— А где же был наш мальчик? — поинтересовался Влад.

— Где-то неподалеку, — тем же ироничным тоном продолжила Юля. — И, конечно же, он опять пытался помочь и звал подмогу. И конечно же, все опять безрезультатно.

— Все ясно, — подвел итог Андрик. — Полный бардак.

— Извини, за это мы ответственность нести не можем, — развел Влад руками. — Ибо…

— Что там за легенды? — не слушая его, спросил хозяин усадьбы у ведьмы.

— Все связано с теми милыми увлечениями Модестика, которые он так живописал в своем дневничке, — деловито сообщила она. — Сначала при жизни он страх наводил, пока девоньки пропадали живыми, а находились мертвыми и изнасилованными. А после его смерти любая смерть молодухи при невыясненных обстоятельствах списывалась на его призрак.

— Фигня, — поставил Андрик диагноз.

— Вроде того, — Елена чуть задумалась. — А когда Модестик богу душу отдал?

— А вот в местной церковке нет об этом ничего, — обрадовала их Гелла с самым таким гадким победным видом.

— Значит, помер не здесь, — рассудил Женька.

— Неверный ответ, — пропела сладенько ведьма. — Помер он здесь. Но… когда неизвестно. Как неизвестно и где. Выражаясь нашим языком, дядя пропал без вести.

— Небось, его местные мужики и порешили в тихую, — предположил многоопытный Алек.

— Скорее всего, — согласилась Елена с лучшим другом. — И так же втихую где-то тут и зарыли. А вот кто после него унаследовал все это хозяйство?

— Ну, теперь моя очередь, — обрадовалась Юля. — Начнем с хозяйства. Лен, у меня к тебе вопрос, как к профессионалу-историку. Если у них есть такая шикарная усадьба, земли немерено, и пять деревень, то почему они мелкопоместные? И почему без титула?

— А сколько за ними числилось душ? — поинтересовалась у нее подруга.

— Каких? — не понял Влад.

— Крепостных, — немного ошарашено ответила Елена. — А ты о чем подумал?

— Не важно, о чем он мог подумать и мог ли вообще, — вернула Юля их внимание. — Душ за Злотниковыми числилось всего ….всего семьсот душ.

— Мало, — вынес Женька решение. — И всего пять деревень. Да по тем временам они балансировали на грани нищеты!

— В общем да, — согласилась с ним хозяйка «Бюро». — Скорее всего, это какая-то загнивающая побочная ветвь когда-то знатного, но мало известного рода. Кто-то из славных предков Модестика оказал какому-нибудь из наших монархов услугу, за что ему и даровали имение. И все. Какие тут титулы? Беднота. Но это не важно. Так что там с наследством?

— Наследство досталось, как и полагается, сыну Модеста, — прочитала Юля теперь уже в своих записях. — Николаю. Он был у нашего дяди один. Прожил долгую и счастливую жизнь до 1878. После имение должно было перейти к его сыну Александру. Но тут и крепостное право отменили, все разорилось… И в общем-то, с потомками Модеста и все.

— Как все? — не понял Влад.

— Погоди! — тут же вмешался и Алек. — Давай подробности! От кого у Модеста сын?

— От законной жены, — удивилась Юля. — Вернее, у нее от него. Хотя тебе этого не понять…

— А что про жену известно? — Елена решила не дать им возможности тут же и поцапаться. — Она все это время жила с Модестиком в имении?

— Нет, — Юля покладисто отвечала. — Она жила в столице губернской, где они тоже имели квартиру, так как Модест там вроде как кем-то служил при губернаторе. И звали ее Пелагея Осиповна.

— И, позвольте заметить, если запись о рождении сына в книгах местных есть, — вмешалась Гелла. — То в местной церкви не отмечены ни даты венчания, ни даты смерти Пелагеи. Но в данном случае это точно говорит лишь о том, что венчались они не здесь, да и умерла она тоже где-то в другом месте.

— Зато в местном архиве при музее есть ее портрет, — сказала Юля. — Она там с сыном. Высокий крупный подросток, склонный к полноте, явно имел проблемы с давлением…

— А еще у него была подагра и сифилис, — закончил за нее Женька.

— С чего ты взял? — удивился наивный Алек.

— Ни с чего, — демонолог пожал плечами. — Я это выдумал. Просто его болезни мне не интересны.

— Мне тоже, — поддержал его Андрик. — Так что там с имением? Где остальные родственники?

— У Николая было четверо детей, — в голосе Юли слышалась легкая обида. — Старший сын — Александр. Потом две дочери — Евдокия и Евфросиния, и младший сын Михаил. После того, как имение разорилось, старший был военным, где-то сгинул.

— Убили, наверное, — не удержался от усмешки Влад. — В неравном бою.

— Вроде того, умный ты наш, — отреагировала штатный медик. — И случилось это через год после смерти его папеньки. Сестры были тогда уже замужем обе. Младшенький… ушел в священники и работал здесь же в местной церкви.

— Ага! — обрадовался Алек. — Наверное, можно предположить, что хотя бы младшенький детей не имел.

— Не имел, наверное, — согласилась Юля. — Но зато сестренки нарожали аж одиннадцать на двоих. А у старшего осталось двое.

— Извини за цинизм, — обратилась Елена к подруге. — Но неужели все из них дожили до дето воспроизводящего возраста?

— В общем счете дожили шестеро, — обрадовала Юля. — Младшая дочь от Александра, двое сыновей от Ефросиньи, дочь и еще двое сыновей от Евдокии.

— Тяжко, — прокомментировал Алек. — И что с ними со всеми было?

