Ребекка замерла, но затем вновь двинулась вперед к их машине. Мужчины по-прежнему не замечали ее, но Лима уже пришел в себя и более активно пытался выбраться наружу. Ему удалось повернуться лицом к пассажирской двери, он откинулся назад и ударил по ней обеими ногами.
Ребекка поспешила к водительской двери «доджа», обходя автомобиль сзади. В боковое зеркало они увидела, что Хайн все еще без сознания: глаза закрыты, из рассеченной бритой головы хлещет кровь.
Ребекка уже стояла у Хайна за плечом, когда Лиме удалось распахнуть дверь и подставить ногу в сапоге так, чтобы она не захлопнулась обратно. Он явно окончательно пришел в себя и пытался осознать, что с ним произошло. Теперь он медленно осматривался по сторонам и обернулся на ее «джип чероки».
«Он ищет меня!» – поняла Ребекка, опускаясь на корточки.
В этой позе она не могла видеть того, что происходит в салоне «доджа», но по звукам поняла, что Лима вновь пытается выбраться. Она бросила взгляд в обе стороны объездной дороги в надежде на то, что по ней поедет в их сторону хоть одна машина, но к старой лесопилке никто не спешил. Вдалеке виднелось несколько зданий, казавшихся на этом расстоянии слипшейся серой массой. «До них не меньше мили, – подумала Ребекка. – Вдруг с началом сезона там кто-то появился?»
Лима меж тем уже выбрался из машины и стоял у деревьев.
Если ей нужен телефон, то она должна попытаться добыть его прямо сейчас.
Ребекка медленно выпрямилась и заглянула в салон «доджа» через разбитое водительское окно. С другой стороны пикапа виднелся силуэт Лимы, обрезанный на уровне живота. Он перемещался в сторону ее джипа, пытаясь, по всей видимости, понять, куда делась Ребекка, и при этом, судя по звуку и движению толчками, сильно подволакивал одну ногу.
Она вновь посмотрела на Хайна. Тот оставался точно в таком же положении, что и раньше.
Но за исключением того, что теперь его глаза были открыты.
Ребекка замерла, парализованная страхом, и тут Хайн поднял руку и попытался схватить ее за горло. Ребекка отпрянула, больно ударившись затылком о верхнюю часть окна, но избежала его захвата, а затем ткнула бандита кулаком в лицо.
Удар отозвался резкой болью в запястье.
– Хайн, ты как? – прозвучал голос Лимы, пригнувшегося у пассажирской двери.
Он встретился взглядом с Ребеккой:
– Ах ты сука!
Лима не мог обойти «додж» спереди – мешали сучковатые деревья, в одно из которых уткнулся нос машины, поэтому начал обходить машину сзади, ковыляя и волоча ногу.
Ребекка стремительно рванулась вглубь салона к приборной панели и попыталась схватить мобильник.
Но тщетно! Тот сидел в держателе намертво.
Она сделала еще одну безуспешную попытку, увидела, что по краям держателя с двух сторон имеются кнопки, и в третий раз постаралась извлечь телефон, нажав большим и указательным пальцами на обе кнопки. Но поскольку она могла дотянуться до держателя только одной рукой, завладеть телефоном и в этот раз не получилось.
Хайн же вновь начал приходить в себя. Ребекка рискнула и нырнула внутрь автомобиля, вытянув перед собой обе руки. В этот раз телефон оказался у нее, когда Хайн снова попытался схватить Ребекку.
– Нет! – заорала она диким голосом.
– Не отпускай эту дрянь! – послышался со стороны голос Лимы. Бандит приближался, обойдя машину сзади. Ребекка слышала, как волочится его нога.
Ребекка принялась бить Хайна свободной рукой, целясь в лицо и в горло, он задергался, пытаясь увернуться, но хватку не ослабил.
– Нет! – снова завопила она, и на этот раз ей удалось извернуться и попасть ему локтем в горло. Хайн тотчас разжал руки, тело его задергалось, но в суматохе Ребекка выронила телефон. На ее глазах мобильник ударился о руль, отскочил от приборной панели и вывалился через открытую пассажирскую дверь.
Только не это!
Телефон оказался снаружи где-то среди сосен.
В отчаянной погоне за мобильником Ребекка переползла через скорчившегося и потерявшего сознание Хайна и выбралась из «доджа» через пассажирскую дверь. Но прежде, чем искать телефон, нужно было понять, где находится Лима. Оказалось, что он, стиснув зубы, стоит, привалившись к задней двери машины со стороны водителя, и в руке, виднеющейся над бортом пикапа, у него пистолет.
Ребекка прикинула расстояние до своего «джипа чероки» – слишком далеко! Она не пробежит и половины, когда получит пулю в спину, оказавшись на линии огня Лимы.
Значит, оставался только один вариант.
Бежать со всех ног в другую сторону.
