесконечные сочувствующие взгляды окружающих людей, от одних которых ему захочется немедленно удавиться? Для этого женщина какое-то время буквально силой таскала мужа по различным телешоу и интервью. В том числе они посетили и программу «Пусть все услышат».

Кстати, именно вчерашний просмотр того самого выпуска и упоминание в нём Дианой Львовной старого и любимого мужем попугая Цицерона окончательно уверили меня, что я на правильном пути. Я вспомнила, как Наташа говорила мне, что у её бывшего был попугай по имени Цыца, а новую его женщину зовут Диана. И именно редакторы этой программы, мигом распознав в моём вчерашнем к ним обращении очень перспективную тему, помогли мне связаться с женой Малащенко, прямые координаты которой у них остались, чтобы выяснить для себя массу полезной информации.

Итак, поражённая Наташа увидела Петра в его нынешнем блистательном финансовом великолепии. Вот он, совсем рядом. Точнее, пока лишь на экране, но всё же в России. И тут же – они, сногсшибательные цифры его текущего состояния. А с Натой рядом дочка Яна, безусловно по закону могущая на это состояние претендовать. У Наташи загорелись глаза от открывающихся бесконечных возможностей.

Глава 28

Покопавшись в интернете, Наташа выяснила, что Диана Львовна – законная жена Малащенко. А вот детей у бизнесмена официальных нет. Чего нельзя сказать наверняка о неофициальных, таких же, как Яна, – тотчас же здраво рассудила Ната.

К тому же вездесущие журналисты как раз обсасывали горячую тему наличия у мужчины некоего мифического внебрачного сына. Якобы тот был брошен на пороге приюта обманутой Петром Малащенко девушкой, впоследствии от отчаяния покончившей с собой. Бред полный, если рассудить. Однако в качестве жареной новостной утки вполне на тот момент сошло, а также плотно отложилось в не особенно привыкшей пока проводить тщательный анализ поступающей информации голове Наташи.

Гораздо более серьёзной, впрочем, была новость о неизлечимом генетическом заболевании Петра Малащенко, появившаяся позже.

Вот здесь Наташа всерьёз запаниковала. Как и любая нормальная мать на её месте, она потащила Яну на обследование. Врачи в частной клинике ни одного из признаков какого-либо заболевания печени у девочки не выявили. Впрочем, как с трудом нарыла Наташа в интернете, синдром Авелье-Бергера проявляется только во взрослом возрасте. Генетический же анализ на него в стране пока не делают.

Тогда Ната окончательно нацелилась на обеспечение Яны наследством Малащенко. При таких деньгах, рассудила любящая мать, мы не только вовремя решим любую проблему со здоровьем дочки, но и сделаем это с комфортом, в шикарной зарубежной клинике. Яна ни в чём не будет нуждаться.

Чуть поразмыслив, Наташа ещё раз перечитала информацию, добытую журналистами. От двух до пяти лет жизни, данные Малащенко врачами несколько лет тому назад, уже явно подходили к концу. Стоило ли сейчас связываться с адвокатами живого бизнесмена, если, как она недавно узнала из одного ток-шоу, подать в суд на установление отцовства возможно и после смерти предполагаемого отца? К тому же имея в потенциальных наследниках лишь законную жену, бизнесмен вряд ли захочет писать пространное завещание, деля огромное состояние между менее значимыми для него людьми. Других близких родственников у Малащенко, как писали те же журналисты, не осталось. А вот если Ната заявит о Яне до его смерти… Что ж, тогда он, что вполне вероятно, пропишет в завещании кое-какую сумму своей внебрачной дочери. Но это уже будет совсем не половина его состояния, а в разы меньше. И тогда, размышляла Наташа, завещание бизнесмена будет оспорить гораздо сложнее, а вероятнее всего, и вовсе невозможно. Она это отчётливо понимала и решила ждать.

Но противный Малащенко умирать, казалось, не собирался. Со временем ожидание Наты превратилось в невротическое состояние, почти навязчивую идею. Она неустанно следила за всеми новостями, которые хоть как-то касались ставшего ей ненавистным бизнесмена. И в красках, отчётливо представляла, как именно будет через суд доказывать его отцовство. А потом она отдала активную Яну в очередную заинтересовавшую её секцию, и уже через несколько дней случилось это.

Наташа с трудом подавила готовящийся обуять её приступ истерики. Дело в том, что, ожидая дочку с тренировки в фитнес-баре клуба, она невольно подслушала полушутливый диалог тренера Яны Артёма с другим парнем, которого тот называл Серёгой.

