– Сложно сказать. Вроде бы да. Больше похоже на мужчину. Но со стопроцентной вероятностью утверждать нельзя.
– Тогда, может быть, это какие-то ее дела. И убийство не связано ни с тобой, ни со мной. Мало ли, кому она насолила? У нее же наверняка была своя личная жизнь. Любовник имелся, например.
– Может быть, – согласился Павел, хотя его голос прозвучал не очень уверенно. – Тем более, что наша встреча с ней в ресторане была случайной.
– Случайной? – я задумалась, вспоминая то, что говорила Милана. – Черта с два, Паш, она была случайной! Помнишь, что она несла, когда подошла к нашему столику? У меня тогда сложилось ощущение, что она знала, что ты тут будешь. И даже чуть ли не считала, что ты сам ей назначил тут встречу.
– Разве? – Пашка задумался. – А мне показалось, что она удивилась, когда встретила нас.
– Нет, она удивилась не тому, что встретила тебя, а тому, что ты был не один. Как же я сразу это не поняла! И потом, в туалете, она что-то говорила про то, что все это неслучайно, и ты чуть ли не сам назначил ей тут встречу, потому что желаешь ее вернуть.
– С чего это она так решила? – удивился Пашка.
– Я не знаю. Она не сказала. Назвала меня тупой, а дальше я слушать не стала. Но как так могло получиться? Ресторан вообще выбрала Вера. И никто не знал, куда мы собираемся. Ну, разве что, это Вера кому-то сообщила. Я-то точно никому об этом не говорила. И ты тоже.
– Ну, не совсем, – замялся Павел.
– То есть? Паш, ты что, кому-то сказал, что идешь в этот ресторан? Именно в этот? Кому?
– Помнишь, ты мне скинула адрес и название ресторана в телефон?
– Ну да, мне Вера прислала, я перенаправила тебе…
– Я в это время был у юристов. Когда пришло сообщение я достал смартфон, и это увидела Инга, она рядом стояла…
– Инга? – я закашлялась. – А она точно увидела?
– Точно. Она еще пошутила, типа, ничего себе, какое пафосное место ты выбрала для ужина.
– Представляю, каким тоном она типа пошутила. Наверняка, с намеком, что я собираюсь тебя разорить, таская по дорогим ресторанам, – недовольно проворчала я.
– Ян, зря ты так. Она, между прочим, очень поспособствовала тому, чтобы вытащить тебя из изолятора. Вряд ли Антон развил бы такую бурную деятельность, да еще среди ночи, ради меня. Не настолько мы с ним близко знакомы. А вот для Инги расстарался.
– И тем не менее, она знала, что мы идем в этот ресторан. И только она могла сообщить Милане об этом. Ну, не Вера же, честное слово.
– Ну, и зачем ей это? Чтобы что? Ты еще скажи, что это Инга убила Милану.
– Ну, может, не она лично. Мало ли, с кем она в сговоре. И вообще, она меня ненавидит. Может, специально решила меня подставить.
– И поэтому потом сделала все, чтобы вытащить тебя и снять все обвинения? Ян, ты понимаешь, что это бред?
– Ничего я уже не понимаю! Я окончательно запуталась. Я вообще не вижу логики в том, что творится вокруг нас в последние дни. Что им надо? Тем, кто это замутил? Отжать у тебя бизнес? Подставить меня? Поубивать все твое окружение? В чем цель?
– Я не знаю. Ян, что ты завелась? Не нервничай. Все уже позади. Лучше иди в кровать, тебе надо отдохнуть.
– А ты?
– Я уже не буду ложиться, посижу поработаю. Мне еще надо за машиной заехать, она так и осталась на стоянке у ресторана. Все, марш в койку! И завтра чтобы из дома ни ногой.
– Почему? – удивилась я. – А если мне надо будет в магазин сходить? У нас с едой вообще-то не очень.
– С голоду не помрешь. А я после работы заскочу и все куплю. И дверь никому не открывай!
– Да что происходит-то?
– Яна, неужели ты не понимаешь? Убили Нину. Теперь Милу. И оба раза ты каким-то непонятным образом попадаешь в число подозреваемых. Так что не высовывайся. Где твои ключи? Я, пожалуй, тебя запру, чтоб у тебя никаких дурацких идей не возникло. Знаю я тебя!
– Так нечестно! – запротестовала я, но Пашка уже метнулся в прихожую, достал из сумки мою связку и переложил себе в карман.
– Все, это не обсуждается! Иди спать, Яна.
– Распоряжается он, словно мы на работе, – проворчала я недовольно. – Ты, Павел Сергеевич, тиран и деспот.
– Пусть так, – не стал спорить Пашка. – Зато ты будешь в безопасности.
– Мог бы тогда оставить меня в полиции. Там я точно в безопасности была.
– Если начнешь делать глупости, сдам тебя обратно. Ты мне живая нужна. Хватит уже трупов вокруг меня.
