– Нет, нет, хочу. Правда.

Сон, будто ключик, отпер тот самый ящик, в котором оказалось столько… всякого разного… и теперь я обязана выговориться.

Майло внимательно слушает, не сводя глаз с моего лица, пока я рассказываю ему все – о депрессии брата и беседе на кухне.

– Я запаниковала, когда он заговорил о смерти. Мне стало так страшно… Я чувствовала себя совершенно бессильной и не знала, что сказать, поэтому сменила тему… – По щекам катятся горячие слезы. Я пытаюсь их стереть, но на их месте тут же появляются новые.

Майло обнимает меня, прижимая щекой к груди. Я слышу, как колотится его сердце – сильно и ровно, – глаза закрываются. Разговор о Томе словно переносит случившееся из кошмара в реальность. Едва слова слетают с моих губ, как в голове вспыхивают образы: лицо брата, его запавшие глаза, высокая худая фигура у столешницы, пачка сигарет в руке и бутылка водки у раковины. Мне отчаянно хочется захлопнуть дверь к этому воспоминанию, запереть ее и убежать. Каждая мышца, каждое сухожилие, каждая связка в теле напряжены до предела, я готова в любой момент оторваться от Майло и вскочить. Однако нельзя убегать всю жизнь.

– В случившемся нет твоей вины. – В глазах Майло светится сострадание, брови нахмурены, рот сжат в тонкую обеспокоенную линию. – Ты ведь это знаешь, верно?

– Нет, я виновата. Пойми! Я во всем виновата! Нельзя было ложиться спать. Следовало остаться с ним, следовало спрятать зажигалку или вылить водку в раковину. Если бы он не пошел в сарай, он сейчас был бы жив.

– Но… – начинает Майло и неуверенно замолкает.

– Что?

– Смерть твоего брата – несчастный случай, Джесси. Таков вывод полиции. Том перебрал, отключился и выронил сигарету, спровоцировав пожар. Он не совершал самоубийства. Он не хотел умирать.

– От этого только хуже…

– Произошедшее – несчастный случай, Джесси, – чудовищная, трагическая и все же случайность. Ты не могла предугадать, что произойдет.

Я захлебываюсь рыданиями, и Майло крепко меня обнимает. Я никому не рассказывала о смерти Тома – только полиции и родителям, однако даже тогда не вдавалась в подробности – не хотела, чтобы у родителей в голове засели ужасные образы, которые постоянно всплывают перед моими глазами. Рассказав Майло о случившемся, я словно вскрыла старую рану – боль такая же острая, как в день смерти Тома.

– Постарайся оставить пережитое в прошлом, – мягко говорит Майло. – Груз, который ты носишь внутри… Перестань мучить себя, представляя, что могло произойти иначе. Тому это не понравилось бы.

– Как перестать?! Мысли постоянно возвращаются к тому дню. А если бы родители не уехали? Если бы я не легла спать? Если бы забрала зажигалку Тома? Осталась бы с ним, пока ему не станет лучше? Только у меня была возможность предотвратить трагедию, а я ей не воспользовалась, Майло, я не… – У меня срывается голос.

– Ш-ш-ш-ш… – Майло раскачивает меня из стороны в сторону, прижимаясь щекой к моей макушке, его голос – лишь шепот, который смешивается с мягким плеском моря. – Все нормально…

Вдруг сбоку раздается голос Джефферса – он спрашивает, что со мной.

Майло отвечает:

– С ней все будет хорошо.

Будет ли? Мне отчаянно хочется ему верить, вот только не получается.



Мы работаем бок о бок над новой крышей для хижины: умиротворенная тишина изолирует нас от остального мира. Майло смотрит на меня поверх банановых листьев, словно безмолвно спрашивая: «Ты как?» Я киваю и слабо улыбаюсь: «Нормально». Голова тяжелая, веки распухли и похожи на треснутые вареные яйца, из которых вытек белок. Я истощена как физически, так и морально: плетение листьев для крыши – максимум, на что меня хватает. Это занятие даже успокаивает – своего рода вышивание в стиле необитаемого острова. Мэг и Джефферсон в доброй сотне метров от нас рыбачат на камнях, Дэнни и Онор куда-то исчезли.

– Майло, – зову я. – Я еще кое о чем не рассказала.

