Такси домчало до места за пятнадцать минут. Я как могла старалась запомнить весь путь от и до, чтобы вернуться домой на своих двоих. Водитель, едва я села в машину, стал приставать с вопросами, и сразу стало понятно, что я его интересую меньше всего, а вот Семенов дом – очень даже.

– Это не я владелец, а мой знакомый, – объяснила я. – Просто приехала за компанию. Сейчас он уехал, а я задержалась по делу.

Таксисту этого показалось мало. Он попытался подобраться ко мне с другой стороны. Теперь ему захотелось узнать о том, какое будущее ждет стройку.

– Не в курсе, – отрезала я. – Но что-то точно будет, иначе нас бы здесь не было. Вы лучше скажите, где здесь можно купить приличную раскладушку? Мебельные магазины покажете? Или только на рынке надо искать?

Очень скоро таксист полностью переключился на другую тему. Он не только рассказал мне про мебельные магазины, но и про два ночных клуба, ресторан и про богачей, которые пачками скупают дома в коттеджном поселке. Он бы тоже купил, но не хочет.

Центр города разительно отличался от окраины, где мы жили. Там все было более приземленным, сельским, уютным. А в этой части громоздились многоэтажные дома, блестели широкие витрины, да и сама дорога была шире. Когда нас подрезала шикарная иномарка, я почувствовала себя как дома.

Отдел полиции, впрочем, располагался в двухэтажном старом здании. Его стены покрывала старая желто-коричневая краска, а по обе стороны от деревянного крыльца раскинулись немыслимой красоты кусты сирени.

Отпустив такси, я вышла на улицу, но в отдел сразу не пошла. Для начала решила собраться с мыслями. Отойдя в сторонку от тротуара, закурила и мысленно принялась выстраивать предстоящую речь. Конечно, стоило бы подготовиться заранее, но мне почему-то до этого казалось, что моя речь будет звучать складно. Теперь же я поняла, что совершенно не готова к встрече с Вадимом. Кто он там? Начальник отдела полиции? Или следователь? Совсем забыла.

В этот момент я практически не смотрела по сторонам и курила, рассматривая мысы своих кроссовок, поэтому не смотрела на тех, кто входил или выходил из отдела полиции. Мне предстояло поработать стукачом, а эта роль всегда мне трудно давалась, даже если я действовала исключительно с благими намерениями. Решение Федора отвезти чемодан в лес показалось странным, несмотря на мотив. Он якобы не хотел, чтобы полиция хоть как-то пересекалась с его сыном. Я так и не поняла причины такого решения. Сначала да, а потом резко по тормозам. Должна же быть причина? И она была. Только вот Федор мне ее не назвал.

– Таня, – услышала я и вскинула голову.

Конечно, это был тот, кого я искала. Вадим. Тот самый, который приставал на вчерашнем празднике с разговорами. Тот самый, который предлагал помощь, решив, что я в ней нуждаюсь. И выглядел он совершенно иначе, чем прошлой ночью. Симпатичный мужик в полицейской форме с майорскими погонами – это, если честно, всегда удар ниже пояса. Даже у меня к такому слабый иммунитет.

– Вадим, – улыбнулась я и вспомнила про сигарету.

– Вы к нам? – спросил Вадим.

– А как к вам обращаться? – стушевалась я, пытаясь затушить сигарету о край урны и промахиваясь. – Вчера вы были не на службе, если я правильно понимаю. Значит, по имени вас называть нельзя.

– Можно, – разрешил Вадим. – Что у вас случилось?

Наконец справившись с окурком, я собралась с духом и серьезно посмотрела ему в глаза.

– Это меч моего народа, – возразила Нимуэ.

– Есть разговор. Важный. Если вы заняты, то я подожду.

– У тебя не будет никакого народа, если ты не начнешь торговать этим мечом.

– Зачем же ждать? – удивился Вадим. – Я с обеда, время еще есть. Поднимемся в мой кабинет, там и поговорим.

Крики снизу привлекли их внимание: люди возле ворот оживились, возбужденно забегали.

– Кто-то приехал, – прокомментировал Артур. Спустя несколько мгновений в дверях появился слегка запыхавшийся Штойбен.

– Посол короля Утера просит аудиенции у Королевы фейри, – доложил он.

– Он назвал меня именно так? – поинтересовалась Нимуэ. Штойбен кивнул.

– Да, миледи.



Сира Берика провели в Большой зал. С напряженным видом он стоял подле лакея, который держал знамя дома Пендрагонов. Нимуэ восседала на троне в окружении Артура и Морганы, а Мерлин стоял возле одного из каминов. Сир Берик делал вид, что не замечает волшебника.

Глава 6

– Король Утер шлет привет Королеве фейри и поздравляет с недавними военными успехами. Вы, несомненно, подтвердили, что являетесь грозным лидером.

Кабинет начальника ОВД оказался чистеньким, недавно отремонтированным. В воздухе ощущался едва заметный запах краски, который мне совершенно не мешал. И – обстановка. Довольно аскетичная. Стол, два стула, стеллаж из ДСП цвета «ясень». На стене календарь с красивыми фото мировых столиц. Сейчас там была мистическая и готическая Прага.