Я внимательно посмотрела на Пашку. Как я не подумала, он ведь переживает. Это для меня эта Милана, то есть, Людмила Косых, была чужой малознакомой и неприятной девицей. А Пашка жил с ней какое-то время. И, наверное, испытывал к ней какие-то чувства.
– Паш, ты ее любил? – вырвалось у меня.
Павел вздрогнул. Потом нехотя ответил.
– Не знаю… Наверное. Понимаешь, когда такая красивая девушка, как Мила, обратила на меня внимание… Мне не очень везло в личной жизни. Да и времени не было. И потом, – Пашка снял очки, протер стекла краем своей футболки, став сразу выглядеть беззащитным и потерянным, словно маленький мальчик. – Она была неплохой. Капризной, взбалмошной, вздорной, чудовищно эгоистичной. Но не злой. Кому понадобилось так жестоко с ней? Я теперь думаю, что ее убили из-за меня. Ее и Нину. Это я косвенно виноват в том, что они погибли. Понимаешь?
– Ни в чем ты не виноват, – я подошла у нему и обняла за плечи. – Виноват тот, кто затеял все это. Перестань себя винить, Паш.
– Я просто не переживу, если и с тобой что-то случится, – тихо проговорил Павел, и я почувствовала, как он напрягся.
– Ничего со мной не случится. Хорошо, если тебе так будет легче, я обещаю, что завтра целый день проведу дома. Можешь даже меня запереть на ключ. Только не задерживайся на работе. Тебе тоже надо будет выспаться. Хорошо?
– Я постараюсь. Все, Яна. Иди спать. Мне надо кое-что закончить.
Он снова нацепил очки и уткнулся в монитор. Я чмокнула его в макушку и побрела в спальню. То ли от коньяка, то ли от пережитых этой ночью волнений, но я действительно поняла, что если сейчас не лягу в кровать, то начну дремать прямо на кухне за столом. Голова была тяжелой и мутной, словно с тяжелого похмелья, глаза закрывались сами собой. И я, едва добравшись до постели, сразу же вырубилась.
22.
Проснулась я, когда стрелки часов на стене над кроватью перевалили далеко за полдень. Пашки уже не было. Я потянулась, вылезла из постели и пошла на кухню.
На столе лежала записка. Четким Пашкиным почерком было написано «Яна, пожалуйста, никуда не выходи. Напиши, что купить. Будь умницей». Рядом лежали мои ключи, видимо, Пашка все-таки решил довериться мне и не стал идти на крайние меры, заперев меня в квартире.
Я поставила турку на плиту и подошла к окну. Какой все-таки депрессивный вид. Каменный колодец, тяжелое свинцовое небо. Даже хорошо, что никуда не надо. Сейчас налью себе кофе, завалюсь на диван в гостиной, найду себе какое-нибудь старое кино или дурацкое развлекательное шоу, буду тупить в ящик и ни о чем не думать.
Звонок Томки застал меня как раз, когда я уже с чашкой дымящегося напитка угнездилась на диване, закутавшись в плед и лениво щелкала пультом от телевизора.
– Яна, господи, во что ты там вляпалась? – сразу же накинулась она на меня.
– И тебе доброе утро! – миролюбиво ответила я.
– Какое доброе утро? С ума там сошла? Уже день давно, скоро темнеть начнет!
– Ну тогда добрый день!
– Тебе бы все ржать! Ян, что там у вас происходит?
– Тома, ну наверняка Пашка вам уже все рассказал. Убили сначала его секретаршу, а вчера еще и его бывшую, Милану эту. А я просто оказалось не в том месте не в то время.
– И ты считаешь, что это нормально? И это не повод для беспокойства?
– Нет, не считаю. Но и в панику впадать не собираюсь.
– Ян, – внезапно Томка понизила голос. – Скажи честно, тебе совсем-совсем не страшно?
– А почему мне должно быть страшно? – удивилась я.
– Ты что, не понимаешь? Кто-то убивает близких Павлу людей. Кто знает, кого будут убивать следующим?
– Да почему ты решила, что будут еще убийства? – засомневалась я, но настроение стало портиться.
Я отставила чашку, вкус напитка внезапно показался мне горьким.
– Яна, Ванечка сегодня утром кому-то звонил в Питер. Кажется, у него тут есть какие-то знакомые. В следственных органах. Я толком ничего не поняла, но мне показалось, что он что-то узнал. Очень плохое.
– Что именно? – я невольно начала поддаваться панике.
– Говорю же, не знаю. Он мне ничего не сказал. Только бросил, что тебе надо быть осторожней. Понимаешь?
– Да что ж вы пристали ко мне со своей осторожностью! Пашка меня в квартире запер, запретил даже нос из дома высовывать. Куда уж осторожней-то? Ты бы чем меня пугать, лучше бы выпытала у своего Ванечки, что именно он нарыл по своим каналам?
– Выпытаю. Не сомневайся, – заявила Тома. – Но только и ты, Ян, пожалуйста, без глупостей. Сиди дома, и без всяких твоих идиотских фокусов.