Последний подтрунивал над первым, тыкая пальцем в какой-то медальон на груди Артёма и называя его детдомовским балаболом и рыжей дворняжкой. А Артём в ответ с мальчишеской злостью в голосе шипел, что его отец богатый и влиятельный человек, и, дай только время, Серёга полностью в этом убедится.

Наташин воспалённый бесплодным ожиданием финансовой удачи мозг принялся лихорадочно обдумывать только что услышанное. Параллельно Ната вгляделась в лицо Яниного тренера, затем её взгляд задержался на очень коротко остриженных волосах парня, действительно отдающих желтовато-рыжим в ярком электрическом свете помещения.

С тех пор её навязчивая идея усугубилась. Теперь она стала регулярно пристально наблюдать за Артёмом, и даже попыталась аккуратно втереться к нему в доверие. Но парень был лишь холодно-корректен, в разговоре вёл себя весьма отстранённо, да и от окружающих ничего нового Наташе больше узнать про него никак не удавалось. Более того, у неё не было возможности даже ущипнуть хоть какой-нибудь его волосок, чтобы попытаться с помощью заказанного независимого генетического теста проверить его на предмет родства с Яной. Тогда она решила ехать вместе с дочерью в спортивный лагерь, информацию о котором озвучил им в чате группы сам Артём.

«Уж там я точно найду способ выяснить, о каком таком влиятельном отце ты говорил», – примерно так рассуждала Ната.

А при виде меня в качестве своей соседки по коттеджу план по формированию из нас с молодыми тренерами плотного и весёлого коллектива созрел у неё молниеносно.

Первое «свидание» с компанией окончилось для неё неудачей, потому что вместо обещанного Артёма на лодочную прогулку в качестве напарника Влада прибыл развесёлый Шашкин. Однако позже удалось подбить парней на следующее совместное мероприятие – сбор грибов. И вот тут целеустремлённая Ната, уже к тому моменту поняв, что надёжный материал для генетического теста с Артёма ей получить даже при таких более близких социальных контактах не удастся, задумала для начала некий компромисс. Перед запланированной грибной вечеринкой она добыла порошок кордерина, с тем чтобы, всыпав его в общую еду, проверить, как отреагирует на него организм Артёма. Она тщательно изучила доступную в интернете информацию о генетическом заболевании, которым страдал Малащенко. Если Артём, не употреблявший, как она узнала, алкоголь абсолютно, почувствует себя при приёме кордерина плохо, значит, скорее всего, он получил редкую болезнь в наследство от отца. Это, в свою очередь, подтвердит их родство с Малащенко, а значит, и опасность для финансово перспективной задумки Наты. Делить огромное наследство на троих уж точно не входило в её планы.

Наташа незаметно всыпала порошок в казан, когда отправила меня в номер за новым флаконом репеллента. Сама она в тот вечер вина предусмотрительно не пила, что также должно было меня изрядно насторожить, ведь бокал холодного сухого на вечерней веранде был для нас на турбазе, пожалуй, уже традиционной процедурой. Я сама традицию в тот вечер не нарушила, за что на следующий день и поплатилась. Наташа же, улизнув рано утром из номера, отправилась прямиком на озеро, чтобы оценить физическое состояние Артёма.

«Не придёт на свой обычный утренний заплыв, – рассуждала она, – значит, порошок на него подействовал, а это для нас с Яной очень плохо».

Что конкретно она собиралась делать в случае этого дальше, по крайней мере изначально, я предполагать не берусь.

Но Артём, как увидела Наташа, на привычную тренировку пришёл. Однако, наблюдая с возвышения за его заплывом, она обратила внимание, что парень ведёт себя очень странно: периодически замирает, уходит под воду, после чего резко выныривает и продолжает двигаться. Причём двигался он с середины озера, куда до этого весьма опрометчиво уплыл, к берегу.

Ещё с минуту понаблюдав, Наташа убедилась, что парень, очевидно, теряет сознание. Ноги сами понесли её к озеру.

Снова не берусь судить, стремилась ли туда Ната изначально, чтобы помочь Артёму, или же сразу ведомая дикой идеей прикончить соперника по наследству. Однако добравшись до участка берега с примятой озёрной травой, где уже лежал вновь потерявший сознание Артём, она всё же приняла роковое решение его добить.

Приложив определённые усилия, Наташа перевернула парня на скользкой травяной подстилке и окунула его голову в воду.

Затем она аккуратно расстегнула замок его витого шнурка, на котором висел кулон, и забрала украшение с собой.

