— Приеду — расскажу.

Как будто они всегда должны были парить между нами, на виду у всего мира.

Щелчок.

– Я знаю, детка, что любишь, – мягко сказал Кэлум, и в его взгляде плескалось сочувствие, когда он принялся сильнее ласкать мой клитор, убыстряя темп. – А теперь кончи для своего бога.

Джек медленно опустил трубку. Определенно взволнована. Интересно, что стряслось? Не с Вики, будем надеяться. Впрочем, тогда она бы сказала.

И я увидела звезды, которые сменились чернотой ночи – мое тело выполнило его команду. Сейчас он владел им. Моим телом. Моим сердцем.

Ну, скоро выяснится. В это время дня не так трудно доехать из Западного Виллиджа до Верхнего Вестсайда. Независимо от причины, неожиданный визит Джиа — подарок.

Мной.

Он согрел меня изнутри, кончив следом, шепча мне на ухо сладкие слова, и обессиленный рухнул на меня.

Он принялся перебирать в памяти эпизоды бурных отношений, которые то прерывались, то возобновлялись. Вспомнил, как отчаянно убивался, решив, что все кончено бесповоротно, когда Джиа узнала, чем он зарабатывает на жизнь, — или подумала, будто узнала. Посчитала его каким-то наемным убийцей — максимально далеко от истины — и, даже увидев за реальным делом, даже когда он своими методами спас жизнь ее дочки Вики, все-таки не одобрила.

Ужас мгновенно заполнил меня до краев, напоминая обо всем, что я не собиралась озвучивать.

Спасибо, хоть вернулась. Неизвестно, что стало бы с Джеком без Джиа и Вики.

Кэлум осторожно высвободился из расслабившейся меня и оглядел пространство у меня между ног: из влагалища сочилась сперма.

Вскоре послышались шаги на лестнице, ведущей к его квартире на третьем этаже. Он повернул рычаг, открывавший систему с четырьмя болтами, распахнул дверь.

Он опустил туда руку, собрал ее пальцами и вдавил обратно в меня с победоносным выражением лица. Я с дрожью сглотнула – монстр в его взгляде оказался так близко к поверхности, что я подумала: мне, возможно, пришел конец.

Как обычно, увидев стоявшую на площадке Джиа, ощутил внутри приятное горячее содрогание. Короткие светлые волосы, идеальная кожа, голубые глаза — часами стоял и смотрел бы.

Но Кэлум помог мне надеть штаны и ботинки и отвел туда, где Мелиан и Бек продолжали спать, как будто он только что не перевернул весь мой мир с ног на голову.

Только лицо в данный момент напряженное, всегда крепкое тело как-то ослабло, безупречная кожа пошла красными пятнами.

Он уселся спиной к дереву, прижал меня к себе, и его дыхание защекотало мне шею.

— Джиа, — начал Джек, морщась от боли в ее глазах, втаскивая ее в квартиру, — в чем дело?

Я больше не заснула, слишком погруженная в мысли, и просто вглядывалась в тени вокруг. Я ждала, когда зло, которое, как я чувствовала, кружится рядом, найдет меня.

Она бросилась к нему в объятия, захлебываясь потоком слов, рассказывая, как у больных СПИДом детишек украли рождественские игрушки. И, закончив, расплакалась.

— Ну-ну, — пробормотал он, покрепче ее стиснув. — Все будет в порядке.

36

Известно, что Джиа не часто выплескивает эмоции. Конечно, она итальянка, но уроженка Севера, в ее жилах, пожалуй, больше швейцарской крови. Чтобы вот так вот рыдать... надо действительно пережить нечто ужасное.

— Главное дело — полнейшее бессердечие, — всхлипывала она. — Кто мог такое сделать? И как ты можешь с таким чертовским спокойствием к этому относиться?

Следуя за Беком и Мелиан, мы с Кэлумом подошли к реке на вершине Калфолса. Стоя на краю утеса, мы смотрели на то, что осталось от роскошного города, на груды щебня, где когда-то сияли под солнцем серебристо-белые башни. Металлические и каменные части зданий были изогнуты, покорежены или разбиты, и мы могли отчетливо разглядеть панораму разрушений внизу. Город был покрыт тонким слоем снежной пороши, скрывающей ужасы многовековой давности, и снежинки вспыхивали на солнце серебристыми искрами.

О-хо-хо.

– Что здесь произошло? – спросила я, хотя в глубине души уже знала ответ.

— Вижу, тебе надо на чем-нибудь злость сорвать. Понимаю, ты сильно расстроена, Джиа, но я-то тут не виноват.

Я слышала легенды.