– Веришь, пока ты не позвонила, даже в мыслях не было. А сейчас прямо-таки стало тянуть на подвиги. Запретный плод, знаешь ли…
– Яна! Ты хоть раз можешь отнестись ко всему серьезно и без твоих вечных шуточек?
– Я постараюсь, – пообещала я.
– Ну ладно. А теперь давай, рассказывай.
– Что рассказывать?
– Про вчерашний вечер. Ты же, насколько я поняла, умудрилась в тюрьму попасть.
– Не в тюрьму, а в изолятор временного содержания, – авторитетно заявила я и начала рассказывать Томке про свои злоключения.
Мы протрепались еще полчаса. Я немного успокоилась и, кажется, даже немного повеселила мою паникующую подругу. Томка еще раз пообещала хорошенько расспросить своего Стрельцова о том, что ему удалось узнать, и заставила меня поклясться своим здоровьем, что буду сидеть тихо в квартире и ждать Пашку. После чего мы распрощались, договорившись созвониться завтра.
Я отложила телефон и задумалась. По телевизору шел какой-то детектив, герои с трагическими лицами обсуждали зверское убийство женщины. Я поморщилась и выключила ящик, убийств мне и в жизни хватает. Даже с лихвой.
Тишина показалась мне зловещей. За окном завывал ветер, громко тикали огромные напольные часы в гостиной. Я взяла чашку с остывшим кофе и пошла на кухню. Надо было подумать об ужине и скинуть Пашке список продуктов.
Звонок в дверь застал меня, когда я задумчиво созерцала внутренности холодильника. От неожиданности я вздрогнула и чуть не уронила тарелку с остатками салата.
«Пашка уже вернулся, что ли», – подумала я, борясь с подступившей паникой. Потому что я поняла, что Пашка бы открыл дверь своим ключом.
«Сиди тихо и не дергайся!» – попыталась уговорить я себя. Но ноги сами меня понесли к входной двери. Чертово любопытство.
Звонок повторился. Я аккуратно приблизилась и заглянула в глазок. Увиденное поразило меня настолько, что я застыла, как статуя. Вот уж кого я тут не ожидала увидеть.
– Яна! Открывай! Я знаю, что ты там. Надо поговорить.
В детстве мама часто говорила, что надо было назвать меня Варварой, и дразнила меня стишком, про то, как любопытной девочке с этим именем оторвали на базаре нос. И она была права, все дурацкие происшествия со мной случались именно из-за него, из-за любопытства. Вот и сейчас я поняла, что не в силах с ним бороться и открыла дверь.
Инга вошла в прихожую, обдав меня ароматом каких-то тонких и сложных духов, наверняка дорогих и модных. Выглядела она на все сто – норковая шуба в пол, идеальная прическа, которую почему-то пощадил беснующийся на улице ветер.
– Что тебе надо? – не слишком вежливо поинтересовалась я. – Павел на работе.
– Я знаю, – Инга неуловимым движением скинула шубу и пристроила ее на вешалку. Потом уверенно прошла на кухню. – Я пришла к тебе.
Я поплелась за ней следом, гадая, что именно хочет мне сказать Пашкина однокурсница и глава юридического департамента. Судя по взгляду, ничего хорошего от разговора мне ждать не приходилось.
– И зачем я тебе понадобилась? – я встала в дверях, наблюдая, как Инга занимает место за столом, брезгливо отодвигая грязную посуду, которую Пашка после завтрака не удосужился убрать за собой.
Она смерила меня таким взглядом, что я тут же почувствовала себя черт знает кем. Ну да, я даже еще не успела умыться и причесаться, так и бродила по дому в пижаме, в которой спала. По сравнению с этим образцом офисного стиля я выглядела замарашкой. Да и кухня явно нуждалась в тщательной уборке. Что говорило обо мне, как не о самой лучшей хозяйке.
– Кофе мне не предложишь? – осведомилась она светским тоном.
– Не предложу, – грубо отрезала я. – Говори, зачем пришла и уходи. У меня дел полно.
Инга снова оглядела меня с головы до ног.
– Не понимаю, – пробормотала она себе под нос. – Что Павел в тебе нашел? Уму непостижимо, что он так носится с тобой.
– Ты пришла, чтобы поговорить о сексуальных предпочтениях Павла? – я едва сдерживалась. Даже Милана, пусть земля ей будет пухом, не вызывала у меня такой ненависти, как эта надменная стерва.
– Послушай меня, – резко ответила Инга. – Я не знаю, что именно тебе надо от Кольцова, и какова твоя цель. И главное, на кого ты работаешь. Но я тебе не Павел, меня красивыми глазками не проймешь. С тех пор как ты появилась в его жизни, у него все идет наперекосяк. И я ни минуты не сомневаюсь, что все эти кражи флэшек и документов и, тем более, убийства, напрямую связаны с тобой.
