— Спасибо вам за понимание, мистер Маклеод, — вставляет Маккенни, прежде чем его коллега успевает озвучить очередной предупреждающий комментарий.

Каин пользуется этой доброжелательностью:

— Могу я спросить, мистер Маккенни, миссис Вайнбаум притворяется только врачом?

— Не понимаю, к чему вы клоните.

— Может, иногда ей кажется, что она адвокат, например?

— Порой она считает себя сантехником.

— И что же, у нее есть необходимые инструменты?

— Есть.

— Вантуз? Гаечный ключ?

— А также разные кисти, зажимы и шайбы.

Каин задумчиво кивает:

— И люди пускают ее в квартиры и позволяют ей заниматься ремонтом?

— Гораздо реже, чем медициной. — Маккенни бросает взгляд на Стилса, которому явно не нравится такое неосмотрительное распространение информации о миссис Вайнбаум. — Могу я узнать, зачем вы спрашиваете, мистер Маклеод?

— Профессиональный интерес.

— Вы психолог?

— Писатель.

Оба адвоката мгновенно напрягаются.

— Мистер Маклеод, в документе, который вы подписали, есть пункт о неразглашении.

— Я пишу романы, мистер Стилс, а не статьи для газет. Ваш пункт о неразглашении не запрещает мне использовать вашу клиентку как источник вдохновения.



* * *


Моя дорогая Ханна!

Все как в старомодных мелодрамах! Так хотелось крикнуть Фредди: «Обернись! Злодей лежит у тебя в кровати!»
Насчет миссис Вайнбаум — чудесно! Я бы очень хотел посмотреть на ее попытки удалить аппендикс.
Вчера я сходил в дайв-бар, чтобы проникнуться атмосферой, пока пишу. Почувствовал себя Хемингуэем. Заказал мохито и сел за барную стойку. Честно говоря, вечер выдался несколько более атмосферным, чем я ожидал. Случилась драка, где один верзила ударил другого по голове бутылкой — вырубил его и ушел. Бармен звонил в скорую, а остальные посетители продолжали пить. На некоторых были маски — они носили их как банданы, на шее или на лбу. Короче говоря, я сфотографировал голову того парня, если тебе вдруг понадобится описать рану Каина более подробно. В коже застряли осколки… ты, кажется, их в своей книге не упоминала. Они отражали свет и сверкали в крови.
Если это еще не понятно, мне нравится наблюдать, как развивается твоя история, и помогать чем могу.
Твой Лео


Глава шестнадцатая

— Я ее первая увидела! И вообще, я знакома с ней уже несколько недель!

— Если я правильно помню, это мою голову она зашивала. Полагаю, это дает мне право первенства.

— Ерунда! — Я отсчитываю аргументы на пальцах. — Я ее впустила, процедуру проводили в моей гостиной, и я держала лампу! А ты просто сидел.

— Именно, — соглашается Каин. — Я ее жертва. А у жертв есть права.

Мы продолжаем спорить о том, кто из нас может вписать миссис Вайнбаум в свою книгу, и готовим кофе с тостами.

— Серьезно, как ты себя чувствуешь? — спрашиваю я.

Каин намазывает арахисовое масло на свой тост.

— Нормально. Немного болит, если хмуриться, а так едва его чувствую.

Очередной стук в дверь.

— Ну что теперь?

Каин отпивает кофе.

— Миссис Вайнбаум пришла чинить протекающий кран?

Снова стук. Затем голос Мэриголд:

— Фредди… Каин! Это я!

Впускаю ее.

— Привет. Увидела джип Каина снаружи… Твою ты мать! — Мэриголд замечает Каина.

Я предлагаю ей чашку кофе.

Она садится напротив Каина и изучает его лицо:

— Черт. Что случилось?

— Меня ударили бутылкой. Соседка Фредди наложила швы.

— Кто ударил?

— Старый знакомый. Держал на меня обиду.

— В полицию звонил?

— Еще нет.

— Почему?

— Не знаю.

— Возможно, и не стоит… особенно когда тобой интересуется ФБР.

Я передаю Мэриголд кофе и тост.

— Что ты здесь делаешь?

