Вот спустились они с горы высокой, долина показалась, в ней там да сям рощи небольшие светлые: берёзки, липки да дубки, не то, что во владениях Яги. Спешит за клубком Леший – и вроде дорога вспоминается, места сразу знакомыми кажутся. И то верно: жил же он здесь когда-то. Хоть и много воды утекло с тех пор, как он воеводой Лесилкой был, не десять и не двадцать лет прошло, а куда как больше, но ясно помнились ему те времена, в этих самых местах проведённые.

Получается, что к стольному граду царя Выслава клубок привёл, – вот только нет его давно, того града. Уж много лет тому, как умер царь, и дети его, внуки-правнуки разлетелись по белу свету. На дороге, что прежде к вратам в город вела, булыжники совсем уж под землю ушли, еле-еле угадывались подо мхами да лишайниками. Домов не осталось вовсе, на том месте, где они стояли, теперь деревья листвой молодой шумят да птицы со зверями перекликаются. Даже на месте дворца царского каменного, что таким прочным казался да незыблемым, теперь одни лишь руины. Усмехнулся горько Леший – сколько раз он входил в палаты богатые, сколько гулял тут, чужое бахвальство слушал да сам бахвалился… Всё ушло, всё. Время взяло своё. И толку-то нынче от чаяний Выслава, что хотел в своё время всё больше земель завоевать, всё больше злата-серебра добыть…

Покачал головой Леший, провёл рукой по замшелой каменной стене дворца. Деревянные части его давно превратились в труху и рассыпались, а вот камень ещё держался, хоть и расцвёл весь мхом, словно бархатом. Клубочек меж тем в развалины скакнул и покатился дальше, ловко огибая порушенные стены с провалами бывших окон да завалившиеся стрельчатые арки.

«Куда ж это он ведёт? – задумался Леший. – Похоже, в темницу…» И точно – направился клубок вниз по лестнице, прямиком в казематы тёмные. Сразу пришло на память воеводе бывшему, как и он тут томился по приказу царя. Только не до воспоминаний сейчас было, сердце от тревоги за Ягу стучало всё сильнее. Неужто тут его ненаглядная? Жива ли? Здорова ли? Хорошо знал Леший, что в казематах сидеть – это совсем не то, что на солнышке греться, на своей шкуре это испытал…

Гулко шаги отозвались эхом по ступеням каменным развалившимся, по коридору подземному тёмному – хорошо, что теперь-то Леший не как тогда, умел видеть в темноте. Остановился вдруг клубочек, замер. Толкнул его Леший легонечко ногой, – нет, не катится.

– Ну наконец-то!.. – раздался знакомый голос. Огляделся Леший, только сейчас заметил в тёмном углу Ягу. Сидит, горемычная, цепями к стене прикованная, ещё более тощей да костлявой стала, один нос крючком торчит. Только голос всё такой же, молодой да звонкий. От одного его звука сразу стало на душе теплее, а вокруг светло, точно в солнечный день. – Я уж и не чаяла, что меня кто-то отыщет. И как назло, разрыв-травы с собой не случилось!..

Кинулся к ней Леший, на ходу чары творя. Полезли из земли корни да сучья, оплели цепи кованые, поднажали да и сломали, словно и не было их, пыль одна железная осталась.

Помог Леший подняться Яге, обнял осторожно, с нежностью, тут же засыпал вопросами:

– Как ты? Здорова ли? Как оказалась здесь, кто тебя заточил? Давно ли?

– Да погоди, не части так! – усмехнулась Яга, отряхиваясь от железной пыли. – Не тревожься за меня, всё у меня хорошо. А что попала сюда, так сама виновата. Позволила себя вокруг пальца обвести.

– И кому ж позволила? – продолжал спрашивать Леший.

– Да пёсьеглавцам, кому ж ещё! – фыркнула Яга. – Налетели, окаянные, толпой… А я не сдюжила супротив всех разом.

Открыл было рот Леший, чтоб новый вопрос задать, да Яга не дала это сделать. Подобрала клубок, сунула в карман, а Лешего живо под руку взяла, опёрлась всем телом, попросила:

– Выведи меня скорее отсюда!

А пока шли по лестнице, сама за расспросы принялась.

– Расскажи-ка мне, для чего Боян всех Соратников созывал?

– Так ты и в чертоге не была! – запоздало смекнул Леший.

– Нет, конечно. Я уж тут сидела, цепями прикованная.

Пока поднимались они из темницы сырой на свет белый, поведал Леший обо всём, что произошло. И о том, что явился к Соратникам кто-то другой в облике Яги, и об общем Совете Царств, что созвали, когда взошла Вещая звезда, и о поручении Бояна как можно скорее сыскать в Яви нового Повелителя, и о битве с Монстрами возле дуба-портала, после чего и отправился он её искать.

Слушала его Яга очень внимательно, голову склонила, будто задумалась о чём. Выслушав, молчала долго, а потом забрала у него из рук свой посох и молвила:

– Спасибо тебе, Лесилко, что выручил меня из беды. Один ты у меня верный друг, только на тебя и была надежда… Ну, а теперь, прощай покуда, есть у меня дела неотложные.

– Погоди! – вскинулся было Леший.

Не успел ведь он её ни о чём расспросить, хотя немало вопросов на языке вертелось. Да только не стала слушать их Яга. Мигом обернулась серой совой, взмыла в небо и пропала с глаз долой. А недоумевающий Леший так и остался один-одинёшенек на развалинах царского дворца.

История Лешего-Лесилко

Жил-был когда-то в стародавние времена пригожий добрый молодец по имени Шумило. Жил он рядом с густым лесом, частенько туда захаживал и думал, что знает его как свои пять пальцев. Но однажды вышла незадача – заплутал Шумило в лесу. Сколько ни ходил, ни бродил – так и не смог выбраться. Притомился добрый молодец, прилёг отдохнуть на поляне да и задремал. И приснился ему удивительный сон, будто бы пришла к нему на полянку странного вида девушка – словно из листвы соткана, солнцем напитана да травой принаряжена. Пришла и легла с ним рядышком… А когда проснулся Шумило, никого уж на поляне не было. Только трава отчего-то примята да пропало с пальца колечко медное, матерью подаренное, а вместо него появилось другое кольцо – из травы сплетённое. Подивился добрый молодец, поднялся на ноги – и мигом вышел из леса, будто и не плутал вовсе.

Вскоре женился добрый молодец на девушке, которую давно любил, зажил с ней счастливо, но травяного кольца не снимал никогда. Сама молодая жена, которой Шуми ло свой сон рассказал, делать ему того не велела. Догадалась она, что приходила к её тогда ещё жениху лесная дева, и решила, что лучше Лесавку не сердить – себе дороже будет. Почти год прошёл с той поры, давно забыл Шумило о том странном сне, но однажды утром увидел он у себя на крыльце ивовую корзину. В той корзинке агукал весело новорожденный мальчишка, завёрнутый в пелёнку из паутины, а на пальчике у него было точно такое травяное колечко.

Не колеблясь ни минуты, взяли Шумило с женой младенца в свою семью, назвали Лесилком и стали растить как родного с любовью и заботой. Рос Лесилко настоящим маленьким богатырём, здоровым и крепким, словно дуб морёный. И тоже, как и отец, кольца материнского никогда не снимал, будто прикипело оно к пальцу да так и росло вместе с ним.

Всей душой любил Лесилко свою семью – отца, мать названную и сестрёнку меньшую, ненаглядную Прекрасу. А ещё столь же страстно любил мальчик лес. При любой возможности, в любое время года, и в жару, и в холод убегал туда Лесилко и готов был проводить там дни и ночи. Знал каждое дерево, каждый куст, разговаривал со зверями и растениями, и ему казалось, что те тоже понимают его.

Однажды наткнулся в лесу Лесилко на раненного стрелой волчонка. Тот, видно, смирился уж со своей участью, заполз в глухие буераки да и лёг там умирать. Пожалел мальчик зверя, успокоил, вынул стрелу, перевязал рану. Стал навещать его, воду и еду приносить, повязку менять да и выходил потихоньку. С тех пор сделались они друзьями – не разлей вода. Так и выросли вместе.

Как вошёл Лесилко в возраст, принялся отец ратному делу его обучать. Учился парень усердно, конным и пешим, с мечом, копьём и шестопёром равных ему не было, из лука за сто шагов стрелой в яблоко попадал. Но больше всего любил Лесилко сражаться в лесу, где каждый куст был ему дружиной.

Вырос Лесилко и стал храбрым и доблестным воином. Настало время поступать в царскую дружину, куда брали только самых лучших. Пришёл Лесилко на состязание с другом своим, серым волком, да так и оказались они на царской службе вместе. Царь тогдашний, Выслав, совсем не подарок был – глупый, злой да алчный, только и делал, что завоёвывал соседние царства. Ну, да служилому человеку выбирать не приходится – знай делай своё дело. Вскоре стал Лесилко лучшим бойцом в дружине, а потом и вовсе дослужился до воеводы.

Славно ходил он в набеги, богатую добычу привозил царю Выславу, и за то самому воеводе от щедрот царских обильно добра перепадало. Вот только за делами ратными да набегами удалыми родной лес для Лесилко будто дымкой забвения подёрнулся, не до того воеводе стало. Не сразу и заметил, что завяло материно травяное колечко, недосуг было думать об этом Лесилке. Разбогател он, построил большой крепкий терем, – только вот пусто было в том тереме без хозяйки.