– Если ты думаешь, что я буду оправдываться, то очень ошибаешься. Мне плевать, что ты там думаешь. И вообще, что тебе от меня надо? Иди со своими подозрениями к Пашке, ты и так постоянно поливаешь меня грязью. Или что? Пашка тебе не верит?
– Ночная кукушка дневную всегда перекукует, – усмехнулась Инга. – Кольцов слишком влюблен, чтобы видеть очевидные вещи. Мужики иногда ведут себя как идиоты. Казалось бы, все яснее ясного. У него похищают и убивают секретаршу, и кто занимает ее место? Потом Милана! Кому выгодно, что ее не стало? Что, побоялась, что у Пашки взыграют старые чувства и решила устранить более красивую соперницу от греха подальше?
– Если ты думаешь, что это я убила Милану, то какого черта ты помогла мне вчера? Зачем привезла своего бывшего мужа, адвоката, который вытащил меня из изолятора?
– Павел попросил. К тому же, если верить Антону, ты действительно сама не убивала Милу. Так что тебя бы все равно отпустили. А жаль. Хотя, если честно, я не сразу поняла, о чем речь, когда вытаскивала Горина из постели и просила его помочь Павлу. Сейчас я уже жалею об этом.
– Ну, извини, что не оправдала твоих надежд и оказалась непричастна к убийству Пашкиной бывшей. И вообще, я не понимаю, зачем ты пришла? Чтобы сообщить мне, что меня ненавидишь и подозреваешь во всем, что происходит? Я это и так знаю. Могла бы не утруждаться.
– Я пришла, чтобы тебя предупредить. Я не успокоюсь, пока не открою Павлу глаза. Я не позволю, чтобы ты разрушила его бизнес. Я слишком много вложила в эту работу, чтобы спокойно смотреть, как какая-то дрянь разрушает все, что мы создавали годами. И Павла мне жалко.
– Флаг в руки! – ответила я, с трудом подавив желание выставить ее за дверь, предварительно оттаскав за волосы и испортив прическу.
– Ты думаешь, что я не смогу ничего доказать? Так? Не сомневайся, я справлюсь. У меня есть связи. Я подниму все. Не думай, что ты самая умная. Если тебе удается обманывать Павла, это еще не значит, что все вокруг дураки.
– Ну иди, поднимай свои связи! Доказывай, если тебе это так надо! От меня ты чего хочешь?
– Я хочу, чтобы ты немедленно собрала свои манатки и уехала в свою Москву, или откуда ты там на самом деле! Проваливай к черту из Пашкиной жизни!
– А что? Хочешь сама занять мое место? – у меня лопнуло терпение. – Что, молодость проходит, мужа нет? Вспомнила, что Пашка когда-то был к тебе неравнодушен и решила прибрать его к рукам? А тут я не в кассу. Обидно!
– Тебе нужны деньги? – прищурилась Инга, проигнорировав мой выпад.
– А что, ты готова мне заплатить?
– Сколько тебе надо?
– Нисколько! И хватит уже! Мне надоело выслушивать твой бред! Никуда я не уеду! И даже говорить об этом не стану, особенно, с тобой.
– Понятно. Значит, ты рассчитываешь получить от Павла все, что у него есть. Не выйдет. Я тебе не дам. Костьми лягу.
– Ну и ложись на здоровье! Только не в нашей с Пашкой квартире. Нам только твоих лежащих костей тут не хватало.
– На кого ты работаешь? На Веру Ковальчук? Или на Халецкого?
– На кого?
– На Стаса! Что, я попала в точку? Я так и знала, что без Стаса тут не обошлось.
– А может, это ты связана со Стасом? Это же у тебя с ним был роман в юности? Может, у тебя до сих пор к нему чувства?
– Стас – редкий мерзавец! И я не удивлюсь, если это именно он подложил тебя к Пашке в постель. Он всегда завидовал Павлу, его уму, терпению. Потому и баб у него постоянно уводил, чтобы задеть его побольнее и поселить в нем комплекс неполноценности.
– Угу, и одну из первых, он увел именно тебя. Еще в университете.
– У меня с Павлом тогда ничего не было.
– Тогда? А потом? Было? – я уцепилась за фразу Инги, мне показалось, что она что-то скрывает.
– У меня с Павлом никогда ничего не было! А что, ты боишься, что он все еще влюблен в меня? А что? Неплохая идея. Вряд ли у тебя будут шансы против меня.
– Вперед и с песней! Вот только кто после этого собирается использовать Пашку в своих целях? Тебе настолько важна эта работа, что ты готова даже прыгнуть к нему в койку? Или ты настолько меня ненавидишь?
– Да ты просто….! – Инга уже вышла из образа снежной королевы и орала, как разъяренная продавщица сельпо. Впрочем, она спохватилась и все-таки умудрилась взять себя в руки. – В общем так! Если ты не свалишь из Питера, пеняй на себя. Я в лепешку разобьюсь, но докажу, что все это – твоих рук дело. Со Стасом ли ты снюхалась или еще с кем, но ничего у тебя не выйдет. Пашкины деньги ты не получишь. Имей это ввиду!
