– Что ты так разволновалась, радость моя? Тебе нужно лежать спокойно.

– Селиван дал Ольге Михайловне бутылку лимонада?

– У-у!

– Ты себя совсем не жалеешь, дорогая. Сколько раз я говорил тебе: уходи из этой школы, хватит с тебя нервотрепки. И вот результат! Тебя разбил инсульт. А я тебя предупреждал: сбрось лишний вес, он тебя погубит!

В ответ Наталья Платоновна разразилась таким набором звуков, что все поняли, какого она мнения о советах всяких там Селиванов и иже с ними.

Врачи забрали Наталью Платоновну очень быстро. Она еще продолжала извергать проклятия в адрес разозлившего ее Селивана, а двери лифта уже закрывались за ней.

И вскоре Селиван остался наедине с сыщиками. Смущенным он не выглядел.

– Я так и думал, что рано или поздно это случится, – печально сказал он. – У Наташи с Олей был лишний вес, но они не хотели признавать этого факта. И вели себя так, словно были юными тростиночками, а не клушами с забитыми холестерином сосудами!

– Вы их ненавидели?

– Я страшно зол на обеих!

– Почему?

– Они вели себя словно глупые девочки, а не взрослые, состоявшиеся в профессии женщины. Одна взялась хлестать лимонад, хотя ей сладкая газировка была категорически противопоказана. С ее-то диабетом! Я пытался вразумить, но они напали на меня вдвоем. Ругались, что я зануда, все время ворчу и не даю им расслабиться. Я все равно специально сходил в буфет и купил Оле минеральной воды. Пытался отнять у нее этот отвратительный приторный лимонад, но куда там! Они напали на меня вдвоем, чуть не поколотили. Пришлось сбежать от них на сцену. Но если бы только это! Наташа после концерта затащила меня в кафе под предлогом стаканчика капустного фреша, а сама налопалась шоколадных пирожных, стоило мне отвернуться. И вот результат – инсульт!

– Не знаю, что послужило причиной удара, настигшего вашу Наталью Платоновну, возможно, что и пирожные, а вот Ольга Михайловна умерла совсем не от газировки.

– Разве нет? Но вы же сказали, что она выпила из бутылки с лимонадом.

– Вы знаете, где она ее взяла?

– Купила в буфете.

– Вы видели, как она совершает покупку?

– Нет, но где еще она могла его взять?

– Например, принести с собой. Или кто-то для нее принес.

Селиван пожал плечами:

– Разве это важно?

– Дело в том, что в бутылке, из которой пила ваша подруга, оказался вовсе не лимонад.

– А что?

– Там был налит концентрированный нашатырный спирт.

Селиван нахмурился и недоверчиво посмотрел на сыщиков.

– Хотите сказать, что Оля выпила нашатырь? Она пыталась покончить с собой?

– Вряд ли.

– Но как она могла перепутать? Нашатырь, поправьте меня, но он же дико вонючий! Хотя…

– Хотя – что?

Но Селиван молчал, подергивая себя за уши. От этого занятия они стали большими, красными и светились от прилившей к ним крови. На лысой голове эти огромные алые уши казались чем-то вроде локаторов.

– Оля ведь в школе преподавала химию. И Наталья на днях мне жаловалась, что у них произошел инцидент. Во время лабораторной работы что-то пошло не так, Оля смешала между собой не те реагенты, и в результате пошел густой дым и выделился газ, который обжег ей слизистую глаз и носа. Глаза слезились несколько дней, а нюх пропал совершенно. Оля даже к врачам ходила, но они заверили ее, что со временем чутье восстановится, никаких специальных мер предпринимать для этого не нужно.

– Но как нашатырный спирт мог оказаться в бутылке из-под лимонада?

– Вы это у меня спрашиваете? – изумился Селиван. – Я не знаю!

– Но вы же были сегодня на концерте! Вас там видели! Перед концертом вы разговаривали вместе с женщинами!

– И что? Да, мы трое там были. Я даже выступал. И с большим успехом, скажу я вам. Наталья помогла мне устроить это выступление. Она не последний человек в администрации школы. Также она знает многих нужных людей и в администрации района. Они прислушались к ее словам и пригласили меня на выступление. Я исполнил несколько своих старых хитов, все учителя были очень довольны. Сейчас юные исполнители редко поют те песни, которые были популярны во времена моей молодости. Но ведь еще живы те люди, которые любили эти песни тогда и с восторгом принимают их и сейчас.

– Вы много где выступаете?

– Работы хватает. Чаще всего мы ездим по пансионатам, санаториям и домам отдыха. Всякие там социальные учреждения – это тоже наш хлеб. Бабушки и дедушки – мои ровесники, они с радостью слушают и подпевают. Конечно, на сегодняшнем концерте таких пожилых людей было не так много, но и те, кто был, еще помнили эти песни, которые пели их родители. В память о них они приняли меня очень тепло.

– Вы в каком отделении выступали?