Она оглядывает меня с головы до ног и улыбается:

— Я чему-то помешала?

— Я поздно встала, — бормочу в ответ.

Улыбка Мэриголд становится шире.

Каин встает из-за стола:

— Мне пора идти. — Берет ключи от машины с кухонной скамьи, куда я кинула их вчера вечером, и улыбается мне. — Если, конечно, ты уверена, что у меня нет сотрясения.

— Выглядишь ты нормально, но опять же, я не врач.

— Да, вас таких здесь много.

Я усмехаюсь, а Мэриголд требует объяснить, что мы имеем в виду.

— Ты расскажи. — Каин гладит меня по руке. С теплотой, которая была бы неуместна между обычными приятелями. Ну или он все еще выпрашивает у меня права на миссис Вайнбаум. — Мне правда пора.

— Так, и? — спрашивает Мэриголд, когда Каин уходит. — Что произошло?

Сперва я молчу — не знаю, с чего мне лучше начать рассказывать. Начинаю с порезанной шины, затем говорю о Бу, его обвинениях и о том, что он сделал.

Мэриголд слушает раскрыв рот:

— Ёшкин кот! Ты вышла из машины? С ума сошла?

— Каин на земле лежал. Что еще мне оставалось делать?

— Могла закричать! Почему ты не закричала?

— Не знаю. — Я впервые задумываюсь об этом. Почему я не закричала? — Я не кричу, — говорю в конце концов. — Честно, не помню, чтобы я хоть раз кричала. Мне такое не свойственно.

Мэриголд интригуют мои слова.

— Вообще ни разу?

— По крайней мере, не помню.

— Я постоянно кричу… когда боюсь, или радуюсь, или раздражаюсь.

Я прокашливаюсь, проверяю связки:

— Мне кажется, я не знаю как.

— Могу тебя поучить, — предлагает Мэриголд.

Я смеюсь:

— Не думаю, что мне требуются такие навыки.

— В смысле? Конечно требуются! — Мэриголд в шоке от моего заявления. — Крик — это самое человеческое, самое примитивное явление; зов мифической сирены, который обязывает всех слышащих помочь, как это случилось с нами и Кэролайн.

Я перестаю смеяться и просто улыбаюсь. Как поэтичны взгляды Мэриголд. Ее горячее желание связать нас всех великой силой и высокой целью, ее вера в то, что мы встретились не случайно. Писатель здесь я, но именно Мэриголд ищет в жизни темы и лейтмотивы. Меня очаровывает та непосредственность, с которой она смотрит на мир.

— Ты права. Но возможно, стоит проводить уроки не здесь, а в более звукоизолированном помещении.

Улыбка у Мэриголд простодушная и красивая.

— Так что… ты и Каин?

— Я не могла позволить ему сесть за руль с таким ранением, Мэриголд. Боялась, что у него сотрясение. Проще было оставить его здесь, на всякий случай.

Она кивает:

— Хорошо, что ты хотя бы отвезла его к доктору.

— Не совсем. — Я рассказываю о миссис Вайнбаум, ее операции и о джентльменах из «Закхайм и партнеры».

— Господи! Стоит только выпустить вас из виду… — Она вновь становится серьезной. — Знаешь, я поискала информацию об Айзеке Хармоне.

— Когда?

— Прошлой ночью, в интернете. Если знать, где искать, можно обнаружить много чего.

— Мэриголд, мне кажется, Каин хотел бы…

— Айзек Хармон разыскивался за убийство.

— Прошу прощения?

— Айзек Хармон разыскивался за убийство девушки в Виргинии около двадцати лет назад. Он скрылся, прежде чем полиция успела его поймать, и оставался в списке самых разыскиваемых преступников Америки, пока в реке Чарльз не обнаружили тело бездомного мужчины, которого опознали как Айзека Хармона.

— И ты нашла это все в Интернете?

— Довольно легко.

— Значит, Каин уже знает.

— Должен.

— Хорошо.

— Почему?

— Нам не придется ему рассказывать.

— Но разве тебе не кажется странным, что он не рассказал об этом нам?

Я наливаю еще кофе.