– Проваливай! Меня утомил этот идиотский разговор. Иди, поднимай свои связи, проводи расследования, делай, что хочешь. Моя совесть чиста и мне глубоко фиолетово, что ты там втемяшила себе в голову.
Инга поднялась. В ее глазах было столько презрения, что мне показалось, что меня окатили ведром с помоями.
– Я тебя предупредила, – бросила она и пошла к выходу.
Я посторонилась, выпуская ее в прихожую. Она подхватила свою шубу, оделась и с достоинством особы царской крови покинула квартиру. Я приблизилась к двери и провернула замок.
– Сука! – прошипела я. – Сука! Сука!
Сердце колотилось, как бешеное, меня потрясывало. Я вернулась на кухню и опустилась на стул.
Интересно, почему она меня так ненавидит? Только из-за того, что действительно считает меня виновной во всех этих событиях и боится, что в результате я развалю Пашкину фирму и оставлю ее без работы? Или тут что-то другое? Откуда столько эмоций по поводу Пашки? Он ей просто однокурсник? С которым они в юности прогуливали лекции? Или там все-таки что-то было?
На столе заверещал мобильник.
– Да, Паш. Привет!
– Привет. Как ты там? Все нормально?
– Угу, все в порядке. А ты как?
– Я уже почти освободился. Домой собираюсь. Что купить в магазине?
– Я тебе пришлю список. Приезжай поскорее.
– Хорошо. Что-то случилось?
– Почему ты так решил?
– Не знаю. Мне показалось, что у тебя голос какой-то не такой…
– Все хорошо, Паш. Очень тебя жду.
Я положила трубку и подошла к холодильнику. Надо собраться и все-таки сообразить, что мы будем сегодня есть на ужин. Про визит Инги я решила Пашке пока не говорить. Не хотелось его расстраивать. Ему и так нервно, а тут еще придется влезать в свару между нами. Хотя, конечно, было бы заманчиво посмотреть, как Пашка будет орать на Ингу. Если сильно постараться, то можно даже попробовать представить дело так, что ему придется ее выгнать. Ну, или жестко поставить на место. Но я подумала, что ничего кроме очередного скандала и расстройства вся эта история не принесет. Только Пашку вышибет из колеи. А Инга? Да пусть там копает, что хочет. Я ни в чем не виновата, бояться мне нечего. А она вполне может нарыть что-нибудь, проливающее свет на все эти преступления.
Конечно, нельзя было упускать из виду, что Инга сама может выступать организатором всего этого кошмара. Про Пашкин бизнес она знает, как никто другой. Знакома со Стасом и Миланой. Тут я была с ней согласна, что-то мне подсказывало, что в этой истории Стас точно замазан по самые уши. И про ресторан она была в курсе, чуть ли не единственная, кроме нас троих. Вполне могла слить Милане эту информацию. Правда, совсем непонятно, за каким лешим она тогда вытаскивала меня из полиции.
Я вздохнула. Никакой ясности, сплошной туман. Все только еще больше запутывалось. Одно было очевидно. Доверять никому нельзя. Ни Инге, ни, тем более, Стасу, вообще никому из Пашкиного офиса, ни даже Вере, как бы она мне ни нравилась. Только Пашке. Он точно во всем этом не виноват. А потому надо его беречь и заботиться, ему сейчас очень нелегко. А для начала надо хотя бы накормить вкусным ужином. Наверняка приедет уставшим и голодным.
И я вернулась к изучению продуктов в полупустом холодильнике.
23.
Весь вечер и следующее утро мы ругались с Пашкой по поводу моего пребывания в его офисе. Кажется, мое задержание слишком его напугало, и дай ему волю, он бы запер меня в своей квартире, для надежности приковав цепью к батарее. Пришлось приложить все свои дипломатические таланты, чтобы убедить его в том, что, находясь все время радом с ним, я буду куда в большей безопасности, чем сидя дома в полном одиночестве.
– Из офиса ни шагу! – инструктировал меня Пашка, когда мы поднимались в лифте в его контору. – Чтобы все время была в приемной.
– Это, кажется, входит в мои должностные обязанности. Постоянно сидеть в приемной и по первому требованию таскать тебе кофе, – пробурчала я. – В туалет-то можно выходить? Или ты мне горшок поставишь?
– Не ерничай! Ты не понимаешь, насколько все серьезно? Никакой самодеятельности и игры в детектив. Все разговоры с сотрудниками строго по делу.
– Паш, мне кажется, ты перегибаешь палку. Чего ты боишься? Что кто-то из твоих подчиненных решит замочить меня прямо у тебя под носом?
– Яна! Это ни фига не шутки! И запомни, раз уж ты напросилась со мной, тут я – твой начальник. И будь добра исполнять все мои распоряжения.
– Слушаюсь, мой господин! Кофе прямо сейчас подавать или через пять минут?