Решив жениться, посватался Лесилко к бесприданнице, красивой девушке по имени Яга. Явился к ней, похваляясь своим богатством и ратными подвигами, но девушка его отвергла, заявила, что не прельщают её богатства, нажитые пролитой кровью да страданиями. Запали слова Яги тогда воеводе в душу, задумался он крепко. Может, и права избранница-то его – нехорошую он жизнь ведёт, дурным путём всё его богатство нажито…

Тут нежданно-негаданно беда пришла: напал на царство царя Выслава царь Кощей, колдун и чернокнижник. Собрал войско воевода Лесилко, взял дружину свою добрую и отправился на битву. Одолел в той войне Лесилко войско Кощеево, только без потерь дело не обошлось: пал в этой битве лучший друг его, молодой богатырь Ратибор. Погиб, заговорённой стрелой сражённый, которую Кощей в него, воеводу Лесилко, выпустил. Рядом с воеводой оказался Ратибор и прикрыл он друга своим телом, но не выдержала броня заговорённой стрелы. Умер Ратибор у друга на руках, а перед смертью успел попросить, чтобы Лесилко отдал назад ладанку, которую Ратиборова невеста перед боем на шею ему повесила. Очень удивился Лесилко, когда узнал, кому надо эту ладанку передать. Ведь то была красавица Яга, которую он до сих пор любил…

Делать нечего, пришёл воевода к Яге, рассказал всё без утайки, как суженый её погиб, отдал ладанку да опять предложил Яге женой его стать. Уповал на то, что Ратибор не вернётся больше, а Яге, чем одной век вековать, лучше жить с ним, в любви да богатстве. Но Яга снова отказала, заявила, что и после смерти Ратибору верна останется. А что до казны воеводиной, то даром не нужны ей его богатства, грабежом нажитые, слезами да кровью политые. Пуще прежнего задели её слова воеводу. И когда царь Выслав собрался в очередной поход, упрекнул его Лесилко в алчности и жестокости и отказался идти с ним. Царь и воевода тогда крупно поссорились, и, разгневавшись, заточил царь Лесилко в темницу и собирался отрубить ему голову.

Друг Воеводин, Серый Волк, не бросил того в беде. Уж как он старался! И стены каменные грыз, и прутья железные – да только зубы стёр. И подкоп рыл – да когти сточил. Пытался тенью в темницу просочиться – да еле ноги унёс. Но пришла подмога, откуда не ждали. В последний момент перед казнью невесть каким чудом оказалась в темнице Яга и помогла воеводе сбежать. Ведь, хоть и не любила она его, но всё же был для неё он уж не просто жених отвергнутый, но друг Ратибора, принёсший весть о его смерти.

Не успел Лесилко казни избежать, как его ещё одно несчастье постигло – погибла любимая сестра Прекраса. Похитил красну девицу Кощей, захотел женой своей сделать. Не смирилась с этим Прекраса, выбросилась из окна высокой башни. Спешил ей Лесилко на выручку, да не поспел самую малость. Поклялся тогда воевода Кощею отомстить – да только как отомстит человек сильнейшему колдуну, о котором, к тому же, слава идёт, что он бессмертен?

Остался Лесилко на свете один-одинёшенек, ведь отец и названная мать его к тому времени умерли. Вспомнил воевода то, что так любил в детстве, удалился с верным Серым Волком в глухой лес. Сел там на пень да и сидел день за днём, грустил и думал о своей жизни. Явилась к нему тогда его настоящая мать, лесная дева Лесавка. Рассказал ей всё Лесилко, посетовал, что без Яги и сестры ему и жизнь не мила. Стала мать уговаривать его удалиться от людей, стать лесным владыкой. И открыла ему Лесавка секрет, что есть на свете такое чудо, мёртвой водой прозывается, – эта вода поможет Лесилко Лешим сделаться. А где искать ту воду мёртвую, известно одному только Водяному царю.

Отправился Лесилко Водяного искать. Станет он Лешим, нет ли, а мёртвая вода всегда пригодится, она любые раны заживляет так, будто их и не было. Долго ли, коротко – нашёл Лесилко Водяного. Но не прост этот Водяной оказался, ой, не прост! Не открыл Водяной гостю секрет, где источник мёртвой воды находится, сначала решил как следует испытать его. Но когда Лесилко со всеми задачами Водного царя справился да все поручения исполнил, всё же получил свою награду – склянку с мёртвой водой.

Вернулся Лесилко в родной лес, походил-побродил и наконец решился. Проговорил слова заветные, умылся мёртвой водой да и стал Лешим. Тут и колечко мамино опять зазеленело, и мир вдруг совсем другими красками засиял. С тех пор так и поселился Леший в лесу, став его хозяином и защитником.

Чувства его к Яге так и остались при нём. Давно уж смирился Леший с тем, что, видно, судьба у него такая, – так и вековать весь свой век, нося в сердце любовь ту горькую, неразделённую. Норовил он всегда держаться к Яге поближе, чтоб ни случилось, помогал да поддерживал. А когда та молодости да красы своей лишилась, приняла поневоле облик старухи безобразной, Леший этого будто даже и не заметил. Всё так же, глядя на возлюбленную, видел он её прежней, молодой и прекрасной девушкой, той, что когда-то его сердце покорила – а собственное навсегда отдала другу его убитому, богатырю Ратибору.

А царь Выслав меж тем без воеводы своего с позором домой возвратился. Царство, на которое он напал, дало решительный отпор, почти всё войско Выслава было разбито, да и самому царю чудом удалось в плен не угодить. Вернувшись домой и узнав, что Лесилко сбежал из острога, Выслав потребовал во что бы то ни стало разыскать бывшего воеводу. А когда проведал, что тот поселился в лесу, собрал новую дружину и пошёл мстить Лешему. Но не тут-то было – на защиту хозяина поднялись все обитатели леса: и звери, и птицы, и даже деревья ожившие.

Удалось Лешему не только отбиться от остатков дружины Выслава, но ещё и самого его полонить. Устыдил Леший царя, заплакал Выслав и раскаялся. Выпустил его Леший с миром из своих владений и больше не видел. С тех пор так и повелось: кто придёт в лес с добром да вежливо поприветствует Лешего, тому лесной хозяин и дорогу откроет, и одарит щедро. А злого, непочтительного человека с недобрым сердцем Леший не приветит – закружит, запутает, а то и заведёт в болото, где тот и сгинет.

Так бы и жил Леший в своих зелёных владениях – бирюком, не общаясь ни с кем из людей, кроме Яги да Водяного, с которыми они друзьями стали. Но однажды вдруг явился к нему Перун и предложил его Соратником стать. Собрался было отказать Леший – не хотелось ему больше из своих владений вылезать да с людьми видеться, – но решил сперва с Ягой посоветоваться. А та уж очень просила его согласиться, – видно, зачем-то ей было это надо. Подумал Леший, подумал – да и уступил.

История Яги

Жила-была в одной деревне девочка-сиротка по имени Яга. Отец её на войне пал, а вскоре после того и мать умерла. Была та чужеземкой, знахаркой, всё знала о чудодейственных свойствах трав и многому дочку научила. Оставшись одна лет двенадцати от роду, жила Яга всё больше лесом – охотилась на мелкого зверя и птицу, собирала хворост, грибы и ягоды.

Однажды зимой забрела Яга так далеко в чащу, что заблудилась, совсем выбилась из сил и чуть не замёрзла. На её счастье, оказалась она тогда рядом с поляной, где обитал волхв – жрец Перуна. Дочь волхва Василиса нашла Ягу, уже лежавшую без чувств, и выходила её. Были девочки ровесницами и могли бы лучшими подругами стать – да не случилось того. Не столько подругами они сделались, сколько соперницами. С первого дня знакомства каждая хотела показать другой, что она красивее, смекалистее и искуснее. А уж когда девушки подросли, так ещё пуще соперничать принялись. И той, и другой страсть как хотелось, чтобы именно её считали первой красавицей во всей округе. Как ни пыталась примирить их мать Василисы, берегиня Журавушка, ничего у неё не получилось, хоть и привязалась к ней Яга почти как к собственной матери. Да и Журавушка полюбила сиротку. Была Журавушка наполовину женщиной, наполовину птицей, обучила свою дочь искусству превращения в разных птиц, выучила она и Ягу оборачиваться птицей – совой.

Слава о красоте Яги шла далеко за пределы её деревни. Сватались к ней многие, но выбрала она одного – молодого красавца-богатыря Ратибора. Полюбили они друг друга всем сердцем, но случилось несчастье: напало на их царство войско Кощеево. Ратибор, хоть и не был на царской службе, но пошёл на войну, защищать свою родную землю, да и сложил буйну голову в лютой битве с врагами. И хотя именно благодаря подвигу его их войско одержало верх в том бою, не утешало это Ягу. Когда она оплакивала Ратибора, её посетило видение: увидала девушка, как её избранник идёт в Навь – Царство мёртвых – по терновому мосту, продираясь сквозь шипы, что рвут его тело в клочья.

Горюя о любимом, Яга пришла к Василисе и упросила её отца-волхва вознести мольбы Перуну, чтобы тот вернул юношу в мир живых. Явился Перун на её зов, но исполнить просьбу отказался: не его, мол, это забота – оживлять мёртвых. Когда он исчез, Яга в отчаянии начала хулить громовержца и из-за этого окончательно рассорилась с Васи лисой. Но Журавушка пожалела убитую горем Ягу и подсказала, как можно, оставаясь живой, попасть на терновый мост, ведущий в Царство мёртвых.