Такое обращение застигло Нимуэ врасплох. Она даже не была уверена, что все правильно расслышала, пока Моргана не толкнула ее локтем.

– Устраивайтесь удобнее, – пригласил Вадим, обходя стол.

– Спасибо, – пробормотала Нимуэ, понимая, что это звучит абсурдно. Когда-то она слышала, что королевские особы говорят о себе во множественном числе, и подумала, не стоит ли и ей перенять эту манеру, – но отказалась от этой мысли, опасаясь запутаться в местоимениях.

– Не знаю, с чего начать, – призналась я, сев на стул. – Жарко у вас.

– Приятно, что король Утер столь высокого мнения обо… – она запнулась, – обо мне.

– Сейчас кондиционер включу, – пообещал Вадим. – Воды?

Мерлин поморщился, а сир Берик продолжал:

– Нет, спасибо.

– Его Величество хотел бы окончить дело миром и уполномочил меня согласовать условия вашей капитуляции.

С кондиционером жить было можно, это я поняла очень скоро.

Нимуэ ощутила, как от затылка по телу растекается жар. По щекам поползли серебристые лозы.

– Так что стряслось? – заинтересованно спросил Вадим.

– Моей капитуляции?..

– Даже не знаю… – снова завела я. – Но у меня просьба: речь пойдет о человеке, который не знает, что я пошла к вам.

– Вы окружены и в меньшинстве. До этого момента Его Величество отвергал требования Церкви организовать единую осаду – однако он все еще может одобрить этот союз. У вас просто нет иного выбора: примите условия Его Величества – или будете уничтожены.

– Даже так?

Она глубоко вдохнула, пытаясь взять себя в руки.

– Ой, минутку.

– И каковы же его требования?

Я достала удостоверение частного детектива и положила его на стол перед Вадимом. Он заинтересованно взял его в руки, внимательно изучил и вернул мне, не изменившись в лице.

– Армия фейри должна сдать оружие, – сир Берик сложил руки за спиной, – и покинуть город в течение двадцати четырех часов, после чего вы сдадитесь солдатам Его Величества. Вас будут судить за измену и, в случае признания вины, заключат в темницу до конца ваших дней. Такова милость, которую Его Величество предлагает в обмен на Меч Силы.

– Я это для того вам показываю, чтобы вы не подумали, что перед вами сидит мисс Марпл, – предупредила я. – Я имею полное право… быть в курсе. И взаимодействовать с органами внутренних дел, если того потребуют обстоятельства.

– Могу я внести предложение о том, куда вам стоит засунуть ваши требования? – прорычал из угла Мерлин.

– Это мне известно. Но вы хотя бы начните.

– Не можешь, – бросила Нимуэ. Сир Берик фыркнул.

И я начала. Вот прямо с того самого момента, когда поняла, что потерялся ребенок. Выложила майору полиции все, как оно было: и про поиски в лесу, и про приятелей Дениса, и про якобы утерянный телефон. Майор слушал меня внимательно, не перебивая, но, когда я дошла до момента разговора с Федором возле мусорных баков, Вадим поднял руку.

– Уверяю вас, миледи, это наиболее щедрое предложение из тех, что вы можете получить.

– То есть чемодана теперь у него нет? – уточнил он.

– А что насчет моих людей? – спросила Нимуэ. – Можете ли вы гарантировать их безопасность, когда они оставят город? Мы скрываемся за этими стенами только потому, что бежали из собственных селений, захватив только то, что успели унести на себе. А наших друзей и родных предали огню.

– Он так сказал, – согласилась я.

Сил Берик неловко пошевелился.

– Он сказал, что вернул его на старое место?

– Его Величество дает обещание, что его солдаты не тронут фейри.

– Он так сказал, да.

– Но что насчет Красных Паладинов, которые устроили резню прямо под носом у короля безо всякого на то дозволения? Остановит ли король Утер эту беспричинную бойню? – Нимуэ повысила голос.

– И не побоялся, что сын снова пойдет в лес и снова наткнется на чемодан? – приподнял бровь Вадим. – Это не вам вопрос. Мысли вслух. Но, признаться, в этой истории я ничего подозрительного не вижу.

Берик раздраженно качнул головой.

– Как это?.. – изумилась я.

– Его Величество не командует войсками Красных Паладинов.

– У нас туристические места, – ответил Вадим. – Каждое лето кто-то что-то теряет или забывает, а потом эти вещи находят. Знаете, что однажды забыли недалеко от набережной? Палатку. Четырехместную. Собрали вещи, погрузили в машину и уехали. А палатку собрать забыли. Так и осталась стоять, как пустой дом.

– Так что же он за король, если не в состоянии защитить собственных подданных?

– А мозги они не забыли? – не выдержала я.

– Вы не в том положении, чтобы выдвигать встречные требования.