– Прямо сейчас. И вызови мне Завьялова.
Мы вошли в приемную, и Пашка сразу же скрылся в своем кабинете.
Я сняла пальто, запустила кофемашину и набрала номер Завьялова. Тот явно уже ждал вызова от начальника, потому что появился на пороге почти мгновенно. В сопровождении какого-то помятого мужичка.
– Посиди тут, – сказал Завьялов мужичку, кивнул мне и прошел в Пашкин кабинет.
Я с интересом уставилась на гостя. На сотрудника офиса он был совсем не похож.
– Доброе утро! – вежливо поздоровалась я. – Простите, но я не помню ваше имя-отчество.
– Коротков я. Виктор, – мужичок с опаской посмотрел на меня, он явно чувствовал себя не в своей тарелке.
– Вы работаете в отделе Завьялова?
– Что? А… нет… Я водитель…
Точно! Как же я забыла! Ведь именно эту фамилию упоминали в связи с позавчерашней историей, когда один из водителей таинственно исчез, а другой невовремя надрался. Видимо, это как раз тот самый любитель алкоголя. Мне его стало жалко. Неужели Пашка его уволит? Помнится, Завьялов говорил что-то о троих детях. Коротков выглядел смущенным и виноватым. Мне захотелось его утешить и подбодрить.
– Вы не переживайте. Все будет хорошо, – не слишком уверенно начала я. – Это, конечно, совсем не дело, употреблять спиртное во время рейса. Но в конце концов все обошлось. Так что, может быть, вас не будут сильно наказывать…
– Сам не знаю, как так получилось, – пробормотал водитель, пряча глаза. – Откуда та бутылка в моей сумке взялась, ума не приложу. Не брал я ее с собой. Я же не идиот.
– Вы хотите сказать, что в вашей сумке оказалась бутылка, которую вы туда не клали? – заинтересовалась я.
– Ну да. Я бы сам такую не купил. Слишком дорогая.
– Может кто-то из домашних?
– Да вы что? Да если бы жена ее нашла, она бы мне ноги повыдергивала! Она сама мне сумку в дорогу собирала. Не было там никакой бутылки.
– Вы думаете кто-то вам ее подложил специально? Вы с этой сумкой куда-то еще заходили?
– Никуда я с ней не заходил. Только сюда заезжал, мне документы передавали, забыли сразу прислать.
– Кто передавал?
– Девушка эта, логистик. Олеся.
– Вы только к ней в отдел заходили?
– К ней. И к Александру Григорьевичу тоже. Он с Петром Васильевичем был у себя, попросил зайти, дал мне распоряжения. А что?
– Виктор! Зайдите к нам! – из кабинета высунулся Завьялов, и мужичок, виновато втянув голову в плечи, прошел к Пашке.
Я задумалась. Интересно получается. Кто-то подсунул этому Виктору бутылку. Вероятно, зная, что он не сможет противостоять соблазну и употребит ее по назначению. Кто? Олеся? Кто-то из ее отдела? Завьялов? Или Пашкин зам, Петр Васильевич?
Звякнула кофемашина, сигнализируя мне о том, что Пашкин кофе готов. Я поставила чашку на поднос и зашла в кабинет.
– Чтобы такое было в последний раз! – бушевал Павел, грозно восседая за своим столом. – Еще хотя бы намек на то, что вы во время рейса позволяете себе подобное, и я вас уволю без выходного пособия по статье! Это понятно?
Судя по всему, Короткову повезло, и Пашка решил его не увольнять. Я торопливо покинула кабинет, уж больно грозен был мой любимый в гневе, и чуть не наскочила на только что вошедшую в приемную Олесю.
– Привет! – поздоровалась я, выжидающе глядя на нее. В последний раз, когда я ее видела, она улепетывала от меня, как от чумной.
– Привет! – Олеся тоже с опаской уставилась на меня.
– Кофе хочешь? – дружелюбно предложила я.
– Да, спасибо, не откажусь, – с явным облегчением ответила она.
Я подошла к агрегату, пряча улыбку. Слишком очевидно, что Олесю просто распирает от любопытства. Представляю, какие слухи тут ходят обо мне после всех последних событий. Впрочем, мне тоже очень хотелось расспросить мою приятельницу кое о чем, так что наши желания где-то совпадали.
– Ну, что там нового говорят? – поинтересовалась я, ставя перед Олесей чашку.
– В каком смысле?
– Ну вообще. Сплетни всякие. Только не говори, что тут у вас никто не знает о последних событиях. Все равно не поверю.
– Знают, конечно, – призналась Олеся. – Такой ужас! Сначала Нина бедная. Хорошая тетка была, душевная. Кому она помешала? А с Миланой – вообще кошмар! Даже в голове не укладывается! Такая красотка!
– Ну и какие основные версии произошедшего?
– Да каких только нет, – замялась Олеся.
– Понятно. Небось, считают, что это я всех мочу направо и налево, – хмыкнула я.