Сделала она это по двум причинам. Во-первых, и Влад здесь был абсолютно прав, острый кулон при манипуляциях с телом парня сильно поцарапал ей руку. А оставлять столь явную и однозначную улику, как свою кровь, на месте преступления было бы для Наташи полным безумием. Кулон Артёма выполнен кустарно, поверхность его весьма шершавая, оттого украшение было бы не так легко отмыть в озёрной воде.

И как только я не заметила нарочитую театральность Наташиного укола штопором, устроенного при мне следующим же вечером? Ей просто нужно было как-то объяснить кровоточащую рану на своей руке, ведь вечно прятать её за салфетками и пакетами чипсов ей бы не удалось.

Кроме того, как выяснилось, на эту отметину обратил внимание лейтенант Гришин, и Наташа сослалась как раз таки на бытовую рану от острого штопора.

Во-вторых, Ната наивно думала, что кулон, который Артём так трепетно берёг, возможно, был некой отцовской меткой, и мог бы пригодиться Яне при последующем обращении за наследством Петра Малащенко.

Тайком вернувшись в номер, сняв мокрую одежду и приготовившись к утреннему занятию по йоге, Наташа постучалась ко мне, а затем, услышав, что мне нездоровится, усмехнулась и пошла на занятие одна.

Группа лейтенанта Гришина приехала лишь после моего полуденного похода на озеро и звонка Альбины Игоревны. Всё это время Наташа сохраняла удивительное спокойствие. И оно укрепилось ещё больше, когда Ната узнала, что Гришин склонен признать труп Артёма Головина некриминальным.

А вот теперь, когда я обладаю всеми этими знаниями, спокойствие её должно быстро улетучиться. Так как никакая любовь к одному человеку не может оправдать убийство другого. Убийца должен понести заслуженное наказание.

Сказав это, я замолчала.



– Ты забыла сказать «ну и что ты, подруга, об этом думаешь?», – чуть помедлив, с мягкой улыбкой проговорила Наташа.

– Считай, что мне это теперь совсем неинтересно, – парировала я.

– Жаль, – вздохнула Наташа. – А вообще – твоя версия любопытная. Да, кстати, а с чего ты взяла, что мои шутки про попугая и Диану правда? Я же просто подсмотрела их в том самом телешоу.

– Не выйдет, Наташ. Я проверила, – ответила я, – сейчас ведь можно легко залезть в соцсети на десять лет назад и по архивам просмотреть всё, чем человек жил и дышал в то время. В том числе и по разнообразным девчачьим постам с фотографиями, вздохами и страданиями. Так что не делай из меня идиотку.

– Ну, допустим, – заметно нахмурилась бывшая приятельница, – а с порошком этим, как бишь его, с чего ты взяла, что именно я его насыпала, да ещё и отправила тебя перед этим в номер специально?

– А, это легко, – улыбнулась я, – ты сама совершила досадную оплошность.

– Какую? – брякнула Ната.

– Открой, – спокойно ответила я и показала на лежащий на подоконнике пакет с её забытыми на турбазе вещами.

Наташа пожала плечами, но пакет открыла. Выудив оттуда поочерёдно плойку, купальник и белую майку, замерла. Затем она всё же вытащила оттуда флакон с репеллентом.

– Что это значит? – посмотрела она на меня.

– А то, – ответила я, – что тебе стоило вовремя выбросить, причём желательно где-то подальше от турбазы, мой отнюдь не закончившийся в тот вечер флакон. А не прятать его у себя в шкафу, уж не знаю, по каким причинам. Посмотри, он же очень приметный, я однажды поцарапала его возле самого дна пилкой для ногтей, и краска стёрлась там в виде неровного крестика. А если флакон тогда не закончился… то зачем тебе было устранять меня от костра?

– А если мне просто захотелось остаться наедине с молодым и симпатичным кавалером? – подмигнула мне упрямая Ната.

– С каким? С Артёмом?! Да ещё и на пять минут всего? – стараясь не рассмеяться нервным смехом, спросила я. – Ты же мне изо всех сил тогда изображала, как сильно ты влюблена во Влада. Разве нет?

– Ну да, ну да, – рассеянно протянула Ната, бросив мимолётный взгляд на экран своего мобильника. – Что ж, ты меня практически убедила.

Затем она встала, медленно подошла к шкафчику на стене, открыла дверцу, достала оттуда бутылку коньяка.

– Не стоит, – покачала я головой. – Такая жара. Вот возьми лучше тоник, он ещё холодный.

– Отлично, – невозмутимо ответила Ната, ставя коньяк на место. – Значит, выпьем с тобой тоник.

Она принялась медленно откручивать пробку на моей бутылке. Рыжий кот коротко мяукнул, спрыгнул на пол и пошёл в прихожую.

