Корни, стволы и рудиментарное сознание всех вселенских деревьев были связаны между собой. Листовидные отростки, похожие на перья, достигали сотни футов и, изгибаясь, образовывали напоминающий зонт навес. Каждое дерево касалось соседнего, закрывая небо лиственным ковром. Эти листовидные отростки, покачиваясь, словно огромные веки, поглаживали друг друга. Помимо жужжания насекомых и криков диких животных, лес был укрыт одеялом постоянного шелестящего шума, успокаивающего, как колыбельная.
Кэлум подошел к одному из лежавших на земле меченых, которого он не успел спасти от меча Стражей Тумана, и, мягко коснувшись пальцами его век, закрыл ему глаза. Он взглянул на один из скелетов, наблюдая, как тот идет по пыльной земле за обочиной мощеной улицы и вонзает в нее кости своих пальцев. Скелет копал землю, выкладывал ее на камни, расширяя яму. От группы мертвецов отделился еще один скелет и подошел, чтобы помочь.
Вселенские деревья распространились по всем землям Терока, а теперь амбициозные зеленые священники увезли отростки и на другие планеты, таким образом, связанная между собой лесная чувствительная система могла расти и обучаться. Они молились этой в прямом смысле слова «земной душе» и помогали лесной чувствительной системе становиться еще сильнее.
– Что они делают? – спросила я в замешательстве, с ужасом наблюдая, как они продолжают копать.
Они работали не останавливаясь, хотя любой живой человек ощутил бы боль от всей этой грязи, которая попадала им под ногти.
Давно, сто восемьдесят три года назад, патруль илдиранского Звездного флота натолкнулся на первый земной, еще медленно двигающийся корабль переселенцев «Кайе» и привел его к этой нетронутой планете. Все одиннадцать старых кораблей переселенцев носили имена известных первопроходцев. «Кайе» был назван в честь Огюста Рене Кайе, французского исследователя Африки, который прославился тем, что был первым человеком этой нации, ступившим на таинственный континент. Это был первый белый человек, увидевший сказочный город Тимбукту.
«Бертон», «Пери», «Марко Поло», «Бальбоа», «Канака» – эти названия кораблей переселенцев рождали экзотические отзвуки в душе Эстарры, но даже рассказы о доцивилизационных днях Земли не могли сравниться с теми чудесами, с которыми столкнулись колонисты, обосновавшиеся по всей Руке Спирали. «Кларк», «Виши», «Амундсен», «Абель-Векслер», «Строганов». Все они нашли свои новые дома при помощи илдиранцев, за исключением «Бертона», который так и остался затерянным среди звезд.
Под ногти… которых у них нет, напомнила я себе.
Пассажиры спасенного «Кайе» возликовали, увидев зеленеющий ландшафт Терока, нетронутые возможности этого девственного мира. Их новый дом оказался намного более приветливым, чем они могли мечтать, пока долгое время, за которое сменилось несколько поколений, вслепую блуждали среди звезд в поисках подходящей для обитания звездной системы. Они провели несколько столетий, заключенные в рамках большого малоэффективного звездного корабля, и все это бесполезно проведенное время у колонистов и их потомков не было более осмысленного занятия, чем смотреть на изображения лесов и гор.
– Каждый заслуживает похорон, – ответил Кэлум, бросив на меня взгляд, явно выражавший неодобрение.
Колонисты сразу же почувствовали что-то необычное в этих деревьях.
– Похорон? – переспросила я.
На борту «Кайе» имелось все необходимое, чтобы обосноваться в негостеприимном мире, но на Тероке было все, о чем только можно мечтать. После того, как илдиранцы доставили их сюда, колонисты принялись монтировать заранее подготовленные структуры для незамедлительного и временного обустройства, в то время как биологи, ботаники, химики и геологи принялись изучать, что же может предложить им этот замечательный мир.
– Все тела должны быть возвращены земле, чтобы они могли снова примкнуть к круговороту жизни. Иначе мы оскорбим Первородных, – объяснил он, наблюдая, как скелеты продолжают копать.
К счастью, биохимия экосистемы Терока наилучшим образом подходила для человеческого генотипа, и переселенцы могли пользоваться большим разнообразием местной пищи. От них не потребовалось большого труда, чтобы расчистить и удобрить землю. Вместо того чтобы воздвигать металлические и полимерные конструкции, переселенцы с «Кайе» нашли пути для использования местного леса.
Внезапно он повернулся ко мне, подошел сзади, оставив между нами небольшое расстояние. У меня дернулись и руки, и ноги, когда я попыталась отойти, чтобы увеличить дистанцию. Но я ни за что не покажу ему, как сильно меня беспокоит его близость, ни за что не доставлю ему такого удовольствия. Он извратит это чувство, превратит его в другое – которое за гранью, едва различимой между любовью и ненавистью.
Спустя десятилетия, к тому времени, когда илдиранцы установили дипломатические отношения с Землей, терокские переселенцы создали свою собственную культуру и твердо встали на ноги. Хотя представители Ганзы в конце концов заставили их войти в огромную сеть человечества, Терок испытывал большое удовлетворение от своей исключительности. Когда их предки садились на корабль переселенцев, у них и в мыслях не было возвращаться обратно, они никогда не мечтали наладить твердые контакты с Землей. Это были гонимые ветром семена, которые мечтали пустить где-нибудь корни. И они больше не собирались терять почву под ногами…
Тем утром я любила его больше всего на свете. А сейчас я с такой же силой его ненавижу.
Прервав свой осмотр, Эстарра съела полную горсть ягод бисерички и вытерла сок с подбородка и рук. Переполненная энергией, она взглянула на ближайшее вселенское дерево и увидела на нем места, за которые можно уцепиться руками, а также следы от частого подъема и спуска читающей команды послушников. На коре было достаточно неровностей для рук и ног, так что Эстарра смогла взобраться по ним, как по лестнице, стараясь не смотреть вниз и не слишком задумываться о том, что она делает. Там, наверху, священники ходили своими магистральными дорогами, проложенным по переплетенным ветвям и упругим вершинам вселенских деревьев.
– Мы сжигаем наших мертвецов, – прямо сказала я, глядя на мертвое тело на земле.
Кэлум вздрогнул, схватил меня за плечи и развернул так, чтобы взглянуть на меня сверху вниз.
В лесу было тепло, поэтому Эстарра была очень легко одета: ноги у нее достаточно загрубели, и в обуви она не нуждалась. Она продвигалась за один раз на один нарост, постепенно поднимаясь все выше и выше, только наверх. Запыхавшаяся, но радостная, девочка наконец пролезла сквозь переплетенные листовидные отростки. Мигая от открытого солнечного света, Эстарра смотрела на голубое небо и бесконечное море вершин вселенских деревьев.
– Нет. Больше никогда ты не будешь так делать, – сказал он, ухватив меня за подбородок большим и указательным пальцами. – Я обязан провести надлежащие погребальные обряды для всех погибших фейри и всех погибших людей с метками фейри. Все остальное будет считаться варварством с моей стороны.
Даже глядя отсюда, она не могла с уверенностью сказать, где кончается одно дерево и начинается другое. Повсюду вокруг себя она слышала голоса и грустные песни, неуверенное чтение, смесь высоких и низких грудных голосов.