61
Ребекка сбежала с дороги на широкую обочину, поросшую травой, потом оказалась среди деревьев. Здесь совсем не было ветра и свет едва доходил до подлеска. Позади нее Лима что-то кричал, а потом раздался выстрел. Его звук буквально взорвал воздух. За ним последовало еще три выстрела. Значит, Лима не видел ее и палил куда придется.
В голове Ребекки вихрем пронеслись воспоминания: всего пять месяцев назад они с Джонни также неслись через лесную чащу, спасая свои жизни. Сейчас она набрала хороший темп и к ней парадоксальным образом, несмотря на отчаянную ситуацию, в которой она находилась, вернулось чувство радости бега, которое она часто испытывала в детстве на школьном стадионе.
Как раз в этот момент сосняк начал редеть и лесопилка угрожающе встала перед Ребеккой как монстр, вырастающий из-под земли. Каркас здания местами разрушился, окна были выбиты, гофрированный металл крыши проржавел. Пустырь перед лесопилкой порос высокой травой – местами почти в рост Ребекки. Земля была неровной, тут и там возвышались груды покрытых мхом бревен.
Прежде чем нырнуть в высокую траву, Ребекка нашла взглядом слева от лесопилки грунтовую дорогу, по которой приезжала сюда зимой в поисках сухих дров. Другой дорогой сюда на машине было не подъехать. И еще это был кратчайший путь к северной части объездной дороги. Если воспользоваться им, то можно гораздо быстрее добраться до зданий, которые она приметила раньше.
И, возможно, в этих зданиях с началом сезона появились люди.
Ребекка побежала к грунтовой дороге.
«Только бы те дома оказались обитаемыми», – подумала она.
И вдруг на грунтовой дороге появился какой-то движущийся объект.
Это был ее собственный «джип чероки».
Ребекка остановилась как вкопанная. Лима догадался, куда она направляется, и захотел перехватить ее на ее собственной машине.
Вот дерьмо!
Ребекка затравленно огляделась по сторонам. В последний раз она была в этом месте суровой зимой, когда снег сдувало беспощадными шквалами, прилетавшими с Атлантики. Сейчас, весной, все вокруг выглядело совсем по-другому.
Она нырнула обратно в высокую траву.
Пробираться через нее было сущим мучением, кроме того, на ее пути встал густой кустарник, цеплявшийся за руки и за ноги, когда она попыталась найти за ним укрытие. Чем дальше она уходила от лесопилки и дороги, тем ограниченнее становилась видимость и тем меньше она понимала, в каком направлении движется. Весенней порой ничто не мешало траве буйно разрастаться, и теперь она колыхалась волнами вокруг Ребекки как море.
Она перешла на шаг, а затем остановилась.
Нужно было сориентироваться, куда идти. Чутко прислушиваясь к долетавшим до нее звукам, Ребекка сделала вывод, что океан находится позади нее – оттуда доносился рокот прибоя. Шум мотора джипа долетал слева. Прямо перед ней высилась лесопилка со старым полуразрушенным пандусом сбоку, по которому готовую продукцию перемещали на склад пиломатериалов. Значит, можно подняться по пандусу, пройти лесопилку насквозь и вернуться на объездное шоссе, выиграв у преследовавшего ее Лимы солидное расстояние.
Ребекка тронулась вперед, чтобы претворить свой план в жизнь, как вдруг споткнулась и упала на землю лицом вниз.
Падение было неожиданным и от этого очень болезненным, как будто ее со всей силы ткнули кулаком в грудь. Лежа на земле, она с трудом перевернулась, пытаясь понять, обо что споткнулась. «Виновником» оказалось наполовину скрытое в траве бревно примерно в четырех футах от нее.
Болело все тело.
Несомненно, она повредила плечо, ушибла ногу… Что еще?
Ребекка встала на четвереньки, а потом осторожно поднялась на ноги. Тут же боль пронзила правую лодыжку. За морем травы, колыхавшимся на ветру, она увидела свой джип.
Он был брошен на дороге, дверца открыта.
Внутри никого.
«Лима здесь и ищет меня», – пронеслось у нее в голове.
Она попыталась укрыться в траве и прислушаться. Но единственное, что она слышала, был стук ее сердца, который отзывался ей в уши барабанным боем, подавляя все прочие звуки. Ребекка не знала, что делать, потому что понятия не имела, где Лима и откуда он может появиться. Те мимолетные секунды победы, полета и свободы, которые она ощутила, пока бежала по сосняку от разбитой машины, остались в прошлом.
– Ребекка! – раздалось совсем рядом.
Она похолодела.
Это был он, ее беспощадный преследователь.
И он находился в опасной близости.