Я секунду поколебалась, а затем, решившись, спросила:

– Наташ, у меня только один вопрос остался. Пётр Малащенко хотя бы умер сам?

Наташа молча посмотрела на меня долгим многозначительным взглядом. Затем, покрутив в руках бутылку с тоником и чуть подумав, она тихо хохотнула и отодрала этикетку. Слегка смочила слюной лежавший на столике красный автоматический карандаш для губ и на оставшейся клеевой поверхности нацарапала, параллельно проговаривая вслух:

– Что может оправдать она,Любовь святая матери к ребёнку,Единственная, верная, моя.

– Чьё это? – машинально спросила я, припоминая слышанные, мне казалось, совсем недавно строчки.

– Не знаю, в книжке какой-то на турбазе увидела. А теперь оно уж точно – только моё. Пей давай, – и она протянула мне стакан тоника.

– Спасибо, – напряжённо улыбнулась я, но с наслаждением отхлебнула: после долгого и пространного рассказа моё горло совершенно пересохло. – Только почему ты на меня так смотришь?

– Прощаюсь, дорогая, – склонив голову набок, словно птичка с её халата, ответила Наташа. – С тобой, дурой, прощаюсь. Где два, там и три. Какая уже разница. Зря всё же ты к нам полезла.

– К нам?

– А ты что же, думаешь, я в одиночку провернула это милое денежное дельце?

В замке входной двери отчётливо заскрежетал ключ. Я немедленно похолодела всем телом. Такого поворота событий я совсем не предполагала.

– Ну наконец-то! – негромко крикнула по направлению к прихожей Наташа. – Поторопись, милый, а то тут вон концерт наш затянулся, надо его прекращать. Ты и так слишком долго шёл, я тебе ещё на середине разговора сообщение черкнула.

Лихорадочно нащупывая в кармане выданный мне предусмотрительной мамой компактный электрошокер, я приготовилась к битве за собственную жизнь.

«Хоть я, похоже, и круглая идиотка, – пронеслось в моей голове, – но я нужна Севке, и делать сиротой своего ребёнка я не позволю».

Послышались уверенные шаги, и на пороге комнаты возникла мужская фигура.

Посмотрев на неё, я обомлела. Это был Влад.

За те несколько секунд, пока я не догадалась обернуться и взглянуть на Наташу, в моём сознании пронеслось очень многое. И приятного там, прямо скажем, было крайне мало. Однако, когда я увидела взгляд Наташи, направленный на Влада, и особенно её приоткрытый от удивления рот, я начала постепенно успокаиваться.

– Ты как сюда попал? – промямлила Ната, едва придя в себя.

Влад пожал плечами и подошёл ко мне. Обняв меня, чтобы окончательно успокоить, он помахал перед собой ключами от Наташиной квартиры и насмешливо пояснил ей:

– С твоим бывшим мужем, Наташ, тут на лестничной клетке повстречались. Он не очень-то был мне рад, у него какие-то планы обнаружились на мою Любу. Но молодец, быстро передумал и ключами вот даже поделился.

– Г-где он? – запинаясь, спросила Ната.

– Да не бледней ты так, – сказал Влад, – в кутузке, где ему и положено быть. Ну, вышел мужик из тюряги, погулял недолго – и назад. Дел, правда, успел наворотить.

– Сволочь, – прошипела Наташа.

– Сама такая, – встряла я, хотя, честно говоря, мало что в этом милом диалоге понимала.

– А ты… Ты вообще… – И, не находя слов, бывшая приятельница вскочила и бросилась ко мне с ножницами в руках.

Я, как мне показалось, мгновенно выхватила электрошокер. Но Влад меня опередил, одним точным движением остановив разъярённую Нату и заведя её руку с ножницами ей же за спину. Затем двумя пальцами, словно пинцетом, он выхватил у неё опасный предмет. Наташа взвыла.

– Ну вот как, скажи, с женщинами драться? – сокрушённо пробормотал Влад. – Стас! Неси свои браслеты, – крикнул он уже громко в направлении выхода.

Немедленно на пороге комнаты материализовался незнакомый мне парень с наручниками наготове. Он аккуратно взял Наташу за запястья и защёлкнул на них малопривлекательный аксессуар.

– И ты спишь с этим качком-идиотом? – брызгала ядом Наташа, тщетно извиваясь всем телом в попытке высвободиться, отчего халатик с птичками вовсе распахнулся, открыв взорам её нижнее бельё.