– Значит, это автоматически неправильно, поскольку это не то, во что ты веришь? – спросила я, скрестив руки на груди и поджав губы.
Балансируя на листьях, Эстарра смотрела на собравшихся служителей леса. Здесь были представлены все оттенки кожи – от загорелых здоровых послушников, не тронутых еще зеленью, до старых священников с изумрудной кожей, уже достигших симбиоза с вселенским лесом. Служители сидели на ровных площадках либо, как и она, балансировали на листьях и читали вслух свитки или тексты с электронных экранов. Некоторые играли на музыкальных инструментах. Другие просто громко декламировали нудные потоки данных, зачитывали бессмысленные цифровые содержания таблиц. Это была головокружительная шумная деятельность, в которой все внимание священников сосредотачивалось на том, чтобы увеличить знания, хранимые вселенским лесом – путь, при помощи которого они выказывали уважение и одновременно помогали трепещущей зеленой душе. Сотни всевозможных голосов разговаривали со сплетенным лесом, а вселенские деревья слушали и учились.
– Нет, не так. Это неправильно, потому что все существа заслуживают похорон и должны знать, что они станут частью этого мира после того, как уйдут. А взять их тела – то, чем они когда-то были, и сжечь – это преступление против них, – сказал он.
Сколько всего можно здесь увидеть и узнать! И зеленые священники делали это, оставаясь тут и получая благословение от души вселенского леса. Как хотелось Эстарре понимать все, что знает лес! Священники напевали стихи и читали рассказы, даже обсуждали философские вопросы, предоставляя лесу информацию во всевозможных формах. Вселенские деревья поглощали каждую кроху этой информации, и все равно живое переплетение жаждало знаний еще и еще.
– Потому что ты в это веришь.
– Потому что я внук самих Первородных. Потому что я понимаю мертвых и смерть лучше, чем кто-либо другой в этих двух мирах. Потому что веками я отвожу души в Пустоту, где они ждут суда Отца и Матери.
10. НАСЛЕДНИК ПРЕСТОЛА ДЖОРА\'Х
– Какое тебе дело до того, что с нами будет после того, как мы уйдем? Ты его даже не знал. И, скорее всего, никогда не узнаешь, – сказала я и поняла, что из моего голоса исчезла горячность.
Мне захотелось понять, разобраться, почему этого мужчину, который, казалось, так мало ценил жизнь, так сильно заботит, что происходит после того, как наши души покинут тела. И при этом он был готов осквернить эти тела, достать их из земли для своих целей, лишив так называемых погребальных обрядов.
На самом краю Горизонта Кластера, в лучах семи солнц пригрелась Илдира. Родная планета Империи вращалась вокруг теплой оранжевой звезды Кейуан, которая была расположена около близкой двойной звезды – системы Квронха, состоящей из красного гиганта и малого желтого спутника. Чуть дальше, но столь же яркая на илдиранском небе, висела чудесная троица Даррис – тесно связанные между собой белая и желтая звезды плюс красный карлик, вращающиеся вокруг общего центра тяжести. И, наконец, в отдалении находился голубой супергигант Дайм, сверкающий, как огромный бриллиант.
Скелеты закончили копать неглубокую могилу для меченого мужчины, и Кэлум присел рядом с телом, приподнял и осторожно опустил его в яму. Потом залез в карман штанов и вытащил две блестящие серебряные монеты. Положив их на веки погибшему, он снова посмотрел на меня, пока я внимательно наблюдала за его действиями.
На Илдиру никогда не опускалась ночь.
Миджистра, столица и алмаз древней империи, блестела под бронзовым небом. Ее шпили и купола были сделаны из хрусталя и цветного стекла, ее свободные архитектурные формы образовывал ультрапрочный прозрачный полимер.
– Мне не все равно, потому что я бы хотел, чтобы кто-то сделал то же самое для тебя, если этот миг когда-нибудь настанет. Меня это беспокоит, потому что ведьмы прокляли нас, чтобы сохранить баланс природы после того, как фейри стали слишком могущественными. Цикл жизни является частью этого баланса, и неуважение к нему равнозначно угрозе самой природе.
Наследник престола Джора\'х, старший сын Мудреца-Императора, полной грудью вдохнул воздух, насыщенный водяной пылью от поднимающихся к Дворцу Призмы фонтанов.
– А монеты зачем? – спросила я, закрыв глаза, когда скелеты начали засыпать яму землей.
В соответствии со своим долгом Великий Наследник ожидал встречи с представителями Терока. Молодой человек, Рейнальд, по своему положению соответствовал Джора\'ху, но обладал намного меньшими возможностями. Человеческий принц станет правящим Отцом единственной малообжитой планеты, в то время как наследнику илдиранского престола предстоит управлять обширной Империей.
– Паромщик бесплатно не работает. Без монет души не смогут пересечь реку Стикс и войти в Пустоту и проведут в безмирье десятилетия. За свою многовековую жизнь я платил ему бесчисленное количество раз, но сейчас я не в Тар-Месе и не могу заплатить. Все, кто тем временем умирает, уязвимы, – пояснил он, уходя от ямы и направляясь к центру улицы, где ждали другие меченые.
Приветствуя улыбающегося человека, Джора\'х поднял обе руки.
Он раскинул руки в стороны, и по его ладоням и предплечьям поползли щупальца чернильно-черной тьмы, падая на землю вокруг нас. Трупы Стражей Тумана снова поднялись и двинулись к пространству с голой землей за пределами центра города. Там они опустились на землю, погрузили в нее руки и стали копать точно так же, как другие скелеты выкопали яму для человека.
– От всего сердца рад вас приветствовать в Миджистре, принц Рейнальд.
Илдиранский принц в окружении своих гвардейцев большими шагами поднимался к платформе для приемов. Рейнальда сопровождала небольшая свита, в которую входил и один из его личных зеленых священников.
– Есть в этом что-то успокаивающее, когда наблюдаешь, как твои враги роют себе могилы, – произнес он, повернувшись ко мне.
Черные волосы терокца, заплетенные в косички, стягивались в узел на затылке. Его мускулистые руки не были прикрыты свободной туникой из необычного перламутрового материала, сверкающего под лучами многочисленных солнц. У него было квадратное лицо и плоские скулы под широко расставленными темными глазами. Он носил линзы-светофильтры, чтобы защитить себя от избытка илдиранского солнечного света, а встречающие людей илдиранцы обеспечили гостей защитными кремами и лосьонами.
– Великий Наследник, я уже много лет мечтал посетить Илдиру, – сказал Рейнальд, смело пожимая руку Джора\'ху, словно они были ровней. У него были теплые и открытые манеры, и эта особенность помогла растопить лед официальной церемонии.
Его глаза сияли голубым светом, а сила, исходящая от тела, делала воздух вязким, так что было трудно дышать. Из легких у меня вырвался выдох, грудь сжалась, когда этот властный взгляд остановился на мне.
Джора\'х расплылся в улыбке. Он почти сразу же полюбил этого молодого человека.
Даже сейчас, когда я узнала, кто он на самом деле, и увидела его во всем могуществе, я все равно замечала в нем признаки человека, в которого влюбилась. В боге все еще мелькали человеческие искры, и я спрашивала себя, не станет ли мне когда-нибудь больно смотреть на него.
– Обеим нашим культурам есть чему поучиться друг у друга.