— Ох, знаю, знаю. Только... ты там никогда не бывал. Никогда не видел малышей. Никогда на руках не держал. Джек, у них нет ничего. Даже заботливых родителей, не говоря уж о будущем. Мы собирали игрушки, чтобы устроить им славное Рождество, великолепное Рождество — для многих последнее. А теперь...

Слышала, как шептали его имя, пугая нас страшными сказками о монстрах, обитающих за Завесой.

Снова слезы.

Он был худшим из фейри. Худшим из всех существ, готовым бездумно убивать и ставить на колени целые города. Именно так он поступил с этим некогда цветущим городом, оставив от него руины.

Господи, какой ужас. Надо что-то сказать, что-то сделать, как-то успокоить ее.

— Знаешь, какие там были подарки? Я имею в виду, есть какой-нибудь список? Если есть, давай мне, я другие куплю...

– Калдрис. Бог Мертвых, – насмешливо ответила Мелиан.

Она отстранилась, пристально на него глядя.

Она плюнула на землю, когда приблизилась к реке, протекавшей через Разрушенный город и питавшей огромный водопад.

— Мы их получили от благотворителей, Джек. Почти все подарки завернуты и готовы к раздаче. Покупать другие не надо. Надо эти вернуть. Ясно?

– Боги, какой ужас. Ничего святого не может быть у монстра, сделавшего такое.

— Ясно... и не совсем.

– Но… как? Почему? – спросила я, думая о ярости, которая, очевидно, потребовалась, чтобы сотворить такие разрушения.

— Надо найти подонков, которые это сделали, и проучить как следует... Чтоб это послужило примером... публичным примером. Понятно?

Кэлум молча стоял рядом со мной, глядя вниз на свидетельства бойни прошлых столетий, и в его глазах горела ненависть.

Он постарался спрятать усмешку.

Я хорошо понимала это чувство.

— Кажется, понятно. Ты хочешь, чтоб следующий подонок, которому подобная мысль взбредет в голову, дважды, а то и трижды подумал, прежде чем браться за дело.

– Это был его город, – объяснила Мелиан, подходя к тропинке, проложенной через реку.

— Вот именно. Вот именно.

Над течением возвышались валуны. Бек шел впереди, и, когда он спрыгнул к первому, Мелиан повернулась ко мне лицом.

— И кто же конкретно, — с преувеличенной наивностью, по-прежнему сдерживая улыбку, продолжал Джек, — по-твоему, должен его проучить?

– Он жил здесь и позволял людям, которые жили здесь, поклоняться ему как богу, которым он себя называл. Когда король Беллхэм раскрыл правду о том, кто такие эти фейри, большая их часть бежала обратно в Альвхейм, чтобы дождаться, пока спадет напряжение. Согласно текстам, написанным нашими предками, Калдрис решил остаться в мире людей, в своем драгоценном городе, где люди любили и холили его, – объяснила она, спрыгивая на первый камень, пока Бек продвигался вперед через реку. – Но жители Калфолса отвернулись от него, и люди, которые когда-то поклонялись ему, напали на него. Они проткнули его железом и повесили на виселице, возвышающейся над городом, чтобы он висел в знак победы.

— Тебе прекрасно известно кто, черт побери, — отрезала она, пригвоздив его взглядом.

— Неужели же я? — Он наконец позволил себе усмехнуться. — А я думал, ты этого не одобряешь.

– Но как он выжил, если его проткнули железом? – спросила я, прыгая на первый камень, когда Мелиан продвинулась вперед.

Я пыталась удержать равновесие, чтобы не особенно сильно проявлять свой интерес к ее словам, а Кэлум позади страховал меня, чтобы я не упала и не погибла в смертоносном потоке водопада.

– Тогда люди только узнали, что против них можно использовать железо. Но еще не знали, что нужно было нанести удар в сердце. Они пронзили его клинками и оставили их в теле, так что он потерял сознание на несколько часов, пока они калечили то, что считали трупом. Но той же ночью он пришел в себя и сумел освободиться, дополз до темного угла, чтобы залечить самые страшные раны и снова собрать свою плоть по кусочкам. Они обнаружили пропажу только на следующее утро, и Калдрис отомстил за то, что они с ним сделали. Он уничтожил город и всех, кто в нем жил.

Я оттолкнула сочувствие, которое пульсировало в моей груди, и отбросила мысль о том, что бы я сделала в такой ситуации. Неизвестно, был ли он жестоким богом, пока они не отвернулись от него, но очнуться с изуродованным телом…

Вздрогнув, я перепрыгнула на следующий камень.

– Но зачем они напали на него? Первыми. Он жестоко с ними обращался?