— Он рассказал большую часть. И если тебя разыскивают за убийство, это еще не значит, что ты виновен.

Мэриголд уже тянет за другую ниточку:

— Может, его приятель Бу убил Айзека Хармона. Ох, черт! Может, он вернулся за Каином. Он знает, где Каин живет?

— Насколько я знаю, нет. — Теперь мне становится неспокойно. Каин хотел найти Бу. Беру телефон, чтобы набрать ему, но останавливаюсь. Что нового я ему скажу? Как я могу звонить и выдвигать предположения, что Бу убил Айзека и теперь хочет убить и его? Это глупость.

Я выдыхаю и останавливаю себя — энтузиазм Мэриголд слишком заразительный. Она не врет, и ее слова звучат убедительно, однако у нее есть привычка кидаться с места в карьер, хвататься за руль автобуса и вжимать педаль до упора в пол. Пишу Каину сообщение: «Будь осторожен».

Ответ приходит практически мгновенно: «Всегда».

И я решаю, что этого достаточно.

Принимаю душ и переодеваюсь, пока Мэриголд прибирается на кухне. Мы перекрикиваемся из разных комнат — сообщаем свои наблюдения о текущих делах, обсуждаем последние оплошности американского президента, Мэриголд рассказывает, что читала об Австралии.

— Как думаешь, не слишком рано спрашивать у Уита, не хочет ли он пообедать? — спрашивает Мэриголд, когда я надеваю носки. — Он лежит дома уже три дня.

— Хочешь, чтобы я позвонила и спросила?

— А ты можешь?

Мы все еще в разных комнатах, так что я улыбаюсь без зазрения совести. Из Мэриголд вышел бы ужасный игрок в покер. Облегчение и радость в ее голосе было невозможно не заметить.

— Я бы сама позвонила, но, ты знаешь, не хотелось бы, чтобы Уит подумал…

— Да, мы совершенно не хотим, чтобы Уит думал.

Мэриголд смотрит на меня с надеждой, умоляюще.

— Может, сделаем вид, что решили пригласить его спонтанно? — Я возвращаюсь на кухню в поисках своего желтого шарфа. Он лежит на холодильнике. — Найдем подходящее местечко и позвоним оттуда.

— Думаешь, стоит так?

— Не будет ощущения продуманности. И если Уит не сможет подойти, мы хотя бы вкусно пообедаем.

Мэриголд кивает:

— Хорошо.

— Ты пробовала ему звонить? — спрашиваю я.

— Пару раз. Первый раз ответила его мать. Сказала, что он отдыхает. А потом я не смогла дозвониться… Абонент был недоступен.

Я молчу. Мы обе понимаем, что это означает: ее номер заблокировали. Надеюсь, это сделала мать Уита, а не он сам.

— Давай найдем место поближе к дому Уита, чтобы ему было проще добраться. Какой у него адрес? — Ввожу его в приложение и ищу рестораны поблизости. — Вот этот неплохой… Называется «Боже мой!» и находится всего в сотне ярдов от Уита.

Перед вкусным обедом — с Уитом он будет проходить или нет — мы решаем пройтись пешком. По пути обсуждаем, что обыгрывает название ресторана — религиозность или плотские удовольствия. Когда прибываем на место, понимаем, что второе. Ресторан обставлен как роскошный бордель: столики стоят между кушетками и закрываются от посторонних глаз вельветовыми шторами с бахромой. Канделябры украшены фигурами людей с изогнутыми в экстазе спинами, а меню называется «Выбор афродизиаков».

Я начинаю хихикать. Мэриголд тоже. Хорошо, что есть кушетки и шторы, потому что через пару минут мы валяемся от смеха, как дети. Кажется, это частая реакция посетителей, потому что официанты ждут, пока мы более-менее успокоимся, и только потом заглядывают за шторку и предлагают напитки. Мы обе заказываем «Девственные амброзии».

— Господи! — шепчет Мэриголд, когда одетый в кожу официант скрывается из виду. — Мы приглашаем Уита пообедать в секс-шопе!

— Ты все еще уверена, что стоит…

— Да. Нельзя трусить.

Набираю номер Уита.