– Не смотри на меня так, – сказал он, сдвинув брови, поскольку, казалось, понимал охватившие меня эмоции.
Рейнальд взглянул на сверкающий занавес воды, по невидимым подвесным лестницам текущей из пенных бассейнов к куполам и соединительным трубам. Он засмеялся с детским восторгом.
Но внутри меня существовало что-то еще, требуя выхода: злоба раздирала меня изнутри, когда это что-то рвалось на свободу. Мое сердце содрогалось в груди, когда фантомные когти впивались в мою бьющуюся плоть, как будто существо, которому они принадлежали, могло поглотить меня, чтобы обрести свободу. Глядя на врагов Калдриса, копающих себе могилы, мне захотелось сделать то же самое для себя. Его душа питала и питалась лишь из самых темных уголков моей, заставляя меня жаждать такого очищающего возмездия, которого я не должна была желать для себя.
Вы уже сумели произвести на меня впечатление, Великий Наследник, но если вы когда-нибудь посетите нас, я тоже найду для вас несколько диковинок в джунглях Терока.
– Кэлум, – сказала я умоляющим голосом, хотя и не хотела проявлять слабость.
Дворец Призмы стоял на вершине овального холма, что поднимало Резиденцию Мудреца-Императора над сверкающими дорожками, куполами музеев и теплицами Миджистры. Семь рек, давным-давно прирученных илдиранскими инженерами, ровными прямыми линиями текли к самому сердцу Империи. Магнитные левитационные поля и площадкис управляемой гравитацией направляли течение, поднимая сверкающие воды вверх по холму вопреки сопротивлению гравитации. Рейнальд последовал за Джора\'хом в переднюю галерею, где отражатели усиливали солнечный свет, чтобы предотвратить появление какой бы то ни было тени.
То, что находилось внутри меня сейчас, никогда не существовало там раньше, темные щупальца на моей руке молили меня протянуть ее и прикоснуться к силе, которую он использовал для управления мертвыми. Они звали меня, притягивая к себе, как будто я больше принадлежала к мертвым, чем к живым.
– Это одна из последних остановок в моем странствии. Ярешил, что должен узнать и понять другие культуры и миры, дабы лучше служить своему народу. Совсем как царь Петр Великий, один из древних правителей огромной страны под названием Россия. Петр путешествовал, учился у других культур и, отобрав лучшее, привез к себе домой. Я собираюсь сделать то же самое.
– Знаешь, как это больно? Знать, что каждый раз, когда ты на меня смотришь, ты на самом деле видишь не меня? – спросил он, подходя ко мне.
Энтузиазм человека был заразителен.
Он двигался медленно, и с каждым шагом его сила приближалась, заключая меня в удушающие объятия, омывая запахом мускусного разложения, напоминающим гниение листьев осенью. Но сквозь нее прорывался и другой запах – запах свежести и чистоты – запах Кэлума, проникающий сквозь дымку, принесенную его силой.
– Замечательная цель, Рейнальд. Возможно, мне и самому следует почаще покидать Миджистру.
– Знаешь, как больно осознавать, что, если я покажу тебе свое истинное лицо, ты сбежишь от меня?
Великому Наследнику не было надобности посещать другие части Илдиранской Империи, но на самом деле это могло оказаться довольно интересным. Его собственный сын и наследник Тор\'х провел несколько лет, обучаясь в комфортабельном курортном мире илдиранцев Гайриллке.
– Знаешь, как больно осознавать, что все было полуправдой? – спросила я, наклоняясь и прижимая ладонь к сердцу, пытаясь взять себя в руки.
– Я уже посетил Землю, где встретился со старым королем Фредериком, – продолжил Рейнальд со сконфуженной улыбкой, – хотя он не совсем представлял, что со мной делать. Ятакже встретился с президентом Венсесласом, который оказался очень вежлив, в основном потому, что хотел бы получить от меня побольше зеленых священников, когда я стану Отцом Терока.
Он вырвал бы все, что вложил в меня, силой, если бы прикоснулся ко мне, извлекая из меня ту силу, с которой я не хотела иметь ничего общего.
– А теперь вы прибыли сюда, – сказал Джора\'х, делая широкий жест. – Мы покажем вам столько всего, что у вас заболят глаза!
– У нас с тобой в распоряжении все время мира, мин астерен, – сказал он, отступая на шаг.
Смеясь, он повел Рейнальда и его окружение к ближайшему сверкающему крылу Дворца Призмы.
Как будто чувствовал, что я не выдержу его прикосновений, не выживу, если меня оттащат еще на шаг от моей человечности.
Будучи Великим Наследником, Джора\'х обладал обаянием и животным магнетизмом, которые делали его чрезвычайно привлекательным. Его узкое лицо излучало очарование. Глаза напоминали сапфиры и мерцали, отражая звездные лучи и их отблески. Длинные волосы, знак мужской зрелости у илдиранцев, окружали его голову тысячей косичек, наподобие миниатюрных колосков, которые казались живыми и слегка шевелились. Они были заплетены при помощи необычной энергии.
– Скоро ты увидишь, что все, что я сделал, было сделано для тебя, чтобы облегчить неизбежные изменения в твоей жизни и защитить тебя от того, что грядет.
– А что грядет? Ты имеешь в виду что-то еще, кроме того, что мне придется стать твоей парой по принуждению? – спросила я, и если бы не боль, пронзившая тело, я бы, наверное, усмехнулась.
Люди – купцы, сановники, ученые и богатые туристы – приезжали сюда посмотреть на легендарные семь солнц Илдиры. С тех пор, как Империя илдиранцев снабдила Ганзу скоростными космическими двигателями, многие люди смотрели на илдиранцев как на благосклонных покровителей, относящихся к ним по-отечески. В то же время, приняв людей как часть галактической истории, как говорится в «Саге Семи Солнц», илдиранцы все еще затруднялись адекватно постичь импульсивность людей и правильно мотивировать их поступки.
Он вел себя так, будто жертва – это он и будто он не может контролировать то, что происходит со мной из-за объединяющей нас связи, о которой я не просила.
Но Джора\'х находил этого человека довольно приятным. Они с Рейнальдом плечом к плечу вошли в прогулочный зал со сводчатым потолком и стенами, выложенными мозаикой из стекла. Вокруг них пульсировали насыщенные цвета, яркий свет сиял, проходя сквозь фильтры цветных стекол на окнах.
– Я не могу заставить тебя принять эту связь, – сказал он сквозь стиснутые зубы. – Неважно, что ты думаешь обо мне прямо сейчас, фейри никогда не переступают некоторые границы, которые не стесняются переходить люди. Мы не насилуем. Мы не навязываем связь, которая будет длиться вечно. Это ведь то же самое, как если бы тебя принудили к браку, которого ты не желаешь.
Рейнальд заметил одинокого черного робота кликиссов на гибких ногах, который выглядел гигантским механическим жуком. Такое он видел впервые. Никто из илдиранцев не обращал на робота особого внимания.
– В любом случае ты просто заставишь меня поехать в Альвхейм и жить рядом с тобой, – сказала я, и ноги у меня были готовы подкоситься.
При дворе знатные дамы, равно как фрейлины, артисты и певцы были одеты в свободные полупрозрачные платья с лентами наискосок через плечо и грудь. Полосатые рукава доходили до самых пальцев, хотя при желании их можно было поднять и закрепить, образовав подобие фонарика на плече.