– Он позволял им поклоняться ему, даже зная, что он не достоин такого. Фейри, которые позволяют нам приносить жертвы к их ногам? Прогибаться перед ними? Это был обман. Может, они и дети Первородных, но мы тоже созданы Первородными. Почему они должны быть выше нас? – сказала Мелиан.

Я проигнорировала явный дисбаланс сил, который, очевидно, вел к нарастанию напряженности на протяжении столетий.

– Что они с ним сделали? – спросила я, сглатывая бурлившую в животе желчь.

– Возможно, некоторые вещи лучше оставить в прошлом, звезда моя, – мягко проговорил Кэлум, запрыгивая на камень за мной, пока мы преодолевали путь через реку.

– Помимо того, что повесили его, как кусок мяса? – спросила Мелиан с горьким смешком и продолжила рассказывать историю, которой, по ее мнению, должно было гордиться все человечество.

— Не одобряю. И никогда не одобрю. Но в этот единственный раз...

Она и гордилась. Они победили бога Мертвых, но какой ценой?

— Как-нибудь переживешь.

— Да. — Она отвернулась, скрестив на груди руки. — Один-единственный раз переживу.

– Они оторвали ноги от тела, отпилили ему член, который он так любил, и скормили его свиньям. Они выпотрошили его, так что кишки свисали до земли, и вырвали его пронзительные голубые глаза из черепа, а потом позволили птицам клевать его глазницы.

И побрела по гостиной, бесцельно проводя пальцами по золоченому дубовому комоду, по секретеру с откидной крышкой, где хранился компьютер...

— Слушай, Джиа...

– Какой ужас, – сказала я и не отвела взгляда, когда Мелиан уставилась на меня.

— Ох, только не надо, пожалуйста, — махнула она рукой. — Я догадываюсь, что ты хочешь сказать. Пожалуйста, не упрекай меня ни в какой нравственной или психологической непоследовательности, если я не выхожу за тебя замуж в связи с твоей деятельностью, а потом являюсь с проблемой, которую, видимо, можно решить лишь твоей тактикой. Я целое утро голову ломала, думала, стоит ли тебе даже рассказывать. Уже в такси была готова попросить шофера свернуть на Пятьдесят девятую и позабыть обо всем...

– А ты считаешь, что человек, сделавший это, заслуживает меньшего? – спросила она, перепрыгивая с последнего камня на берег по ту сторону реки.

— Замечательно, — буркнул обиженный Джек. — Просто даже оскорбительно. С каких это пор ты не позволяешь себе обращаться ко мне с чем угодно?

Я последовала за ней, задаваясь вопросом, действительно ли у нас с Мелиан так много общего, как я изначально надеялась. Пусть фейри были моими врагами, но, что бы они ни приготовили для меня, я бы никогда не смогла проявить подобную жестокость.

Она остановилась, взглянула на него:

– Из-за него мы теперь сжигаем наших покойников. Он поднял их из могил и приказал нападать на живых. Его армия росла с каждой смертью, становилась все больше и больше, а когда не осталось живых, он заставил мертвецов разрушать целые здания. Они хоронили себя в щебне, один за другим, и превратили город в гробницу.

— Ты все очень хорошо понимаешь. Сколько раз я говорила с тобой про Наладчика Джека?

– Если мы смогли сотворить такое с человеком, которого считали мертвым, разве мы чем-то лучше? – спросила я и вздохнула, когда Кэлум прикоснулся рукой к моему плечу, выражая молчаливую поддержку.

— Около миллиона. — Скорее около трех миллионов, да что значит пара миллионов между друзьями?

Я не хотела продолжать разговор, но Мелиан резко обернулась и, на мгновение закатив глаза, пронзила меня одним из самых свирепых взглядов, которые она обычно приберегала для Кэлума.

— Правильно. О том, что это опасно и глупо, опасно и жестоко, о том, что если ты останешься жив, то загремишь в тюрьму до конца своей жизни. Мое мнение ничуточки не изменилось. Поэтому можешь представить, как это дело на меня подействовало, если я прошу тебя его уладить.

— Ладно, — сдался он. — Больше не скажу ни слова.

— Сейчас, может быть, нет, а потом обязательно скажешь.

Джек поднял два расставленных пальца:

– Я думала, кто-то вроде тебя должен прекрасно понимать, что значит пострадать от руки кого-то более могущественного, чем ты, – сказала она, подразумевая мои шрамы, которые увидела, когда мы переодевались. – Что бы ты сделала, чтобы отомстить человеку, который плохо поступил с тобой?

— Не скажу. Честное скаутское.

— По-моему, надо три пальца.

Я молчала, вспоминая все страдания от рук лорда Байрона и его приказы, и думала, осталось ли у меня желание мстить, которое я когда-то испытывала. Да, было время, когда я хотела увидеть, как он страдает за все, что сделал со мной.

