– Слушаться буду… – улыбнулся Цибуля, возвращая ключи, – но потом… А сейчас ты мою идею послушай…
* * *
К Волжанскому управлению КГБ, прорезав темноту фарами, на бешеной скорости подлетела «Победа». Быстро вышли Зорин, Грошев и Юров. На пороге управления их уже ждал Копейкин.
– Твою мать! Упустил! – заорал он на Зорина.
– Я упустил – я его и возьму! – злобно ответил майор. – Он мне живьем нужен.
– Живьем? Тебе? Ишь ты! – продолжал распаляться Копейкин. – Упускать не надо было. А ведь как-то гладко он ушел… Ключ от наручников у тебя же был?
– Я стрелять начал, а он запретил, – пожаловался Грошев.
Копейкин побагровел.
– Вы отстранены, майор, – сухо бросил он Зорину и, повернувшись к Грошеву, сказал: – Старшим по поимке назначаю вас, капитан!
В этот момент из переулка вылетел «воронок» и, подняв столб пыли, тормознул у входа. Выскочили близнецы-чекисты.
– Товарищ подполковник, Олейникова дома нет! – доложил Копейкину один из них. – Цибули тоже. Соседка показала, что примерно час-полтора назад Цибуля уехал на мотоцикле, потом вернулся пешком, раскочегарил свой четыреста первый «Москвич» и опять уехал!
* * *
«Москвич» приближался к выезду из города. Вдали показался пост, у которого стояла милицейская «Волга» и дежурили несколько гаишников. Заметив свет фар, один из них вышел на дорогу и поднял жезл.
«Москвич» остановился.
Помахивая палочкой, милиционер подошел к водительскому окошку:
– Добрый вечер, товарищ водитель! Младший лейтенант Гусько, – козырнул он. – Ваши документы, пожалуйста.
Сидевший за рулем Цибуля приветливо улыбнулся и протянул права и технический паспорт. Младший лейтенант заглянул внутрь машины – салон был пуст.
– Куда направляемся? – поинтересовался он.
– В деревню, к брату. Давно на рыбалку звал. Вот хочу на утреннюю зорьку успеть…
– Рыбалка – это хорошо… – мечтательно произнес Гусько. – А мотоциклиста не встречали по дороге?
– Мотоциклиста? – Цибуля пожал плечами. – Нет… А что случилось-то?
– Да человека сбил. Если что увидите подозрительное, сразу сообщите ближайшему милиционеру.
– Неужели сбил? Ужас какой! – немного переигрывая, ахнул Цибуля. – Конечно сообщу. Непременно.
Младший лейтенант еще раз оглядел салон и, вернув Цибуле документы, махнул рукой:
– Ну, счастливого пути!
Пронзительно запищал зуммер висевшего на стене гаишной будки телефона. Гусько пошел к аппарату.
Цибуля нажал на газ.
Младший лейтенант снял трубку, выслушал сообщение и, изменившись в лице, выхватил из кобуры пистолет и бросился к «Волге».
– За мной! Быстро в машину! – крикнул он остальным.
В зеркало заднего вида Цибуля увидел, как милиционеры прыгают в «Волгу» и она срывается с места. Выжав педаль газа до упора, Цибуля застучал кулаком в крышу.
Брезент на верхнем багажнике распахнулся, и из-под него показалась голова Олейникова. Свесившись вниз, он заглянул в окно.
– Засекли нас! – судорожно сжимая руль, крикнул Цибуля.
– Гони, дядя Коля! Гони! Дави на газ!
– На пределе!
– Ставь на нейтраль! – перекрикивая ветер, приказал Олейников. – Я сяду за руль!
Цибуля включил нейтральную передачу и, удерживая руль одной рукой, перелез на пассажирское сиденье. Олейников соскользнул в окно на место водителя. Рванул передачу.
Позади взвыла сирена.
Олейников обернулся – их преследовали уже две машины – милицейская «Волга» и «Победа» чекистов.
