Хотя между ними большой внутренний двор, «Сибуита-но-ма» и комната на третьем этаже «Рюбикана» хорошо видны друг из друга. Они расположены на концах одной прямой. Более того, поскольку на стеклянных стенах не было занавесок, Сатико, играющая на кото на третьем этаже, была хорошо видна из «Сибуита-но-ма». Идеальная позиция для выстрела.

Однако это тоже невозможно. На третьем этаже «Рюбикана» все стеклянные окна были плотно закрыты, и все замки надежно заперты. Невозможно застрелить кого-то за стеклом, не разбив стекло. Здесь не обойтись без волшебства.

Далее, в момент, когда застрелили Сатико Хисикаву, Кодзиро Сакаидэ стоял в коридоре перед своей комнатой. «Сибуита-но-ма» и его «Бэкко-но-ма» находятся в двух шагах друг от друга. Выстрел из охотничьего ружья на таком расстоянии распознал бы даже самый рассеянный человек. А Сакаидэ человек уж никак не рассеянный.

Я снова лениво спустился по каменным ступеням. Спускаясь, я продолжал думать. Это все пустые предположения. Ведь Кику почти ничего не видит. Это подтверждено и медицинской справкой. Глупо думать, что она могла нормально прицелиться.

Если бы кто-то наблюдал за мной, он был бы заинтригован, почему я поднимаюсь и спускаюсь в одиночку по лестнице. Мои ноги заплетались. После пешей прогулки до дома Камиямы и обратно они ощутимо болели.

Спустившись по каменным ступеням, я нетвердой походкой направился в коридор, ведущий к «Мукадэаси-но-ма». Сняв обувь, я поднялся по коридору. Постучался в комнату Митико, единственную, у которой была деревянная дверь. На мой крик никто не ответил. Я толкнул дверь рукой. Она неожиданно плавно открылась. Замок был не заперт.

– Госпожа Митико! – позвал я.

Ответа так и не последовало. Похоже, она вышла. Это напомнило мне об обычае ночных визитов, распространенном во времена Муцуо.

Я без разрешения проскользнул в комнату в два татами. Там стояли буддийский алтарь и фонарь. Солнце еще не зашло, поэтому фонарь не горел. Я попробовал сесть на колени перед буддийским алтарем. Харуми Накамару и Эрико Курата погибли именно в таком положении. Я повернул голову налево и посмотрел наружу. Мне были видны каменная стена и дракон на ее вершине, прямо под карнизом коридора. Ведь входная дверь осталась открытой.

Внезапная мысль пришла мне в голову, поэтому я встал и закрыл дверь. Именно так, должно быть, было, когда убили Эрико Курату. Во время убийства Харуми Накамару дверь была еще тростниковой, но при Эрико Курате она была такой, как сейчас. Так что в случае с Эрико пулям неоткуда было прилететь. Вернувшись к буддийскому алтарю, я еще раз сел перед ним. Может быть, рама под потолком? Я внимательно посмотрел на нее и увидел, что прямо над ней и под ней есть небольшие горизонтальные зазоры. Сквозь зазоры был виден потолок коридора. Только участки потемневших старых балок и старых потолочных панелей. Но даже если бы через них было видно небо, вряд ли получилось бы прицелиться через узкую щель.

Затем я оглядел комнату. Однако, сколько я ни искал, не обнаружил больше никаких отверстий, соединяющих комнату с пространством за ее пределами. Ни малейшей щелки.

Немыслимо, чтобы Митико убила двух девушек. Об этом не может быть и речи. Я пришел к заключению, что целью была Митико, и если поставить это заключение под сомнение, вся логическая конструкция рухнет. Пули попали в обеих девушек по ошибке. Это исходный момент. Отталкиваясь от него, нужно свести друг с другом все концы.

Я снова перевел взгляд на деревянную дверь. Попробовал поменять положение тела, подвигал головой вперед и назад. Мне показалось, что-то сверкнуло над деревянной дверью.

Я встал и подошел к двери. Ее верхняя часть была украшена небольшим орнаментом в виде дракона. Я заметил это уже давно. Орнамент исполнен в той же технике, что и рамма, – путем прорезания в доске сквозных отверстий. Интересно, что когда я приблизил глаз к этому отверстию в форме дракона, я увидел сквозь него еще одного дракона. Я резко открыл деревянную дверь. Ровно там, где было отверстие, на верхнем краю каменной стены стояла скульптура дракона. Я снова закрыл дверь и сел перед буддийским алтарем. Не отрывая взгляда от отверстия, попробовал подвигаться вперед-назад.

Возможно, это случайное совпадение не имело большого смысла, но мои глаза, отверстие-дракон наверху деревянной двери и статуя дракона на каменной стене выстроились точно в одну линию. То есть сидя прямо перед буддийским алтарем, я мог видеть дракона на каменной стене через крошечное отверстие в деревянной двери. Именно его мерцание я заметил в начале.

«Сломай дракона».

Словно внезапное прозрение текст телеграммы всплыл у меня перед глазами. Эти короткие слова просвистели как пули. Они так ударили мне в голову, что я готов был повалиться на месте, как те две девушки.

«Сломай дракона. Сломай дракона».

Я встал и как лунатик побрел в коридор и попытался засунуть ноги в ботинки. Мне казалось, что я хорошо представляю расположение ступеньки из коридора на газон, и пошел, не отрывая взгляда от дракона. Но тут споткнулся и с глухим стуком упал.

Я не смог удержаться от вскрика. Стоя на четвереньках, я некоторое время продолжал думать, но потом решил, что сейчас не лучшее время для подобного занятия, поэтому встал, отряхнул грязь со штанов и надел обувь.

Я прошел вдоль каменной стены и вернулся к каменным ступеням. Все это время мои глаза были прикованы к дракону в вышине. Я стал подниматься по каменной лестнице, глядя на него. За «Рютэйканом» в дальнем краю двора садилось солнце. Все вокруг постепенно начало окрашиваться его цветом. Это слегка напоминало о пожаре, случившемся тут в первую ночь.

Я медленно поднимался по каменным ступеням. Бронзовый дракон в золотистых лучах казался неподвижно замершим живым существом. На него хотелось смотреть.

Живот дракона светился золотом. Маленький, но резкий бриллиантовый лучик, возможно, отражение заходящего солнца, ударил мне в глаза. В этот момент у меня на секунду закружилась голова, и тут же все стало ясно. Загадка была раскрыта.

В этот момент дракон раскрыл свою истинную сущность. Я отчетливо понял, насколько ужасно было это изваяние, стоящее там с безучастным видом. Эрико Курата, Харуми Накамару и, возможно, Кэйгёку Онодэра. Мне наконец-то стала понятна причина их смерти. Все это сделал дракон.

Я громко закричал. От страха перед драконом. Я не мог понять, что происходило со мной дальше. Мое тело, на мгновение зависнув в воздухе, с громким стуком покатилось по каменным ступеням.

Я попытался позвать на помощь, но издал только какие-то глухие звуки и упал на землю. Прежде чем я успел это осознать, моя левая рука оказалась под туловищем, и после секундной паузы ужасная боль пронзила все мое тело. Я, безуспешно дергая ногами, задохнулся от крика.

– Кто-нибудь, пожалуйста, помогите, мне больно!

Меня целиком охватила паника. Я хотел только одного – чтобы мне помогли. Я корчился на земле, стиснув зубы и изо всех сил стараясь перетерпеть боль.

– Кто-нибудь, кто-нибудь, мне больно, больно! – продолжал кричать я, лежа на земле. Мне даже не приходило в голову встать. От страшной боли мою голову словно разрывало на куски.

– Сэнсэй! – услышал я откуда-то девичий голос. Краешком мозга я подумал: «Слава богу, я спасен».

– Что это вы тут лежите?

Она говорила невероятно спокойно. У меня закружилась голова.

– Больно! Кажется, я сломал кость! Доктора, доктора! – кричал я.

– Господин Исиока, вы серьезно или шутите? – спросила Сатоми.

Я смотрел на босые ноги Сатоми, которая сошла на газон прямо в домашних тапочках и подбежала ко мне.

– Я не шучу, мне действительно больно! – прокричал я.

– Как вы смогли сломать кость?

– Потом об этом, сейчас вызови «Скорую».

– В этой деревне никакой «Скорой», кажется, нет. Лучше поедем к доктору Инубо. Я сейчас вызову такси. Пожалуйста, подождите, хорошо?

– Ладно.