— Сколько бы ни было. Никогда не скажу. — Он потянулся к ее руке. — Иди сюда.

Она подала свою руку, он ее притянул, усадил к себе на колени. Поцеловал, легкую, словно перышко, успев разгорячиться даже от краткого поцелуя.

Но сейчас мысль об этом показалась мне просто утомительной.

— Так-то лучше. Ну... займемся практическими деталями. Кто меня нанимает?

– Ничего, – ответила я, потрясенная этим открытием. – Я свободна. Это и есть вся месть, которая мне нужна.

— Я разговаривала с доктором Клейтон... исполняющей обязанности директора.

У него все сжалось внутри.

Слова повисли между нами, когда Мелиан и Бек повернули к тропинке на краю утеса, где водопад исчезал, чтобы влиться в небольшой водоем внизу. Узкая тропа петляла вниз по скалистому утесу, и от ее крутизны у меня перехватило дыхание. Нам пришлось идти гуськом, спускаясь с вершины и ниже в долину, где лежал город. Я шла, изо всех сил вцепившись рукой в каменный склон, и держалась подальше от отвесного обрыва с другой стороны. Мелиан быстро и твердо шагала впереди, следуя за Беком. Ее тело было крепким и тренированным, она всю жизнь работала над ним, качала мышцы и теперь чувствовала себя уверенно и ничего не боялась в отличие от меня.

— Сказала, что знакома со мной?

– Эстрелла, если ты хотя бы чуть дернешься в сторону обрыва, клянусь богами, я свяжу тебя и потащу на спине! – рявкнул Кэлум, шедший за мной с недовольным лицом.

Он ее предупреждал. Никогда никому не рассказывай, что меня знаешь. Даже лучшим друзьям. За годы у него накопилось слишком много врагов. Если кому-нибудь из них вздумается его прищучить с помощью Джиа... Вики...

– Сегодня у меня нет желания умирать, – сказала я, оглянувшись через плечо, и улыбнулась.

Джек содрогнулся.

– Расскажи это всем утесам и холмам, которые попадутся тебе по дороге, – проворчал он, и его рука оставалась лишь в нескольких дюймах от моей, как будто он мог поймать меня и спасти от падения, если я действительно решу попытаться взлететь.

— Нет, — ответила Джиа. — Сказала, что слышала об одном человеке, который, возможно, сумеет игрушки вернуть. Никаких имен. Просто пообещала связаться и выяснить, сможет ли он.

– С ума можно сойти рядом с вами, – простонала Мелиан. – Хватит флиртовать при каждом слове.

— Пожалуй, ничего.

– Я не флиртую, – сказал Кэлум с усмешкой, понизив голос. – Флирт – это для юнцов. А у нас с Эстреллой все слишком серьезно, – самодовольно добавил он.

Все равно, если взяться за дело, потянется ниточка — по крайней мере, в памяти доктора Клейтон — между Джиа и неким Джеком, который чего-то «налаживает». Может быть, и не страшно, но это ему не по вкусу.

– Просто заткнитесь и шагайте побыстрее. Нам нужно вернуться в катакомбы до того, как спадет защита Имельды. А в обход Трейдсхольда нам еще идти и идти.

— Ну? — подтолкнула его Джиа.

— Что?

Когда мы подошли к подножию утеса, Мелиан оглядела город. Руины виднелись повсюду, здания превратились в груды щебня. Те, что остались стоять, выглядели как каменные чудища с разбитыми боками. Они взмывали в небо, как будто обрели свободу от того, что их уничтожило.

— Сможешь?

Мелиан продолжила путь в разрушенный город и исчезла за углом здания, когда Кэлум помог мне спуститься с выступа дорожки.

— Не знаю.

– Она нас точно угробит, – прорычал он, не отставая от меня.

— То есть как не знаешь?

А я торопилась за Мелиан. Один раз мы уже столкнулись с фейри в этом походе, поэтому отставать от нее было для нас нежелательно и опасно.

— Видишь ли, возникает проблема. Я хочу сказать, Центр меня нанять не может, я на официальные организации не работаю.

– Она горюет и пытается сделать так, чтобы фейри больше не забирали нас. Разве можно винить ее за то, что она немного безрассудна? – спросила я, повернувшись, чтобы посмотреть ему в лицо, пока он осматривал разрушенный город.

У него не имеется даже номера социального страхования[3].

– Я могу обвинить ее практически в чем угодно, если ее поведение подвергает риску тебя, – проговорил Кэлум, ворочая своей квадратной челюстью, а его темные глаза пригвоздили меня к месту.

— Пусть это тебя не волнует. Я сама расплачусь.

– Да ладно, я не такая уж хрупкая, – сказала я, торопясь пройти вдоль стены здания.