— Сейчас тебе совсем плохо станет, — пообещала штатный медик. — Могу сразу валерьянки принести. На всех…

— Не тяни, — распорядился Андрик, который уже почти осоловел от всего этого обилия незнакомых имен и неинтересных ему людей.

— Я без имен, ладно? — Юльку от этих людей уже тоже мутило. — У дочери Александра родились девочка и мальчик. Близнецы. Оба умерли еще в младенчестве. Сама она умерла в 1908 м. Дочь Евдокии родила одного сына, который нормально прожил еще пятьдесят восемь лет. Сама она умерла в 1901 м. Сыновья потомства не оставили. Зато у двух сыновей Евфросинии было на двоих пятеро детей. Из которых трое выжили. Сами все они умерли в годы революции. Кроме старшего сына Евфросинии, который дотянул до 1923го.

— Что мы имеем в сухом остатке? — спросил Женька, держась за голову. — Кстати, валерьянки мне не надо, а вот от пива я не откажусь.

— И я, — Влад направился к холодильнику.

— И мне!

— И мне!

Юлька с Геллой явно мучались от жажды. Алек с Еленой воздержались. Андрик вообще прикинулся глухим.

— В сухом остатке у нас, — Юля вскрыла бутылку и вернулась к своим записям. — Сын по линии Евдокии, внук Евфросинии по одной линии и две внучки по другой. Все они пережили Великую Отечественную. Правда внук Евдокии скончался сразу в 1946 м. А внуки Евфросинии прожили дольше. Так… Павел Яковлевич Казаков скончался в 1960 м, оставив двух сыновей, Анна Павловна Соколова умерла в 1974 м при дочери и сыне, Ольга Ивановна Фролова — в 1983 м при сыне.

— Все плохо, — жалобно отметил Алек. — Я уже запутался в этих всех родственничках.

— Я тоже, — поддержал его Влад.

— А вот я нет, — Женька как всегда решил выделиться. — У меня опыта побольше в таких делах.

— Не уверен, что этим можно гордиться, — надменно сообщил ему экзорцист.

Демонолог нагло показал ему язык.

— Детский сад, штаны на лямках, — прокомментировала Гелла. — Юль, ну, кто там остался-то?

— Остались у нас…, — Юля читала дальше. — Слушайте, давайте я это поколение пропущу. Они все умерли уже.

— Как и остальные несколько поколений, о которых ты уже успела рассказать, — заметил Алек.

— Мне просто почему-то казалось, что нам важнее как раз их дети, — с наигранной наивностью заметила штатный медик.

— Если конец так близок, то сокращай эту тягомотину на фиг, — разрешил Женька.

— Сокращай, — мило согласилась и Елена. — А то и Женькиного богатого опыта уже начинает не хватать.

— В общем, у Павла Яковлевича в военные годы погиб сын, и у Анны Павловны, — быстро объяснила Юля. — Второй сын Павла оставил дочь Елену 1947 года рождения, у которой так же родился сын Виктор в 1976 году.

— Парню сейчас около сорока, чуть с гаком вроде даже, — подсчитал быстренько демонолог.

— А где он сейчас? — поинтересовался немного грозно Андрик.

— Живет с семьей в Питере, — ответила Гелла — Это Володька передал.

— Ладно, — чуть подумав, сказал Андрик. — Дальше?

— У дочери Анны Павловны родился в 1950 м сын Сергей, который позже погиб в Афганистане, — прочитала Юля. — И последнее. У сына Ольги Ивановны тоже родился сын Владимир в 1953 м. Про него известно мало. Он был военным, уехал куда-то на север. Вроде бы был женат и имел дочь.

— Володька тоже ничего про них выяснить не смог, — сказала Гелла.

— Ну, что ж, — подвела итог Елена. — Можем считать рабочей версией, что именно детки этого Владимира и могут покушаться на свое наследство. Точнее, пытаться его у тебя отнять, Андрик.

— И при этом действуют в лучших семейных традициях, — поддержал ее Женька. — Вот только я хотел бы услышать, а сколько у них на это наследство прав?

— Мне это тоже более чем интересно, — Андрик вперил в Юлю недовольный взгляд.

— Нечего так на меня смотреть, — тут же возмутилась она. — Не я этих всех детей рожала. И…

— И еще ты сказала странную вещь, что наследники Модестика заканчиваются на Николае, а потом расписала еще кучу детей в этом роду, — напомнил Алек. — Не кажется тебе, что у тебя проблемы с логикой?

— Проблемы здесь есть только у тебя, — тут же ожидаемо отреагировала штатный медик. — А логика тут прямая. Просто Николай продал разорившееся имение некоему купчишке.

— Не просто купчишке, — возразила Гелла. — А Петру Михайловичу Дологищеву. И тот владел имением с 1866го года по 1883й. После смерти купца в имении был приют для сирот. А после революции …. Санаторий. Как и всегда.

— То есть, — Андрик вдруг как-то повеселел. — С 1883 года этот дом принадлежал государству?

— Радуйся, — подтвердил ему иронично Влад.

— Фиг они что получат! — искренне последовал его совету хозяин усадьбы.

— С имущественными вопросами мы решили, — начальственным тоном вступила в разговор Елена. — А вот с уголовными нет. Если предполагать, что убийца дальний потомок Модеста, то он явно так же безумен и до закона ему плевать. Тогда мы имеем неплохой мотив. Но есть и более прозаичный вариант. Просто маньяк, любитель истории.

— Мне не важно, по какой причине он убивает, — напомнил ей Андрик. — Мне важно, чтобы его поймали.