Встреча
Когда они оказались в штаб-квартире Управления полиции Нью-Йорка, Хаузер пришлось зарегистрировать Трэвиса в качестве посетителя и получить на него пропуск. Последнему от этого стало почему-то грустно: все одиннадцать лет с тех пор, как он вернулся в полицию Нью-Йорка и работал в отделе по розыску пропавших, ему никогда не приходилось останавливаться у стойки регистрации. А теперь он был простым смертным, стремящимся получить дополнительный заработок внештатника и доступ к базам данных.
Они поднялись на лифте туда, где выделили помещения отделу повторного расследования нераскрытых дел. Был сформирован совсем небольшой коллектив, из сотрудников которого Трэвис знал только одного бывшего коллегу, не считая Хаузер. Та тем временем познакомила его с остальными. По окончании процедуры представления она сказала: «Пора идти на встречу с капитаном».
Они направились обратно к лифтам.
– Почему мы едем на другой этаж и кто он – ваш капитан? – спросил Трэвис.
– Это женщина, и она все утро провела на совещаниях с высшим руководством. Ее назначили на должность всего месяц назад, так что ей приходится активно входить в курс дела. Она из Квинса, но служила в Ньюарке лейтенантом.
Хаузер нажала кнопку десятого этажа.
– Женщина-капитан, женщина-лейтенант… Неудивительно, что они избавились от такого динозавра, как я, – проговорил Трэвис после того, как двери лифта закрылись. – Нельзя стоять на пути прогресса.
– Они не должны были избавляться от тебя, и ты не динозавр. Ты, напарничек, больше похож на неандертальца, – заметила Хаузер, шутливо толкнув его в плечо.
Трэвис рассмеялся. Двери лифта распахнулись, и они проследовали в кабинет справа от лифта за сплошной стеклянной стеной с металлическими жалюзи. Внутри сидели две женщины примерно одного возраста: одну он узнал, вторую нет.
– Ты ведь знаешь Маккензи – главу детективной службы?
– Встретил ее однажды в лифте, – сказал Трэвис, глядя через стекло на Кэтрин Маккензи. Та сидела за столом и что-то писала. Начальница Хаузер находилась рядом и что-то говорила Маккензи. Потом она подняла голову и посмотрела на Трэвиса. Он поразился, какого огненного цвета ее рыжие волосы. И еще отставного детектива удивили ее ярко-голубые глаза: они были прекрасны, как летнее небо, но казались чужими на суровом лице.
– Говоришь, начальницу в лифте встретил? – Хаузер постучалась. – Ах ты, хитрец.
– Входите, Эми, – раздался голос Маккензи, прежде чем Трэвис успел ответить на дружескую подколку.
Хаузер и Трэвис вошли в кабинет, и Хаузер закрыла за ними дверь. Она представила Трэвиса Кэтрин Маккензи, а затем и капитану Уокер.
Уокер не назвала Трэвису своего имени.
Маккензи пригласила прибывших сесть.
Трэвис опустился за стул рядом с Хаузер.
– Кажется, мы встречались раньше, Фрэнк, – заметила Маккензи. Трэвис некстати вспомнил, что некоторые коллеги называли ее лесбиянкой и клялись, что она никогда не улыбается. Сейчас же на лице Кэтрин Маккензи играла сдержанная улыбка. – Если мне не изменяет память, это было за несколько дней до вашего выхода на пенсию.
– Я помню, шеф, – кивнул Трэвис.
– И тогда было совсем раннее утро.
– Так точно, шеф.
– Удалось ли вам закрыть дело, над которым вы тогда работали?
Трэвис видел этих женщин насквозь. Они прекрасно знали ответ, потому что уже изучили его досье, его послужной список, дела, над которыми он работал, включая те, которые он не смог довести до конца. Они просто ждали его реакции.
– Нет, – сказал он. – К сожалению, в тот день, когда я ушел из полиции, мне пришлось встретиться с родителями женщины, которую я пытался найти, и признать свой провал.
Сейчас было не время углубляться в обстоятельства дела, не для того он здесь оказался.
Маккензи только кивнула.
Капитан Уокер заговорила:
– Я знаю, Фрэнк, что вы долго прослужили в полиции Нью-Йорка, и ценю, что вы откликнулись на предложение. Я здесь всего четыре недели, и пока еще вхожу в курс дела. Скажу честно, я знаю о вас только то, что прочла в вашем досье, и у себя в Ньюарке не стала бы привлекать к повторному расследованию старых дел бывших полицейских даже с таким колоссальным опытом, как у вас.
Выражение лица капитана Уокер почти не менялось, пока она говорила, мимика отсутствовала, кожа плотно обтягивала скулы. В ее речи Трэвису послышался какой-то слабый акцент, не похожий ни на нью-йоркский говор, хотя, по словам Хаузер, ее начальница была из Квинса, ни на манеру разговора уроженцев того штата, где Уокер служила до нынешнего назначения. Впрочем, он мог и ошибаться, потому что акцент был едва уловим.