У меня не было другого выбора. Я хотел, чтобы меня как можно скорее спасли из этого ада. Лежа на земле, я стиснул зубы и смотрел на спину Сатоми, которая побежала обратно в «Рюбикан» к телефону.

2

Я пролежал примерно два часа на кровати в углу смотрового кабинета клиники Инубо. За это время солнце за окном окончательно село, и в больничной палате стало кромешно темно. Несмотря на то что я не ел ни днем, ни вечером, голода почему-то совсем не чувствовалось. Доктор, видимо, ужинал с семьей в глубине дома, и в кабинет долетали детские возгласы и голоса из телевизора.

Сатоми отвезла меня на такси и помогла дойти до кабинета врача, а затем быстро ушла, сказав, что ей нужно приготовить ужин. Поездка в тряском такси и бесконечное ожидание на кровати в приемной доставили мне ужасные страдания из-за непрекращающейся боли. Любой, самый незначительный толчок вызывал в моей левой руке такую сильную боль, что мне казалось, будто мое тело разорвется на две части. Честно говоря, дожив до этого возраста, я никогда ничего себе не ломал. И не только не ломал. Я никогда не болел ничем серьезным и не переносил хирургических операций. За всю жизнь я лишь раз попал в автомобильную аварию и несколько дней провел в больнице.

Пережив шок от неожиданного перелома руки и впервые в жизни почувствовав, как это больно – сломать кость, я оказался в состоянии полной паники. Даже оказавшись у врача, я некоторое время не мог взглянуть на свою руку. Все из-за того, что я серьезно испугался, думая, что раз мне так больно, значит, дело дрянь, и что рука может оторваться и упасть на пол.

Но сейчас мне было совсем не больно. Сильная боль, из-за которой я думал, что мне оторвет руку, продолжалась максимум минут тридцать. Врач вместе с медсестрой сделал мне укол обезболивающего, сделал рентген и наложил гипс. Потом он сказал мне немного отдохнуть и пошел поесть.

Но я думаю, они уже забыли, что я здесь. Медсестра, похоже, ушла домой, а врач никак не возвращался. Сейчас, когда боль утихла, мне стало немного стыдно за себя из-за того, что я запаниковал, когда рука так болела. Доктор, возможно, предположил, что пациент заснул, но даже в темноте я продолжал думать. Я был настолько поглощен размышлениями, что упал с каменной лестницы, поэтому было вполне естественно, что я продолжил думать с того же места, как только боль в руке исчезла.

К собственному удивлению, я стал замечать некоторые вещи. Это касалось тайны дракона, стоящего во дворе. В момент, когда я сломал руку, эта правда открылась мне, причинив боль. Меня удивило, что человек с моим уровнем интеллекта смог заметить такой факт. Я был более чем удивлен. Но неужели взамен я должен был испытать определенную степень физической боли и получить травму?

Однако одних замеченных фактов было недостаточно. Даже заметив что-то, невозможно подтвердить замеченное, не проведя эксперимент.

Это еще ничего не доказывало. Так что мне было над чем подумать. Из моих рассуждений получалось, что преступником должна быть Кику Инубо. Из всех причастных к этой истории людей никто с такой силой не может стремиться искоренить кровь Муцуо Тои, как она.

Однако эта Кику, как назло, ничего не видит. Она не в состоянии стрелять из ружья. Конечно, можно стрелять вслепую, но прицелиться и выстрелить у нее нет никакой возможности. Более того, существует еще одна проблема с версией о том, что преступником является Кику Инубо. Даже после ее смерти Митико и ее ребенок продолжали подвергаться преследованиям, не прекратились и странные манипуляции с трупами. Как это объяснить? И еще, почему пришлось убить саму Кику? Я был совершенно не в состоянии объяснить этот момент.

Однако нет никаких сомнений в том, что Кику Инубо причастна к значительной части этой серии инцидентов. Несмотря на мои ограниченные способности, я посчитал, что разгадал примерно одну пятую или одну четверть загадок.

Доктор, наконец, вернулся. Он включил свет в смотровой комнате. Это был молодой врач, около 30 лет. Он сказал мне, что перелом был простым и не затронул суставы, поэтому мне не о чем беспокоиться, и что он заживет в течение месяца. Теперь я мог идти домой, но поскольку до «Рюгатэя» было далеко, и я беспокоился, что будет тяжело идти с больной левой рукой, я попросил вызвать такси.

Я вернулся в «Рюгатэй» с загипсованной рукой, висящей на шейной повязке. Я чувствовал себя несчастным из-за этого нелепого, как мне казалось, вида. Хотя я знал, что мне нужно пойти в большой зал, чтобы поесть, я чувствовал усталость во всем теле, в голове был сильный туман, поэтому решил сначала немного отдохнуть в своей комнате, а потом уже идти ужинать. Не хотелось всем объяснять, откуда взялся гипс. Когда я вошел в комнату и посмотрел на часы, была уже половина девятого.

В этом возрасте мне надоело каждый день раскладывать и складывать футон, поэтому в течение многих лет я просто держу его постоянно уложенным на место. В «Рюгатэе» с его непрекращающимися трагедиями некому было меня за это винить, как не было и горничной, которая убирала бы мой футон в шкаф, а вечером снова его доставала оттуда и раскладывала. Вернувшись измученный в «Макиэ-но-ма», я, не зажигая света, рухнул на футон. Из-за этого гипс стукнул меня по груди, чуть не сломав ребра. Я думал, что отдохну так минут пять, а потом пойду в «Рюбикан» и попрошу чего-нибудь поесть.

Сразу после этого я, видимо, уснул. Если подумать, это было странно. У меня не было ни малейшего желания спать, и я не помню, чтобы чувствовал сонливость. Возможно, я просто устал, или в составе обезболивающего, которое мне укололи в больнице, было еще и снотворное? Или, возможно, потому, что я уже долго тут жил и стал воспринимать комнату «Макиэ-но-ма» в «Рютэйкане» как собственный дом, я расслабился, как в своей квартире, и, сетуя на тяжесть загипсованной левой руки, заснул, даже не накрываясь одеялом.

Внезапно я услышал глухой стук. Затем со всех сторон послышались скрипы. От неожиданности я сел на постели. Я почувствовал тяжесть в груди и какую-то безнадежность, как будто меня сбили с ног.

Это было землетрясение. И довольно сильное. Мне показалось, что на меня упал столб, но это был всего лишь гипс на моей левой руке.

Тряска быстро прекратилась. Я обнаружил, что сижу на футоне. Так, сидя, я снова стал думать. Как долго я сейчас спал? В комнате было темно. Это было понятно, ведь я заснул, даже не включив света.

Лежа неподвижно на футоне, я услышал звук текущей воды. Что бы это могло быть? Пока я прислушивался, звук воды, казалось, становился все громче и громче.

Я думал, что это от воды, текущей по деревянному желобу снаружи, но он был какой-то странный. Течение по желобу слышалось постоянно, и я не помнил, чтобы до сих пор оно привлекало к себе мое внимание. Тот звук был слишком слабым. Но сегодняшний звук меня почему-то беспокоил. Он был немного не таким, как раньше. Прежде всего, он был громче. И еще мне показалось, что вокруг меня начал разноситься слабый приятный запах.

Я встал и пересек свою темную комнату, потом, как обычно, прошел через комнаты в четыре татами и в два татами, и вышел в коридор.

– Ого! – воскликнул я непроизвольно.

Все вокруг выглядело не так, как обычно. Как-то странно. Трудно объяснить, что это было, но в гостинице явно что-то произошло. Плеск воды не прекращался. Звук становился все громче и громче, и теперь он был повсюду в «Рютэйкане». Я внимательно прислушался. Звук больше нельзя было назвать тихим. Но дело было не только в звуке воды. В чем причина этого необычного ощущения, возникающего из погружения в ночной воздух? Откуда этот новый сладкий аромат?

Все было не так, как обычно. Двор «Рюгатэя», который, казалось, был мне хорошо знаком, выглядел совершенно иначе. В чем причина этого ощущения? Стоя в странной тишине, как будто все вокруг умерло, я некоторое время размышлял об этой причине.

Над садом висел тонкий туман. И причина, по которой весь туман, казалось, сиял белым, заключалась в том, что высоко в небе стояла луна.

Когда я поднял глаза, луна показалась мне размытой из-за тумана. Форма ее была идеальной. Наверное, сейчас полнолуние. Однако туман и луна – это не такая уж редкая вещь. Я и раньше видел это сочетание много раз. Мое ощущение не было связано с ними.