– Да, Люб, – повернулся ко мне Влад, – я, может, и качок-идиот, что поддался твоему желанию пойти к ней с диктофоном в одиночку, зато у меня друзья хорошие. Вот Стас, например. И за квартирой последил, и личность мужика Натуськиного быстренько пробил, и изловить его, не отходя далеко от дома, помог. Да и вот сейчас браслетики симпатичные девушке предоставил.

– Кхм… – лаконично подтвердил слова друга Стас.

– Ну что, милая, пошли-ка к лейтенанту Гришину? – весело спросил Влад у Наташи. – Он уже нас ждёт. Злой, ты не представляешь даже какой. В отпуск, не поверишь, его теперь не пускают. Плохой, говорят, ты полицейский, раз убийство за тебя красивые блондинки расследуют.

– На каком основании меня задерживают? Покажите соответствующие документы, – прошипела Наташа, обнаружив неожиданные познания в уголовном праве.

– А вот на каком, – заржал Влад, поднимая с кресла мой включённый диктофон, – и да, Стас, покажи, чем с нами ещё мужик её почти добровольно поделился. Кино получилось отпад!

Молчаливый Стас достал из кармана зип-пакет, в котором лежал кулон Артёма с тёмными следами запёкшейся крови.

При виде его Наташа истошно завыла. А Стас достал мобильный телефон и сказал в него три короткие фразы:

– Поднимайся, лейтенант. Мы твою дамочку тоже сами взяли. Нет, не напачкали, спасибо за доверие.

Влад тоже вытащил свой мобильник и, нажав вызов, довольно туда пропел:

– Людмила Анатольевна, всё закончилось, ага, нормально. Да, именно как вы сказали. Отключаюсь пока.

Я круглыми, как у совы, глазами смотрела на Влада, только что, судя по всему, звонившего моей матери, и не могла произнести ни слова.

Парень улыбнулся и, беспечно махнув рукой, сказал:

– Так вышло. Познакомились. Потом тебе всё объясню.

И только в этот момент вспомнив, что в моей руке всё ещё зажат электрошокер родительницы, я с омерзением швырнула его на полочку перед зеркалом и, казалось, утонула в ставшем вмиг ужасно глубоким парикмахерском кресле Наташи.

Глава 29

Набережная огромной реки гудела и жужжала от сочного многоголосья толпы. Казалось, тысячи горожан в едином порыве высыпали на прогулочные зоны вдоль причалов, чтобы увидеть ежевечернее августовское чудо – роскошный огненный закат, вулканической лавой широко разливающийся по тёмной поверхности воды. Велосипедисты, скейтеры и роллеры носились по выделенной и размеченной для них красной дорожке, словно пытаясь нагнать стремительно ускользающее лето. C одной из пристаней речного вокзала только что отправился большой теплоход, знаменуя своё прощание с гостеприимным городом популярной весёлой мелодией. Его пассажиры стояли на палубе и махали, кто руками, а кто шляпами, людям на берегу.

Многие отвечали им тем же. В том числе и Севка, иногда даже специально летом тащивший меня на набережную, чтобы «провожать корабли». Сейчас он взобрался на широкий каменный забор, отгораживающий прогулочную зону от прибрежного склона, и, держась за перила, размахивал вслед уходящему теплоходу своей бейсболкой.

– Через неделю нам уже опять в школу, – со вздохом пожаловалась я Владу, пригубив и поставив на столик открытого кафе свой ледяной фраппе. – Он мне, кстати, сказал, что не хочет больше ходить в секцию борьбы.

– Лентяй, – хмыкнул парень, – и полугода не выдержал. Хотя, может, борьба и правда не для него. Куда он там уж ещё ходит? В бассейн и на танцы?

– Не на танцы, а в театральную студию, – поправила я.

– Вот-вот, артист он и есть. Ни одной тренировки без концерта, – пробурчал Влад.

– Ты обещал рассказать, – нахмурилась я, почувствовав в голосе бывшего Севкиного тренера недовольные нотки, и потому желая побыстрее перевести разговор на другую тему, – что там по делу Артёма сейчас происходит.

– Ну, а что там может ещё происходить? – Влад лениво поиграл плечами, затем с шипением открыл бутылку холодной минералки и, запрокинув голову, осушил её тремя большими глотками. – Экспертизы и эксперименты там всякие проводят. Тебя тоже, сама знаешь, должны на один позвать. А пока – они кулон скребут, шнурок нюхают, кровь сличают, траву измеряют, ил уминают.

– А помнишь, – улыбнулась я, – как ты меня спрашивал, не припрятала ли я, случаем, этот кулон?

– Помню, конечно, – кивнул парень.