— Хорошо, — улыбнулась ему хозяйка «Бюро». — Зато все остальное важно мне, чтобы его поймать. Гелла, передай мне все твои записи про легенды о привидении. Я их изучу повнимательнее. Юля, сверь список гостей Андрика с фамилиями потомков Модестика. Женька, за тобой подруга убитой. Влад, на тебе кухня и прочее. И, народ, в ходе бесед обратите внимание на те же слухи о привидениях.

— На кой тебе это? — не понял Андрик.

— Надо, милый, надо, — по ее тону становилось понятно, что делиться своими мыслями она не собирается.

— Ну, если надо, — хозяин усадьбы обиделся. — Кстати, а вас всех не смущает, что ваш маньяк он… Что его как-то много?

— Чего? — не понял Влад.

— А того! — вдруг нахмурился Женька. — Андрей прав. На телах девушек следы полового акта с несколькими партнерами.

Некоторое время все ошеломленно молчали.

— Так это что, секта? — наконец не выдержал Алек.

— Возможно, — согласилась Елена.

— Но и в секте должен быть лидер, — ее лучший друг даже позволил себе улыбнуться. — Поймаем его, остановим всех.

— Конечно, — устало согласилась хозяйка «Бюро». — Но вот я никак не пойму, как эта секта сочетается с нашим Модестиком и его способами убийств.

— Просто у нас мало данных, — успокоила ее Гелла.

— Так идите и ищите их, — распорядился Андрик.

— Данные или сектантов? — не удержался Женька.

— Да хотя бы найдите место, где они убивают, — недобро улыбаясь, предложил хозяин усадьбы.

Аргумент был сильным. Сотрудники сдались и выкатились по делам. Андрик проводил их, выругался, полез за пивом.

Глава седьмая

Алек остановился на опушке леса. Вернее, застыл, как вкопанный. Это было ТО САМОЕ МЕСТО!!! Он смотрел на молодые деревца, выросшие на самой кромке леса, на позолоченные солнцем красноватые стволы, на переливающуюся всеми красками палитру луга, на злополучную рощу, изумрудно-золотую, застывшую всего метрах в двадцати от них, за сенью которой прятался злополучный монастырь. Он перевел взгляд на Елену, которая стояла чуть сбоку от него, на том же самом месте… Сейчас она была одета в потертые джинсы и синюю футболку без рукавов. Но перед его мысленным взглядом она выглядела совсем иначе. Тогда у Елены были длинные светлые вьющиеся волосы, рассыпанные по плечам, свободная блуза, длинная до полу широкая юбка. За плечами серел плащ, в волосах на виске блестела бусина.

От неожиданности таких воспоминаний, которые резко все расставили по местам, Алек опустился на пятую точку. Благо что, память услужливо подсказала, что его зад удачно приземлится на бревнышко, которое будто бы и положено здесь для этих целей. То самое бревнышко, на котором он сидел тогда….

Елена позволила себе чуть усмехнуться. Натужно и недобро. Дело в том, что Алек практически не помнил их первой встречи. Той встречи, что произошла не совсем чтобы в том мире, который принято называть реальностью. Иногда его подсознание выкидывало некие образы, которые ее дорогой незадачливый друг опознавал, но полностью картинки не складывались. До нынешнего момента. …

— С озарением, солнышко, — «обрадовала» она его, отвечая на невысказанный вопрос.

— Но ведь это не может быть то самое место… — Алек судорожно полез в карман за сигаретами.

— Конечно, — покладисто согласилась она, и тоже достала пачку. — Вспомни. Мы тогда шли от места казни до этой опушки несколько дней. Здесь это заняло чуть меньше часа. И лес там был… — она запнулась, подбирая слово.

— Более нехоженым, — подсказал дорогой друг, угрюмо выдыхая сигаретный дым. — И сами тропы…

— Вот-вот, — Елена позволила себе скупую улыбку. — Ты понял. Просто вот такое здесь похожее местечко. Где-то же оно должно было существовать в этом мире.

— А ты когда поняла? — помолчав, спросил Алек.

— Еще когда Андрик меня только вез сюда, — неспешно объяснила она и наконец-то сдвинулась с места, решив присесть рядом с ним. — Мне хватило пары его фраз, пока он пытался описать город.

— Да уж, — Алек насупился. — Что-то я со всеми этими переживаниями не догоняю.

— Это легко объяснить, — тон Елены стал более дружеским. — Во-первых, это был мой мир, потому мне легко было узнать его даже по самому простому описанию. Сам понимаешь, сложных от Андрика не дождаться. Ты же в этом месте просто был тогда гостем. Во-вторых, как ты правильно заметил, у тебя и своих переживаний хватает. Так что не стоит обращать много внимания на это стечение обязательств. Хотя… — она чуть нахмурилась. — Тут я кардинально не права.

— С тобой такое, разве, бывает? — не удержался Алек от иронии. — Видимо, это и в самом деле необыкновенные обстоятельства.

— Для тебя, милый, более чем, — переняла его тон подруга.

— Это твои миры, — напомнил он с легким беспокойством. — Я здесь причем?

— Дело не в мирах, — Елена опять стала серьезной. — Дело в том, что ты и правда встретил ЕЁ.

— С чего ты взяла? — Алек был поражен и встревожен. Он, конечно, был не против такого счастья, просто он слишком долго его ждал, а если он его дождался, то… боязно как-то теперь.