– Мое выступление было в числе последних. Это очень почетно – выступать в самом конце. Это было признание моих регалий и званий.

Фима не дождалась окончания концерта, она ушла раньше. Но Наталья Платоновна должна была находиться где-то в зрительном зале, раз уж после концерта они с Селиваном отправились в кафе, где наелись пирожных. Так могла Наталья Платоновна знать о том, что случилось с ее подругой? Или смерть Ольги стала для нее полнейшей неожиданностью?

– Может быть, мой вопрос покажется вам нетактичным, но в каких отношениях вы состоите с Натальей Платоновной?

– Она моя крестница.

Вот уж чего-чего, а этого они услышать никак не ожидали. Любовница, сожительница, даже невеста, но никак не крестница!

Селиван заметил их вытянувшиеся лица и улыбнулся:

– Так уж получилось, что родных детей у меня нету. И обзавестись верной и преданной спутницей жизни у меня не получилось.

– Почему? Как артист, вы должны были быть окружены поклонницами.

– Возможно, как раз по этой причине и не получилось. Женщин вокруг меня было слишком много, чтобы я мог остановить свой выбор на какой-нибудь одной из них. Ну и с годами желание жениться пропало у меня совершенно. И в то же время я понимал, что старость не за горами. Приближается тот момент, когда мне может понадобиться пресловутый стакан воды. К тому же за время своей карьеры я обзавелся кое-каким имуществом, не хотелось, чтобы все пропало. Но родных детей у меня не было, зато была крестница – Наташа. Мы всегда с ней отлично ладили. И когда я узнал, что у нее проблемы с дочерью и зятем, которые буквально выживают ее из дома, то пригласил ее к себе. И знаете, не прогадал. Наташа оказалась для меня идеальным вариантом.

– В каком смысле?

– Она меня не раздражала. Нельзя сказать, чтобы я в своей жизни не предпринимал попыток сойтись с той или иной феей. И за истекшие годы я понял, что при совместном существовании с человеком под одной крышей самым важным является то обстоятельство, что он вас не раздражает. Вы можете быть безумно влюблены в женщину, но если вас раздражает, как предмет вашего обожания вытирает салфеткой губы после еды или с каким звуком натягивает на себя панталоны, то ничего у вас толкового с этим человеком не выйдет. Любовная лодка очень быстро разобьется о быт. Вы начнете злиться на предмет своего обожания, а предмет начнет лить слезы и закатывать вам истерики. А вот Наташа умела быть незаметной и в то же время приятной для общения.

– Но вас раздражала ее неумеренность в еде.

– Это было раздражение иного рода. Если бы ей это обилие вкусной и жирной пищи не вредило, так и на здоровье. Пусть бы себе ела. Раздражало меня в этом то, что ей такая пища вредила.

– То есть вы тревожились за нее?

– Да. И поэтому сердился, когда она неумеренно поглощала калории, которые для нее были просто опасны!

– Поэтому вы и ссорились?

– Разногласия у нас с ней сегодня начались сразу же после того, как обе подруги явились на концерт. Я обнаружил их в буфете, где они поглощали шоколад перед концертом просто в неумеренных количествах. Наташе это было категорически нельзя. Да и Оле, если говорить честно, тоже. Я их отругал. Они набросились на меня, обозвали старым занудой и всякими другими обидными прозвищами.

Так вот по какой причине был скандал между женщинами и старым актером. Он упрекал чревоугодниц в чрезмерном потакании своим слабостям. А те отбрыкивались от его упреков и требовали не мешать им развлекаться по-своему.

– Возможно, тогда вы расскажете нам про Ольгу Михайловну.

– Ее я знаю недостаточно хорошо. Только со слов Наташи. И сегодня я увидел ее первый раз.

– А что у них за разногласия по поводу их нарядов?

– Что? О чем вы говорите?

– Вы не заметили, что платье и костюм женщин были пошиты из одной и той же ткани?

– Не только заметил, но и не преминул им на это указать. Спросил, для какой цели они вырядились словно сестры-близняшки.

– И что они вам ответили?

– Конкретно по этому вопросу – ничего. Но настроение у них обеих резко ухудшилось, это я заметил. И когда я сделал следующее замечание, касающееся их неумеренного обжорства, то они обе словно с цепи сорвались. Но теперь, по прошествии некоторого времени, я смог проанализировать нашу стычку. И я думаю, что задело их именно мое первое замечание. Просто тогда они по какой-то причине на него не отреагировали, зато оторвались, когда дело коснулось шоколадных конфет и сладкого шампанского.

– А они пили шампанское?

– Уговорили целую бутылку до того, как я отозвал их для разговора.

Значит, обе дамы были уже навеселе. Но что между ними произошло, отчего одна из подруг напилась нашатыря и осталась умирать в дамском туалете, а другая спокойно насладилась концертом, а после концерта еще и пирожными?

Тем не менее подозревать Селивана в отравлении Ольги Михайловны, с которой он был едва знаком, вряд ли было правильным. Поэтому они поблагодарили его и уже собирались уходить.