– Ты меня ведь за руки тогда не просто так хватал?

– Конечно, не просто так, – не стал увиливать Влад. – Нет, ну и потрогать тебя просто хотел, конечно. Но ещё и смотрел, не порезаны ли пальцы.

– Я тебя тоже долго подозревала, – мстительно хихикнув, прокомментировала я. – Одна записка в яйце чего стоила. Ну давай рассказывай дальше, что ты там ещё знаешь.

– Наташа ждёт суда, – покачав головой, продолжил Влад. – Её бывший муж тоже. Кстати, если бы твоя матушка не была умнее всех, кого я знаю, и не догадалась про сообщника, фиг бы мы с тобой сейчас разговаривали.

– Ммм… – промычала я, вновь принимаясь за фраппе.

«А ещё эта самая матушка чудесно умеет вести допросы не в меру болтливого внука, делать на их основе далекоидущие выводы и подглядывать за моей перепиской, а то и вовсе копаться в чужих телефонах», – недовольно подумала я.

Ну да, она молодец, и, поразмыслив, самостоятельно пришла к верному выводу, что Наташа не обошлась бы с быстрой покупкой препарата, а тем более с ускорением смерти несчастного Петра Малащенко, без расторопного сообщника. Но это же надо было ей догадаться самостоятельно, не уведомив меня, позвонить Владу, познакомиться и тут же дать ему с десяток ценных указаний по поводу обеспечения моей безопасности!

– Я ведь говорил тебе? Нет? – прервав поток моих мыслей, принялся в который уже раз с удовольствием смаковать любимую тему Влад. – Да, Янке, кстати, Натаха просила это не рассказывать. Муж её бывший сидел за мошенничество. Она и развелась-то с ним, когда его посадили. Боялась за репутацию ребёнка. Так что она тебе наврала, никуда он толком не исчезал. Вышел из тюрьмы полгода назад, досрочно, за хорошее поведение. Это Стас всё быстро накопал, молодец. Догадался, где и что надо проверить по базам в первую очередь, относительно сообщника. А матушка ведь твоя тоже изначально на мужика её намекала, когда велела мне тебя тихонько подстраховать. Ну огонь женщина Людмила Анатольевна, ну правда!

– Давай вот не надо снова про маму, – поморщилась я, всё ещё не избавившись от лёгкой обиды на родительницу за её шпионские методы. – К делу давай ближе.

– Ну о’кей, – послушно продолжил Влад. – На свободе, правда, Натахин мужик вести себя хорошо и правильно быстро передумал. Помочь своей женщине героически решил, ясно? Пусть она его давно и кинула. Видимо, любит до сих пор её. Ну вот из стремлений этих наш герой Ромео свежеосвободившийся и грохнул Малащенко.

Я резко закашлялась и принялась тайком озираться. Несколько прохожих уже обернулись, заслышав фамилию известного бизнесмена.

– Понял, говорю тише, – мигом изобразил примирительный жест Влад, – на самом деле, конечно, это ещё придётся доказать в суде. Но там подключились спецы высокого ранга, они разберутся. В любом случае подружка твоя это уже под запись косвенно подтвердила. Да и Стас, когда мы подонка этого в подъезде брали, кое-что в его телефоне обнаружил. Плюсом к Натахиному сообщению про то, что Люба всё знает и её срочно пора убирать.

– Да, у меня тоже сомнений в их виновности совсем не осталось, – поёжившись при воспоминании о том дне, проговорила я.

– А вот по самой Наташе, к сожалению, могут трудности возникнуть. Мне сказали, скорее всего, там очень непросто будет доказать, что Артемон… ну умер как раз после того, как она его в воду макнула, а не до. Вроде того, что непонятно, а вдруг он уже мёртвый был, когда она подошла. Так что там статья другая может быть. Попроще. Ну, в общем, опять сплошная бумажная волокита.

– Да и чёрт бы с ней, – устало сказала я, допивая свой становящийся на жаре уже не столь холодным напиток, – Артёма вот мне безумно жалко. Отличный был парень. Он ведь, скорее всего, даже не был родственником Малащенко. Так, заливал Шашкину про влиятельного отца по старой детдомовской привычке. И без того человек в жизни настрадался. А в итоге ни за что погиб. Людская алчность, мне иногда кажется, просто безгранична.

Влад в ответ надолго замолчал, очевидно погрузившись в свои мысли о погибшем приятеле.

Я деликатно дала ему время предаться глубокой мужской печали. Встав с плетёного кресла и усадив туда прибежавшего только что и запыхавшегося Севку, я вручила ребёнку вазочку с чуть подтаявшим мороженым и пошла к опустевшему причалу.