Капитал Уокер меж тем продолжала:
– Впрочем, вы по отзывам были прекрасным полицейским. Лично мне понравилась ваша честность и откровенность при ответах на вопросы, а лейтенант Хаузер вам всецело доверяет. Этого достаточно, чтобы назначить вас в мой отдел. Мы получили федеральную субсидию на повторное расследование давних дел, где остаются неплохие перспективы раскрытия, и это, как говорится, хорошая новость. Плохая же состоит в том, что у нас скопилось более двенадцати тысяч нераскрытых убийств, начиная с середины восьмидесятых. Так что от вас требуется помощь в расследовании хотя бы некоторых из них.
– Есть, мэм.
Уокер кивнула, а затем Маккензи начала перечислять условия, на которых Трэвис может быть принят на работу внештатником. Оказалось, что много ему платить не собираются, но Трэвис не возражал. Он жаждал этого места не только из-за денег.
– Ну что ж, спасибо, что пришли, Фрэнк, – подытожила Маккензи. Она встала и пожала Трэвису руку, а капитан Уокер открыла дверь для него и Хаузер. Не успел Трэвис оглянуться, как они вдвоем с Эми уже ехали вниз в лифте.
– А она ничего, – проговорил Трэвис, когда двери закрылись.
Хаузер улыбнулась:
– Кого ты имеешь в виду, напарник?
– Капитана Уокер.
– Они обе очень крутые.
– Это точно!
– Но у тебя к одной из них точно есть ключик, Фрэнк.
Трэвис нахмурился:
– Что ты имеешь в виду?
– А то ты не знаешь, что говорят о Маккензи? Она же вообще никому и никогда не улыбается. А тебе улыбнулась. Хороший знак! Думаю, ты ей нравишься.
– Чушь собачья, – рассмеялся Трэвис.
– Нет, я серьезно. У тебя когда-нибудь был роман с женщиной-полицейским?
Двери лифта распахнулись.
– Побойся бога, Хаузер. Она лет на десять моложе меня.
– Ну и что?
– И еще она руководит всеми детективами.
– Ну и что?
Он вспомнил, как Кэтрин Маккензи улыбалась ему в лифте тем ранним утром, как ясно дала ему понять, что не согласна с его уходом. Она была женщиной привлекательной, умной, и было в ней что-то еще, вызывавшее его глубокую симпатию.
– Я думал, она мужчинами не интересуется.
– Это только предположение.
– Значит, интересуется?
– Вот не знаю, не могу просветить тебя на этот счет, – рассмеялась Хаузер. – Пока никто из наших не осмелился ее спросить напрямую.
Они вернулись в помещения нового отдела. Хаузер подвела Трэвиса к картотечным шкафам и начала просматривать папки с делами.
– А как насчет капитана Уокер? – спросил Трэвис.
– Так ты на нее запал, что ли?
– Нет, я имею в виду, откуда она?
– Она тебе сказала. Приехала из Ньюарка, штат Пенсильвания.
– Да нет, я имею в виду, откуда она родом? У нее какой-то странный акцент.
– Вот не знаю. – Хаузер вытащила из ящиков несколько папок. – Вроде бы говорили, что она приехала к нам из Англии еще в восьмидесятых.
62
– Ребекка!
Голос Лимы прозвучал совсем близко. Ребекка прижалась к земле, а ветер, пришедший с моря, колыхал высокую траву.
– Ребекка!
В этот раз Ребекке показалось, что Лима находится где-то позади нее, но когда она осторожно приподнялась и повернула голову, то ничего не увидела.
– Я не могу отпустить тебя домой, Ребекка.
Казалось, что тот, кто это произнес, находится прямо перед ней. Что, черт возьми, происходит? Утратив осторожность, Ребекка завертела головой во все стороны. Потом поняла, что Лима пользуется порывами ветра, уносящими звуки и скрывающими их источник. Она начала медленно двигаться вперед. Каждый раз, когда налетал ветер, она перемещалась в сторону лесопилки, а когда он стихал, она останавливалась и опускалась на четвереньки, боясь лишний раз пошевелиться.
Через некоторое время Ребекка заметила тропинку в лесу в стороне от лесопилки, примерно в ста футах от нее. Колыхавшиеся на ветру кусты временами скрывали ее, и она подумала, что, наверное, имеет смысл добраться до тропы и пуститься по ней со всех ног, вот только возможна ли для нее такая прыть после падения? Может быть, стоит затаиться?
«Опять прятаться!» От этой мысли страх охватил все тело Ребекки, каждую его клеточку. Ее била крупная дрожь, которую она была не в силах унять.
«Нужно сохранять самообладание», – сказала она себе и в ту же самую секунду, повернув голову налево, увидела своего преследователя. Вернее, его силуэт на фоне солнца всего-то футах в тридцати от нее.