Но тут Диана задала свой вопрос:

– Вам знакомо имя Матильда? Она портниха, в свое время женщина шила на заказ для Натальи Платоновны.

Селиван расцвел в улыбке.

– Шила? – воскликнул он. – Да она и сейчас шьет так, как дай Бог каждому! Матильдочка просто умничка! Молодец! Труженица! Смогла подняться с самых низов, пробилась наверх и до сих пор никому не уступает своего места.

– Так вы ее хорошо знаете?

– Конечно! Кто же не знает Матильду?! Она начала с того, что шила на дому заказчицам. Потом она переоборудовала свою квартиру в ателье, где они работали вдвоем с ее сестрой. Теперь на нее работают несколько женщин.

– Могло сиреневое платье вашей крестницы быть сшито у Матильды?

– Что значит «могло быть»? Наташа шила себе наряды только у Матильды! Я сам привел Наташеньку в свое время к Матильде, познакомил, дал лучшие рекомендации. Даже в молодости у Наташи была проблемная фигура. Но волшебство Матильды заключается в том, чтобы придать любой кубышке максимум шарма.

– А Ольга? Ее костюм могла сшить ваша портниха?

– Вот насчет этого ничего не скажу. Об этом вам лучше спросить у самой Матильды.

Он кивнул своей совершенно лысой и гладкой головой и, как показалось Фиме, слегка пошевелил огромными ушами.



На улице Арсений с любопытством взглянул на Диану.

– Почему ты спросила у него насчет портнихи?

– Не знаю.

– А все же?

– Ну, когда моя мама ходит в парикмахерскую, то возвращается назад с целым ворохом сплетен о наших общих знакомых. И когда моя сестра ходит на маникюр, она тоже приносит кучу информации о том, кто и за кого вышел замуж, а у кого ничего с этим делом не получилось, да и вообще, кто умер. Если бабушка идет в поликлинику, где у нее участковый врач, с которой она знакома сто лет, то новостей вечером появляется еще больше. Вот я и подумала, что эта мадам Матильда, если обшивала семью убитой учительницы, могла знать немало тайн о ней самой и ее знакомых.

Арсений кивнул и улыбнулся. Он был явно доволен своей помощницей. А вот Фима довольна не была и, напротив, подумала о том, до чего подозрительно, что Диана рассказала про маму, сестру и бабушку, но ни словом не упомянула о себе. А к кому ходит сама Диана? Кому она поверяет свои тайны? Учителю йоги? Гуру по психологическому тренингу? Или все-таки открывает сердце стилисту, который сумел сделать так, что выглядит Диана – словно следующий ее шаг будет уже на модельном подиуме.

«Ты просто ревнуешь, – сказала Фима самой себе. – Вот тебе и мерещится всякая хрень насчет Дианы».

Отчасти (насчет ревности) это было справедливо. Но, кроме всего прочего, Фима еще и чувствовала что-то неладное, что напрямую касалось Дианы. И все попытки уговорить саму себя, что это просто ревность нашептывает ей эти недобрые мысли, успехом не увенчались.

– Девочки, а если вам сейчас съездить в ателье к этой Матильде? – неожиданно предложил Арсений. – Сам я, к сожалению, сопровождать вас не могу. Должен подскочить в одно место. Но вы же справитесь без меня?

Диана радостно кивнула и просияла улыбкой. Ее привлекала возможность проявить себя. А вот Фиму такая предоставленная им самостоятельность отчего-то не сильно радовала.

Куда это намылился Арсений на ночь глядя? Что за срочное дело у него нарисовалось? Конечно, это могло быть связано с расследованием, но обычно по таким делам они с ним ездили вместе. Всегда раньше именно так и было, а теперь что-то изменилось.

Фима угрюмо наблюдала за Арсением, который казался ей сегодня каким-то чужим. Интересно, и зачем Арсений притащил с собой Диану? С самого начала Фима почувствовала в этом внезапном появлении третьей фигуры какой-то подвох. И теперь он был ей ясен. Уж не для того ли Арсений привез Диану, чтобы не оставаться с Фимой наедине ни на минуту? Возможно, что он еще заранее знал, что будет вынужден смыться по этому своему таинственному делу. И чтобы не оставлять Фиму совсем уж одну, прихватил с собой Диану, чтобы самому уехать, а Фима вроде как осталась и не одна вовсе.

– Правда здорово, что нам доверяют? – спросила у нее Диана, когда они обе закончили махать вслед уезжающему Арсению.

– Да.

– А ты чего такая грустная?

– Я просто думаю.

– О чем?

– О нашем расследовании.

– Ты лучше думай, как нам с тобой добраться до этой Матильды.

Своей машины ни у одной из девушек не было.

– И ничего страшного! – воскликнула Диана. – На каршеринге доберемся. У меня права есть.

Диана очень быстро нашла подходящую машину, сама села за руль и пригласила Фиму.

