– Хорошее место, – ответил Владимир. Он ожидал подвоха.

– Вот здесь и будешь спать. Это твоя комната, – колдун повернулся, ожидая реакции.

Владимир недоверчиво уставился прямо ему в глаза.

– Здесь? – уточнил он. – Прямо на кровати?

– Конечно, на кровати, не на полу же. А если кто-то из моих гостей засидится и останется, то уложишь его, а сам переночуешь в гостиной на диване, пойдет?

Это шутка? Нет, на шутку не похоже.

– Благодарю.

На мягком он не спал уже пару сотен лет. И за такую щедрость действительно стоило поблагодарить.

Но только если это не взятка. И колдун не пытается усыпить его бдительность лаской и подкупами.

– Это еще не всё, – проговорил Меньшов. – Я же сказал, ты заслуживаешь достойного обращения. Поэтому никаких помоев и объедков. Еду готовишь на двоих, сам ешь то же, что подаешь мне.

Подумав мгновение, Владимир проговорил:

– Я считаю своим долгом предупредить, что я всё равно буду нести службу согласно приоритетам. И закрывать глаза на что-то, нарушающее закон, из страха потерять ваше хорошее отношение, не собираюсь.

– Ты просто чудо, дружочек! – Колдун расхохотался так, что на его глазах выступили слезы. – Ты что же, решил, что я тебя подкупаю?

– Нет. Но если это так, то я должен предупредить, – повторил Владимир.

– Вот что, послушай меня. – Колдун подошел настолько близко, что Владимир ощутил у себя на лице его дыхание. – Ты ведь читал мое личное дело? Я уверен, что да.

– Читал, – подтвердил Владимир.

– Тогда ты должен знать, что никогда и ни у кого не возникало даже малейших сомнений в моей честности. Но ты прав… – Он на мгновение поджал губы. – Мне в последнее время несколько раз предлагали прикрыть глаза на… некоторые вещи. В связи с новой должностью. Поэтому ты просто незаменим. Догадываешься почему?

– Зная, что я ваш… див, никто не будет предлагать вам взяток? – предположил Владимир.

– Именно, – улыбнулся колдун, – ты отличная страховка от навязчивых предложений неприятных мне людей. Но мое расположение к тебе не связано с тем, как к тебе относятся в Управлении. Я уже сказал, что, по моему глубокому убеждению, у личности должны быть права. Поэтому я не буду в наказание тебя бить, использовать серебро или сажать в клетку.

– А как же вы будете меня наказывать? – поинтересовался Владимир. Этот колдун оказался весьма любопытным экземпляром.

Меньшов приблизился к нему вплотную и взял за подбородок:

– А давай, дружочек, обойдемся без этого? – Он прямо посмотрел на дива, и Владимир увидел в темных глазах колдуна отблески пламени. И как только пальцы хозяина отпустили его, склонил голову:

– Я понял, хозяин.

– Чудесно. И знаешь что, пора избавляться от этого рабского слова «хозяин». Обращайся ко мне просто «ваше благородие».

– Как прикажете, ваше благородие.

– Молодец, дружочек. – Колдун сел в кресло и вытянул вперед ноги в длинных, до колена, сапогах:

– Ох и устал же я…

А вот и первая проверка. Хозяин желает знать, насколько далеко простирается его власть. Владимир незаметно усмехнулся. Зря колдун Меньшов думает, что его «див», воодушевленный словами о правах и личностях, сразу примется показывать характер и сопротивляться. Владимир уже давно не был наивным новичком и целей доводить колдунов до исступления перед собой не ставил. Главное – надлежащая служба. И если хозяин окажется честным, старательным и достаточно умным, Владимир был готов ему всецело помогать. Этот Меньшов очень силен, Владимир давно не ощущал от колдунов такой силы. И при этом не выглядит глупцом. Поэтому сперва следует присмотреться. А уже после устроить серьезное испытание на прочность.

Поэтому Владимир, не меняя выражения лица, опустился на колени и по очереди стянул с колдуна сапоги. Отнес их в прихожую и вернулся с обнаруженными там и явно принадлежащими хозяину замшевыми тапками. Надел их и поднялся.

– Вакса в кладовке на второй полке. Как закончишь – сходи в лавку и купи там всё, что нужно для ужина. Деньги будешь брать в верхнем ящике секретера. Он открыт.

– Слушаюсь, ваше благородие. – Владимир вышел в прихожую. Если колдун выдержит испытания, то, вполне может оказаться, что с этим хозяином диву повезло.



Владимир аккуратно и бесшумно открыл дверь и вошел в кабинет. Алексей Витальевич стоял возле темного окна спиной к двери, но, даже не успев увидеть его отражение в темном стекле, Владимир понял, что бывший хозяин улыбается. Нет, не связь подсказала ему, какие эмоции испытывает колдун, от их прежней связи ничего не осталось, просто Владимир знал этого человека настолько хорошо, что предугадать его настроение не составляло труда. Недаром див столько лет учился этому искусству. И не только понимать своего хозяина – читать по лицам людей, по их жестам, положению тела, безошибочно распознавать их намерения и опережать не только их действия, но даже мысли.

В начале службы Владимир вытащил счастливый билет, его хозяином стал колдун, равных которому на земле больше не рождалось. Колдун Афанасий, до сих пор бывший для Владимира непререкаемым авторитетом, первым научил дива премудростям сыска, в том числе «слушать да подмечать». А спустя столетия колдун Меньшов помог диву отшлифовать эти навыки до совершенства.

– Ты пришел. – Алексей Витальевич повернулся. Улыбка всё еще играла на его губах.

– Да. И я знаю, что вы меня ждали. Я хочу задать вам вопрос.

– Только один? – Колдун слегка наклонил голову, словно рассматривая дива.

– Пока один.

– Тогда задавай, не робей. Теперь ты следователь. А я – свидетель, а то и вовсе – подозреваемый.

– Вопрос именно об этом. Вы же понимаете, что ваша шутка могла стоить вам жизни? А Гермесу Аркадьевичу – должности?

– Несомненно.

Люди быстро стареют. И слабеют. Но несмотря на то, что тело его бывшего хозяина сильно одряхлело, слабости в нем Владимир не чувствовал. Всё та же несокрушимая воля, позволяющая обратить огонь в меч, а любого, даже самого сильного дива, заставить повиноваться. Всё та же внутренняя мощь пламени. Как она могла держаться в таком хрупком человеческом теле, подверженном болезням и старению, Владимир не понимал. Но в этом и была та самая «божья искра», величайшая тайна, о которой однажды поведал ему хозяин Афанасий Васильевич.