– Стрелять на поражение! – скомандовал сидевший за рулем «Победы» Грошев.
Юров выхватил пистолет, высунулся в окно и открыл огонь.
Услышав выстрелы, Цибуля нервно отхлебнул из склянки:
– Ой, догонют!
Преследователи приближались.
– На твоей колымаге, – покачал головой Олейников, – нам по шоссе не оторваться. Держись!
И, втопив в пол педаль газа, резко крутанул руль. «Москвич» лихо перепрыгнул кювет и, поднимая клубы пыли, помчался по полю. Машины преследователей, не сбавляя скорости, свернули за ним. Прыгая по кочкам, «Москвич» приближался к глубокой канаве, пересекавшей все поле. Перед канавой Олейников заметил большой плоский валун. Нажал на газ. Цибуля закрыл глаза. Взлетев на камне, как на трамплине, «Москвич» в полете преодолел препятствие.
Шедшая по пятам «Волга» гаишников затормозила и юзом сползла в канаву. «Победа» с чекистами рванула в объезд.
В конце поля путь беглецам преграждал обрыв, ведущий к реке. Олейников включил нейтральную передачу, сунул руку под торпеду и резким движением вырвал потайной краник. В салон хлестнула упругая струя бензина. Цибуля, в ужасе наблюдая за происходящим, бросил взгляд на часы-луковицу и отхлебнул из флакончика.
– Дядя Коль! – крикнул Олейников, срывая с цепочки часы Цибули. – Помнишь, как в сорок втором ты с парашютом прыгал?!
– Так то ж неудачное испытание было… – удивился Цибуля, – ты меня сам из самолета и вытолкнул…
– Значит, навыки есть, – кивнул Олейников, бросил на пол часы-луковицу и, вытащив из кармана бензиновую зажигалку, приказал: – Группируйся! Лицо руками закрой!
В тот момент, когда колеса «Москвича» зависли над обрывом, Олейников распахнул дверь Цибули и вытолкнул его наружу. Чиркнув зажигалкой и бросив ее в лужу бензина на полу, Олейников выпрыгнул сам.
Пролетев по дуге с десяток метров, «Москвич» ударился об землю и закувыркался вниз по откосу. Следом за ним катились беглецы. Наконец Олейникову удалось догнать Цибулю и, схватив его за шиворот, оттащить в сторону в кусты.
«Москвич» долетел до дна обрыва, ударился о толстый ствол ивы, росшей у самой воды, и взорвался. В этот момент на краю обрыва появились Грошев, Юров и гаишники. Отблески огня отразились в глазах преследователей.
* * *
– Дотла, значит? – покрутив в руках обгоревшие часы-луковицу, переспросил Копейкин у вытянувшихся перед ним в струнку Грошева и Юрова.
– Так точно, товарищ подполковник! – подтвердил Грошев. – Один мой меткий выстрел – и вспыхнула как свечка. Под откос и… только остов от машины остался. Внутри – все в пепел выгорело.
– У него там еще канистры были, на багажнике, горел как немецкие танки под Курском! – поддакнул Юров.
– Молодцы, готовьте рапорт, что благодаря успешным действиям Волжанского управления КГБ… конечно, при содействии наших московских товарищей… был обнаружен и ликвидирован особо опасный преступник и шпион американской разведки…
– Не верю я, товарищ подполковник, – подал голос из угла кабинета Зорин. – И пока труп не увижу – не поверю. Был у меня опыт…
– Опыт?! – бросил на него злобный взгляд Копейкин. – Тебе еще свой рапорт писать: кто ему помог от наручников освободиться. А у меня был приказ из Москвы – взять живым или мертвым, – и я его выполнил! Ясно? Или ты предлагаешь доложить наверх, что мы… вы его упустили?!
– Так тела же нет… значит, не взяли… даже мертвым, – продолжал настаивать Зорин. – Надо продолжить розыск!