Выполнила Яга все указания берегини, прошла через густую лесную чащу и действительно оказалась на терновом мосту. Она шла и по дороге ломала голыми руками шипы, чтобы облегчить страдания умерших, отправляющихся в Царство мёртвых. В Нави девушка встретилась с новыми испытаниями, но сумела справиться и с ними. Преодолев все препятствия, Яга, сама вся израненная, пришла к Чернобогу – владыке Царства мёртвых – и попросила вернуть её возлюбленного. Владыка отвечал, что не может этого сделать, однако может позволить Яге иногда видеться с суженым – но только при ряде условий. Яга должна будет заплатить за эту возможность своей молодостью и красотой. Превратится она в уродливую старуху, которой отныне станут пугать детей и рассказывать о ней страшные сказки. И вести себя ей тоже придётся так, чтобы сказки те правдой казались. Надобно будет Яге удалиться от людей и поселиться в глухой лесной чаще, чтобы охранять путь в Царство мёртвых.

И было у владыки Нави ещё одно условие: Яга должна была отдать ему то, что имела, но о чём сама не знала. Ради того, чтобы хоть изредка видеть любимого жениха, Яга согласилась на всё, даже на последнее условие, хотя и не догадывалась, о чём речь. Она превратилась в страшную Бабу-Ягу и поселилась в глухом лесу, неподалёку от моста, ведущего в Царство мёртвых. Как обосновалась там Яга, перестала река смердеть, и зацвели в её чёрной воде белые кувшинки.

Лишь через некоторое время поняла Яга, о чём говорил Чернобог, – оказывается, ждала она ребёнка. А узнав об этом, решила, что ни за что не отдаст своё дитя в Царство Мёртвых. И нашла-таки, как спрятать своего ребёнка: тайно переправила младенца в Явь.

Так Яга стала привратником в Царстве мёртвых. С виду Баба-Яга казалась злой и страшной, и когда к ней приходит кто-то незнакомый, сперва пугает его, заявляя, что хочет съесть. Но выполнив всё, что от неё требует договор с Чернобогом, Яга помогает путнику: кормит и поит его, парит в бане, укладывает спать на мягкую перину, даёт ценный совет, а нередко и одаривает какой-нибудь волшебной вещью, которых у неё были полны сундуки.

Вещи эти волшебные появляются у Яги по-разному. Какие-то она сама своей ворожбой делает (этому искусству научил Ягу Кощей), а какие-то просто находит в земле – так распорядилась её покойная мать.

Всё это время мечтала Яга соединиться с Ратибором и их ребёнком и искала пути, как это сделать. Узнала она, что существует лишь один способ вернуть покойника из Царства мёртвых: сбрызнуть его тело сначала мёртвой, а затем живой водой. Склянка мёртвой воды уж давно была у неё припасена – Водяной пособил. Но вот беда – источника живой воды в Прави просто не существовало. Появиться он мог только с помощью Перуна, удара его молнии и воздействия его медальона Повелителя. Но обратиться к нему с такой просьбой Яга не могла – после того, как оскорбила его за отказ оживить Ратибора.

Однако в один прекрасный день Перун собственной персоной явился на поляну у тернового моста. Удивилась Яга такому гостю и испугалась немного, но виду не подала. Спросила, зачем пожаловал, и узнала, что пришёл к ней бог-громовержец не только с миром, но и с интересным предложением. Позвал он Ягу к себе в Соратники – помощником при своей особе. Обрадовалась Яга такому предложению. И лестно оно ей было и, самое главное, давало к Перуну приблизиться. Теперь оставалось только улучить подходящий момент и упросить громовержца пособить ей с источником живой воды.

Однако ж с просьбой той Яга не торопилась, ждала подходящего случая, а он всё не представлялся. Но всё это время, а воды за него немало утекло, служила она Перуну верой и правдой вместе с другими Соратниками – Кощеем, Горынычем, Водяным, Лешим и даже ненавистной Василисой.

Наконец, решила Яга, что пробил нужный час, и обратилась к Перуну с просьбой, но не исполнил её громовержец, сказал, что пока не время. Была на то веская причина у Перуна, но Яга об этом не знала. И рассердилась она тогда, затаила злобу…

Глава 9

Явь

Бесследное исчезновение

На дубовой поляне ещё не успел утихнуть шум после исчезновения странных фигур, а Ваня, едва выйдя из оцепенения, тут же вскочил с бревна так резко, будто его подбросило пружиной.

– Куда? – прошипел Тёма.

Но Ваня его не слушал. Быстро пересёк поляну, подскочил к дубу и, светя карманным фонариком, заглянул в дупло. Он готов был поклясться, что высокие фигуры в звериных масках скрылись именно здесь, унося с собой потерявшую сознание, а, вероятнее всего, уже и мёртвую девушку. Но в дупле не было никого и ничего. Не было даже пустого места, где мог бы свободно разместиться хотя бы один человек.

– Ну? Что там? – тихо спросил за спиной Тёма. Он тоже встал и сделал несколько шагов в направлении дуба, но приближаться не стал, стоял поодаль.

– Да ничего, – отмахнулся Ваня. На всякий случай посветил фонариком вверх, затем присел на корточки, осмотрел низ дупла и место под ногами. – Труха и мусор.

– Но как же?.. – всё ещё вполголоса недоумевал Тёма. – Я же видел!.. И ты видел… Ведь видел? Скажи, видел?

– Видел, видел, – подтвердил Ваня. Покончив с осмотром дупла, он обошёл дуб, потом направился к дальней от тропинки части поляны. Нигде не обнаружилось ничего хоть мало-мальски подозрительного, и виной тому была вовсе не темнота – ночь выдалась по-летнему светлой, в небе сияли луна и звёзды во главе с загадочной крупной звездой, да и фонарик у Вани был мощный. Но всё равно – ничего.

– Вань… – почти жалобно позвал Тёма. – Пошли отсюда, а?

– Идём, – согласился тот. – Сейчас тут ловить нечего. Видимо, придётся вернуться днём.

– И что ты рассчитываешь найти? – в голосе Тёмы звучали одновременно и любопытство, и опасение, причём опасение явно перевешивало.

– Честно сказать, сам не знаю, – признался Ваня. – Хочу найти ответы на свои вопросы… Но сильно сомневаюсь, что они лежат где-то в дупле или в траве.

Тёма шёл очень быстро, видимо, сам не замечая, насколько торопливо и широко шагает, но Ваня не стал тормозить приятеля и подстроился под его темп. Он прекрасно понимал, что творится в душе соседа по комнате, но и не думал осуждать его за это или, тем более, смеяться над Тёмкой. Ему и самому было не по себе. В этот вечер произошло слишком много странного, так много, что объяснить это как-то разумно становилось всё тяжелее. Хотя Тёма и пытался изо всех сил.

– Вот даже не сомневаюсь, – преувеличенно бодро и уверенно вещал он, когда оба уже подходили к своему жилому корпусу, – на самом деле это всё – какая-то пустяковая фигня. Наверняка ролёвка. Правда, я всех ролевиков в универе знаю, как облупленных, и это точно не они… Но мало ли. Может, новенькие, первокуры. Точно говорю – ролевики или косплей. Или какой-то видос снимали. А потом пати просто быстро смылись…

– Кто смылся? – не понял Ваня.

– Пати. Ну, в смысле, игроки. Ведь могло такое быть?

– Теоретически могло, – пожал плечами Ваня, вспоминая жуткий хруст, раздавшийся, когда человек в маске схватил Диану и свернул ей шею. – Но…

– Или нам померещилось… – продолжал уговаривать друга и, в первую очередь, себя Тёма. – Просто померещилось… Типа глюк.

На это Ваня уже и отвечать не стал. Как бы того ни хотелось, но поверить в то, что двум разным людям одновременно привиделось одно и то же, было проблематично.

Спал он в ту ночь просто ужасно, было такое чувство, что так толком и не уснул, всё лежал с закрытыми глазами, ворочался с боку на бок и думал, думал, думал… Но, наверное, всё-таки ненадолго заснул, потому что, когда в очередной раз открыл глаза, было уже светло. И даже если бы взгляд, как обычно, не упёрся в висевшие над Тёминой кроватью постеры с изображением звероголовых монстров, первой мыслью всё равно было бы воспоминание об увиденном вчера на поляне…

Ваня потянулся к телефону, взглянул на часы, потом покосился на дрыхнущего Тёму и отключил звук радиобудильника, который должен был скоро заголосить, – пускай сосед ещё немного поспит. Вышел в интернет, заглянул на университетский сайт, потом просмотрел городские новости. Нигде не сообщалось ничего такого, что могло бы пролить свет на странные события вчерашнего вечера. Тихонько, стараясь не разбудить Тёму, Ваня поднялся, подошёл к окну, выглянул на улицу. Всё было спокойно и привычно: еле тронутые желтизной деревья, вымощенные плиткой дорожки, ряды подстриженных кустов, пустые скамейки, клумбы с пёстрыми осенними цветами, учебные здания вдали. И всего лишь несколько человек, что неудивительно в такой ранний час. Три дворника в ярко-оранжевых комбинезонах подметают дорожки, деловито топает куда-то щуплый невысокий парнишка в очках, больше похожий на шестиклашку, чем на студента. Быстро прошагал в сторону спортзала Рустам Алаев, молодой препод с физкультурной кафедры, Сенькин счастливый соперник, покоривший сердце Бэллы. Из соседнего жилого корпуса выскочила девушка в голубом тренировочном костюме и сразу же от входной двери пустилась в пробежку: убранные в «хвост» волосы мотаются из стороны в сторону, мелькают на бегу цветные подошвы кроссовок… Такая обычная, безмятежная картина, словно действительно ничего и не произошло. Хотя, что он, собственно, ожидал увидеть? Толпы существ с человеческим телом и звериными головами, успевших за ночь поработить весь мир? Или карусель полицейских машин с мигалками, отряд спецназа и рвущихся с поводка собак-ищеек, разыскивающих Диану?