– А если ты насчет Арсения расстроилась, что он с нами не поехал, то плюнь и разотри, как говорил мой дед. Таких баб у него еще пруд пруди будет, а ты такая – одна.

Фима против воли выпучила на нее глаза:

– Каких это баб?

– Ой, прости, я думала, ты знаешь.

– О чем я знаю?

– Не о чем, а о ком. У нашего Арсения появилась очередная зазноба.

Очередная! Фима чувствовала себя так, словно ее с размаху огрели чем-то тяжелым по голове. В ушах стоял звон. А перед глазами все плыло.

– Кто? – выдохнула она. – Кто такая?

– Ты чего? – поразилась Диана. – И впрямь совсем ничего не знаешь?

– Нет! Откуда мне знать? Кто мне скажет?

– Ой, тогда и я тебе ничего не говорила. Только весь отдел гудит об их отношениях. Арсений увивается вокруг нее, словно шмель возле цветка. Ухаживает красиво. Подарки. Экскурсии. Вот и сегодня у них ресторан запланирован.

– Это он туда умчался? В ресторан?

– Да, место пафосное, столик на определенное время заказывать заранее надо. Арсению это с трудом удалось, опоздать он никак не может, тогда столик другой паре отдадут. Там целая очередь из желающих.

– Кто она такая? – в отчаянии произнесла Фима. – Откуда взялась?

– Обычная девчонка. По виду так вообще ничего особенного. Ты гораздо симпатичнее, если что.

Вот уж спасибо! Ничуточки Фиму это сравнение не обрадовало. Даже напугало. Была бы та девица красавица, она бы еще поняла, на что мог запасть Арсений. Но если красотой там и не пахло, значит, все очень и очень серьезно и полюбил Арсений вовсе не телесную оболочку, а душу. И это была уже полная катастрофа. И странно, что Фима ее не только не предвидела, но и не почувствовала.

Как? Как такое могло быть? Ведь должны же были быть какие-то знаки, какие-то намеки, которые по своей воле или против нее делал Арсений! Но сколько ни ломала голову Фима, ничего подходящего ей на ум не приходило.

– Да не куксись ты, – сказала Диана, кинув на Фиму косой взгляд. – Все мужики такие. Никому из них веры нет.

Фима хотела сказать, что Арсений не такой, но вовремя прикусила язык, чтобы не выглядеть совсем уж дурочкой. Мало того что ее предали, так еще она и верить в такое не хочет и твердит о верности своего бой-френда. Пора уже раскрыть глаза и посмотреть правде в лицо.

– Ты точно знаешь, что у Арсения с той девицей роман?

– Ну конечно! Это все знают.

Еще и все знают! Господи, какой позор! Все знают, она одна не в курсе! Неизвестно, что было обиднее всего: что Арсений нашел себе другую или то, что Фима прохлопала это ушами. А еще знаменитая сыщица! Как она будет вести расследование, если очевидных вещей под собственным носом не замечает?

– А вот мы и приехали!

Фима выглянула в окно и увидела, что их машина уже припаркована возле тротуара. То ли по вечернему городу ехать было совсем недолго, то ли Фима так глубоко ушла в свои мысли, что ничего не замечала вокруг. Подумать ей было о чем. И понять, как ей вести себя дальше, тоже.

– Идем?

Встряхнувшись, Фима кивнула. Да, им надо идти и заняться делом. В конце концов, ее личные переживания могут и подождать. И вообще, когда убивают живого человека, то все прочее как-то само собой отходит на второй план.

И все же Фима никак не могла выбросить из головы грызущую ее мысль, что, если все рассказанное Дианой окажется правдой, значит, нашелся все-таки на свете человек, который сумел перехитрить ее.

Глава 5

Теперь они оказались на Петроградской стороне. Неподалеку шумела Нева, за спиной у девушек раскинулся зоопарк, а впереди них располагался Сытной рынок. Место было по-своему привлекательным, повсюду кафе и магазины. Но на той крохотной и узкой улочке, куда свернули девушки, жизнь словно бы замерла. Ни магазинных витрин, ни навесов кафе. Им тут попросту негде было даже разместиться. На эту улицу по большей части выходили глухие стены домов, а редкие пешеходы спешили по ней с таким видом, словно стремились поскорей миновать этот неуютный проход.

– Нам сюда.

Подъезд тоже не внушал особого доверия. Высокие мрачные двери, внутри полумрак, словно жильцы до сих пор экономят на освещении. Но ремонт был сделан свежий, а чугунные перила лестницы, уходящей вверх, приятно радовали взгляд. Лифт тут тоже имелся, но рассчитан он был на двоих.

Девушки еще кое-как втиснулись в кабину, но если бы с ними был Арсений, пожалуй, ему бы места и не хватило.

– Если застрянем, недолго и задохнуться. Ты клаустрофобией не страдаешь?

– До сих пор не случалось такого.

Благополучно поднявшись на третий этаж, девушки порадовались изменившейся атмосфере, по крайней мере тут свет горел ярко.

