Избранный. Книга 1
Глава 1
Здравствуйте, я Макс и я Избранный.
Обычно такую фразу можно услышать в тесном дружном кругу заядлых борцов с зависимостями, но начать иначе нельзя. Да, я Избранный. Если кто-то думает, что это круто, то мне придётся его разочаровать. Это ни разу не круто. Потому что… потому, в общем.
Всё началось двадцать лет назад, когда неподалёку от Луны появился огромный космический объект. Люди обрадовались встрече с внеземным разумом и отправили контактёров. Ответа не получили, внутрь объекта попасть не получилось и все как-то подуспокоились.
Ровно через год с Земли пропала тысяча человек. Разного возраста, пола и вероисповедания. Почему и зачем — непонятно, но понятно куда. Голубые световые столбы в небо, по которым избранные люди унеслись со страшной скоростью, давали чёткое представление о конечной точке их внезапного вознесения.
Люди испугались и отправили Контактёров — практически половину запаса ядерного оружия. Вот только ни ответа, ни привета не было и в этот раз, а вся армада Контактёров бесследно исчезла, едва покинув орбиту Земли.
Ровно через год ситуация повторилась — Земля потеряла ещё тысячу человек. Потом ещё. И так каждый год. Люди привыкли, в другие дни объект никак себя не проявлял, контактёров всё также игнорировал. Люди вообще такие существа, которые ко всему привыкают. Так продолжалось двадцать лет и постепенно все решили, что это просто неизбежное зло. Единственное, чего удалось каким-то образом добиться нашему миру — избранные получали уведомление о том, что они скоро отправятся по своим избранным делам.
Сегодня на все мои мессенджеры пришли оповещения, что я Избранный. Один из тысячи. Вот только эта фраза ни разу не хорошая. Ибо подразумевает, что через два часа я исчезну, куда бы не спрятался. Прятаться мне было особо некуда, да и незачем. Прыгать в окно, как делали некоторые другие Избранные, тоже было глупо — Землю всё равно покинет тысяча человек, выберут других. Просто у них будет меньше времени на подготовку к своей избранности. Радовало одно — в космосе нет животных, и моя жутчайшая аллергия прекратится. Когда вокруг меня сформировалось голубое свечение, я был готов.
Здравствуйте, я Макс и я Избранный. Осталось выяснить, что это значит…
* * *
Интеграция Системы успешна.
Объект: Человек, планета 527. Системное имя: 527–20887. Локальное имя: не определено.
Планета для работ: Х-592
Как только голубое свечение оторвало меня от пола, сознание уплыло во тьму, чтобы вернуться обратно с такими неприятными сообщениями. Я лежал с закрытыми глазами на чём-то твёрдом, но это не мешало тексту появляться передо мной, печатаясь прямо в мозгу. Особого ошеломления я не испытывал — очки виртуальной реальности для меня не были в новинку, так что появляющиеся перед глазами сообщения воспринимались вполне обыденно. Но вот что мне не нравилось, так это смысл этих самых сообщений. Ладно, не нравилось одно конкретное слово — работа. В моём понимании слова «работа» и «Избранный» не должны фигурировать в одном предложении, однако пришельцев это, по всей видимости, не смущало. Нас что, похитили ради работы? Это что за безумный вселенский хэдхантинг такой?
— Мы рады приветствовать нового члена семьи на борту жилого блока, — послышался приятный женский голос. Открыв глаза, я уставился на полупрозрачную проекцию миловидной девушки. Выглядела она как модель, сошедшая с обложки глянцевого журнала. Причём весьма дорого — в дешёвых таких идеальных лиц быть не может. Проекция улыбалась, демонстрируя дружелюбие и совершенно не походила на тех страшных пришельцев, что рисовались в многочисленных фильмах нашего мира. За двадцать лет люди не только успели придумать их образ, но ещё и официально его утвердили. То, что я видел, совершенно не походило на официальную версию. Кожа не зеленая, чешуек не видно, локаторы из лба не торчат. Кругом один обман!
Я находился в небольшой комнатке, похожей на дешёвую каюту не самого хорошего корабля. Металлическая дверь, жёсткая кровать, стул, пару свободных квадратных метров и, по сути, всё! Минимализм во всём его проявлении! Причём он присутствовал даже в одежде. Я был одет в просторные бежевые шаровары и безразмерную футболку. Обуви не было — металлический пол неприятно холодил ступни. Хорошо хоть нижнее бельё не пожалели, но оно выглядело так, словно было куплено на распродаже в магазине «Тем, кому за восемьдесят». Причём речь не о килограммах, а возрасте. Такие широкие панталоны, что были надеты на мне, я видел всего один раз в своей жизни — дед повесил их на пугало, чтобы ворон отпугивать. Теперь в качестве пугала выступать пришлось мне.
— Собрание новичков, выбранных для работы на планете Х-592, состоится через двадцать минут, — продолжила говорить проекция. Причём казалось, что говорила именно проекция, а не колонка, спрятанная где-то сбоку. — Вам потребуется пятнадцать минут, чтобы добраться до общего зала, найти и занять своё место. Вы не стали впадать в истерику, благодаря чему у вас есть пять минут для вопросов. Я здесь для того, чтобы давать на них ответы. Спрашивайте.
— Почему я? — задал я самый животрепещущий вопрос.
— Потому что вы — объект 527–20887, — послышался не менее животрепещущий ответ.
— Почему я объект 527–20887?
— Потому что это ваше системное имя. Ваше локальное имя ещё не определено.
— Что я здесь делаю? — я зашёл с другой стороны.
— Готовитесь к работе на планете Х-592.
— В чём будет заключаться моя работа?
— В добыче силириума, — наконец-то улыбающаяся проекция сообщила мне нечто, чего я раньше не знал.
— Что такое силириум?
— Материал, который вы будете добывать на планете Х-592.
— Для чего его используют?
— Для функционирования Системы.
— Что такое Система?
— То, что дало вам номер и готовит к работе на планете Х-592.
— Ты точно явилась сюда для того, чтобы давать ответы? — разозлился я.
— Я дала ответы на все вопросы, что мне были заданы. Если вас не устраивает качество ответов, вам нужно тщательней подходить к своим вопросам. У вас осталось две минуты тридцать секунд. Продолжим?
— Что произойдёт, если я откажусь добывать силириум? — я решил уточнить, что будет, если я откажусь превращаться в межгалактического раба. Ибо, как я понял, меня сюда именно в качестве раба и определили. Работай, молчи и получай односложные ответы.
— Вы будет признаны утратившим доверие членом нашей семьи и ликвидированы, как бесполезный элемент.
Желание задавать вопросы как-то резко закончилось. Хотя, чего я ожидал? Быть избранным — это купаться в горячих источниках, вкушать яства и обнимать вот таких красоток, как показывает мне голограмма? Не в том мире я родился. Ну, или это право нужно заслужить. Очень хочу надеяться на последнее, иначе моя предстоящая жизнь выглядит как-то чересчур уныло. Должно быть место подвигу! Ведь должно быть?
Проекция девушки ещё какое-то время молча на меня смотрела, после чего исчезла. Металлические двери открылись и на полу появились стрелки, показывающие, куда следует двигаться. Хотя стрелки уже не требовались — в коридоре, что находился сразу за моей дверью, было весьма многолюдно. Мужчины, женщины, дети… Стоп, дети? Насколько я знаю, с нашего мира никого младше восемнадцати не забирали! Детский труд, как я понял, пришельцы не приветствовали. Однако здесь я чётко вижу ребёнка, что двигается в общей толпе. Хотя, какой это ребёнок? Какая-то бородатая тумбочка с такими мощными руками, что выглядели толще бёдер моей бывшей. Нет, она была еще той красоткой, в стиле знойных латинских дев с выдающимися… прелестями. Но вот потом пошло что-то не так. А учитывая, что после нашего расставания она записалась в стройные ряды бодипозитивных дам «тех, кому за 100», где речь шла уже не о возрасте, объёмы там были будь здоров! Карлик двигался в общей толпе, угрюмо глядя перед собой и никого не замечая. Впрочем, мало кто из собравшихся глазел по сторонам так, как это делал я. Что, на мой взгляд, было весьма напрасно. Вскоре я понял, что поток существ, проходящих мимо меня, нельзя было назвать людским. Кого здесь только не было! Бородатые карлики, могучие каменные гиганты, покрытые чешуёй звероящеры, пушистые йети, другие какие-то несуразные существа, назовём из хренабора обычная, прямоходящая. Название придумал на ходу, видимо, чтобы просто не сойти с ума. Объединяло всех одно — две ноги, две руки и одна голова. Никаких щупалец или сотен глаз.
Вклинившись в общий поток, я продолжил крутить головой, разглядывая своих соседей. Подавляющее большинство выглядело как сомнамбулы. Или, вспоминая разговор с голограммой, накачанные каким-то успокоительным. Ведь здесь кругом одни «избранные», вырванные из привычной им жизни. Однако имелись и те, кто не выглядел подавленным. С такими я столкнулся, когда живой поток вынес меня в небольшое помещение.
— Убери руки, грязная свинья! — красивый голос принадлежал невероятно миловидной девушке. Миниатюрная, практически хрупкая, она, тем не менее, являлась образцом женственности. Даже выданная всем бежевая мешковатая одежда не могла скрыть великолепное тело, а длинные золотые волосы, свисающие до самого пояса, не могли спрятать длинных остроконечных ушек, от одного взгляда на которые у меня внутри всё перевернулось. Эльфийка! Настоящая эльфийка, вышедшая из самых красочных эротических фантазий!