– Ну, не совсем так… Хотя, конечно, некоторые говорят, что все это из-за ревности… Но я в это не верю, ты не думай! – тут же добавила она.
– Спасибо, – я ей ободряюще улыбнулась.
– Ну, просто выглядит все так подозрительно. Ты ж интересовалась Миланой, а она как раз в офис приходила. Думают, что она хотела к Кольцову вернуться, на ты ее и того…
– Ну да, делать мне нечего, как всех его бывших мочить. А Нину, интересно, я за что? Чтобы место секретаря за собой застолбить?
– Ну, не знаю… Еще и все эти подозрительные проблемы, которые начались с твоим приходом. И еще говорят про твою дружбу с директором «Сервис-Транс».
– Да какая там дружба? – я не уставала удивляться такой поразительной осведомленности Пашкиных сотрудников.
– Я слышала, что вы с ней ужинали, когда убили Милану. Значит, у вас близкие отношения.
– Это был почти деловой обед, Павел хотел ее отблагодарить за то, что она помогла ему с той проблемой, когда фура застряла. Ну, ты же в курсе всего этого. Сама же говорила, что вела ту машину.
Тут из кабинета вышли Завьялов и проштрафившийся водитель.
– Здрасьте, – пискнула Олеся.
Завьялов сухо кивнул и удалился, уводя за собой пристыженного Короткова.
– Ой, неужели Пал Сергеич его уволил? – тихо проговорила Олеся, когда мы остались вдвоем.
– Не думаю. Просто разнос устроил. Насколько я поняла.
– Слава богу! Он неплохой мужик вообще-то. И такого себе никогда не позволял. А так он понятливый, с ним комфортно работать. А то у нас такие шоферы есть, что хоть стой хоть падай. Тупые, да еще и с гонором. А Коротков толковый и исполнительный…
– Скажи-ка, я тут слышала, что перед тем рейсом он заходил сюда в офис. К тебе, – я внимательно уставилась на Олесю.
– Ну да, заходил. Документы забирал. Юристы накосячили, пришлось его выдернуть. А что?
– Юристы, говоришь? – я насторожилась.
– Ну да. Даже у мисс Совершенство бывают проколы, – хихикнула Олеся.
– Сама Инга Робертовна накосячила?
– Угу, лично мне звонила, чтобы я вызвала водителя.
– А сама она присутствовала при этом? Ну, когда он в офис заходил?
– Не помню. Кажется, да. Или Ксению свою прислала…
– А кто еще был в комнате, когда приходил Коротков?
– Да все наши были, нас там пять человек сидит обычно. Богдан тоже, он, правда, в своем закутке сидел. Хотя я не помню, это же не вчера произошло, дней десять уже назад. А почему ты спрашиваешь?
– Да так, есть одна мысль, – уклончиво ответила я и поспешила сменить тему. – А часто такое бывает? Что юристы косячат?
– Да нет, не очень, – призналась Олеся. – Ты ее в чем-то подозреваешь?
Она подалась вперед, и ее глаза загорелись неприкрытым интересом.
– Кого? Ингу?
– Ну да. Ты на прошлой неделе тоже ей интересовалась…
Я подумала, что если не дай бог, следующей жертвой окажется Инга, Олеся тут же уверует в то, что я тут замазана по самые уши. Сначала расспрашиваю о ком-то, а потом иду и убиваю неугодного мне человека.
– Ну, просто пыталась понять, почему она так меня не любит.
– А она никого не любит! Со всеми общается свысока. Ксению ту же постоянно третирует, она часто мне жалуется. Не приведи бог такую начальницу.
– Да? А я было подумала, что она из-за Кольцова ко мне цепляется.
– Из-за Кольцова? – удивилась Олеся.
– Хотя, ты же мне сама сказала, что уверена, что у них ничего не было. Или я путаю?
– Ну, был момент, когда мне показалось, что у них что-то есть. Но это давно было.
– Что за момент?
– Ну, в прошлом году. Кольцов день рождения свой отмечал в ресторане…
– Он что, отмечал свой день рождения вместе со всеми своими сотрудниками? – поразилась я.
– Нет, там только избранные были. В основном руководители отделов. Меня Богдан с собой взял, – и она многозначительно улыбнулась.
– И что там произошло?
– Да, в общем, ничего такого. Просто выглядело все очень странно. Инга Робертовна как раз разводилась, мне Ксения рассказывала. Переживала очень. Ну и все время с Кольцовым шушукалась. Плакалась ему, наверное.
– И что в этом такого? Они же учились вместе…
– Ну, просто уже когда все расходились, я потеряла Богдана, выскочила на крыльцо, посмотреть, не пошел ли он курить. Ну и видела, как Пал Сергеич садится в такси.
– И что?
– Ну просто в такси уже сидела женщина. Мне плохо было видно, но я сразу подумала про Ингу.
– Почему?
– Просто они весь вечер друг от друга не отходили. А потом, когда я вернулась обратно, Инги тоже уже не было.