Дверь им открыл совсем юный паренек. Миловидный и грациозный, он был похож на девушку. Одет он был причудливо. На нем были богато расшитая золотом ливрея и шелковые панталоны со стразами. Слуга из богатого дома, и паренек изо всех сил старался соответствовать этой роли. Церемонно поклонившись, он пригласил гостий проследовать за ним, но при этом дальше просторной прихожей не пустил.

– Мадемуазель Матильда сейчас принимает клиента, – жеманно растягивая гласные, произнес он. – А затем она собирается отдыхать. Мы не привыкли принимать посетителей в столь поздний час. Для этого есть приемные дни, с их распорядком можете ознакомиться на сайте.

Видя, как у девушек медленно открываются рты, он придал своей слащавой физиономии выражение крайней озабоченности и прибавил:

– Но если вы соблаговолите подождать, возможно, хозяйка сможет уделить вам пару минут. Также если соблаговолите сообщить о причине вашего визита, то я попытаюсь выхлопотать для вас аудиенцию.

Когда он скрылся за дверями, Диана хихикнула:

– Аудиенция!

Фима тут же подхватила:

– Мадемуазель! Соблаговолите сообщить и подождать!

– Прямо Версаль, никак не меньше.

И девушки дружно расхохотались. Фима почувствовала, как настроение у нее вновь поднимается. Очень уж занятный паренек им только что встретился. А сколько еще в мире есть не только смешных, но и удивительных и интересных людей. А также бродят просто стада непуганых кавалеров, каждый из которых прямо-таки мечтает стать ее суженым и обожать ее до гробовой доски. Новый кавалер будет забрасывать Фиму подарками, дарить цветы и падать к ее ногам.

Настроение у Фимы стремительно рвануло вверх. Свет ведь клином на одном Арсении не сошелся. В конце концов, если Арсений вздумал свинтить от нее к другой, то это просто замечательно. Лучше сейчас, чем потом, когда у них уже появятся дети, общий быт, а он вдруг заявит, что полюбил другую. Предатель показал свою сущность, вот пусть та другая потом и плачет. Не нужен Фиме такой легкомысленный человек рядом, который в любой момент может ее предать.

Придя к такому выводу, Фима почувствовала, что жизнь начинает ей снова нравиться. Она огляделась по сторонам. Стены прихожей были обиты темными шелковыми обоями, на которых висели фотографии каких-то людей. Видимо, это были клиенты мадемуазель Матильды. Среди них Фима нашла несколько узнаваемых лиц – это были артисты и певцы. Но Селивана среди них не было. Многие лица были девушке вообще незнакомы, но она не сомневалась, это тоже какие-то известные в своей области люди. Возможно, ученые или художники. Фима невольно задумалась, кем может быть каждый изображенный на фотографиях, и снова отвлеклась от реальности.

Вернуться в нее заставил шум шагов, а затем обе створки двери распахнулись настежь, удерживаемые двумя молодыми людьми. Оба были в придворных ливреях, какие носили слуги во дворцах знати лет двести назад. И если первого лакея подруги уже видели и успели составить о нем определенное мнение, то второй приятно их поразил. Он был миловиден, но при этом начисто лишен той жеманной женственности, присущей первому лакею. И на девушек смотрел со вполне мужским интересом, особенно на Фиму. Впрочем, как и она на него. Диана сразу же заметила их взгляды и захихикала, подмигивая Фиме.

Но особенно долго глазеть друг на друга у них не было времени, потому что первый юноша торжественно провозгласил:

– Мадемуазель Матильда собственной персоной!

Она – эта персона – оказалась мелкой и очень сухонькой старушкой с нервным тонким личиком, обтянутым такой сухой кожей, что казалась пергаментной. Одета старушка была в длинное бархатное платье, шлейф которого струился за ней по полу. Один из юношей тут же подскочил и поднял его. Высокий кружевной воротник, а на голове – завитой и напудренный парик, а на нем некое подобие короны.

Что и говорить, портниха сумела эффектно обставить свое появление. Девушки замерли, казалось, что перед ними разыгрывается какая-то театральная сцена из жизни пожилой императрицы. Матильда церемонно поприветствовала обеих.

– Рада вашему неожиданному визиту. Чем заслужила такую честь?

Девушки от смущения не знали, куда деваться. Веер, которым обмахивалась Матильда, разносил по комнате крупинки пудры, которой был щедро усыпан ее парик. И Фима почувствовала жжение в горле, а потом на нее напал приступ кашля. Девушка старалась его побороть, но раскашлялась так сильно, что никак не могла остановиться. Внезапно возле ее правой руки появился поднос, на котором стоял фужер с водой. В воде были растворены несколько капель ароматических масел – мятного и лимонного, но они помогли справиться с кашлем.

Фима кивнула с благодарностью:

– Спасибо.

Воду ей принес тот симпатичный юноша, который ей приглянулся с самого начала.

– Я умею быть полезным, – шепнул он Фиме. – Учти это на будущее.

А Диана за это время уже успела ввести портниху в суть проблемы.