Красоту девушки отметил не только я, но ещё двое сильно выделяющихся из общей толпы людей. Это были первые существа, у которых была обувь и, что немаловажно, отсутствовала бежевая мешковатая одежда. Одеты эти двое были во что-то кожаное с металлическими вставками, больше подходящее какому-нибудь средневековому воину на поле боя, чем гостю на космической базе пришельцев. Довершали образ ножны с длинными кинжалами, что висели на поясе каждого. Смеясь, парочка обступила эльфийку, громко обсуждая между собой её прелести. Когда девушка попыталась пройти мимо мужчин, чтобы раствориться в проходящей мимо толпе, её грубо оттолкнули обратно к стене.
— Тебя никто не отпускал, нулёвка! — зло произнёс один. — Радуйся, что на тебя обратили внимание посланцы клана «Небожители»! Станешь послушной и покладистой, в нашем мире проблемы будут обходить тебя стороной. Начнёшь брыкаться, попадёшь в такую задницу, что тебе придётся продавать свою, чтобы выжить! Ты всё поняла?
Решение, как поступить, пришло мгновенно. Уподобляться толпе и двигаться дальше, закрыв глаза на происходящее, я не мог. Будь здесь все хоть трижды избранными, позволять им творить подобное нельзя. Иначе они со временем совсем потеряют берега и превратятся в полных отморозков. Ладно, чего кривить душой? Эльфийка была красивой и мне хотелось с ней подкатить. Чем не идеальный повод завести знакомство?
— Девушке не нравится ваше общество, — произнёс я, делая несколько быстрых шагов в сторону этой группы. Драться я не любил, но и от драки никогда не бегал. В районе, где я вырос, драка была мерилом спокойствия. Умеешь драться — тебя не трогают. Не умеешь — превратишься в грушу для битья. Не горжусь своим непростым детством, но грушей я никогда не был. Для этого я даже в секцию бокса записался, чтобы как можно быстрее получить нужные навыки и дальше жить в спокойствии и, даже, в некотором авторитете. Никогда не любил тратить время впустую. К тому же имелось понимание, что на космической базе никто не допустит членовредительства. Даже эти двое, швыряя эльфийку в стену, делали это со всем уважением.
— Ты ещё кто такой? Иди своей дорогой, нулёвка! Не стоит переходить дорогу клану «Небожителей»!
— Пойду, только вместе с ней, — я протянул руку эльфийке, запоздало сообразив, что прекрасно понимаю и её, и эту парочку. При том, что людьми они точно не были — таких хищных клыков, что поднимались из нижней губы, в нашем мире не водилось. Однако проблем с коммуникацией не возникало. Ладно, спишем это на фактор интеграции Системы.
— Пошёл прочь, придурок, пока я тебя не порешал на месте! — в руках клыкастого появился нож. Причём появился настолько ловко, словно этот отморозок прекрасно умел им пользоваться. Мы были одной комплекции, так что в бою на кулаках я мог рассчитывать на многое, но против ножа весь мой опыт говорил однозначно — нужно бежать. У нас холодняк обнажали только конченные отморозки, которых потом свои же втихаря мутузили дубинками.
— Какая интересная железка! Где взяли? А почему вы выглядите иначе, чем все?
Мощный низкий голос заставил клыкастого обернуться. Один из громил вышел из общей толпы и подошёл к нам. Это была двухметровая туша со странной зеленовато-серой кожей, похожей на камень. Когда-то громила был одет в общую одежду, но сейчас на нём остались лишь одни штаны. Футболка не выдержала. Или просто не налезла. Обнажённый торс демонстрировал горы наполненных силой мышц, и я понял, что не с тем существом я сравнивал бёдра своей бывшей. С руками этого монстра нужно сравнивать не бёдра — всю мою бывшую! Да и то её бы не хватило!
Громила подошёл к нам и неуловимым движением, невозможным для такого грузного существа, схватил клыкастого за руку, подняв его над полом. Кинжал зазвенел по полу, но никто не спешил за ним наклоняться. Громила переставил клыкастого в сторону и лапой, ибо назвать эту конечность ногой язык не поворачивался, отшвырнул тому нож.
— Забирай! Меня такие зубочистки не интересуют!
— Иди своей дорогой, шар-ра! Тебя это не касается! — Произнёс второй клыкастый, так как первый побагровел от злости и явно не мог подобрать слов. Он бессильно шарил по поясу, где, как я понял, должно находиться настоящее оружие, доступное этому уроду в основном мире. Но сюда, на базу новичков, его взять не разрешили. Откуда я это знал? Кажется, кто-то здорово покопался у меня в черепушке и подгрузил туда немного нужной информации. Понять бы какой именно, а то так и буду флешбеками перебиваться.
— Меня касается всё, чего я хочу касаться! Двое против одного, да ещё с оружием — в этом нет чести! — пророкотал громила и встал рядом со мной. — Вот теперь достойно! Двое на двое. Мы готовы. Давайте махаться!
— Ладно, шар-ра, сам напросился! — наконец, к первому клыкастому вернулась возможность говорить. Махаться с горой мышц он, по какой-то причине, не стал. — Система! Запрос на лишение новичков обучения! Хочу, чтобы они усвоили раз и навсегда — нельзя вмешиваться в дела клана «Небожителей»!
— У вас нет полномочий лишать новичков обучения, — произнесло пространство, воплотившись в голограмму клыкастой девушки. Видимо, у каждого вида свой помощник. — Согласно правилам, начальное обучение должны пройти все новички и вам, как представителю клана «Небожителей», придётся его провести.
— В таком случае у меня другой запрос! — обиженка явно решила идти до конца. — У меня, как распорядителя, есть право на определение места расселения новичков! Я желаю отправить этих двоих в одну из неисследованных областей планеты, как можно дальше от Миргарда! Посмотрите на них — они уже готовы выполнять свои обязанности. Сильные, мощные, им нечего делать в столице! Только места занимать, да по тавернам побираться. Пусть сразу выполняют своё предназначение! В неисследованных землях эти двое принесут Системе гораздо больше пользы!
— Запрос отклонён, — немного подумав ответила голограмма. — Группа должна быть неделимой.
— Их уже определили как группу? Да плевать, в гробу я их всех видел! Отправляйте всех! — клыкастый разошёлся не на шутку. — У меня, как у распорядителя, есть такое право! Эта остроухая не захотела мне подчиниться? Так пусть отправляется изучать мир с этими уродами!
— Клан «Небожителей» готов предоставить новичкам начальный бонус за нестандартное начало их миссии?
— Да! С главой клана я потом сам разберусь! Ты видела, что эти новички сделали? Они напали на распределителя! Да у нас за меньшее убивают!
— Запрос согласован, информация в клан «Небожителей» отправлена, — произнесла голограмма. — Начальная точка для безымянной группы из безымянных новичков определена. Уважаемый распорядитель, ваше обучение скоро начнётся. Не стоит на него опаздывать.
Ваша группа сформирована. Участники:
Человек, системное имя: 527–20887. Локальное имя: отсутствует.
Шар-ра, Системное имя: 211–944588. Локальное имя: отсутствует.
Эльф, Системное имя: 44–1788933. Локальное имя: отсутствует.
— До встречи на обучении, трупы! — только что не выплюнул клыкастый. Подняв кинжал и засунув его в ножны, он широким шагом отправился вдоль потока существ, умудряясь при этом ещё и распихивать их. Второй отправился следом, отталкивая тех, кого не успел оттолкнуть первый.
— Макс, — представился я, протянув руку громиле. Тот покосился на мою ладонь, не понимая, что нужно делать. Видимо, в его мире так здороваться не принято. Пришлось исправляться, убирая руку: — Меня звали Макс до того, как я попал в это богом забытое место. Не вижу причин отказываться от своего имени и…
Договорить не смог — меня оборвало очередное высветившееся сообщение.
Имя принято! Локальное имя: Макс
— Гор! — пророкотал громила. От его низкого голоса становилось даже как-то не по себе. Казалось, разговариваешь с каким-то монстром. Нет, Гор и выглядел, как монстр, но куда больше походил на человека, чем большинство моих знакомых с района.
— Алирия. Можно просто Лира, — представилась эльфийка, когда мы с Гором посмотрели на неё. Судя по расширившимся зрачкам, ей тоже пришло сообщение Системы. Это, по всей видимости, стало последней каплей — Лира рухнула на пол и зарыдала, закрыв лицо ладонями.
— Почему я? Ну почему я? В нашем мире так много эльфов, почему именно я?
— Потому что такова судьба сильных! — Гор не думал утешать девушку. Он констатировал факт. — Быть сильным — наш долг. Сражаться — наша судьба. Ты должна быть сильной, Алирия, можно просто Лира!