Алексей Меньшов скоро не сможет держаться на ногах, как и его погибший предшественник, но при взгляде на него до сих пор подгибались колени.

– Тогда зачем вы это сделали? Вы никогда ничего не делаете просто так.

– Вместо ответа я задам вопрос тебе.

Владимир посмотрел выжидающе.

– Скажи, ты доверяешь своему новому хозяину? Ведь он сильно не похож на большинство тех, с кем ты работал последние годы. Да, я наслышан о нем, разумеется. Герой, спаситель Отечества. Но я хочу знать, Владимир, ты ему доверяешь?

– Да.

– Очень хорошо. А мне? Доверяешь?

Владимир помедлил с ответом. Лицо его бывшего хозяина было совершенно непроницаемо. Если этот человек хотел что-то скрыть – даже Владимир не мог прочитать его.

– Если вы имеете в виду вашу причастность к этому преступлению, то у меня всё еще недостаточно данных, чтобы полностью вычеркнуть вас из списка подозреваемых.

Алексей Витальевич расхохотался.

– Ты молодец, Владимир. Как всегда. Но я не об этом спросил. Посмотри на меня. Вспомни всё, что обо мне знаешь. И еще раз скажи – ты мне доверяешь?

– Да. – На этот раз он не задумывался, как ответить. Весь опыт их совместной работы говорил, что бывший хозяин не совершил бы подобной глупости.

– Превосходно. – Колдун Меньшов подошел и похлопал его по плечу. – Вот тебе и ответ на твой вопрос. Я полностью тебе доверяю. И был уверен в том, что ты всё поймешь правильно. А главное – в том, что ты не усомнишься во мне, и это не позволит тебе действовать, руководствуясь инстинктами. Потому что ты нужен мне. Первым я позвонил не в Москву, а главе петербургского Управления. Я хотел, чтобы сюда приехал именно ты. И если твой новый хозяин и правда так хорош, как ты считаешь, то мы точно справимся – потому что лично я не смог разобраться в той чертовщине, что тут происходит. Но самое главное – я хочу, чтобы всё, что вы оба здесь узнаете, не покидало стен Академии. В этих пропахших вековой пылью коридорах слишком много тайн, которые не должны оказаться во внешнем мире.

– Не могу этого обещать, – сдержанно сказал Владимир.

Колдун кивнул:

– Я знаю. Но я и не прошу ничего незаконного. Речь идет скорее о порядочности. И об умении хранить чужие тайны, не использовать их в личных целях.

– Гермес Аркадьевич умеет хранить тайны, ваше благородие, и я тоже, – заверил Владимир.

– Ты пролил бальзам мне на сердце, Владимир. Тогда ответь, если всё выглядит так, будто преступник я, но это не я – что это значит?

– Это значит, что вас пытаются подставить.

– Именно. И, как ты понимаешь, мне это совершенно не нравится.

– Вы говорили о «чертовщине», – напомнил Владимир. – Не могли бы вы рассказать об этом подробнее?

– Конечно. – Колдун присел на край стола и сложил на колене руки в белых перчатках. – Как ты думаешь, почему Дианы не было со мной, когда я вас встретил?

– Она выполняла ваше задание.

– Да. А именно, она патрулировала Хранилище. Они это делают по очереди с Варфоломеем, секретарем Натальи Андреевны. И дежурить в Хранилище они начали не сегодня, такие смены мы организовали три дня назад. Кто-то пытался проникнуть в Хранилище.

– И вы не смогли найти, кто это был, – подытожил Владимир.

– Всё хуже, дружочек, намного хуже. Кто нарушитель, мы выяснили почти сразу. И это – Иван Григорьевич Светлов, наш ректор.

Владимир непонимающе посмотрел на него:

– Разве у него не было полного доступа?

– Нет, даже ректору нельзя просто так войти в Хранилище. Для этого необходимо присутствие обоих проректоров и их дивов. Кроме того, следует провести специальный ритуал, а в нем должны участвовать четыре колдуна и чародей. Следовательно, когда хранилище открывают, присутствуют ректор, два проректора и двое профессоров. А дивы охраняют снаружи.

– И вы выяснили, что господин Светлов пытался войти туда один?

– Да. Я нашел этому весьма существенные доказательства. Волосы, следы крови, которую не могла не почуять Инесса. Да и дивы-охранники, и библиотекарь видели его. Поэтому, собственно, и пропустили.

– Как он это объяснил?

– Никак. Иван Григорьевич был удивлен не меньше, чем я. И утверждал, что не ходил к Хранилищу. Но следы, оставленные на узоре замка, говорили об обратном. Мало того что ходил. Он пытался открыть его в одиночку. Инесса подтвердила, что с памятью и разумом у ее хозяина всё в порядке. И я верю и ей, и ему. Он никогда бы не стал пытаться таким образом проникнуть в Хранилище. А сейчас он мертв. А Инесса скрылась. Теперь понимаешь, почему в этой истории так важно доверие?

* * *

Из буфета Аверин вышел в весьма благодушном настроении и с надеждой, что приватный разговор Владимира с его бывшим хозяином что-то прояснит. По крайней мере, поможет убедиться в невиновности проректора. Когда Аверин был студентом, он, как и все юноши, восхищался огненным мечом профессора Меньшова. Будет весьма неприятно, если уважаемый студентами герой окажется преступником.

За чашкой кофе Аверин переговорил с членами экзаменационной коллегии. Во время боя один из них обменивался замечаниями с проректором, а когда члены коллегии почувствовали, что Инесса высвободила демонический облик, на что тут же среагировала колдовская защита, двое видели, как проректор покидал ложу. По словам очевидцев, Меньшов бросился к выходу с арены, а потом, когда все поспешно высыпали на улицу, проректор уже мчался к главному корпусу.

Новый же глава московского Управления, с которым тоже пришлось побеседовать, только возмущался, что Академия всячески ограничивает доступ его следователей и они, по совершенно непонятной причине, сначала были вынуждены ждать прибытия главы петербургского Управления, а теперь – следователя из столицы, который сможет явиться только утром. Поделившись накопившимся раздражением, он отправился домой, а Аверину предстояло провести ночь в кампусе, в гостевом пансионате Академии. В нем, как правило, останавливались приглашенные специалисты или родственники студентов, прибывшие издалека.

Кузя еще не вернулся. Окрыленный успехом, див, быстро заглотив ужин, обернулся котом и снова отправился исследовать территорию.

Пока с уверенностью можно было сказать только одно: какой бы ни был изначальный план преступника, реализовать его не удалось. Использовать похищенный артефакт убийца не сумел – Инесса среагировала раньше, успела объяснить ситуацию Сергею, и тот привязал ее. Но где они сейчас? Почему ни колдун, ни дива не вышли на связь?