Да нет же, конечно, ерунда это всё, усмехнулся про себя Ваня. И с Дианой всё в порядке. Наверняка эта «губодуйка», как называет таких девушек Сенька, живая и здоровая, сейчас преспокойно видит десятый сон в своей постели где-то в одном из этих жилых корпусов. И если Ваня с Тёмой хоть словом обмолвятся о том, что им померещилось ночью, их поднимут на смех всем универом…

Как это нередко случается, утром, при ярком солнечном свете, ночные события уже не казались такими пугающими. Конечно же, эти фигуры со звериными головами были именно ролевиками, иначе и быть не может. А то что они такие здоровущие… Ну, подобрались высокие парни, бывает, что тут особенного. К тому же, они с Тёмкой смотрели на них сидя и, соответственно, снизу, да ещё в полумраке – вот ролевики и показались гораздо крупнее, чем на самом деле. Обычный обман зрения, иллюзия восприятия, как выражается Сенька. Диана, небось, участвовала вместе с ними в ролёвке, только и всего. Играла роль жертвы. И никто, конечно же, никакую шею ей не сворачивал. Так что даже и думать о вчерашнем не стоит. Тем более что есть куда более приятные темы.

С недавних пор каждый его день стал начинаться с милого ритуала: Ваня желал Алёнушке доброго утра. После чего завязывалась недолгая, но оживлённая переписка: обменивались планами на день, договаривались вместе позавтракать или сходить в бассейн, решали, во сколько и где встретятся, а если было время, ещё и немного болтали. Просто ни о чём: «Как ты?», «Как спалось?», «Что снилось?», «Как настроение?», «Я уже скучаю по тебе» и всё такое, что обычно всегда пишут друг другу влюблённые в сообщениях с кучей смайликов, эмодзи, мемоджи, анимоджи и тому подобного. Сегодня, учитывая важность для их отношений вчерашнего вечера, – как-никак это был вечер их первого поцелуя! – Ваня прекрасно понимал, что должен был бы написать Алёне что-то особенно нежное и трогательное. Но всё же ничего такого не отправил, а вместо этого сразу после уже ставшего привычным обмена приветствиями «Доброе утро, ненаглядная моя Алёнушка!» – «Доброе утро, милый мой Иванушка!» поинтересовался тем, что сейчас его всё ещё волновало. Волновало, как ни удивительно, даже больше, чем мысли об Алёнушке и их чудесном вчерашнем свидании. Слишком многое успело случиться уже после этого…

«Случайно не знаешь Диану Кочеткову?» – написал он.

«Знаю, – прилетело в ответ. – Соседка Юли. А что?»

«Ничего, – торопливо набрал Ваня, запоздало сообразив, что Алёнушка может неправильно его понять. – Тёмка интересуется. Забей. Поплаваем?»

«Через полчаса. Я только проснулась».

«Ок».

То, что Диана оказалась соседкой лучшей подруги Алёнушки, было очень кстати. Юлю Попову Ваня знал. Её в универе все знали, но у Вани даже был Юлин номер телефона – с тех пор, как они оба в прошлом году участвовали в подготовке новогоднего праздника. Так что, прежде чем идти в бассейн, Ваня отправил сообщение Юле:

«Привет! Это Ваня Кувшинников. Мне нужна Диана, не знаешь, где она?»

Как же он надеялся на ответ «Дома, дрыхнет»! Тогда можно было бы поставить на вчерашней истории точку и успокоиться. Но Юля ответила совсем другое:

«Привет! Понятия не имею».

Пришлось уточнять:

«Уже ушла? Так рано?»

«Вообще не ночевала», – простодушно сообщила Юля.

«Всё в порядке?» – вопрос написался сам собой, быстрее, чем Ваня подумал, что вообще-то так спрашивать не стоит.

«Конечно. С ней такое часто бывает. Когда увижу, передам, что ты её искал».

«Не надо. Сам её найду. Пока!»

«Как знаешь. Пока!»

Нажав на кнопку отбоя, Ваня поднял голову и увидел, что Тёма уже не спит, открыл глаза и с тревогой смотрит на него.

– Ну что, есть какие-то новости? – явно волнуясь, поинтересовался сосед.

– Ты о чём? – Ваня попытался прикинуться валенком, но не прокатило.

– Ты прекрасно знаешь, о чём я, – Тёма сел в постели и потянулся, всё так же не спуская с Вани настороженного взгляда.

– Да нет никаких новостей, – отмахнулся Ваня. – Всё тихо-спокойно. Не парься, в общем. Пока, до вечера, я в бассейн.

Тёмка явно хотел что-то сказать или спросить, но Ваня не стал слушать. Подхватил сумку и торопливо закрыл за собой дверь в коридор. Хватит обсуждать вчерашнее, переливая из пустого в порожнее. Всё равно ничего нового они с Тёмкой друг другу не скажут…

День прошёл обычно, даже лучше, чем обычно, потому что Ваня особенно много времени провёл с Алёнушкой. Хотя изначально были другие планы: сидя на парах, он всерьёз раздумывал, что неплохо было бы снова побывать на дубовой поляне. Можно, как он и собирался вчера, ещё раз осмотреть всё при дневном свете – вдруг найдутся какие-то следы вчерашних событий. А ещё можно сходить туда ночью, в то же самое время, что и вчера, точнее, сегодня. Вдруг там снова объявятся ролевики? И после встречи с ними уж точно всё станет ясно…

Ваня даже написал Тёмке сообщение, предлагая пойти на разведку вместе. Но сосед наотрез отказался, заявив, что у него дела. Хотя какие дела могли быть у этого раздолбая? Разве что гамать, гамать и ещё раз гамать, рвясь к заветной цели в виде финального уровня этого самого «Апокалипсиса»…

Сразу после Тёмкиного прилетело сообщение от Алёнушки. Она писала, что сегодня совершенно свободна и хотела бы провести вечер с Ваней – если тот не против, конечно. И, разумеется, нет никакого смысла уточнять, что против Ваня не был. А даже совершенно наоборот.

С Алёнушкой ему было так хорошо, что воспоминания о непонятных ночных событиях сначала отступили на второй план, а потом и вовсе оставили, пусть и не навсегда. Влюблённые встретились, как только закончилась последняя пара, а распрощались у дверей Алёниного жилого корпуса уже перед самым рассветом. Взглянув на часы в смартфоне, Ваня прикинул, что времени до начала занятий почти не осталось, но разве это было важно? Решив, что ложиться спать уже нет никакого смысла, он забежал к себе за вещами и сразу отправился в спортзал. Алёнушка в этот раз ему компанию не составила. Смеясь, призналась, что не способна на такой подвиг, и всё-таки отправилась к себе, поспать хотя бы пару часов.

Возвращаясь из спортзала, Ваня встретил Юлю Попову, выглядевшую сегодня особенно озабоченной. Рыжие волосы Юли растрепались, и в ярком утреннем свете она сама была как маленькое солнышко с неизменным полосатым рюкзаком за плечами.

– Ой, Ваня, привет! – воскликнула она и тут же сообщила скороговоркой:

– Представляешь, Дианка так и не вернулась! Я уже волноваться начала, не случилось ли с ней что-нибудь… Она обычно не пропадает так надолго. Бывает, конечно, что загуляет, – но при этом всегда остаётся на связи. А сейчас уже второй день ни в соцсетях не появляется, ни на звонки не отвечает. И онлайн последний раз была позавчера около одиннадцати вечера… Как-то это уж очень на неё не похоже!

В другое время, услышав подобное о ком-то, Ваня бы просто отмахнулся, мол, какие пустяки. Ну отрывается где-то человек, с кем не бывает. Объявится рано или поздно, никуда не денется. Но сейчас всё было иначе, и ему стоило немалого труда сдержаться и не показать Юле, что он встревожен ничуть не меньше неё. А то и побольше.

– Понимаешь, она позавчера вечером на свиданку ушла, – продолжала тем временем Юля, теребя застёжку на ремешке рюкзака, – и не сказала, с кем. В одном платье и лёгкой курточке, на каблучищах. С собой даже сумочку не взяла, только телефон.

– И не отвечает?

– Нет, я ж тебе говорю! Второй день.

– Дай-ка мне её номер, – попросил или даже скорее потребовал Ваня.

– Ой, не знаю… Как-то нехорошо, не спросив… – начала было Юля, но прервалась на полуслове, задумчиво посмотрела на Ваню, после чего стянула рюкзак с плеч и полезла за мобильником.

Прежде чем разойтись, они снова набрали номер Дианы. Ничего нового. Долгие безнадёжные гудки и потом «Абонент не отвечает или находится вне доступа действия сети».