— Я не хочу быть сильной! — эльфийка вскочила на ноги. — Я модель, понимаешь ты, чурбан бесчувственный! Просто модель! Я должна быть красивой и радовать других своей красотой! Меня не должны были забрать! Мне обещали! Мне клялись! Мой агент говорил, что обо всём договорился! Но я здесь! Там, откуда никто никогда не возвращался за две тысячи лет! Я не должны быть здесь! Не хочу…
Лира вновь зарыдала, уткнувшись лицом в каменную грудь Гора. Опешивший громила перевёл на меня взгляд — к такому его жизнь не готовила. Как я понял, в мире Гора жители ориентировались на то, что нужно быть сильными и крепкими, чтобы противостоять свалившейся на них неприятности в виде ежегодного исчезновения соплеменников. Судя по одежде и оружию клыкастых, что издали похожи на орков, в мире, куда нас отправят, нет технологий. Там царит какое-то средневековье и правит балом грубая сила. В этом плане нам с Лирой повезло, что Система записала Гора в одну с нами группу. Хоть какая-то надежда на выживание. Но вот фраза о том, что нас отправят куда-то в неизведанные земли, лично меня напрягла. Как раньше напрягла фраза «работать». Получается, мир не до конца исследован? Это как джунгли Амазонки, где никогда не ступала нога человека? Или что-то ещё похуже? Ибо клыкастый был слишком рад, когда Система подтвердила ему отправку нас к чёрту на кулички.
— Нам нужно идти, — напомнил я, заметив, что поток двигающихся существ значительно иссяк. Основная толпа избранных уже добралась до точки обучения. Следовало поторопиться и нам.
— Гор, хватай Лиру на руки, сама она сейчас не в состоянии идти. Вы оба слышали, что сказала Система — пропускать обучение нам нельзя. Если мы туда не попадём без уважительной причины, нас могут признать недееспособными и негодными к тому, чтобы жить. Мне Система уже о таком говорила. Так что выдвигаемся! Лира, ты как?
Вместо ответа рыдания лишь усилились. Модель, попавшая в реальный мир, понятия не имела, как себя вести. Стоит отдать должное Гору — он кивнул и, аккуратно подняв ревущую на все лады эльфийку, двинул следом за мной. Пришлось даже немного пробежаться, чтобы догнать основной поток, но в итоге мы успели вовремя. Зал, скорее, стадион, окружающий центральный помост, был огромен. Наконец-то появилось что-то технологичное — широкие экраны демонстрировали уже знакомую нам клыкастую парочку. Они стояли на помосте и хмуро смотрели на окружающих. Видимо, думали, какую гадость всем новичкам подсунуть. По самой примерной прикидке, на стадионе собралось почти двадцать тысяч существ, при этом большая часть безразлично смотрела строго перед собой. Успокоительное ещё не отпустило.
Раздался гонг и двери на стадион закрылись, отрезая практически иссякший поток существ. Не все успели добраться до цели вовремя, но Систему такое не волновало. Она, как я понял, вообще легко относилась к жизням тех, кого назвала избранными.
— Всем слушать сюда! — послышался усиленный голос клыкастого. — Повторять не буду! Вы все — избранные! Ваши планеты была обнаружены и включены в общий реестр Системы! Каждый год по местному исчислению тысяча существ ваших миров определяется случайным образом и распределяется между бесчисленным количеством начальных миров! Вы попали в мир Икс-пять-девять-два, который мы называем Вилион! Ваша задача проста и неказиста — вам надлежит добывать силириум! Что это и как его добывать, узнаете на месте, я не обязан перед вами сейчас распинаться на эту тему. Но вот что мне точно нужно вам сказать, так это то, что все существа Системы обладают двумя классами, от которых зависит их путь в нашем мире. Как только вы попадёте в Вилион, даже дышите через раз, пока к вам не подойдут представители нашего клана и не скажут, что делать дальше! Клан «Небожителей» дарует вам настоящую силу! Наши инструктора исследуют вас и подберут наиболее оптимальные классы, которые помогут вам выполнить задачу Системы! Которые помогут вам возвысить клан «Небожителей»! Система, я провёл обучение! Можешь проверять, основу я им сообщил!
— Начальное обучение подтверждаю, — послышался механический голос. — Процесс переноса новичков в мир Х-592 начнётся через пять… четыре… три…
— Надеюсь, вы сдохните не сразу! — успел услышать я обращённую к нам фразу, прежде чем пространство вокруг меня озарилось голубым светом. Если это можно назвать обучением, то я лысый ёжик. Почему лысый? Потому что на обычных у меня аллергия.
Глава 2
Внимание!
В соответствии с начальными установками, место вашего появления в мире выбрано случайным образом в неизведанной части планеты.
Группе «Без имени» доступен начальный бонусный пакет предметов первой необходимости и доступ к интерактивной системе помощи.
Добро пожаловать в мир Х-592!
Для возвращения на базу группа должна собрать 300 единиц силируима.
Набор сообщений Системы, что бы ни скрывалось за этим названием, закрывал обзор и никуда не уходил, пока я его не прочёл. Только после того, как посмотрел на последнее слово, окружающая меня тьма сменилась насыщенной красками жизнью. В этой жизни преобладали зелёные цвета и сногсшибательные запахи. Наверно следовало подняться на ноги и начать что-то делать, вот только бешено бьющееся сердце этого не позволяло. Ещё три с лишним часа назад, если брать моё ощущение времени, я находился дома на Земле и точно не ждал, что окажусь посреди богом забытого мира в обществе эльфийки и громилы из расы шар-ра. Единственное, что не давало мне потерять самообладание, были наполненные ужасом глаза Лиры. Она смотрела на окружающий нас мир, как кролик на удава — затравленно, беспомощно, жалко. Если ещё и я начну вот так боятся, толку от этого не будет. Побоюсь потом, когда будет время.
Гор уже стоял на ногах, ковыряясь в небольшом ящике. Ящик! Наконец-то до меня дошёл смысл прочитанных слов. Громила ковыряется в наших бонусах, выбирая себе самое лучшее! Жизнь в тяжёлых условиях научила меня одному — доверять можно лишь себе, да и то до определённого момента. Я понятия не имел, кто такой Гор и какие у него мысли насчёт наших бонусов. С жителями других миров я вообще до этого момента не общался, как-то времени не было. Вдруг громила решит, что он самый сильный и всё, что нам всучили, принадлежит ему?
— Что тут у нас? — я подошёл ближе, успевая отмечать поведение Гора. Громила не стал поворачиваться, чтобы закрыть своей тушей содержимое ящика. Наоборот — он подвинулся, пропуская меня ближе.
— Какая-то мелочёвка, — пророкотал Гор. — Ни одежды, ни воды, ни оружия, ни еды. Несколько типов верёвок, палки, заострённые камни.
— Это всё, что мы смогли доставить в Вилион в обход ограничений, — послышался знакомый женский голос. В нескольких метрах от нас появилось наполненное молниями создание, размерами с футбольный мяч. Когда-то я видел несколько роликов о шаровых молниях, сделанных на коленке какими-то мастерами 3Д-эффектов. Вот что-то подобное было и здесь.
— Ты ещё кто такая? — нахмурился Гор. В исполнении шар-ра это выглядело весьма забавно. У него и так лицо было не самым дружелюбным, когда он хмурился, становилось не по себе всем окружающим.
— Можете называть меня Система, так вам будет проще адаптироваться в мире Вилион. Ближайшие двадцать четыре часа я буду находиться вместе с вашей безымянной группой, чтобы отвечать на вопросы и пояснять основные моменты существования в мире.
— Вода, еда и оружие. Где нам это всё взять?
Представитель расы шар-ра с каждым мгновением начинал нравиться мне всё больше и больше. Даже как-то неприятно, что я решил, будто он крыса. Вместо того, чтобы упасть в истерику, как наша остроухая подруга, что до сих пор наполненными ужасом глазами пялится в одну точку, Гор уже проверил бонусный ящик, понял, что в нём мало чего полезного, так ещё и вопросы правильные начал задавать. Экспертом по выживанию меня назвать тяжело, но я точно понимал — если у нас не будет еды и воды, то мы долго не протянем. Это даже если не учитывать тот факт, что находимся мы в дремучем лесу на неизведанной территории. По какой причине её не исследовали? Было лень или что-то мешало? Пока мне всё это приходило в голову, Гор уже успел об этом подумать и задать свой вопрос.
— Оружие вы можете изготовить из предоставленных материалов, — охотно ответила Система. — Еду и воду сможете добыть в лесу. Здесь водится много животных, как мелких, так и…
— Апчхи! — вырвалось у меня, как только нос окончательно осознал, куда нас занесло. На глазах появились слёзы, из носа начало капать так, словно там случился водопад и буквально за несколько мгновений я превратился из человека-обычного в человека-страдающего.
— Мышь! — неожиданно заорала Лира и подскочила с места, словно ужаленная. Вся её оторопь разом прошла, когда она увидела безобидную, на первый взгляд, живность. На второй взгляд эта живность безопасной не казалась — размерами она могла поспорить с собакой. Причём не той, что обычно сидит на руках у высокоинтеллектуальных женщин с накачанными ботоксом губами, трясётся от любого шума и втайне мечтает сдохнуть, чтобы вернуться в свой собачий рай. Нет, тут скорее добротная такая дворняга, готовая ради обломка чьей-то кости разорвать всех соседей. Мышь заинтересованно смотрела на нас, словно решая, с какой стороны подобраться к такой сладкой добыче и у меня перед глазами появилось сообщение:
Мышь лесная, обыкновенная. 1 уровень
Фигасе, «обычная»! Если такой мутант переросток тут «обычный», какие-же здесь, к примеру, волки?
Система демонстрировала свою очередную «полезность», показывая очевидные вещи. К примеру, вот этот цветок, что растёт рядом с мышью, она не показывает. Хотя, по идее, должна! Кстати, красивое растение! Похоже на наш василёк, разве что цвет красный.