– Давайте я вас провожу в ваши покои, – предложил Меньшов. – А потом, с вашего разрешения, отправлюсь спать. У меня завтра две лекции. Что бы ни случилось, ничто не должно мешать работе Академии.

Они вышли на аллею, идущую через парк к огням пансионата, и тут дорогу им перегородила темная тень.

– Ваше сиятельство, это же вы? Граф Аверин? – Студент шагнул в свет фонаря. Голос его дрожал, глаза были опухшими от слез.

– Да, это я. Вы что-то хотите мне рассказать? – Аверин остановился.

Студент шмыгнул носом.

– Нет… то есть да, – сипло произнес он, – вы что-то узнали? Это же не несчастный случай? Я точно знаю, что нет! – неожиданно выкрикнул он. – Кто это сделал?! Вы нашли его?

Меньшов шагнул вперед.

– Матвей, прошу вас, идите к себе. Завтра вам дадут выходной, сможете съездить домой.

– Я не хочу домой! Дайте мне хоть этот год доучиться! – внезапно злобно прошипел парень, сжав кулаки. – Я хочу… помочь! Ваше сиятельство, я должен вам кое-что сказать.

– Вы – Матвей?.. – уточнил Аверин.

– Светлов. Матвей Светлов. Я хочу вам рассказать кое-что… Но наедине, – студент многозначительно покосился на проректора.

Интересно. Светлов… родственник погибшего ректора? Внук? Или даже правнук…

– Конечно. Пойдемте. И я вас выслушаю.

– Прошу прощения, ваше сиятельство, – раздался за спиной мелодичный голос. И студент словно бы стал меньше ростом и втянул голову в плечи. Диана. Аверин понимал мальчишку – он сам невольно поежился. И обернулся.

– …Господин Светлов зайдет к вам завтра утром, перед занятиями. Сейчас одиннадцать часов пятнадцать минут. Вы же наверняка помните правило: после одиннадцати никому нельзя покидать комнаты. Все студенты должны быть в кроватках, ведь завтра рано вставать.

– Погоди, Диана, – Меньшов поднял руку, – дисциплина, – это, конечно, важно, но есть вещи и поважнее. Матвей, насколько срочно то, что вы хотите рассказать? Вы ведь уже говорили с московским следователем.

Парень снова шмыгнул носом и задумался на мгновение.

– Не очень, – сказал он, – это подождет до утра. Но мне очень нужно поговорить именно с Гермесом Аркадьевичем.

– Вот и отлично, его сиятельство вас обязательно выслушает, – снова защебетала Диана. – Господин Светлов, я вас провожу в вашу комнату. И вам не помешает чашечка успокоительного отвара, уверена, мы найдем что-нибудь подходящее.

– Угу, – Матвей опустил плечи и послушно побрел за наставницей.

Аверин нахмурился, глядя им вслед.

– Это выглядит несколько странно… – проговорил он и повернулся к Меньшову. И увидел, что Владимир тоже пристально смотрит на старого колдуна.

Меньшов покачал головой:

– Полагаю, это выглядит так, будто я хочу заткнуть Матвею рот. Но он уже давал показания московскому Управлению. Рассказал, что после происшествия якобы видел человека, выбегающего с арены из служебного выхода.

– Якобы? – переспросил Владимир.

– Да, – подтвердил Меньшов. – Полицейские дивы не обнаружили никаких посторонних следов. Служебный выход был наглухо заблокирован, как и все остальные. Никто не мог покинуть арену через него.

– Парень определенно очень расстроен гибелью ректора Светлова. Я видел фамилию Светлов в списке дежурных. Он родственник?

– Да, внук, единственный притом. Но, боюсь, не смерть дедушки его так расстроила.

– А что же?

Меньшов вздохнул:

– Они не очень ладили. Видите ли, отец Матвея… полностью разорился при весьма неблаговидных обстоятельствах. И Иван Григорьевич отрекся от него. Но Матвею помогал, в том числе оплачивал его обучение в Академии. Но не стал платить полностью за всё обучение, а вносил оплату каждый год, исходя из успехов парня. И вообще его, мягко скажем, не баловал.

– Хм… он не ушел после дежурства? – Аверин двинулся вперед, к огням и теплу – стоять на аллее было зябко.

– Остался на скамейке подождать Ивана Григорьевича, как он выразился, «для разговора». Думаю, хотел просить денег. – Меньшов последовал за ним.

Аверин обернулся:

– Но ведь это мотив. Они не ладили, семья разорена. Единственная надежда – это наследство деда.

– Увы. Никакого наследства. Всё свое имущество Иван Григорьевич завещал Академии. И совершенно этого не скрывал. Так что, если Матвей в конце года не сдаст экзамены на государственную стипендию – учиться он больше не сможет. Но, надеюсь, парень справится. Иван Григорьевич многого требовал от него. Наш ректор считал, что хороший колдун может и должен сам добиться места в жизни.

Аверин усмехнулся:

– Значит, в лучшем случае Матвея Светлова ждет жизнь «казенного колдуна» – обязательная служба в армии или в полиции? А в худшем – изгнание из Академии? Да, понимаю, парню есть от чего заплакать.

Меньшов пожал плечами:

– Я поступил и учился за государственный счет, даже жил на кампусе круглый год, и тоже был обязан служить государству до самой отставки. И, как видите, ничего страшного со мной не произошло, и я не прозябаю в нищете под забором.

Глава 7

Лапы мерзли. Кузя даже несколько раз перевоплощался в крылатую форму, чтобы хоть немного согреться, но из галки приходилось очень быстро снова возвращаться в кота: в месте, где водилось столько колдунов, перемещение под личиной совсем не подходило для тайной слежки. Хорошо, что время было позднее, и почти все колдуны – и маленькие, и большие, уже сидели по домам. Кузя иногда заглядывал в светящиеся окна, но ничего интересного не обнаружил – люди занимались своими обычными делами: кто-то пил чай с приятелями в общих гостиных, кто-то, лежа в постели в своей комнате, читал книжку. Кузя обратил внимание, что ни в одной из комнат одинаково длинных корпусов кампуса не было телевизора. Интересно почему? Вряд ли колдуны не могут себе этого позволить. Может, телевизоров нет специально, чтобы студенты не отвлекались от занятий?

Впрочем, и сам его хозяин смотрел телевизор редко, в основном новости. Кино или телепередачи колдун не включал почти никогда и также не ходил в кинотеатры. Он предпочитал обычный театр. Кузя разок побывал с ним на одном из представлений и больше не рвался – ничего скучнее, чем тетеньки в белых юбках, похожих на перья, странно и грузно подпрыгивающие и перебирающие ногами под громкую пронзительную музыку, он не видел. А вот кино Кузя любил. Особенно детективы и приключения – и на такие сеансы ходил часто вместе с сыновьями Виктора Геннадьевича.