Копейкин побагровел и стукнул кулаком по столу:
– Ты меня не учи, майор! Иди и пиши рапорт, как ты ему сбежать помог!
Потом посмотрел на Грошева с Юровым и приказал:
– Телеграмму об успешно проведенной операции – в Москву, и снимите розыск!
* * *
Полная луна заливала землю молочным светом. Из слоившегося над речной гладью тумана послышался плеск весла. Показалась лодка.
– Ну и как я теперь лекарство по времени принимать буду? – обиженно произнес Цибуля, вычерпывая ковшиком сочившуюся через щели воду.
– По лунным часам, дядя Коль, – улыбнулся Олейников, налегая на весла, – согласно анамнезу.
– Да ну тебя… – махнул рукой Цибуля, – с тобой не соскучишься.
– Я тебе говорил: езжай на трамвае!
– А я не люблю, когда скучно… я тебя люблю.
И в глазах Цибули навернулись добрые слезы.
– Я тебе тоже люблю… – тепло взглянув на трогательного старика, сказал Олейников. – А вот скучать и мне не дают. Каждый раз на один шажок отстаю, всего на один шаг! Чувствую, что за правильную ниточку тяну, а как выхожу на узелок, кто-то его и обрезает.
– Это ты про Либермана?
– И про Либермана тоже. Кто-то ведь хотел, чтоб я на него подумал. Заодно и меня подставить: будто я – шпион, завербовал Либермана, а теперь концы прячу. Ведь все на нем сходилось: и куртка эта замшевая, и нож швейцарский, и деньги, что в поезде я у него видел… много.
– Деньги? – переспросил Цибуля. – Так это ж он квартиру с доплатой поменял. Тетка у него в Москве померла, в наследство оставила, а зачем ему трехкомнатная?.. Он в Москве почти и не бывал… так, в командировки.
– Так откуда ж я знал?!
– Ну да, ну да… – покачал головой Цибуля. – Слушай, а может, все-таки Либерман и был завербован этим шпионом-то, и тот его убил, чтобы, как это… концы спрятать?
– Нет, дядя Коль… Шпиону завербованный агент еще нужен. Кто ж будет резать курицу, что яйца золотые несет?
Цибуля задумался.
– То есть у нас больше версий нет? – спросил он тоном преподавателя.
– У нас? – улыбнулся Олейников. – У нас, дядя Коля, версий пока нет. Так, одна зацепочка… с этой маркой – «Девой пропавшей».
Цибуля подумал чуть дольше.
– Ты что? – закончив умозаключения, спросил он, – Вась Василича подозреваешь?
– Ничего я не подозреваю, – отмахнулся Олейников.
– Подозреваешь, – насупился Цибуля. – Ты же меня сам спрашивал про марку эйтную и про увлекается ли этим Вась Василич?
– Ладно, дядя Коль, забудь ты пока про Вась Василича. Нам в Волжанск сейчас все равно дороги нет.
Они помолчали.
– Боюсь я за тебя, Петр, – тяжко вздохнул Цибуля.
– Бояться некогда, дядя Коля. Действовать надо. Пути другого нет – надо раньше, чем нас поймают, найти и шпиона, и предателя!
* * *
Зорин решил действовать на свой страх и риск.
Над входом в отделение милиции уныло скулил на ветру тусклый фонарь.
Зорин сделал пару затяжек и, выбросив окурок в переполненную урну, распахнул дверь и уверенным шагом направился к окошку дежурного. Грохот его шагов по дощатому полу разбудил дремавшего лейтенанта милиции.
– Майор Зорин. Комитет государственной безопасности! – махнул удостоверением Зорин перед носом дежурного.
Лейтенант вскочил, застегивая верхнюю пуговицу на кителе.
– Срочно отправьте фототелеграфом во все отделы! – строго приказал Зорин, протягивая лейтенанту фотографии Олейникова и Цибули. – Объявите розыск!