От благостного созерцания цветка меня оторвала Алирия. Эльфийка не просто орала и визжала, увидев серую мышь, она начала действовать! Словно окончательно утратив разум, Лира прыгнула к Гору, выхватила у оторопелого громилы увесистую палку, что тот достал из сундука, и с криками «сдохни тварь» ринулась вперёд. На мышь! Ошалели не только мы, но и мышь. Лесной житель явно не ожидал увидеть обезумевшую эльфийку, за что и поплатился — первым же ударом Лира перебила крысе позвонок, та даже дёрнуться не успела. Однако эльфийка на этом не успокоилась. Она продолжала вколачивать труп в траву, вымещая на нём все свои переживания.
— Гор, это нужно остановить, — произнёс я, вытирая сопли. От того, что мышь превратилась практически в кашу, мне легче не стало. Лира же останавливаться, как я понял, не собиралась.
— Боль отрыва от семьи каждый переживает по-своему, — философски пророкотал громила. — Если ей так станет легче, пусть бьёт. Почему ты чихаешь?
— Аллергия на животных. Не всех, только на тех, у кого есть шерсть. Из-за этого я практически из города не вылезал — пушистые гады в нашем мире везде. Система, почему во время адаптации меня не излечили от всех болезней?
— Таковы условия добычи силириума, — охотно ответил шарик. — Мы не можем вносить изменения в оригинальные тела добытчиков, в противном случае защитные механизмы планет, где добывается силириум, уничтожат изменённого. Мы потеряли много существ и ресурсов, прежде чем это поняли. Единственное, что мы вправе делать с добытчиками — добавлять каждому автоматический контейнер для сбора силириума и механизм общения с Системой, что выводит информацию перед вашими глазами. К примеру, меня здесь нет. Вы видите образ, сгенерированный в вашем сознании.
И тут обман! Я-то уже обрадовался, что впервые в истории человечества увидел шаровую молнию, не употребляя перед этим психотропных веществ, но реальность оказалась весьма неприятной.
— Как можно открыть контейнер? — Гор продолжил задавать чёткие вопросы, что должны помочь нам выжить.
— Использовать контейнер для ручного сбора на начальном этапе невозможно. Только автоматическая добыча.
— Начальный этап? Есть другие этапы?
— Вселенная безгранична, как безграничны планеты с необходимым нам материалом. Начальные планеты, как Вилион, предназначены для подготовки и обучения новичков и считаются условно безопасными. Вероятность погибнуть здесь составляет всего двадцать пять процентов. В вашем случае чуть больше — девяносто девять. Качественные добытчики силириума нужны Системе, поэтому новичкам уделяется максимальное внимание.
— Что такое силириум и где его добывать? — продолжил допрос Системы Гор.
— Силириум — материал, добываемый с животных, растений или минералов планеты. Обратите внимание на убитое животное. Вокруг его тела сформировалось едва заметное голубое облако. Это пыльца силириума, которую вам собирать и необходимо.
— Так, стопэ! — вскинул я руку. — Меня одного смущает «немного» большая вероятность — всего-то долбанных девяносто девять процентов?
— Таков путь! — безэмоционально ответила Система.
— Здесь бывали мандалорцы? — подозрительно уставился я на шарик.
Система явно хотела нам что-то показать, но не могла — беснующаяся Лира продолжала вколачивать остатки мыши в землю. Прошло уже много времени, но эльфийка не прекращала, что говорило о прекрасной физической подготовке этой модели. Видимо, красота требует жертв и упорных тренировок в различных спортзалах не только в нашем мире, но и в её. Пришлось кричать:
— Лира, прекращай! — крикнул я и вновь чихнул. — Откинь эту крысу подальше, иначе я сейчас сдохну! Лира, идёт фотосессия! Ты не в образе!
Поразительно, но последние фразы сработали — эльфийка замерла, собралась, провела рукой по волосам и посмотрела в сторону. Какое-то время она стояла, изредка меняя позы, словно позировала невидимому фотографу. Или кто там у эльфов? Кстати! Собрав волю в кулак, я попал в тайминг между чихами и умудрился спросить:
— Система, почему я понимаю эльфов и шар-ра? Мы с разных планет, у нас разные культуры, разное всё. Но мы общаемся так, словно выросли в одном мире, только в разных регионах.
— Особенности адаптации. Манеры поведения, язык и культурные особенности каждого добытчика адаптированы под единые стандарты Системы. Причём таким образом, что каждый добытчик считает, что именно так он всё время и действовал.
— То есть вы копались в наши мозгах? — Лира прекратила позировать и повернулась к шарику. Несмотря на то, что это была воображаемая вещь, находилась она у всех в одном и том же месте.
— Система привела всех под единые стандарты, — последовал ответ. — Обратите внимание, сейчас голубоватое свечение вокруг уничтоженного зверя первого уровня стало заметней. Коснитесь пыльцы рукой.
Эльфийка зло посмотрела на несуществующую Систему, но выполнила поручение. У меня перед глазами тут же высветилось сообщение:
Силириум +1. Итого: 1
— Так добывается необходимый нам материал. После того, как ваша безымянная группа соберёт триста единиц силириума, вы сможете вернуться на начальную базу для отдыха. Номера, в которых вы проснулись после адаптации, закреплены за вами на весь период работ в мире Вилион. На базе вы можете общаться с другими добытчиками, обмениваться с ними информацией, получать заслуженные бонусы за качественную работу, договариваться об обмене материалами уже здесь, в мире Вилион. Вы можете делать всё, что делают обычные работники во время отпуска.
— Нас телепортируют или вы переносите только сознание, оставляя тела в мире Вилион? — вопрос был уже от меня.
— Ни то, ни то. С вашим уровнем развития, настоящего объяснения вы просто не поймете. Если упрощенно, то вы единая проекция для всех миров, однако вашим основным местом пребывания сейчас является именно этот мир, где вы будете добывать силириум. Все предметы, добытые или созданные в этом мире, являются вашей неотъемлемой частью. Они будут отображаться, когда вы будете на базе. Но торговать ими на базе невозможно. Можно только демонстрировать окружающим, договариваясь о торговле здесь, в начальном мире. Из хороших новостей — никто на базе не сможет их отнять, так же вы не сможете их там потерять.
— Макс, сколько можно⁈ — возмутилась эльфийка, когда мой чих вновь перебил Систему. Несмотря на то, что её слова возникали в голове каждого, Система вела себя слишком реально, реагируя на обстоятельства. Но поделать с собой я ничего не мог — даже врачи разводили руками, признавая своё бессилие. У меня какая-то дикая мутация, что порождает вот такую реакцию. Спасался лишь таблетками от аллергии, но где их взять здесь, в мире Вилион?
— Стой смирно! — Лира подошла ко мне настолько близко, что у меня даже сердце затрепетало. Красивая эльфийка в просторных шароварах и мешковатой футболке выглядела невероятно сексапильно! — Ты хоть и человек, но внешне похож на эльфа. Может сработать. Или не сработает. Я не знаю.
У меня едва живот не свело от удовольствия, когда руки Лиры коснулись моего лица. Кожа у неё была невероятно мягкой, а прикосновения нежными и приятными. Пальцы эльфийки начали бегать по моему лицу, словно по клавишам пианино. Закончив, эльфийка отошла в сторону, вызвав разочарованный вздох с моей стороны. Находиться рядом с ней было приятно. Даже хорошо, что у меня такие просторные шаровары. Не видно, насколько близость Лиры меня взбодрила.
— Как сейчас? — спросила слегка покрасневшая эльфийка, стараясь не опускать взгляд. Всё же штаны оказались недостаточно просторными. Мне краснеть было не от чего, так что я вдохнул полной грудью, готовый к очередному приступу чихания. Но ничего не было!
— Это временно, не больше суток, — пояснила эльфийка, заметив мою ошарашенную реакцию. — У моделей постоянные съёмки, переезды, поклонники. Причём последние бывают настолько неприятными, что приходится заботится о собственном здоровье.
— Неприятные и здоровье? — спросил я, радуясь тому, что мне не приходится чихать через каждое слово.
— Аллергия, похожая на твою. Если эльф не подходит эльфийке на уровне физиологии, то у девушек начинается жуткая и неприятная реакция. Вот мы и придумали способ это глушить таким массажем. Ненадолго, но вполне хватает, чтобы пройтись по подиуму. Ой, а что это за звук?
Речь шла про какой-то гонг, прозвучавший сразу же после слов Лиры про массаж.
— Вскоре узнаете, — загадочно произнесла Система. — У меня нет права пояснять эту информацию. Могу сказать только о том, что угрозы этот звук не несёт.
— Не несёт и ладно, — Гор подошёл к эльфийке и забрал у неё окровавленную палку. — Возвращаемся к главным вопросам. Вода, еда, оружие. Силириум добывается с животных. Значит, нам нужно уничтожить триста мышей, прежде чем мы вернёмся на базу.
— Насчёт воды не знаю, но про еду я уже подумал, — произнёс я, жестом показывая вверх. Там, на высоких ветках, росли какие-то фрукты. — Судя по количеству семечек вокруг дерева, местная живность ими питается. Да и мышь явилась сюда явно не для того, чтобы на нас охотится. Она о нас понятия не имела. Её интересовали семечки, что повсюду разбросаны. Значит, фрукты можно есть. Это и еда, и вода, если они сочные.
— Разумно, — кивнул Гор. Громила подошёл к дереву и попробовал его потрясти. Ноль реакции. Дерево как стояло вкопанным, так и не шелохнулось.