Он берет из кучи очередной лист и шипит от боли, порезавшись об острый край; потом засовывает пораненный палец в рот.

– Прости, что ты говорила?

– Когда я проснулась от кошмара, Дэнни сделал нечто реально странное.

– В каком смысле?

– Он колотил по одеялу шлепанцем, а потом начал катать меня по песку, крича, что я в огне.

– Твою ж!.. Ты в порядке? Ты не…

– Обожглась? Нет. Это еще не все. Затем Дэнни спросил о фобии, которую я назвала в первую ночь, после чего заявил, что я тогда соврала, потом схватил рюкзак Джефферсона и убежал в джунгли.

– То есть он просто оставил тебя одну? На пляже? После того как ты чуть не загорелась?

– В том-то и дело: со мной все было в порядке.

– Уверена? – Майло проводит рукой по моей голени – прикосновение легкое, как перышко. Затем осматривает вторую голень и переходит на ступни. – А по ощущениям как? Не печет?

– Да нет же, все нормально. Никаких свежих ожогов.

– Когда ты проснулась, тоже ничего не было?

Я качаю головой:

– Нет, совсем.

– Может, загорелось только покрывало?

– Наверное. Вообще я… я на него не смотрела.

Майло покусывает ноготь большого пальца и задумчиво глядит в море.

– Выходит, сбылись фобии всех, кроме Дэнни и Мэг? – Помолчав, он вновь переводит взгляд на меня. – Она не выносит вида крови, а вот чего боится он, я не припомню.

Я хмурюсь, тоже пытаясь вспомнить.

– Почему-то на ум приходит ведро…

– Точно! Клаустрофобия! Он боится замкнутых пространств… Черт!

– Что?

– Раз злобные братья свалили… – Майло морщится. – Значит, тот, кто стоит за этим, все еще на острове.

Я кладу голову на руки и шумно выдыхаю. Мне казалось, теперь-то мы сможем расслабиться и спокойно дождаться прибытия спасателей.

– Думаешь, мы до сих пор в опасности?

– Да. – Он смотрит на камни, где, скрестив ноги, сидят Мэг и Джефферс с самодельными удочками. – Как по-твоему, за этим может стоять кто-то из наших?

– Считаешь, меня поджег Дэнни? Исключено! Видел бы ты его лицо, он был в ужасе.

– Значит, остается только моя сестра.

– Нет, – я качаю головой. – Тоже не вариант. Кроме того, ее даже не было на новом пляже. Она ушла с вами.

Майло меняется в лице.

– С нами ее не было.

Я встревоженно на него смотрю:

– Где же она была?

– В джунглях. Сказала, что ей нужно в туалет, и велела ее не ждать.

– Нет, – я качаю головой. – Мэг не стала бы намеренно меня поджигать. Этим летом она довольно холодна со мной, но она не психопатка.

– Конечно, ты права. – Майло потирает лицо руками и стонет. – Поверить могу, что я вообще подобное предположил. Серьезно, остров сводит меня с ума. В прямом смысле.

– Ну, кто бы ни стоял за этим, он знает, чего мы боимся на самом деле.

– То есть?

– Я действительно солгала: сказала, будто боюсь рвоты, хотя мой настоящий страх – огонь. И… Черт! – Я вскидываю руку к губам, вспоминая наш разговор. – Я знаю, почему Дэнни убежал! Он не сказал: «Ты солгала о своем страхе». Он сказал: «Ты тоже солгала».

– Значит, он страдает не от клаустрофобии?

– Нет. А вот от чего… – Я резко замолкаю, позади нас шелестят кусты, и из джунглей выходит Дэнни. Выглядит он ужасно – весь в поту, грязные волосы зализаны назад, футболка и шорты прилипли к телу.

– Ребята, все нормально? – Он бредет к нам и бросает на песок рюкзак Джефферсона. Прежде чем я успеваю заговорить о его страхе, он спрашивает: – Где Онор?

Я оглядываю пляж, море и опушку джунглей в поисках маленькой светловолосой фигурки. Не припоминаю, когда видела ее в последний раз. С самого возвращения все мое внимание приковано к Майло.

– Она собирает пустые бутылки на… – Майло поворачивается и указывает на берег. Однако там пусто. – О! Наверно, ушла к водопаду.