Лима стоял к ней спиной, прижимая к ноге пистолет.
Ребекка замерла, ни издавая ни звука.
Лима сделал шаг вправо, потом еще один – и снова исчез.
– Ребекка!
Его голос походил на шорох травы на ветру.
– Ты же знаешь, что ты от меня никуда не денешься.
Ребекка больше не могла оставаться на месте. Она поползла в сторону от лесопилки, от звуков этого проклятого голоса, а затем присела на корточки.
На глаза ей попался кусок ржавого металла рядом с массивным бревном. «Похож на какой-то инструмент, возможно диск от пилы», – подумала она, глядя на острые зубцы. Во всяком случае это было хоть какое-то оружие.
Вытянувшись вперед, она потянула диск на себя и схватила его.
«Только покажись, тварь поганая!» – пронеслось у нее в голове.
Трава вокруг нее колыхалась волнами, подобно океану.
– Выходи, сволочь! – Она присела на землю и изготовилась.
Вокруг происходило что-то странное.
Ветер, который дул буквально минуту назад, полностью стих. Но если ветра нет, то почему заросли колышутся? Что за тень показалась на границе поля ее зрения?
Ребекка резко повернулась и выкинула в сторону руку с куском металла, но было уже поздно. Тень неслась прямо на нее.
И тут прозвучал выстрел.
63
Ребекка упала. Приземлившись, она ожидала мучительной боли от пули Лимы, разрывающей ее тело, но ничего не почувствовала. Тогда она отважилась поднять голову и осмотреть свою грудь, потом живот – никакого пулевого ранения на ней не было.
Неужели он промахнулся с расстояния всего в четыре фута?
Трава стеной стояла вокруг нее. Никакого Лимы рядом не было. Она с трудом поднялась на ноги и тут же присела на корточки на случай, если он окажется рядом.
Что, черт возьми, произошло?
Именно тогда она увидела на траве пятна крови.
Кровь испачкала высокие стебли слева от нее. В грязи она увидела следы большой мужской ноги: казалось, человек шел прочь от места ее падения.
Она еще раз осмотрелась и вновь увидела ржавый кусок металла, который собиралась использовать в качестве оружия. Крепко зажав его в руках, она повернулась лицом к тому месту, где на траве была кровь.
Краем глаза она уловила какое-то движение.
Ребекка стремительно дернулась в противоположную сторону, но вокруг снова воцарилась полная неподвижность. И полная тишина за исключением ударов бешено бьющегося сердца в ушах Ребекки.
Она уставилась на пятна крови. Сделала шаг в их направлении, потом еще один.
Кровь была совсем свежей. Ребекка протянула руку, осторожно раздвигая траву и сжимая другой рукой свое импровизированное оружие.
И в этот момент она увидела его.
Лима лежал рядом с гниющим бревном. Ребекка сделала шаг вперед, пачкаясь в крови, но даже не заметила этого. Ее преследователь был мертв. Его уложил на месте выстрел в лицо. Глаза Лимы остекленели, а над левым глазом виднелось входное отверстие от пули.
Ребекка вздрогнула, оглянулась назад и вдруг увидела еще одного человека, приближавшегося к ней. Значит, она думала, что ее преследует только Лима, в то время как на нее охотились двое. Теперь к ней идет Хайн.
Она начала медленно отступать назад, шаг за шагом, стараясь как можно меньше шуметь. Кусок металла она сжимала так сильно, что, наверное, резала кожу ладони.
Хайн шел ей навстречу.
Столкновения не избежать!
Она изготовилась нанести удар. У нее оставался единственный шанс опередить своего убийцу прежде, чем тот успеет нажать на курок.
«Давай же, сукин сын, иди сюда!» – подумала она, когда рука преследователя раздвинула высокую траву, но возникший перед ней человек оказался вовсе не Хайном, а кем-то, кого она никогда раньше не видела.
В другой руке у него был пистолет, ствол которого смотрел вниз. Как только человек увидел Ребекку, он остановился и успокаивающе поднял свободную руку.
– Все в порядке, Ребекка, – негромко проговорил незнакомец.
А потом медленно положил пистолет на землю.
– Все будет хорошо, я обещаю, – он говорил с ней спокойно и убедительно, как с ребенком. – Я не причиню вам никакого вреда.
Переправа
Вечером, когда Трэвис вымыл посуду после ужина, а Габи была занята перепиской в мессенджере с другом из Чикаго, бывший детектив, а ныне внештатный сотрудник полиции устроился за столом в гостиной с десятью папками, которые ему днем вручила Хаузер. Все нераскрытые дела были убийствами.
Со своего ноутбука Трэвис вошел в систему Управления полиции Нью-Йорка под временным логином, который был ему присвоен по распоряжению Хаузер. Он занялся тщательной сверкой записей в папках с электронными копиями в системе и убедился, что все дела оцифрованы очень аккуратно. В принципе большинство полицейских предпочитало работать с бумажными документами, которые, по их мнению, лучше отражали ход расследования, но Трэвис не пренебрегал никакими деталями.