– Конечно, я прекрасно знаю Ольгу, – сказала Матильда. – Не сходя с этого места, я назову вам имя человека, который желал ее смерти. Он неоднократно покушался на несчастную, но всякий раз силы провидения хранили ее. Но в этот раз преступный замысел негодяя удался!

И она рухнула в очень кстати подставленное ей кресло, словно не в силах была вынести тяжести свалившегося на нее известия.

– О, горе всем нам! – трагично произнесла модистка. – Никто из нас не смог уберечь сию невинную душу! Позор на оба наших дома!

И пока Диана с открытым от изумления ртом наблюдала за старухой, Фима обнаружила, что рядом с ней по-прежнему стоит тот самый молодой человек, который принес ей напиток для облегчения кашля. Надо сказать, что его услуга, о которой его никто не просил, приятно удивила Фиму. Давненько ей никто так красиво не подносил воды. От Арсения можно было дождаться лишь кружки самого простого чая, без сахара, сливок и всяких прочих изысков. Брошенный в кипяток пакетик чая – это все, на что можно было рассчитывать. А тут вода в хрустальном фужере, да еще на серебряном подносе! Впору почувствовать себя если не королевой, то герцогиней – это уж точно.

Фима поймала взгляд молодого человека и шепотом спросила у него:

– Что это со старушкой происходит?

– Матильда у нас натура творческая. Работе отдается вся целиком. Сейчас она заполучила огромный заказ для театральных мастерских. Вот и входит в свою роль.

– Но ей же нужно всего лишь сшить костюмы, а не сыграть в них.

– Чтобы сшить костюм, она должна понять всю суть персонажа, для которого она его шьет. Сейчас она королева Мария Антуанетта.

– Бедняжка плохо кончила, ей отрубили голову.

– Увлекаетесь историей?

В глазах мужчины был искренний восторг.

– По-моему, эту печальную историю знают все на свете, – скромно ответила Фима. – А как вас зовут?

– Герольд.

– А ваш коллега, наверное, Трубадур? Герольд – это тоже для того, чтобы лучше влиться в роль театральной пьесы?

– Нет, это мое настоящее имя. Но вам можно звать меня просто Гера.

– Да, Гера и впрямь лучше. Привычнее.

– Мы студенты университета дизайна. Как лучшие на курсе, проходим у Матильды практику и с ней же будем писать диплом.

Герольд улыбался, глядя на Фиму таким взглядом, что она прямо засмущалась. Откровенный интерес – вот что читала она в устремленных на нее глазах. Арсений никогда так на нее не смотрел. Никогда! Даже в самую лучшую пору их отношений она для Арсения в первую очередь была верным другом. Именно так он к ней всегда и относился – как к своему хорошему другу и товарищу. А теперь, наверное, у Арсения есть та, на которую он может смотреть с такой же влюбленностью во взоре, как у Герольда.

Что же, отлично! Пусть у Арсения будет та, имени которой Фима не знает и не стремится узнать. А у нее, у Фимы, будет Герольд. Кстати, он совсем неплох. А внешне так будет даже и интересней Арсения. Правда, Арсений – опытный сыщик, а Герольд – помощник портнихи, у которой с головой явно не все в порядке, но каждая медаль имеет свою оборотную сторону.

Между тем престарелой Марии Антуанетте надоело рыдать о невинной душе, погубленной жестоким тираном. Она промокнула глаза черным кружевным платочком и печально произнесла:

– Время позднее. Мне вскоре предстоит отправиться в объятия Морфея. Спрашивайте, что вы хотели.

«И проваливайте!» Но это не позвучало. Матильда вовремя спохватилась, вспомнила, что королеве Франции не пристало сыпать такими словечками, и махнула ручкой, давая знать, что можно говорить.

– Вы назовете нам имя человека, который желал зла погибшей? – спросила Диана.

– А я его не знаю.

– Но вы говорили…

– Милочка, я прекрасно знаю, что я говорила!

Голос старухи сделался резким и властным.

– Дело в том, что даже сама Оля не знала, какое его имя. Но она мне неоднократно жаловалась, что получает письма с угрозами. И в них подробным образом описываются те ситуации, которые должны погубить ее. И, к сожалению, это не было шуткой. Вскоре после прочтения письма Оля попадала точно в такую ситуацию, которая была описана в письме. Она пыталась отследить адресата самостоятельно, но на почте ей ничем не смогли помочь. А письма продолжали прибывать. Оле становилось с каждым днем все страшней. Стало доходить до того, что Оля не отваживалась выходить из дома, если из письма знала, что в этот день ее могут убить, скажем, толкнув под проходящий мимо автобус. Пропускала важную встречу, лишь бы не оказаться раздавленной общественным транспортом. Она даже отказалась от оплаченного ею в октябре речного круиза по Волге исключительно по причине того, что недавно получила письмо, в котором описывалось, как она тонет в водах этой реки.

– То есть кто-то запугивал Ольгу? Почему же она не обратилась в полицию?