— Нужно чем-то его сбить! — предложил я. — Палка?
— Не получится, — Гор с сомнением посмотрел на палку. — Слишком лёгкая, я не смогу кинуть её так, чтобы она не застряла в ветках. Можно пойти другим путём. Макс, ты умеешь стрелять из лука?
— У нас тут целая эльфийка рядом, почему сразу человек? — удивился я такому вопросу.
— Эльфийки-то тебе что сделали? — не поняла Алирия.
— В сказках моего мира есть эльфы и они прирождённые стрелки из лука, — охотно пояснил я. — Ещё там говорилось, что все эльфийки красавицы и, как я вижу, в этом они не врут.
Грубый комплемент не нашёл отклика. Таким словами красивую модель не пронять. Лира продолжала недоумённо на меня смотреть:
— За красавицу, конечно, спасибо, но с луком ты вообще не угадал! В нашем мире никто с таким древним оружием не бегает! И вообще, Макс! Ты посмотри на эти пальцы!
Алирия продемонстрировала длинные миниатюрные пальчики с таким маникюром, которому могла позавидовать любая красотка нашего мира. В лесу с такими ногтями делать нечего.
— Эти пальцы предназначены для того, чтобы перебирать драгоценности, подписывать контракты и радовать коллег массажем! Но никак не для того, чтобы стрелять из лука! Сам стреляй!
— Гор? — я посмотрел на громилу. — Ты придумал, тебе и стрелять.
— Посмотри на эти пальцы, Макс! — шар-ра в точности повторил жест Лиры, продемонстрировав мне растопыренную конечность. Назвать его колбаски пальцами было тяжело. Тем более что каждая заканчивалась длинным толстым ногтем, как у какого-то зверя.
— Я воин! Всю свою жизнь я тренировался, оттачивая свои способности и закаляя тело. Любое холодное оружие в моих руках может петь песни и рассказывать врагам о том, что не стоит злить Гора. Но работать с луком я не могу. Не придумали ещё того лука, чтобы я мог из него стрелять. Ты нашёл фрукты. Ты доказал, что их можно есть. Тебе их и добывать! Это будет правильный поступок, достойный мужчины!
— Но лука у нас нет. Или я чего-то в ящике не заметил? — несмотря на то, что меня прижали к стенке, сдаваться я не собирался. Как стрелок я, мягко говоря, был не очень. Да, пару раз в тире держал в руках лук, даже несколько стрел выпустил куда-то в сторону мишени, но на этом всё!
— Это не проблема, — пробасил гигант и с лёгкостью согнул крепкую на вид палку, превращая её в дугу. Взяв из ящика моток верёвки, Гор достаточно ловко создал импровизированный лук. Неказистый, грубый, но вполне сносный. Достав из ящика следующую палку, что должна выступать в качестве стрелы, шар-ра привязал к её концу тонкую верёвку из другого мотка.
— Чтобы стрела не потерялась, — пояснил Гор и протянул мне созданное оружие. — Пробуй!
Хотелось много сказать о том, что стрелять из такого оружия невозможно, но в голове всё ещё были свежи слова Системы о том, что шансов выжить у нас немного. Всего один процент из ста. Жалуясь и требуя себе идеальное оружие, я только уменьшу это значение до нуля. Так что нужно натянуть тетиву, прицелиться и выстрелить. Ничего сложного! Наверное.
— Отличный выстрел, Макс! — произнёс Гор, держа в руках второй конце тонкой верёвки. — Теперь точно также, только стреляй во фрукт. То, что ты попал в ствол дерева, хорошо. Но тебе нужно попасть в другое место. Продолжай!
Гор притянул за верёвку запутавшуюся в ветках стрелу и передал её мне, умудрившись ещё подбадривающе кивнуть. Мол, давай, мы в тебя верим. Если не справишься — на еду пустим. Когда над тобой нависает такая громадина и скалится, обнажая акульи зубы, ни о чём другом думать как-то не получается. Пришлось стрелять второй раз. Третий. Десятый. Двадцатый.
На двадцать первом произошло неприятное — лук сломался. Причём я сам не понял, как это произошло — особых усилий не прикладывал. Нужно было видеть лицо Гора — непонимание, каким образом хрупкий человек умудрился сломать крепкое на вид оружие, сделало его жуткую морду такой забавной, что я даже бояться его перестал.
— Любой рукотворный предмет обладает прочностью, — тут же пояснила Система. — Если предмет постоянно использовать, но не чинить — он сломается. Таковы законы мира Вилион.
— То есть если мы найдём лук, выросший на дереве, он никогда не сломается? — спросил я, растеряно глядя на обломки в своих руках. Причём сломалась не только палка, но ещё и верёвка лопнула!
— В мире Вилион не существует луков, что растут на деревьях, — ответила Система, посчитав, что мой вопрос был вполне серьёзным. — Однако если вы пройдёте Подземелье, именно так, с большой буквы, то можете получить лук в качестве награды.
— Подземелья? — кажется, это слово произнесли мы втроём.
— Локации, разделённые на уровни и населённые различными существами. Официально Подземелья считаются лучшим источником силириума. Новички, достигшие пятого уровня, прокачиваются дальше именно через Подземелья.
— Что такое уровни и как их повышать? — Гор был тут как тут со своим вопросом.
— Уровни — это адаптация организма под мир с силириумом, однако в данный момент я не имею права об этом рассказывать. Чуть позже.
Система умолкла, предлагая нам дальше заниматься своими делами. Гор с сомнением посмотрел внутрь ящика и достал ещё одну палку. Несколькими ловкими движениями громила создал второй лук и протянул его мне.
— У нас не так много ресурсов, Макс. Тебе нужно взять себя в руки и сделать точный выстрел. Если сломается и второй лук, придётся двигаться дальше голодными, надеясь на то, что нам удастся найти что-то другое. Мышь в еду не годится. От неё практически ничего не осталось. Действуй!
Мотивация — отличная штука! Нет, сразу я не попал — только с двенадцатого раза. Но попал! Стрела пронзила фрукт и, нанизав тот на верёвку, позволила сорвать его с ветки. Фрукт держался крепко и до последнего не желал отрываться, но против могучего рывка шар-ра не выдержал. Огромный фрукт, размером с кулак Гора, полетел вниз, где его уже ждали. Громила не позволил разбиться нашей еде и аккуратно положил фрукт на землю. Мы обступили его со всех сторон, пуская слюни. Запах от неизвестного растения исходил сногсшибательный. Ядовитые так пахнуть не должны. Тем не менее я решил проявить осторожность:
— Его нужно проверить. Давайте я откушу маленький кусочек, если в течение получаса не сдохну, то фрукт можно есть.
— Ты? — Гор посмотрел на меня, как на глупца. — Я всю свою жизнь закалял тело, в том числе и желудок. Потому что никогда не знаешь, какую еду тебе придётся есть. Если кому и проводить испытания — только мне! Потому что я воин!
Спорить с очевидным никто не собирался. Гор отломал небольшой кусок и поднёс ко рту. Фрукт на вид выглядел таким сочным и сладким, что я едва слюной не захлебнулся. Причём не только я — Лира тоже смотрела на еду не отрывая глаз. Видимо, у моделей пришло время приёма пищи. Они же все по часам едят, верно?
Гор начал жевать, но по его лицу нельзя было сказать, что он испытывает. С мимическими мышцами у нашего воина были определённые проблемы. Злость, хмурость, недоумение — это да. Радость, наслаждение — это что-то из разряда сказок. Проглотив, Гор посмотрел на нас и произнёс:
— Вкусно. Неожиданно вкусно и приятно. Сочно, причём не приторно, а именно сочно. Это поможет решить проблему с питьём как минимум на сегодня. Мякоть тоже…
Гор резко умолк и на его лице появилось одно из трёх выражений — недоумение. Глаза громилы округлились и неожиданно все услышали громкое бульканье, источником которого служил живот Гора.
— Ой… — услышать от громилы такое слово было весьма неожиданно. Вскочив на ноги, Гор начал воровато озираться, в то время как бульканье в его животе всё больше усиливалось. — Я сейчас! Не ешьте! Мне нужно спрятаться!
Громила полетел в лес, не разбирая дороги. Булькающие звуки постепенно удалялись, пока совсем не утихли. Послышался громогласный крик Гора:
— Меня не видно? Я хорошо спрятался?
— Не видно! Ты хорошо спрятался! — прокричал я в ответ, искренне переживая за Гора. Не хватало, чтобы он отравился. Вновь раздался гонг, но на него сейчас никто не обратил внимания. Чтобы не повторять подвиг нашего огромного друга, я зашвырнул фрукт куда подальше.
— Что же, можно сделать вывод, что данное растение в пищу не годится. Теперь главное, чтобы Гору стало полегче. Лира, у тебя есть какой-нибудь массаж от расстройства желудка?
Ответа дождаться мне не удалось — раздался третий гонг и перед глазами появились сообщения Системы, сопровождаемые её довольным голосом:
АМЕРИКАНСКИЕ РАССКАЗЫ И ПОВЕСТИ В ЖАНРЕ «УЖАСА» 20–50 годов
— Поздравляю участников безымянной группы с получением классов! Теперь, когда вы полностью интегрировались в мир Вилион, я могу ответить на любые ваши вопросы. Задавайте!
