Первую «гусеницу» разведчики отыскали через четверть часа. Она расположилась всего в полукилометре от кратера, венчая цепь песчаных «вен» наверху. Компьютер нарисовал её изображение, и космолётчики снова замолчали, разглядывая довольно объёмный объект неизвестного происхождения и назначения.
Больше всего он и в самом деле напоминал земную гусеницу, но длиной около ста метров и диаметром около десяти. Её концы сужались, превращаясь в своеобразные акульи пасти с каймой из острых зубов, а всё тело было покрыто редким частоколом острых ворсинок длиной до пяти метров.
– Красотуля! – прокомментировал Никита изображение.
– Что это может быть? – полюбопытствовал Щёголев.
– Натуральный червяк! – развеселился оператор. – Представляете, если это и в самом деле гусеница, какая бабочка из неё может вылупиться?
– Не понимаю, – сказала Майя. – Если по Сфере действительно был нанесён энергетический удар, почему эти гусеницы не распались на атомы?
– У них очень высокая плотность тел. Посмотрите, это же композит из платиноидов и силикоборов! – Никита ткнул кулаком в таблицу определённых компьютером элементов, из которых состояло тело супергусеницы. – Давайте пошлём дрон, чтобы отколупнул один стержень.
– Кажется, я знаю, что это такое, – заговорил задумчивый Архип.
– Что?!
– Скелет Червя Угаага.
В кабине стало тихо.
– Повторите, – сказал Антон.
– Вы знаете, что Всеволод длительное время общался с Копуном.
– Всеволод – это Шапиро? – нетерпеливо спросил Никита.
Лог-Логин кивнул.
– Так вот Копун рассказывал ему, что встречал следы культуры Угаага. Была такая разумная популяция.
– Где?
– Этого не помню. Возможно, мы наткнулись на их материнскую планету либо на колонию.
– Разумные черви? – фыркнул оператор. – Мне такое и во сне не приснится!
– И тем не менее эта культура существовала.
– Допустим, им было чем думать. Я имею в виду размеры тел. В любом таком червяке можно упрятать не один мозг. Но ведь одного мозга мало! Как они создавали сооружения, инфраструктуру, машины, компьютеры, оружие, наконец? Рук-то у них не было?! Или других манипуляторов.
– А это всё им было без надобности.
– Почему?! – вытаращил глаза Никита.
– Потому что каждый Червь и был универсальным инструментом и мог собирать или выращивать всё, что ты перечислил.
Пилот озадаченно почесал переносицу, ища аргументы.
– Ладно, они и компы, и машины, и космолёты. Но о какой культуре может идти речь, если у них наверняка не было письменности, художественных промыслов, кино и телевидения?
– Значит, им это было не нужно, – проговорила Майя, с восторгом глядя на учёного. Она его боготворила. – Но искусство и у Червей могло быть, пусть и далёкое от человеческого. Иначе разумной их раса не стала бы.
– Давайте разберёмся…
– Стоп! – прервал пилота Антон. – Дискутировать будем на борту. Малыш, выпускай шпиона.
– Выполняю, – отозвался компьютер.
– Может, лучше самим посмотреть, что оно такое? – предложил Никита, мгновенно переключаясь на другую тему. Сидеть без дела он не любил. – Я могу сходить. Тут никакой опасности не видать.
– Первым пойдёт разведмех! – отрезал Лихов.
– Эх, зарезали здоровую инициативу на корню! – разочарованно шмыгнул носом оператор, вызвав смешки.
Понаблюдали, как из кормового люка выбирается в ставшие камнем пески робот, похожий на бронированного крота. Фонари он включать не стал, потому что это не имело смысла, зато включил гравитационный щуп и параллельно с ним сонар – ультразвуковой локатор. Компьютер «голема» синтезировал изображение с камер аппарата, превращая его в земного панголина. Одновременно появилось изображение просвечиваемых локаторами окрестностей катера. Заработал плазменный бур аппарата, превращая породы перед ним в пар.
«Гусеница» приблизилась, вырастая в пористую синеватую трубу, какой её видел компьютер. Штыри на её теле казались колючками дикобраза, чёрные у основания и светлеющие к вершинам.
– Удивительно, что они уцелели, – заметил Щёголев.
– Может, штыри – это антенны защитных полей? – возбудился Никита.
– Вполне.
«Крот» обошёл «гусеницу» с торца.
Космолётчики увидели чёрную щель длиной около шести метров между верхней и нижней «акульими челюстями», состоящими из острых сталактитовидных наростов. Компьютер сделал их белыми под стать клыкам земных акул. Манипулируя излучателем, робот удалил несколько клыков, вырезая в челюстях отверстие, протиснулся дальше.
Стена слежавшегося за миллионы лет песка за кормой формеха выдавила часть породы, клуб дыма рассеялся.
– Оба-на! – сказал Щёголев.
– Да червяк же… пустой! – не сдержал возгласа Никита.
«Гусеница» внутри действительно оказалась почти свободной от песка. По всей длине её стометрового трубчатого тела плавали вокруг прозрачно-стеклянного гребня белёсые, похожие на большие паутины кружева.
– А где же… – начал Никита, имея, очевидно, в виду мозг Червя, и в это мгновение внутренности трубы сжались вокруг беспилотника, и передача сигналов с его камер прекратилась.
Глава 5. Космос и федералы
Меньшиков грезил с открытыми глазами, порхая над ландшафтом Вселенной, собираясь соскользнуть с «горних высот» на стену галактик, располагавшуюся за колесом Млечного Пути, когда в голове раздался свисточек и следом виноватого оттенка мыслеголос Демиурга:
«Прошу внимания, босс, обдумываю странную информацию, возникли сомнения, требуется ваша помощь».
Начальник лаборатории Цифроцентра, занимавшейся расшифровкой Реестра Мёртвой Руки, почувствовал недовольство, настроенный продолжать изучение экзота в «замолочной» Стене, открытого недавно им же, но до раздражения было далеко. Олег не зря слыл мягким интеллигентом и никогда ни на кого не обижался.
«Слушаю, Дэм».
«Я получил указание Романа Германовича зафиксировать в экзот-каталоге (имелся в виду список изученных по Реестру объектов) район шарового звёздного скопления NGC6752 в Павлине как бесперспективный».
«Ну и что? Получил и получил, Роман имеет полное право определять ценность объекта».