Он отвечает:

— Фредди! Я уже начал думать, что вы про меня забыли.

Я приглашаю его на обед и называю место.

Очевидно, он знает этот ресторан, потому что смеется сильно и долго.

— Прекращай, а то опять шов порвется, — предупреждаю я. — Так ты придешь?

— Буду через двадцать минут, — обещает он.

Мы пьем наши «Амброзии» и развлекаемся прочтением названий блюд из меню. Это глупо, но подобная юношеская ерунда приносит облегчение. Комфорт.

Уит заходит в наш закрытый шторами уголок и рассматривает нас усмехаясь:

— Мне даже не пришлось спрашивать, где вы сидите… я просто шел на смех.

— Уит! — Мэриголд вскакивает на ноги. — Ты как? Мы так о тебе переживали.

— Да, я слышал. — Усевшись рядом с Мэриголд, Уит подзывает официанта и, даже не глядя в барное меню, заказывает «Запретный плод».

— Ты здесь уже был, — выдвигаю я обвинение.

— Конечно был. Все крутые ребята сюда ходили. У них есть обалденная запеченная треска с перечным соусом… называется «Мультиоргазм». Обязательно попробуйте.

Я пожимаю плечами:

— Я вегетарианка.

Мэриголд находит мои слова истерически смешными.

Мы умудряемся сделать заказ из абсурдного меню и начинаем есть на удивление вкусные блюда. Уит жалуется на свою мать и установленный ею локдаун:

— Она лично — нет, профессионально — обижена на того, кто на меня напал. Как будто дело проиграла.

— Она чуть сына не потеряла, — напоминаю я. — Будь с ней помягче.

— Мама сегодня в суде. Делегировала мою охрану папе, с которым гораздо проще договориться… к тому же он немного пьян.

Мэриголд поднимает бокал:

— За твоего папу!

— Где Каин? — Уит чокается с Мэриголд. — Ему не понравилось это прекрасное заведение?

Мэриголд рассказывает ему о событиях прошлого вечера.

Уит шокирован, даже слишком, учитывая, что его самого недавно проткнули ножом.

— Да вы гоните! Кто этот мужик? Бу его звали, говорите?

— Так его звал Каин, — говорю я. — Предполагаю, что это прозвище.

— И он просто подошел и ударил Каина по голове бутылкой.

— Не сразу. Он вернулся. Каин пытался с ним поговорить, и Бу его ударил.

— И что он потом сделал?

— Бу или Каин? Бу убежал…

— И Каин теперь пытается его найти? Твою ж!.. — Уит качает головой. — Ему жить надоело?

— И это еще не все! — Мэриголд врывается в беседу с новостями об Айзеке Хармоне.

— Он был убийцей? — Уит вздергивает брови. — И Каин знал?

— Его разыскивали за убийство. Это не одно и то же. — От нашего разговора у меня появляется чувство, будто я каким-то образом предаю Каина. — Сомневаюсь, что Каин узнал это при знакомстве с ним — каким способом?

— Но он знает сейчас?

— Если умеет искать информацию так же хорошо, как Мэриголд.

— Скорее всего, нет. — Мэриголд говорит задумчиво, не хвастаясь. — Но уж это он бы нашел.

— Может, нам стоит отыскать Каина? — предлагает Уит. — Кажется, у него проблемы.

— Проблемы?

— Он тусит с наркоманами…

— Погоди минуту… — останавливаю я Уита. — Каин с ними не «тусит»… и даже если я не права, он не ребенок.

— Но он очевидно… — Глаза Уита вдруг расширяются, и он давится едой.

Мэриголд наливает ему воды:

— Уит? Что случилось?

Он выглядит ошарашенным. Я встаю, готовая звать на помощь.

Уит стучит себя по груди и прокашливается:

— Я едва не сказал: «Каин не знает, что для него лучше». Я официально превратился в маму. Мне надо выпить.

Он подзывает официанта и заказывает нечто под названием «Плотское знание» с кусочком лайма.

— Ты совсем-совсем не переживаешь за Каина? — спрашивает Мэриголд, пока Уит лечит алкоголем короткую одержимость матерью.