– Товарищ майор, – вглядываясь в снимки, сказал дежурный, – так ведь час назад из вашего управления звонили – сказали: розыск по ним отменен…
Зорин нагнулся к лейтенанту и доверительно зашептал:
– Специально звонили. Чтобы сбить преступников с толку. А теперь снова объявили.
Потом выпрямился и грозно посмотрел на сбитого с толку дежурного:
– И не учите Комитет госбезопасности работать! Действуйте!
– Понял, товарищ майор, – залепетал тот, – извините… есть то есть!..
* * *
Светало. Туман над рекой стал потихоньку рассеиваться.
Олейников подгреб к берегу и высадил Цибулю. Потом снял с уключины весло и, замахнувшись что есть силы, резким ударом пробил в днище брешь. Спрыгнув на землю, оттолкнул лодку подальше от берега.
– Ну, и куда мы теперь? Где шпиона-то ловить будем, коли в Волжанск дороги нет? – спросил Цибуля, наблюдая, как лодка погружается в воду.
– Есть, дядя Коль, такой прекрасный город – Днепровск. Давно хотел там побывать! – ответил Олейников. – Деньжат бы только где на дорогу раздобыть…
– А чего их раздобывать? – усмехнулся Цибуля. – Я из дома прихватил, что в чемодане у тебя хранились.
* * *
Ба-бах! Ба-бах! – эхом прогремели выстрелы над Завидовским охотхозяйством.
Огромный кабан-секач метнулся к кустам, но не успел – его настигла пуля, и он, перекувырнувшись через голову, рухнул на бок и захрипел.
Хрущев с Сидоровым опустили дымящиеся ружья.
К бившемуся в агонии кабану побежали егеря.
– Я вот тут, Никита Сергеевич, намедни в Днепровске был… – сказал Сидоров, вешая ружье на плечо. – Надо сказать, вот где охота так охота. Двенадцать кабанов за полчаса взяли.
– Привязанные, что ли? – усмехнулся Хрущев и пошел в сторону охотничьей беседки.
– Зачем привязанные? – побежал следом Сидоров. – На загоне, все как полагается. Не хотите туда слетать? Заодно и на завод к Юнгелю заедем, новую ракету посмотрим.
– Ох, хитер ты, Егор Петрович! – рассмеялся Хрущев. – На охоту заманиваешь, а сам опять для своего проекта денег просить будешь, так ведь? Уж столько тебе дали – не Луну можно было б взорвать… Солнце!
Они вошли в беседку, сели на скамеечку. Сидоров открыл рот, чтобы продолжить разговор, как тут из ближайших кустов с ружьем наперевес, держа в руках за уши трофейного зайца, появился Романский.
– Ух ты! – воскликнул Хрущев, толкая в плечо Сидорова. – Смотри, Дмитрий Степанович нас переплюнул. В кабана-то каждый попасть может, а вот в зайца… Где взял, Дмитрий Степанович?
– Да вот, за перелеском, – улыбнулся Романский.
– Молодец… – похвалил с толикой зависти в голосе Хрущев. – А меня вот Егор Петрович на охоту зовет. В Днепровск. Значит, ты меня в Волжанск позвать должен. А?
– С удовольствием! – ответил Романский и, пройдя в беседку, достал припрятанный за скамейкой маленький кожаный чемоданчик.
– Вот, Никита Сергеевич, вам подарок, – сказал Романский, ставя чемоданчик на струганый стол, – от рабочих Волжанского завода.
Хрущев щелкнул замками. Внутри чемоданчика оказался «джентльменский» набор: изящные рюмочки, металлические тарелочки, вилки, ножи и две бутылки водки.
– Из космических материалов, между прочим, – добавил Романский.
– Вот это достойный ответ, – оживился Хрущев, – вот это я понимаю!
Сидоров бросил злобный взгляд на Романского, который уже расставил рюмки и наполнял их кристальной водочкой.
– Ну, за охоту… – сдерживая раздражение, буркнул тост Сидоров.