«Дело в том, что в скоплении найдено странное явление…»
«В Реестре имеется намёк на существование там экзота погибшей цивилизации. Что обнаружил наш Роман?»
«Оранжевый гигант класса К12, вокруг которого наблюдатели дистанционно нашли пояса пыли, не является экзотом. Но за ним к центру скопления тянется хвост из звёзд преимущественно коричневого диапазона. Они укладываются в идеальную прямую, я бы даже сказал – в стрелу, а их, ни много ни мало, двенадцать. Одно это может послужить причиной обширного поиска экзотов».
Меньшиков посвистел сквозь стиснутые зубы, вышел из оперативной зоны компьютера.
«Подробности».
«Эксперт насчитал пять звёзд, но их на самом деле тринадцать, если считать с первой, красного гиганта класса М9. Остальные с массой до солнечной и температурой от тысячи до двух градусов».
Олег вывел на виом шаровое звёздное скопление NGC6752.
«Не вижу ничего особенного, кроме формы хвоста».
«Роман почему-то не стал работать со мной в этом направлении, подключил личные связи с астрономическими союзами и даже закрыл свои переговоры с Реестром».
«Покажи скопление».
Шар из тысяч звёзд стал крупнее, в нём обозначились пылевые струйки, а передние звёзды обзавелись искорками открытых с помощью телескопов планет. Оранжевый гигант, звезда спектрального класса М9, заслонила собой центр шара, но по неровным пульсациям краёв её диска можно было судить, что за звездой располагается ряд соседок.
«Вторая звезда, сразу за главной, красный карлик, масса ноль семь солнечной, и она как раз упоминается как кандидат на расположение там цивилизации».
«Почему же ею никто до нас не заинтересовался?»
«Потому что она за пятьдесят миллионов лет спряталась за оранжевой, как и другие двенадцать звёзд. На это обратил внимание только Роман».
«Почему же он вбил эту позицию в неперспектив?»
«Спросите у него».
«Странно это, дружище. Разверни-ка весь Реестр по Павлину».
Виом просиял россыпью светящейся икры в квадранте созвездия Павлина. Зелёными кружочками на чёрном фоне обозначились изученные звёзды, их было почти полсотни, красными – области, требующие дополнительного изучения и расшифровки. Таких было всего три на все сотни «павлиньих глаз», большинство которых с Земли было видно только в телескопы.
Олег увлёкся расчётами, перенося объекты из Реестра на карту шарового скопления Павлина, потом связался с информариями астрономических кластеров Земли и уточнил характеристики коричневых звёзд, прячущихся «за спиной» оранжевого гиганта. Подозрения в необычности стрелы из двенадцати звёзд, температура которых не превышала двух тысяч градусов, усилились, а Реестр точно указывал на скопление с учётом того, что в космосе всё двигалось пятьдесят миллионов лет со времени всегалактической войны: и спиральные рукава галактики, и звёзды в них вокруг ядра, и сам Млечный Путь относительно других галактик.
«Ах ты растяпа, хитрая душонка, – подумал Олег об Германовиче, – что ты задумал? Или просто пропустил открытие мимо глаз и ушей? Без всякого злого умысла? Интересно, что ты скажешь, когда я задам вопрос?»
«Он не явился в офис», – напомнил Демиург деликатно.
Меньшиков только теперь вспомнил, что лингвист и в самом деле не явился в Центр и не сообщил о причине отсутствия. Включил мобильный виджет. Однако эксперт не отозвался, словно напрочь выпал из планетарной зоны мобильной связи.
«Найди его».
«Минуту».
Олег заказал кофе, поглядывая то на виом, искрящийся звёздами, то на пустой кокон Германовича. Никакого особого волнения он не чувствовал, но душу вдруг кольнул клювик беспокойства.
«Что так долго, Дэм?»
«Извините, босс, пришлось поднимать все системы контроля личности. Роман Германович в данный момент находится в клинике номер шестьдесят семь в Хорошево-Мневниках».
Олег едва не выплюнул кофе себе на колени.
– Что?! В клинике?!
Сотрудники лаборатории, сидящие возле своих вириалов, оглянулись на начальника.
– Что с ним?! – продолжил Меньшиков.
«По отзывам медицинской службы, сердечный криз».
– Он же был здоров!
«Даю связь с клиникой».
Олег выслушал доклад роб-оператора клиники, растерянно поёрзал, не зная, что делать.
– Что случилось? – спросила Лариса, соседка Германовича, сняв с головы дугу виджета.
– Романа нашли в реке… сердечный приступ.
По залу прокатилась волна шелеста.
– Жив?!
– Медики говорят, ничего опасного, будет жить, но у него определена амнезия. Он не помнит, что с ним случилось.
– Ничего, это лечится.
«Босс, рекомендую связаться с федералами», – передал мысль Демиург.
– Они-то здесь при чём?
«Этот случай меня тревожит».
«Скажи ещё, – перешёл на мыслесвязь Олег, – что ты экстрасенс».
«Не экстрасенс, – серьёзно ответил компьютер. – А жаль. Мы бы уже знали, что произошло на самом деле».
«Ты кого-то… подозреваешь?» – удивился Меньшиков.
«Чёрных копателей».
«Кого?!»
«Частных археологов. Вы же знаете, как они гоняются за космическими артефактами и боевыми роботами».
Олег застыл, вдруг осознав всю серьёзность заявления «бездушного» ИИ.
* * *
К середине двадцать первого века почти все крупные системы управления бизнесом, социальными программами и спецслужбами перешли на облачные децентрализованные базы данных, и это имело смысл: искусственные интеллекты на базе квантовых компьютеров, интегрированные в нейросети, справлялись и с массивами информации, и с защитой от взлома. Но время шло, блокчейн стал тормозить с передачей гигантских объёмов сведений, и к началу двадцать второго века первыми вернулись к офисному служению делу прогресса производства и банки, а затем и остальные службы, возродившие центры управления на нелинейных логических схемах. Централизованные базы доказали свою необходимость.
Поэтому и такая мощная система управления, как Федеральная служба безопасности России, создала центры с тройным дублированием и опорой на искусственные кванк-интеллекты. Головной офис вернулся в Москву на Лубянскую площадь, ещё два центра были организованы в Екатеринбурге и Плесецке.