— Мы с тобой раскурили сейчас трубочку мира как раз на том самом перекресточке, где ты дал мне некую клятву, — осторожно напомнила Елена, прекрасно понимая его состояние. — А утром ты пригнал в это смутно знакомое тебе место половину Бюро только из-за беспокойных намеков из твоего сна, где фигурировала некая дама. И что самое забавное здесь ты повстречал еще одну даму, знакомую с твоими снами. Это все замечательно складывается в одну мозаику.

— То есть ты хочешь сказать, что мне надо было найти этот перекресток, чтобы сделать следующий шаг? — рассуждать было просто спокойнее.

— Ну, — его дорогая подруга усмехнулась. — Я могла бы тебе напомнить одну из философских теорий о том, что жизнь развивается по спирали. Она сделала очередной виток… Сам, я думаю, все понял, да? Или… Еще эту маленькую странность можно было бы считать предзнаменованием.

Елена поднялась. Сделала пару шагов, встав на прежнее место. На миг Алеку опять показалось, что они перешли грань и попали на ту поляну, где он давал ей клятву, когда спас ее с эшафота и провел к границам ее мира.

— Не знаю, насколько тебе необходимо, — Елена улыбнулась. — Но именно здесь и сейчас я могу торжественно, или вернее, ритуально, отпустить тебя. Пусть будет так.

— Если тебе это необходимо, — повторил Алек, так же поднявшись на ноги. — То можешь меня отпускать. Ведь это особенно ничего и не изменит.

Его дорогая подруга рассмеялась. На этот раз искренне.

— Со мной все понятно, — сказал он. — А ты?

— А что я? — Елена тут же отвернулась от него, замкнулась в себе. — Это чисто твоя заморочка. Ой, не надо так на меня смотреть! Понимаешь, милый, пусть это и мои миры, но для меня это все …. Если не умерло, то уже давно пережито и забыто. Если тебя это успокоит, то есть другие места, куда мне возвращаться было бы намного больнее.

— Тем лучше, — Алек позволил себе хитрую улыбку. — Тогда пойдем, посмотрим на монастырь?

Елена досадливо поморщилась.

— Это низко и подло с твоей стороны, дорогой друг, — сообщила она ему, но при этом, двинулась довольно решительно к опушке. — Но… будем считать, что я истинная железная леди и ставлю дело превыше своих негативных эмоций.

Алек предпочел это не комментировать. Естественно, Елене не очень-то хотелось посещать эти чертовы развалины. Он это знал, понимал, чувствовал. И естественно, ей было очень далеко до железной леди. Но Алек был ее лучшим другом и знал Елену лучше, чем она знала саму себя. Он мог бы отговорить ее сейчас от нежелательной прогулки. Но тогда она бы отправилась туда одна. И вот это было бы совсем плохо. Между прочим, не только для нее, но и для окружающих. С ним ей будет легче видеть все это.

Хотя, как оказалось, смотреть там было практически не на что. Так часто бывает, когда люди вторгаются в эдакие странные места, которые наполнены силой, и которые в «Бюро» привыкли называть «границами», волшебство со временем пропадает. Так вот в той чертовой роще, до которой Алек с Еленой добирались под лучами палящего солнца, пропотевшие и почти ослепшие от сияния жадного святила, не было ничего, кроме старых мертвых развалин.

В принципе, с чисто обывательской точки зрения, развалины были крайне живописны. Нечто подобное Елена наблюдала под Псковом. Стены, древние, удивительно толстые, торчат из земли, как корявые гнилые зубы во рту убогого. Кое-где сохранились целые куски бывших зданий. Мертвые и сиротливые. Камень покрывал мох, кое-где в кладке проросли кусты.

— Конечно, в них есть особое очарование старины, — немного разочаровано заметила Елена. — Но поверь, даже я ожидала большего. Серый заросший сором камень, следы человеческой грязи, — она поморщилась, глядя на пакетики из-под чипсов и пустые пивные банки. — И ничего моего. Как же они опустились!

— Дорогая, — ее лучший друг позволил себе иронию. — Ты забыла, что сама недавно вещала мне о том, что это не совсем то место.

— Да! — она окончательно успокоилась. — Можешь считать меня мелочной стервой, но мне все равно радостно, что даже здесь, где все так похоже на мои миры, от моих бывших хозяев не осталось даже следа!

— Хорошо, — рассеяно согласился с ней Алек. — Но зато кто-то очень трепетно хранит память о бывшем хозяине нашей усадьбы.

Елена подошла ближе. Ее дорогой друг присел на корточки рядом с аккуратно вытесанной стеной, похожей на дверь в склеп. Однако, она явно была монолитной и не открывалась. На фоне общего уныния и запустения, это место выглядело слишком чистым и ухоженным. У этого куска стены лежали свежие цветы. А на могиле были вырезаны в камне слова памяти их неуловимому негодяю Модесту. Там же числился год рождения и первые две цифры в годе смерти: 18..

— Трогательно, — в любимом ироничном тоне прокомментировала Елена. — И очень театрально.

— Вот с последним трудно не согласиться, — Алек стал осматривать все кругом. — Как это мило, что здесь подготовились к нашему появлению.

— Я сочла бы тебя нехорошим циником, — созналась его подруга. — Если бы не одно «но». Когда бы сюда имел привычку приходить истинный поклонник Модестика и хранитель могилки, то невдалеке от печального последнего пристанища нашего негодяя мы бы наблюдали кучку засохших цветочков. Здесь же мусора любого выше крыши, кроме того, какой должен был бы быть.

— Но вот стеночку отмыли качественно. … Честно говоря, — признался Алек. — Мне уже порядком надоело, что мне тычут в нос этим Модестом. Хоть бы знать, как этот гад выглядит.