– Охота – это когда тебе охота и мне охота, – с предвкушением потерев руки, взял рюмку Хрущев, – остальное все… рыбалка!
Хрущев и Романский рассмеялись, чокнулись и залпом выпили, крякнув от удовольствия. Сидоров нехотя поднес рюмку к губам, отпил один глоток и с ненавистью посмотрел на Романского. Хрущев поймал его взгляд.
– Пока ты кабанов в Днепровске гонял, – наслаждаясь интригой, решил подлить масла в огонь Хрущев, – Дмитрий Степанович здесь, в Москве, еще одного «зайца» подстрелил – уговорил меня постановление подписать.
– Какое постановление? – обеспокоенно спросил Сидоров.
Хрущев не ответил, лишь хитро улыбнулся и, повернувшись к Романскому, скомандовал:
– Ну, хватит кормить народ обещаниями – наливай!
* * *
– Объехал! – злобно выкрикнул Сидоров так, что в его кремлевском кабинете задрожали хрустальные подвески на люстрах. – На кривой козе объехал… Жопонос!
И с ненавистью швырнул на стол копию постановления.
Сидевший напротив него Закарпович вздрогнул и, скосив один глаз, прочитал текст:
совершенно секретно
особая папка
ПРЕЗИДИУМ ЦК КПСС, СОВЕТ МИНИСТРОВ СССР
11 октября 1960 г. № 1110-462
ОБ ОБЪЕКТЕ «ВОСТОК-3А»
Центральный Комитет КПСС и Совет Министров Союза ССР постановляют: принять предложение о подготовке и запуске космического корабля (объекта «Восток-3А») с человеком на борту в декабре 1960 года, считая его задачей особого значения…
– Егор Петрович, это ж Никита Сергеевич специально вас сталкивает, – подал голос Закарпович. – Это принцип такой: разделяй и властвуй…
– Разделяй и властвуй? – с раздражением передразнил его Сидоров. – Много ты понимаешь! Тоже хорош! Давайте по Луне жахнем, давайте по Луне жахнем… Где ваша хваленая ракета?!
– Готовится к испытаниям… – начал оправдываться Закарпович. – У этой ракеты оказалось слишком токсичное и взрывоопасное топливо. Приходится предпринимать ряд дополнительных мер.
– Оказалось… Меня не волнует, у кого что оказалось! Я спрашиваю: когда полетит?!
– Испытательный пуск как раз на декабрь намечен… – промямлил Закарпович.
– В декабре Царев уже человека запустит! – рявкнул Сидоров. – Романский – весь в шоколаде, а я – в говне!
Сидоров вскочил, нервно заходил по кабинету, потом подбежал к Закарповичу и схватил его за грудки. Ноги Закарповича почти оторвались от пола, в его зрачках отразились налитые кровью глаза Сидорова.
– Чтоб в октябре провели испытания, а в ноябре – шарахнули по Луне! – прошипел Сидоров.
– Так маршал Недолин, – дрожа от ужаса, пролепетал Закарпович, – акт не подпишет, еще не все отлажено…
Сидоров опустил близкого к обмороку Закарповича на пол. Вернулся на свое место и нажал кнопку селектора:
– Соедините меня с маршалом Недолиным!
* * *
Трибуны Волжанского стадиона были заполнены до отказа. Реяли на ветру флаги, звучал бравурный марш.
– Дорогие товарищи! – восторженно начал свою речь какой-то ответственный работник, взобравшись на украшенный кумачом помост, установленный в центре поля. – В этот знаменательный день, день большого спортивного праздника, позвольте поприветствовать наших замечательных спортсменов – победителей летних Олимпийских игр в итальянском городе Риме! Ура, товарищи!
– Ура! – с энтузиазмом откликнулись трибуны.
Под бодрые речовки из громкоговорителей на поле появились спортсмены с флагами в руках. Застрекотал кинопроектор, и на натянутом над трибуной экране замелькали документальные кадры побед наших олимпийцев.