Двадцать третьего октября сорокалетний директор ФСБ Исидор Апухтин связался с кванком конторы по имени Славин и приказал в одиннадцать часов утра собрать совещание «главников», как сотрудники Службы меж собой называли руководителей подразделений.
Ровно в одиннадцать в его кабинет, расположенный на самом верху достроенного здания на Лубянке, собралось одиннадцать человек, отвечающих за работу самых крутых в мире агентов госбезопасности. Среди них были два зама Апухтина, генералы Савченко и Пухов, глава РКС Мишин, глава космической контрразведки Шаргин, комиссар Погранслужбы Волин и начальник ЦЭОК Богоявленский. Плюс командиры группы особого назначения и разведки.
Пока собирались, разговаривали о самых разных вещах, не связанных с основной деятельностью присутствующих. В мире хватало других проблем, тем более что вместо объединения на почве ухудшения экологии Земли и роста злоупотреблений частными корпорациями на планетах Солнечной системы человечество, наоборот, начало строить заборы и отгораживаться, что, естественно, привело к увеличению количества преступлений, конфликтов и региональных войн. Поэтому Федеральной службе прибавилось работы и на границах национальной территории. А когда человек вышел в космос и добрался не только до планет Системы и ближайших звёзд, но и до других галактик, а потом столкнулся с недружественно настроенными обитателями миров за пределами родного спирального рукава Млечного Пути, а также с опасными следами прошлой всегалактической войны, штат ФСБ пришлось увеличивать, создавать заново Погранслужбу и космическую контрразведку – Коскон.
И тем не менее руководители Службы не обсуждали рабочих проблем вне своих кабинетов и подразделений. Это считалось дурным тоном, некорректным и неэтичным.
Хозяин кабинета появился в помещении позже всех.
Его рабочий модуль был невелик, имея спецаппаратуру для изменения цифранжа: в данный момент помещение было превращено в палубу красивой яхты, скользящей по морю, – но вмещало всех собравшихся, одетых в обычные с виду универсальные костюмы служащих, называемые униками, спокойных тонов.
Директор был не то чтобы отчаянно молод (возраст в сорок два года не считался чем-то вроде проявления родственных или иных связей претендентов на такой пост), однако остальные сотрудники Службы руководящего состава были старше. Даже Дементий Волин, директор Погранслужбы, проработавший в этой должности не более двух лет, был на десять лет старше, глава Коскона Шаргин – на четырнадцать, командующий ЦЭОК генерал-лейтенант Богоявленский – на двадцать, глава РКС Мишин – на двадцать четыре. Возраст же кванконика ЦЭОК Рогоза вообще «зашкаливал»: ему исполнилось сто шесть лет. Хотя это был ещё крепкий седой старик с лицом аскета, проблуждавшего по пустыне, как и его предки, не меньше сорока лет.
Выглядел Исидор Апухтин далеко не былинным богатырём, но кондициями богатыря в нынешние времена удивить кого-нибудь было невозможно. Технологии лепки человеческого тела давно позволяли делать из него любое мыслимое существо. Правда, увлекались этим разве что молодые люди в возрасте от пятнадцати до восемнадцати лет да мажоры. Апухтин, естественно, давно вышел из этого возраста, но поддерживал физическую форму в спортзалах, а в двадцать два года стал чемпионом России по киберспорту, что говорило о его умственных кондициях.
Он был высок, но в меру, широкоплеч, однако не слишком, с приятным лицом, губы которого всегда были готовы сложиться в вежливую улыбку, зато прозрачно-серые глаза светились такой проницательностью, что редко кто выдерживал взгляд директора.
– Надеюсь, вы не забыли отключить ДВ? – мягко проговорил Апухтин, здороваясь со всеми за руку и проходя к столу.
Под буквами ДВ он имел в виду дополнительные девайсы, которыми снабжали в нынешние времена всех специалистов силовых структур. Среди этих девайсов были и терафимы, личные секретари, выращиваемые под кожей на виске, и вшинники, как называли устройства пси-защиты, и ментальные рации, и даже виджеты – видеогаджеты, разработанные ещё с двадцатых годов прошлого века в виде альпинов – смарт-проекторов, заменивших мобильные телефоны.
По губам присутствующих проскользнули усмешки. Но вслух никто ничего говорить не стал. Все понимали эту присказку директора, в шутливой форме предупреждавшего о секретности переговоров. Сотрудникам Службы и так было известно, что все подобные рабочие информационные площадки блокируются от прослушивания и подглядывания.
– Начнём с актуального, – продолжал Апухтин, оценив реакцию подчинённых. – Стало известно, что Роман Германович, лингвист и археолог, один из операторов Цифроцентра, передал турецкой ЧАК «Осман» координаты нового экзота в шаровом звёздном скоплении Павлин, подозреваемого в расположении базы Древних. По заново изученным файлам Реестра Мёртвой Руки там действительно десятки миллионов лет назад существовала некая воинственная цивилизация церротов, исчезнувшая в результате межгалактической войны.
– Разрешите, я продолжу? – сказал Рогоз.
– Да, пожалуйста, Валерий Меркурьевич.
Рогоз встал, но по знаку директора снова опустился на место.
– Начальник группы дешифрования Меньшиков доверил мне эту работу, и вот что удалось уточнить. Сведения Реестра оказались неточными вследствие сложных эволюций всех звёздных объектов как шарового скопления, так и всего Млечного Пути. Германовичу, можно сказать, повезло, что он наткнулся на звезду, за которой прячется целый хвост звёзд, красных и коричневых карликов, одна из которых подпадает под описание Реестра как бывший дом цивилизации церротов. Но за ней прячется ещё двенадцать звёзд, и это наводит на мысль, что они принадлежат той же расе как колонии. Естественно, их следует немедленно осмотреть. Если ЧАК «Осман» направит туда экспедицию…
– Уже готовит, – сказал директор Коскона Шаргин, худой, бледнолицый, уравновешенный. – По нашим данным, руководство компании договорилось с поляками, и те предоставили османовцам фрегат «Тёмный стрелок». Старт намечен на конец октября.
Рогоз развёл руками:
– Как видите, чёрные копатели не дремлют. Что мы намерены делать в ответ? Дипломатический демарш тут не поможет.
Шаргин посмотрел на директора Российского космического агентства.
– Николай Алексеевич ответит.