– С памятью там точно проблемы, потому что в палатке целый месяц жили студенты-биологи. Настолько расслабились, что ум за разум зашел. За палаткой, кстати, они потом вернулись. Через год.

Нимуэ выдернула из ножен меч, и зал наполнился голубым сиянием.

– Вадим, надо сходить в лес и внимательно осмотреть тот участок, – попросила я. – Сама я могу, конечно, это сделать, но я просто уверена, что дело нечисто.

– Это – Меч Силы. Говорят, кто завладеет им, тот станет единственным – истинным – королем. Мой народ выковал его в те времена, когда мир был еще молод. И если король Утер полагает, что достоин владеть им, – пусть докажет это. Пусть встанет на защиту фейри, как он защищает людей.

– Какой дотошный частный детектив, – насмешливо посмотрел на меня Вадим. – Так и быть, выделю сотрудника.

– Боюсь, я не вправе предлагать ничего большего, миледи, – сир Берик развел руками. – Есть ли что-то, что вы хотели бы передать Его Величеству?

– Правда?

Нимуэ откинулась на спинку трона, совершенно обессиленная.

Майор взглянул на часы и вдруг сморщил переносицу.

– Передай, что у него еще есть время стать королем, достойным своего народа.

– Сейчас никак. Все заняты. Вчера после завершения беспредела, – он многозначительно закатил глаза, – не досчитались одного человека из съемочной группы. Исчезла девушка. Об исчезновении заявил ее сожитель Ильяс Ветров. Волонтеры прочесывают лес.

– Хорошо, миледи, – Берик развернулся, собираясь уйти, но замялся у дверей. – Просто для ясности: если бы король Утер гарантировал защиту вашего народа от Церкви, вы бы сдались и отдали меч?

– И полицейские, – поняла я.

Моргана в панике посмотрела на Нимуэ.

– Полиция тоже участвует, но не могу же я весь отдел бросить на поиски. И сам не могу искать, я все-таки нужен здесь. Но ее ищут, в этом можете не сомневаться. Оксана Громова.

– Не отвечай! – Мерлин резко шагнул вперед.

– В качестве кого она присутствовала на съемках?

– Да.

– Ветров представил ее своим секретарем. Полагаю, между ними были близкие отношения.

– Оксана… а приметы?

Пятьдесят один

– Приметы? Пожалуйста.

Гавейн был вынужден дышать неглубоко: задерживая дыхание, он, казалось, мог уйти от жгучей боли. Руки онемели и были связаны за спинкой стула, а лодыжки привязаны к деревянным ножкам. Его раздели до исподнего, чтобы освободить большую площадь тела для применения пыточных инструментов. Слепой паладин лишил его левого глаза, а кожа, казалось, намертво прилипла к телу. Здоровым глазом Гавейн старался не смотреть на обожженную плоть. Он вздрогнул, услышав какое-то движение у входа в палатку: Гавейн боялся возвращения слепого с кожаным свертком, полным пыточных инструментов. Однако вместо паладина Гавейн увидел темного ангела. «Нет, это вовсе не ангел», – осознал он спустя мгновение.

Вадим нагнулся, открыл ящик стола и вынул из него очки, затем взял со стола лист бумаги.

Плачущий Монах.

– Приметы, – начал читать он. – Рост около ста семидесяти, телосложение хрупкое, волосы темные. А вот и фото. Ее знакомая нашла у себя в телефоне.

– Не бойся, Пепельный, я не кусаюсь, – распухшими губами выговорил Гавейн. Монах вошел, но держался у стены.

На фото я увидела группу веселых молодых людей, заснятых в прыжке. Судя по всему, они сфотографировались на берегу реки. Вадим указал на девушку в центре.

Гавейна накрыла очередная волна боли. Склонив голову, он испустил долгий стон, тяжело и часто дыша. Монах натянул капюшон поглубже, окидывая пыточный шатер своим пронзительным взглядом. Когда боль вновь стала терпимой и Гавейн обрел способность дышать, он повернул голову в сторону Плачущего Монаха.

– Можете описать ее одежду? – попросила я.

– Пришел полюбоваться, как я подыхаю?

– Была вчера одета в короткое белое платье… – начал Вадим.

– Почему ты промолчал? – спросил монах.

– …и вешалась на шею каждому, кто попадался ей на пути, – перебила я. – Помню ее. Гида вашего окучивала, а он ее ловил из последних сил.

– Когда?

– Были знакомы с пропавшей? – посмотрел на меня поверх очков майор.

От боли Гавейн едва мог думать.

– Ни капли. Даже словом не перебросились. Но ее сложно было не заметить.

– Тогда, в палатке. Когда я привез тебя. Ты мог… – монах запнулся, – рассказать им обо мне. Почему не стал?

– Экскурсовода Константина Ланских уже опросили. По его словам, Оксану он проводил к Ветрову, после чего отправился домой.

– Потому что все фейри – братья, – Гавейн попытался усмехнуться. – Даже те, кто потерян.

– Это кто-то может подтвердить?

– Да, есть свидетели. Говорят, что видели пропавшую и Ветрова в компании с Ланских, который после попрощался и ушел.