Бог Мертвых прищурился, глядя на руку, которую я прижала к своей груди, как будто могла запихнуть эту силу обратно внутрь себя и не дать ей вырваться наружу. Он склонил голову набок, поднял руку с кругом на тыльной стороне и приложил ее к моей.
Войдя в большую оранжерею, где находился банкетный зал, Рейнальд улыбнулся.
– Нет, – сказал он, грустно покачав головой.
– Я увижу Мудреца-Императора? – поинтересовался он.
Он медленно опустил руку, и его ошеломляюще голубые глаза потемнели, когда он бросил взгляд через плечо туда, где Стражи Тумана рыли себе могилы. Все, кроме одного, упали в выкопанные ямы и теперь засыпали себя, пока остальные помогали в погребении.
Золотые цепочки на голове Джора\'ха свободно колыхнулись. Он с сожалением вздохнул.
– Если ты решишь отказаться от меня, я оставлю тебя доживать твою жизнь при дворе Зимы. Моя мать будет заботиться о тебе, как о родной, а я буду держаться подальше.
– Мудрец-Император не может встречаться с представителями человеческих поселений на каждой планете. Их так много! Он не хочет придавать Тероку больший статус по сравнению с другими поселениями Земной Ганзейской Лиги.
Я изучала его, нахмурив брови, пытаясь понять, почему он пошел на такую уступку. Почему он допускает такой вариант, если приложил столько усилий, чтобы заставить меня влюбиться в него? Весь этот разговор казался мне ловушкой.
– Великий Наследник, суверенный Терок является независимой планетой и не имеет никакого отношения к Ганзе, – натянуто заметил Рейнальд, но затем улыбнулся. – С другой стороны, думаю, что, во всяком случае, ваше общество мне будет приятней, чем общество вашего отца.
– Не понимаю.
Джора\'х подмигнул звездными сапфировыми глазами.
– Все очень просто. Ты – моя, а я – твой. Но я не могу заставить тебя быть со мной, если ты не любишь меня так, как я люблю тебя, звезда моя. У моей матери ты будешь в безопасности и умрешь своей смертью, когда придет твое естественное время, – сказал он, опустив взгляд в землю.
– А самое лучшее еще и не начиналось. Я послал за нашими величайшими живыми историками.
– А где будешь ты? – спросила я, обдумывая все, что знала о Калдрисе.
Под одним из многочисленных, похожих на драгоценные камни куполов Дворца располагался огромный стол, уставленный тысячей экзотических блюд. Джора\'х повел рукой в сторону стола, и когда они начали усаживаться на свои места, вокруг них засуетились фрейлины и слуги.
У меня было много вопросов о правде, спрятанной за намеками, которыми он ограничивался, рассказывая о своей жизни.
У всех фрейлин была гладкая ровная кожа без намека на волосяной покров, а на лица и длинные хрупкие шеи нанесены тонкие узоры: волнистые спирали поднимались вокруг манящих глаз до самой макушки, напоминая потоки бегущей воды или языки пламени. Когда фрейлины двигались, ткань их платьев переливалась всевозможными цветами, словно живая радуга.
Женщины вежливо улыбались терокцу, а вот с Джора\'хом соблазнительно кокетничали. Великий Наследник привлекал все их внимание, словно источал шлейф гормонов.
– Пока не наступит день, когда ты примешь меня как свою пару, я должен буду находиться при дворе Теней. А когда ты умрешь, прожив свою последнюю жизнь как человек, я присоединюсь к тебе в Пустоте, чтобы дождаться суда, – ответил он, наблюдая, как последний Страж Тумана опустился в свою могилу.
– Вы еще не женаты, принц Рейнальд? Насколько я помню, брак весьма распространенный обычай среди людей, особенно это относится к королевским семьям.
От группы, охраняющей меченых, отделился один из скелетов, взяв на себя задачу похоронить его должным образом.
– Да, это так, но я все еще не выбрал женщину, которая займет место Матери Терока рядом со мной. В данном случае кроме романтических соображений есть еще и политические. За время своего странствия я получил несколько брачных предложений от руководителей ганзейских колоний. Все они заслуживают внимания, но я хочу рассмотреть все возможности, так как это очень важное решение.
Скелет наконец закончил хоронить последнего Стража, полностью закрыв землей униформу – с глаз долой. Теперь мы остались только с теми, кто умер давно. Кэлум протянул мне руку. Его сила уменьшилась и перестала быть такой удушающей, количество мертвецов, которых ему нужно было контролировать, сократилось вдвое, и в мои легкие стремительно вернулся воздух.
– Почему же ты на это согласился? – спросила я, игнорируя протянутую им руку.
– Мне непонятно, как можно терять столько времени лишь для того, чтобы выбрать себе единственную партнершу, – Джора\'х выбрал тарелку с желеобразным фруктом, попробовал кусочек и предложил Рейнальду, который с удовольствием отведал предложенное блюдо. Он поднял взгляд на снующих вокруг фрейлин. – Мой долг – иметь как можно больше любовниц и быть отцом многочисленных детей, которые будут продолжать родословную Мудреца-Императора. Специальный комитет и советники помогают мне выбрать их из тысяч претенденток и прежде, чем допустить до меня, проверяют их способность к деторождению.
– Потому что, пока ты не примешь нашу связь, я должен оставаться таким, каким был всегда. Ты не единственная, кому известно, что значит быть пленником собственной жизни, мин астерен. Я хочу, чтобы у тебя было как можно больше свободы, и не хочу держать тебя в заточении рядом с собой.
– На словах впечатляюще, – заметил Рейнальд, – но не слишком эротично.
– Тогда оставь меня в Нотреке, – сказала я, поморщившись, когда его пальцы нежно сомкнулись вокруг моих.
– Долг Великого Наследника вынуждает страдать, – Джора\'х выбрал чашу, в которой в дымящемся сиропе лежали нарезанные кусочки его любимого фрукта. – Илдиранки считают большой честью родить мне ребенка, и у меня столько претенденток, что я не смогу удовлетворить их за всю мою жизнь. Но после того, как я унаследую место отца и стану Мудрецом-Императором, для меня все изменится.
Он баюкал мою дрожащую руку, проводя большим пальцем по темной отметине на тыльной стороне.
– Это будет знаменательный момент, – улыбнулся Рейнальд.
– Здесь я тебя не оставлю. Здесь тебя ждут страдания до самой смерти, когда придет твое время. В Катансии тебе будет хорошо, и ты сможешь жить полноценной жизнью, если уж на то пошло, – сказал он, прижавшись лбом к моему.
Джора\'х скорчил скорбную гримасу.
В темных обсидиановых глазах у него вспыхивали синие искры и плавала боль, не оставляя сомнений, что он все еще надеется, что я передумаю.
– К этому моменту я должен буду пройти через ритуал кастрации, – на лице Рейнальда отразилось удивление, но Великий Наследник предвидел это. – Только в этом случае я смогу стать фокусом тизма и смотреть на мир глазами своей расы. Я пожертвую своей мужской силой и стану полубогом, всевидящим и всезнающим. Полагаю, замена вполне равноценная.