— Без проблем, — Елена присела на какой-то камушек и раскрыла папку, куда сложила все записи Геллы и Юли. Там же у нее хранился листок со сканированным портретом Модеста. — Держи.

— Ничего выдающегося, — немного надменно высказал свои ощущения Алек.

На него смотрел с листочка средненький, полненький господин. Традиционная рубашка жабо, традиционный глухо застегнутый жилет с кармашком для часов. Круглое, надменное лицо, чуть крупноватый нос, какая-то неприятная улыбка. Возможно, решил Алек, это из-за слишком тонких губ. Маленькие кругленькие глазки. Ни одного намека во внешности на безумие или гениальность.

— И для призрака он несколько чересчур упитан, — поддержала его Елена. — И мне он тоже надоел до чертиков. Но к сожалению, пока нам не удастся избавиться от него. Вот сейчас я думаю, нам следует покинуть эти печальные руины и отправиться в город, на то место, где нашли последний труп.

— Если сейчас там будет лежать миниатюрка с изображением этого … — Алек тыкнул пальцем в рисунок. — Я сделаю что-нибудь плохое.

— Например, раскроешь преступление, — подколола его подруга. — Идем, Грозный Глаз. ….

Город им понравился. И прежде всего тем, что после открытого пространства луга, где солнце просто сводило с ума, а насекомые замучили их своими полетами в стиле броуновского движения и желанием попробовать их крови, на улочках плотно прижимаясь друг к другу стояли дома, дарующие прохладу и полутень. Да и вообще здесь было мило. Потрясающий чистенький провинциальный городок, где все знают друг друга и, как кажется постороннему, дружат домами и семьями.

Прогулка по этим улочкам напоминала путешествие на машине времени лет, эдак, на сто назад. Маленькие продовольственные лавочки, скромные магазинчики одежды, парикмахерские салоны. Начало двадцатого века! Только ошибок на вывесках меньше. Уличные торговцы пирожками привели Елену в восторг и умиление. Алеку пришлось купить ей три штуки и бутылку кваса в ближайшем ларьке. Ему этот город таким уж умильным не показался. Самый обычный, каких в средней полосе России великое множество. Просто в них столетиями, и правда, ничего не меняется. Другое дело, что Елена принципиально не желала обращать внимание на немногочисленные рекламные щиты и яркие этикетки бутылок пива и кока-колы в ларьках.

Как и ожидал Алек, его дорогая подруга ориентировалась в городке, как в собственном доме…. Или, как он недавно в лесу. Елена привела его на небольшую площадь, которую он назвал скорее уж перекрестком. Местечко это было примечательным и забавным. С одной стороны стояло недавно отреставрированное, а потому слишком яркое на общем фоне, здание автовокзала. Напротив располагались реденькие вялые торговые ряды. Чуть левее громоздился отделанный пластиком новенький уродливый ювелирный салончик. А в самой середине этой площади-перекрестка стояли не поддающиеся опознанию руины, превращенные в помойку.

— Если верить указаниям Женьки, — Елена сверилась с записями в своем ежедневнике. — То нашли ее … да вот прямо тут и нашли.

— А точнее? — Алек был уверен, что она сейчас отправит их в помойку.

— Где-то тут должен быть еще один салон, — она растеряно оглядывалась, не замечая настроений лучшего друга. — Вот как так можно! Пишет: «на базарной площади, за салоном подарков, сбоку от булочной». Базарная площадь перед нами. Ни булочной, ни подарков тут нет!

— Возможно, — мудро заметил бывалый Алек. — Мы просто не знаем, как наши ориентиры звучат на языке аборигенов. Давай спросим.

— Спрашивай, — тон у его дорогой подруги стал раздраженным. — Но сколько я помню из собственных командировок, аборигены в родном городе ориентируются хуже приезжих. О! Я знаю, куда идти.

— И как тебя осенило? — удивился Алек, для которого в странном пейзаже площади ничего нового не появилось.

— Надо обойти развалины, — по мнению Елены, это все объясняло. Алек не считал объяснение хоть сколько-нибудь вразумительным, но настаивать на более подробном ответе не стал.

Они обошли руины… Он неуважительно присвистнул. К этим развалинам с закопченными остатками стен, заваленным мусором и какими-то коробками, с другой стороны прикреплялась булочная. Свежевыстроенная, с неоновой вывеской и рекламой вечной кока-колы в окнах.

— Если я решу покончить жизнь самоубийством, — предупредил Алек подругу. — Да еще и в извращенной форме, то приеду сюда и куплю в этой лавке хлеб.

— Да! — она усмехнулась. — Ты не ищешь легких путей! … Булочную мы нашли. А вот и салон подарков. Неподражаемо!

Тут Алек вынужден был с ней согласиться. Эта сторона площади резко отличалась от противоположной. Здесь стояли аккуратненькие чистенькие домики, построенные в одном стиле, покрашенные в традиционный бежевый цвет. И в том из них, что был ближе к несуразной булочной, находился салон подарков. Алек сделал пару шагов в сторону салона и посмотрел в переулок, отделяющий булочный кошмар от классических строений.

— Вот и наш тупик, — сообщил он подруге убитым тоном.

Тупик и правда имел самый плачевный вид, как и многие другие его братья-близнецы в таких же маленьких городках, затерявшихся на просторах любимой родины. Тупик был чистым. В смысле там не валялось коробок, ящиков и кусков разломанной мебели, как это опять же часто бывает. В этом городе на одной площади решили ограничиться лишь одной помойкой. В тупике была спрятана другая фишка. Асфальта тут не прокладывали, зато вся поверхность утоптанного грунта была осыпана мелкими осколками. Глядя на это странненькое покрытие, можно было подумать, что когда кому-то в городе приходило на ум снять стресс битьем бутылок, он для этих целей шел именно в этот тупичок.