Я слышал шум воды. Постоянный плеск. Звук теперь заполнил все здание, где я стоял. Внезапно меня захватила фантазия. Мне казалось, что весь «Рюгатэй», включая двор, плывет по величественному водоему и плавно движется по течению вниз. Коридор, в котором я стоял, ощутимо дрожал. Я направил свой взгляд на дальний край горы, где должна была быть звонница. Но из-за тумана там ничего не было видно. Гора с храмом Хосэндзи и звонница казались мне очень далекими.

Наконец я понял. Галлюцинация появилась у меня потому, что весь свет был выключен. Полная луна над головой подсвечивала туман ярким белым сиянием, поэтому все вокруг было хорошо освещено. И я не сразу осознал, что свет в «Рюгатэе» не горит. Он не падал и со стороны «Рюбикана». Не было света и у входа в «Рюдзукан». Не горел ни один ряд лампочек, уходящих вверх и вниз по коридорам. Бумажные фонарики не светили сквозь тростниковые двери комнат. У меня создалось впечатление, что «Рюгатэй» умер.

В крайней тревоге я решил навестить Сакаидэ в «Бэкко-но-ма». У меня было такое чувство, будто я остался здесь один. Когда я подошел к его комнате, оказалось, что тапочек Сакаидэ нет на месте. Я удивился, где он может быть в такое-то время. Оглянувшись, я обнаружил, что тоже стою босиком. Люди иногда бывают рассеянны. Я позвал его.

– Господин Сакаидэ! – позвал я, а потом еще и еще.

Однако ответа не последовало.

Я взялся за тростниковую дверь. Слегка поднажал, и она открылась.

Наклонившись внутрь первой комнаты, я снова выкрикнул имя Сакаидэ. Ответа не последовало. Раздвижная дверь в комнату в четыре татами была открыта. В задней комнате тоже никого не было видно.

Это обеспокоило меня почти до отчаяния. Я попытался вспомнить, что произошло всего несколько часов назад, когда я вернулся домой из больницы. Кажется, тогда из этой комнаты в коридор просачивался слабый свет. И еще, помнится, в коридоре стояла пара тапочек. Так было всегда. Придя в гостиницу, я не почувствовал ничего необычного, все было привычно.

Я почувствовал панику и решил быстро спуститься вниз по коридору. Однако результат оказался не такой, как раньше. Шея болела от тяжести подвешенной к ней левой руки. Мне хотелось побежать, но я чувствовал, что если перестараюсь, то могу упасть.

Я спустился к комнате «Ункаку-но-ма», где жила семья Футагояма. Свет в ней тоже не горел. Пусть так, но в коридоре не было тапочек. Здесь всегда были две пары одинаковых тапочек, и свет фонаря из дальней комнаты, просачиваясь в коридор, освещал их. Так что сразу было понятно, есть кто-то в комнате или нет. Когда я недавно входил в свою комнату, две пары тапочек здесь, кажется, стояли.

Недавно? Я задумался. Было ли это действительно недавно? «Рюгатэй» выглядел странно. Я посмотрел на стену, выходящую в коридор. Картина с изображением Муцуо Тои исчезла.

– Господин Футагояма, господин Футагояма!

В отчаянии я звал их. Ответа не было. Открыл тростниковую дверь. Она тоже открылась без какого-либо сопротивления. Вошел в комнату в два татами, открыл раздвижную дверь в комнату в четыре татами. Позвал по имени еще раз. Ответа так и не было. Дальше я вошел в комнату в шесть татами и снова удивился. Она была пуста. Не было никаких футонов, а низкий столик был прислонен к стене. Я не увидел ни дорожной сумки, ни сборника молитв, ни одежды, которая всегда висела на вешалках на стене. Все четыре подушки для сидения были сложены друг на друга в углу комнаты. Никаких признаков жизни. В комнатах было тихо и аккуратно, как будто все мои встречи и разговоры со священником и его сыном здесь, в гостинице, мне привиделись.

Я вышел в коридор и вернулся в его начало, к комнате «Мукадэаси-но-ма». К этому моменту мое беспокойство превратилось в страх. Я остановился и отдышался. Единственное, что я ясно слышал – это загадочный плеск воды. На небе светила полная луна, и туман, окружающий гостиницу, становился все гуще. Он как будто заставлял меня потерять самообладание. Люди исчезли из «Рюгатэя». Куда все они делись? Может быть, они полностью отдали этот загадочный дом на волю какого-то неизвестного монстра?

Такая же картина была и перед «Мукадэаси-но-ма». Тапочек не было, и свет от фонаря не проникал в коридор. Я позвал, просунув голову внутрь. Но ответа, конечно, не последовало. Я просунулся еще дальше в комнату в два татами и попытался кричать немного громче. Ничего не изменилось. Никакой реакции и тут не последовало. Ко мне вернулось лишь слабое эхо моего голоса.

Мне хотелось плакать. Мое сердце билось. В волнении я выскочил на настил в переходе. Настил откликнулся тихим звуком. И это было все. Звук быстро заглох во влажном, застывшем воздухе, который заставлял думать об обиталище монстра. Вот и все.

Ноги стояли неуверенно. Я посмотрел на полку для обуви рядом со мной. Она была покрыта пылью, внутри виднелась паутина. Неужели эта обувная полка всегда была такой? Вся обувь гостей исчезла. Вместо нее на полке лежало множество тапочек, сложенных попарно. Единственная пара обуви, оставшаяся здесь, была моя, она спряталась в дальнем углу.

Я посмотрел на «Рюбикан». В лунном свете деревянное здание с полностью погасшими огнями выглядело величественным и пустым. Может быть, все сейчас молча собрались в большом зале этого здания? Тихо собрались в темноте? Если в «Рютэйкане» никого нет, это не значит, что и в «Рюбикане» пусто. Здесь постоянно живет семья Инубо, в том числе Икуко и Сатоми.

Я открыл дверь и поднялся в коридор «Рюбикана». Коридор, ведущий в большой зал, куда я часто заходил поесть, теперь представлял собой странное пространство. Конечно, было темно, но, что более важно, здесь тоже никого не было видно. По пути в большой зал я заглянул на кухню. Здесь было еще тише. Посуда аккуратно убрана, частью в стеклянные шкафы, а частью сложена на столе из нержавеющей стали. Под большим котлом не было никаких признаков огня, а вся металлическая и керамическая утварь была такой же холодной, как воздух снаружи.

Я поспешил по коридору и вышел в большой зал. Однако там было пусто, только в одном углу было сложено множество подушек для сидения. Дом стоял совершенно пустой. У него был характерный запах пустого дома. Здесь не только не было никаких признаков жизни, но и казалось, что их не было уже месяц.

В гостиной, куда я часто заходил, чтобы позвонить по телефону, никого не было. «Рюбикан» казался мне пустыми руинами. Во мне нарастало ощущение, что это место, возможно, пустует уже много лет. Не было никого, казалось только, что откуда ни возьмись может появиться умерший Кадзуо Инубо.

В Японии издавна говорят в таких случаях, что человека обманула лиса, а я был в ужасе от мысли, что мной, возможно, манипулирует призрак, и я уже долгое время единственное действующее лицо в спектакле, разворачивающемся в этом большом пустом доме.

Вернувшись к переходу, я наткнулся на лестницу и решил подняться по ней. Я подумал, что если пойти в комнату Сатоми, то там удастся найти какие-нибудь подсказки. Учитывая, что весь дом выглядел вот так, было понятно, что и Сатоми тут нет, но, возможно, найдется объяснение, почему обитатели исчезли.

В доме было так тихо, что я безо всякой необходимости старался ступать без шума. Я медленно поднялся по деревянной лестнице, прислушиваясь к тихому поскрипыванию. Настроение у меня было ужасное. Пахло пылью. Перила лестницы были странно белыми и покрыты толстым слоем пыли. Казалось, я не заметил, как прошло много времени.

Передо мной появился коридор второго этажа. В нем было так же темно, как и внизу, и, как и там, никого не было видно. Я увидел дверь, ведущую в комнату Сатоми, где был до этого только один раз. Здесь, как и везде, было тихо. Не было никаких признаков присутствия Сатоми.

Что же мне делать? В тот момент я подумал, что мне следует постучать в дверь и позвать хозяйку. Вдруг моя шея инстинктивно напряглась из-за того, что в коридоре мелькнул небольшой свет, похожий на фонарик.

Я решил не заходить в коридор. Не поворачивая головы, я стал тихо, шаг за шагом, спускаться по лестнице. При этом я старался пригнуться насколько возможно. Мне всюду чудилась опасность. Не тот ли самый это призрак? Дух Муцуо с охотничьим ружьем, бродящий по дому. Я спустился по лестнице, стараясь не наделать шуму. Затем, чувствуя, что от этого зависит моя жизнь, я вернулся в переход и осторожно прошел по бамбуковому настилу в коридор «Рютэйкана».