Но я не могла. Он заставил меня пережить предательство. Если я не доверяю ему, то как смогу поверить в то, что он будет действовать в моих интересах, если я приму нашу связь?
Рейнальд промокнул губы квадратной салфеткой.
Я чувствовала, как эта связь притягивает меня каждый раз, когда он приближался, крепко сжимая в те моменты, когда его глаза встречаются с моими. Его чары сделали очень много: не просто изменили его внешность, но изменили нашу связь, заметно ослабив ее.
– Ммм, я уж лучше потрачу силы на решение проблемы с выбором жены. Не завидую, твоим перспективам.
– А чего хочу от жизни я, тебя совершенно не волнует? Однажды я была готова выбрать смерть. Не пойму, что заставляет тебя думать, что я не выберу ее снова, если она будет означать мою свободу, – сказала я, глядя в его ошеломляюще глубокие глаза.
Как только слуги поняли, что мужчины насытились, они моментально убрали со стола мириады нетронутых тарелок. Джора\'х хлопнул в ладоши.
Он положил руку мне на плечо, и контраст его золотистой кожи с моей, цвета глубокой бронзы, заставил меня вздохнуть. Он всегда был красивее меня, но теперь его кожа сияла, как мерцающий отблеск солнца на заснеженных полях.
– Теперь настало время для нашего хранителя памяти.
– Ты была готова умереть? – спросил он, понизив голос.
Мы не говорили об этом подробно и никогда не обсуждали тот факт, что я была всего в нескольких шагах от смерти, когда рухнула Завеса.
В комнату вошел небольшой илдиранец в свободных одеждах, с виду преклонного возраста. На нем не было никаких украшений – ни на лице, ни на пальцах или запястьях. С откинутой назад голой головой, с мясистыми наростами вокруг бровей и щек, он напоминал человека намного меньше, чем большинство илдиранцев.
– Хранитель памяти Вао\'ш, историк при илдиранском дворе, – пояснил Джора\'х. – Он не раз помогал мне приятно провести время. – Вао\'ш поклонился, а Рейнальд приветливо кивнул, не зная, надо приветствовать Хранителя памяти – протянутой к нему рукой или аплодисментами. Джора\'х продолжил:
Он посмотрел на меня сверху вниз с жестким прищуром, в ярости раздувая ноздри.
– Наши Хранители памяти знамениты тем, что представляют нам главы нашей «Саги Семи Солнц».
– Да, я слышал о легендах вашей расы, – заметил Рейнальд.
Вао\'ш раскинул руки так, что рукава у него откинулись до самых плеч.
– Я почувствовал твою покорность судьбе еще до того, как прорвался сквозь Завесу. Может, потрудишься объяснить? Правда готова?
– Это больше, чем просто набор цитат или рассказов, Сага – это великий эпос илдиранцев. Это тот остов, на котором мы держимся во вселенной. История илдиранцев – не просто последовательность событий, но настоящий роман, и все мы принимаем участие в его запутанном сюжете, – он взмахнул руками в сторону Рейнальда. – Даже человеческий принц, подобный вам, является его персонажем. Каждый имеет в нем свою роль, будь то второстепенный персонаж или великий герой. Каждый из нас надеется прожить столь значительную жизнь, чтобы она была достойна упоминания в постоянно растущей Саге.
– Не особенно, – ответила я, полностью уклоняясь от вопроса.
Джора\'х откинулся на своем стуле.
Кэлум знал о лорде Байроне, его мерзких наклонностях и особом интересе ко мне, но ему не нужно было знать подробности того, насколько ужасной казалась мне эта судьба.
– Позабавь нас, Вао\'ш. Какую же историю ты расскажешь нам сегодня?
Мои секреты знал Кэлум. Калдрису я такой возможности не предоставлю.
– Рассказ о том, как мы встретились с людьми, будет самым подходящим на сегодня, – ответил Вао\'ш, широко раскрыв свои выразительные глаза. Он продолжал говорить чарующим голосом в ритме, который был больше, чем стихи, но меньше, чем песня.
У него из горла вырвался натужный смех, неловкий и одновременно довольный.
– Я же просил тебя не лгать мне, – сказал он, приподняв бровь, как будто вспомнил, сколько раз я поступала именно так в гораздо менее серьезных ситуациях.
Вао\'ш обобщил известные всем сведения о том, как в связи с ухудшением жизненных условий Земная цивилизация выслала одиннадцать громадных кораблей с переселенцами, которые вслепую полетели к ближайшим звездам. Каждый корабль был полон пионеров-переселенцев. На Рейнальда произвело впечатление, каким голосом историк рассказывал об этих событиях, и то, как его мясистые наросты то краснели, то меняли цвет в зависимости от палитры эмоций.
– А меня не волнует, чего ты хочешь, – усмехнулась я, изворачиваясь, пытаясь отойти от него подальше.
Какое великое отчаяние! Какая надежда, какой оптимизм – или глупость! И все же Звездный флот илдиранцев нашел вас, – Вао\'ш сложил на груди руки.
Он взял мою руку в свою, переплетя наши пальцы, и увел меня от места, где его мертвецы охраняли оставшихся меченых. Они перешептывались между собой, пока он вел меня назад по той дороге, которой мы пришли. Я посмотрела на них через плечо, когда мы проходили мимо.
Когда Хранитель памяти закончил рассказ о спасении человечества Рейнальд громко зааплодировал. Джора\'х, которому понравился странный обычай, тоже захлопал в ладоши. Вскоре вся прислуга и чиновники, собравшиеся во дворе, дружно хлопали в ладоши, создав при этом оглушительный шум. Лицо Вао\'ша приобрело такой цвет, словно он не знал, как на это реагировать.
– Куда мы идем?
– Я говорил вам, что это мастер среди Хранителей памяти. Рейнальд натянуто улыбнулся.
– У нас есть еще один мертвец, о котором нужно позаботиться, – ответил он тихо. Мы шагали по улицам города, прошли мимо камня, с которого я спрыгнула, когда мне на горло накинули железные цепи, затем прошли по извилистой дороге, вернувшись на главную улицу, где исчез Бек и была ранена Мелиан.
– Есть особая ирония в том, что именно илдиранские Хранители памяти лучше всего излагают нашу историю.
Когда в поле зрения появилось ее скрюченное тело, я вырвалась из его хватки, поспешила пересечь разрушенную улицу и упала рядом с ней на колени. Я не смогла подойти к ней сразу после нападения. В тот момент я была сосредоточена на том, чтобы выжить. А ее рана, я понимала, была смертельной. После такой даже меченые не смогли бы выжить.
11. АДАР КОРИ\'НХ
Рука у меня дрожала, когда я подняла ее над раной, из которой все еще сочилась кровь. Тело у нее содрогнулось, изо рта вырвался рваный вздох, и она с усилием открыла глаза. Ее магическая метка светилась оттенком красного, сила ее Виникулума продолжала работать, чтобы спасти ее от чего-то, что она сама уже не могла предотвратить.
– Она жива! – крикнула я, повернувшись и обнаружив, что за моей спиной ждет Калдрис.
Хотя Адар Кори\'нх командовал всеми кораблями илдиранского Звездного флота, он каждый раз чувствовал холодок в груди, когда встречался лицом к лицу с Мудрецом-Императором Кайрок\'хом. Богоподобный правитель видел все, щупальцами телепатического тизма он прикасался к каждому илдиранцу.