– Когда? – спрашивает Дэнни.

Майло пожимает плечами:

– Хм… не знаю. Я даже не видел, как она уходила.

– Джесси? – переадресует вопрос Дэнни.

– С тех пор как я приплыла сюда, я тоже ее не видела.

– И когда это было?

– Э-э… точно не знаю.

– Вспомни!

– Час назад… или два.

Вся краска, кажется, отхлынула от лица Дэнни.

– Твою ж!.. Онор нет около двух часов, и никто из вас даже не подумал ее поискать? Друзья называется! Если с ней что-то случилось, никогда вам не прощу!

– Дэнни, подожди! – кричу я, когда он поворачивается и бежит обратно в джунгли.

Майло наклоняется и хватает бутылку воды.

– Он прав. Нужно ее искать. Немедленно.



Мы кидаемся к водопаду, сначала бегом, затем переходим на шаг, и беспрестанно зовем Онор. Дэнни идет впереди, я за ним, потом Майло.

– Куда ты тогда убежал? – спрашиваю я, когда Дэнни поднимает лиану, преграждающую нам путь, и ныряю под нее. – С рюкзаком Джефферсона.

Он ждет, пока Майло тоже пройдет, затем опускает лиану и проводит рукой по лбу, вытирая пот.

– Хотел посмотреть, что он там прячет.

– И что же?

– Вяленое и консервированное мясо. Аптечку. Всякую мелочевку вроде веревок. Но главным образом еду. Неудивительно, что он с такой легкостью отделился от нашего лагеря.

Желудок урчит при мысли о мясе, и я подавляю искушение спросить Дэнни, не прихватил ли он что-нибудь из тех припасов.

– Ты по-прежнему считаешь, что именно Джефферс реализовывал наши фобии?

Дэнни косится на меня:

– Нет, если только он не сам бросился с обрыва.

– Исключено. Я все видела.

– А кто был в кустах, ты видела?

– Нет, я…

– Видела остальных?

– Ну, не совсем. Было темно, и мы улеглись вокруг груды рюкзаков. Я вообще никого не видела, пока Джефферс не начал пробираться через поляну.

– Значит, в кустах могла быть Мэг?

– Что насчет Мэг? – спрашивает Майло из-за наших спин.

Дэнни резко оборачивается и бросает:

– Ничего.

– Он знает, – говорю я. – О змее. Я ему рассказала.

– Ага. – Майло приподнимает брови. – Кстати, спасибо, приятель, удружил.

Дэнни напрягается:

– В смысле? Тем, что не стал тебе говорить о змее и пугать до чертиков?

– Мог бы и сказать, мне уже не одиннадцать.

– Ты бы все равно начал переживать, зная, что повсюду ползают огромные кобры. Боялся бы ходить в джунгли за водой и едой.

– Сейчас-то я в джунглях, разве нет?

– Ребята. – Я касаюсь их рук. – Давайте отложим этот разговор, а? Мы вроде как Онор пытаемся найти.

Раздражение в глазах Дэнни мгновенно сменяется тревогой, и он резко кивает:

– Верно. Позже поговорим.

– И этот парень еще считает, что Джефферс раскомандовался, – бормочет Майло себе под нос, когда Дэнни трусцой кидается вперед.

– Брось, – говорю я. – Не хватало нам очередных ссор.

Следуя за Дэнни, я ускоряю шаг, как вдруг Майло резко меня останавливает, удерживая за руку:

– Стой! Что это там?

Он указывает на куст в стороне. Сперва я вижу лишь плоские глянцевые листья, однако вскоре замечаю в зелени розовое пятно. Я подхожу и наклоняюсь к нему – это босоножка, розовая в белый горошек, с блестящим серебристым ремешком.

Майло тоже его рассматривает.

– Разве…

– Да, Онор носила эти босоножки все каникулы. – Я поднимаю на него взгляд. – Не снимая.



Пока Майло ищет вторую босоножку, я кричу Дэнни, который вскоре прибегает, в каждой черточке лица отражается тревога.

– Это ее, – говорит он и начинает дико оглядываться, будто ожидая, что из-за деревьев сейчас выглянет его девушка. – Где нашли?