Мишин, выглядевший чистым «ботаником», седоватый, с тёмными запавшими глазами, глянул на Апухтина, дождался его кивка.
– Есть два варианта. Первый: дождаться схода со стапелей нового фрегата «Непобедимый», второй – снять одну из ближайших к Павлину экспедиций и перенаправить для обследования скопления.
– Как долго ждать спуска корабля? – осведомился Волин.
– Месяц в лучшем случае, – ответил директор ЦЭОК.
– Турки уже успеют добраться до Павлина. Можете представить, чем это обернётся.
– Но кого мы сможем снять из ближайших районов?
– В Индейце начала работать экспедиция Лог-Логина, – сказал Мишин. – Корвет «Поиск» – отличная машина, прошла испытания, отряд хорошо укомплектован, а командир группы спецназа Антон Лихов на хорошем счету. Он весьма продуктивно показал себя в последних событиях в Ланиакее. Волков хвалил его.
Взгляды потянулись к Апухтину.
– Хорошо, давайте обсудим этот вариант. Рядом с Павлином (при этих словах присутствующие обменялись улыбками, потому что термин «рядом», по космическим меркам, в нынешние времена действительно означал «недалеко», если речь заходила о расстоянии до тысячи парсеков) работают ещё три экспедиции, нужно будет определить их важность.
– В Тукане, Индейце и Жертвеннике, – уточнил Мишин, имея в виду названия созвездий. – Все объекты находятся за пределами рукавов нашей галактики. Могу охарактеризовать.
– Прекрасно, не надо будет обращаться к ИИ.
Мишин кивнул.
– Надо признаться, что в настоящий момент Вселенная представляет собой кладбище цивилизаций, если учесть указанное в Реестре количество существующих пятьдесят миллионов лет назад. Подавляющее большинство из них не пережило так называемого космосоциального фильтра, ограничивающего рост могущества разумов. Но это так, к слову. В Тукане наши парни изучают звезду Йозеф 122, красный гигант возрастом почти одиннадцать миллиардов лет. Одиннадцать планет, жизнь в зачаточном формате на второй и четвёртой, океаны обеих до сих пор забиты горами мусора, не переработанного природой.
– Примерно так же, как у нас, – хмыкнул комиссар Погранслужбы.
– Не так, хотя и наши впечатляют. Беспилотники облетели систему, но надежды на обнаружение уцелевших разумных нет. Зато технологических находок достаточно.
– Далеко звезда от Павлина?
– Семьдесят тысяч эсве.
– Индеец значительно ближе.
– В Тукане это небольшая галактика TUC11144, расстояние от Солнца – сорок тысяч парсеков. Обнаружена по указаниям Реестра. Звезда класса М4. Семь планет, и все покрыты странными скалами, названными «геометрическим хаосом». То есть геометрически правильные фигуры, скопления сросшихся кубов, пирамид и кристаллических многогранников. Что это такое, до сих пор неизвестно.
Собравшиеся оживились.
Разумеется, все, кто был связан с обеспечением защиты космолётчиков, знали об открытии следов древних цивилизаций, но с удовольствием могли обсуждать новые данные.
За время, прошедшее с момента получения Реестра, в космосе было обнаружено полсотни объектов, большинство из которых действительно являлись базами, не всегда военными, и техническими реликтами. Если война тех времён их пощадила, то время нет, хотя и там были найдены остатки техники, добытые чёрными археологами и проданные на аукционах тёмного Интернета. Находили и оружие, от персонального ношения и не сильно мощное, но хитроумное и неожиданное (к примеру, триммер-мечи или деформаторы – вакуумные преобразователи, мгновенно изменяющие форму предметов) и до излучателей, способных разрушать планеты. Но до «роботов судного дня», как назывались боевые модули Древних, или Вестники Апокалипсиса, чёрные копатели пока, к счастью, не добрались. Случай с Куртом Шнайдером был единственным.
– Не понимаю, почему наши умники не разобрались, что они нашли, – с сожалением проговорил Волин. – В материалах Реестра нет расшифровки, что это за «геометрический хаос»?
– Систему изучает китайская команда, – усмехнулся Мишин.
Поулыбались.
– Вообще-то распознавание техносигнатур нелёгкая работа, – сказал Рогоз, – даже если этим занимаются нейронные сети ИИ. А Реестр лишь указатель координат, вселенская карта цивилизаций. Вспомните судьбу Красного пятна на Юпитере. Поначалу учёные решили, что это циклонический вихрь из аммиака, воды и гидросульфида аммония, устойчивый в течение сотен лет. Потом расчёты показали, что его устойчивость нельзя объяснить природными процессами. Начали отправлять экспедиции на дно атмосферы, что-то задели, и пятно провалилось само в себя, оказавшись порталом в какие-то неизвестные миры.
– При чём тут Реестр? – улыбнулся Мишин.
– При том, что в нём есть описание нашей Солнечной системы как носителя разума, хотя узнали об этом мы поздно.
– Его построили наши драконы смерти вместе с лунным порталом, когда Копун вернулся из тёмной Вселенной вместе с группой Волкова.
– От него мы и узнали об этом.
– Товарищи офицеры, – сказал Апухтин, – вернёмся к теме. Вряд ли целесообразно перенаправлять экспедицию из Тукана к Павлину. А вот с Индейцем…
– По недавним сообщениям, миры в шарике Индейца мертвы. Вторая планета покрыта океаном песка толщиной в два километра.
– Вот Лог-Логина с Лиховым и надо послать к Павлину, – убеждённо сказал Волин.
– Николай Алексеевич, кто у вас ведёт разработку Павлина?
– Саша Павлов… э-э… полковник Павлов, майор Лихов – его лучший опер.
– Выясните все подробности обследования экзота, и если рейд можно развернуть в другом направлении, мы сделаем это.
– Сеансы связи с «Поиском» проходят два раза в сутки. Следующий через час пятьдесят.
Апухтин кивнул.
Ещё двадцать лет назад, после овладения человеком технологий векторной свёртки пространства, существовала проблема связи с космическими экспедициями, особенно отправлявшимися к далёким звёздам. Лазерная, радио, гравитационная и другие виды связи не решали проблемы, так как скорость передачи сигнала не превышала скорости света, и обмениваться сообщениями корабли могли только в пределах Солнечной системы, да и то передачи данных с Плутона надо было ждать не один час
[9].