В тишине «Рюгатэя» я шел по коридору один, чувствуя себя потерянным. Я понятия не имел, что делать сейчас и как действовать в будущем. Интересно, куда все делись? Казалось, что наступил конец света. Я не мог думать ни о чем другом, поэтому вернулся в комнату «Макиэ-но-ма». В общем, не было никакой гарантии, что в «Макиэ-но-ма» будет безопасно, но, проведя там все последнее время, я чувствовал, что это моя территория.

Во внешнем виде коридора изменений не произошло. Свет по-прежнему был выключен, и перед «Мукадэаси-но-ма» или «Ункаку-но-ма» не было видно ни одной пары тапочек. Поднимаясь по коридору, я видел туман, заполняющий двор. При полной луне на небе все вокруг светилось белым. Сияние стало еще ярче, чем раньше. Туман постепенно сгущался.

Посреди этого тумана одиноко стоял Муцуо Тои. У него была белая повязка на лбу и фонарики по бокам головы. Шедший от них свет подсвечивал туман, и поэтому казалось, что по обе стороны от его головы стояли два белых копья. На нем была черная одежда с узким воротником, черные брюки с гетрами, а на ногах, похоже, дзика-таби. Он был окружен густым туманом, но сам туман светился, поэтому лицо призрака тоже было освещено и казалось белым. Однако центр его оставался совершенно черным.

По мере того как я продвигался вверх по коридору, внешний вид призрака, стоящего как статуя в центре двора, менялся. Я остановился. Призрак медленно повернулся ко мне спиной. В это время он немного поднял правую руку, и я увидел, что он держит охотничье ружье.

Пока я наблюдал из коридора возле своей комнаты, дух начал мягко двигаться, как бы приглашая меня за собой.

Должно быть, я потерял рассудок. Я не мог не испугаться, но, шатаясь, поплелся по коридору на лужайку, следуя за призраком. Туман стал довольно густым. Выйдя на улицу, я понял, что дует ветер. Поэтому туман медленно, но постоянно двигался. Из-за этого в некоторых местах он сгущался, а в других было ясно. Когда призрак входил в плотный туман, он исчезал из виду. Но когда я ускорял шаг, он снова появлялся.

Призрак шел по тропинке, ведущей в «Рюдзукан». Это небольшая тропинка, идущая вдоль коридора «Рютэйкана». Я подумал, что он направлялся в заднюю часть «Рюдзукана», но увидел, что дух поднялся в коридор. А затем, не останавливаясь, он исчез в комнате «Нэкоаси-но-ма», ближайшей к «Рюдзукану».

Мне стало интересно: неужели он там живет? Однако этой комнатой пользовались либо Харуми Накамару, либо Эрико Курата, когда были живы. Я стоял на лужайке и думал, не потому ли они сейчас мертвы. Поселившись в комнате, где жил призрак, они вызвали его неудовольствие.

Раздался выстрел. Кажется, в направлении «Рюбикана». Я встрепенулся и снова пришел в себя. Затем я побежал к статуе дракона, пытаясь понять, что происходит. Я стоял рядом с драконом, когда призрак Муцуо спрыгнул из коридора в сад прямо передо мной, рядом с «Мукадэаси-но-ма». Потом он еще раз выстрелил в направлении «Рюбикана».

Там, куда он стрелял, был еще один призрак Муцуо. Я стоял в шоке. «Рюгатэй» был полон призраков Муцуо. Они были повсюду и выглядели одинаково. Только что я поддерживал свою тяжелую левую руку правой, но теперь правая рука онемела, в ногах я тоже почувствовал слабость. Я начал терять сознание. В каком ужасающем доме я, оказывается, жил! Хоть я и не знал об этом, но как же мне удалось спокойно прожить здесь все это время? Не поэтому ли все отсюда сбежали?

Живой человек не смог бы исчезнуть в «Нэкоаси-но-ма», а затем моментально переместиться в «Мукадэаси-но-ма». Он двигался быстрее, чем я мог бы это сделать, пробежав кратчайшее расстояние по лужайке. Я присел на месте.

После выстрела призрак Муцуо медленно пошел дальше под каменной стеной. Похоже, он поднимался по каменным ступеням, направляясь в мою сторону. Я запаниковал. Если так будет продолжаться, мы окажемся с ним лицом к лицу рядом с драконом. Я пополз обратно по лужайке к «Сибуита-но-ма». Затем лег на землю и затаился в тумане. Если в меня будут стрелять, то это конец. Противник не живой человек. Если он начнет меня преследовать, от него не убежать.

И тут я подумал: а в кого же только что стрелял призрак Муцуо Тои?

Призрак внезапно появился рядом со статуей дракона. Он выглядел точно так же, как и тот, который стоял до этого в центре лужайки. На нем была повязка, по обе стороны головы по фонарику, а в центре белого лица была зияющая черная дыра.

Призрак пошел по вымощенной камнем дорожке, ведущей в «Рюдзукан». Я следил за ним, неподвижно лежа на траве. Он подошел к каменным ступеням, ведущим к «Рюдзукану». Поднялся по ним. Затем медленно пошел вдоль комплекса. На этот раз он не стал заходить в «Нэкоаси-но-ма». Я встал с травы и двинулся вперед, стараясь не разгибаться. Даже понимая, что это опасно, я не мог отказаться от того, чтобы проследить за призраком. Ничего другого не оставалось.

Призрак завернул за угол «Рюдзукана» и исчез. Я побежал, изо всех сил стараясь удержать тяжелую левую руку правой. Хоть я бежал не на руках, почему-то двигаться получалось вполовину медленнее, чем обычно. Спасибо еще, что у меня ничего не болело и что был не тот сезон, чтобы потеть. Пот внутри гипса наверняка невыносим.

Я быстро пошел по тропинке, которая вела вдоль «Рюдзукана», и когда я подошел к месту, откуда можно было выглянуть на центральную площадку, увидел, что призрак только что исчез в бамбуковых зарослях, через которые можно было пройти к храму Хосэндзи. В этот момент мне показалось странным, что призрак решил подниматься на холм через бамбуковые заросли. Я думал, что он мог бы воспользоваться более простым способом. Не забывая пригибаться, я осторожно двинулся вперед, пока не достиг места, где исчез призрак.

Осторожно выглянув из-за кустов, я увидел силуэт, стоящий рядом с глинобитной стеной храма Хосэндзи перед входом в темный туннель, образованный зарослями бамбука, после чего он быстро исчез. Я последовал за ним вверх по склону.

Когда я добрался до глинобитной стены, призрак Муцуо удалялся от главного здания. Не колеблясь, я вошел на территорию храма, подбежал к стене главного здания и быстро последовал за ним.

Поскольку до сих пор так было всегда, я почему-то думал, что он повернет налево от здания, и ничуть в этом не сомневался. Однако призрак пошел прямо. Вскоре он вошел на кладбище, справа от которого находился дом настоятеля Адати. Между надгробиями шла вымощенная камнем дорожка, прорезающая их по прямой линии. В конце концов в тумане вдалеке я смог смутно разглядеть кладбище с могилами, расположенными террасами. И тут внезапно потерял призрака из виду.

3

Среди белого тумана надгробия, стоящие рядами, выглядели как группа небоскребов. Это было знакомое зрелище, но оно снова произвело на меня впечатление. Повсюду были видны упавшие надгробия. Что случилось? Я был удивлен.

Впереди, в тумане, медленно шел стройный мужчина в черной рубашке, пробираясь между могил. Его фигуру я где-то видел раньше. Он выглядел немного скованным, и в его поведении чувствовалась некоторая неуверенность.

Я подумал, что это Фудзивара. Хотя он находился довольно далеко, некоторые особенности поведения делали его мгновенно узнаваемым. Акира Фудзивара появился снова. Он жив. Что он делает один в таком месте?

Я решил понаблюдать за ним. Держась все время на большом расстоянии, я рисковал пропустить какие-то подробности, поэтому решил подойти к нему поближе. Я всегда делал так, когда шел за Митико по кладбищу. Я повернул направо, затем еще раз направо, думая оказаться рядом с Фудзиварой. Кругом туман. Так что даже если подойти очень близко, он этого не заметит. А если не подходить, то узкий угол обзора не позволит увидеть, что он делает.