Интересно, есть ли в кампусе кинотеатр?

Сама Академия и размерами, и планировкой улиц, и расположением зданий напоминала небольшой городок. В центре возле главного корпуса даже имелась довольно просторная площадь с высоким обелиском, украшенным огромным блестящим вензелем. Когда Кузя пролетал рядом, он почувствовал, что вензель сделан из серебра. Ну или очень сильно посеребрен. Огромный знак сиял даже в свете почти полной луны, очевидно, что его начищают чуть ли не каждый день. Неужели заставляют дивов?

Недалеко от площади начинался просторный парк, а чуть в стороне виднелась железнодорожная станция с яркими фонарями, резными крышами и вычурными коваными скамейками. На перрон вели мраморные ступени. Судя по всему, это была центральная станция академического городка. Железная дорога, как успел заметить Кузя, проходила через всю территорию Академии и насчитывала еще три станции, но гораздо более скромных. Похоже, поезд служил здесь основным средством передвижения: ни машин, ни автобусов, кроме прибывшего в связи с делом транспорта полиции и Управления, Кузя не увидел. Да и автодорог было не так и много, причем одна вела к приземистому зданию с широкими воротами. По запаху Кузя понял, что это гараж. Наверняка в нем стоят машины профессоров Академии и другого персонала.

Зато к большой своей радости Кузя обнаружил огромную, весьма впечатляющую столовую. А буфет, в котором ему уже довелось поужинать, оказался совершенно отдельным зданием, где обслуживали только взрослых колдунов и чародеев, так как на полках Кузя заметил алкоголь. Пробегая по парку, Кузя подумал, что всё в Академии призвано создавать хорошую атмосферу для учебы: большинство скамеек в парке, например, были оборудованы столиками, сделанными с легким наклоном. Видимо, чтобы удобнее было писать или читать книгу. Сейчас слишком холодно, но летом наверняка многие студенты предпочитали заниматься на свежем воздухе.

Местные дивы подходить к нему опасались, а сам Кузя, хоть и подумал, что было бы здорово поиграть и погоняться за ними, вовремя вспомнил, что он на ответственном задании, и отказался от этой мысли. Больше всего Кузю интересовали жилые корпуса: там, где обитают люди, всегда происходит много интересного. А Кузе очень хотелось найти еще что-то важное. Он очень обрадовался, узнав, что колдун Сергей жив, да и то, что тетенька Инесса – не демон, тоже стало весьма приятной новостью. После событий трехмесячной давности ему не слишком хотелось опять драться с сильными и опасными дивами. Пусть лучше этот убийца окажется умным и хитрым, но человеком. Тогда они его найдут, арестуют и посадят в тюрьму.



Кузя навострил уши – он сидел на дереве возле одного из жилых корпусов, когда откуда-то издалека послышались голоса. Кот скользнул вниз, в покрытые засохшими листьями кусты, и затаился в них. И тут же до его ноздрей донесся запах сильного дива. Он рванул вперед, на звук и запах, и наконец в свете фонарей увидел двоих, человека и дива, быстро идущих по дороге к одному из жилых корпусов.

Да это же Диана! Та самая дива, что заходила в кабинет. А с ней совсем молодой колдун.

Кузя вжался в сухую траву, и шерсть на его загривке вздыбилась. От студента исходил такой запах страха, будто дива прямо сейчас собиралась его сожрать, и он об этом знал. Но от Дианы не чувствовалось никакой агрессии. Да и голос, которым она говорила с колдуном, был очень ласковым. На взгляд Кузи, даже чересчур. Но, может, это потому, что она тоже чувствовала состояние паренька и желала его успокоить? Ее слова только подтвердили догадку Кузи:

– Ну вот, мы уже почти и дома, – проговорила она, подталкивая его к крыльцу, – идите к себе, примите душ и сразу же в кроватку. Я принесу успокоительного отварчика, выпейте всё-всё, до капельки. Я приду и проверю. – На ее лице, освещенном фонарем, заиграла очаровательная улыбка, но молодого колдуна только еще больше бросило в дрожь. Интересно… чего же он так боится? Надо будет обязательно рассказать хозяину.

– Д-да, наставница, – пробормотал студент. Зубы его стучали, но, возможно, от холода – пальто на нем было слишком легким для зимы, а шарф и вовсе отсутствовал, из-под поднятого воротника торчал замерзший красный нос. Кузя снова поежился. Может, уже можно возвращаться с докладом?

Он проводил взглядом Диану, надеясь, что в своей человеческой форме она не заметила кота, и начал осторожно подкрадываться к зданию – необходимо как-то выяснить, где комната этого студента. Может, удастся подсмотреть за ним?

Он обежал корпус несколько раз, думая, что успеет увидеть, как зажжется какое-нибудь окно. И наконец в одном из окон третьего этажа мигнул свет. Ура!

Кузя кинулся вдоль аллеи, выбирая дерево поудобнее и поближе – густые, развесистые, они росли почти у самых окон и представляли собой очень удобный наблюдательный пункт. Добравшись по дереву до подходящей ветки, он лег на нее и принялся смотреть.

И не пожалел.

Комната принадлежала испуганному студенту и, вопреки обещаниям, он не пошел в душ, а принялся лихорадочно перебирать вещи в шкафу. Что именно он искал, Кузя не видел, но на пол летели то какие-то тряпки, то коробки, из которых рассыпались разные мелкие предметы. Вскоре парень схватил в руки выпавший листок бумаги, на мгновение замер, затем начал так же судорожно заталкивать вещи обратно – при этом было непонятно, нашел он то, что искал, или нет. А потом он подошел к выключателю, и окно погасло. Кузя вздохнул. Через стекло, блестящее в свете фонарей, разглядеть, что делает в комнате человек, стало практически невозможно, поэтому кот спустился с дерева и медленно пошел вдоль стены здания, надеясь найти какой-нибудь проход внутрь. Он сунулся было через главный вход, но на вахте отчетливо угадывался силуэт сидящей тетеньки: такие всегда есть в корпусах, где живут студенты. Но если мимо тетеньки можно было незаметно пробежать, то отчетливый запах дива однозначно указывал, что затея обречена на провал.