На здоровый глаз навернулись слезы, свидетельствующие о горе и душевной боли.

– Тогда поговорите с Ветровым, – предложила я. – Он же был последним, кто ее видел. Он сам-то это подтверждает или говорит, что не видел ни ее, ни Ланских? А вообще-то там повсюду должны быть свидетели, если судить по тому, что Ветров вряд ли отправил Оксану спать. Людей вчера много вокруг шаталось. Вы ведь тоже там были, Вадим.

– Я пробыл там недолго, а зашел туда по приглашению Ветрова, – ответил майор. – За два года съемок нам пришлось не раз пообщаться.

Монах приблизился.

– Артисты успели наломать дров? – улыбнулась я.

– Эти страдания принесут тебе очищение.

– Не совсем. Скорее помогал решать технические вопросы. Иногда для съемок требуется разрешение от полиции. Много сцен снимали в отделе полиции. Как вы понимаете, просто так они сюда прийти не могли. Нам с Ветровым поневоле приходилось контактировать. А вчера я почти сразу после нашей встречи ушел домой. Пить я толком не пью, лицо держать надо, сами понимаете. Представьте, что майор полиции отплясывал бы посреди танцпола, заливая в себя алкоголь? Ну и кем бы я выглядел после этого?

– Выглядели бы как портрет Дориана Грея.

– Ты и сам в это не веришь. Ты знаешь, что это ложь, брат.

– Вот и я о том же.

– И вам никто не сообщил, что вчера пропал ребенок?

– Не называй меня так! – предупредил монах.

– Вы про Дениса Буслаева? Почему же, сообщили. Только Федор попросил меня не вмешиваться, поскольку предполагал, где может находиться его сын.

– Значит, он вам все-таки позвонил, – поняла я.

– Посмотри на себя, – Гавейн попытался приподнять голову, чтобы глядеть собеседнику в глаза. – Посмотри, как они извратили твой разум.

– Мы с Федором давние приятели. Иногда, Татьяна, инструкции нужно отложить в сторону. Если бы Федор не нашел Дениса в лесу, то мы бы организовали поиски.

– А где уверенность в том, что он бы обнаружил сына живым и невредимым? – все еще не понимала я.

– Страдания откроют тебе дорогу к свету истины.

– Я держал руку на пульсе. Был на связи, был готов выехать по первому зову. Но тут дела семейные, Федор настаивал на том, чтобы полиция не участвовала в поисках.

– В таких же, какие сейчас ведутся в отношении Оксаны?

– А скажи-ка, почему твой Бог желает смерти детям? Я видел, как паладины на лошадях преследовали малышей. Чем они виноваты?

– Точно такие же. Но мальчик нашелся. И слава богу.

– Детей я ни в чем не виню. Они не знают, что собой представляют.

– И про чемодан, который Денис нашел в лесу, вам Федор ничего не рассказал?

– Ты убиваешь их.

– Не рассказал. Видно, посчитал, что сам разберется. Если бы вы мне об этом не сообщили, я бы и не знал.

– Детей я не трогаю, – повышая голос, настаивал монах.

Стук в дверь заставил меня повернуть голову в сторону двери. На пороге стоял полицейский, но в звании капитана. На вид ему было лет сорок пять, и выглядел он весьма необычно: абсолютно квадратное туловище на коротких крепких ногах, рыжие волосы и кожа, казавшаяся темнее, чем обычно это бывает у людей. Такой ее делало бесконечное число мелких веснушек.

– Ну ладно, значит, ты братаешься с теми, кто убивает детей во имя твоего Бога. А ты позволяешь им делать это. Твои плачущие глаза видели это, и оттого тебя терзает чувство вины.

– О, Юр, заходи, – привстал Вадим. – Татьяна, это наш начальник дежурной части Юрий Константиныч Юсов.

Монах покачал головой и отвернулся, собираясь уйти.

– Очень приятно. – Я встала со стула и протянула Юсову руку. Он тотчас шагнул вперед, и я ощутила крепкое рукопожатие. Заодно обратила внимание на необычный цвет радужной оболочки его глаз – они казались темно-желтыми.

– Брат, ты умеешь сражаться, – с мольбой в голосе сказал Гавейн. – Я никогда не видел ничего подобного. Ты мог бы стать величайшим из наших воинов – и ты нужен нам. Твой народ нуждается в тебе.

– Татьяна из Тарасова, – добавил Вадим, опускаясь обратно в кресло. – Частный детектив, между прочим.

– Вы – не мой народ! – рыкнул монах.

Юсов с интересом уставился на меня, но смотрел не в глаза, а куда-то в центр лба.

– Ну так скажи им правду, – предложил Гавейн, мотнув подбородком в сторону лагеря. – Если твой народ Красные Паладины, если они и правда твоя семья, скажи им, кто ты есть, – и полюбуйся, чем они ответят.

– Что там? Новости? – Вадим, не глядя на Юсова, пошарил в ящике стола.