Мы показываем ему место, и он, как и Майло, припадает к земле и начинает рыться в кустах, что-то бормоча себе под нос. Когда Дэнни вновь поднимается, его всего покрывают бисеринки пота.

– Они уплыли? – спрашивает он, переводя взгляд с меня на Майло. – Братья? Они точно уплыли?

Мы с Майло обмениваемся паническими взглядами. Мы понимаем, что Онор не могла потерять босоножку и просто продолжить идти без нее. Я вспоминаю, как Джош и Джек тащили меня через джунгли, и кровь застывает в жилах.

– Да, – отвечает Майло. – Определенно уплыли. Мы же тебе говорили, помнишь? Когда вернулись из плавания, а ты сидел у костра.

– Точно? Вы совершенно уверены, что они еще не на острове?

– Мы проплыли вокруг всего острова, – говорю я. – Никаких следов ни их, ни лодки.

Дэнни пристально смотрит на меня. Его огромные зрачки почти полностью закрывают бледно-голубую радужку, делая глаза черными. Он в таком ужасе, словно прямо перед ним разворачивается конец света. Невольно и у меня волосы на руках встают дыбом.

– Что такое? – спрашиваю я. – Дэнни, в чем дело? Почему ты так на меня смотришь?

Он лишь качает головой.

– Дэн? – Голос Майло звучит на грани паники.

– Дэнни! – Холодный озноб пробежал по коже. – Дэнни, говори! Ты знаешь, что случилось с Онор?

Он по-прежнему лишь качает головой, будто внезапно потерял дар речи, а по грязной щеке катится слеза. В моем сознании вспыхивает образ мертвой Онор, лежащей в джунглях, – ее светлые волосы разметались, кровь застилает глаза и капает изо рта.

– Скажи, в чем дело! – кричу я, хватая его за плечи и встряхивая. – Скажи, что происходит!!

Дэнни не отстраняется от меня и вообще не двигается. Даже не моргает. Он заглядывает мне прямо в глаза и наконец говорит:

– Чуть раньше я нашел послание на песке: «Один из вас умрет».



Я вяло ковыряю жаренную на костре рыбу. Меня мучает голод, однако в горле застрял тугой тревожный узелок, мешающий нормально есть. Мы искали Онор повсюду: сперва направились к водопаду, затем на поляну, а потом, за неимением лучшего плана, вернулись в джунгли и просто двинулись по прямой – ну, насколько позволяли заросли. Мы звали Онор до тех пор, пока не охрипли и в горле не пересохло. Бутылка с водой Майло давно опустела. Когда солнце начало скрываться за горизонтом, у нас не оставалось иного выбора, кроме как вернуться в лагерь. Дэнни плакал всю дорогу, а мы с Майло крепко держались за руки, я стискивала его ладонь всякий раз, когда меня захлестывала волна паники. Почему же мы не смогли найти Онор? Может, ее уже нет в живых?

«Один из вас умрет», – говорилось в послании. От одной мысли об этом мне хочется разрыдаться.

– Нельзя идти в джунгли в темноте, – заявляет Джефферсон, откладывая свою тарелку и вставая. Он удивительно бодр, учитывая, что они с Майло недавно перетащили все наши рюкзаки с нового пляжа обратно в лагерь. – Кто-то обязательно потеряется или пострадает. Нужно разработать план.

Дэнни, стоящий у костра с горящим факелом в руке, качает головой:

– К черту план. Я буду искать всю ночь, если понадобится.

Я поднимаюсь на ноги:

– И я пойду. Разобьемся на пары, чтобы больше никто не потерялся.

Мэг вскидывает бровь:

– Нас пятеро.

– Значит, будет пара и тройка, какая разница?

– В зависимости от того, пойдешь ли ты с Майло или нет.

Я хмурюсь:

– В смысле?

– Мэг… – В голосе Майло слышится предостережение.

– А что? – Она переводит взгляд с него на Джефферсона. – Мы идем искать Онор, нужно оставаться начеку, а не гулять под ручку и ворковать.

Я сухо смеюсь:

– Ты серьезно?

Майло закатывает глаза:

– Мы же сплавали вокруг острова, и ничего, все увидели, знаешь ли.

– Точно? Вы пропали на полдня.

Я окидываю Мэг мрачным взглядом, внутри вспыхивает раздражение. Она не единственная переживает об Онор, остальные ведь ни на кого не срываются.