Потом была создана так называемая «струнная» связь на основе той же ВСП-технологии, но для неё пришлось громоздить комплексы точной наводки, чтобы «струна» не промахнулась мимо цели. Для этого стали посылать не одинокие «струны», а целые пакеты «струн», хотя и это не всегда помогало.
И лишь в начале двадцать второго века конструкторам наконец удалось создать мгновенную связь на эффекте «запутанности» элементарных частиц. Весь космолёт «запутывали» с передатчиком-приёмником на Земле или на других кораблях, и связь мгновенно устанавливалась, на какое бы расстояние от Земли космолёт ни удалялся. Требовалось только точно знать время связи для обоих абонентов.
– Теперь к другим делам, – сказал Апухтин, озабоченно глянув на красные мотыльки цифр времени на столе. – НАСА по-прежнему собирается отправлять экскурсии к экзотам, что не только помешает работе исследователей, но и создаст опасные прецеденты, а то и гибель людей. Давайте поговорим, что нам с этим делать.
Совещание продолжалось.
Глава 6. Ляхи и турки
Небольшой польский космодром, гордо называемый жителями страны Chwala Polsce, то есть «Слава Польше», располагался в пяти километрах от городка Кошалин, на берегу Балтийского моря. Ничем особенным он не отличался, да и принадлежал на самом деле не государству, сократившемуся втрое в результате войн с Украиной, Германией и Россией в середине двадцать первого века, а частной военной компании Wielki Lyakh, что в переводе на русский язык переводилось как «Великий Лях». Примкнувшая к ним археологическая структура имела то же название.
Двадцать четвёртого октября станция метро К-22, работающая на космодром, высадила группу мужчин весьма специфического вида, которую можно было охарактеризовать русским словом «сброд». Не то чтобы они выглядели отщепенцами, извращенцами или наркоманами, населявшими к этому моменту многие города разделённых Штатов Америки и Европы, но большинство этих персон одевалось во все цвета радуги и формы западного течения ПНОНСО (что означало «психически неполноценные особи с низкой социальной ответственностью»), генетически унаследовавшего поведение от образований ЛГБТ середины двадцать первого столетия. Понять, мужчины это или женщины, с первого взгляда было невозможно, и объединяла их одна деталь на странных нарядах – значок в виде креста с золотой киркой на чёрном фоне в венке из звёзд. Это была эмблема Европейского Союза космических археологов. Таким образом, толпа этих гендерно неразличимых существ принадлежала к обществу «безбашенных» чёрных копателей, готовых ради приключений и наживы лететь хоть на край света, который в данном случае олицетворяла собой видимая граница Вселенной.
Всего в группе насчитывалось шестнадцать особей, раз уж так этих любителей острых ощущений называло общественное мнение. Среди них были и нормально выглядевшие люди, однако ненормальных насчитывалось больше: украинцы, гордо называвшие себя славными наследниками древних укров, прибалты, немцы, итальянцы, англичане, чернокожие афроиды, азиаты с раскосыми глазками и бронзоволицые жители стран Южной Америки. Но командовал ими, как оказалось, вовсе не национал-шовинист, каким должен был быть пахан такого сборища. Все называли его полковник Длиннорукий, а на самом деле этот сорокавосьмилетний чел был русским, служил в Лунном Погранотряде, прокололся – помог украинским чёрным копателям добыть артефакт в глубине лунных тоннелей, проложенных ещё земными драконами смерти, и был разжалован. После этого скрылся на год от преследования, всплыл в британском ЧВК «Лайкли», позже возглавил частную археологическую батарею, примкнул год назад к ЧАК «Осман» и стал доверенным лицом их владельцев.
Его помощником стал известный в узких кругах своими бандеровскими идеями укрофашист Яша Коштовый, житель Закарпатской Краины, как с середины двадцать первого века стала называться часть Украины, оставшаяся под властью националистов после раздела «незалежной». Несмотря на то что американцы, помогавшие украм в двадцатых годах прошлого века воевать с Россией, успели скупить чуть ли не половину украинских территорий и производственных мощностей, «незалежную» разделили не в их пользу, и нацфашистам вкупе с америкосами досталось только Закарпатье.
Сам Длиннорукий, в общем-то, был далеко не подарок для тех, кем он командовал, не говоря уже о простых жителях стран, где «погулял» бывший российский пограничник: двухметрового роста могучий здоровяк, способный благодаря вшитым в тело дополнительным органам, управляемым искусственным интеллектом боевых программ, сражаться чуть ли не с формехами. Но Яша Коштовый превосходил полковника ненавистью к людям, не согласным с его решениями и представлениями о добре и зле, особенно к русским, и казалось удивительным, что он подчиняется русскому, род которого уходил в глубины русской истории.
К счастью для персонала польского космодромчика, прибывшие на его территорию гости недолго разгуливали по питейным заведениям комплекса и через час были собраны на базе подготовки космолётчиков, где все переоделись в польские компенсационные костюмы walkaspec для работы в космосе. Но свои личные бейджи с изображением кирки, на обратной стороне которых были выгравированы их имена, идентификационные номера и позывные, «археологи» не спрятали, а, наоборот, гордо прицепили на лацканы карманов на груди. Хотя разглядеть, кем они являются, какой пол им ближе, это не помогало. Шумливые копатели все казались на одно лицо, хотя среди них были и негры, и рыжие ирландцы, и бледнолицые представители белой расы, и смуглые бородатые красавцы-арабы.
Говорили они на разных языках, изредка переходя на линкос – язык космического общения, вошедший в моду в конце двадцать первого века благодаря китайцам, заполонившим почти все поселения на других планетах Солнечной системы и потребовавшим включения их языка в систему всесолнечного лингварь-словаря. Линкос и был разработан с учётом этих требований, что немного снизило накал страстей космолётчиков разных национальностей, доходивших до стрельбы, когда либо китайцев не понимали при общении, либо они представителей других рас. Основу же линкоса по-прежнему представляли английский, французский и русский.
Вечером двадцать четвёртого октября группа прибывших «специалистов» по краже археологических ценностей из развалин инопланетных сооружений была доставлена в самый большой ангар космодрома, и они смогли познакомиться с космолётом с названием на польском языке Mroczny strelec, по-русски «Тёмный стрелок», который должен был стать их домом на протяжении всей экспедиции.