Человек в клетчатой кепке и сером плаще поднялся на самый верхний ряд зрительской трибуны и присел на скамеечку рядом с «объектом».
– Испытываете прилив патриотических чувств? – с иронией спросил он, кивая в сторону поля.
«Объект» не ответил.
– На поле выходит прославленная гимнастка Лариса Латынина, – гремел репродуктор, – завоевавшая три золотых, две серебряных и одну бронзовую награду…
– Итак, – сухо сказал человек в кепке, – ваши проблемы я решил.
– Я надеялся, что вы будете использовать другие методы… – еле слышно сказал «объект».
– Бросьте, – ухмыльнулся человек в кепке, – идет война. А на войне жертвы неизбежны. Что нового?
– Приветствуем героя Олимпийских игр, профессора тяжелой атлетики – Юрия Власова, – надрывался громкоговоритель, – показавшего феноменальный результат в классическом троеборье – 537,5 кг!
– К нам на завод пришло постановление, – нехотя сообщил «объект». – В ближайшее время запланирован полет человека по программе «Восток».
– Когда? – взволнованно спросила «кепка».
– В декабре.
Репродуктор не унимался:
– Нашей олимпийской сборной удалось завоевать 103 медали, в то время как ближайшему сопернику – США – достался только 71 комплект!
– Я хотел бы получить фотокопию постановления, – твердо сказал человек в кепке.
Покопавшись в кармане, он извлек из него небольшую пуговицу и протянул ее «объекту»:
– Пришейте пуговицу на ваш пиджак. В нее вмонтирован фотоаппарат. Затвор абсолютно бесшумный.
«Объект» повертел пуговицу в руках, спрятал в карман.
– Я постараюсь… – выдохнул он.
– Постарайтесь, – не терпящим возражений тоном сказала «кепка». – И еще: скажите, действительно вся продукция с завода вывозится только через железнодорожный мост в Алябьево, или есть объездные пути?
«Объект» вздрогнул, посмотрел в глаза «кепке»:
– Мы с вами договаривались только об информации о сроках пусков.
– Перестаньте! Вам теперь отступать некуда. Не пугать же вас банальным шантажом. И, кстати, как я понимаю, теперь остался лишь один человек, кто знает про вашу вторую жизнь?
– Что вы имеете в виду?
– В Днепровске…
– Откуда вы знаете?! – вскричал «объект», привставая. – Вы что, следили за мной?!
– Тихо, тихо… вы перекричите громкоговоритель! – осадил его человек в кепке. – У нас работа такая – знать все.
«Объект» сел на место.
– Если с ней что-то случится… – с угрозой в голосе произнес он.
– Ну-ну-ну… – похлопал его по плечу человек в кепке. – Я и не собирался. Успокойтесь. Лучше ответьте на мой вопрос…
– Ура, товарищи! – крикнул в этот момент ответственный работник в микрофон.
– Ура! – взорвался ревом трибун стадион.
* * *
На вокзал города Днепровска прибыл поезд.
Суетливо забегали пассажиры, что-то невнятное объявил диктор.
Сошедших с поезда Олейникова и Цибулю было не узнать. Благодаря гриму Олейников вновь, как когда-то, преобразился в брюнета с усиками, а волосы Цибули приобрели неожиданный соломенно-рыжий оттенок. Оба они были одеты в весьма приличные костюмы, при галстуках, а голову Цибули венчала широкополая парусиновая шляпа. Цибуля нервничал – непривычный галстук сильно сдавливал его шею, он все время крутил головой и пытался ослабить узел.
– Ты становишься популярным! – толкнул его в бок Олейников, показывая на их фотографии, висевшие на стенде «ИХ РАЗЫСКИВАЕТ МИЛИЦИЯ».
– Петруш, пойдем скорей отсюда! – нервно попросил Цибуля, надвигая шляпу на глаза.
– Конечно, пойдем! – охотно согласился Олейников, поправляя Цибуле ослабившийся галстук. – У нас с тобой намечена большая культурная программа: музеи, достопримечательности. Но начнем мы, пожалуй, с ресторанов.