– А она ходила. Но там ей посоветовали прийти, когда будет что-то посущественней нелепых писем. Другими словами, «когда вас убьют, тогда и приходите».

– Как-то это жестоко.

– Такова жизнь, – вздохнула Матильда. – В полиции работают обычные люди. У них масса работы. Я посоветовала Ольге обратиться к частному детективу. Его жена – моя хорошая подруга. Детектив не стал бы драть с клиентки, явившейся по моей рекомендации, три шкуры. И насколько я знаю, Ольга воспользовалась моим предложением и пошла к детективу.

– Вы назовете нам имя этого человека?

– С радостью. Надеюсь, что это поможет раскрыть убийство Ольги. Я была с ней в очень хороших отношениях. Но, увы, она не стала моим человеком, если вы понимаете, о чем я.

– И о чем же?

– При всех своих достоинствах Ольге не хватало легкости жизни, какого-то полета. Она всегда очень четко знала, что и как нужно делать. Временами в своей предсказуемости она казалась просто скучной. Насколько я понимаю, отец Ольги был строгим и требовательным человеком, дочь выросла в атмосфере суровой муштры, и, увы, крылья ее фантазии были безжалостно обрублены еще в раннем детстве.

И Матильда поднялась со своего трона, давая понять, что время аудиенции подошло к концу.

– Еще один вопрос, – попросила у нее Фима. – Вы шили Ольге Михайловне и ее подруге платье и костюм из сиреневого крепдешина?

Глаза Матильды широко распахнулись.

– Кримплен! – выкрикнула она с таким надрывом, что молодые люди даже отшатнулись от нее. – Никогда! Слышите вы? Никогда мои руки не касались подобной пошлости!

И она ушла, тряся головой от возмущения.

Двери за ней захлопнулись. Герольд проводил девушек, он пытался что-то сказать, но властный голос хозяйки заставил его забыть о чувствах и вернуться к своим обязанностям.



Телефон частного детектива не отвечал. Учитывая позднее время, это было неудивительно. Видимо, недостатка в клиентах у этого специалиста не было, он не боялся упустить кого-нибудь из них, а потому четко разграничивал рабочие часы и время отдыха.

– Не берет. Напишу ему сообщение, если не ответит, то попробуем дозвониться до него с утра.

Детектив не отреагировал. И Диана вынуждена была признать, что на сегодня у нее других планов нет.

– Мы и так с тобой неплохо продвинулись. Пообщались с людьми, которые близко знали убитую. И узнали, что ей угрожали. Если выяснится, что незадолго до убийства Ольга получила письмо с предсказанием о том, что она хлебнет «лимонадику» и умрет на концерте, то можно считать, что мы напали на след настоящего убийцы.

Но Диане явно не хотелось расставаться вот так, толком ничего не поняв, и она предложила:

– Возможно, стоит осмотреть квартиру погибшей? Адрес я могу раздобыть.

– А ключи от входной двери?

– Они должны были лежать у нее в сумке. У нее была с собой сумка?

Фима напрягла память, но что-то не смогла припомнить никакой сумки. Бутылку от лимонада, наполненную нашатырем, помнила. Сиреневый костюм из ужаснувшего Матильду кримплена тоже. И даже прическу на голове у несчастной женщины помнила.

– Сумки при ней не было.

– Совсем не было? Не может быть!

Фима снова напрягла память. Вот две женщины размахивают руками, выясняя отношения. В чем была причина спора, теперь невозможно было сказать. Но ни у одной из них сумки в руках не было.

– Значит, они свои сумки где-то оставили. Там же было много их знакомых. Все друг друга знали. Дамы могли оставить сумки на стуле в зрительном зале, чтобы не таскать с собой, особенно если сумки были объемные.

– Я позвоню Анне Сергеевне.

Та позднему звонку не обрадовалась.

– Что-то случилось? – воскликнула она. – Что-нибудь плохое? Ох, даже сердце прихватило!

– Не волнуйтесь.

– Как же не волноваться, не иначе, умер кто? В противном случае ты так поздно не стала бы меня тревожить.

– К сожалению, это так. Ольга Михайловна все же скончалась в больнице.

Анна Сергеевна недолго молчала.

– Это какое-то проклятие! – воскликнула она. – И оно нависло над нашей школой. Сначала Ольгу Геракловну убили, теперь Ольгу Михайловну. Как ты думаешь, это проклятие действует только на тех, кто носит имя «Ольга», или касается всех?

– Я думаю, что это случайность.

– Хорошо, если так. А то я уж подумала, не уволиться ли мне. Я рисковать не могу, у меня же теперь трое детей на иждивении, ты помнишь.

Фима помнила. Кроме своих двух мальчишек, Анна Сергеевна взяла на воспитание племянницу, мать и бабушка которой оказались за решеткой за организацию убийства той самой Геракловны.

– Я думаю, что смерть Ольги Михайловны – это простое совпадение. Или она тоже ваша родственница и может претендовать на наследство?