Кое-как – и при этом не слишком удачно – успокоив Юлю, Ваня распрощался с ней. Девушка поспешила по своим делам, а он всерьёз задумался, что делать дальше. Пока что пришло в голову только два варианта: всё-таки заглянуть ещё раз на дубовую поляну, пусть и при свете дня, или поговорить с Гордо. Первый вариант выглядел предпочтительнее. Не потому, что общаться с Гордеем совершенно не хотелось (хотя и это тоже), а просто искать его в универе до начала занятий было совершенно бесполезно. Можно было, конечно, раздобыть его номер или списаться через какую-нибудь соцсеть, но Ваня решил, что такого рода разговор лучше вести оффлайн. И потому, бросив взгляд на часы и прикинув, что время до первой пары ещё есть, он повернул к парку.

Ваня и сам не знал, что именно ожидал увидеть у старого дуба. Но что бы он себе ни нафантазировал, ничего такого там не было. Поляна выглядела совершенно обычно, никаких следов пропавшей девушки или намёков на пребывание так и остававшихся непонятными фигур со звериными головами обнаружить не удалось. Ну да, трава потоптана, но в этом нет ничего удивительного, учитывая, сколько народу тут шляется. Внимательно оглядевшись, Ваня окончательно убедился, что мгновенно спрятаться тут просто негде – никаких частых кустарников и прочих зарослей, только что фонари довольно далеко. Он уже собирался уйти, как вдруг в голову запоздало пришла идея. Вынув смартфон, отыскал только что записанный номер Дианы, нажал кнопку… И не удивился, а скорее, даже огорчился, когда услышал заигравшую где-то совсем рядом мелодию. Звук раздавался снизу, возле дуба с дуплом. Подойдя туда, Ваня наклонился и вскоре обнаружил в траве смартфон в чехле с золотым павлином, сплошь в стразах и розовых камушках. На экране высвечивался как «незнакомый» его собственный номер. Не оставалось никаких сомнений в том, кому принадлежит смартфон.

Выходило, что Диана потеряла его в тот момент, когда её схватили монстры… то есть переодетые монстрами ролевики… в общем, когда шло игровое действо. Но и в этом, как тут же сказал себе Ваня, не было ничего особенного. Ну, подумаешь, профукала девчонка телефон, с каждым такое может случиться. А после игры вся эта компашка как следует оттянулась – вот и всего делов. И нечего воображать себе невесть что. Подняв телефон, Ваня сунул его в карман и поспешил на первую пару.

Весь день на занятиях у него отлично получилось не только не вспоминать ночную сцену у дуба, но даже забыть о лежащем в рюкзаке смартфоне Дианы и вспомнить только тогда, когда закончилась последняя на сегодня лекция. Решив, что правильнее всего будет отдать найденный телефон Юле, Ваня написал ей и почти сразу получил ответ: «Я у Алёны, приходи сюда». Разумеется, упрашивать Ваню заглянуть к любимой девушке не было нужды. Через несколько минут он уже стучался в дверь к Алёнушке и обнаружил в комнате целую компанию. Кроме хозяек и пришедшей к ним Юли, там оказался ещё и Сенька – видно, решил навестить Бэллу, свою давнюю, но безнадёжную любовь.

Алёнушка сидела у себя на кровати и выглядела слегка напряжённой. Наверное, тоже волновалась из-за исчезновения Дианы. Увидев Ваню, она улыбнулась, но не радостно, как обычно, а будто бы формально, из вежливости. Ваня подошёл к ней и наклонился, чтобы поцеловать, Алёна чуть отвернулась, подставив для поцелуя не губы, а щёку.

«Стесняется при всех», – решил Ваня, а вслух спросил, указывая на её кровать:

– Можно я присяду?

Алёна молча кивнула и подвинулась, хотя места и так было достаточно. Но Сенька всё равно кинул на Ваню немного завистливый взгляд – сам-то он не посмел сесть рядом с предметом обожания, примостился на стуле у Бэллкиного стола, доверху заваленного учебниками, наушниками, прыгалками, напульсниками и прочим барахлом. Юля садиться никуда не стала, взволнованно расхаживала по комнате, чуть не натыкаясь на мебель и машинально накручивая на палец прядь рыжих волос.

Разумеется, говорили, точнее, спорили, об исчезновении Дианы. Как наскоро пересказали Ване, Юля решила поднять тревогу после того, как ей позвонила мама Дианы и спросила, почему она второй день не может дозвониться до дочки.

– И что ты сказала? – поинтересовался Ваня.

– Сама не знаю, как вывернулась… – от волнения круглое веснушчатое лицо Юли даже пошло неровными красными пятнами. – Наплела какую-то чушь, что у Дианки сдох телефон, и она поехала в сервисный центр… Блин, ненавижу врать! Наврёшь, а потом забываешь, что наврала, начинаешь путаться… Так неудобно…

– Проблему ты не решила, по крайней мере, выиграла время, – как всегда рассудительно констатировал Сенька, не сводивший глаз с Бэллы, чего та демонстративно не замечала. В руках у Бэллы был смартфон, она с кем-то оживлённо переписывалась и, судя по довольной улыбке на красивом смуглом лице, делала это с огромным удовольствием.

– Спасибо, мне теперь стало куда легче, – хмыкнула в ответ Сеньке Юля. – Вань, вот ты скажи! Я считаю, что надо заявить в полицию об исчезновении. А они со мной не согласны, говорят, что я гоню волну и паникую на ровном месте.

Тут спор, прерванный было появлением Вани, разгорелся с новой силой. Юля твёрдо стояла на своём, Бэлла, оторвавшись от переписки, горячо ей возражала, Сеня, как и следовало ожидать, поддерживал Бэллу. Алёнушка, как ни удивительно молчала, и в этом её молчании Ване почудилось что-то странное. Как будто его девушка, как и он сам, знает об этой истории больше, чем остальные, но пока помалкивает. Однако быть такого, конечно же, не могло, тут же сказал себе Ваня. Ну откуда Алёнушка может что-то знать? Где она – и где ролевые игры в «Монстров»? Алёна и узнала-то об этом фэндоме совсем недавно…

Вспомнив, зачем, собственно, пришёл, Ваня достал смартфон с розово-золотым павлином и протянул Юле:

– Это ведь её?

– Да, это Дианкин, – выразительно закивала та и вскинула на Ваню удивлённый взгляд. – Откуда он у тебя?

Этого вопроса следовало ожидать. Более того, было б странно, если б он не прозвучал. И Ваня выдал заранее приготовленное объяснение:

– Случайно нашёл на улице.

– А где именно? – тут же стала уточнять Юля.

С этим было уже сложнее, и Ваня на мгновение заколебался, но решил, что правильнее будет рассказать всё, как есть. Ну, почти всё.

– На дубовой поляне, – признался он. – В ночь на среду я видел там Диану с ролевиками. А сегодня нашёл там её телефон.

– С ролевиками?! – естественно густые и небрежные, совсем не по моде, рыжие брови Юли изумлённо взметнулись чуть не до кромки волос. – Дианка?! Да быть того не может! Она же ролевиков ни во что не ставит! Считает их всех придурками, которые тратят время и деньги на всякую фигню…

– Ну… Видимо, изменила своё мнение, – пробормотал Ваня. А что он ещё мог сказать?

– Ясен пень, замутила с кем-то из ролевиков – вот и передумала, – фыркнула Бэлла и потянулась всем своим гибким и ладным телом. Весь её вид говорил о том, что делает она это исключительно, чтобы размять застоявшиеся от долгого сидения мышцы, а вовсе не потому, что Сенька не сводит с неё восхищённых глаз.

По логике вещей слова Бэллы должны были немного успокоить Юлю и разрядить обстановку, но вышло как раз наоборот, – Юля ещё больше напряглась, и в комнате повисла тяжёлая пауза. Ваня встретился взглядом с Алёнкой, но ни один из них ничего не сказал.

– В общем, вы думайте, что хотите, а я иду писать заявление в полицию, – решительно прервала затянувшееся молчание Юля.

– Только не сегодня. Там всё равно скажут ждать три дня, – Бэлла снова села на кровать и устроилась поудобнее, подобрав под себя длинные ноги. – А завтра она, глядишь, уже и объявится.

– Нет, Бэлла, ты не права, – смущённо поправил Сенька, сняв очки и теребя их в руках. – То, что надо ждать три дня, – это миф. Неизвестно откуда взявшийся, но очень вредный. Когда человек пропал, его ищут сразу. И первые часы как раз считаются самыми важными.

– Тем более, – Юля тотчас повернулась к двери. – Тогда я еду прямо сейчас.

– Тогда я с тобой! – тут же подскочила Бэлла.

– Идём, – не стала спорить Юля, вскидывая на плечо свой неизменный полосатый рюкзак.

– И я, – Сеня тоже поднялся с места с неожиданным для него проворством. – Но знаете, девочки, что я думаю? Надо ещё и в деканат сообщить. Прежде чем идти в полицию. А то, представляете: заявятся сюда полицейские, а руководство универа ни сном, ни духом…

Продолжая оживлённый разговор, троица вышла за дверь, и Ваня с Алёнушкой остались вдвоём.

Ещё вчера это было всё, о чём Ваня только мог мечтать, – наконец-то остаться с любимой наедине, зная, что их никто не потревожит. Но сейчас при одном взгляде на Алёнушку он прекрасно понял, что той совсем не до нежностей. Алёна смотрела на него серьёзно, даже сурово, сдвинув брови, от чего странный угловатый шрам на её лбу стал ещё более заметным.