– И что, по-твоему, мы делали?

– Это ты мне скажи. – Она прищуривается. – Может, вы были слишком заняты, чтобы заметить Джека с Джошем.

– А может, ты просто считаешь меня недостаточно классной для своего брата? – огрызаюсь я. – Поэтому нападаешь на меня? Почему бы не сказать мне это прямо, вместо того чтобы шушукаться за моей спиной и говорить каждому встречному, будто Майло все еще влюблен в свою бывшую? Не удивлюсь, если ты нарочно рассказала Дэнни, чтобы он потом меня предупредил.

– Эй! – Дэнни выставляет перед собой ладони. – Меня в это не втягивай.

– Ты не единственный, Дэн, она и Джефферсу так говорила.

– Вообще-то, – вставляет тот, – Мэг сказала мне, что Майло вел себя с Беллой как козел и не раз ей изменял. Поэтому я пытался тебя предостеречь, Джесси.

Майло пораженно смотрит на сестру:

– Я ей изменял? Серьезно? Чушь собачья, и ты это прекрасно знаешь! Я в жизни никому не изменял. Почему ты так сказала?

– Потому что ты козел! – Она злобно смотрит на него, но глаза блестят от слез. – Ты чертов эгоист! И меня бесит, когда я вижу, как на тебя вешаются девушки.

– Секундочку, – возражаю я. – Ни на кого я не…

– Речь не о тебе, Джесси. Не в тебе вообще проблема. Даже не в Майло. Дело во мне.

– Чего? – восклицает Джефферсон.

– Мы все раньше дружили… – Ее голос срывается. – Все шестеро. С самого начала. Я обожала наши совместные поездки и с нетерпением их ждала. Вы относились ко мне не так, как ребята в школе. Вы воспринимали меня иначе. Я вам хотя бы нравилась…

– Это все из-за того, что тебя задирают в школе? – внезапно спрашивает Майло.

Я вскидываю на него удивленный взгляд. Ни он, ни Мэг никогда раньше не упоминали ничего подобного.

– Отчасти. – Мэг вытирает глаза тыльной стороной ладони. Мне не вполне понятно, плачет ли она от злости или от печали. – А еще из-за того, что ты вечно меня перебиваешь и не даешь говорить.

– Ладно, ладно! – Майло машет рукой. – Больше и слова не скажу.

– Рядом с вами я сама себе нравилась, ребята. – Мэг переводит взгляд с меня на Джефферса и Дэнни. – Я чувствовала себя частью какой-то… не знаю… как будто вы моя стая. С вами мне было спокойно. А потом… – Она откидывает с лица темные кудри и смотрит в огонь. – Потом вы начали разбиваться на парочки, и все изменилось.

Джефферс тихо покашливает, и Мэг усмехается:

– Ясное дело, кроме тебя, Джефферс, поэтому-то я на тебя и набросилась тем летом, когда нам было по четырнадцать. Все флиртовали – Онор и Дэнни, Майло и Джесс… А мы остались одни…

Он качает головой, давая понять, что не хочет, чтобы она ставила себя в неловкое положение.

– И я начала к тебе клеиться. – Мэг жмурится от стыда. – А когда попыталась тебя поцеловать, ты отвернулся.

– Мэг… – мягко произносит Джефферс.

– Нет, ничего страшного. Честно. Я вроде как догадывалась о твоей ориентации, да и в принципе не думала, что нравлюсь тебе, но тогда я… Мне было стыдно. Не из-за отказа, а из-за того, что вешалась на тебя. Просто мне было чертовски одиноко…

– Мэг, – выдыхаю я, – я понятия не имела…

– Не надо. – Ее голос дрожит; она изо всех сил пытается держать себя в руках. – Прошу, не жалейте меня, иначе я… В общем, да, ко мне цеплялись в школе. Майло об этом знал, но я запретила вам говорить. Вы бы стали смотреть на меня иначе… будто я какая-то бедняжка.

Я протестующе мотаю головой, и в то же время Дэнни говорит:

– Вовсе нет.