Полог палатки откинулся, и Плачущий Монах резко обернулся, словно боясь, что их могли подслушать. Красный Паладин просунул внутрь голову и обратился к монаху:

– Да нет, новостей нет. Деваху ищут, но пока что бестолково как-то. – Юсов уже не обращал на меня никакого внимания. – Только что волонтеры звонили, говорят, что прочесали всю опушку, но там пусто. Они сейчас в лес пойдут, поглубже. Просят помощи, а то мало их.

– Отец Карден желает видеть вас, сир.

Вадим сдвинул свои выразительные брови.

Плачущий Монах кивнул и бросил Гавейну напоследок:

– Ну кого я им еще дам? – пробормотал он. – В городе только гайцы остались, но я их не могу снять. Не мое ведомство. Это надо с ГИБДД решать. Насколько я в курсе, там тоже людей выделили. Что делать – ума не приложу.

– Оставить все как есть, – влезла я. – Сейчас главное – время, а не количество поисковиков. Хотя и это, конечно, важно. В городе искали? Она ведь была навеселе, могла в город пойти. Камеры видеонаблюдения проверяли? Ну хотя бы те, которые стоят на набережной? А лес… Кинологов подключили? В этом лесу вообще можно заблудиться? Это заповедная зона, если я правильно понимаю? Тогда и обслуживающий персонал должен быть. Да те же охранники. На каком участке леса чаще всего теряются люди? Наверняка есть такие маршруты, вы должны это знать. Я в вашем лесу была недолго, но примерно могу себе представить, как там ведутся поиски. Привлеките отдыхающих, в конце концов. Люди не откажутся. Есть здесь автовокзал или железнодорожная станция? Нужно опросить сотрудников, описать приметы. Оксана могла уехать из города, ее бы запомнили…

– Я буду молиться за тебя.

Начальник дежурной части посмотрел на меня как на идиотку. Я тут же захлопнула рот.

– А я за тебя, – мрачно ответил Гавейн. На этом разговор был окончен, и Плачущий Монах покинул шатер.

– Извините, не хотела вмешиваться. Само вырвалось.



Вадим повернулся к Юсову с таким видом, словно меня не было в кабинете.

Белка увидел, как Плачущий Монах покидает стоянку Красных Паладинов, и поспешил за ним по густому лесу, отделявшему армию Церкви от войска Утера Пендрагона.

– Юрий Константиныч, а в воде искали? – спросил он.

– Первым делом, Вадим Сергеич. Обижаешь.

Через несколько миль Плачущий Монах нагнал отца Кардена и отца Уиклоу в сопровождении двадцати стражников из числа Троицы и паладинов. Они как раз въезжали в грязный лагерь Пендрагона, и солдаты короля смотрели на эту процессию скорее с любопытством, чем с ненавистью. Многие слышали истории о Красных Паладинах, и особенно о Плачущем Монахе, чью смертоносность славили легенды и сказания. Посмертные маски на лицах Троицы придавали дополнительный экзотичный штрих, так что, когда все они шагали через лагерь, солдаты Утера перешептывались и бросали на них косые взгляды.

– Снова своими силами?

– Так когда же нам специальную технику-то вызывать? – удивился капитан. – Рыбаков тоже привлекли. Да и мелко там, сам знаешь. Течение слабое, дно неровное, вниз по реке полно коряг всяких. Если бы она утонула, то уже нашли бы.

Белка ухватил на какой-то повозке забытую ливрею с гербом Пендрагона и натянул ее на себя. Он метался между палатками, не сводя глаз со своего заклятого врага.

– А если она не утонула? Если ее сначала убили, а потом концы в воду? Или вообще увезли подальше, туда, где течение более сильное, чтобы труп вообще унесло к другим берегам?

В просторный шатер короля было дозволено войти только отцу Кардену, Уиклоу и Плачущему Монаху.

Вадим снял с носа очки и аккуратно сложил дужки. Юсов кашлянул в кулак.

На несколько минут Белка затаился за полувозведенной осадной машиной. Когда стражники из Троицы двинулись ко входу в шатер, Белка метнулся к краю палатки и осторожно приподнял его.

– Пусть спасатели еще раз обшарят дно, – приказал Вадим. – Но это для проформы. Вряд ли она утонула – мы бы уже знали. – Легкий поворот головы в мою сторону сказал о том, что эта информация предназначалась именно мне. – Тут вдоль берегов туристы да рыбаки, я уже не говорю про городских отдыхающих.

Он увидел трон со спины. Аббат Уиклоу и отец Карден стояли перед королем, которого Белка никак не мог углядеть. Плачущий Монах держался позади, и Белка чувствовал, что он напряжен.

– Как скажешь, Вадим Сергеич. Проверим, – приосанился начальник дежурной части.

Аббат Уиклоу заговорил первым:

– Добро, Юрий Константинович.

– Все мы желаем, чтобы это восстание фейри кончилось миром. И как вы, король Утер, представляете себе его конец?

Юсов вышел, плотно прикрыв за собой дверь.