– Я знаю, что ты что-то не договариваешь, – сказала девушка, и в её тоне явственно прозвучало недовольство. – В чём дело, Ваня? Скажи мне.

Ваня совсем не ожидал такого и не ответил. Он действительно не понимал, как быть. Врать Алёнушке отчаянно не хотелось, да и скрывать, что ему действительно известно больше, чем другим, тоже. Промолчать, утаить правду – это, конечно, не обман, но всё равно как-то нечестно. Во всяком случае, в отношениях близких, любящих друг друга людей. Но и рассказать всё, как есть, тоже не представлялось возможным. Сообщить, что Диану на его глазах убили огромные существа со звериными головами и тут же исчезли целой толпой в дупле дуба, где один-то человек с трудом поместится, да ещё и прихватили с собой мёртвое тело… Услышав такое, Алёна наверняка примет его за наркомана или сумасшедшего. И, разумеется, не поверит ни слову. Даже если уговорить Тёмку подтвердить, что именно так всё и было. К тому же, ещё и не факт, что сосед согласится что-то подтверждать. Тёма в этом отношении человек ненадёжный. Как, впрочем, и во многих других отношениях… Но и молчать дальше тоже было нельзя.

– Честно скажу – я бы многое отдал, чтобы знать больше, – признался Ваня. – Но…

Однако Алёна не дала ему закончить фразу.

– Ты знаешь больше, – настойчиво повторила она, подчеркнув интонацией два последних слова. – И скрываешь это от меня.

– Алёнушка, уверяю тебя…

В чём именно хочет уверить её, он и сам не знал. В своей любви? В том, что ему и самому крайне неприятно скрывать что-то от неё, но он не знает, как поступить иначе? В том, что не сошёл с ума и не был в ту ночь под веществами? В том, что до сих пор не может себе простить, что не вступился за Диану?

Ваня всё же потянулся, чтобы обнять её, но Алёна решительно отстранилась, встала, подошла к двери и распахнула её во всю ширь.

– Уходи, Ваня. Я хочу побыть одна.

Она прогоняла его! От захлестнувшей с головой обиды невольно сжались кулаки, но Ваня не дал воли охватившим его чувствам и сдержался.

– Как скажешь, – процедил он сквозь зубы. Поднялся и вышел вон, ни разу больше не взглянув на Алёнушку.

Уже сбегая по лестнице к выходу из корпуса, он окончательно решил, что будет делать дальше. Конечно, этого не хотелось, и даже очень – но и обойтись без этой неприятной встречи тоже было нельзя. Вынув смартфон, Ваня позвонил одному из сокурсников и, не тратя время на приветствия и другую бессмысленную болтовню, поинтересовался:

– Знаешь, где сейчас Гордо?

С этим неожиданно повезло: оказалось, что Гордей ещё не уехал из универа, и даже удалось перехватить его в тот момент, когда он вместе с какой-то очередной девицей садился в свой роскошный ярко-жёлтый спортивный автомобиль.

– Иди-ка сюда! – окликнул издали Ваня.

Гордо вздрогнул, но тут же принял независимый вид.

– Чего тебе?

– Разговор есть, – подходить ближе Ваня не стал, так и остался стоять на краю парковки, за стеной домика охраны.

Поколебавшись некоторое время, Гордо сказал что-то своей девице и вразвалочку подошёл к Ване.

– Ну?

Всем своим видом Гордо демонстрировал, что делает огромное одолжение, опустившись до разговора с ним. Ваня, с трудом сдерживая подступившую злость, тихо спросил:

– Что это такое было позавчера на поляне у дуба?

Гордо побледнел, но постарался и дальше держаться так же независимо. Ну, или притвориться, что ничего не происходит.

– А тебе какое дело? Ты что, следишь за мной?

Ваня непроизвольно сжал кулаки.

– Нужен ты мне, следить ещё за тобой! Я там по своим делам был, и мы всё видели.

Гордо усмехнулся, и на его лице появилась гаденькая улыбочка.

– Кто это «мы»? Ты там что, тоже с кем-то… того…

Ваня сплюнул. От одного вида Гордо его уже начинало тошнить, а тут ещё эта ухмылка… Так и хотелось съездить по этой глумливой физиономии, но он пока держался.

– Нет, «мы» не «тоже». И с кем – не твоё дело. Рассказывай давай.

Гордо отступил на шаг и тоже сжал кулаки.

– А то что?

– А то, что сейчас от меня по репе схватишь, а к вечеру за тебя полиция возьмётся.

– Менты? Это с какого перепугу? – удивление Гордо выглядело совершенно естественным.

– То есть ты даже не в курсе, что Дианка пропала? – всё-таки уточнил Ваня.

– Неа, – мотнул башкой Гордей. – Realy пропала?

– Когда ты её последний раз видел? – продолжал давить Ваня.

– Да тогда и видел, – Гордо пожал плечами. – Тебе-то что за дело?

– Ты совсем тупой? – Ваня уже закипел не на шутку. – Говорят же тебе: девчонка пропала. Её соседка сейчас заявление в ментовку пишет. А ты был последним, кто видел Дианку.

На мгновение Гордо завис, на его омерзительно-смазливой физиономии отразилось тяжёлое умственное усилие.

– Ничего я не знаю! – выдал он наконец после затянувшейся паузы.

– Блин! – как же Ваню бесил этот нелепый разговор! Впрочем, ничего другого и нельзя было ожидать. – Ты знаешь, кто были эти… ну… Косплееры?

– Чего? – Гордей вылупился на Ваню в притворном изумлении. – Кто?

– Да прекрати ты комедию ломать! Прекрасно ж понимаешь, о ком я говорю. Парни в костюмах монстров. Ты их увидел и сдристнул.

– Ты обдолбался, что ли, Кувшин? – физиономия Гордо скривилась в презрительной гримасе. – Или там, на поляне, в угаре был? Глюки ловил? Какой косплей, какие монстры? Не было там никого, кроме меня и этой шлюхи Дианки. Она меня продинамила, начала ломаться, корёжить что-то из себя, – ну я плюнул и ушёл. Было бы из-за чего напрягаться…

Не выдержав, Ваня схватил Гордея за грудки и в буквальном смысле прижал его к стене.

– Гордо, мразь, ты же врёшь, как дышишь! Я же всё видел! И монстров видел и то, как ты очканул и смылся, бросив девчонку! И не просто бросил, но и сам подтолкнул её к ним!

Пытаясь вырваться, Гордей со злостью прошипел:

– Ну-ка, руки убери! Не знаю, что ты там видел… Или что себе придумал… И знать не хочу. Отвали. Я тебе тоже по репе съездить могу!

– Давай, рискни здоровьем, – вызывающе предложил Ваня.

Гордо молчал, кривил рожу, смотрел ненавидящим взглядом, но ударить всё же не решился. Усмехнувшись, Ваня отпустил его, поняв, что больше ничего из Граневского не выжать. Кто бы ни были эти люди в звериных масках, тот этого не знал. И куда девалась Дианка – тоже.

– Ладно, вали отсюда!

Гордей одёрнул куртку.

– Слышь, Кувшин, тебе это даром не пройдёт. Даже не надейся, – процедил он сквозь зубы.

– Уже боюсь, – заверил его Ваня.

– И ментам можешь на меня стучать, сколько влезет, – Гордо отряхнулся с такой брезгливостью, будто по нему ползали какие-то отвратительные насекомые. – Никто ничего не докажет. Твоё слово против моего. Только где ты, нищеброд, ублюдок из детприёмника, – и где я. Знаешь же, кто мой батя…

Шум мотора жёлтой спортивной тачки давно стих, а Ваня всё ещё стоял за домиком охраны, пытаясь глубоким дыханием унять разбушевавшийся в крови адреналин. Когда сердцебиение пришло в норму, он вытащил смартфон и увидел сообщение от Тёмы: «Го домой».

В комнате Ваню дожидалась худощавая блондинка средних лет в голубой полицейской форме.

– Иван Романович Кувшинников? Ну, наконец-то, – недовольно проговорила она, отрываясь от планшета и бросив неодобрительный взгляд в сторону Тёмы, который, как обычно, прилип к экрану с бегающими по нему монстрами, в очередной раз потеряв связь с окружающим миром. – Вам повестка. Распишитесь вот здесь.

Повестка сообщала, что завтра утром, в 10.00 Ване следовало явиться в местное отделение УВД на беседу к следователю.

Проводив сотрудницу полиции, Ваня подошёл к Тёме и оторвал его от игры единственно возможным для этого способом. Крутанув кресло, повернул соседа лицом к себе и навис над ним, крепко удерживая подлокотники, чтобы не дать вернуться к прерванному занятию.

– Ну, Ван Хельсинг… – заныл Тёмка. Он пытался вырваться, но тщетно – Ваня был гораздо сильнее.

– Тёмыч, ты, я так понимаю, повестку не получил, – заключил Ваня. Он понимал причину: о нём самом в полиции наверняка узнали от Юли, а ей Ваня не говорил, что был в ту ночь на поляне не один. – Но завтра нам надо пойти туда вместе. Считаю, так будет правильнее.

Тёма посмотрел было на него, но тут же опустил глаза.

– Не. В ментовку я не пойду.