– Да ну? – возражает Мэг, вскидывая бровь. И она права. Если бы она появилась однажды летом и рассказала о том, что над ней издеваются в школе, мы бы поменяли свое отношение к ней. Мы бы увидели ее с другой стороны, увидели бы более уязвимую Мэг и стали бы к ней мягче, чтобы компенсировать издевательства.

– Короче, – продолжает она, – помимо вас у меня друзей почти нет. Родители со мной строже, чем с Майло. Его отпускают гулять, когда ему угодно, а от меня требуют постоянно им писать и возвращаться к определенному времени. Не то чтобы, – быстро добавляет она, – мне есть с кем гулять. Кроме Беллы. Раньше я могла гулять хотя бы с ней.

Майло роняет голову на руки и глубоко вздыхает.

– Ага, – продолжает Мэг. – Белла была моей единственной настоящей подругой. И Майло решил замутить именно с ней! А я осталась одна. Внезапно моя подруга предпочла мне моего брата. Я понимала, что их отношения когда-нибудь закончатся. Майло ветреный. – Она поднимает на меня взгляд. – Хоть и непреднамеренно, он все же причиняет людям боль, и…

– Мэг, – Майло поднимает голову, – ты же знаешь, я не хотел обидеть Беллу. Просто… отношения себя исчерпали.

– А мне пришлось собирать осколки. Причем в школе, потому что она не хочет даже приближаться к нашему дому!

– Да, но…

– А теперь ты решил, что тебе нужна Джесси, – она указывает на меня. – Джесси, которая потеряла брата и очень уязвима. Что будет, когда и эти отношения себя исчерпают, а, Майло? Кто будет рядом с ней?

– Я не думаю… – начинает он.

– Вот именно, – огрызается Мэг. – Ты никогда не думаешь, ни о ком! И в этом вся проблема. В нашей компании остался единственный человек, который находит время нормально со мной поболтать, – Онор. И теперь она, вероятно, мертва.

По ее щекам текут злые слезы.

– Мэг, – я дотрагиваюсь до ее плеча, но она скидывает мою руку, вскакивает и убегает на пляж.

Наступает неловкая тишина. Мы переглядываемся, не зная, что делать, затем Майло вздыхает.

– Я ее догоню. Она права, я виноват перед ней.



В джунгли мы заходим с горящими факелами в руках. Майло и Мэг в паре, они спорят, в каком направлении следует двигаться. Я с Джефферсом и Дэнни, у которых тоже идет аналогичный спор – или, скорее, борьба за власть.

– По-моему, стоит пойти туда. – Джефферс указывает за водопад, на другую сторону острова. – Растительность там гуще, так что у нее больше шансов заблудиться.

– Сама бы она туда не пошла, – возражает Дэнни, – а если бы ее похитили и утащили, мы бы увидели следы – сломанные ветки, помятые листья и тому подобное. Думаю, нужно идти туда. – Он указывает направо.

– Но эта тропа ведет к поляне, вы там уже смотрели, разве нет?

– Не везде. Послушай, Джефферс, ты хорошо разбираешься в дикой природе, а я – в своей девушке. Она не стала бы углубляться в заросли, если бы… – Желваки на его челюсти напрягаются. – Если только ее не заставили.

– Ладно, – пожимает плечами Джефферсон. – Будь по-твоему. – И добавляет себе под нос: – В этот раз.



Час или два спустя Джефферсон предлагает отложить поиски до утра, и я утомленно соглашаюсь. Мы совершенно вымотались, горло раздирает от криков, ноги ноют, а кожа горит от множества укусов насекомых. Даже Дэнни, который по мере поисков все больше унывает и раздражается, вынужден согласиться.

– Мы сделали все возможное, – говорит Джефферс с ноткой отчаяния в голосе, когда мы тащимся обратно в лагерь, едва передвигая ноги. – В такой темноте можно пораниться или заблудиться. К тому же вдруг Майло с Мэг удалось ее найти или она сама вернулась в лагерь и гадает, где, черт побери, всех носит.

Когда мы выходим из джунглей, я с надеждой смотрю в сторону пылающего костра, однако там пусто. Никого нет ни в хижине, ни на пляже. Онор не вернулась.

Дэнни заламывает руки. Он совершенно не в себе, я никогда его таким не видела.

– Нет… Не могу просто сидеть на месте и ничего не делать!

Он кидается в сторону джунглей, Джефферсон едва успевает ухватить его за руку.