О, а вот и подходящий лаз! Окно коридора первого этажа было приоткрыто: скорее всего, коридор проветривали. Возможно, на ночь его и закроют, но пока такой вход вполне устраивал. Кузя подошел к нему и едва успел отскочить к стене, как окно внезапно начало распахиваться, и из темной щели показалась сначала рука в полосатой вязаной варежке, а следом за ней нога, обутая в кожаный сапожок, отороченный мехом. На носке красовалась блестящая вышивка. Наконец хозяйка сапожка появилась целиком: юная девушка, скорее даже девочка, на вид лет пятнадцати. Легко спрыгнув с подоконника, она отряхнула пальтишко, такое же полосатое, как и варежки, и огляделась.

Кузя сжался в комок, старательно втянув голову в плечи и изображая обычное замерзшее животное. Он мог бы сбежать, еще когда увидел руку, но тогда не получилось бы разглядеть эту странную студентку. А в том, что она странная, сомневаться не приходилось – что бы обычной девочке делать в корпусе для колдунов? Кампус чародеев находился с другой стороны парка, и уж тем более было непонятно, почему она вылезала из окна.

– Ой… кошечка… – Увидев Кузю, девушка шагнула ближе. Кузя знал, что сейчас его ошейник не заметен, поэтому, если он не будет шевелиться, девочка не поймет, что он див.

– Ты настоящая кошечка? – Девушка подошла ближе и наклонилась. – Или ты див? Я всех дивов-котов знаю. Ты кто?

Кузя муркнул, но когда девушка потянулась к его морде, зашипел и отпрянул. Она отдернула руку, но не отошла, вместо этого начала вырисовывать в воздухе чародейские знаки. По телу Кузи разлилось приятное тепло, и ему отчаянно захотелось, чтобы его почесали за ухом.

– Так-то лучше, – сказала чародейка. – Давай я унесу тебя отсюда. Тут мальчишки, колдуны. Мало ли что им в голову взбредет.

Кузя тут же начал стрелять глазами по сторонам, намереваясь броситься наутек, пока девушка не заметила ничего лишнего. Ведь если она возьмет его на руки, ошейник спрятать уже не удастся, а он еще и приметный – с орлом. Чародейка сразу поймет, что «кошечка» здесь не просто так, а следит.

Но тут в ноздри ударил запах дива. Кузя узнал Диану за миг до того, как она появилась прямо перед носом вздрогнувшей от неожиданности студентки. В руках у дивы был небольшой металлический термос.

Воспользовавшись тем, что девушка отвлеклась на наставницу, Кузя бросился в кусты. Далеко убегать не стал, остановился и принялся оттуда наблюдать за происходящим: плохо, что Диана заметила его, но ведь она и так знает, что он обследует территорию. А вот что делает возле колдовского корпуса маленькая чародейка, Кузе было очень интересно. И Диану это явно тоже волновало.

– Ну как так, Танюша? – обратилась дива к девушке так же ласково, как до этого к студенту. – Уже десять минут как отбой. И что же вы делаете возле общежития мальчиков? – Слово «мальчиков» она подчеркнула, и в ее голосе промелькнули недобрые нотки. Девушка аж подпрыгнула.

– Наставница… – залепетала она, – это не то… совсем не то, о чем вы подумали!

– А что же это? – уже гораздо более строгим тоном спросила дива, но тут же ее речь зажурчала с прежней приторной лаской: – Я знаю, любовь – это прекрасное, светлое чувство, но, милая, не после отбоя, никак не после отбоя. Вы же отлично знаете, какие могут быть последствия… особенно у девушки. А кроме того, нарушительницу ждет еще и строгое дисциплинарное взыскание.

– Да, – сквозь слезы ответила студентка, – но вы правда… не так поняли. Тут просто… – ее голос вдруг зазвучал увереннее, – кошечка! Вы же видели. Я шла из библиотеки и увидела ее в парке. Хотела поймать и отнести к нашему общежитию, к кошачьим домикам, чтобы покормить. А она убежала и помчалась сюда. Я за ней. Думала, что успею поймать до отбоя, ну простите, наставница! – Она сложила руки в молитвенном жесте.

– Ну хорошо. Сделаем вид, что я не видела вас на территории этого корпуса. Я отмечу только опоздание. Идите к себе.

– Спасибо, спасибо большое, – обрадованно воскликнула девушка.

Диана наклонила голову и скрылась за дверью главного входа. Хм. Она определенно несла успокоительный чай тому студенту, как и обещала.

Кот пулей взлетел на дерево. Свет в окне снова загорелся, и Кузя увидел, как молодой колдун поднялся с кровати, открыл дверь, и в комнату зашла Диана. Но ничего интересного дальше не произошло. Дива проследила за тем, чтобы парень выпил весь чай, и, пожелав спокойной ночи, удалилась.

Кузя, вздохнув, спустился с дерева. Нет, нельзя было сказать, что мерз он совершенно напрасно, но ничего важного разузнать не удалось. Однако в любом случае нужно всё рассказать Гермесу Аркадьевичу, и пусть уж он решает, насколько информация важна и полезна. Кузя уже собрался припустить к хозяину, когда услышал в голове голос Владимира:

– Стой.

А спустя секунду див, бесцеремонно подхватив кота под мышку, направился к гостинице.

– Эй! Я умею ходить, – возмутился Кузя. Однако Владимир не обратил на его слова никакого внимания. Перешагнув порог, он опустил Кузю на пол, и тот бросился к своей одежде, которая предусмотрительно висела на вешалке.

– Сделай хозяину чай, – велел Владимир, – и иди в гостиную. Его сиятельство ждет нас для серьезного разговора.

Кузя не двинулся с места:

– Ты чего распоряжаешься, когда мы находимся в гостиничном номере?

– Потому что сейчас мы будем делать рабочий доклад, – пояснил Владимир. – Или ты хочешь, чтобы чай приготовил я?

– С чего это – ты? – еще больше возмутился Кузя.

– Всё в порядке? – раздался из гостиной голос Гермеса Аркадьевича.

Дивы переглянулись.

– Да, – ответил Владимир, а Кузя рванул на кухню за чаем.

Гермес Аркадьевич внимательно выслушал доклад. Когда Кузя рассказал про студента и Диану, хозяин с Владимиром переглянулись.

– Матвей Светлов, – сказал Владимир. – И он сильно напуган.

– Да, – согласился хозяин, – это довольно странно. Все мы в детстве побаивались наставницу Диану, но не настолько же. К тому же она уже давно не сечет учеников.

– А секла? – удивился Кузя. – Вот прямо… била?

– Да, – совершенно серьезно подтвердил Гермес Аркадьевич, – самым натуральным образом. Розгами, а самых провинившихся, например, укравших книгу в библиотеке, бывало, даже плетью. Сам я этого не застал, но рассказов было множество. Еще наши родители учились при этих порядках, а некоторые преподаватели и в наше время сильно сокрушались из-за их отмены.