– Тём… – начал было Ваня, но сосед перебил:

– Сказал «не пойду» – значит, не пойду, – Тёма повысил голос, от чего в нём зазвучали неприятные визгливые нотки. – И всё! Без вариантов. Отвали!

Воспользовавшись замешательством Вани, он вырвался, крутанувшись в кресле, и снова уткнулся в экран, демонстративно надвинув наушники таким движением, которым обычно поглубже натягивают шапку. Но Ваня протянул руку и опять стащил их с Тёмки.

– Ладно, отвалю, но учти, – предупредил он, – если менты спросят, с кем я был, я скажу. Выгораживать тебя не буду. Тем более врать. Хватит с меня вранья…

В ту ночь Ваня только что не молился, чтобы ему приснилась мама. И, как обычно всегда и бывало в подобных случаях, именно так всё и вышло. Во сне они встретились в универе, у пруда с кувшинками рядом с жилым корпусом, и хотя в реальности там никогда не было никаких прудов, Ваня знал, что это именно университетская территория, а не какое-то другое место.

В этот раз Ване удалось получше разглядеть маму, её тёмные волосы и глаза, густые, почти сросшиеся на переносице брови. Мама вышла к нему из-за деревьев, во сне гораздо более высоких и частых, чем на самом деле, и широко раскинула руки, раскрывая объятия. И Ваня бросился в них, точно ища и находя защиту и спасение ото всех трудностей и невзгод.

– Мам, что мне делать, как быть… – бормотал он. Нужно было так много обсудить с ней, так о многом посоветоваться: рассказать о первой ссоре с Алёнушкой, о до сих пор непонятных и оттого особенно пугающих ночных видениях у дуба, о никак не идущем из головы исчезновении Дианы, о предстоящей завтра с утра беседе в полиции… Он не знал, с чего начать, невозможно, казалось, выбрать главное, облечь с каждым мгновением всё больше путающиеся мысли в отчётливые и доходчивые слова. Но, к счастью, с мамой ничего этого и не требовалось, она, как всегда, понимала Ваню без всяких слов.

– Успокойся, сынок, – говорила мама, гладя его по волосам, плечам и спине тяжёлой, явно очень сильной, но тёплой и ласковой ладонью. – Ты всё делаешь правильно. Просто продолжай в том же духе.

– Мам… Я ничего не понимаю. Я совсем запутался. Это так трудно… – не стыдясь, жаловался Ваня. Наяву и в реальности он уже много лет не позволял себе проявлять слабость в чьём бы то ни было присутствии. Но во сне, рядом с мамой, всё было иначе.

И услышал в ответ:

– Поверь мне, Иванушка: то, что происходит сейчас – это ещё не трудно. Это цветочки, а ягодки будут впереди. Скоро станет по-настоящему тяжело. И тебе нужно быть к этому готовым.

Чуть отодвинувшись от него, но продолжая всё так же крепко обнимать, мама посмотрела ему прямо в глаза и проговорила веско:

– Обязательно запомни то, что я сейчас скажу, сынок. Не верь никому. Слышишь? Никому! Каким бы честным, искренним, добрым он ни казался, всё равно не верь. Ты понял меня?

Глава 10

Правь

В царстве мёртвых

Обманывать Лесилко Яге было даже как-то и совестно. Хоть и не могла она ответить на любовь его, а всё ж относилась к нему тепло, как к другу задушевному. Уж сколько они пережили вместе, сколько он сделал для неё добра… Вот и теперь из казематов сырых вызволил, куда заточила Ягу Василиса, будь она неладна! И как только Яга дала такого маху, что попалась в её сети… Впрочем, сама виновата. Не начеку была, расслабилась, не углядела спрятавшихся на пути бесенят – Василисиных слуг. А те, видать, долго караулили и всё же уловили момент, когда она, Яга, уязвима будет, выйдет из избушки с пустыми руками: ни оружия при ней, ни вещиц волшебных. Окружили её бесенята, поймали – а тут уж и их хозяйка собственной персоной пожаловала. С бесенятами-то Яга бы справилась, а вот Василисе противостоять не сумела. Давно уж та, некогда задушевная подруга, а ныне один из самых врагов лютых, стала сильной колдуньей – куда сильнее Яги. Вот и одолела её Василиса. Схватила, унесла подальше от поляны, что у тернового моста, да и заточила в подземелье, не сказав ни слова и не объяснив никак, что это на неё нашло. Вреда, впрочем, никакого не причинила, и на том спасибо, но всё же пришлось Яге не день и не два в тех казематах просидеть, пока Лесилко её не вызволил.

Но так или иначе, а Лесилко это не касалось. Как не касалось и то, что Яга уже совершила и что дальше делать собиралась. Потому и покинула она Лешего без всяких объяснений. Дождалась, когда тот отвлечётся, подхватила клубок путеводный, обернулась серой совой да полетела в сторону леса тёмного, к избушке своей. Там вновь приняла облик свой ненавистный – сделалась безобразной страшной старухой. И рада была бы Яга выглядеть иначе, как в былые времена, да непросто было этого достичь. Лишь одно средство для того имелось: яблоки молодильные, – да и те не навсегда юность и красу возвращали, а лишь на время, часа эдак на три. Росли те яблони в царстве Кощея, нигде больше в Прави таких не было, только у него во владениях. Ради этих яблок вожделенных даже пришлось Яге в своё время с ненавистным Кощеем на сделку пойти, заключить перемирие – но только временное. И не думала скрывать Яга, что хоть и готова платить Кощею цену высокую за яблоки молодильные, но не простила она ему гибели жениха своего. И не простит никогда, отомстит жестоко при случае, как только появится такая возможность. То, что ждать этой возможности пришлось не год, и не два, и даже не десять, Ягу от намеченной цели не отворотило. Уж чего-чего, а терпения ей было не занимать. Ну ничего, теперь уж, авось, недолго осталось…

Покинув Лесилко, Яга, как могла скоро, добралась до избушки на курьих ножках. Кота Баюна о ту пору дома не случилось. Досадно то было его хозяйке, очень уж хотела она с ним словечком-другим перемолвиться, да не вышло, придётся в другой раз. Отворила Яга сундуки свои заветные, взяла котомку холщовую, стала в путь собираться. Собиралась вдумчиво, не торопясь: дело предстояло весьма и весьма важное, может, самое важное в её жизни… И ох какое непростое! Так что заранее ни за что не угадать, что именно может пригодиться да понадобиться. Кроме яблок молодильных (их, к несчастью, всего-то два осталось, оба Яга с собой и прихватила), взяла она и шапку-невидимку, и ковёр-самолёт, предварительно уменьшив его чародейством своим, чтоб в котомке уместился да много места не занимал. Сильно сокрушалась Яга, что не досчиталась одной из самых ценных своих диковин – серебряного блюдечка с золотым яблочком. Видно, и его супостатка-Василиса украла так же, как его хозяйку. На все волшебные вещицы Яги чары охранные были наложены, заговорены были они от похищения, и мало кто в Прави мог те чары снять. А вот Василиса могла. Но нынче разбираться с этим было недосуг, имелись заботы куда поважнее.

Резво, почти молодо выбежав из избушки, Яга снова обернулась совой – но на этот раз белоснежной – и метнулась светлой тенью к реке Смородине. По Калинову мосту шли нескончаемым медленным потоком умершие: молчаливые, печальные, бледные. Пролетев над ними, ловко миновала Яга мост, привычно лавируя между шипами терновыми, и вскоре оказалась в Нави.

Уж на что мрачна была поляна за тёмным лесом, где поселилась Яга с тех пор, как стражем тернового моста стала, а Царство Мёртвых куда мрачнее да печальнее глядело. И не день тут, и не ночь, а что-то среднее, не поймёшь. Будто застыло навсегда то мгновение, когда солнце село, и не видать уж его, но и тьма пока не сгустилась. Небо серое, с багряным, будто кровью окрашенным, отливом, не заметно на нём обычно ни солнца, ни луны, ни звёзд, – только сейчас одна Вещая звезда и виднеется. Вокруг, покуда хватает взгляда, скалы голые, красно-бурые да пустыня каменная. Нигде ни деревца, ни травинки зелёной. Ни зверёк никакой, даже самый махонький, по каменистому песку под ногами не проскочит, ни птица в небе не пролетит. Ни запахов, ни звуков, тихо, – вот только от той тишины на душе не спокойно и благостно делается, а ещё тревожнее.

Тяжко и страшно становится от такой картины тем, кто после смерти в царство Чернобога попадает. Но Ягу то, что видела она вокруг, не пугало – привычная была, далеко не первый раз здесь оказалась. Знала Яга и тайну здешних мест, ту, что Чернобог пуще глаза ото всех смертных хранил: велика была власть владыки Царства мёртвых, да всё же не безгранична. И оттого для каждого, навеки поселившегося здесь, становилась Навь именно такой, какой тот и хотел её увидеть. Коли представлял себе умерший мир потусторонний страшным, полным ужасов да мучений – так оно для него и было. А тем, кто жил праведно и творил Добро, кто верил, что после смерти ждут его покой, благодать, а может, и счастье, тем никакая власть Чернобога препятствовать была не в силах.