Приблизившись, я заметил, что у него в руке лопата. Он что, собирается раскопать могилу? Фудзивара? В одиночку пришел поздно вечером на кладбище с лопатой, когда никого нет рядом. Значит, преступник все-таки он?

Он остановился в углу кладбища. Издалека, да еще в ночном тумане, разглядеть выражение его лица было невозможно. Я видел только, что Фудзивара просто стоит, опустив голову. Верхняя часть его тела, казалось, совсем не двигалась. Однако на самом деле это было не так. Он несколько раз ткнул лопатой в землю, чтобы разрыхлить ее.

В этот момент раздался одиночный выстрел. Мне показалось, что все кладбище окрасилось в оранжевый цвет. Это произошло оттого, что мелкие капли тумана, затянувшего округу, отразили вспышку выстрела.

Выстрел был только один. Его отблеск рассеялся в тумане, поэтому было непонятно, где находился стрелок. Я посмотрел по сторонам, но не смог разглядеть стрелявшего. Увидел только, что Фудзивара медленно упал на землю.

Было ясно, что это сделал призрак Муцуо. Поэтому я усердно искал его на кладбище. Но произошло нечто удивительное. Из-за надгробий, окружающих павшего Фудзивару, медленно поднимались бесчисленные черные тени и медленно приближались к телу. Это было ужасающее зрелище, как будто из всех могил восстали мертвецы.

Тут прямо справа от меня черная фигура с ружьем бесшумно побежала в противоположном от Фудзивары направлении. Муцуо! Так я подумал в первый момент, но, к моему удивлению, ошибся. Это был совершенно другой человек.

Я опешил и проследил глазами за убегающей черной тенью. Видимо, я был единственным, кто заметил ее. Множество людей вышло из могил и двинулось к упавшему Фудзиваре, никто из них не обратил внимания на человека, побежавшего в противоположном направлении. Всему причиной густой туман. Кроме того, из-за ветра кусты, окружавшие кладбище, издавали громкий шелест. Повинуясь условному рефлексу, я бросился бежать вслед за тенью.

Понимал ли я, что это опасно? Сейчас мне странно об этом думать, ведь я далеко не храбр. Подозрительная фигура только что выстрелила в Акиру Фудзивару. Неизвестно, погиб он или нет, но стреляли с явным намерением убить. А тут я, не лучший из бегунов, к тому же с тяжелым гипсом на левой руке. Если он обернется и заметит меня, то всего один выстрел – и конец.

Может быть, у меня появился некоторый иммунитет к чувству опасности. Людей вокруг меня убивали одного за другим, и я чувствовал, как внутри нарастает неконтролируемый гнев. Незаметно для самого себя я забыл об опасности, грозящей моей жизни.

Тень приблизилась к задней стороне дома настоятеля Адати, а упавший Фудзивара остался далеко позади. За бегущей фигурой мягко кружится туман. Тень остановилась. Возле курятника. Возможно, устав от долгого бега, бегущий притормозил, а потом пошел дальше нетвердым шагом. Казалось, он тяжело дышит.

Я осторожно следовал за ним, переходя от укрытия к укрытию, чтобы меня не заметили. Мне повезло, что все происходило туманной ночью. В обычных условиях я бы вряд ли сделал что-то подобное. Тень, к моему удивлению, выглядела усталой. Похоже, у нее сбилось дыхание. Этого я совершенно не ожидал. Получалось, что все это сделал человек, шедший впереди меня. Мне представлялось, что это занятие не для обычного человека. Поэтому он представлялся мне каким-то монстром. Он, казалось, должен был во много раз превосходить обычного человека силой воли, энергией и физической мощью. Таких я боюсь больше всего на свете. Однако этот человек-демон бежал неровно дыша и останавливался передохнуть, как обычные люди. Это показалось мне странным. Я понял, что этот монстр вдалеке тоже всего лишь человек.

Затем тень быстро двинулась вперед, пересекла двор за домом Адати и приблизилась к глинобитной стене. Тут в ней был пролом. Тень проскользнула в него и сразу исчезла.

Подойдя к стене, я снова почувствовал страх. Может быть, таинственная фигура знает, что я слежу за ней, и терпеливо ждет по другую сторону пролома с ружьем в руках, чтобы я выглянул. Если это так, то как только из-за стены покажется мое лицо, он выстрелит. Эта мысль не покидала меня.

Привалившись спиной к глинобитной стене, я отчетливо почувствовал, как удары сердца отдаются по всему телу. Туманный ночной воздух был настолько холодным, что обжигал кожу, но на лбу выступил пот. Холодный пот страха. Через несколько секунд я, возможно, буду неподвижно лежать на этой земле, с шеей, придавленной тяжелым, как гнет для бочки с соленьями, грузом.

Обдумывая план дальнейших действий, я для начала присел перед проломом в стене. Затем, пригнув голову к земле, попытался выглянуть с другой стороны. И вздохнул с облегчением. Понимая, что спасен, я плюхнулся задом на землю. За стеной никого не было.

Но и медлить было нельзя. Отдохнув несколько секунд, я вытер правой рукой пот со лба и снова осторожно выглянул из-за стены. Подозрительная тень шла по склону, покрытому бамбуковыми зарослями, ступая по усыпавшим землю листьям. Пока я расслаблялся, расстояние между нами значительно увеличилось.

Набравшись смелости, я вышел из-за стены. Я осторожно вошел в заросли, стараясь не производить ни малейшего шума. И все время помнил, что нужно держаться в низкой стойке и следить за тем, чтобы позади меня было что-нибудь темное, например забор. Это предосторожность на случай, если он обернется в мою сторону. Если заметит, то для меня это станет концом всей истории. У моего противника было ружье, а у меня ничего, кроме рук, одна из которых в гипсе.

Движение тени стало более уверенным. Она пошла быстрыми шагами. Спустившись по склону, она вышла на дорогу внизу. Дорога была посыпана гравием и вела под уклон к «Рюгатэю» и главным воротам храма Хосэндзи. Тень, держась левой стороны дороги, медленно стала спускаться туда.

Опасаясь за свою жизнь, я и не думал приблизиться к тени. Мне потребовалось много времени, чтобы спуститься по склону, стараясь не потревожить кусты, и, едва достигнув гравийной дороги, я тут же поспешил на левую сторону и присел за высокими зарослями травы. Было немного ветрено, и я был рад, что кусты шумели. Тень была уже далеко, и в ночном тумане я едва мог разглядеть ее невооруженным глазом.

И еще мне повезло, что тень, похоже, больше не собиралась бежать. Насколько это можно было разглядеть в тумане, она тащилась вперед нога за ногу. Интересно, кто это? Расстояние между нами было настолько велико, что я при всем желании не мог разглядеть ни ее внешний вид, ни манеру поведения. Но она была в шляпе. Это несомненно. Я заметил это, когда раньше увидел ее сбоку бегущей по кладбищу.

В наши дни мужчины редко носят головные уборы. Поэтому силуэт с ружьем и в шляпе (возможно, охотничьей) заставил меня подумать, что это охотник, тип человека, подобных которому нет среди моих знакомых. Об этом заставлял подумать и пуховик, в который он был одет. Значит ли это, что он чужой, совершенно незнакомый мне человек? У меня сложилось впечатление, что он точно не житель и не постоялец «Рюгатэя».

Больше всего я боялся быть замеченным противником. Снова и снова я представлял, что он бежит впереди меня, разворачивается и бежит назад с ружьем на изготовку. И каждый раз я думал, что хватит уже за ним следить. Наконец я принял окончательное решение, присел и некоторое время не двигался. Однако когда тень начала таять во тьме, я снова пошел следом, как будто меня что-то подталкивало. Если из-за этого в итоге меня застрелят, интересно, насколько сильно я пожалею в момент гибели. Раз так, почему бы мне просто не остановиться? Я задавал себе этот вопрос снова и снова, но, не находя ответа, снова шел следом.

Вот о чем я думал в это время. Если рассказать об этом кому-нибудь, меня, вероятно, поднимут на смех. А думал я о словах из письма Митараи: «Миссия, которой ты облечен». Они постоянно крутились в моей голове. Оправданно ли такое мое поведение? Я совсем не был уверен, что действительно выполняю таким образом свою миссию, но молча следовал за тенью дальше. В этом не было никакой логики. Но, как сказал Митараи, я единственный, кто мог сейчас это сделать. Поэтому у меня не было другого выбора.

Мне претило идти без дела. Прячась то в высоких зарослях, то за телефонными столбами, я каждый раз приседал и принимался думать. Кто бы это мог быть? Мог ли я знать этого человека?