— Спорю на серебряный доллар, что тут нет ничего стоящего, — прогнозировал Алек. — И так понятно, что ее сюда откуда-то притащили.

— Естественно, — Елена брезгливо поморщилась. — Слушай, а почему мы вообще считаем, что это наше убийство?

— Говорят, оставлять здесь дам — одна из любимых привычек нашего призрака, — лучший друг ерничал в свое удовольствие.

— Понятно, — Елена расстроилась. — Ладно, если я порежу руку, то тебе придется порвать футболку на бинты.

Дорогой друг не был жадиной, но футболку жертвовать не очень-то и хотел. Она усмехнулась, глядя на его жалобное выражение лица, а потом, присев на корточки, сосредоточила все свое внимание на том, как бы уместить ладонь между особенно крупными осколками.

Закрыть глаза, вздохнуть поглубже. По-особому. Так, чтобы сама душа этого места втянулась в легкие вместе с пылью летнего вечера. А теперь мысленно посмотреть… Картинка всплыла сразу. Белая тряпка, рваная и какая-то истерзанная, тонкая лодыжка, выглядывающая из-под нее. Рука, повернувшаяся так неловко. Кукольная, неживая рука. Такое же лицо с застывшей улыбкой и стеклянными глазами. И черный лоскуток маски рядом с прядью грязных, спутанных волос… А вот другое тело, в сумерках, брошенное, как ненужная вещь. И пугающие пятна крови на белом корсете…И снова женское лицо с застывшей улыбкой и спутанные букли, и простое деревенское платьишко задравшееся выше колен — пошло и отталкивающе. … Картины менялись, менялись лица и позы, но место оставалось прежним, как и следы смерти на шее…

— Ну и что? — Алек посмотрел на ее нахмуренное лицо. — Мне до конца жизни искать в Интернете для тебя серебряный доллар?

— Да за такое надо золотой давать, — пробурчала лучшая подруга. — Блин. Сколько же их здесь было?

— Все так плохо? — он чуть пожал ей руку в знак сочувствия.

— Угу, — Елена гулко сглотнула. — Черт, горло саднит.

— Идем в салон, — он тут же потянул ее к магазину подарков. — Там найдем воды.

В таком заявлении полностью отсутствовала логика, но дорогая подруга не сочла необходимым поиронизировать по этому поводу, хотя слова подходящие были, но очень хотелось покинуть это жуткое и травмоопасное место. Как ни странно в салоне вода нашлась сразу. Газированная, между прочим. Елену заботливо усадили в шикарное кресло из обожаемого ею ротанга и принесли высокий бокал удивительно синего стекла, в котором в лучах света вдруг появлялись рыжие огненные всплески. Она поблагодарила милую девушку-продавца королевским кивком и тут же схватилась за сотовый, пытаясь при этом еще и пить.

— Ой…Гелла? — естественно, она чуть не перепутала, что подносить к уху, бокал или телефон. — Ага, и еще раз привет…У тебя ручка под рукой? … О, да, все мои каламбуры до жути удачны! Пиши давай! Надо выяснить, что это за рухлядь на рыночной площади и как много тут находили трупов, и когда находили. … А кому сейчас легко? … Что? Мокрые трусики? Ну, это не повод, чтобы отлынивать от работы. Что? … Ну, так сними их! … Андрик не оценит? …Чушь! Он оценит. … Но не увлекайся. Работать, работать и еще раз работать… — она отключила вызов. — Какая прелесть! Девушка, а у вас сколько таких?

Глава восьмая

Алек был несчастлив. Он устал, он просто плавился от жары, у него гудели руки и ноги. Многочисленные пакеты мешали при ходьбе. Вообще-то он не отличался расточительством по жизни, но иногда на него находило «покупательское» настроение. Вообще-то во всем, естественно, была виновата Елена. Зачем она стала скупать все, что попадается на глаза в этом магазине? Это, между прочим, заразно! Да еще и цены у них были на удивление низкие, не то что в том же «Подаркофф», не в укор той леди-художнице сказано.

В результате Алек тащил под лучами палящего солнца пакеты с Елениными бокалами, с круглым настольным зеркальцем в стиле мачехи Белоснежки, два псевдо японских веера и три горшка под цветы. Последнее он купил повинуясь неясному приливу вдохновения. Вот поставишь такой ящичек этнической окраски, в него напихаешь какой-нибудь красивой колосящейся травы, да ленточкой перевяжешь. Красиво! Один он хотел поставить дома, другой — в Еленином кабинете, (читай, на своем рабочем месте), а последний… он собирался подарить художнице.

И конечно, у него хватило глупости поделиться планами с лучшей подругой. В результате, под завязку загруженные, они прямо из магазина пошли обратно на луг — собирать колоски для подарка. Дарить ящик, так сразу с травой! Елена даже специально приобрела все в том же салоне две пары симпатичных ножниц, выполненных под старину с литьем цветочным узором вокруг колец. Теперь, ко всем прочим страданиям Алек прибавил еще и ноющую боль в ладонях от мозолей. Ножницы были красивыми, но ужасно неудобными в обращении.

Но теперь конец страданий был близок, они с дорогой подругой подходили к воротам усадьбы.

— Слушай, ты как-то неважно выглядишь? — с наивным беспокойством обратилась к нему Елена.