– Ничего себе… неужели дивам разрешали наказывать колдунов? Пусть даже и маленьких? – Кузя не выдержал и рассмеялся, настолько представившаяся картина показалась ему забавной.

– В этом нет ничего смешного, – одернул его Владимир, – это была распространенная практика во всех учебных заведениях. И не только в учебных – канцеляристов в Тайной Канцелярии, не имевших классных чинов, в наказание держали под арестом на хлебе и воде, сажали в колодки на цепь, били розгами, палками и плетьми.

– Ну ничего себе… это тоже делали дивы?

– Иногда. Если хозяину не хотелось марать руки. Мелких чиновников наказывали наравне с дивами, – пояснил Владимир.

– Дивы, Кузя, секли колдунов в Академии не просто так. Как ты понимаешь, профессора этим не занимались, в том числе и чтобы не нажить себе в будущем могущественных врагов. Прислужники Академии не могли поднять руку на дворянина. А вот див-наставник, в задачи которого входит следить за соблюдением правил, – самый подходящий вариант. Это и воспринималось как простая реализация закона. К тому же бить нужно было очень расчетливо и аккуратно: колдуна нельзя ранить до крови. Только ректор Светлов отменил телесные наказания, оставив дисциплинарные взыскания.

Кузя снова прыснул:

– Так, выходит, Диана еще успела хорошенько всыпать этому напыщенному дедушке – проректору Меньшову, да?

Он внезапно спохватился и вздохнул:

– А ректора Светлова жалко. Хороший был человек.

– Да. Мы обязаны поймать убийцу. Кстати, этот юноша Матвей – внук ректора. И он есть в списке учеников, занимавшихся уборкой арены. Так что рассказывай дальше. Скорее всего, то, что ты видел, – очень важно.

Кузя поведал всё остальное.

– Что же, молодец, – кивнул хозяин. – Ты хорошо поработал. Теперь нам нужно обсудить еще несколько очень важных вещей.

* * *

Аверин тоже второй раз послушал рассказ Владимира. Параллельно он обдумывал информацию, полученную от Кузи. Студентка-чародейка, скорее всего, ни при чем, и в корпус колдунов ее привели любовные приключения. Хотя полностью исключать ее из уравнения нельзя, ведь девочки обычно не бегают в мужской корпус. Наоборот, несмотря на строжайший запрет, это мальчишки тайно пробираются к юным чародейкам. Чего греха таить, Аверин и сам, высчитав время между дежурными обходами, навещал ночами в чародейском корпусе Лизу, пока она не бросила его, предпочтя Андрея Рождественского. Но времена меняются, почему бы и девушке не наведаться вечером к любимому, тем более что за общежитиями колдунов следили менее тщательно. Оно и понятно – в случае конфуза с девицей у руководства могли возникнуть серьезные проблемы с ее родителями.

А вот поведение Матвея выглядело весьма подозрительно. Что искал юноша? Почему так боялся? И кого? Неужели наставницу? Расспросить его следует как можно быстрее. Стоит ли ждать до утра?

– Ничего себе! – раздался восторженный возглас Кузи. Новые подробности дела его впечатлили. – Это как же? Неужели ректор Светлов сам ходил в хранилище? Этот твой дедушка Меньшов, видать, не врет. Хоть и довольно противный тип.

– Противный? – Аверин приподнял брови. – Чем же он тебе не понравился?

У Кузи отличное чутье на людей, и грех было этим не пользоваться.

– Ну… он ведет себя так, будто это он здесь следователь. А мы ему только мешаем. А он, вообще-то, подозреваемый. Ну и шутка эта… – Кузя фыркнул и наморщил нос, а потом обратился к Владимиру: – Если бы колдун, которого я собрался арестовать, начал поднимать руки, словно призывает оружие, я бы, наверное, не выдержал!

– Он сделал это, чтобы проверить, насколько хорошо я помню его и могу предсказать его действия. Алексей Витальевич потом объяснил, что в этом деле очень важно доверие.

– Владимир… – вздохнул Аверин. – Не слишком ли ты веришь всему, что он говорит? Я понимаю, вас многое связывает. Но можно ли ему доверять?

– Вы имеете в виду его невиновность в убийстве ректора Светлова?

– Да.

Владимир задумался, и его взгляд остановился. Перебирает память. Интересно, насколько дивом сейчас управляют эмоции? Способен ли Владимир принимать решения под их воздействием? Ведь его привязанность к Меньшову, судя по воспоминаниям отца, была весьма сильной. Сам Аверин до сегодняшнего дня даже представить не мог, что тот самый хозяин Владимира до сих пор жив, да еще и окажется знакомым со времен Академии профессором Меньшовым. Аверин старательно изучал дело Владимира, но пока добрался только до четвертого тома. Несколько томов и вовсе хранились под грифом «секретно», и Аверин подозревал, что там-то и обнаружится история работы дива в разведке и контрразведке. Что же, доступ к секретным томам дива у главы Управления имелся, их тоже нужно будет тщательно изучить.

– Да, – наконец склонил голову Владимир, – я уверен в том, что Алексей Витальевич не убивал господина Светлова.

– Ты можешь объяснить, на чем основана твоя уверенность? На старом опыте и доверии?

– Нет. Господин Меньшов – профессионал, и способен легко обмануть и меня, и вас. Если вы считаете, что за моей уверенностью стоят эмоции, то это не так. Я отлично знаю Алексея Витальевича, я несколько лет служил ему и действительно был к нему привязан. Он умен и хитер. Во время нашей совместной работы он неоднократно организовывал и руководил операциями, связанными с похищениями и убийствами, в том числе замаскированными под несчастные случаи. Он никогда бы не допустил настолько грубых ошибок. Если бы это он организовал убийство, ни у кого не возникло бы даже малейших сомнений, что произошел несчастный случай. И у него никогда бы не пострадали случайные свидетели.

– Ага, – важно согласился Кузя. – Владимир прав, этот преступник – дебил какой-то. Камень у него мимо упал. С тетушкой Инессой прокол вышел. А еще – проректор же мог запросто все эти штуки – талисман, ключ, обратно в сейф положить, никто бы и не заметил. И дива посреди парка вызывать – ну кто так делает вообще?

– Я согласен, – добавил Владимир, – убийство организовал непрофессионал.

Аверин задумчиво посмотрел на дивов.

– Матвей… – негромко проговорил он, скорее думая вслух, чем к кому-то обращаясь, – подходил бы под это описание, если бы не терял больше всех со смертью деда.

– О, а может, его заставили? Шантажом? Денег дали? И он именно эти деньги и искал? Хотел бежать? – спросил Кузя.