– Как Меч Силы, лежащий в наших руках, – ответил Утер.

– А где ее вещи? – спросила я.

– Зуб Дьявола – это, несомненно, символичная и очень мощная реликвия для фейри, – заговорил Карден, вновь подчеркивая свое наделенное властью положение. – И весьма желанная для Церкви. Если мы захватим его, то нанесем сокрушительное поражение фейри. Отказываясь от собственных притязаний на него, мы хотим быть уверены, что, по крайней мере, ведьма будет доставлена нам живой, что мы сможем сделать из нее пример и заставить поплатиться за преступления перед Всемогущим.

– Вещи тоже пропали.

– Если бы вы с самого начала обратились к нам, такой исход был бы приемлемым, – в тон ему ответил Утер. – К сожалению, девчонка фейри смогла увлечь толпу, и сожжение ее на костре заставит бунт лишь сильнее разгореться. Мы решили, что оставим Ведьму-фейри в своих темницах до тех пор, пока страсти не утихнут. Лишь тогда мы сможем обсудить условия передачи ее Церкви.

– А что с телефоном?

– О каком промежутке времени мы говорим? Недели? Месяцы? Или, может, годы? – заволновался Карден. Аббат Уиклоу успокаивающе положил руку ему на плечо и, в свою очередь, поинтересовался:

– Недоступна.

– Что насчет народа фейри за стенами Шлака, Ваше Величество? У этих убийц на руках кровь паладинов.

– Вот же хрень.

– Мы предоставим им корабли и освободим путь на север. Пусть поселятся в Дании, в Норвегии, у черта на рогах – нам все равно, – заявил Утер.

Вадим со вздохом положил очки на стол.

Отец Карден кипел от злости.

– Извините, Таня, мне надо ехать. Лично посмотрю, что там у них происходит. Здесь военная часть неподалеку, можно к ним обратиться.

– Туда, в лес, поедете? – оживилась я. – С собой возьмете?

– Это будет выглядеть как победа фейри над Церковью! Неприемлемо!

– Зачем?

– Я разделяю опасения отца Кардена, Ваше Величество, – аббат Уиклоу скрестил руки под широкими рукавами, всем видом выражая глубокую рассудительность. – Мне достаточно известно мнение Папы Авеля по этим вопросам. Уверяю вас, он был бы весьма встревожен подобной снисходительностью в отношении столь распутных демонических созданий.

– Помогу искать. Я тоже отдыхающая. А с учетом того, что раньше работала в полиции, то и делать я это буду умеючи. А если вам надо с кем-то поговорить, кого-то опросить, то я и это могу. Сами же говорите, что нужны лишние руки.

– Нам было бы печально расстраивать Церковь, однако вы бы раньше узнали о наших намерениях, если бы не решились вести переговоры с королевой-регентом за нашей спиной. Если у Церкви имеется жалоба, то пять тысяч солдат нашего войска готовы принять ее.



– Возмутительно! – выплюнул Карден.

В лес меня не взяли, и я догадывалась о причине. Дело было в том, что я нарушила негласное правило, говорящее о том, что в чужом доме нельзя наводить свои порядки. А я влезла со своими советами, почему-то решив, что без меня у полиции города ничего не получится. Самое смешное было в том, что и мне не раз приходилось осаживать «специалистов», пытающихся корректировать мои методы работы. Ох как же я злилась тогда!

Внезапно Белку что-то дернуло за ноги, и его вытащили из-под палатки. Желая посмотреть на мертвые маски на лицах Троицы, он извернулся всем телом, и тогда один из стражников грубо схватил его за шею и потащил прочь из шатра. Карден, Уиклоу и Плачущий Монах также покинули ее, кипя от гнева.

Итак, Вадим сказал, что там, где ведутся поиски, мне не цирк. После таких слов у меня даже испортилось настроение, но обида быстро прошла. Главное, что я сделала то, что считала нужным, – донесла до полиции важную, на свой взгляд, информацию о странной находке в лесу. Уж сколько раз бывали и в моей сыскной практике случаи, когда что-то незначительное в итоге оказывалось очень важным. Слово, действие, предмет, взгляд. Всего и не сосчитать. Случайно обнаруженный в лесу чемодан мог стать важной уликой впоследствии, и теперь Вадим о нем знал.

– Все, что ты сделал с тех пор, как приехал, рушит наше дело, – прорычал Карден, обращаясь к аббату, но тот перебил:

Получив отказ, я попрощалась и вышла из кабинета. Остановить меня Вадим Сергеевич даже не попытался. А потом я сама попыталась стереть из памяти образ симпатичного полицейского, которого повстречала чудесной ночью на набережной. Пошел он к черту. Но симпатичный. И умный.

– Черт возьми, меня бы здесь и не было, если б ты задушил это восстание в зародыше и не позволил шлюхе-фейри превратиться в икону! И теперь я вынужден разгребать это!

Домой вернулась, как и планировала, пешком. Зашла по пути в хозяйственный магазин и купила крепкий недорогой замок. На сердце сразу стало полегче, а то как это так: мы ночевали, а ворота были нараспашку? Как такое вообще могло произойти?