– Ой, я тебя умоляю! – воскликнула Анна Сергеевна. – Где мы, а где то наследство? Еще большой вопрос, сможем ли мы его получить. Скорей всего, нет. Эти европейцы оказались такими ушлым, даром что изображают из себя паинек. Теперь они ссылаются на санкции и не желают ничего делать, чтобы передать имущество мне. Разумеется, я понимаю: они просто настроились заграбастать все богатство себе, но как с ними бороться, вот вопрос… Они там, я тут, а богатство где-то между нами.

– Только через суд.

– От меня-то тебе чего нужно? – спохватилась Анна Сергеевна. – Ты же не для того позвонила, чтобы просто меня огорошить этой жуткой новостью.

Фима объяснила, что ее интересует.

– Сумка? – задумалась Анна Сергеевна. – Ну сама-то я рядом с Ольгой не сидела, у них места были внизу. Но наша директор была с ними. Могу ей позвонить.

– Пожалуйста!

Выяснилось, что сумка погибшей Ольги Михайловны оказалась у директрисы.

– Если к ней сейчас подъедет человек из следственного отдела, она отдаст ее?

Анна Сергеевна заверила, что проблем не будет. Директриса так сильно возмущена смертью своего учителя химии, которого заменить ей в середине учебного года будет крайне трудно, что только и мечтает о том, как наказать убийцу.

– Она будет просто рада помочь следствию.

Таким образом, раздобыть сумку оказалось делом несложным. Правда, часы уже подбирались к опасной отметке, когда Фиме нужно было быть дома. Позднее одиннадцати ей разрешалось возвращаться только в случае, если ее провожали. Но на Арсения сегодня надежды не было никакой. Пришлось врать родителям.

– Когда буду – не знаю. Ложитесь спать, не ждите. У нас расследование. Пока!

Мама сказала, что все понимает, и даже не спросила, кого убили на этот раз. Зато позвонил Павлик.

– Кого-нибудь из наших учителей грохнули? – деловито осведомился он.

В голосе брата слышалась такая надежда, что Фима призналась:

– Химичку.

– Класс!!!

– Павлик!

– Ты не понимаешь, Щёлочь нас просто задушила своими заданиями. За дополнительную домашку лепит два, если не сделаешь. А она даже не обязательная! Дополнительная – это же не обязательная, правильно я рассуждаю?

– Ты рассуждаешь отвратительно. Человек умер, а тебя волнует твоя завтрашняя контрольная!

– Думаешь, я в этом одинок? Она нас всех волнует!

Фима очень расстроилась. Что за день сегодня такой, что близкие люди поворачиваются самой неожиданной стороной? Она понятия не имела, что Арсений может за ее спиной крутить любовь с какой-то другой девушкой. А Павлика, оказывается, куда больше волнует его собственная оценка в четверти, чем жизнь учителя.

От этих мыслей ее оторвал голос Дианы:

– Вот мы и приехали.

Фима выглянула в окно машины и поняла, что они совсем рядом с ее домом.

– Ничего удивительного: школ в городе много, многие учителя предпочитают выбирать ту, которая находится в удобной транспортной доступности к их собственному жилищу. В идеале так в шаговой доступности.

– Тогда пошли.

– Сейчас… Только ключи найду.

Диана натянула тонкие эластичные перчатки и в них принялась копаться в сумке, которую им вручила директриса.

– Это не то. Это тоже не то… Противозачаточные таблетки. Надо же, я тоже такие принимаю. Но похоже, что она просрочила уже неделю.

– Зачем ей противозачаточные? Она уже дама в возрасте.

– Будто бы у дам в возрасте не бывает отношений. Но раз таблетки пить бросила, значит, отношения эти закончились.

Фима не стала спорить. Она с интересом наблюдала за тем, как ловко Диана достает из сумки все новые и новые предметы. По большей части ничего интересного в них не было. Упаковка бумажных носовых платков. Болеутоляющее от головной и других видов боли. Косметичка. Флакон восточных духов, от которых по машине немедленно пополз тяжелый аромат из смеси амбры, мускуса и еще чего-то глубокого и горьковатого: то ли смолы, то ли чего-то в этом роде.

Девушка почувствовала жжение в носу.

– Бедная Ольга Михайловна! – воскликнула она. – Никогда ей уже не насладиться запахом любимых духов.

– Это все лирика, – отозвалась Диана.

Из сумки появился бумажник, в котором было немного наличных и несколько пластиковых карт. Была карта «Подорожник». А вот скидочных карт не было ни одной. Впрочем, в этом не было ничего удивительного: в смартфоне можно установить специальное приложение, в котором все эти карты будут находиться. И ни к чему таскать с собой целую охапку кусочков пластика, которые хоть и выглядят очень нарядно, но придают лишнюю тяжесть и объем.

Кроме того, в кошельке нашлась фотография какой-то маленькой девочки.

– Кто бы это мог быть? Дочь?

– Нет, я спрашивала, она была одинока. Ни мужа, ни детей, родители умерли.