– Чем занимаешься, папа? – на пороге гостиной появилась Габи.
– Надо проверить кое-какие материалы, которые я сегодня получил от Эми.
Он увидел пульт дистанционного управления в руке дочери и спросил:
– Кино смотришь?
– В девять покажут «Нечто».
– Ого! Настоящая классика!
– Ну, я больше люблю «Ведьму из Блэр».
Трэвис рассмеялся. Когда дети еще жили дома, у него с Марком и Габи любимым видом совместного вечернего отдыха был просмотр старых фильмов ужасов. Наоми никогда не проявляла особого интереса к кино, и, честно говоря, Трэвиса это вполне устраивало: они втроем уютно устраивались на диване и погружались в перипетии сражений с зомби и призраками. После смерти Наоми семейные просмотры стали для них своего рода отдушиной, и за два дня до похорон они провели настоящий киномарафон, посвященный Стивену Кингу, – смотрели «Мизери», «Сияние» и «Кэрри» до трех часов ночи.
– Сделать попкорн? – спросила Габи.
– Отлично, давай! Я скоро закончу.
Трэвис вернулся к своему ноутбуку, закрыл страницу, с которой заходил в полицейскую базу данных и перешел в папку под названием «Монтаук» на рабочем столе. Он создал ее часом раньше, причем и здесь не обошлось без помощи Эми Хаузер. Три или четыре года назад она работала над делом об изнасиловании и убийстве в сотрудничестве с детективом из полиции округа Саффолк на Лонг-Айленде. Трэвис вспомнил об этом очень кстати, когда Эми вручила ему десять папок со старыми делами и решил попробовать получить записи с камер, касающиеся поездки Джонни и Ребекки Мерфи.
– Сможешь замолвить за меня словечко перед коллегой? – попросил он Хаузер.
– Зачем тебе? – подозрительно спросила она.
– Мне позарез нужны записи с камер в порту Монтаука. И, предвосхищая твой вопрос, сразу скажу: это никак не помешает мне выполнить твое задание.
– Так ты все еще пытаешься разобраться с делом пропавшей художницы? – догадалась Хаузер.
– Да, хотя, скорее всего, записи не помогут.
– Но в принципе могут?
Трэвис пожал плечами:
– Могут.
Хаузер помолчала, а затем тихо проговорила:
– Я должна спросить, Фрэнк. Ты ведь не подставишь меня?
– Конечно нет, напарница.
– Учти, я только что отвела тебя к высокому начальству, к Кэтрин Макензи, представила капитану Уокеру, практически поручилась за тебя. Если ты облажаешься, меня живо отправят на улицу регулировать дорожное движение.
– Не отправят. Клянусь, что то, чем я собираюсь заняться, нисколько не повредит работе отдела.
И для Хаузер его слова было достаточно.
Трэвис погрузился в материалы из ноутбука. В папке «Монтаук» было два файла. Первый содержал записи за утро 30 октября 2021 года, как явствовало из его названия, и когда Трэвис дважды щелкнул по нему, на экране появилась панорама порта Монтаук: автостоянка, билетная касса под зеленым навесом, паромный причал с пандусом для автомобилей, паром с надписью на борту «Вороний остров».
Запись началась с 7 утра, за час до того, как паром отчалил на Вороний остров, и почти все время автостоянка оставалась пустой. Трэвис увеличил скорость просмотра вдвое, потом вчетверо. Периодически запись переключалась на автомобильную палубу парома. Та была достаточно большой, чтобы вместить от двадцати до двадцати пяти транспортных средств, в зависимости от их размера. Трэвис видел членов экипажа парома, которые готовили палубу для приема автомобилей и при переключении на пирс – несколько машин, ожидающих заезда.
Когда время на записи стало 7:30, Трэвис перед тем, как включить нормальную скорость воспроизведения, вытащил свой блокнот и пролистал его до страницы, где проложил маршрут Джонни Мерфи и его сестры в тот день согласно данным пеленга с вышек сотовой связи. Маршрут пролегал по скоростной автомагистрали до Монтаука, а затем до Вороньего острова.
На экране начался заезд автомобилей на паром.
Машин было мало, потому что 30 октября сезон закрывался, что очень помогло Трэвису четко увидеть на экране тот объект, который интересовал его больше всего.
«Джип чероки»!
Используя другой временный логин и пароль, которые Трэвису дала Хаузер, чтобы он мог получить доступ к национальной базе данных автовладельцев, он убедился, что «чероки» точно принадлежал Ребекке Мерфи. Автомобиль был зарегистрирован на ее фамилию в замужестве Руссо, но из разговора с ее подругой Ноэллой Трэвис знал, что Ребекка вернулась к своей девичьей фамилии после разрыва с мужем. Джип скрылся в трюме парома, а затем, незадолго до восьми утра, автомобильная аппарель была поднята. После этого паром отвалил от причальной стенки и пошел на выход из гавани Монтаука.