А я переживаю. С тех самых пор, как он ушел на поиски Бу. Переживаю, что Каин найдет его под наркотиками или под властью безумия. Переживаю, что нужно было серьезнее отнестись к совету адвоката миссис Вайнбаум. Но что мы можем сделать? Только позвонить в полицию.

— Фредди?

— Нет. Не переживаю.



* * *


Дорогая Ханна!

Мне нравится, что Мэриголд проверяет, чья машина припаркована у входа. Столько людей в наши дни притворяются, что их нет дома.
Как жаль, что «Боже мой!» — это плод твоего воображения, а не реальное место. Я бы сегодня же туда сходил! Не удивлюсь, если похожий ресторан откроется, когда твоя книга станет бестселлером.
Я так и не решил для себя: Уит — он бабник или полный нерд? У него, конечно, проблемы с мамочкой, но она и правда выглядит как настоящая мегера. И хотя он не подкатывает ни к Мэриголд, ни к Фредди, есть в нем привлекательная уверенность, которая и не позволяет мне сделать окончательный вывод.
Прикрепляю карту Центрального Бостона и прилежащих районов, на которой я отметил переулки и места, скрытые от взгляда прохожих, где удобно совершать убийства без страха нарваться на свидетелей. Я подумал, раз Каин «на свободе», настало хорошее время всплыть еще одному трупу.
Я наконец-то смог заставить себя без горечи взглянуть на свой опус. И увидел места, где я сдерживал себя, и куски, которые можно вырезать. Нужно вырезать. Пора мне снова заточить свой нож.
Твой Лео


Глава семнадцатая

Каин звонит вечером. Голос у него усталый. Не знаю, как звучит мой, но я беру трубку с облегчением.

— Где ты? Все в порядке?

— В порядке… Навык шитья у миссис Вайнбаум что надо.

— Наверное, все равно стоит проверить рану.

— Я схожу к ее врачу, когда нужно будет снимать швы.

— Ты ел? — Я смотрю на часы. Всего половина восьмого. — Хочешь зайти? Могу что-нибудь приготовить… наверное… — Изучаю кладовку в поисках ингредиентов для возможного блюда.

— Я бы с удовольствием, Фредди, но мне нужно поработать… и я устал. В другой раз?

— Конечно. — Я разочарована, но в то же время рада, что мне не придется стоять у плиты. — Ты точно в порядке?

— Да. Просто расстроен. Не смог найти Бу. Он спрятался — наверное, думает, что я хочу отомстить.

— У него есть знакомые, к которым он может обратиться за помощью?

— Насколько я знаю, нет.

— Каин… — осторожно начинаю я. — Мэриголд нашла кое-что об Айзеке Хармоне.

— Неужели? — Его голос тут же холодеет.

Теперь я не уверена, что стоило поднимать эту тему. Но уже поздно.

— Она узнала, что Айзека Хармона разыскивали за убийство в Виргинии.

Тишина.

— Послушай, Каин, я догадываюсь, что ты, наверное, уже знаешь. Просто подумала, что стоит сообщить, что мы тоже знаем.

Слышу выдох.

— Да, я знал. Полицейские сообщили после его смерти.

— Я полностью понимаю, что это не наше дело, Каин. Но ты знаешь Мэриголд — она очень хочет помочь. Это не со зла.

— Да, я знаю. — Голос у него все еще напряженный. — Что еще откопала наша Нэнси Дрю?

— Больше ничего. Она предполагает, что Бу мог убить Айзека и теперь хочет убить тебя.

Теперь Каин смеется. Смех этот совсем не похож на его привычный. Он горький, раздосадованный.

— Бу и Айзек были лучшими друзьями. Бу никогда бы его не обидел. И это я пошел его искать — не наоборот.

Я не спорю:

— Мэриголд хочет помочь, Каин. Наверное, когда увидела тебя утром…

— Я знаю. — Голос его расслабляется. — Но удивлен, что Мэриголд не решила, будто я перешел дорогу мафии.

— Ну, это пока.

Теперь его смех больше похож на привычный.

— Прости, если показался резким, Фредди. Наверное, странно не упоминать, что героя моей книги разыскивали за убийство.