Их внимание отвлек Белка, который отчаянно брыкался, пытаясь вырваться из рук стражи.

Замок подошел идеально. Устроившись на веранде, я закурила и поняла, что в голове творится полный хаос. Я принесла из дома книгу, схваченную в последний момент с полки в своей прихожей, расстелила на земле плед и сделала все для того, чтобы отвлечься.

Плачущий Монах узнал его.



– Это еще что? – поинтересовался у стражника Карден.

Когда я подняла глаза, небо уже было не таким ясным. На нем появились пушистые серые тучки, то и дело закрывающие солнце. Поняв, что части тела стонут от долгого нахождения в одной позе, я с кряхтением приняла вертикальное положение, а потом даже сделала немного приседаний, чтобы восстановить кровоток.

– Мы поймали его за попыткой проникнуть в шатер короля, – глухо отозвался тот из-за маски.

– Я вам глаза выцарапаю, вы… – Белка выкрикивал самые злые и грязные ругательства, которые когда-либо слышал в отношении Красных Паладинов. Отец Карден скривил губы:

Книга оказалась довольно интересной. Ее мне подсуропила бывшая клиентка, оказавшаяся ну очень заядлым книгочеем, а заодно и коллекционером. Ее дом не просто был заставлен книгами – он кишел ими и был похож на лавку старьевщика. Дама собирала книжные издания любого года выпуска, различных тематик, включая самоучители игры на фортепиано и журналы мод. В благодарность за работу она мне не только заплатила, но и разрешила выбрать из своей домашней библиотеки любые книги, которые понравятся. Я взяла одну. Это был исторический роман, что-то типа семейной саги о трех поколениях румынских цыган. Книга была новой, ее выпустили три года назад. Имя автора мне ни о чем не говорило, а обложка была сделана в виде соломенной крышки старинной шкатулки, что в общем-то и привлекло мое внимание. Сама ж владелица книгу не читала, как и многие другие, над которыми тряслась со страшной силой. Отдавая мне выбранный экземпляр, она объяснила, что считает любую пару бумажных листков, объединенных в одну историю, живыми. Это, конечно, было спорным утверждением, но клиентка была в своем уме, я это точно знала. Поэтому списала ее увлечение на одну из тех странностей, которые можно найти практически у каждого человека. Ольга, например, коллекционирует губные помады, но в жизни пользуется исключительно блеском для губ. Ну вот нравится ей отдавать бешеные деньги за импортные тюбики, которые она любит… нюхать. Да и я недалеко ушла, если вдуматься: некоторое количество нераскрытых преступлений, например. Тоже в каком-то роде коллекция, хоть и с не слишком симпатичным содержимым.

– Пусть им займется брат Солт. И велите ему начать с грязного языка этого маленького выродка!

Паладины кивнули, но тут выступил вперед Плачущий Монах.

Книга отправилась на стол, а я решила ополоснуться. Для душевой Вовка выбрал дальний угол дома, и мы с Ольгой уже успели там поплескаться. Поливали себя из бутылки с водой, стоя на старой клеенчатой настольной скатерти, и чувствовали себя отлично.

– Это же всего лишь мальчик!

Но водные процедуры пришлось отменить – как только я взяла бутылку с водой, нагретой солнцем, в доме произошло какое-то движение. Ошибиться я не могла, шаги были слишком громкими. Внутри дома кто-то был, к тому же что-то то и дело задевал по пути. То ли доски, то ли стремянку, то ли два сломанных стула, о которые Ольга раньше тоже успела споткнуться.

Уиклоу остановился и уставился на монаха. Отец Карден покачал головой, развернулся и отвесил монаху такую пощечину, что едва не сбил с ног их обоих. Рука Плачущего Монаха взметнулась, закрывая лицо, а Карден оправил мантию.

Может, собака забрела? Или сторож вернулся?

Я спрыгнула с веранды и рванула за угол дома. Там, прямо над головой, зиял оконным проем, через который, если привстать на цыпочки, можно было заглянуть внутрь. Как только я собралась это сделать, как услышала голос. И он был женским.

– Чего вы ждете? – обратился аббат к Троице. – Уведите мальчишку!

– Твою мать! – заорала невидимая гостья. – Понаставили тут всего!

Ситуация начала проясняться. Ольги и Вовки тут нет. Я несколько часов загорала посреди двора и мимо меня никто не проходил. Значит, девушка попала в дом иным путем. Через задний ход, если он тут есть, конечно. А как она вообще оказалась на участке? Это возможно только в том случае, если в заборе пролом.

Стражники повиновались и потащили Белку в лагерь Красных Паладинов, а отец Карден схватил за руку Плачущего Монаха:

Шаги двигались в сторону веранды – туда, где был выход. Теперь они звучали иначе – так, будто женщина тащила по полу что-то тяжелое. Я решила покинуть укрытие и встретить незнакомку.

Наступила внезапная тишина.

– Да что с тобой? С чего ты вздумал так позорить меня, а?