Он смотрел на нее глазами, в которых плескалось страдание. Но меня поразило, что у Мелиан не было сил даже взглянуть на него. Я заметила, как смягчился ее взгляд, когда их глаза все-таки встретились. И это было самое худшее, поскольку означало, как далеко она уже ушла.
И все же он хотел видеть Адара Кори\'нха.
– Ты должен исцелить ее.
Церемониальная септима боевых кораблей вернулась с Онсьера сразу после того, как Адар Кори\'нх стал свидетелем удивительного «Факела Кликиссов». Он уже передал изображения и отчет, но теперь Мудрец-Император хотел услышать все непосредственно из его уст. Не подчиниться такому приказу Адар Кори\'нх не мог.
Губы Калдриса скривились, когда он перевел взгляд на меня.
Брон\'н, личный телохранитель Мудреца-Императора, следовал за спиной у Адара. Брон\'н принадлежал к касте воинов, которые больше, чем другие илдиранцы, напоминали животных чертами лица и телосложением. Его руки заканчивались когтями, во рту виднелись острые длинные зубы, а его большие глаза могли заметить малейшее движение, любую угрозу его почитаемому владыке. Адар Кори\'нх, конечно, не представлял угрозы, но главный телохранитель всегда оставался настороже.
– Я бы так и сделал, если бы мог, мин астерен.
Личные апартаменты Мудреца-Императора скрывались за непрозрачными стенами в задней части залы, увенчанной огромным куполом, ядром многочисленных шпилей, куполов и сводов Дворца Призмы. Кори\'нх вошел в комнату, освещенную сиянием отражателей, где, полулежа на своем хрустальном троне, ожидал его громадный Мудрец-Император. Брон\'н закрыл двери. Несмотря на свое высокое положение, Адар редко разговаривал с Мудрецом-Императором наедине, без присутствия советников, помощников и знати.
– Ты только что исцелил меня, хотя это едва ли имело значение! Просто дай ей свою кровь…
Мудрец-Император являлся чем-то вроде мужской версии пчелиной матки, существом, которое могло из Дворца Призмы ощущать всю илдиранскую цивилизацию, чтобы управлять ею. Он был фокусирующей точкой и приемником тизма, что делало его сердцем и душой всех илдиранцев. Но очень часто, как, например, сейчас, вождю требовались более точные детали событий, анализ очевидца.
– Магия крови работает только внутри парной связи. Фейри не могут исцелить человека, который не является второй половиной нашей души, – объяснил он, заставив меня в отчаянии опустить голову.
– Ваш вызов делает мне честь, мой господин, – Кори\'нх молитвенно сложил руки на сердце.
Мне надо было, чтобы она жила, чтобы сказала, что мне делать. Он отошел, дав мне время сжать руку Мелиан в своей и поднести ее к щеке. Все тело у нее было в крови, как будто она пыталась наклониться и удержать внутренности в себе, чтобы предотвратить смерть, которая, она знала, уже рядом.
– А твои заслуги делают честь всем илдиранцам, Адар.
– Все в порядке, – прошептала она, прерывисто дыша. – В любом случае лучше умереть, чем отправиться в Альвхейм.
Мудрец-Император уже отослал прочь небольшую группу прислужников, которые ублажали его, натирая кожу маслами и ноги. Взгляд императора был тяжелым и непроницаемым, голос острым, как бритва.
– Нет, не в порядке. Ты должна вернуться в туннели и предупредить обитателей о Кэлуме. Я должна была послушать тебя. А не быть настолько слепой, чтобы не увидеть, кто он на самом деле, – прошептала я, и слова повисли в воздухе между нами.
– Теперь нам надо поговорить.
Ее губы дернулись в грустной улыбке. Она не хуже меня знала, что это правда. Все это время она знала. А он сделал из меня дуру.
Утопая в своем напоминающем кровать кресле, укрытый расшитыми одеялами, илдиранский владыка казался большим и мягким.
Его мясистая кожа спадала бледными складками, ноги и руки ослабли от редкого употребления. После ритуальной кастрации много лет назад Мудрец-Император Кайрок\'х совершенно утратил сходство со своим красивым старшим сыном, Великим Наследником Джора\'хом.
– Тебе нужно уйти от него, – сказала она и прервалась, чтобы сглотнуть и продолжить: – Ты уже видела, как он силен. Только представь, что произойдет, если ваша парная связь замкнется. Он обретет полную силу. Чего бы это ни стоило, Эстрелла, ты не должна позволить ему забрать тебя в Альвхейм.
По традиции, ноги императора никогда не должны были касаться пола.
Ее речь оборвалась, и она уставилась на мою руку, слабо сжимая ее своими пальцами.
Прежде чем отказаться от зова плоти, Кайрок\'х стал отцом множества детей. Являясь отеческой фигурой для илдиранской расы, он носил чрезвычайно длинные косы, символ плодовитости. Косы свисали ему на грудь и плечи, укрывая его, как плотное одеяние из конопляных стеблей, которое колыхалось и переливалось, повинуясь слабым нервным импульсам.
– Я не позволю. Обещаю, – сказала я, зная: что бы ни случилось, я должна сдержать обещания, которые дала ей и брату.
После того, как он стал ядром тизма и хранителем знаний илдиранцев, Мудрец-Император прожил около двух столетий. Кайрок\'х мог позволить себе целыми десятилетиями не делать ни шага, поскольку предоставил остальной илдиранской расе быть его глазами, руками и ногами. Он слишком уважал себя, чтобы опускаться до таких мелочей.
Я не могла позволить Калдрису забрать меня в мир фейри.
Развалившись в кресле-колыбели, император сосредоточил все внимание на Адаре. Кори\'нх снова поправил парадную форму, довольный тем, что не пожалел времени на украшение ее всеми своими наградами – хотя мало что могло произвести впечатление на великого императора.
Глаза у нее наполовину закрылись, тело обмякло, хотя она еще продолжала дышать.
– Расскажи мне, что ты видел на Онсьере. Мне уже известно, что земляне сумели поджечь планету, но я хочу услышать твою объективную оценку случившегося. Насколько большой угрозой для Илдиранской Империи является «Факел Кликиссов»? Веришь ли ты в то, что Ганзейская Лига хочет использовать его как оружие против нас?
– Избавь меня от страданий, – простонала она, убирая свою руку с моей, чтобы еще раз коснуться раны.
По телу Кори\'нха пробежала дрожь.
Калдрис, казалось, услышал ее мольбу, хотя находился достаточно далеко – ни один человек не услышал бы ее слов на таком расстоянии. Он обнажил меч и подошел ближе к нам, не обращая внимания на мои широко распахнутые глаза.
– Война против Илдиранской Империи? Я не верю, что люди настолько глупы, мой господин. Учитывая хотя бы размеры и мощь нашего Звездного флота…
– Закрой глаза, Мелиан, – сказал он, опустив руку ей на лоб, закрывая глаза. – И обрети покой в Пустоте, пока следующая жизнь вновь не призовет тебя к нам, или обрети покой с Отцом в Валгалле.
Глаза Мудреца-Императора сверкнули.
– Я думала, что женщины попадают во владения Матери, – сказала она едва слышным шепотом.