— Да брось. Неужели я возьму с тебя деньги?

Кэлум схватил меня за руку, крутнул и прижал спиной к потускневшему серебру здания. Он наклонился надо мной и заправил прядь волос мне за ухо, пока я уворачивалась от его прикосновения.

— Нет, Джек. Правда. Это моя идея. Мне это нужно. Сколько ты обычно берешь?

– Ты даже не представляешь, насколько ты хрупка.

— Забудь.

Рукой он коснулся моей шеи и метки, затем скользнул по горлу. Мягко сжал мне его, чуть-чуть вдавив пальцы в кожу, как будто думая, что может сломать его поворотом руки.

— Нет, серьезно. Скажи.

Я смотрела ему в глаза, и все его черты были пронизаны глубоким холодом. Что-то древнее взглянуло на меня со дна его темных глаз, с которыми я так хорошо познакомилась за недели, проведенные вместе.

— Тебе не понравится.

– Перестань искать ответы, к которым ты еще не готова, звезда моя, – предупредил он, наклоняясь вперед, и его губы коснулись моей шеи.

— Ну, пожалуйста!

Все во мне замерло от его слов, и меня залила волна паники. Но Кэлум стер все это, проведя языком по моей метке, найдя вершину извивающихся щупалец, которые, казалось, танцевали под его прикосновением.

Пришлось сказать.

Джиа вытаращила глаза:

Он впился зубами в мою плоть, стараясь прикусить достаточно сильно, чтобы снова образовались синяки, но не прокусил кожу. Мое сопротивление исчезло, тело расслабилось и легло к нему в руки против моей воли. Он отстранился и пристально посмотрел мне в лицо – от его тяжелого взгляда я всхлипнула, и все мои страхи снова вырвались на поверхность.

— Твои услуги так дорого стоят?

– Что ты скрываешь от меня? – спросила я, вздрогнув, когда он крепко взял меня за руку и внезапно потащил за угол.

— Ну, ты сама говоришь, это опасно и глупо, опасно и жестоко, а если я останусь в живых, то загремлю в тюрьму до конца своей жизни. Поэтому они стоят действительно дорого. — Снова поцеловал ее. — Могу заверить — ни пенни не будет потрачено даром.

Лицо у него было безумным, как будто он чувствовал что-то, чего не чувствовала я.

— Верю. Ладно. Договорились.

— Нет, не договорились. Я тебе говорю, не возьму твоих денег.

— Но ведь ты утверждаешь, будто никогда не работаешь даром. Не позволяет религия или что там еще.

— Просто политика. Забудем пока о деньгах. Посмотрим сначала, удастся ли справиться.

Впереди, в тени разрушенного города, вспыхивали на солнце светлые волосы Мелиан. Я вырвала руку из хватки Кэлума и поспешила за ней.

— Не сомневаюсь. — Джиа покосилась на телеэкран. — Откуда я знаю этого актера?

— Это Дуайт Фрай. Ты его уже видела.

Что-то пошло не так. Я нутром ощущала это, и, судя по напряжению в теле Кэлума, он тоже.

— Не он играл в «Дракуле» того самого типа, который все время ел мух?

Меня не волновал шум, который я устроила, стремясь сбежать от Кэлума. Спиной я чувствовала, как он следует за мной, осознавала его присутствие, тяжесть повисшего в воздухе признания.

— Пока его не обеспечили «крупными сочными пауками». Да, он играл Рэнфилда.

Она уткнулась лицом ему в плечо.

— Даже не верится, что мне это известно. Провела с тобой рядом слишком много времени.

— В процессе просветилась. Ну... где можно увидеться с твоей докторшей Клейтон?

— У нее в кабинете.

— Когда?

Но признания в чем?

— Сегодня днем, в четыре.

— Откуда тебе известно, что она будет на месте?

Кэлум поспешил ко мне, выражение Иного спало с его лица, исчезли все прочие реакции, но осталось беспокойство. Он огляделся по сторонам, схватил меня за руку и остановил, предостерегающе приложив палец к губам.

Джиа улыбнулась своей бесподобной улыбкой:

– В чем дело? – прошептала я, удивленно глядя на него.

— Оттуда, что на это время у нее с тобой назначена встреча.

Выражение лица у него было зловещим, когда он сосредоточил свое внимание на Мелиан. Я проследила за его взглядом и увидела, как она обернулась и посмотрела на разрушенный город, нахмурив брови.

— Ты прямо сразу была так уверена? — рассмеялся Джек.

Бек куда-то исчез.

— Конечно. Сама приду с Вики, представлю тебя.