Он мог бы сказать многое….

— Устал, — и как всегда он ее пожалел. — Голова болит.

— У меня тоже, — поделилась она. — Это от солнца. А как ты собираешься вручать ей горшок?

Алек чуть не переспросил: кому?

— Я об этом сейчас не думаю, — признался он жалобно. — Сейчас все мои мысли занимает только диван в гостиной твоего ухажера.

— Я согласна даже лечь на пол, — пожаловалась она в ответ, жизнерадостно размахивая еще одним пакетом, куда упаковали какие-то шмотки и остальной «женский хлам». — На коврике. А рядом пусть кто-то поставит холодное пиво.

— В тазике, — усмехнулся Алек.

— Точно, — покладисто согласилась она. — Чтобы голову высоко не поднимать… УАУ!!!

И тут она резво рванула вперед, мгновенно позабыв про смертельную усталость. Алек с удивлением и некоторым негодованием смотрел, как его дорогая подруга подлетает к непонятного вида дядьке и радостно кидается ему на шею, послушно подставляя губы под поцелуй.

— Юрчик!!! — вопила она, пытаясь задушить дядьку в объятьях.

Алек окончательно сник. Он ее терял. А впереди еще несколько метров до коттеджа. Тяжело вздохнув и обиженно сопя он пошел дальше, стараясь не слышать радостных воплей предательницы.

А кругом отдыхали люди. Кто-то чинно выхаживал у входа в усадьбу, кто-то лениво курил на ступеньках крыльца под высоким навесом. Когда он свернул за угол, то увидел плетеную беседку, недавно поставленную резвыми подчиненными

Андрика. Там в ротанге отдыхали за столиками, попивая холодные напитки. И ближе всех, в гордом одиночестве, с книжкой в руках и каким-то желтым соком в бокале сидела она. На этот раз на девушке не было тюрбана из шарфика. У нее оказались темно русые волосы с рыжиной, чуть вьющиеся, не слишком длинные. Она собрала их в хвост на затылке, но парочка прядей выбились из прически.

И все это смотрелось мило. Алек никогда не читал женских романов и не знал, что мужчины должны остро реагировать на такие вот случайные «завлекалочки». Но он среагировал и без подсказок. Даже не успев еще нормально подумать, что он делает, Алек шагнул к столику.

— Здравствуйте! — и он тяжело опустился на соседний стул.

— Привет, — отозвалась она немного оторопело.

Алек засмущался, но все же украдкой бросил взгляд на ее лицо. Как ни странно, она не носила солнцезащитных очков. На ней были самые простые, с прозрачными линзами. Он поймал себя на глупой мысли, что надо обязательно запомнить цвет ее глаз, чтобы друзья больше не мучили его этими вопросами. Глаза у нее были серые. Дымчатые с темными крапинками. Красивые. И серьезные.

— Был в магазине, — сообщил Алек. — Это вам.

Он взгромоздил на стол свой ящик с травой.

— Она высохнет и будет красиво, — продолжал он, чуть расправляя колоски.

— Мне? — искренне удивилась она. — Но…

— Для вдохновения, — поспешил оповестить девушку Алек.

— Извините, — она чуть поправила очки. — Вообще-то я никогда не была склонна к… курортным романам. Ну, …ко всяким таким случайным интрижкам…

— Я тоже, — горячо заверил он ее. — Я вообще не умею с девушками знакомиться. Вот Елена с Женькой вообще меня по жизни доводят. Так что вы про меня так не думайте! Просто я покупал горшки себе и Лене в кабинет. А заодно и вам. Вот!

Было похоже, что эта сумбурная речь ее несколько шокировала.

— Возьмите, пожалуйста, — попросил он.

— Ладно, — она чуть подвинула ящик к себе. — У вас странный вид.

— Я устал. Проголодался, изжарился и еще у меня все болит, — перечислил он почти радостно. — А тут официанты есть? Ой…Вы не против?

К его удивлению, она рассмеялась.

— Сейчас я вызову вам помощь, — Алек отметил, что тон у нее стал заботливый.

Самое интересное, что он так и не понял, нравится она ему или нет. В принципе, он до конца так и не смог поверить, что эта девушка — ОНА. Но все говорило за это. Особенно, ее рисунки. Да и если рассуждать здраво, не важно. Она это или не она. Главное, девушка симпатичная и еще не послала его куда подальше.

— Так что вы будете? — Алек отвлекся от размышлений. Перед ним торчал навытяжку официант.

— Сок, — обреченно сказал он. Все же заказывать сейчас выпивку несколько опасно. — Персиковый есть?

Официант кивнул и удалился.

— Хорошая у вас работа, — заметила девушка. — Ходите по магазинам…

— Это мы по случаю зашли, — начал оправдываться Алек. — Были в городе по делу. Елена увидела в салоне стаканы. Купила. Увидела зеркало. Купила. Увидела сарафан в какой-то там технике выполненный. …

— Купила, — поддержала девушка сквозь смех. — А вы?

— А я что? Хуже? — он тоже начал улыбаться. — Увидел горшки. И купил! А еще веера! Хотите покажу?

— Давайте, — она чуть подалась вперед.

Алек выложил покупки на стол.

— Я вообще люблю все восточное, — поделился он. — Кроме… Замка.

Она тут же стала серьезной.

— Тебя как зовут? — после напряженной паузы спросила она его.

— Вообще, Олег, — он тоже выпал из своего расслабленного состояния. — А тебя?

— Ольга, — она чуть усмехнулась. — Ты тоже его видел? ….