Сколько уж раз говорила Яга об этом Ратибору в моменты свиданий, всегда казавшимися ей такими краткими, будто одно мгновение. Но всякий раз слыхала один и тот же ответ: «Всё моё счастье – это только ты, моя ненаглядная. И коли уж не суждено нам судьбой вместе быть, то ничего другого мне и не надо». Как ножом резали слова эти любящее сердце Яги. Всё на свете отдала бы она за то, чтобы быть с Ратибором – среди живых ли, среди мёртвых, неважно, лишь бы с ним! Но не могла умереть Яга, писано ей на роду было бессмертие. И, стало быть, оставалось для неё только одно решение – найти способ вернуть жениха в мир живых.

Именно это и намеревалась сделать нынче Яга, явившись в Навь. Нелегко далась ей та задача, на много хитростей пойти пришлось, много и дурного сделать. Даже Соратников, в том числе, и друзей своих, предать, даже Перуна, грозного Повелителя Прави, обмануть. Но не сожалела ни о чём совершённом Яга, считала, что игра стоит свеч. Раз на одну чашу весов судьбы легло возвращение Ратибора к жизни, то что оказалось на другой, уж неважно было для Яги.

Быстро летела по Нави белая сова, неслась молнией, пока не оказалась у входа в пещеру, хитро скрытую в одной из голых скал. Прятался внутри той скалы огромный чертог – дворец царя Нави. Не раз доводилось Яге навещать тот дворец, и не любила она там бывать. Раздражало её убранство богатое, блеск золота и камней драгоценных только глаза слепил, не красотой казалось там всё, а гордыней да нелепицей. Но, на счастье её, в этот раз погостить в чертоге не довелось. Чернобог уж встречал её у входа в пещеру. Знал прекрасно владыка Нави всё, что в его царстве делается, так что визит родственницы неожиданностью для него не обернулся.

Подлетев к пещере, ударилась оземь белая сова и вновь стала старухой безобразной. Проверила Яга машинально, на месте ли котомка с диковинами, и заговорила торопливо, не утруждая себя приветствиями:

– Выполнила я свою часть уговора. Битва в Яви с минуты на минуту начнётся, и будет тебе, Чернобог, такой урожай умерших, какого ты за всю жизнь свою ещё не видывал. Теперь твой черёд своё обещание исполнить. Веди сюда Ратибора да не мешкай!

Взгляд Яги был суров, голос – твёрдый и острый, как сталь, – звучал звонко и молодо.

Чернобог с усмешкой слушал пылкую её речь. Не иначе как специально, чтобы досадить Яге, подчеркнуть её старость и безобразность, принял он сегодня облик полного сил мужчины лет тридцати пяти, высокого, темноволосого, синеглазого, отлично сложенного и настолько привлекательного, что мог бы прийтись по сердцу любой, даже самой разборчивой женщине.

– Ишь ты, развоевалась как, – ухмыльнулся он. – Ты, голубушка, жару-то поубавь. Что это ты вдруг вздумала приказы мне отдавать? С чего взяла, что я слушаться тебя стану?

– С того, что у нас с тобой уговор был, – Яга чуть сбавила тон, но говорить продолжала столь же уверенно и настойчиво. – Коли ты забыл, так я напомню. Обещалась я, что пособлю пёсьеглавцам в Явь проникнуть. А ты в ответ дал слово, что отпустишь со мной Ратибора в мир живых. Пусть и не навсегда, а лишь на время. Или твоё слово, Чернобог, нынче уже ничего не стоит?

Не ответил собеседник на её речи язвительные. Скрестил руки на груди, опёрся спиной о скалу и глядел на внучатую племянницу пытливо, изучающе, явно пытаясь проникнуть в её мысли.

– Всё я никак в толк не возьму, – сказал он наконец после долгого молчания, – для чего тебе это понадобилось. Ты ж и так, согласно уговору нашему прежнему, с Ратибором часто видаешься. И не ценишь ведь совсем, что повезло тебе в этом как никому! Одна ты в целом мире – что в Прави, что в Яви – можешь с умершим наяву встречаться. Всем иным такое лишь в грёзах да во снах позволено. А тебе всё мало.

– То другое совсем, – Яга вздохнула глубоко, искренне. – По нашему с тобой уговору я с Ратибором лишь тут, в Нави, вижусь… – она снова вздохнула и выразительным жестом обвела вокруг себя, указывая на безрадостную картину мрачной гористой пустыни. – Сам подумай: велика ли радость сердцу трепетному, горячему вечно среди тоски этой каменной находиться? Нешто не хочется на живые краски посмотреть, в солнечном лесу оказаться? На солнышке весеннем погреться? Пение птиц да журчание ручейка услышать? Воздуха свежего полной грудью вдохнуть, ароматом цветов и трав насладиться? Хоть час-другой в светлом мире побыть, пусть потом и опять сюда воротиться…

Снова помолчал Чернобог, глядя на Ягу да раздумывая.

– Ох, не верю я тебе, любезная племянница… Слишком уж хорошо тебя знаю, чтобы не смекнуть – задумала ты что-то.

– И что я, по-твоему, могу задумать? – фыркнула в ответ Яга, улыбнувшись криво, невесело. – Ты ж не хуже моего знаешь, что навсегда вернуть умершего в мир живых всё равно никак нельзя. Одно только средство для того было – мёртвая и живая вода. Да нет больше нигде в мире источника живой воды, и это тебе тоже отлично известно. Так что успокойся, разлюбезный мой дедушка, – эти слова Яга выделила язвительной интонацией, – я тебя не обману. Как бы ни хотела, просто не смогу ничего сделать.

– Так-то оно так… – покачал головой Чернобог. – И всё же не доверяю я тебе. Знаю наверняка, что заготовлена у тебя какая-то уловка – или я не владыка Нави. Вот только, что именно ты замыслила, пока не ведаю. Но перехитрить себя тебе не дам, даже не надейся.

– Так, значит, ты держишь своё слово! – вскинулась Яга. Она сжала кулаки, глаза засверкали гневом. Казалось, старуха уже готова наброситься на обидчика, но Чернобог остановил её повелительным движением руки.

– Угомонись, племянница. От слова своего я не отступаюсь. Эй, слуги! Приведите сюда Ратибора.

Он хлопнул в ладоши, и, хотя на его зов никто не показался, знала Яга, что ничего это не значит. Слуги Навьего царя порой были невидимы, но нисколько не мешало им это исполнять веления господина проворно и со всей дотошностью. В ожидании встречи с возлюбленным вынула поспешно Яга из котомки одно из яблок молодильных и съела торопливо, стыдливо рукавом прикрываясь. Меньше всего хотелось ей показываться суженому в облике безобразной старухи. Оттого и хитрила, съедала перед каждой встречей с Ратибором один из волшебных плодов, что с таким трудом у Кощея выторговала. Недолог срок действия яблок был, всего часа на три хватало. А дальше Яге прощаться с суженым приходилось, хоть и больно это было так, будто она сама себя тупым ножом резала. Но вскоре, как надеялась Яга всей душой, всё будет по-иному. Лишь бы только задумка её удалась!..

Тот, кто по причуде судьбы роднёй Яге приходился, наблюдал за ней с ехидной усмешкой. Ох как же досадовал, как же злил Ягу его презрительный взгляд! Только поделать она пока ничего не могла, – но утешала себя тем, что вскоре всё переменится…

Не подвело и на этот раз яблоко молодильное. Стоило последний кусочек проглотить, как приняла Яга прежний свой облик – сделалась красавицей молодой. Стан согнутый распрямился, клочковатые космы седых волос стали богатой тёмной косой до подколенок, глаза засияли, кожа свежестью и румянцем налилась, брови соболиные, густые, на переносице чуть не сросшиеся, яркие краски лица оттенили. Изменилась и одежда Яги: вместо лохмотьев заношенных оказалась она теперь в алом бархатном сарафане, шёлком золотистым вышитом. Вынула из котомки Яга зеркальце маленькое, оглядела себя торопливо и осталась довольна увиденным. Готова она к встрече с возлюбленным. Теперь остаётся только подождать.

И вот наконец-то вдали, в самом конце узкой каменистой тропы, петлявшей меж красновато-бурых скал, показался высокий статный силуэт. Бросилась Яга к суженому, обняла его, прижалась тесно, привычно не замечая холода его тела. Ратибор привлёк её к себе, с нежностью в глаза заглянул:

– Вот и свиделись, ненаглядная моя…

– Полно, голубки, погодите, – хмыкнул Навий царь. – Успеете ещё намиловаться. А пока вот что…

В одно мгновение ока оказался он рядом с ними и стянул с пальца массивный серебряный перстень. Вместо камня украшал тот перстень искусно сделанный череп – с хищным оскалом и горящими глазницами, светящимися огнём белым, мертвенным.

– Будет вам напоминание, – молвил всё с той же усмешкой Чернобог, крепко взял Ратибора за руку и надел перстень ему на палец. – Как пробьёт урочный час, перстень тебя вновь сюда вернёт. И снять его не пытайся даже, не получится. Хоть руку себе отруби, хоть обе – перстень всё равно при тебе останется.

Услыхав такие слова, Яга вся в лице переменилась, и хотя сумела быстро с собой совладать, но Чернобог всё ж успел заметить её смятение.

– Что, не ожидала такого, племянница моя разлюбезная? – хохотнул он. – Не зря ж я об заклад биться был готов, что ты хитрость какую-то заготовила! Да только не выйдет у тебя ничего, что бы ты ни замыслила. Как ни пыжьтесь, а через три часа женишок твой всё равно сюда вернётся. И никакая сила, никакое колдовство твоё, ему не помогут. Ясно? А коли ясно, так проваливайте с глаз моих долой, надоели!