Мелиан продолжала вертеть головой в поисках человека, который всего несколько мгновений назад шел впереди нее. Но его не было, и я наблюдала, как ее рука медленно потянулась к мечу, закрепленному на поясе.

— Думаешь, это разумно? — нахмурился он.

– Вы слышали это? – спросила она, поворачиваясь прямо к нам.

— Представить тебя?

Мелиан стояла рядом с обломками одного из зданий и смотрела на вымощенную булыжником улицу. Я слушала, стараясь не дышать, а Кэлум крепко сжимал меня.

— Нет. Водить туда Вики.

— Шутишь? Она обожает возиться с детьми.

— Угу... Только ведь у них... СПИД.

— Нет, у них ВИЧ-инфекция. Это большая разница. Подержав на руках больного ребенка, ВИЧ-инфекцию не подхватишь. Сколько раз я тебе объясняла?

Стояла мертвая тишина. Не слышалось ни звука. Даже шороха деревьев вдалеке, или птиц, или других животных, снующих сквозь пепел того, что когда-то было процветающей данью богу Мертвых.

— Много. Однако я все-таки...

– Мелиан…

— Увидишь — поймешь. В четыре увидишь, идет?

— Идет.

Расстояние между нами оставалось довольно большим. Мне это не нравилось. Не нравилась мне и хватка Кэлума, не дававшая подойти к Мелиан. Его тело было неподвижно, как статуя, и он простоял так несколько мгновений, а затем быстрым шагом направился к отважной женщине, возглавлявшей Сопротивление.

Несмотря на очередной поцелуй, Джека пробирала холодная дрожь. Список пугавших его вещей был коротким, но ВИЧ-инфекция значилась в нем под первым номером.

Я пошла рядом, торопясь сократить расстояние до Мелиан, чтобы мы могли вместе противостоять тому, что грядет. Мне хотелось надеяться, что это были меченые или какая-то их система безопасности, но озабоченность на ее лице заставляла думать иначе.

Мелиан отдалилась от нас еще на несколько шагов, покачала головой, чтобы мы не следовали за ней, и вытянула руку, останавливая нас. Мы с Кэлумом выполнили приказ и замерли.

4

Мелиан, посмотрев себе под ноги, наблюдала, как внезапный порыв ветра несет по улице обломки. Затем ее глаза встретились с моими, брови нахмурились в замешательстве.

Джек прогулочным шагом брел по Амстердам-авеню.

– У меня хороший сл… – ее слова резко оборвались.

Слегка стершаяся в конце восьмидесятых — начале девяностых годов сословность опять расцвела пышным цветом в Верхнем Вестсайде. Заново перестроенные особняки, новые кондоминиумы, разумеется, новые забегаловки. Через несколько часов на улицах и в куче новых ресторанов, тратторий, бистро столпятся яппи[4] и всякая шушера, отмечая пятничный вечер, открывающий передышку на выходные от продаж и покупок.

В горле Мелиан булькнуло, из уголков ее рта показалась кровь и стекла по подбородку, когда она посмотрела на свою грудь.

В личном плане он ничего против них не имеет. Бывают, конечно, пустоголовые, когда дело касается единоличного первенства в подозрительной области потребления, в бесконечной пыхтящей погоне за меняющимися тенденциями. Да еще в целом они обладают способностью обесцвечивать места своего обитания. Впрочем, безобидные. По крайней мере, в большинстве своем.

На острие меча, который медленно пронзил насквозь ее грудную клетку и теперь блестел на солнце, орошенный яркой кровью, капающей на землю у ее ног.

Посмотрел на часы. Скоро три. Эйб как раз готов немножечко закусить после обеда. Джек заглянул в семейную бакалею «Никс Нук» — вымирающая в здешних местах порода, — прихватил угощение.

Следующая остановка — «Ишер», магазин спорттоваров. Железная решетка поднята, обнажив помутневшие окна. За ними богатый набор картонных рекламных плакатов, пыльных футбольных мячей, теннисных мячиков и ракеток, баскетбольных колец, спинодержателелей, роликовых коньков, прочей досуговой всякой всячины, выставленной в просторных солнечных витринах.

Меч исчез из груди так же медленно, как и пронзил ее. А Мелиан рухнула на камни и развалины древнего города. Женский крик разорвал воздух. Как будто банши возвестила о смерти.

Внутри порядка не больше. К потолку подвешены велосипеды, тут скамейки для взвешивания, там аппаратура для подводного плавания, узенькие проходы виляют между перегруженными стеллажами.

Но банши поблизости не было.

Когда Джек вошел, Эйб Гроссман заканчивал разбираться с клиентом, вернее, клиент заканчивал с ним разбираться.

Была только я.