-
Двадцатые — пятидесятые годы в Америке стали временем расцвета популярных журналов «для чтения», которые помогли сформироваться бурно развивающимся жанрам фэнтези, фантастики и ужасов. В 1923 году вышел первый номер «Weird tales» («Таинственные истории»), имевший для «страшного» направления американской литературы примерно такое же значение, как появившийся позже «Astounding science fiction» Кемпбелла — для научной фантастики. Любители готики, которую обозначали словом «macabre» («мрачный, жуткий, ужасный»), получили возможность знакомиться с сочинениями авторов, вскоре ставших популярнее Мачена, Ходжсона, Дансени и других своих старших британских коллег. Самым ярким из американских последователей жанра ужасов стал
Говард Филлипс Лавкрафт (Howard Phillips Lovecraft).
Участники группы «Без имени» прошли полную инициацию.
Человек Макс. Полученные классы: охотник — друид.
Единственный общепризнанный классик, сформировавший каноны «macabre fiction», которого литературные критики удостоили сравнения с Эдгаром По, был замкнутым человеком, большую часть жизни не покидавшим свой родной старинный Провиденс, любителем древностей и консерватором, порицавшим нарушение традиционного уклада и «смешение рас».
Эльфийка Алирия. Полученные классы: берсерк — лекарь.
Несмотря на нарочито архаичный, немного тяжеловесный язык и старомодную манеру изложения, Лавкрафт с таким мастерством создает атмосферу ужаса, так пугающе убедителен, что его произведения до сих пор остаются непревзойденными образцами жанра. Многие плоды его фантазии — страшную книгу «Некрономикон» и ее автора, «безумного араба» Абдаллаха аль-Хазрата, богов Йог-Сотота, Ктулу, Ша-Ниггуратт — использовали писатели-современники из его круга (К.А.Смит, Блох, Дерлетт), а он в свою очередь, упоминает, например, созданных воображением Смита мага Эйбона, бога Тцатоккву.
Шар-ра Гор. Полученные классы: инженер — разведчик.
Действие основных сочинений Лавкрафта происходит в придуманной им области, расположенной где-то в Массачусетсе, с местечками Архем, Данвич, Кингспорт и Иннсмут. Там скрываются последователи таинственного культа Ктулу, наследия древнейших времен, когда Землей правили спустившиеся со звезд существа, предшественники человека. Как писал сам Лавкрафт, «… все мои истории, какими бы разными они ни были, основаны на едином мифе или легенде о том, что эту планету некогда населяли представители иной расы, которые из-за своих занятий черной магией лишились господства, были изгнаны, но до сих пор обитают за пределами нашего мира и готовы вернуть себе Землю». Повести и рассказы, непосредственно связанные с «мифологией Ктулу», складываются в своеобразный цикл.
Глава 3
Напечатанная только после смерти автора повесть
«Безумие Чарльза Декстера Варда» («The case of Charles Dexter Ward»), возможно, лучшее из трех крупных произведений, законченных Лавкрафтом (четвертый роман «The lurker at the threshold» завершен Дерлеттом), примыкает к этому циклу. «Безумие…» написано по той же схеме, что и большинство рассказов: эффектная развязка, — таинственное и на первый взгляд необъяснимое происшествие, — в качестве пролога, обширная «доказательная база», шаг за шагом подводящая читателя к страшной разгадке, постепенное нагнетание ужаса.
ГОВАРД ФИЛЛИПС ЛАВКРАФТ
— Какого хрена? — только и смог выдавить из себя я, читая описания. — Какой, к хренам, друид? Ладно, с Алирией понятно, но у Гора, блин, всего лишь живот прихватило, и он в кусты убежал, а уже разведчик! А я! Друид⁈ Вы там совсем долбанулись?
БЕЗУМИЕ ЧАРЛЬЗА ДЕКСТЕРА ВАРДА
Однако, мой рассерженный спич был полностью проигнорирован светлячком, который сейчас, кажется, даже начал ярче светиться от переполняющих его эмоций.
(Случай Чарлза Декстера Варда) (The case of Charles Dexter Ward, 1927)
— Нет, какие же вы всё же молодцы! — летающий шарик излучал удовольствие. — В подавляющем большинстве случаев изгои тратят первые двадцать четыре часа не на получение информации о мире, где они оказались, а на тщетные попытки договориться с Системой. Вы же действуете максимально продуктивно! Обожаю работать с такими новичками!
— Как поменять класс? — вернувшийся из кустов Гор был мрачнее тучи. Эта гора мышц выглядела так, словно к ней было опасно подходить, но меня это не останавливало. Потому что на лице шар-ра появилось новое выражение, которого я ещё не видел — непонимание, что делать дальше. Когда громила вернулся и плюхнулся на землю, уставившись в одну точку, я подошёл к нему и положил руку на плечо. Выглядел я на фоне Гора маленьким ребёнком, что успокаивает взрослого, но ничего другого предложить своему спутнику не мог. Просто же сидеть и смотреть, как он горюет, руки не поднимались. Впрочем, вторая моя рука находилась на плече Лиры, что пребывала в не менее шоковом состоянии. Эльфийка наполненными ужасом глазами смотрела не в лес, не на нас, не на Систему — на свои руки. Точнее, на маникюр. На ногте указательного пальца появилась некрасивая царапина, которую она только что заметила. А салон красоты в нашем лесу, как я понимаю, найти будет крайне тяжело.
— Никак, — охотно пояснила Система. — Согласно условиям добычи силириума, добытчики получают свои классы раз и навсегда. Это одно из немногих условий, изменить которые мы не можем. Свой выбор вы сделали, что позволяет мне полностью посвятить оставшееся время нахождения с вами на вашу подготовку.
«Главные Соки и Соли (сиречь Зола) Животных таким Способом приготовляемы и сохраняемы быть могут, что Мужу Знающему по силам собрать в Доме своем весь Ноев Ковчег, вызвав к жизни из праха форму любого Животного по Желанию своему; подобным же Методом из основных Солей, содержащихся в человеческом прахе, Ученый Философ способен, не прибегая к запретной Некромантии, воссоздать тело любого Усопшего из Предков наших, где бы сие тело погребено ни было».
Бореллий.
— Я воин! — рявкнул Гор. Громила хотел вскочить, но моя рука на плече словно припечатала его к земле. — Мои руки — оружие! Моя судьба — сражаться!
— До второго уровня разделение на классы особо не заметно, — ответил летающий шарик. — Хочешь сражаться — сражайся. Никто тебе не запрещает. Вот только после второго уровня любой добытчик с боевым классом уложит тебя на лопатки, особо при этом не напрягаясь. Когда откроются способности класса, вы поймёте всю прелесть своих классов.
Глава I. РАЗВЯЗКА И ПРОЛОГ
— То есть прямо сейчас мы не можем воспользоваться своими классовыми навыками? — уточнил я, ибо двое моих спутников явно на диалог настроены не были.
1.
— Первый уровень предназначен для того, чтобы адаптироваться к миру, поэтому способности закрыты. Однако вам сразу доступен бонус комбинаций классов. Начнём, пожалуй, с Алирии. Берсеркер и лекарь даруют ей возможность работать с аурами. Это отдельная ветка развития, доступная уже сейчас. Алирия, активируй доступную ауру.
— Что? — Лира, наконец, оторвала взгляд от повреждённого ногтя. Судя по незамутнённому взгляду, она пропустила всё, что говорила Система. Однако та оказалась неожиданно дружелюбной и терпеливой.
Недавно из частной лечебницы для душевнобольных доктора Вейта близ Провиденса, в Род-Айленде, бесследно исчез весьма необычный пациент. Молодой человек по имени Чарльз Декстер Вард был с большой неохотой отправлен в больницу убитым горем отцом, на глазах у которого умственное расстройство сына развилось от незначительных странностей до глубочайшей мании, таившей в себе вероятность буйного помешательства и вызвавшей удивительные изменения во внешнем облике, а также явное перерождение личности. Врачи признались, что данный случай поставил их в тупик, поскольку в нем наблюдались уникальные признаки как общего физиологического свойства, так и в области психики.
— В нижней части твоего обзора появилась мерцающая точка. Сконцентрируй на неё внимание.
Прежде всего, глядя на пациента, не верилось что ему исполнилось всего двадцать шесть лет. Бесспорно, душевные болезни быстро старят, но лицо этого молодого человека приобрело трудно уловимое выражение, которое обычно появляется в весьма почтенном возрасте. Во-вторых, жизненные процессы его организма протекали не так, как у других людей, и ни один из опытных медиков не сумел припомнить подобного случая. В дыхательной и сердечной деятельности присутствовала загадочная аритмия, больной почти лишился голоса, так что мог лишь шептать, пищеварение было до крайности замедленным, а нервные реакции на простейшие внешние раздражители совершенно не соответствовали обычным, нормальным либо патологическим, наблюдавшимся до сих пор. Кожа стала неестественно холодной и сухой, лабораторные исследования срезов тканей показали, что они приобрели невероятную грубость и рыхлость. Большая овальная родинка на правом бедре рассосалась, а на груди появилось очень странное черное пятно. В целом, врачи пришли к общему мнению, что процесс обмена веществ у Варда протекал так медленно, что почти замер, и не нашли ни прецедента, ни какого-либо объяснения такому феномену.