– С ресторанов? – удивился Цибуля. – Мы ж только поели в поезде…
– В поезде, дядя Коль, пища вульгарная. А я люблю изысканность во всем, даже в еде… А если серьезно, то официанта одного мне надо найти. И начнем мы с ресторана, что к ракетному заводу поближе. Наш товарищ Либерман, царство ему небесное, часто же здесь в командировках бывал, а?
* * *
По пустому залу ресторана «Днепровск», словно муравьи, носились официанты. Готовились к вечеру, накрывая белоснежными скатертями столы и расставляя приборы.
– Товарищи, товарищи! У нас закрыто! – бросился управляющий к появившимся на пороге Олейникову и Цибуле. – Приходите после семи.
– Я бы хотел задать всего один вопрос… – начал Олейников.
– А вы, товарищи, собственно, кто? – перебил его управляющий.
Олейников открыл рот, чтобы что-то ответить, как неожиданно Цибуля вытащил из кармана какую-то красную книжечку и, взмахнув ею перед носом управляющего, выпалил:
– Мы из милиции! Отдел по борьбе с хищениями социалистической собственности!
Олейников с удивлением посмотрел на Цибулю, который и сам немного опешил от своего поступка.
– А… из ОБХСС! – расплылся в улыбке управляющий. – Извините, товарищи, не знал… Очень приятно, очень приятно! Чем обязан?
Олейников вытащил из кармана фотографию передовиков соцсоревнования, на переднем плане которой улыбался Либерман, и показал управляющему:
– Вы этого человека среди посетителей вашего ресторана не встречали?
Управляющий взял фотографию в руки, вгляделся.
– Нет, не видал… – покачал он головой и, повернувшись к шуршащим официантам, крикнул: – Эй! Быстро все сюда.
Официанты подбежали.
– Когда-нибудь приходилось обслуживать этого гражданина? – спросил управляющий, демонстрируя официантам фото.
* * *
– Ну что ж, с первого захода не получилось, – сказал Олейников Цибуле, когда они вышли из ресторана. – Дядь Коль, а я вот что спросить хотел: тебе когда ментовскую ксиву-то выдали?
– Дык это ж мое удостоверение ударника соцтруда… – улыбнулся Цибуля. – Когда фотку, что у тебя, делали – я у врача был. А корочки потом дали, согласно анамнезу.
– Молодец! – похвалил его Олейников. – Моя школа. Только каждый раз махать перед носом опасно – засветимся.
– А че делать-то?
– А ничего… – пожал плечами Олейников. – Твоя ксива нам больше не понадобится. Через десять минут весь славный общепит города Днепровска уже будет знать приметы двух сотрудников ОБХСС, разгуливающих по ресторанам.
– С чего ты взял?
– Дядя Коль… Это ж система! Ты что думаешь, сейчас этот управляющий делает?
– Чево?
– По телефону наяривает – надо ж дружков предупредить! Круговая порука…
Цибуля понимающе покачал головой.
Они свернули за угол и пошли по тенистой платановой улице.
– Петруш… я вот что тут подумал… – немного стесняясь, произнес Цибуля.
– Что, дядя Коль?
– Ну, по поводу изысканности…
– Что «по поводу изысканности»?.. – остановился Олейников.
– Давай больше не будем отказываться… – засмущался Цибуля. – Ну, если еще раз предложат перекусить… Я в ресторане последний раз еще до войны был…
* * *
К Центру космических полетов «Маршалл» подъехал президентский кортеж.
Замелькали вспышки фотоаппаратов, зажглись красные лампочки телекамер. Охрана сдерживала рвущихся к ковровой дорожке репортеров.
Из лимузина вылез Эйзенхауэр и, помахав корреспондентам рукой, подошел к встречавшим его у центрального входа Вернеру фон Брауну, Даллесу и Тоффрою.