Я почувствовала сильный укол ревности. Неужели у Пашки с Ингой все-таки что-то было? Тогда, конечно, становится понятно, почему она меня на дух не выносит. Но Пашка? Зачем он это скрывает?
– Вполне вероятно, что он просто довез ее на такси. Может, им по дороге было? – проговорила я, стараясь не показать, что это меня задело.
– Может быть, конечно. Я же говорю, что ничего толком не знаю. Ладно, Ян, спасибо за кофе. Побегу к себе. Работы полно. Ты не расстраивайся, может у Кольцова с Ингой Робертовной действительно ничего не было. А даже если и было, так это до тебя еще.
– Да все нормально, – я попыталась натянуть на лицо улыбку.
Олеся упорхнула к себе, а я, усевшись за компьютер, задумалась. Инга все больше и больше вызывала у меня подозрения. Вдруг она действительно имела на Пашку виды? И небезосновательно. А что, она как раз развелась, Павел когда-то был в нее влюблен и тоже расстался со своей Миланой. Может, там что-то наклевывалось между ними. А тут я влезла. Сразу становится понятно, почему она так меня ненавидит, что едва терпит. Может она и затеяла все эти странные пропажи документов и похищения электронных подписей, чтобы меня подставить? Вон, сразу побежала Пашке капать на мозги, да еще так все логично выстроила, что я сама чуть не поверила в свою причастность. Но как в это вписать Пашкину секретаршу? И Милану? Ну, допустим, Милану убили, чтобы меня подставить, тут как раз все хорошо ложилось. Инга и о ресторане знала, могла сообщить об этом Пашкиной бывшей. Вот только зачем после этого подключать своего бывшего мужа, крутого адвоката, который меня вытащил? Могла бы сказать Пашке, что не нашла его или не смогла уговорить. И можно было под это дело Пашку утешать.
Я пыталась сосредоточить на работе, но мысли все время вертелись вокруг Инги. Не натягивается сова на глобус, хоть так ее растопыривай, хоть этак. Все время какие-то несоответствия. Да и если ее цель – именно я, то глупо со мной ссориться. Наоборот, надо было втираться ко мне в доверие. Глядишь, что-то бы и выгорело.
У меня голова пошла кругом. Я уже ничего не понимала. Словно в головоломку, которую мне надо было собрать, накидали кучу лишних деталей. И картинка никак не складывалась. Все время что-то торчало и выпирало. Нет, это не для моего скромного умишки. Тут нужен профессионал. Кстати, интересно, что там нарыл Стрельцов? Странно, что Томка еще не позвонила.
Следующие два часа я провела за разбором почты, изредка отвлекаясь на телефонные звонки и визиты сотрудников с документами. И все время косясь на свой мобильник, очень хотелось узнать уже, удалось ли Томке выудить что-то из своего жениха. Почему-то это казалось мне очень важным.
Я было собралась сама позвонить ей, но тут в приемную вошел Цукерман.
– Добрый день, Яна, – смущенно поздоровался он.
– Здравствуйте, Роман Аркадьевич! Я сейчас спрошу у Павла Сергеевича…
– Нет, не надо. Я просто тут… вот…
И он внезапно извлек из-за спины букетик мимозы.
– Что это? – удивилась я, наблюдая, как Цукерман неловко подходит ко мне.
– Это вам. Ну, с первым днем весны. Я подумал, что вам будет приятно…
Это было смешно и трогательно. И в то же время странно. Вроде бы, после того как выяснилось, что я встречаюсь с Пашкой, Цукерман обходил меня стороной. С чего это он вдруг так осмелел?
– Спасибо, конечно. Но это совсем лишнее. Или вы, Роман Аркадьевич, всем девушкам в офисе дарите цветы по поводу наступившей весны?
– Нет… просто я… случайно. Продавали… и я вот… Яна, это ни к чему вас не обязывает. Просто в последнее время столько неприятностей, и я подумал, что это поможет поднять вам настроение. Хотя бы немного…
– Ну ладно, если так, – я осторожно приняла букет. – Спасибо.
И тут из кабинета вывалился Павел, на ходу натягивая пальто. Увидев нас с финдиректором, он остановился как вкопанный.
– Роман! Ты ко мне? – рявкнул он, нахмурившись.
– Нет, нет. Я просто тут… мимо… Я уже ухожу.
И Цукермана как ветром сдуло.
– Что это? – Пашка прокурорским жестом указал на злосчастный букетик.
– Мимоза, – я сделала невинное лицо.
– Вижу, что не орхидеи. Какого черта он дарит тебе цветы?
– Догони его и спроси. Я без понятия, что на него нашло. Сказал, что в честь первого дня весны. А чего ты орешь? И куда это ты собрался? Ты уходишь?
– Мы уходим. Одевайся.
– Паш, – я понизила голос, чтобы не дай бог, кто-то не услышал. – Я, конечно, понимаю, что я – твоя подчиненная. Но не рабыня же. Что ты рычишь? Не можешь нормально сказать?