По нескольким моментам мне было все довольно ясно. Среди множества возможных ответов на этот вопрос некоторые можно было определенно исключить. Прежде всего, эта тень – не Акира Фудзивара. Это несомненно. Его только что застрелила как раз она. И не Кэйдзо Мория. Он тоже уже убит. Точно так же не подходит и Кадзуо Инубо. Кто тогда? Юкихидэ Инубо? Поскольку это точно не отец и сын Футагояма и не Кодзиро Сакаидэ, то Юкихидэ остается самой вероятной фигурой, но он ли это? Ни в коем случае это не мог быть и кто-то из троих детективов. Они всегда держатся вместе. Об Икуко, Сатоми и бабушке Мацу не может быть и речи, но в таком случае получается, что это кто-то посторонний?

Полная луна, тускло виднеющаяся сквозь туман, заставляет все вокруг слабо светиться. Поэтому в тех местах, где вокруг меня не было деревьев, мир под склоном, казалось, наполнился таинственным светом. Им была наполнена вся деревня Каисигэ. Слышался шум ветра. Тень впереди медленно вошла в центр этого кружащегося света и пересекла мост.

Перейдя на другую сторону, тень повернула налево вдоль реки. Я шел быстро, не забывая пригибаться. Дальше там идет ряд старых деревьев. Поэтому следить должно быть легче. Я, пригнувшись, сбежал вниз по холму. Если бы я не поторопился, то тень потерялась бы в ночном тумане, и все, что произошло сегодня вечером, осталось бы только видением.

Поднявшись на земляной мост, я присел на корточки, ошеломленный. Передо мной открылся неожиданный вид. В тумане цветущие деревья сакуры, выстроившиеся по берегу реки Асикавы, роняли бесчисленные лепестки, словно снег. Трепещущие лепестки на мгновение вспыхивали белым в лунном свете и некоторое время плыли по воздуху, а потом исчезали в направлении рисовых полей деревни Каисигэ.

Посреди всего этого осторожно шла тень. Я тоже встал и пошел за ней по тропинке налево, от ствола к стволу цветущей сакуры. Белые лепестки постоянно пролетали прямо мимо моего носа. Куда направлялась тень? Может быть, она возвращалась куда-то, откуда пришла? Я понимал, что это жестокий преступник, но в этот момент выглядел он страшно одиноким.

Тень остановилась. Я держался за стволом очередной сакуры и только высунул голову, чтобы не упустить ее из виду. Если бы в этот момент кто-то бросил взгляд в мою сторону, моя голова показалась бы ему не более чем наростом на старом дереве.

Тень внезапно исчезла. Видимость была далека от идеальной, поэтому я не мог быть уверен, но казалось, что тень тоже спряталась за цветущей сакурой неподалеку. Собравшись с духом, я перебежал к следующему дереву и осмотрелся. Тень все еще пряталась за деревом впереди меня. Тут я увидел показавшийся из-за дерева ствол ружья, из которого, похоже, собирались выстрелить.

В этот момент я ни о чем не думал. Я просто был поражен и понимал, что он снова собирается кого-то застрелить. Было такое ощущение, будто я смотрю телевизор или кинофильм. Все это меня не касается, и преступник, вероятно, вернется к себе домой, как только выполнит эту работу. Хорошо было бы выяснить, где он живет. Примерно такие мысли были у меня в голове.

В том месте, куда тень направила ружье, я заметил смутный человеческий силуэт. Кто бы это мог быть сейчас в таком месте? Похоже, человек приближался. Мне показалось, что выглядит он необычно. Большая тень шла в сопровождении маленькой тени.

Все пропало, подумал я. Поняв, что это Митико ведет за руку ребенка, я выскочил из-за сакуры, сам не понимая, как я мог это сделать.

Это я-то, известный трус! Когда я сейчас вспоминаю этот момент, мои ноги до сих пор начинают дрожать. Я готов был отдать жизнь, только чтобы не позволить застрелить ребенка. Прежде чем я успел об этом подумать, мое тело вырвалось из-за дерева. И изо всех сил побежало к женщине, которая вела за руку ребенка. На бегу я, задыхаясь, кричал:

– Берегись, Митико, спасайся, спасай Юки!

Я забыл, что моя левая рука в тяжелой гипсовой повязке, и размахивал обеими что есть мочи.

– Ой!

Я услышал, как откликнулась Юки. По ее голосу было понятно, что она совершенно не понимала, что происходит. У меня в груди все сжалось. Я проклинал безумие тех, кто затащил этого ребенка в такую ужасную взрослую разборку. Из-за них я тоже могу скоро умереть.

Тени, и большая, и маленькая, остановились. После секундного колебания мать взяла ребенка за руку и повела обратно той же дорогой, по которой пришла.

– Уходите, уходите! – закричал я во всю глотку и побежал.

Лепестки цветов липли к моим щекам, порыв ветра поставил мои волосы дыбом.

Из-за ствола сакуры передо мной на дорогу выскочила черная тень. Она держала ружье на изготовку. Оно уже было направлено на меня. Я остановился и попытался увернуться, отпрыгнув вправо. В этот момент я увидел, как туман, заполнивший все вокруг, на мгновение стал красным. Порхающие в воздухе лепестки выглядели как бесчисленные искры.

Помню, что в следующий момент глаза внезапно застлал белый дым. Потом я почувствовал сильный удар и скатился на рисовое поле.

Кажется, после этого я услышал выстрел. Затем глухой звук собственного тела, погружающегося в грязь. В тот же момент я мгновенно вспомнил все 40 лет своей жизни. Значит, подобные вещи действительно случаются. Раз я дожил до этого возраста, подумал я, моя жизнь была не так уж и коротка. И это была довольно хорошая жизнь. Перед глазами прошли лица Митараи и женщины, которую когда-то, двадцать лет назад, я любил. Мне было очень грустно, что в момент смерти это было единственное, что вспомнилось.

Все мое тело болело. Болели спина, сломанная левая рука, плечо и бок. Правой рукой я потер больной бок и заметил, что кончики пальцев стали липкими и окрасились кровью. Я совершенно не мог понять, что произошло. Куда меня ранили?

Я ожидал, что убийца в любой момент может появиться надо мной и нанести последний удар в сердце. Страшно было невероятно, но я все-таки подумал, что если это произойдет, то мать с ребенком обязательно успеют убежать. В тот момент я почувствовал себя этаким скромным героем.

Однако убийца больше так и не появился. Чувствуя боль, я попытался сделать глубокий вдох. Я понял, что дышать могу и боль не особенно сильна. Я подумал, что вполне смогу встать.

Собрал все свои силы и приподнялся. И тут почувствовал, что кровь из моего бока потекла сильнее. Я понял, что меня все-таки ранили. Это вызвало у меня ни с чем не сравнимое отчаяние. Белый гипс теперь был испачкан кровью и грязью. Я, прилагая все силы, выполз на дорогу. Каким-то образом мне удалось встать, и я, пошатываясь, пошел вперед. И вдруг с отчаянием увидел сцену, которая заставила меня мгновенно забыть о боли.

Тень бежала с ружьем в руке и удалялась от меня. Дальше за ней я увидел Митико, которая вела девочку за руку, а теперь лихорадочно подхватила ее на руки и бежала изо всех сил. Забыв о боли, я тоже побежал. Я хотел как-то помочь.

Кто это, Юкихидэ? Тот самый Юкихидэ? Я был полон ярости, не понимая, как можно так безжалостно и беспощадно преследовать беспомощную мать и ее маленького ребенка.

Впереди я услышал мужской крик. Смысла слов я не разобрал. И, естественно, предположил, что кричит тень. Но это было не так. Справа от меня, по тропинке между рисовыми полями ко мне неслась еще одна черная тень. Она находилась справа от Митико, которая бежала с ребенком на руках.

Тут я вскрикнул от неожиданности. Юкихидэ. Это он бежал через поле. В тот момент, когда я понял это, из ружья вылетела вспышка. Один выстрел, второй. Однако Юкихидэ не упал. Он стремительно приближался. Тень остановилась, и третий выстрел, сделанный уже более тщательно, попал в него. Он упал в поле.

Нет, подумал я. Ясно, что стрелял не Юкихидэ. Но тогда кто? Не Икуко. Мать не может застрелить сына.

Не может быть, подумал я. Сакаидэ? Кодзиро Сакаидэ? Если это так, то тень выглядит на удивление маленькой. И потом, со своим военным опытом Сакаидэ наверняка ловчее стреляет.

– Стой, не стреляй в ребенка!