Высокая железная лестница с деревянными ступенями поскрипывала под моими осторожными шагами. Справа и слева от меня виднелись чахлые зелёные островки каких-то растений, чуть припорошенные желтизной увядающих соцветий. Две чайки, очевидно объевшиеся остатками фастфуда, который им щедро швыряли посетители близлежащих кафе, растерянно и лениво бродили вдоль воды. Не доходя пары метров до широкого настила пристани, я, придержав полы длинного голубого платья, спрыгнула на влажный грунт. Тёмный речной песок немедленно налип на плетёные ремешки новых босоножек. Я разулась и подошла к воде. Чайки, противно крикнув, нехотя поковыляли прочь.

– Что может оправдать она, любовь святая матери к ребёнку… – продекламировала я вполголоса намертво врезавшиеся теперь в мою память строчки.

Затем взяла горсть песка и, чуть помедлив, швырнула его как можно дальше в реку. Песок мгновенно утонул, не издав ни единого звука.

– Молчишь? – отряхивая руки, задумчиво проговорила я. – А вот Сосновое озеро мне о своей тайне упорно шептало.

Эпилог

Суд состоялся осенью. Виновность Наташи и её бывшего мужа удалось доказать по обоим эпизодам, правда, с некоторыми нюансами. Саму Наташу, как человека, впервые осуждённого, и благодаря грамотной работе адвоката, посадили не так уж и надолго. Подельник же её если и выйдет на свободу, то весьма не скоро.

Честно говоря, я один раз навещала свою бывшую приятельницу тайком от Влада. Бедняга ревёт белугой и абсолютно искренне раскаивается. Судя по всему, что именно она натворила, до неё начало доходить лишь сейчас. Теперь она собирается активно посещать доступную заключённым, как ей объяснили, тюремную часовню и усиленно молиться о спасении своей души. К сожалению, ни юного Артёма, ни явно желавшего бы ещё годик-другой понаслаждаться жизнью рядом с любимой женщиной Петра Малащенко её страстные молитвы воскресить будут всё равно не в состоянии.

Кстати, о женщинах. Благодаря всей этой истории мне удалось познакомиться и, смею надеяться, слегка подружиться с очень интересным человеком, вдовой бизнесмена Малащенко и его правой рукой во всех делах Дианой Львовной. Женщина безмерно скорбит о потере мужа. Однако она нашла в себе силы обратиться к той, кого должна была бы ненавидеть, и протянула ей руку помощи.

Другими словами, Диана Львовна предложила Наташе взять на себя заботу о маленькой Яне. Ната, будучи человеком хоть дурным и истеричным, однако же точно не бестолковым, поразмыслив, на предложение женщины согласилась, и девочка переехала жить в особняк отца, прихватив с собой и рыжего котяру. Более того, они с Дианой Львовной будут вести переписку и всерьёз обсуждать варианты участия Яны в наследстве Малащенко без участия суда.

Бездетная Диана Львовна объяснила это тем, что Яна, похоже, единственное земное продолжение её любимого Петруши в этом мире. Организованная ею независимая ДНК-экспертиза стопроцентно показала, что Яна – дочь Малащенко, а вот у Артёма Головина с бизнесменом никакого родства эта процедура не выявила.

Редакторы передачи «Пусть все услышат», оказавшие мне неоценимую помощь в этом деле, терпеливо ждут разрешения на подготовку тематического выпуска, посвящённого делу об убийствах Петра Малащенко и его «несостоявшегося» сына Артёма. Однако, несмотря на мою важную роль в расследовании, окончательное решение будет принимать, конечно же, Диана Львовна. И что-то мне подсказывает, что её решение редакторов совсем не порадует, ибо теперь она будет изо всех сил оберегать покой своей недавно обретённой и уже, кажется, любимой воспитанницы.

Севка с Яной после отъезда из лагеря созванивался всего пару раз. Как он пояснил мне, говорить с глупыми девчонками нормальному пацану совершенно не о чем. Он по-прежнему с упоением придумывает гениальные, на его взгляд, стендап-скетчи. Только теперь он обычно не мучает ими меня и окружающих, а сразу снимает эти разговорные сценки на видео и выкладывает на свой канал в интернет. Удивительно, но число его подписчиков понемногу растёт.