Аверин покачал головой:

– Не думаю, что он мог забыть, куда положил деньги. А насчет бежать… зачем бы тогда он искал встречи со мной? Бежать следовало днем, пока полно народу, ходят поезда, и его долго не хватятся. А ночью, в такой холод? Куда он побежит? Да и деньги ему нужны были, как раз чтобы остаться, а не сбежать…

– Ага, – вздохнул Кузя, – но давайте я всё равно ночью еще проверю, ладно?

– Конечно, – разрешил Аверин, – а сейчас иди и ложись спать.

– Гермес Аркадьевич, – обратился Владимир. – Если сегодня от меня больше ничего не требуется, то разрешите вернуться в Петербург в общежитие. Мое присутствие там сейчас необходимо.

– Точно, – Аверин провел ладонью по лицу, – бунт… совершенно о нем забыл. Прилетишь сюда после построения?

– Да. Буду здесь в семь тридцать.

Глава 8

Несмотря на утренний холод, в душе Аверина разливалось приятное тепло. Как и двадцать лет назад, он бежал знакомым маршрутом, подмечая, какие изменения произошли на территории Академии. Деревья выросли, дорожки сделались шире, а с поляны из-под дубов куда-то исчезла старинная, выщербленная непогодой статуя, изображающая то ли круглую ощетинившуюся птицу, то ли ежа. Аверин всегда в шутку называл эту скульптуру «статуей Инессы». Зато появился новый фонтан.

Вот здесь будет поворот, и дальше бежать по прямой до стадиона, а там норма – десять кругов. В детстве Гера ненавидел бегать. Но потом у него начало получаться, и бег стал доставлять настоящую радость. Как же быстро летит время… После отставки с новой должности стоит подумать о том, чтобы устроиться преподавать в Академию.

Аверин заканчивал третий круг, когда на беговой дорожке стадиона показался мальчишка, на вид курса со второго, красный, сосредоточенный, он пропыхтел мимо, даже не взглянув на взрослого колдуна. Аверин побежал следом, медленнее, чем обычно, чтобы не обгонять и не смущать паренька. Он хорошо его понимал. Сам в детстве старался выходить на пробежку пораньше, пока мало народу.

Беговая дорожка окаймляла находящуюся в центре стадиона тренировочную площадку. На ней занимались колдуны постарше, но сейчас никого не было, лишь одиноко маячил див-наставник, который обычно руководил тренировками. Для студентов, начиная с пятого курса, с помощью современных механизмов и заклинаний были созданы комплексы, которые имитировали дистанционные атаки дивов, удары хвостами или когтистой лапой. Во время прохождения полосы препятствий студент запросто мог провалиться в яму или узкую трещину, неожиданно образовавшуюся в земле после удара «дива». Сам Аверин в юности пережидал «атаку» в воде, и чуть не захлебнулся, когда крышка бассейна с узким окошком, через которое он осторожно и незаметно вдыхал, внезапно уехала в сторону. Окошко исчезло, и пришлось ждать почти две минуты до следующего поворота крышки. Зато на самых старших курсах колдуны любили поражать воображение чародеек, ловко и красиво преодолевая самые трудные препятствия. Разумеется, казавшиеся в пятнадцать-шестнадцать лет такими сложными и опасными машины, для старшекурсников выглядели как детские игрушки. Потому что самые рискованные тренировки для молодых боевых колдунов проходили на поле для маневров и, конечно же, с настоящими дивам: наставниками различных уровней и даже дикими дивами второго класса. Но боевое поле располагалось на самом отшибе, в нескольких километрах от центра Академии, и девушек, чтобы покрасоваться перед ними, пригласить туда не представлялось возможным.

– Доброе утро, Гермес Аркадьевич, – раздалось у него за спиной.

Аверин слегка повернул голову – Алексей Меньшов бежал сбоку в нескольких метрах от него, видимо, только что вырулил из аллеи, ведущей от домиков преподавателей Академии. Тоже любитель ранних пробежек?

Меньшов поравнялся и, указав головой на полосу препятствий, спросил:

– Не скучаете?

– Есть немного, – признался Аверин.

– Можете воспользоваться. Я и сам иногда прихожу сюда перед ужином. Уже, конечно, не каждый день, всё же возраст, сами понимаете.

Аверин понимал. И снова скользнул взглядом по бегущему рядом проректору, прикидывая: от домов преподавателей до дорожки около километра, и, без сомнений, старый колдун прошел это расстояние не пешком. Однако ни малейших следов усталости или хотя бы сбившегося дыхания Аверин не заметил. Голос проректора был спокойным и непринужденным. И бежал он рядом, даже не думая отставать. Интересно, сколько кругов по этой дорожке Меньшов делает каждое утро? И тренажеры… с ними и семнадцатилетние, пышущие здоровьем юнцы справлялись не всегда. Знаменитый на всю страну Метельский, хоть и младше, и то в гораздо худшей форме. А этот «иногда заходит». Аверин хмыкнул.

И Меньшов немедленно спросил:

– Находите это излишним? Думаете, мне уже пора обзаводиться креслом, как у Ивана Григорьевича? Но, к вашему сведению, господин ректор, когда уже не мог бегать, всё равно, хоть и с тростью, проходил этот маршрут каждый день.

– О нет, вы меня неправильно поняли, – ответил Аверин, – я сам боевой колдун, мне не нужно этого объяснять. Мы не имеем права засесть за бумажки и потерять форму. Никогда не знаешь, когда понадобятся все доступные силы.

– Да, вторжение это показало, – согласился Меньшов и с гордостью добавил: – И заметьте, это мы с Дианой и помощниками удержали переправу, правда, я потом две недели пластом лежал. Но ничего, восстановился. Есть еще порох, – он рассмеялся. И его дыхание и тут ничуть не сбилось.

Однако смех быстро прервался, и на лице проректора появилось озабоченное выражение: на дорожке материализовалась Диана и немедленно поравнялась с колдунами.

– Доброе утро, ваше сиятельство, – поздоровалась она и обратилась к Меньшову: – Прошу прощения, что отвлекаю, но у нас чрезвычайное происшествие, которое требует вашего присутствия. Не могли бы вы по окончании пробежки подойти к зданию госпиталя?

– Что произошло? – не замедляя бег, спросил проректор. – Я хочу услышать полный отчет в присутствии Гермеса Аркадьевича. Мы не собираемся ничего скрывать.

– Хорошо, – проговорила Диана и доложила: – Десять минут назад произошел несчастный случай со студентом пятого курса Матвеем Светловым.

– Что? – Аверин остановился от неожиданности, и Меньшов последовал его примеру.

– Что с ним, Диана? – нахмурившись, проговорил он.