В двадцатые годы двадцать второго столетия самые мощные космические флоты имели четыре государства: Россия, Китай, США (Срединные), Индия и три бизнес-корпорации: китайская «Му Хуатен», американская Starlink и бразильская нефтяная компания Petrobras. Но и другие сильные бизнес-структуры Азии, Ближнего Востока и Южной Африки тоже имели крупные космические порты и могли не только воевать с претендентами на первенство, но и вести косморазведку в Галактике, представлявшей собой, по выражению одного известного писателя, «кладбище цивилизаций». Поэтому их корабли мало в чём уступали современным судам главных «поводырей» существующего миропорядка.
«Тёмный стрелок» не принадлежал к классу чисто военных кораблей типа крейсер или фрегат, являясь мегаяхтой для специальных операций, но его внешний цифранж создавал серьёзное впечатление. Строили корабль французские конструкторы, любящие показуху и габариты, поэтому даже в режиме ожидания он потрясал воображение фрактальными наплывами, геометрическими переходами, хищным силуэтом и множеством сверкающих чешуй. Больше всего он напоминал располневшего аллигатора длиной в триста метров и высотой горба около пятидесяти.
Будущие пассажиры с интересом осмотрели «аллигатора», пошушукались, обмениваясь репликами, и потянулись по пандусу в хвостовой отсек корабля. Многие из них, если не все, не раз бывали в космосе и со знанием дела обсуждали особенности космохода, его возможности и оружие. А вооружён он был неплохо, даже в сравнении с военными машинами федерального класса.
Яхта имела практически те же боевые комплексы, ракеты которых (тоже французские типа Scalp-TG) развивали скорость в сотни километров в секунду, лазерные установки, аннигиляторы, неймсы, гравики и плазмеры. Не было только нульхлопов, которыми вооружались мощнейшие фрегаты и крейсера, да замерзателей, как прозвали излучатели, в импульсе которых замирали все квантовые процессы и любой объект или материал мгновенно превращался в кусок льда.
Впрочем, льдом эту мёртвую субстанцию назвать было трудно, несмотря на её температуру, падавшую до космической.
В реестрах международного космоплавания корабль считался «космолётом для экстремальных космических исследований» и был приписан к новозеландскому космопорту Уаикато. Но управлял им полностью польский экипаж во главе с тридцатипятилетним Тореком Ковальским, братом министра обороны Великопольска воинства Анджея Ковальского.
Экипаж уже находился на борту «Стрелка», когда прибывших развели по каютам жилого отсека. Начался предстартовый десятиминутный отсчёт, длившийся не меньше часа: ждали прибытия какой-то важной персоны.
Ею неожиданно оказался один из владельцев ЧАК «Осман» Алилайя Гюлербей, одетый в спецкостюм пятизвёздочной защиты obronca польского производства. С ним прибыли четыре спутника: мощного вида массивные мужчины с тёмными, почти африканскими лицами, на которых буквально светились прозрачно-жёлтые глаза (позже стало известно, что это киборги или эскомберы – искусственные андроиды с биологически чистым человеческим мозгом, сращённым с компьютером), и очень красивая – глаз не отвести! – девушка, в комбинезоне в облипку, фигура которой действовала на «археологов» как мощный стимулятор. У неё были большие густо-синие глаза с фиолетовым ободком радужки, изумительного рисунка губы и брови, а лепка овала лица и носа вообще не поддавалась оценке. Как пробурчал один из встретившихся на пути «археологов», её внешность можно было описать одним словом: коллекционная!
Девушку, вернее женщину, звали Олеандра, с виду ей можно было дать лет двадцать (на самом деле тридцать шесть), и для Алилайи она была кем-то вроде личного секретаря.
Как только новые гости расположились в корабле, его закрывшиеся люки превратили космолёт в металлический чешуйчатый монолит, крыша которого съехала набок гармошкой, и корабль стартовал в ночное небо, прорезанное кое-где шпагами орбитальных лифтов.
* * *
До орбиты Луны «Тёмный стрелок» добрался за четыре минуты, неспешно готовясь к дальнему прыжку.
На орбите он ненадолго задержался и нырнул в «струну» свёрнутого пространства, мгновенно оказавшись в Облаке Оорта, на расстоянии трёх миллиардов километров от Солнца. Ориентация в Облаке заняла у кванка корабля по имени Сгинел всего минуту, и он второй раз нырнул в искрящуюся звёздами космическую бездну, чтобы так же за мгновение пересечь одиннадцать тысяч световых лет и выйти к границам шарового скопления NGC6752.
Экипаж выполнил свою работу безупречно, что было неудивительно. Все семь членов команды вместе с капитаном были не молоды, служили делу уже не один десяток лет, их разговоры касались только служебных обязанностей, не затрагивая никаких отвлекающих тем, и Алилайя Гюлербей, став начальником экспедиции, обратил внимание на слаженные действия космолётчиков.
– Давно вы с ними летаете? – спросил турок у капитана.
– Ходите, – флегматично поправил Ковальский.
– Ходите, – согласился Алилайя.
– Четыре года.
– Хороший опыт.
– Меня они не подводили.
Алилайя занимал отдельную каюту и общался с рубкой через интерком, но мог и присутствовать в посту управления, где кванк яхты выращивал ему ложемент со всеми необходимыми каналами связи. Вопреки ожиданиям, его спутница также поселилась в отдельной каюте, что «археологам», привыкшим к «эскортницам высших властных персон», показалось необычным. Яша Коштовый даже возбудился, предположив, что спутница турка не является обычным формехом-андроидом.
– Ну и что? – угрюмо осведомился у него Длиннорукий. – Что это тебе даёт?
– Шанс на интим, – ухмыльнулся Яша. За бородой он ухаживал истово, превращая её в шедевр парикмахерского искусства каждый день, и себе, наверное, казался идеалом красоты. Увы, в чертах его лица, далеко не благородных, было много от рептилоида, особенно выдающаяся челюсть. Блёклые глазки слишком близко посажены к переносице, нос расплылся, и, по мнению бывшего полковника погранслужбы, женщины вряд ли были от Яши в восторге.
– Лучше активируй надуванку, – хмыкнул Длиннорукий, имея в виду куклу для интимных услуг.