– Господин президент! Рад видеть вас в Центре космических полетов НАСА, – приветствовал его Браун.
Эйзенхауэр пожал руки встречавшим, и они прошли внутрь.
* * *
Экскурсия по цехам произвела на Эйзенхауэра неизгладимое впечатление. Огромные корпуса ракет, детали космических аппаратов – все поражало своими масштабами, своим совершенством.
Уже на выходе из Центра Даллес сообщил президенту последнюю новость.
– Насколько точна эта информация? – приподнялись брови Эйзенхауэра.
– У нас есть копия постановления советского правительства, – сказал Даллес. – Пуск намечен на декабрь и определен в качестве задачи особого значения.
– В январе этого года мы тоже принимали концепцию, – с сомнением вмешался Браун, – согласно которой первый орбитальный полет человека планировался на сентябрь. Но техника вносит свои коррективы, иногда подводит…
– И не только техника… – бросил недобрый взгляд на Брауна Тоффрой.
– А вот господин Даллес докладывал мне, – обратился к Брауну президент, – что русские собираются взорвать ядерный заряд на Луне. Вы считаете это возможным?
– Они уже доставляли туда различные аппараты… – пожал плечами фон Браун. – Сегодня проблема не в том, чтобы запустить что-то в космос, проблема в том, чтобы вернуть это на Землю.
– Ну да… – задумался Эйзенхауэр. – Если они взорвут на Луне бомбу, вся мировая общественность встанет на нашу сторону. А вот если они обгонят нас с запуском человека…
Они вышли на улицу.
– Господин президент, – наклонился к Эйзенхауэру Даллес, – не мог бы я переговорить с вами наедине?
* * *
Эйзенхауэр нажал кнопку. Звуконепроницаемая перегородка поднялась, отделив пассажирский салон лимузина от водителя.
– Операция «Обратный отсчет» вступает в заключительную стадию, – вполголоса сказал сидевший рядом с Эйзенхауэром на заднем сиденье Даллес. – И я бы хотел, господин президент, получить вашу санкцию на ее перевод в фазу «Рубикон».
– Вы считаете, альтернативы нет? – спросил Эйзенхауэр.
– Мы только что вместе посмотрели на достижения нашего немецкого гения. Раньше весны никто из американцев не ступит ногой в космос. И если сейчас не притормозить русских…
– Через месяц у нас выборы… – засомневался президент. – Любой скандал – козырь в руках у наших конкурентов. Кеннеди не преминет этим воспользоваться.
– После того как пару недель назад Хрущев стучал ботинком по трибуне ООН, мне кажется, допустимы любые действия, чтобы поставить русских на место. Надо принять решение, господин президент. Потом будет уже поздно. Да или нет?..
Эйзенхауэр на мгновение задумался и тяжело выдохнул:
– Вы сами знаете ответ…
* * *
В приемной Зина упаковывала вещи. Книги, пара бюстиков, какие-то сувениры и прочая мелочь, накопившаяся за годы ее работы с Плужниковым.
– Здравствуйте, Зина! – возник на пороге Гудасов в форме генерал-майора.
– Ой, Олег Владимирович! – обернулась она. – Вам генерала дали?
– Ну да… – приосанился Гудасов, – третьего дня. За удачно проведенную операцию по ликвидации шпиона.
Гудасов по-хозяйски прошелся по приемной, заглянул в кабинет, провел пальцем по подоконнику, проверяя наличие пыли.
– Вот, зашел проверить, как вы здесь… – продолжил он, вытирая палец о занавеску. – Мне кабинет Павла Михайловича предлагают занять, но я пока не соглашаюсь, неудобно как-то. Кстати, хочу и вам предложить у меня поработать…
– Я все еще не могу поверить, что Павел Михайлович… – всхлипнула Зина, присаживаясь на стул.
– Я тоже, Зина, я тоже… – похлопал ее по плечу Гудасов.
– Говорят, Павла Михайловича теперь еще и в шпионаже подозревают?