– Хотя бы дождись Мэг с Майло. Вдруг им повезло.

Дэнни пожимает плечами, неохотно соглашаясь, но не присоединяется к нам, когда мы устраиваемся у огня, потягивая воду из бутылок, а начинает нервно расхаживать взад и вперед по пляжу, не сводя глаз с джунглей.

– Думаешь, с ней все нормально? – спрашиваю я Джефферсона в надежде услышать заверения по типу «Ну конечно», которые снимут тяжесть с сердца.

Однако вместо того чтобы меня ободрить, он тяжко вздыхает и уныло произносит:

– Ну, если у нее есть вода и она отыщет безопасное место над землей, то с ней все будет хорошо.

– А если она не просто заблудилась…

– Вряд ли ее похитили. Есть множество причин, почему она не откликалась на наши призывы.

– Полагаешь, с ней что-то случилось?

Он вновь вздыхает.

– Не знаю. Будем надеяться на лучшее.

Тем не менее слова Джефферсона растревожили меня еще больше, и теперь перед глазами застыл образ лежащей на земле беспомощной Онор.

«Один из вас умрет».

Невозможно – невыносимо – представлять ее мертвой!

Спустя целую вечность до нас доносятся шаги, треск веток и приглушенные голоса. Я с надеждой поворачиваюсь… Увы, из-за деревьев выходят только двое.

– Мы искали повсюду. – Майло втыкает факел в песок и проводит руками по лицу. Он кажется таким же обессиленным и отчаявшимся, как и я.

– Мы звали ее и звали, – говорит Мэг, глядя на брата. В ее глазах теперь заметна мягкость – судя по всему, двойняшки обсудили свои проблемы. – Без толку.

Тут к нам подбегает Дэнни, потный и бледный в свете костра.

– В чем дело? Что случилось?

– Ничего. – Майло поднимает на него взгляд. – Мне очень жаль, Дэн. Мы ее не нашли.

Дэнни съеживается и падает на колени, в отчаянии запуская пальцы в волосы. Мэг тут же подлетает к нему и обнимает за плечи. Он вздрагивает и отстраняется.

– Все нормально, – успокаивающе говорит она. – Мы ее найдем. Как только взойдет солнце, мы снова отправимся на поиски и на этот раз без нее не вернемся.

– Все будет хорошо, Дэн. Мы ее найдем, – хором повторяем мы. – Не волнуйся.

Однако в наших голосах звучит фальшивая нотка, которой не было, когда мы только отправлялись на поиски.

Глава 30

Дэнни

Шестой день на острове



Дэнни неподвижно лежит на песке, подложив ладонь под горячую липкую щеку. В хижине, где спят остальные, кто-то забормотал во сне. Наконец-то взошло солнце, оно выглядывает из-за горизонта и окрашивает небо в теплые оранжевые и темно-красные тона. Дэнни приподнимается на локтях и прислушивается к звукам из хижины, затем тихо встает. Если кто-нибудь проснется, то всему конец. Они не позволят ему уйти в джунгли одному.

Внезапно раздается странный шум, похожий на сдавленный крик. Дэнни замирает и напряженно прислушивается, едва осмеливаясь дышать. Кричало животное, или птица, или… кто-то еще?

В крови бурлит адреналин, когда он медленно заходит в джунгли, стараясь ступать как можно тише, с бутылкой воды в одной руке и ножом – в другой, пока не уходит достаточно далеко, чтобы в лагере не услышали треск веток и шелест кустов. Тогда Дэнни переходит на бег. Ему так и не удалось заснуть ночью; в голове сплошной ураган ужаса и тревоги, то и дело вспыхивает фраза: «Один из вас умрет».

Когда Джесси услышала это послание, она резко побелела и едва не грохнулась в обморок – если бы не держалась за Дэнни, то вполне могла рухнуть на землю. Майло тоже пришел в ужас, однако быстро взял себя в руки и принялся засыпать его вопросами: где именно появилось послание? В какое время? До или после того, как они отправились в плавание?

Дэнни изложил все подробности (хотя умолчал о своей настоящей фобии) и даже палкой написал на земле само послание. Он считал, что его оставили братья в качестве последнего предупреждения перед отъездом.