На самом деле мне это совсем не кажется странным. Но я не успеваю ответить, потому что Каин продолжает:

— Я никогда не верил в его вину, поэтому мне не казалось, будто я умалчиваю нечто важное.

— Каин, ты не обязан раскрывать детали своей жизни или жизни Айзека.

— Я знаю… Но хочу, чтобы ты понимала: я не пытаюсь тебя обмануть.

— Ты не…

— Я оставил прошлое позади уже давно.

— Это возможно?

— Похоже, что нет. Видимо, я искусил судьбу, решив написать об Айзеке.

— Хорошо тогда, что у нас всех есть прошлое.



Два дня спустя на берегу реки Чарльз находят тело Шона Джейкобса, известного также как Бу. Ему перерезали горло. Я читаю об этом в «Бостон глоуб» в четверг утром. Набираю Каина, не отрывая глаз от статьи. Он не берет трубку, так что я оставляю голосовое сообщение:

— Каин, я только что прочитала газету. Ты в порядке? Позвони, пожалуйста.

Снова читаю статью, не понимая, что делать и что думать. Я в ужасе, меня охватывает странная печаль о человеке, которого я знала лишь мгновение. Без видимой причины начинаю рыдать. Фотографию в статье взяли из полицейского архива — по всей видимости, пару лет назад Бу арестовали за мелкое правонарушение. Человек, который стоял у джипа Каина, кричал и кидался обвинениями, смотрит на меня широко открытыми, удивленными глазами. И мне начинает казаться, что так он и умер — не понимая этот мир, его жестокость и свое желание быть таким же.

Снова звоню Каину, на этот раз в сообщении слышны мои всхлипы:

— Пожалуйста, позвони мне, Каин. Мне очень надо с тобой поговорить.

В дверь стучат. Открываю, надеясь, что это Каин, — может, он решил зайти еще до того, как я звонила.

На пороге стоит Лео:

— Фредди? Я не вовремя?

Я вытираю лицо рукавом.

— Нет… все нормально.

— Ты расстроена. Это как-то связано с окровавленным мужчиной, который заходил к тебе пару дней назад?

Я делаю шаг в сторону и жестом приглашаю его войти:

— Чашечку кофе?

— Да, мэм.

Наливаю нам только что сваренный кофе. Я давно хотела объяснить тот странный вечер, но дни бежали слишком быстро. Я плотно работала над рукописью и виделась только с Мэриголд, которая каждый день находила причину заскочить на огонек.

За кофе и остатками конфет, которые приехали в гурме-корзине, я рассказываю Лео, что Каина ударили по голове бутылкой.

— Ух! В баре подрались? Почему не отвезла его в больницу?

— Нет, не в баре. И Каин не хотел в больницу. Его миссис Вайнбаум заштопала.

Лео улыбается:

— Сказала тебе, что она врач?

— Да.

— На самом деле она не врач.

— Я знаю. Откуда ты?..

— В мою первую неделю здесь я пытался погладить белку. Она меня укусила. Миссис Вайнбаум обработала рану и убедилась, что я не заразился бешенством или чумой… в общем, что там белки переносят. На следующее утро меня посетили ее адвокаты, которые сделали существенный взнос на выплату моих студенческих долгов.

— Каину она хорошо голову зашила, — киваю я.

— А у меня нет ни бешенства, ни чумы. — Он угощается печеньем, блюдце с которым я поставила между нами. — Раз твой приятель Каин не погиб от септического шока, почему ты плакала?

— Да просто скучаю по дому. — Это не полная ложь. Грядет День благодарения, и я особенно остро ощущаю, что я здесь, а не дома. Не то чтобы День благодарения имел какое-то особое значение для австралийцев, но для любого семейства это повод собраться вместе, а здесь у меня семейства нет.

— Ох, мне жаль это слышать. Я могу чем-то помочь?

От проявленного Лео беспокойства мне становится стыдно, что я преувеличиваю свою тоску.

— Ты уже помогаешь. Всегда приятно выпить кофе с соседом.

Он бросает взгляд на газету на скамье.

— Читала про беднягу, которого нашли у реки? Я там бегаю каждое утро. Думал, что же такое произошло.