Технология создания таких роботов достигла вершины, и большая часть мужчин Европы предпочитала иметь сексуальную связь с покорными социальными роботами, ведущими себя как живые люди, а не с нормальными женщинами.
– Сначала удостоверюсь… как там её, Олеандра? Баба она или киб.
– Смотри не нарвись, наш босс не зря выглядит качком и супером. Я слышал о его подвигах. Он не простой нормал, а крутой эскомбер.
– Да ладно, не пугай, я сам не слабак.
– Я предупредил.
Перед звёздным шаром Павлина стояли полдня, пока Сгинел уточнял положение нужной ветви звёзд и характеристики каждой, сравнивая полученные данные с материалами, украденными дешифровщиком Реестра Мёртвой Руки Романом Германовичем.
Всего звёзд в цепочке было двенадцать, из которых четыре – красные карлики, а остальные восемь – коричневые с массами от восемнадцати до восьмидесяти семи Юпитеров. Располагались они на прямой линии на расстоянии до четырёх световых лет друг от друга, соединяясь в единое копьё, единую связку, и здесь, недалеко от них, стало понятно, что система из двенадцати старых, возрастом больше десяти миллиардов лет, звёзд является искусственным образованием. Ибо, несмотря на одиннадцать тысяч земных лет, прошедших в скоплении с момента наблюдения за ними с Земли, звёзды так и остались на прямой, словно связанные невидимой цепью.
Капитан Ковальский предложил по-быстрому обследовать их «щит» – красный гигант М9, за которым пряталась от земных астрономов вся дюжина, но Алилайя отмёл предложение.
– Нет смысла тратить время на каждую звезду, – сказал он. – Будем изучать только объекты с явными признаками цивилизации.
Обошли гиганта по дуге, нырнули в «струну», остановились у границы планетной системы из пяти планет и трёх пыльно-щебнистых колец, которые когда-то тоже были планетами.
Первые же вылазки зондов показали, что система когда-то была населена, и обрадованные «археологи» принялись рыскать по ней в поисках следов иного разума.
Однако на третий день поисков энтузиазм пришельцев приугас. Следы на планетах имелись, но, во-первых, вся инфраструктура на них была разрушена войной, а во-вторых, прошедшие пятьдесят миллионов лет не пощадили остатки сооружений, технологических производств и комплексов. Сохранились только крупномасштабные следы – фундаменты и кое-где клыки стен. Мелких артефактов или произведений искусства, найти которые надеялись «археологи», дроны не обнаружили.
Зато в одном из пылевых сгустков второго по счёту кольца удалось найти некий объект явно не естественной формы – в виде гигантского лотоса, и Алилайя отправил к нему для обследования два «скорпиона». В один села группа «джентльменов удачи» под началом Яши Коштового, во второй Олеандра, упросившая босса дать ей «подышать свежим воздухом». Пилотом у неё стал спецназовец-нормал Донован, он же дипломированный ксенолог.
Задача у отряда была простая: осмотреть «цветок лотоса», определить его назначение и отыскать всё, что подходит под название «искусственный раритет».
На этот раз поход сложился удачнее, если принять во внимание находки.
Во-первых, само ядро пыле-щебневого сгустка представляло собой искусственный астероид, развёрнутый внутренним взрывом в подобие гигантского цветка. Снаружи он в лучах локаторов выглядел многогранным гиперболоидом, облитым глазурью. Внутри астероида зияла полость, бликующая сложными ячеистыми стенами, образующими лепестки «цветка». Дно полости представляло собой нечто вроде ударного кратера, в центре которого виднелся кратер поменьше, края которого выглядели ровным ободком. В сочетании с геометрически правильным набором квадратных отверстий в его центре и тянувшимся извне вздутием всё это сооружение выглядело теннисной ракеткой космического масштаба.
Катер с группой Яши Коштового произвёл посадку на валу кратера, и высадившиеся «археологи» с любопытством принялись изучать «ракетку» в надежде найти какой-нибудь клад с изделиями прежних обитателей системы. Было ясно, что сооружение в форме спортивного инвентаря людей является остатками некоего технологического изделия, хотя представить его назначение было трудно. Единственное, что удалось отыскать на дне кратера, – это глубокий ход под решёткой в центре. Он уходил на двести метров к самому «корню лотоса» и выглядел на синтезированном изображении как пещера со стенами, поросшими острыми сталактитами. Для чего служил этот колодец, объяснить не удалось и ксенологам похода.
Пока исследователи бродили по буеракам дна «цветка», Олеандра со своим спутником облетела полость, ища в дырах какие-то ходы, потом вернулась к решётке, выглядевшей примерно как земные дырчатые пластины, закрывающие ливневые стоки на улицах земных городов.
Яша предложил не полетевшему с ними Длиннорукому пробить в ободе кратера дыру, чтобы убедиться, тоннель в нём расположен или нет, но получил отказ.
– Возвращайтесь, – приказал полковник; корабль в это время находился внутри первого пылевого пояса, представлявшего собой остатки взорванной планеты, и связаться с ним можно было только по «запутанной» связи. – Босс велит отправляться дальше.
– Но мы здесь ещё не порылись как следует… я про этот кокон. Он наверняка хранит что-нибудь ценное.
– Система разрушена, в этом коконе если и сидела какая-нибудь тварь, то взломала оболочку тюрьмы и освободилась. Мы просто опоздали. Наверстаем упущенное в соседних системах.
Яша принялся собирать прогуливающихся по рвам и рытвинам спутников, и в этот момент компьютер «скорпиона» доложил о появлении внутри «лотоса» космического аппарата.
Сначала Коштовый решил, что это к ним присоединяется беспилотник, выпущенный с борта «Тёмного стрелка». Но аппарат, идентифицированный как российский катер «голем», внезапно спикировал на дно «лотоса», и защитные системы обоих «скорпионов» отреагировали на это включением боевого режима ещё до того, как сознание пассажиров смогло оценить опасность.
Бой начался с атаки «скорпиона», в котором находились Олеандра и Донован.
Затем к нему с интервалом в тысячную долю секунды подключился второй «скорпион».
Но ни один из их компьютеров не обратил внимания на пойманную радиограмму российского «голема», звучавшую на линкосе:
– Катер 02 российского корвета «Поиск» вызывает командование «скорпионами» на переговоры!