Калдрис улыбнулся ей, хотя она этого не видела. Это была первая искренняя улыбка женщине, которую, он, казалось, терпеть не мог.
– И все-таки мы не должны сбрасывать со счетов такие амбиции. Расскажи мне про Онсьер.
– Люди могли бы так подумать, но Отец и Мать не подразумевают отношение к полу, в которое верите вы. Такого воина, как ты, Отец примет с распростертыми объятиями.
Он коснулся мечом ее шеи, плавно провел по ней острием, быстро покончив с ее жизнью, не угрожая ее сердцу и не принуждая к окончательной смерти до того, как придет ее естественное время. Ее рука упала с туловища, скользнув вниз на покрытую щебнем землю. Калдрис вернул свой меч в ножны у себя на спине.
Адар говорил рублеными фразами, излагая только факты, однако время от времени высказывал свое мнение и давал краткие комментарии. Кори\'нх с детства воспитывался для того, чтобы стать офицером, он не был Хранителем памяти, его рассказ был простым описанием того, что происходило на Онсьере, и вовсе не походил на красочную легенду, предназначенную для развлечения великого мужа.
Я смотрела на женщину, которая была руководителем Сопротивления и казалась большей, чем сама жизнь, в том мире, где женщины считались лишь дополнением к мужчинам. Из раздумий меня вырвал скрежет кости о камень, и я увидела, как вызванный Калдрисом скелет поднял валун и вонзил его в землю у дороги.
– Позволь мне совершить человеческий обряд для ее погребения, – попросила я, желая почтить смерть Мелиан и похоронить ее так, как хотела бы она, если бы могла выбрать.
Мудрец-Император слушал, развалившись на своем ложе. Его умное лицо было одутловатым, щеки – круглыми, подбородок казался всего лишь небольшим бугорком на мягкой коже. На лице застыло блаженное выражение, отчего некоторые земляне сравнивали его с лицом Будды. Это лицо выражало неподвластные времени умиротворение, уверенность и благодушие, но Адар чувствовал спрятанную под этим твердую необходимую жестокость.
Кэлум посмотрел на меня, и глаза у него стали серо-голубые, как первый зимний лед на озере.
– Значит, все произошло именно так, как задумали люди?
– Я обязан похоронить ее надлежащим образом, – ответил он.
– Если не считать одного момента, – неуверенно ответил Кори\'нх. – Мой господин, я должен показать вам кое-какие изображения, которые мы там сделали.
Вид у него был такой, будто он хотел извиниться за то, что должен был сделать. Но у меня почти не было сомнений, что он должен был уступить и сделать то, что выбрал бы для себя сам человек.
Адар достал из кармана небольшой носитель информации и вставил его в переносной дисплей, который положил на обе ладони.
Я молча стояла на коленях, пока скелет копал могилу для Мелиан. Смотрела, как Кэлум осторожно поднял ее на руки и опустил в яму в земле. На глаза легли две серебряные монеты. Металл блеснул на свету, и у меня из горла вырвался сдавленный всхлип. Затем он зачерпнул первую горсть земли и начал засыпать тело. Он работал в тандеме со скелетом, закапывая могилу, пока Мелиан не исчезла из виду, полностью засыпанная землей.
– Стараясь продемонстрировать минимальную заинтересованность, наши боевые крейсеры фиксировали каждое мгновение гибели планеты. И вот, когда Онсьер был поглощен огненным столбом, мы увидели вот это. Непонятные сферические объекты, сверкающие так, словно сделаны из алмаза, вырвались из облачных глубин и устремились прочь от новорожденного солнца. Сияющие шары уносились прочь от облаков пламени и при этом развивали скорость намного большую, чем можно выжать из илдиранских космических двигателей.
Мудрец-Император отшатнулся. На его лице отразилось изумление, даже какая-то тень страха.
4
– Покажи мне это еще раз.
Как только Мелиан не стало видно, Калдрис повернулся ко мне, его взгляд смягчился, когда он увидел влагу у меня на щеках.
Его темные глаза с напряженной жадностью уставились на экран.
– Мне жаль, детка, – сказал он, взяв меня двумя пальцами за подбородок.
– Эти объекты вырвались из сердцевины газовой планеты. Это не похоже ни на одно явление из тех, которые мне когда-либо встречались, и уж конечно не похоже на какие-то космические корабли. Я просмотрел все места в «Саге Семи Солнц», которые могли бы что-то прояснить в данном случае, я просмотрел и другие записи, но нигде не нашел ничего подобного. Может быть вы, мой господин, можете объяснить, что это значит?
Прохлада его кожи проникла сквозь оцепенение, охватившее мое тело, наполнив приторной печалью, грозившей захлестнуть меня с головой.
– Я совершенно не представляю, что бы это могло значить, – казалось, что Мудрец-Император разозлился так, что вот-вот вспылит, но больше он ничего не сказал.
На несколько мгновений страх ушел. Страх за выживание или за то, что произойдет, если я не уйду от мужчины, который хотел объявить меня своей парой. Осталось только странное, непрекращающееся желание снова ощутить то удовлетворение, которое я почувствовала на границе у Завесы. Когда Пустота ждала меня, звала меня по имени, и я знала, пусть совсем недолго, что боли больше не будет.
Кори\'нх видел, что повелитель в шоке, и подумал: император знает, что там было – и удивился тому, что тот пытается скрыть свое знание. Но адмирал также был совершенно уверен в том, что ни один Мудрец-Император не будет лгать своим подданным, он решил, что неправильно воспринял выражение лица повелителя.
Этот мир был уродлив. Он был несовершенен и горек, и в нем было слишком много смерти, чтобы продолжать жить. Призраки прошлого будут преследовать меня и людей, которых я любила, целую вечность, если Калдрис сделает по-своему, а я считала, что не настолько сильна, чтобы пережить это.
– Таков мой полный отчет, мой господин, – поклонился он. – Следует ли мне распространить эти изображения среди моих офицеров, чтобы обеспечить более пристальное наблюдение за происходящим?
– Когда придет мое время, я хочу погребальный костер, – сказала я.
– Нет. В этом нет необходимости, – тон, которым это было сказано, не оставлял места для дискуссии. – Не надо придавать чрезмерного значения столь мелкой загадке, – император погладил длинную волнистую косу, лежащую на животе. Внезапно, словно идя к какому-то решению, он выпрямился на своем сиденье и сел так, чтобы смотреть прямо в лицо Кори\'нха.
Мои слова звучали громко, в голове у меня было пусто, и пустота проникла в мой голос и повисла между нами. Я сосредоточилась на его лице и увидела боль, которая исказила его черты от моего резкого заявления. Он понял, что я хотела сказать: это был отказ от всего, что было так важно для него.
– На данный момент у меня есть для тебя другое поручение, которое не может ждать, – теперь, когда император сменил тему, из, его речи исчезли командные нотки, и она стала напоминать обычный разговор.
– И я не хочу никаких монет на глаза, – продолжила я. – Я хочу, чтобы моя душа блуждала и ждала прохода. Мне нужно больше времени, прежде чем я вернусь к тебе в следующей жизни.
– Как прикажете, мой господин, – Кори\'нх снова сложил руки перед грудью.
Он закрыл глаза и сильно прикусил себе нижнюю губу. Темные глаза наполнились тоской, и когда он снова открыл их, мне стало трудно дышать.