С этим криком с правой стороны дороги появилась еще одна фигура и побежала ко мне. Это был Сакаидэ. Злодей снова притормозил и прицелился в него. Раздался грохот выстрела, Сакаидэ наклонился вперед и медленно упал. Я молился, чтобы он остался жив.

Благодаря самоотверженности этих двоих Митико теперь была довольно далеко. Она изо всех сил бежала сквозь опадающие лепестки сакуры. Однако, разделавшись с двоими, тень с новой силой побежала за ней, приближаясь к Митико и Юки. Она подняла ружье.

– Стой! – крикнул я.

Но в таких окриках никогда не бывает толку. Злодей нажал на спусковой крючок.

Раздался ужасный крик. Не в силах больше бежать, она медленно опустила ребенка и упала на землю.

– Беги, Юки! – крикнула она. И медленно перевернулась на спину. Потом, корчась от сильной боли, она повернулась на бок.

Ребенок, оказавшись на земле, не хотел оставлять мать.

Но та снова закричала: «Спасайся, беги!» – и девочка побежала изо всех сил. Теперь тень преследовала одного ребенка. Когда она пробегала мимо Митико, мать из последних сил попыталась вцепиться в нее. Однако тень легко перепрыгнула через ее руки. Юки бежала изо всех сил, не оглядываясь. Но она была всего лишь четырехлетним ребенком. Как она могла противостоять убийце?

– Беги, Юки, беги! – кричал я, задыхаясь.

Кровь из моего бока потекла обильнее. Боль была настолько сильной, что у меня словно сводило мозг. Я тяжело дышал, глаза затуманились от усталости и боли, ноги не отрывались от земли, и мне едва удавалось, спотыкаясь, двигаться со скоростью пешехода, несмотря на все усилия.

– Черт возьми! Проклятие! – закричал я, кашляя кровью.

Все, кто мог помочь, пали. Не осталось никого, кто мог бы спасти ребенка. Я изо всех сил старался не упасть, придерживая бок правой рукой, но в следующее мгновение все-таки свалился на колени. Силы покидали меня.

Я увидел, что Юки впереди упала. Злодей замедлил ход. Он перешел на шаг. Затем, остановившись рядом с Юки, он не торопясь приставил ствол к ее спине.

– Остановись! – попытался крикнуть я, но из моего рта раздался лишь слабый писк.

Я с отчаянием понимал, что все мои усилия спасти девочку окажутся напрасными. И в этот момент рядом со мной, как порыв ветра, пронеслась другая тень. Она была во всем черном, с гетрами на ногах, в дзика-таби и с повязкой на голове, а по обе стороны головы торчали, подобно рогам, два фонарика.

– Подожди! – крикнула она. – Не трогай девочку! Будешь иметь дело со мной!

Тень подняла ствол ружья от спины Юки. Призрак Муцуо на бегу прицелился, и оба ружья выстрелили одновременно. Тень подпрыгнула и упала по другую сторону Юки, и призрак Муцуо тоже пошатнулся и покатился по земле. Крик боли вырвался изо рта Муцуо.

Я зажал рукой рану и сначала подполз к Митико, чтобы проверить, что с ней. Она страдала от ужасной боли, стиснув зубы.

– Митико, Митико! – позвал я ее по имени.

– Юки, Юки… – пробормотала она вместо ответа.

– Все в порядке, она в безопасности, – сказал я.

– Это правда? Я хочу увидеть, – сказала она, закашлявшись.

– Юки! – позвал я девочку.

Та встала и быстро побежала к нам. Я двинулся ей навстречу и наткнулся на призрак Муцуо. Он лежал лицом вниз. Я положил руку ему на плечо и медленно перевернул на спину. После этого я на всякий случай поднял лежавшее рядом ружье.

Муцуо тоже стиснул зубы от боли. В центре его лица было огромное сине-черное родимое пятно, которое покрывало нос, часть щек, губы и подбородок. У него было вполне обыкновенное тело, из плоти и крови, и он совершенно не выглядел как призрак. Это меня удивило.

– Вы кто? – спросил я его.

– Я Тарумото, Сумио, – медленно произнес он, вероятно, от боли. – С ребенком все в порядке? – спросил он меня.

К его черному лицу прилип единственный лепесток сакуры.

– Да, все в порядке, – ответил я.

Он удовлетворенно кивнул.

– Хорошо. Она его правнучка, – сказал он.

– Держитесь, я сейчас вызову врача.

Когда я сказал это, он коротко покачал головой из стороны в сторону:

– Мне это не нужно. Я прожил достаточно долго. Моя жена уже умерла, и мне незачем жить. Сегодня хорошая ночь, чтобы умереть, – прошептал он.

Я быстро подошел к тени-убийце. Разговаривая с Тарумото, я все время держал ее в поле зрения. Я боялся, что она вдруг встанет и снова начнет стрелять.

Злодей тоже страдал от боли, его тело изогнулось дугой. Ружье было рядом, поэтому я быстро отшвырнул его подальше.

Я опасливо положил руку на плечо негодяя. Меня удивила неожиданная нежность тела, до которого я дотронулся. Я решился перевернуть его на спину. Охотничья шапка упала с головы, и из-под нее рассыпались длинные волосы.

– Сэнсэй, – сказал тихий голос, видимо, обращенный ко мне.

Я посмотрел в лицо убийцы и замер.

– Что за черт! – воскликнул я.

На мгновение я забыл и о боли, пульсировавшей по всему телу, и о всей череде трагедий.

На меня смотрели глаза, полные слез.

– Это ты? Это была ты?!

Глаза Кайо Ниномии наполнила горечь.

– Сэнсэй… – сказала Кайо.

– Почему, зачем?

Мне хотелось плакать и кричать.

– Вот почему я звала вас уехать домой, – сказала Кайо.

– Но почему, почему? – закричал я. – Объясни!

– Я думала, вы меня остановите. Если бы вы сказали мне остановиться, я бы поехала домой.

– Что за глупость!

Она некоторое время превозмогала боль.

– Я глупая, поэтому могу делать только то, что мне говорят. Я не могу остановиться, пока меня не остановит кто-то другой.

– Почему ты должна была это делать? Почему ты ненавидела людей, которых убила?

– Я не ненавидела.

– Тогда кто?

– Мама.

После этого Кайо снова замолчала. От боли она не могла много говорить.

– Пока я росла, моя мать постоянно говорила, что я должна уничтожить семя сумасшедшего Муцуо.

– Кто твоя бабушка?

– Юрико Инубо; Муцуо ее чуть не убил.

– А, Юрико…

Тои тогда стрелял в нее, но ей удалось спастись.

Я услышал приближающиеся шаги. Повернув голову, я увидел отца и сына Футагояма вместе с Сатоми.

– Вызовите врача, поскорее! И полицию! – крикнул я.

Они сразу же развернулись и ушли.

– Значит, ты родом из… – сказал я.

– Отсюда, из Танато, – ответила Кайо.

– Вот оно что… – сказал я.

Все это произошло не по наитию. Она привезла меня сюда специально.

4

Кайо умерла до того, как хирург Масанори Инубо успел приехать на своей микролитражке. Перед смертью я спросил у нее адрес дома ее бабушки в Танато. И мы поговорили с ней, насколько это было возможно.

Судя по всему, дом бабушки Кайо я видел несколько раз, когда ходил к Камияме или в крематорий Танато. Дом Такэды стоял среди других крестьянских домов, выстроившихся в ряд у подножия горы за длинным узким рисовым полем вдоль реки Асикавы. Кайо сказала, что тело Харуми Накамару в сарае за этим домом. Когда я спросил ее, что она собиралась с ним делать, она ответила, что не знает.

У Юрико Такэды, бабушки Кайо, хранились бумаги Муцуо Тои. Однако Кайо определенно не собиралась подбрасывать трупы, следуя тому, что было написано в этих записках. У нее и сил-то не было, чтобы подбрасывать их повсюду. Делать это предложил Акира Фудзивара. У Кайо еще раньше была физическая связь с Фудзиварой. Она встретила его, когда несколько раз приезжала, чтобы навести порядок в доме, и они сблизились. Как-то в разговоре перед сном Кайо рассказала своему возлюбленному о существовании записок Муцуо. Она сказала еще, что, если бы могла, то хотела бы избавить этот мир от крови человека-демона, и что того же желали ее мать и бабушка.

Фудзивара, похоже, с интересом прочитал записки Муцуо, но тогда этим дело и кончилось, он не предлагал совершать убийства и подбрасывать трупы. Он рассказал Кайо о своем плане подбрасывать трупы, обработанные в соответствии с записками Муцуо, после того как сам уже расчленил труп Онодэры, завернул его куски в газету и бросил в коллектор Татибана.