А какие еще были варианты? Мэг? Кто-то из остальных? Или чужой? Тот, кто прячется в глубине джунглей и наблюдает за каждым их шагом?

«Один из вас умрет».

Фобии лишь двух людей не сбылись. Страх Мэг перед кровью и его – смерти любимого человека.

Дэнни увеличивает темп, перепрыгивая через корни и заросли, сердце грохочет в груди, с лица ручьями стекает пот. Вдруг Онор потеряла сознание от обезвоживания? Вдруг на нее напали дикие животные и она не смогла защититься? Вдруг она мертва? Нет, нет… он спешно выталкивает эту мысль из головы. Дэнни любит Онор, и его любовь ее защитит – укутает, подобно одеялу, и убережет. Мэг до нее не доберется. Теперь-то Дэнни уверен: раз только ее фобия не воплотилась в жизнь, значит, именно она за всем этим стоит.

Когда Дэнни заходит в лагерь, остальные приветствуют его как блудного сына.

– Ты вернулся! Боже! – Мэг бросается ему на шею. – Мы боялись, что потеряли и тебя.

Она утыкается лицом ему в грудь, и у Дэнни мурашки бегут по коже, когда он борется с желанием ее оттолкнуть. Он-то считал Онор хорошей актрисой, однако Мэг – просто высший пилотаж. Уму непостижимо, как остальные не замечают ее притворства. Плаксивые рассказы об издевательствах в школе, о том, как ей одиноко в нашей компании, крокодиловы слезы об Онор… С таким же успехом она могла бы прыгать и размахивать табличкой с надписью: «Я вас всех ненавижу, поэтому воплощаю ваши фобии в жизнь».

– Мы думали, с тобой что-то случилось! – говорит Мэг, отстраняясь, и пристально смотрит на него: – Где ты был? Что-то произошло?

Дэнни лишь качает головой. К ним подходят Майло и Джесси, их лица напряжены от беспокойства.

– Нашел следы Онор? – спрашивает Майло.

– Нет, я… Мне показалось, я что-то услышал. Будто плач, но… должно быть, просто какой-то зверек. Я ходил в джунгли, все обошел. Онор нигде нет. Она словно… – Он смотрит Мэг прямо в глаза. – Она словно испарилась.

– Тогда продолжим поиски, – твердо говорит Майло. – Мы составили план: опять разделимся на две группы и прочешем каждый сантиметр острова. Возьмем с собой запасы еды и столько воды, сколько сможем унести. Онор обязательно найдется. Я буду с Джефферсоном и Дэнни, а Джесси пойдет с Мэг. Все согласны?

Девчонки переглядываются и улыбаются.

– Конечно.

Дэнни недоверчиво смотрит на Джесси. Какого черта? Вчера он почти прямо дал ей понять, что именно Мэг воплощает их фобии в жизнь, а сейчас она стоит здесь, улыбается и кивает, будто ничего не произошло и вообще все прекрасно. Так и тянет хорошенько ее встряхнуть и крикнуть в лицо: «Очнись, Джесси! Это Мэг пыталась сжечь тебя заживо!»

Возможно, следует вывести гадюку на чистую воду прямо сейчас, пока они не ушли? Только вдруг никто ему не поверит? После вчерашнего театрального представления Мэг Джесси относится к ней как к лучшей подруге, а Майло по-идиотски расшаркивается, словно сам в чем-то провинился. Кроме того, Мэг хитра, она найдет способ скинуть все на Джека с Джошем или убедить остальных, что в джунглях прячется кто-то еще.

Дэнни мнется в мучительных сомнениях.

– Вот и ты! – Из-за деревьев выходит Джефферсон, на плече лежит нечто, похожее на большую ящерицу. – Где ты пропадал?

Пока Дэнни повторяет свою историю о крике в джунглях, Джефферсон перекидывает добычу через крышу хижины и начинает рыться в рюкзаке.

– Сработала только одна ловушка, – рассказывает он, когда Дэнни заканчивает. – Вторая тоже захлопнулась, но в ней пусто. – Он оборачивается: – Мэг, у тебя мой нож?

– Нет, – качает головой та. – Я вымыла его и вернула тебе после того, как выпотрошила рыбу.

Джефферсон хмурится:

– Точно? Ты не себе в рюкзак положила?