– Падение с высоты. По итогам предварительного осмотра – перелом руки со смещением, черепно-мозговая травма, многочисленные ушибы. Матвей Светлов доставлен в госпиталь, ему оказывают помощь.

– Подожди, – Аверин поднял руку, – в каком он состоянии? В сознании?

– Да. Див-охранник его корпуса услышал крик и, обнаружив пострадавшего, немедленно вызвал меня. Я доставила Матвея в госпиталь. Его жизнь вне опасности, сейчас ему будут делать операцию. И он находится под защитой. Вы можете закончить пробежку.

– Под защитой? – Аверин посмотрел на диву. – Что известно об этом падении?

– Пока ничего. Но Матвей Светлов просил защитить его. Сейчас его охраняет Захар, див-наставник первого класса пятого уровня.

Аверин и Меньшов переглянулись.

– Я так же ошарашен, как и вы, – развел руками проректор, – и очень расстроен. Мальчика следовало выслушать вчера. Возможно, ему кто-то угрожал.

– Мя-я! – раздалось из кустов, и на дорожку выпрыгнул Кузя. Очевидно, он слышал разговор.

– Вот что, – Аверин подозвал его жестом и присел на корточки, – бегом в госпиталь. И не своди глаз с Матвея.

– А где Владимир? – Меньшов огляделся по сторонам. – Он тоже должен был заметить спешащую к нам Диану.

– Владимир – главный див Управления, у него есть и другие обязанности, – пояснил Аверин. – Но скоро он будет здесь.

* * *

Увидеться с Матвеем не получилось: операция как раз началась. Дежурный врач пообещал, что немедленно сообщит, когда с пациентом можно будет поговорить. Поэтому Аверин, убедившись, что Кузя присматривает за Матвеем, поспешил к общежитию. Нужно осмотреть комнату парня, может быть, удастся найти что-нибудь важное. Меньшов не отставал ни на шаг.

А на вахте их ожидала Диана.

– Я заперла дверь, внутрь не заходила, – доложила она. Похоже, служба бывшему следователю наложила на нее свой отпечаток.

В бытность студентом Аверин жил в другом корпусе, но все корпуса похожи друг на друга – та же планировка, одинаковые цвета и обстановка. Различались лишь картины на стенах и цветы на подоконниках и в нишах.

Следуя за дивой по коридору, Аверин заметил, что цветов в горшках по-прежнему много, не меньше, чем в те времена, когда учился он сам. В просторных зонах отдыха за столами сидели со своими книгами студенты, всего несколько – те, кто уже успел вернуться с пробежки. Большинство читало, а двое мальчишек играли в морской бой. Негромко поприветствовав проректора, студенты вернулись к своим занятиям.

По возрасту в общежитии не делили. Двенадцатилетний новичок мог жить в соседней комнате с выпускником, и правила для всех были одинаковыми. В комнатах – только спать или заниматься. Всё общение – в зонах отдыха, парке или в учебных корпусах. Комнаты надлежало содержать в чистоте, причем собственными силами. Помощью дивов пользоваться было нельзя, хотя многие умели обходить и это правило.

Отбой объявляли в одиннадцать вечера, и это означало, что комнату после отбоя покидать нельзя, и даже свет разрешалось включать только по большой необходимости. В шесть утра над кампусом раздавался громогласный трубный рев: как бы крепко ни спал студент, не проснуться под эти завывания было невозможно: див трубил целую минуту. До подъема покидать корпус без особого разрешения строжайше запрещалось.

Надо будет поговорить с соседями – дети очень наблюдательны. Кто-то из них мог заметить что-то необычное. Это сейчас все чинно сидят за столами, а услышав крик, наверняка бросились к окнам или на улицу. В Академии несчастные случаи – не редкость, но из окон студенты всё же не выпадают.

Комната Матвея находилась почти в середине коридора.

– Вот что, Диана, – обратился Аверин к диве, – ты можешь найти соседей? Нужно их опросить.

Дива вопросительно посмотрела на хозяина. Меньшов кивнул:

– Делай, как говорит Гермес Аркадьевич. Он ведет следствие.

Диана тряхнула золотистыми локонами и исчезла, а Аверин и Меньшов зашли в комнату.

Эта комната тоже ничем не отличалась от обычной комнаты студента: в углу у стены кровать, напротив – большой книжный шкаф. С другой стороны – шкаф для одежды и личных вещей. Ну и, конечно, главный предмет интерьера комнаты любого юного колдуна – большой рабочий стол с множеством выдвижных ящичков и боковых полок, с которых обычно свешивались гроздья амулетов и талисманов, а также с одной, двумя, а то и тремя лампами для занятий в вечернее время. Массивная широкая столешница позволяла раскладывать даже весьма крупные и громоздкие инструменты и чертить знаки.

На этом столе лампа была только одна, зато в самом центре стояла печатная машинка, в которую был заправлен лист бумаги.

Аверин подошел и наклонился над листом. Текст, напечатанный на нем, читался легко, было заметно, что ленту совсем недавно меняли: хозяин машинки явно заботился о своем инструменте.

«Простите меня, друзья и родные. Я трезво оцениваю свои силы и понимаю, что экзамены на государственную стипендию я сдать не смогу. А жить колдуном-недоучкой не желаю. Прощайте. В моей смерти прошу никого не винить».

– Прощальная записка? – недоуменно протянул из-за плеча Меньшов. – Но… если бы Матвей и правда решил свести счеты с жизнью, о какой защите он тогда просил?

– Вот это и предстоит узнать у мальчика, – Аверин выпрямился. – Надо вернуться в госпиталь и отправить сюда Кузю, чтобы он всё обнюхал. Записку мог написать кто-то другой, чтобы выставить падение Матвея как самоубийство. Необходимо узнать, кто пользовался машинкой. Диана, – обратился он к диве, которая как раз появилась в дверях, но порог не перешагнула. Неплохо, понимает, что в комнате будут работать полицейские дивы, и не хочет своим силовым фоном сбивать им чутье. – Откуда упал Матвей? Ты видела место падения?

– Да. Внизу несколько деревьев, ветки сломаны. Но откуда он упал, мне неизвестно.

– Ясно.

Аверин подошел к шкафу: по царящему в нем бардаку было понятно, что все вещи из него вытаскивали, а потом закидывали обратно в большой спешке. Да, можно было подумать, что Матвей просто неаккуратен, но стол его говорил об обратном, да и Кузя отчетливо видел, как парень что-то искал. Кровать тоже была смята и не застелена. Студент или торопился куда-то сразу после сна, или его мысли занимали совсем другие вещи.

Аверин еще раз оглянулся на шкаф… Девочка-чародейка… а что, если ее привело в корпус колдунов отнюдь не любовное приключение?