Глава 7. Поиск «Поиска»
Система защиты корвета включала не только генераторы силовых полей и маскирующих накидок, а также дубли наиболее важных узлов, но и оружие, подключаемое компьютером в зависимости от уровня нападения.
Для отражения атак корабля ракетами применялись гравики – генераторы антигравитационных полей, гиперзвуковые системы класса «Циркон», лазерные «Пересветы» и блэйзеры. При нападении более серьёзными средствами, теми же блэйзерами и аннигиляторами, использовались неймсы и магнетары – системы капсулирования сгустков антипротонов мощными магнитными полями. Но в корпус «Поиска» были интегрированы и «рогатки» (метатели нихилей – вакуумных бомб), и плазмер, и самое мощное оружие из выдуманного землянами – нульхлоп, то есть конфайнментальный сжиматель пространства. Если нихиль при инициации производил «взрыв внутрь» – сжимал все виды материи в точку, то разряд нульхлопа превращал пространство на громадном расстоянии в одномерную «струну», и защиты от него не существовало.
Однако применять оружие на дне песчаного океана Золотой Сферы не пришлось. Никто на катер не нападал. Остов Червя Угаага, внутрь которого забрался беспилотник «голема», просто схлопнулся под давлением песчаной массы, погребая дрон-разведчик.
Разобрались в этом быстро, и Антон вздохнул с облегчением, обвинив себя за непросчёт ситуации. Ещё на борту корвета следовало прикинуть разные варианты погружения в песчаный океан, чтобы не действовать потом торопливо и спонтанно.
Не возвращаясь домой, сделали ещё два круга, нашли соседнюю «гусеницу» Червя Угаага длиной с девяносто метров, но на сей раз вскрывать её не решились. Просветили ультразвуковым прожектором, потом радио- и гамма-локаторами, добавив грависканер, и получили изображение внутреннего интерьера Червя. Цвета предметов под толстым – с полметра – слоем шкуры существа, некогда способного мыслить, компьютер катера нарисовал, конечно, условно, и космолётчики несколько минут рассматривали его центральный «хрящ» (назвав его позвоночником), напоминавший стеклянную ёлочку, «рёбра», такие же прозрачные, «грудную клетку» и «зубы» в торцах «гусеницы», которые, скорее всего, зубами не являлись.
Лог-Логин предположил, что это какие-то датчики или защитные устройства, и спорить не стал даже Никита.
– И всё же не могу представить, – заметил Щёголев, когда катер двинулся «к небу», – как эти червячки создали целую культуру, не имея таких эффекторов, как щупальца или человеческие руки. С помощью чего они строили города, сооружения, станции?
– Они были колдунами! – рассмеялся оператор. – Воздействовали на природу с помощью магии.
– Сказок в детстве начитался? – полюбопытствовала Майя.
– Не читал вообще.
– Ну насмотрелся.
– В игрушки в детстве играл, но не сказочные. Пусть магия тут ни при чём, но ведь могли у Червей существовать какие-то технологии воздействия на природу, о которых можно сказать – волшебство?
– Согласен с вами, Ник, – вдруг поддержал пилота Архип Лог-Логин. – Объём мозга Червей был велик, и вполне возможно, что они владели полевыми инструментами, выращивая их по мере надобности. Чем это не магия?
– Может быть, они были кристаллическими существами? Не биологической природы?
– Как ни странно, наибольшую сложность форм жизни представляет не физика, а химия, точнее биохимия, та самая белковая матрица ДНК, породившая нас. Но Копун не раз упоминал «сущности чистого интеллекта», чей разум имел плазменную основу или кристаллическую.
– Хотел бы я познакомиться с такими разумниками! Интересно, как они выглядят?
– С Червями и я хотел бы познакомиться. Было бы неплохо, если бы их культура сохранилась где-нибудь на окраине Мироздания.
– Я человек приземлённый, – хмыкнул Щёголев, заторможенно вглядываясь в плывущие за бортом сверху вниз коричневые, розовые и зеленоватые струи песка, – поэтому не верю ни в магию, ни в колдовство, ни в кристаллический интеллект. Тот же Сева Шапиро при мне говорил, что вершина любого Разума не интеллект, а богатство позитивных эмоций. А какие эмоции могут выражать кристаллы? Или плазменные вихри?
– Вы правы, Василий, – кивнул Архип.
– Не я – ваш учитель.
Лог-Логин не обратил внимания на эту реплику.
– Самое ценное в мире человека – радостное переживание, эмоциональное ожидание неизведанного интереса, доброе отношение к окружающим и любовь!
В кабине установилась тишина.
Последнее слово Архипа вызвало у Майи ответное чувство, глаза девушки распахнулись, в них просияло удивление и следом – ожидание.
– Архип? Что я слышу? Вы заговорили… о любви?!
– А что? – усмехнулся учёный. – Разве я не человек? Из искусственного у меня только терафим, мне даже расширитель не нужен. Так что я могу и любить…
– И ненавидеть! – подхватил Никита, смеясь.
– Нет, ощущать горечь от непонимания.
– У тебя было такое в жизни?
На миг губы Лог-Логина сложились в горькую складочку, и Антон понял, что ученик Шапиро пережил какую-то драму.
– Было, – подтвердил начальник научной группы. – Но любить ведь можно не только другого человека, но и…
– Искина! – перебил его пилот, имея в виду носителя искусственного интеллекта.
– Ник, перестань! – с досадой сказала Майя.
– Не только искина, – закончил Архип спокойно. – Звёзды, к примеру. Я очень люблю смотреть на них. Текущий ручей. Солнце на закате. Я искренне надеюсь, что изначально заложенное в нас природой желание любоваться звёздами гораздо сильнее, чем природное стремление убивать друг друга.
Широко распахнутые глаза спутницы без слов сказали, что она переживает в данный момент.
Никита открыл рот, чтобы выдать очередную шутку, однако Антон глянул на него так мрачно, что оператор ТС поперхнулся.
Делегацию в транспортном трюме встретила навигатор корвета Дарья Сапфирова, крупнотелая блондинка тридцати семи лет, опытный космолётчик и малоразговорчивая, если дело не касалось профессии, женщина с яркими зелёными глазами и строгим «учительским» лицом. Некрасивой назвать её было нельзя, а беседовать с ней было одно удовольствие. К тому же Антону она нравилась, и он был рад, что Дашу отправили в экспедицию вместе с ним.