Эйб — лет далеко за пятьдесят, вес близко к одной восьмой тонны (не так плохо, будь он ростом повыше пяти футов восьми дюймов) — в обычной униформе: черных штанах и белой рубашке с короткими рукавами. Всегда жизнерадостная круглая физиономия, казавшаяся еще круглее из-за непоправимо отступавших к макушке седых волос, хмурилась.

— Крючки? — недоверчиво переспрашивал он. — Для чего вам крючки? Только вообразите, как больно поймавшейся рыбе. Да еще с шипами. Ой! Их же придется вытаскивать. Повреждая чувствительные губные ткани. Воткните как-нибудь себе в язык рыболовный крючок, увидите, как вам это понравится.

37

Клиент, тридцати с чем-то лет, с песочными волосами, в линялых джинсах, изумленно глядел на Эйба. Он сначала ошибся с ответом, потом снова попробовал:

– Эстрелла! – крикнул Кэлум.

— Шутите, да?

Его голос прорвался сквозь дымку, которая заволокла мое сознание. Стражник Тумана медленно перешагнул через тело Мелиан и направился к нам.

Эйб склонился над прилавком, насколько позволил солидный животик, и пояснил назидательным тоном:

Рука Кэлума снова опустилась мне на плечо, скользнула вниз. Он крепко сжал мне кисть и рванул в сторону.

— Существует этический принцип. Забрасывать крючки, пользоваться маленькими блестящими блеснами для ловли рыбы недостойно. Подумайте. Грубый нехороший крючок выдается за съедобный корм.

Улицы Калфолса, по которым мы бежали, оказались далеко не такими пустынными. По тем самым улицам, где мы недавно шли, рыскало множество стражников Тумана. Кэлум подтолкнул меня за угол, и мы понеслись с такой скоростью, какой трудно было ожидать при беге по пересеченной местности. Он бросил мне свой меч, который я умудрилась схватить на бегу.

Рыбка плывет, думает, будто нашла завтрак, — ам! Попалась, вытащена из воды... Разве это честно? Можно таким делом гордиться? — Он распрямился, не сводя с собеседника темно-карих глаз. — Неужели я стану способствовать занятию этим так называемым спортом, основанным на коварстве и обмане? Нет. Никогда. Ни за что.

На нашем пути встал мужчина, и Кэлум, резко отпустив меня, обнажил свой второй меч. В воздухе раздался лязг оружия, а я низко пригнулась и, с размаху ударив противника мечом по ногам, срезала кусок плоти с бедра. Страж пошатнулся и упал на землю.

— Вы серьезно? — переспросил клиент, отступая назад. — В самом деле серьезно?

В голове у меня прозвучала мантра Кэлума. Мой меч превратился в продолжение меня, и я могла использовать его с максимальным преимуществом.

— Я что, по-вашему, комедиант? — ответил Эйб вопросом на вопрос. — Вы что, думаете, в цирк пришли? Нет. Я торгую спортивными товарами. Спортивными. Для меня это кое-что значит. Сеть — спортивная вещь. Ждешь, когда рыба зайдет, потом сетью вылавливаешь. Кто быстрей, тот выигрывает. Это спорт. Сеть я вам продам. Но крючки? Нет. Крючков вы у меня не получите.

Я всегда думала, что буду колебаться, когда придет время намеренно лишить кого-либо жизни, что моего желания не причинять никому вреда будет достаточно, чтобы удержать меня от действий в сугубо личных интересах. Но все сожаления исчезли, когда я увидела, как Мелиан упала на землю, и ощутила ужас потери, которую Сопротивление понесло с ее смертью. Мы с Кэлумом не хотели составлять ей компанию и отправляться в Пустоту.

Клиент повернулся, засеменил к выходу.

Мы постараемся задержаться на этом свете подольше.

— Скорей двигай отсюда, — посоветовал он на бегу мимо Джека. — Старый хрен просто чокнутый!

Кэлум взялся за следующего стражника Тумана и быстро разделался с ним.

— Неужели? — сказал Джек. — Что навело тебя на эту мысль?

– Беги, Эстрелла! – закричал он, подгоняя меня.

Дверь хлопнула, он направился к прилавку. Эйб устроился, рассевшись, как жаба, на высоком стуле, на котором проводил основную часть рабочего дня. Сидел уткнувшись руками в расставленные ляжки — Шалтай-Болтай средних лет.

Голос у него был полон паники, когда я остановилась, чтобы подождать его. Но в этом его приказе прозвучало что-то такое, что сковало мои мысли и желания и заставило уйти, хотя мне хотелось остаться и сражаться вместе с ним.

Приношение было выложено на прилавок.

— Шоколадный кекс от Энтенманна? — Эйб соскочил со стула. — Ну зачем же ты, Джек!

Мы должны были жить вместе. И умереть вместе.