– Тебе и Звездному флоту надо спасти нашу колонию-факторию на Кренне. Вернуть их домой на Илдиру.
– Ты хочешь сделать мне больно, звезда моя? Ты этого добиваешься? Мне и так пришлось прожить несколько веков без тебя.
Я поднялась в полный рост там же, где стояла в грязи на коленях и смотрела, как скелеты хоронят Мелиан. Рука Калдриса упала.
Пораженный, Кори\'нх снова выпрямился.
– Я просто не хочу иметь с тобой ничего общего, – сказала я, высоко вздернув подбородок и глядя ему в глаза. – Если это означает, что мне придется бесцельно скитаться без места, которое можно было бы назвать домом, то пусть так и будет.
Он грустно улыбнулся, поднял руку и положил ее на метку фейри у меня на шее.
– Что случилось? – когда он заговорил, то не смог скрыть ноток надежды в голосе. – Это будет военная операция?
– Ты просто накажешь себя. У тебя не будет следующей жизни. Больше не будет никаких реинкарнаций, чтобы вернуть тебя мне. Это твоя последняя жизнь, мин астерен. Мы уже потеряли столько лет, – сказал он, хватая меня за руку.
Он читал множество рассказов в Саге и хотел занять там свое, пусть даже небольшое, место в каком-нибудь эпическом конфликте.
– Кренна не настолько велика, чтобы быть настоящей факторией, а сейчас она пострадала от эпидемии чумы, которая уже убила значительную часть колонистов, включая моего наместника. Через тизм я чувствую их страдания. Болезнь сначала ослепляет, а потом убивает.
Он положил мою руку на свой Виникулум, зазеркалив свое положение, и у меня по телу запульсировало тепло. Подобно замкнутому кругу, его энергия с гулом проходила сквозь меня и возвращалась к нему, соединяя нас таким образом, что это казалось гораздо более близким, чем те ночи, когда он был внутри меня со своими чарами.
– К\'ллар бекх! – Адар Кори\'нх почувствовал, как у него внутри пробежал холодок. – Это ужасно, мой господин.
– Так как плотность населения колонии стремится к тому уровню, при котором перестает действовать тизм, я пришел к решению ликвидировать ее. Вместо того чтобы посылать в это ужасное место новых колонистов, мы просто вывезем оттуда всех наших выживших соотечественников.
– Пожалуйста, не упусти наш последний шанс на счастье.
– Будет исполнено, мой господин, – заверил Кори\'нх. – Все будет сделано быстро и эффективно. Надеюсь, что наши действия будут достаточно быстрыми, чтобы предотвратить дальнейшие потери. Оборудование и здания вывезти тоже?
– Довольно смело с твоей стороны предположить, что я когда-нибудь смогу быть счастлива с человеком, который лгал мне, – сказала я с придыханием, когда он коснулся моего лба своим.
– Нет, они поражены болезнью. К тому же Земная Ганзейская Лига усиленно приценивалась к Кренне и делала заманчивые предложения, поэтому они… получат от нас эту колонию и все ее ресурсы. По предварительным анализам они пришли к заключению, что землянам эта чума не страшна. Земляне заселятся в наши жилища, как только наши люди покинут колонию.
Тьма его глаз заглянула мне в душу, угрожая украсть мысли прямо у меня из разума. Я не сомневалась, что если он их обнаружит, то обязательно использует против меня.
Кори\'нх был поражен, особенно с учетом того, что он только что стал свидетелем чудовищного эксперимента, который предоставил землянам для заселения четыре новых спутника.
– Я не человек, мин астерен. Тебе придется перестать предъявлять ко мне стандарты, которые ты предъявляешь к человеку, – сказал он, нежно проводя большим пальцем по моей скуле и подбородку. – У фейри совсем другие мотивы и потребности. Если человек теряет жену, он в конце концов находит другую. У фейри может быть только одна пара. Среди всех созданий этого мира есть только одно существо, которое может заставить нас почувствовать себя одним целым. Только одно-единственное существо, которое может принести нам радость, связанную с рождением детей. Как думаешь, что сделал бы человек, оказавшись в таких обстоятельствах?
– Зачем землянам еще одна новая планета? Они и так уже расползлись, как болезнь, по невероятному количеству миров.
Я молчала. Ответить мне было нечего, а сотрясать словами воздух не очень хотелось. Человеческие мужчины брали то, что хотели, не задумываясь. Они заставляли нас подчиняться их потребностям, действуя при этом так, будто мы были вращающимися дверями. Они легко меняли нас.
– Это часть моего плана, Адар. Лучше позволить им воспользоваться тем, что нам не нужно, чем допустить рост их самостоятельных амбиций.
– Тот факт, что они отвратительно ведут себя, не оправдывает твоего поведения. Это просто означает, что все вы есть зло. А я цеплялась за надежду, что, может быть, в этом богом забытом мире есть хоть одно хорошее существо. Спасибо, что показал мне, как сильно я ошибалась в своих надеждах, – сказала я, отводя глаза.
– Япредупреждаю об этом уже несколько десятилетий, мой господин, – кивнул Адар Кори\'нх. – Мы должны быть постоянно настороже, предельно бдительными.
Связь между нами прерывалась, и от этого становилось трудно, почти невозможно дышать.
– Япостоянно настороже, дорогой Адар, – заверил Мудрец-Император. – Постоянно.
– Наверное, мне следовало забрать тебя из компании твоего брата той ночью в амбаре? Зарезать его за то, что он посмел встать между мной и моей половиной, и забрать тебя к себе в дом прямо там и тогда? Я дал тебе то, чего большинство никогда не имело: возможность узнать меня, возможность полюбить меня, прежде чем я лишил тебя всего, что, как ты думала, знаешь о себе. – Рука, лежавшая на метке у меня на шее, сместилась вниз, ладонь прижалась к краям метки и замерла прямо над моим сердцем. – Можешь сколько угодно притворяться, что ненавидишь меня, мин астерен, но я знаю правду.
12. РЛИНДА КЕТТ
– И что это за правда? – спросила я дрожащим голосом, когда он впился пальцами в то место, где в вырезе моего платья виднелась грудь.
Будучи преуспевающим купцом, Рлинда Кетт не привыкла грызть ногти и ожидать в томительной тишине. Особенно находясь в засаде. Она стояла на мостике тяжеловооруженного военного корабля класса Z, самого мощного линкора Земных Оборонительных Сил, рядом с генералом Куртом Ланьяном.
Когда он прикоснулся рукой к моей голой коже, у меня перехватило дыхание. Теперь между нами был только слой грязи.
В полной тишине космоса Ланьян приказал выключить все ходовые огни и свести к минимуму электронное излучение. Хитроумное покрытие темного корпуса боевого корабля Земных Оборонительных Сил позволяло ему оставаться невидимым, так что в случае чего он мог сойти за гравитационную аномалию, плавающую среди скал на задворках системы Айрека.
Он провел моей рукой вниз по своей шее, подсунул ее под развязанную шнуровку своей туники, чтобы я тоже прикоснулась к его золотистой коже. Положив мою руку себе на сердце и полностью зазеркалив положение наших тел и рук, он ухмыльнулся и легонько стукнул меня по груди ладонью.
Ожидание. Западню они уже устроили.
И мое сердце замерло, перестав биться.