С точки зрения психики Чарльза Варда тоже можно считать единственным в своем роде. Его безумие не походило ни на одну из известных докторам душевных болезней, даже описанных в новейших, самых подробных и признанных в научном мире исследованиях, и сопровождалось настоящим расцветом умственных способностей, которые превратили бы его в гениального ученого или великого политика, не прими они столь неестественную и даже уродливую форму. Доктор Виллет, домашний врач Вардов, утверждает, что объем знаний его феноменального пациента обо всем, что выходит за пределы мании, с начала болезни неизмеримо возрос. Нужно сказать, что Чарльз всегда питал склонность к наукам и особенно к изучению старины, но даже в самых блестящих из его ранних работ нельзя найти ту удивительную прозорливость, умение проникнуть в самую сущность предмета, которую он обнаружил в разговорах с психиатрами. Молодой человек выказывал такую живость ума, такие обширные знания, что добиться согласия на помещение его в лечебницу удалось с большим трудом; и только благодаря свидетельствам посторонних и из-за странного незнакомства с самыми элементарными вещами, что при его способностях казалось просто невероятным, Чарльза наконец передали под наблюдение психиатров. До самого исчезновения он читал запоем и был блестящим собеседником, насколько позволял ему голос, и те, кто гордились своей проницательностью, но оказались неспособны предвидеть бегство пациента, во всеуслышанье утверждали, что юношу очень скоро выпишут.
— Ой! — ошарашенно произнесла Лира, когда вокруг нас образовался небольшой купол. Золотистые искорки, что витали внутри него, проникали в наши тела, но ничего плохого не делали. Наоборот — у меня словно новые силы появились. Стало приятно, внезапно захотелось что-то делать, творить.
2.
— До второго уровня Алирии будет доступна только аура освящения. Незначительное восстановление здоровья и сил. Однако у всего в этом мире есть своя цена. Любое использование способностей требует силириум. На активацию ауры, что продержится тридцать минут, ушла одна единица силириума. Чем сложнее способность, тем дороже её использование. Добытчикам необходимо соблюдать баланс между использованием силириума для собственных нужды и для передачи Системе. Если делать только первое — вернуться на базу не получится. Как не получится воспользоваться всеми её прелестями.
— То есть прямо сейчас у нас ничего не осталось? — хмуро спросил я. — Силириум — это наша мана для способностей? Тогда как проверять остатки? Доступа к контейнерам мы не имеем.
Только доктора Виллета, который помог Чарльзу Варду появиться на свет и с тех пор наблюдал за физическим и духовным развитием юноши, казалось пугала даже мысль о близком освобождении его питомца. Доктору пришлось пережить немало страшного и сделать некое чудовищное открытие, о котором он не решался рассказать скептически настроенным коллегам. По правде говоря, роль, которую Виллет сыграл в судьбе Чарлза, довольно загадочна. Он был последним, кто видел пациента накануне предполагаемого бегства, а когда вышел из палаты, на лице его застыли одновременно облегчение и ужас. Многие вспомнили об этом спустя три часа, когда обнаружилось, что Вард пропал. Само исчезновение так и осталось тайной, которую никто в лечебнице не сумел разрешить. Ключом к ее разгадке могло бы послужить распахнутое окно, но оно выходило на отвесную стену высотой в шестьдесят футов. Так или иначе, после разговора с доктором молодой человек бесследно исчез. Сам Виллет не представил каких-либо объяснений, но странным образом казался спокойнее, чем до бегства Варда. Чувствовалось, что он охотно рассказал бы о пациенте намного больше, но опасался, что ему никто не поверит. Доктор еще застал юношу в его комнате, но вскоре после ухода посетителя санитары долго стучались в дверь, так и не дождавшись ответа. Войдя в палату, они увидели лишь кучку голубовато-серого порошка, от которого едва не задохнулись, когда холодный апрельский ветер, дувший из открытого настежь окна, разнес его по всему помещению. Правда, рассказывали, что незадолго до исчезновения страшно выли собаки, однако это случилось чуть раньше, когда доктор Виллет еще не вышел из комнаты; потом они успокоились. О чрезвычайном происшествии тотчас же сообщили отцу Чарльза, но он, казалось, совсем не удивился, скорее опечалился. Когда доктор Вейт лично позвонил Варду-старшему, с ним уже успел поговорить Виллет; оба решительно отрицали, что имеют какое-либо отношение к бегству. Их близкие друзья поделились некоторыми сведениями о пропавшем юноше, но рассказы изобиловали такими фантастическими деталями, что поверить им оказалось невозможно. Единственным достоверным фактом остается то, что до сего времени так и не обнаружено никаких следов пропавшего безумца.
— Не самое правильное сравнение силириума с маной, но в целом ты прав. Что касается проверки остатков, у вас есть небольшие ограничения относительно других. Вы изначально считаетесь единой группой, поэтому доступ к информации о группе может быть у её лидера. Так что вам нужно придумать название и выбрать лидера, кто будет общаться с другими существами от лица группы.
Чарльз Вард с детства отличался любовью к старине; ничто не могло поколебать в нем интереса к освященному веками родному городу, к реликвиям прошлого, множество которых хранилось в старинном доме его родителей на Проспект-стрит, расположенном на самой вершине холма. С годами росло его преклонение перед всем, связанным с прошлым; наконец, изучение истории, генеалогии, архитектуры, мебели и ремесел колониального периода вытеснило другие увлечения. Эти склонности необходимо учитывать при анализе его душевной болезни, ибо хотя они и не стали источником, но сыграли важную роль в ее проявлениях. Все отмеченные психиатрами провалы в памяти относились к современности и компенсировались обширными знаниями о вещах, связанных с прошлым, хотя эти знания тщательно скрывались и обнаружились лишь благодаря тщательно продуманным вопросам врачей. Пациент буквально переносился в отдаленные века, словно обладал неким подобием ясновидения. Удивительно, но Вард больше не выказывал никакого интереса к своему давнему увлечению, антиквариату. Казалось, он потерял всякое почтение к старине, как к чему-то обыденному и даже надоевшему, а все его усилия направлены на то, чтобы овладеть общеизвестными реалиями нынешней жизни, которые, как убедились врачи, полностью изгладились из его памяти. Он старательно скрывал свое странное невежество, но все наблюдавшие за ним ясно видели, что выбор книг и тем для разговора отмечен лихорадочным стремлением приобщиться к современности, собрать как можно больше сведений о забытой им собственной биографии, об особенностях быта и культуры нашего столетия, хотя он не мог не знать все это, ибо родился в 1902 году и получил прекрасное образование. После его исчезновения психиатры удивлялись, как удалось беглецу, почти не разбиравшемуся в сложностях нашего общества, приспособиться к нему. Некоторые считали, что он «ушел в подполье» и затаился, смирившись с самым примитивным существованием, пока не сравняется знаниями со своими современниками.
— Я воин! — тут же пробасил Гор. — Дипломатии не обучался. Мои переговоры — это драка.
Врачи разошлись во мнениях о том, когда проявилось безумие Варда. Доктор Лайман, бостонская знаменитость, утверждает, что это произошло в 1919 или 1920 году, когда юноша закончил школу Мозеса Брауна, внезапно перешел от изучения истории к оккультным наукам и отказался сдавать выпускные экзамены, утверждая, что занят изысканиями, которые для него гораздо важнее. В пользу его версии говорит резкое изменение привычек Варда, особенно тот факт, что он в то время без устали рылся в городском архиве и искал на старых кладбищах могилу одного из своих предков по имени Джозеф Карвен, погребенного в 1771 году, часть личных бумаг которого Вард, по его собственному признанию, случайно обнаружил в старом квартале Стемперс-Хилл за облицовкой стены ветхого дома в Олни-Корт, где когда-то жил Карвен.
— Я умею ходить по подиуму. Улыбаться. Махать руками. Люблю нравиться другим, но ненавижу разговаривать о чём-то серьёзном, — заявила Лира. — Для этого у меня был агент, что решал все мои вопросы.
Говоря коротко, зимой 1919–1920 года в характере Чарльза произошли бесспорные перемены: он внезапно прекратил изыскания по истории колониального периода и со всей страстью любителя погрузился в тайны мистических наук, пытаясь постигнуть их как на родине, так и за границей, постоянно возвращаясь к поискам могилы своего отдаленного предка.
— Здесь нет агентов, — напомнил я. — Если ты не заметила — мы находимся в хреналионе километров от своих родных планет. Нас похитили, поместили в богом забытые джунгли и заставляют работать! Ничего не смущает?
— Какой ты занудный, Макс! — эльфийка сморщила носик. — Вот прям копия моего агента. Решено! Пока мы отсюда не выберемся, будешь моим агентом!
Однако доктор Виллет оспаривает утверждения Лаймана, основывая собственное заключение на близком и длительном знакомстве с пациентом, а также на неких рискованных экспериментах и чудовищных открытиях, которые недавно были им сделаны. Пережитое оставило на нем глубокий след: во время рассказа голос его прерывается, а когда он пытается запечатлеть свои воспоминания на бумаге, начинает дрожать рука. Виллет допускает, что изменения, проявившиеся в 1919–1920 годах, ознаменовали начало необратимого регресса, приведшего через восемь лет к чудовищному результату, но руководствуясь личными впечатлениями, считает, что здесь имеется более тонкое различие. Признавая, что Чарльз всегда отличался неуравновешенным характером и склонностью к слишком бурной реакции, доктор отказывается рассматривать происшедшие перемены как своеобразную границу, отметившую переход от нормального состояния к болезни; он склонен поверить утверждениям самого Варда о том, что тот открыл или воссоздал нечто, оказывающее глубокое и удивительное воздействие на человеческую природу.