Видеозапись закончилась.
Трэвис открыл второй файл с записями за ту же дату, но с 19:30. Через пару минут паром появился на экране – он медленно выплывал из темноты, словно чудище, поднимающееся со дна морского. Незадолго до двадцати часов паром начал маневрировать у своей причальной стенки.
Трэвис замедлил воспроизведение видео.
Аппарель опустилась, и по ней все автомобили, находившиеся в трюме и последними покинувшие остров перед его закрытием на зиму, начали съезжать на берег. Регулировал их движение один из членов экипажа. Трэвис записал номера всех машин. Вернулось заметно больше, чем убыло утром, что было неудивительно. Последний паром оставлял единственный шанс не остаться на острове на зиму.
Но «джипа чероки» не было!
Догадка, медленно формировавшаяся в голове Трэвиса после его выхода на пенсию, вроде бы нашла свое подтверждение. Скорее всего, Джонни Мерфи и его сестра так и не покинули остров. Вот почему ориентировка, которую он составил на них, не дала никаких результатов в Коннектикуте. Даже если они и оказались в Стэмфорде в тот день, когда был зафиксирован сигнал с их телефонов, то они находились в другой машине. Но логичнее было бы предположить, что они так никогда и не уехали с острова.
Остров покинули только их телефоны.
И неспроста – то была уловка для того, чтобы сбить с толку тех, кто будет их искать, чтобы направить Трэвиса и его коллег по ложному следу.
И она сработала!
У Трэвиса зашумело в ушах от волнения. Он вышел из полноэкранного режима, поставил видео на паузу и вернулся в интернет-браузер, снова вошел в реестр автовладельцев и принялся вводить номерные знаки всех автомобилей, покинувших паром 30 октября. Каждый раз он возвращался к видео, чтобы сравнить фотографию на водительских правах с той частью лица водителя, которая была видна на записи. То была медленная и весьма кропотливая работа.
Вскоре в гостиной вновь появилась Габи с пультом дистанционного управления в руках.
– Ты идешь смотреть фильм, папа?
– Да, обязательно. Дай мне еще пять минут, дорогая, хорошо?
Увидеть лица водителей внутри автомобилей в высоком разрешении получалось не каждый раз, но четкости записи было достаточно для сопоставления с фото владельцев в правах.
Оказалось, что в одном случае фото и изображение на записи не совпали.
Речь шла о белом «шевроле траверсе». База данных свидетельствовала о том, что машина принадлежала Карлу Стелзику. Владельцу было хорошо за шестьдесят и волосы у него определенно были седые. На видео мужчина за рулем машины Стелзика был заметно моложе. Чуть за тридцать, черные волосы, светлые глаза.
Трэвис вошел в базу данных полиции Нью-Йорка и ввел в строку поиска имя и фамилию «Карл Стелзик», чтобы узнать, не было ли у владельца «шевроле» приводов или судимостей.
Результат запроса оказался неожиданным: оказывается, Стелзик тоже пропал без вести.
VII
Тайна
64
Ребекка сидела рядом с Фрэнком Трэвисом в тени маяка и смотрела, как полицейские приближаются к острову по воде. Пока это были только пять точек на горизонте: по словам Трэвиса, то были суда, предоставленные береговой охраной, одно из которых везло две патрульные машины и машину скорой помощи, а также мобильную криминалистическую лабораторию.
Сейчас Трэвис молчал, словно чувствовал, что Ребекке не до разговоров. После того как он застрелил Лиму на лесопилке, он отвел ее подальше от мертвого тела, обратно к «джипу чероки». Сидя в своей машине, Ребекка держалась какое-то время, но когда он позвонил в службу 911 по своему мобильному телефону, она больше не смогла сдерживаться и начала плакать. Несмотря на то что Трэвис еще не закончил разговор, он вернулся, распахнул дверцу машины и положил руку ей на плечо. А потом сообщил ей, что полицейские уже в пути, и остался рядом с ней, позволяя ей выплакаться.
Через некоторое время Ребекка спросила, может ли он дать ей свой мобильный: ей вдруг отчаянно захотелось позвонить домой. Он вручил ей телефон и сказал, что оставит ее на время и вернется туда, где лежало тело Лимы. Сначала Ребекка просто сидела, глядя на телефон, и не могла поверить, что прямо сейчас она позвонит и никто не попытается ее остановить. «Мне нужно поговорить с дочками. Больше ничего. Я так долго этого ждала!» – подумала она. Это была ее вторая попытка – первая состоялась в домике у Калеба и была неудачной. На сей раз некому было встать у нее на пути. Ей оставалось только набрать номер.