Моя мама после летнего отпуска с новой силой взялась истязать своих студентов, заставляя их грызть зубами и царапать ногтями гранит высшей математики. Удивительно, но, несмотря ни на что, эти бедолаги её все как один очень любят. На папины же робкие намёки о том, чтобы оставить работу и отбыть наконец на заслуженный отдых, родительница обычно принимается шипеть гюрзой и метать в супруга громы и молнии со словами:

– Как ты вообще можешь мне такое предлагать? Я не смогла привлечь к занятиям королевой наук ни одного из своих двоих детей! За это я и несу свой тяжкий крест в университете.

А затем непременно гордо вскидывает подбородок и идёт искать своего забившегося, по обыкновению, куда-то в угол ленивого кота Балтазара. Потом она, бурча, что только он один её в этой семье и понимает, долго целует сонное упирающееся животное в морду.

Мы с папой и братом Костей обычно наблюдаем эту картину с лёгким омерзением (у Балтазара противный и неуживчивый характер), и только невозможный кошатник Севка радостно мчится следом за бабушкой и тоже долго тискает своего усатого любимца. После чего вынужденно принимает вторую подряд таблетку против аллергии.

Альбина Игоревна по-прежнему руководит загородным клубом «Сартовы озёра». На зимние каникулы все коттеджи, судя по данным сайта турбазы, уже полностью забронированы, так что, похоже, дела у неё идут хорошо. Её муж Игорь Киреев подался-таки в политику, и плакатами с его изображением в сопровождении бравурных лозунгов теперь, как мне сказали, обвешаны все придорожные столбы их районного центра. И да, по информации от лейтенанта Гришина, к весне пара ждёт пополнения в семействе.

Серёга Шашкин, как насмешливо поведал мне Влад, снова пытается активно ухаживать за Лилей. Однако девушка недавно вышла на работу помощницей руководителя в какой-то офис, и теперь совершенно очарована своим новым молодым начальником. Видимо, даёт о себе знать её юная и пылкая романтическая натура. Сергей находится по этому поводу в весьма расстроенных чувствах и, как подозревает Влад, зреет на какой-то важный и ответственный шаг. Правда, совсем не факт, что Лиля этот шаг оценит.

Милейшая Клара Эдуардовна с завидной регулярностью звонит теперь и мне, и моей маме. У последней она упорно пытается выспрашивать свежие новости о нашей с Севкой жизни, и особенно о событиях на моём личном фронте.

Мама, как она меня клятвенно заверяет, каждый раз мужественно выдаёт ей согласованный со мной и заученный почти наизусть короткий текст. С Кларой Эдуардовной я в целом теперь дружу, но обсуждать за моей спиной подробности своей частной жизни со всеми подряд в радиусе пары тысяч километров (чем непременно бы тотчас занялась эта неутомимая сплетница) ей не позволю.

Да, милашка Стейси в скором времени готовится стать матерью оравы щенков, и я уже несколько раз отбивалась от настойчивых предложений проникшейся ко мне нежностью пожилой дамы, так сказать, породниться домами. Дело в том, что я очень ответственно отношусь к живым существам. А имея в квартире свободно перемещающуюся по комнатам зверушку размером с крупного хомяка и учитывая природную безалаберность и резкость движений Севки, боюсь, до какой-нибудь трагедии, вроде зажатой дверью лапы, недалеко. Да и сама я, не ровен час, случайно придавлю чудо микроскопической кинологии диванной подушкой.

Правда, неожиданно к идее обзавестись подобным щенком проявил активный интерес Влад. Так что если это не розыгрыш, то, вполне возможно, весной мне придётся наблюдать весьма эпичную картину: высокий широкоплечий атлет Владик тянет за собой на тонюсеньком поводке мелко дрожащую копию Стейси. Предпочитаю об этом пока не думать. Хотя дружище Арни[13] в одном из голливудских фильмов, признаться, в подобной ситуации смотрелся премило.

Светлана Аркадьевна по-прежнему поёт по воскресеньям в хоре вместе с любопытной Кларой Эдуардовной, поэтому уж о её жизни, равно как и о жизни Лёнечки, я теперь осведомлена, пожалуй, лучше всех.

Лёнечка завёл наконец себе симпатичную девушку из хорошей околонаучной семьи, и Светлана Аркадьевна безмерно счастлива этим фактом. Она свято оберегает хрупкое благополучие намечающейся ячейки общества и с робкой надеждой ждёт внуков.

А что же я? Я вновь веду свою обычную тихую жизнь. Погрузилась с головой в школьную рутину своего сына, понемногу делаю на заказ переводы, иногда даю частные уроки и посещаю фитнес-клуб. Ах да, совсем недавно я записалась в новую танцевальную студию. И ещё с лёгким замиранием сердца начала планировать своё следующее, уверена, увлекательное и фееричное путешествие во Францию.