— По-моему, в животе у тебя уже бурчит.

Но мои ноги почему-то неслись по улице, оставляя Кэлума позади, будто я собиралась пожертвовать им, хотя на самом деле это было не так.

— Нет, в самом деле, не надо бы. Знаешь ведь, я на диете.

Тем не менее я без остановки мчалась по неровной каменистой дороге, перепрыгивая через обломки камня. С разбега заскочила на огромный камень на пути и спрыгнула с него. Пока я летела в воздухе, ноги продолжали бежать, готовясь к приземлению.

— Ну и что? Он без жиров.

Удар пришелся слева и попал мне в шею, сбоку. Он был такой силы, что меня отбросило в другую сторону. Вокруг шеи обвилась железная цепь, впиваясь в кожу и высасывая воздух из легких.

Эйб провел пальцем по желтой наклейке, которая именно это и утверждала.

Я упала на бок. Нащупав опору, попыталась подняться на ноги, сжав рукой железо, обмотанное вокруг горла. Гул магии, который обычно пронизывал мою метку, пропал, и не оказалось рядом ни Кэлума, ни Мелиан, ни даже Дженсена.

— Правда, — ухмыльнулся он. — Ну, в таком случае чуточку можно.

Короткие толстые пальцы на удивление ловко вскрыли коробку. Выскочил нож, отхвативший огромный кусок, который отправился прямиком в рот.

Когда магия была со мной, я считала, что ее не хочу. Я противилась ей и ее силе. Всю свою жизнь я несла в себе бремя человечности и отвергала жестокость. Но сейчас я обнаружила, что уже привыкла к тихому гулу магии, к нотке чего-то иного внутри себя. Когда я попыталась поднять свое оружие, дыхание у меня сбилось.

— Ммм, — смачно промычал Эйб с закрытыми глазами. — Кто бы мог подумать, что без жиров. Плохо, что не без калорий. — И ткнул в сторону Джека ножом. — Будешь?

Врезавшийся в меч ботинок выбил его у меня из руки, а передо мной выросла мужская фигура. Горло мне сдавили, и, когда легкие перестали работать и я больше не могла дышать, я упала на колени.

— Нет. Поздно завтракал.

Мужчина изо всей силы пнул меня в грудь, я отлетела назад и упала. Он подошел ближе и встал надо мной, склонив голову.

— Хоть попробуй. Столько мне угощений приносишь, а я никогда не видел, чтобы сам ел.

Я посмотрела на него. Он был похож на мальчишек из моей деревни, и выражение его лица было до боли человечным, пока он изучал меня.

— Потому что тебе приношу. Угощайся.

– Какая жалость. Они всегда выбирают красивых, – произнес он, поджимая губы и признавая, как досадно ему убивать меня.

Эйб охотно расправился с другим куском.

Все из-за моего чертова лица.

— Парабеллум где? — спросил Джек.

— Спит, — ответил Эйб с полным ртом.

Я зарычала на него, а он поднял меч над головой, готовясь нанести последний удар. Глядя в лицо смерти, я не могла оторвать глаз от железного клинка его меча и маниакального выражения его юного лица, на котором можно было прочитать уверенность, что он все делает правильно.

По каким-то неведомым Джеку соображениям он приобрел маленького голубого длиннохвостого попугайчика и по-отцовски к нему привязался.

— Все равно шоколада не любит, — пояснил он, вытирая руки о рубашку. Коричневые пятна добавились к желтым, смахивавшим на горчицу. — Эй, хочешь видеть силу воли? Смотри.

Он думал, что моя смерть важна. Что она поможет изменить мир.

Закрыл крышку и отодвинул коробку в сторону.

— Потрясающе, — восхитился Джек. — Впервые вижу.

Я ждала боли, приготовилась к ней и смирилась с тем, что настал конец моей жизни. Только об одном я сожалела – о том, что Кэлум, вероятно, последует за мной, потому что, объятый яростью, он не сможет сражаться.

— Глазом не успеешь моргнуть, как я стану худее тебя. — Эйб приметил на прилавке крошку, кинул в рот, с тоской покосился на коробку с кексом. — Да, сэр. Вообще не успеете. — С колоссальным усилием оторвался от стойки, передернул плечами. — Ну?

— Кое-что требуется.

— Пошли.

Эйб запер входную дверь, перевернул лицом на улицу табличку с надписью «Закрыто на обед» и завилял по проходам, едва протискиваясь своей тушей, в глубь дома. Джек проследовал за ним в задний чулан, спустился в подвал. Неоновая лампа над каменными ступенями мигала, никогда полностью не оживая.

– НЕТ! – взревел Кэлум, и от его рева волоски у меня на руках встали дыбом.