Вот только она не знала, что скажет своим дочкам.
Как она сможет объяснить свое пятимесячное отсутствие двум девочкам, которые еще слишком малы, чтобы осознать происшедшее? Ведь для Киры и Хлои никаких полутонов и нюансов пока не существовало.
Пока они знали одно – их мать оставила их и не вернулась домой.
Но Ребекка решила, что сейчас ей будет достаточно просто услышать их голоса, а объясниться с ними она сможет позже.
Трудности начались сразу же: она не смогла вспомнить номера мобильных телефонов Ноэллы и Гарета. Так же в отношении бывшего мужа ее продолжал грызть червь сомнения: она никак не могла забыть о письме, которое нашла в электронной почте Карла Стелзика. Ребекка оторвала взгляд от экрана телефона и увидела Трэвиса, пробирающегося обратно к ней через высокую траву. В отставном детективе было что-то такое, что заставило ее поверить ему безусловно и безоговорочно. «Он защитит меня от Гарета, если есть от чего защищать. Точно также как он остановил того, кто пытался меня убить», – подумала она.
Ребекка решительно взяла в руки телефон, набрала свой домашний номер и нажала на клавишу «Позвонить».
Соединение не сорвалось, звонки шли и шли, но ответа не было.
У Ребекки защемило сердце. Сразу же подумалось о чем-то плохом, но она постаралась собраться и позвонила в справочную, чтобы узнать номер телефона Ноэллы. Оператор соединил ее, но Ребекка попала на автоответчик.
– Привет, это Ноэлла, – раздалось в трубке. – Оставьте сообщение, и я обязательно с вами свяжусь.
Услышав голос Ноэллы, Ребекка опять начала плакать и отключилась перед гудком о начале записи на автоответчик. Ей не хотелось сообщать лучшей подруге о том, что она жива, таким способом. Ребекка вновь позвонила в справочное и попросила соединить ее с рекламным агентством «Мендельсон», в котором работал Гарет.
– Извините, но я не могу вас соединить с ним, мэм, – ответила секретарша в агентстве.
– Почему?
– Такого сотрудника у нас здесь больше нет.
– Что случилось?
– Гарет Руссо больше у нас не работает. Он уволился в конце февраля.
– Куда он перешел? Как я могу его найти?
– Боюсь, больше я ничем не могу вам помочь.
Ребекка нажала на клавишу отбоя. Ее голова горела, от волнения ее затошнило. Почему Гарет поменял работу? А если он уехал из Нью-Йорка? Взял ли он с собой девочек? Ребекка судорожно попыталась вспомнить название фирмы, где работала Ноэлла, постаралась понять, с кем ей еще стоит экстренно связаться.
– Как вы? – участливо спросил Трэвис, возвращаясь к машине.
– Не могу ни до кого дозвониться.
Ребекка не хотела снова плакать при нем. Да, пять месяцев одинокой жизни на острове и сражение с убийцами ее закалили, но теперь, когда она была так близка к тому, чтобы вернуться домой, вновь обнять своих дочерей, она оказалась вся во власти ужасных предчувствий и ощущения странной неопределенности.
– Все будет хорошо, – успокоил ее Трэвис.
– Я просто хочу поговорить с ними, – прошептала Ребекка.
– Конечно.
– Я не могу связаться ни со своим бывшим мужем, ни с лучшей подругой.
– Не переживайте. Мы их для вас отыщем.
– У Гарета на работе сказали, что он уволился. Вдруг он переехал и взял девочек с собой?
– Ребекка, послушайте меня! Успокойтесь и просто дышите. А то у вас сейчас будет приступ паники, а это никуда не годится. Сегодня же вечером будете дома.
«Я возвращаюсь домой, но одна, без любимого брата…» – пронеслось у ней в голове.
– Вы нашли Джонни?
– Нет, – ответил Трэвис. – Пока нет.
Казалось, он хочет что-то добавить к сказанному, дать ей хотя бы крохотную надежду увидеть брата живым, но не решается ей лгать. В течение всех пяти месяцев Ребекка позволяла тешить себя этой надеждой, но прекрасно осознавала ее несбыточность.
Ее брат никогда не бросил бы ее одну. Даже если он думал, что она мертва, он бы обязательно вернулся за ней. Он всегда возвращался.
И причина, по которой он этого не сделал, была очевидна.
65
Трэвис сказал Ребекке, что они должны забрать его машину с того места, где он ее оставил – на объездном шоссе, к северу от лесопилки, – а затем они вернутся к маяку, куда по просьбе Трэвиса должны были прибыть полицейские силы. Когда они ехали назад, у края дороги им бросился в глаза «додж рам» со смятым капотом и разбитым лобовым стеклом. Увидев пустое водительское кресло, Ребекка ощутила сильнейший приступ тревоги.
– А где Хайн?