По понятным причинам Влад с самого утра пребывал в отвратительнейшем настроении. И теперь, глядя в окно, он понимал, что сегодня самый неудачный для него день. Прямо под окном, возле которого они с Женькой примостились поговорить, Елена обнималась с каким-то невнятным мужиком и просто таяла от счастья.

— О! — Женька почему-то обрадовался. — Нам повезло.

— Чем это? — сквозь зубы поинтересовался экзорцист.

— Да вот же, — несколько удивился демонолог и тыкнул пальцем в обнимающуюся парочку. — Это нам здорово поможет.

— Издеваешься? — Влад взвился.

— Чего кричим? — у Лениного ухажера с именем Андрик была гадостная привычка передвигаться очень тихо.

— Угадай, — гаденько разулыбался Женька, тыча пальцем в окно.

— Это кто? — закипая не по-детски, поинтересовался у Андрика экзорцист.

— Круто! — хозяин усадьбы почему-то тоже начал идиотски лыбиться.

— Меня окружают одни идиоты! — возмутился Влад. — Я хочу знать, кому моя девушка вешается на шею!

— Это же Юрчик, — Андрик был искренне удивлен.

— И что? — осведомился экзорцист.

— Вы его откуда привезли? — Андрик посмотрел на Женьку.

— Из лесу вестимо… — почему-то демонологу на ум пришла только эта цитата.

На самом деле никто из них не мог толком объяснить Владу, кто такой Юрчик. С виду это был довольно непрезентабельный мужичонка, лысоватый, но с гусарскими усами. На вид — обычный алкоголик. На самом же деле, за столь непрезентабельной внешностью скрывался гений с непревзойденным уровнем интеллекта и потрясающим чувством юмора. Юрчик чуть ли не всю жизнь проработал на телевидении в должности осветителя, он продолжал быть им даже когда надобность в такой должности отпала. Просто телевидение бы без Юрчика рухнуло. И именно там Елена с ним и познакомилась. Они уже много лет были закадычными друзьями, и в многоступенчатой системе Елениных знакомых этот числился в категории «человек-праздник». Понятно, что она любила Юрчика до беспамятства. Как и он ее. Об этом знали все, кроме Влада. Ну… так сложилось исторически.

— Это, — Андрик серьезно тыкнул в окно. — Самое лучшее, что с нами всеми могло случиться. Теперь главное, чтобы у нее хватило мозгов это использовать.

— А ты сомневаешься? — усмехнулся Женька.

— Угу, — хозяин усадьбы продолжал следить за развитием событий.

Елена уже перестала обниматься с другом и теперь они сидели на лавочке и вели какой-то серьезный разговор.

— Видишь, — между тем елейным тоном обратился Женька к Владу. — Они не занялись любовью прямо у тебя на глазах. Жизнь-то налаживается.

Андрик хмыкнул, оценив комментарий. Влад посмотрел на приятеля так, будто собирается бить ему морду.

— Возьми у Юльки успокоительное, Ромео, — посоветовал демонолог. — Нам фартит.

И на этом он спокойно удалился.

— Он прав, — заметил Андрик. — Она знает, что делает.

Влад сильно в этом сомневался.

— Тебя стало больше, — заметила Елена, усаживаясь на лавочку рядом с Юрчиком.

— Это заработанный авторитет, — он похлопал себя по животу.

— А как ты здесь оказался-то? — только теперь она сообразила, что усадьба совсем неожиданное место встречи с другом. Обычно он практически не покидал здание телестудии.

— Работаю, — на лице Юрчика появилось умильно-серьезное выражение.

— Как? — Елена аж вскочила с лавки. — А что телевидение рухнуло?

Он усмехнулся.

— Да так получилось, — он достал сигареты. — Ушел в отпуск, а там сокращение. Мне, естественно, разрешили остаться. Но… Да в общем, надоело, Лёля. Сколько можно! А тут пошел за пивком и встретил Андрейку…

Елена не удержалась и насмешливо фыркнула. Назвать так Андрика мог только Юрчик. Дело в том, что по какому-то странному стечению обстоятельств все городские и областные чиновники питали к Юрчику огромное искренне уважение. Откуда он их знал, оставалось для всех тайной за семью печатями. А знал он их настолько хорошо, чтобы в принципе не помнить по имени и отчеству, а называть такими вот словечками. Типа Андрейка.

— Естественно, он тут же взял тебя на работу, — закончила она сама рассказ. — А кем ты здесь?

— Я у него на хозяйстве, — важно ответствовал Юрчик и даже сел ровнее, распрямив спину.

На хозяйстве означало, что Юрчик был разнорабочим. Точнее, работал тем, кем ему вздумается. Однако, Елена знала, что друг никогда не отлынивает от дела. Небось, он тут всех построил.

— Тогда могу предположить, что ты весь персонал знаешь, — начала она тихонечко подбираться к сути дела.

— А то! — друг улыбнулся. — А ты тут отдыхаешь?

— Нет, к сожалению, — Елена тяжело вздохнула. — Я по работе.

Юрчик посмотрел на нее понимающе.

— Ты из-за этих двух девчат, да?

Елена кивнула.

— Я одну из них хорошо знал, — как бы нехотя сообщил он. — Ту, первую. Она такая… Вроде ничего. С понятием.

В переводе это означало, что девушка была с мозгами, острым язычком и склонна к флирту.

— Да? — Елена заинтересовалась. — А мне говорили, у нее парень был. Не местный. Учились вместе.

— Видал я его, — Юрчик сплюнул.

— Все так плохо? — удивилась она.