— Ты не опухла? — очарование прекрасной эльфийкой как-то резко улетучилось.
Виллет уверен, что подлинное безумие пришло в семью Вардов после находки портрета Карвена и старинных документов; после путешествия за границу в далекие затерянные уголки света, где во время совершения тайных обрядов произносились страшные заклинания, на которые откликнулись неведомые силы; после того, как измученный, охваченный страхом юноша написал при неизвестных обстоятельствах отчаянное письмо. Истинное безумие, полагает доктор, началось, когда город поразила эпидемия странного «вампиризма» и целая серия необъяснимых происшествий, наделавших много шума в Потуксете; когда из памяти пациента стало исчезать все, связанное с современной жизнью; когда он лишился голоса, и в организме его возникли незначительные на первый взгляд изменения, позже замеченные всеми.
— Ой, не начинай! Всё, я тебя выбрала, так что гордись, что с тобой работает звезда моего уровня! Давай, быстренько решай все вопросы. Название, лидерство, что там ещё надо? Сделай так, чтобы Система была довольна!
— Согласен! — Гор встал на сторону эльфийки. — Воин и модель не могут быть лидерами. Это твоя ноша, человек!
— Да с хрена ли⁈ — ошарашенно закричал я. — Нечего на меня спихивать то, чем не желаете заниматься сами! Я отказываюсь!
Со свойственной ему наблюдательностью, Виллет отмечает, что именно в то время у Варда появились особенности, которые могут привидеться только в кошмарном сне; с невольной дрожью в голосе приводит он веские доказательства, подтверждающие слова юноши о находке, сыгравшей роковую роль в его жизни. Прежде всего, двое квалифицированных рабочих, надежные и здравомыслящие люди, видели, как нашли старинные бумаги, принадлежавшие предку Варда. Во-вторых, Чарльз, тогда еще совсем юный, однажды показал доктору документы, в том числе страницу из дневника Карвена, и подлинность их не вызывает никакого сомнения. Сохранилось отверстие в стене, откуда пациент, по его словам, извлек записи, и доктор навсегда запомнил миг, когда бросил на них последний взгляд, окруженный вещами, реальность которых трудно осознать и невозможно доказать. К этому следует добавить странные, полные скрытого смысла совпадения в письмах Орна и Хатчинсона, почерк Карвена, сведения о некоем докторе Аллене, добытые детективами, а также устрашающее послание, составленное угловатым почерком средневекового ученого, обнаруженное доктором Виллетом в кармане, когда он очнулся от забытья после одного рискованного приключения.
— Выбор сделан, — произнёс летающий шарик. — Большинством голосов безымянная группа проголосовала за своего лидера. Человек Макс — отныне ты официальный лидер пока ещё безымянной группы.
Но самым убедительным оказался результат, достигнутый доктором, применившим формулу, которую он получил во время своих изысканий; результат, неопровержимо доказавший подлинность найденных бумаг и их чудовищное значение, хотя сами записи стали нам навеки недоступны.
В нижней части моего обзора появилось что-то мерцающее и полупрозрачное. Стоило сосредоточить на этом взгляд, как точка развернулась в небольшую панель, где были перечислены все участники группы, их классы, уровни и, что самое печальное, где напротив строки «Силириум» стоял некрасивый ноль. Панель была полупрозрачной, смотреть не мешала и стоило мне сосредоточить взгляд на чём-то другом, тут же пропадала, не мешаясь перед глазами. Удобно, ничего не скажешь. Вот только мне-то это зачем?
— Я отказываюсь от лидерства! — заявил я, но тут неожиданно голос подала Система:
3.
— Это официальное название вашей группы, лидер?
— Я не лидер!
— Значит, это официальное название вашей группы?
Чарльз вырос, окруженный атмосферой старины, в которую был так беззаветно влюблен. Осенью 1918 года мальчик поступил на первый курс школы Мозеса Брауна, расположенной неподалеку от его дома, проявив примерное прилежание в военной подготовке, особенно популярной в то время. Старинный главный корпус, возведенный в 1819 году, всегда привлекал юного историка; ему нравился живописный обширный парк, окружавший школу. Он мало бывал на людях, большую часть времени проводил дома, совершал долгие прогулки, прилежно учился и не пропускал военных тренировок. Чарльз не оставлял своих исторических и генеалогических изысканий в городском архиве, мэрии и ратуше, в публичной библиотеке, Атенее, Историческом обществе, библиотеке Джона Картера Брауна и Джона Хея в университете Брауна и в недавно открытой библиотеке Шепли на Бенефит Стрит. Высокий, худощавый, светловолосый мальчик с серьезным взглядом, немного сутулый, одетый с легкой небрежностью — так выглядел Вард в пору своей юности; он производил впечатление не очень привлекательного, но вполне положительного молодого человека.
— Да пошли вы все знаете куда⁈ — я не сдерживался и орал на окружающих, вымещая свою злобу. В отличие от невозмутимого и готового к любым невзгодам Гора и эльфийки, которая, как я теперь понимаю, является весьма поверхностной особой, пусть и красивой, я прекрасно понимал — мы в такой заднице, что глубже засунуть нас просто невозможно! Без оружия, без одежды, без ресурсов, где-то в неизведанных землях — отличное начало для того, чтобы сдохнуть. Я, конечно, играл в различные компьютерные игры, но даже там к новичкам относились с большим дружелюбием.
Его прогулки неизменно превращались в своеобразное путешествие в прошлое, во время которого он с помощью реликвий, оставшихся от былого блеска, воссоздавал картину ушедших веков. Варды жили в большом особняке в георгианском стиле, стоявшем на довольно крутом склоне холма к востоку от реки. Из задних окон флигеля Чарльз мог с головокружительной высоты любоваться стоящими совсем рядом друг с другом шпилями, куполами, остроконечными кровлями и верхними этажами высоких зданий Нижнего города на фоне пурпурных холмов и полей. В этом доме он родился, и няня впервые выкатила его в колясочке из красивого классического портика кирпичного фасада с двойным рядом колонн. Она везла его мимо маленькой белой фермы, построенной два века тому назад и давно уже поглощенной городом, к солидным зданиям колледжей, выстроившимся вдоль респектабельной богатой улицы, где квадратные кирпичные особняки и деревянные дома поменьше с узкими портиками, обрамленными колоннами в дорическом стиле, дремали, отгородившись от мира изобилием цветников и садов.
— Это официальное название группы? — Система явно решила меня добить. Успокоившись, я посмотрел на своих спутников.
— Ладно, хрен с вами. Давайте побуду лидером. Хотите название? Не вопрос! Отныне наша группа называется «Избранные».
Его катали и вдоль сонной Конгдон Стрит, расположенной пониже на крутом склоне холма, на восточной стороне которой располагались строения на высоких столбах. Здесь стояли древние маленькие деревянные дома, — разрастаясь, город «карабкался» вверх, — и во время таких прогулок маленький Вард словно открывал для себя колорит старого поселения времен колонизации. Няня любила посидеть на скамейке на Проспект Террас и поболтать с полицейским; одним из первых детских воспоминаний Варда была увиденная с этой огромной, обнесенной заграждением насыпи картина простиравшегося к востоку необъятного моря крыш, куполов, шпилей и дальних холмов, подернутых легкой туманной дымкой, окрашенных в таинственный фиолетовый цвет на фоне горящего красным, пурпурным и золотым огнем апокалипсического заката, подсвеченного странными зелеными лучами. Высокий мраморный купол ратуши выделялся сплошной темной массой, а увенчивавшую его статую, на которую из разорвавшихся черных облаков на пылающем небе падал случайный солнечный луч, окружал фантастический ореол.
— Название принято! — перед моими глазами вновь появилась панель с данными группы, в верхней части которой отобразилось новое название, а рядом с ним — шестизначная цифра, где преобладали девятки и восьмёрки.
— Это общий рейтинг групп начальных миров, — Система заметила мой интерес к цифре и тут же дала пояснения. — Он высчитывается как средний рейтинг всех участников.
Когда Вард подрос, начались бесконечные прогулки; сначала мальчик нетерпеливо тащил за руку няню, потом стал ходить сам, предаваясь мечтательному созерцанию. Он устремлялся наудачу все ниже и ниже по крутому склону, с каждым разом достигая все более древнего и причудливого слоя старого города. В предвкушении новых открытий, недолго колебался, прежде чем спуститься по почти отвесной Дженкс Стрит, где дома ограждены каменной оградой и подъезды прикрывали от солнца навесы в колониальном стиле, до тенистой Бенефит Стрит, где прямо перед ним предстанет деревянный дом — настоящий памятник архитектуры, каждый вход которого окружали пилястры в ионическом стиле, рядом — почти «доисторическое» строение с двускатной крышей, полуразрушенным скотным двором и другими пристройками, необходимыми для фермы, а еще немного поодаль — грандиозный особняк судьи Дюфри с остатками былого георгианского величия. Сейчас все это превратилось в трущобы; но гигантские тополя дарили живительную тень, и мальчик шел к югу, вдоль длинных рядов зданий, возведенных еще до Революции, с высокими трубами в середине и классическими порталами. Они стояли на восточной стороне улицы на высоких фундаментах, к входу вели два марша каменных ступеней, и маленький Вард мог живо представить себе, как выглядели дома, когда улица еще оставалась молодой — он словно видел красные каблуки и пудренные парики прохожих, шагающих по каменной мостовой, теперь совсем стертой.
— Для чего он? — спросил я, нехотя принимая роль лидера.