– Сука… – чуть не заплакала женщина. – За что мне все это?

Монах стряхнул его руку и зашагал прочь, исчезая в лабиринте шатров. Спустя мгновение Уиклоу, не говоря ни слова, кивнул Троице, те ответили зеркальным кивком и последовали за Плачущим Монахом.

Медлить было нельзя. Я подошла к веранде, прошла через нее и зашла в дом. Прямо передо мной, держа на весу ногу, стояла та самая Оксана, которую в данный момент не искали разве что на Северном полюсе.



Девушку я узнала сразу. То же белое платье, та же стрижка. Это была она. Увидев меня, Оксана попыталась опереться на ногу, но, едва коснувшись ею пола, охнула и схватилась за стену.

Когда отец Карден вернулся в лагерь Красных Паладинов и вошел в свой шатер, он обнаружил там женщину. Она стояла спиной к нему, плащ из шкур снежного барса раскинулся по земле ковром. Повернувшись, она сняла капюшон и посмотрела на Кардена холодными голубыми глазами с примесью зеленого.

– Где вы так приложились? – вместо приветствия спросила я.

– Отец Карден. Я Эйдис, первая дочь Камбера, единственная истинная наследница дома Пендрагон, и я полагаю, что у нас с вами есть общие интересы и общие враги.

И тут же все поняла. Чуть поодаль стоял возле стены автомобильный аккумулятор, накрытый пачкой газет. Вовка хотел его убрать от греха подальше, но так и не успел, а мы с Ольгой просто запомнили это место и обходили его стороной.

Вес аккумулятор имел немаленький. Этот наверняка был тяжелее двадцати килограммов. Не так-то просто его сдвинуть с места одним пинком. Или Оксана просто не смотрела под ноги? Похоже на то, если вспомнить грохот, который сопровождал ее в дороге.

Пятьдесят два

Оксана стояла, все еще не решаясь наступить на ногу. Я быстро сориентировалась и подставила ей свое плечо.

– Нет! – кричала Моргана, почти бегом проносясь по коридору и врываясь в Большой зал. Нимуэ, Мерлин, Артур, лорд Эктор, Штойбен, Кора и еще несколько старейшин фейри как раз собрались у стола, обсуждая небольшую записку, которую только что принес ворон.

– Обопритесь. Попробуем выйти на улицу, а то здесь даже сесть негде.

– Это правда? Правда или нет? – требовательно вопросила Моргана.

Мы с трудом добрались до веранды, где я помогла Оксане опуститься на скамью.

У Нимуэ все было написано на лице. В ее глазах Моргана увидела поражение.

– В этом доме никто не живет, что ли? – Девушка посмотрела на свою ногу. – Как можно находиться в таких условиях? Везде срач, мусор. Блин, похоже, палец сломала.

– Нет! – завопила она снова, подбегая к столу. – Ты не можешь сдаться ему! Они же убьют тебя, они всех нас убьют!

– Как вы оказались в чужом доме? – задала я встречный вопрос.

– Моргана… – начал Артур.

– А это что, твой? – продолжая морщиться от боли, спросила Оксана.

– Заткнись! – она яростно развернулась к брату: – Теперь ты счастлив, а? Ты, идиот, думаешь, он сделает тебя рыцарем? Думаешь, король Утер позволит тебе остаться при дворе в качестве его комнатной собачки? Ему плевать на тебя! Ты обречен, как и все мы!

– Мой, – соврала я.

– О, а чем ответишь ты, Моргана? – парировал Артур. – В чем твое гениальное решение? Постой, я знаю: убьем их! Убьем их всех, а?

– Я думала, что здесь никто не живет, – извиняющимся тоном произнесла девушка. – Еще два дня назад здесь никого не было, а на воротах висел замок.

– Да!

– Даже когда увидели закрытые ворота?

– Замечательно! Это все, что тебе доступно! Ты только это и умеешь предлагать! – заорал Артур. – Ну и куда это тебя завело, сестрица? А? Никуда! Ты просто сжигаешь мосты и идешь по трупам!

– Ну прости! – выкрикнула девушка. – Господи, как больно-то.

– Да как ты смеешь?! – зарычала Моргана.

Вот теперь мне стало все более-менее понятно. Вчера я видела Оксану в таком состоянии, в каком обычно людей укладывают спать. Но только не ее. Повисев на Косте Ланских, который потом сдал ее режиссеру, она, кажется, решила, что можно отложить отдых. Что уж она делала, как именно дошла до города без приключений и почему выбрала для «парковки» именно Семенов дом, для меня осталось загадкой. Но пришла она сюда уже после того, как мы уснули, иначе бы, вернувшись домой, сразу заметили, что ворота открыты. Но на них был замок, и Вовка при мне вставлял в него ключ. После он закрыл ворота изнутри, просунув в проушины для замка ветку – так, как делал это уже не раз. Оксана же, подергав за ворота, расшатала хлипкую защиту. Створки приоткрылись, она зашла на участок, прошла в дом и там… Кажется, все было именно так.