Все это он проделал в доме Такэды в Танато, то есть в доме родителей матери Кайо. Кайо доверила ключ от этого дома Фудзиваре. В начале марта Кайо все еще была в Токио, поэтому не помогала ему в этом. Для нее то, что сделал Фудзивара, было как гром среди ясного неба. Когда в середине марта Кайо вернулась в дом в Танато, она обнаружила в сарае человеческую кисть. В испуге она бросилась к Фудзиваре, и тому ничего не оставалось, как открыть ей правду. В это время Фудзивара признался ей, что подбросил трупы согласно записям Муцуо, но ничего не стал говорить про план убийств, задуманных Кику. Он сказал, что нашел труп Кэйгёку случайно. И это была правда. Затем Фудзивара сказал Кайо, что, если она поможет ему, то сможет осуществить свое желание. Она спросила, каким образом, но Фудзивара ответил, что пока не может этого сказать. Однако он убедил Кайо, и она согласилась. Затем они вдвоем закопали кисть Кэйгёку под сакурой.

В тот момент Фудзивара предвидел возможность того, что один за другим появятся новые трупы, поскольку уже имела место смерть Кэйгёку. То есть, когда к нему попало тело Онодэры, он уже знал, что это результат плана Кику. Однако поскольку он скрывал эту тайну от Кайо, мне кажется, что он еще не был в этом до конца уверен, хотя и предполагал.

С другой стороны, Кайо на тот момент еще не решила окончательно, что она готова наконец реализовать идею своих бабушки и матери относительно искоренения крови Муцуо. Она всего лишь предполагала, что если действовать по плану Фудзивары, то в случае успеха желания ее бабушки и матери сбудутся. И если бы при этом Митико с дочерью были убиты, Кайо на тот момент это устраивало.

Когда Фудзивара увидел, что в «Рюгатэе» один за другим появляются трупы, он радостно заявил Кайо, что впредь будет делать все по бумагам Муцуо. Он явно был убежден в правильности своей идеи. А после смерти Харуми Накамару он рассказал Кайо о существовании плана Кику. Кайо была искренне счастлива. Она надеялась, что Кику сможет успешно убить Митико с ребенком.

В доме Такэды была неисправная микролитражка. Фудзивара перезарядил аккумулятор и заменил масло, чтобы использовать этот автомобиль для реализации своих планов. На этой машине Фудзивара поздно ночью украл труп из дома офицера Мори. Поскольку дом был не заперт, сделать это оказалось на удивление легко. Гроб стоял прямо за незапертой стеклянной дверью. Этот шаг Фудзивары, совпавший со временем, когда Кайо находилась под стражей в полиции, в конечном итоге привел к ее освобождению.

Кайо, которой полиция приказала вернуться в Токио, сделала вид, что покинула Каисигэ, но на самом деле вернулась в дом Такэды в Танато и затаилась там. После этого Фудзивара скрылся из «Рюгатэя». А дальше, помня о наставлениях матери, девушка скрупулезно следовала указаниям любимого Фудзивары.

Рано утром 1 апреля Фудзивара прикрепил голову Сатико Хисикавы к плоту. Голову он заранее обернул газетой, чтобы не напугать Кайо, но потом и у него самого не было желания ее снова разворачивать, поэтому он так и пустил ее в плавание.

Однако похоже, что именно Кайо сделала плот. После того как нашлась кисть, Фудзивара рассказал Кайо о своем плане. Он предвидел, что для его реализации ему может понадобиться плот, и поэтому приказал Кайо его сделать на всякий случай. Однако в это время, в середине марта, Фудзивара не мог ей помогать из-за работы в «Рюгатэе», поэтому Кайо, как могла, изготовила плот в одиночку в доме в Танато. Вот почему, когда вскоре после этого она приехала ко мне в Иокогаму, у нее был поврежден палец.

Фудзивару позабавило невежество поколения Кайо, и он использовал ее заблуждения, возникшие в результате чтения записок Муцуо, чтобы втянуть в реализацию его собственных планов. Фудзивара, вероятно, надеялся, что тем самым ему удастся запутать следствие. Чего я до сих пор не понимаю, так это психологии Кайо. Почему она пришла ко мне? Почему она привела меня в место, где ее могли заподозрить? Ведь она вполне могла просто молча заниматься своим делом, не предпринимая таких ненужных действий.

Безропотно помогая Фудзиваре, Кайо долго не понимала, почему он так хочет реализовать записки Муцуо. Однако она была очень благодарна за это и думала, что его действия были продиктованы его любовью к ней. Тем временем слепая Кику, убив трех невинных людей – Кэйгёку Онодэру, Харуми Накамару и Эрико Курату, – не смогла вынести угрызений совести и в конце концов покончила жизнь самоубийством.

Когда Фудзивара узнал об этом и услышал, что ружья в комнате не обнаружили, он подумал, что оно вылетело из окна, поэтому поздно ночью подошел к окну «Сибуита-но-ма» и нашел ружье. Но одного оружия было мало, нужны были еще и пули. Поэтому он тайно пробрался в «Сибуита-но-ма» и разыскал там патроны. Фонарик, свет которого я увидел в «Сибуита-но-ма», принадлежал ему.

Фудзивара, получивший таким образом орудия убийства, начал убивать одного за другим людей, казалось бы, не имеющих отношения к делу. Это и Кэйдзо Мория, и Кадзуо Инубо. В обоих случаях Фудзивара выследил их, когда они были в одиночестве в «Рюбикане», сказал, что ему нужно с ними поговорить, отвел за «Рюбикан», достал ружье, спрятанное в кустах, и убил.

Кайо была удивлена. Хотя она знала, что такое количество трупов было необходимо для того, чтобы подбросить их в соответствии с записками Муцуо, это ее беспокоило. Ее саму интересовали только Митико с дочерью, и она не хотела превращать все в громкое серийное убийство.

Отмечу причину, по которой жертвы разделились на две группы, до и после удара колокола в 18:00 3 апреля: те, в кого стреляли с большого расстояния и на ком не было следов пороха, и те, кого убили в упор и на ком такие следы обнаружили. Те, в кого стреляла Кику, были убиты издалека, а она сама и остальные, убитые Фудзиварой, получили выстрелы в упор. С ударом колокола в 18:00 3 апреля охотничье ружье перешло из рук Кику в руки Фудзивары.

Когда Фудзивара убил Кадзуо Инубо, Кайо наконец разгадала его истинные намерения. Причина, по которой он продолжал убивать людей и подбрасывать трупы в изувеченном виде, заключалась не в том, что он испытывал демоническое увлечение такими действиями, и не в его любви к Кайо. На самом деле он хотел убить одного Кадзуо Инубо. Другие жертвы играли всего лишь роль, скажем так, «леса», посаженного для того, чтобы скрыть одно-единственное «дерево» – убийство Кадзуо. Фудзивара заинтересовался бумагами Муцуо потому, что увидел возможность, следуя им, создать этот «лес».

Фудзивара давно сильно любил Икуко Инубо и хотел увести ее из «Рюгатэя».

Однако ей всегда мешал муж, который неизменно ей отказывал. Кадзуо сказал жене, что, если она захочет развестись, он не остановится ни перед чем, чтобы помешать ей, и в результате она тоже отказалась от этой идеи. Чтобы сделать Икуко своей, Фудзиваре не оставалось ничего другого, кроме как убить ее мужа.

Кайо воспользовалась способностью Фудзивары к решительным действиям, а Фудзивара, в свою очередь, использовал Кайо только как средство украсть Икуко у ее мужа. Он не любил Кайо. Поняв истинные намерения Фудзивары, девушка испытала глубокое отчаяние и впервые сама задумалась об убийстве. Настолько сильно она любила Фудзивару.

Так, за те 20–30 минут под цветущей сакурой, после которых ее дыхание остановилось, мне удалось выяснить, что произошло. Каждое слово, произнесенное задыхающейся Кайо, глубоко врезалось мне в память.

Здесь, я думаю, также необходимо сообщить о результатах для всех пострадавших. Сумио Тарумото и Кайо Ниномия получили смертельные ранения: пули пробили им легкие. Юкихидэ был ранен в правое бедро, а Сакаидэ – в правое плечо. Митико была ранена в левую часть спины, но кости и внутренние органы оказались не затронуты; у всех троих раны не представляли опасности для жизни. Все пули были обыкновенные, не дум-дум, а возможно, и порох в патронах был немного просроченный; так или иначе, они полностью поправились меньше чем за месяц.