Цзян Я усмехнулся: «Да уж, так себе полицейские, продержались всего пару дней…»
Открыв рольставни, он вошел в кофейню и тщательно запер за собой дверь. Затем устремился в ванную комнату и открыл дверь одной из кабинок. За писсуаром находилась узкая деревянная дверь с простым шпингалетом. Отодвинув шпингалет, он шагнул внутрь, преодолел несколько метров и оказался перед другой деревянной дверью. Открыл ее, и холодный ветер, смешанный со снежинками, окутал его, а перед глазами предстал пустырь за кофейней.
Цзян Я постоял у заднего входа и немного осмотрелся, затем закрыл дверь и быстрым шагом направился в глубь зарослей. Фан Му по-прежнему неподвижно лежал, сохраняя ту же позу, что и раньше. Цзян Я смерил его взглядом, и на его лице появилось довольное выражение, как у ребенка, получившего долгожданную игрушку.
Он наклонился, перекинул Фан Му через плечо и медленно направился к двери.
К тому времени, когда снова вернулся в кофейню, Цзян Я уже совершенно выбился из сил. Он сбросил Фан Му на пол, небрежно пододвинул стул и, пытаясь отдышаться, сел.
От сильного падения Фан Му, лежавший на полу, казалось, немного пришел в себя и издал слабый стон. Одновременно с этим он выгнулся и потянулся правой рукой к пакету на голове.
Цзян Я равнодушно наблюдал за его движениями. Внезапно он пнул полицейского по голове.
– Если не хочешь страдать слишком сильно, прекрати сопротивляться.
Фан Му не ответил. У него не было сил отвечать; он просто лежал на спине, а его грудь слегка вздымалась и опускалась.
Когда дыхание Цзян Я немного успокоилось, он встал и, схватив Фан Му за воротник, потащил пленника к задней части кофейни. Приподняв край ковра, обнажил деревянную крышку люка. Сперва спустился сам, а затем потащил вниз Фан Му.
Обмякшее тело, ударяясь о деревянную лестницу, быстро скатилось до ее основания. Цзян Я зажег свет. В кладовке все было по-старому: вдоль стен стояли железные стеллажи, а плотные темно-синие занавески висели неподвижно, безмолвно наблюдая за двумя мужчинами.
Цзян Я отодвинул стеллаж на северной стороне и открыл железную дверь, затем вернулся за Фан Му и втащил его в кабинку.
Обстановка здесь по-прежнему была простой, за исключением панцирной кровати в углу и еще нескольких больших пластиковых ведер. Цзян Я дотащил Фан Му до кафельного пола в центре кабинки и сдернул с его головы черный пакет. Обнажилось окровавленное лицо: на ушах профайлера все еще держалась деформированная оправа очков, на лбу виднелись синяки и следы крови, а нос был сворочен на одну сторону.
Цзян Я снял с Фан Му очки, завернул их в черный пакет и отбросил в сторону. Затем присел на корточки и принялся снимать с полицейского одежду. Вскоре Фан Му остался в чем мать родила и лежал на холодном полу, словно скотина, которую собирались зарезать.
Цзян Я отбросил одежду в угол, засучил рукава и заметил, что на правой руке у него глубокий кровавый след. Он повернулся к Фан Му, хмыкнул, взял большое пластиковое ведро, подошел к бассейну на северной стороне, открыл крышку и вылил жидкость из ведра в бассейн. Резкий запах моментально распространился по узкой кабинке. Цзян Я не останавливался до тех пор, пока не вылил всю жидкость из нескольких ведер, после чего повернул кран, и в бассейн хлынула вода.
Когда жидкость смешалась с водой, аромат стал немного слабее, но все равно был очень удушливым. Однако Цзян Я не придавал этому значения – этот запах действовал на его нервы возбуждающе.
После того как бассейн наполнился, Цзян Я закрыл кран и повернулся к голому Фан Му. Он, казалось, был немного недоволен тем, что тот все еще лежит без чувств, поэтому вылил немного жидкости, оставшейся в ведре, на его лицо.
Глаза Фан Му внезапно открылись, дыхание резко участилось, а затем он зашелся в сильном кашле.
Цзян Я усмехнулся:
– Формалин. Вкусно, не правда ли? – Он отбросил ведро и наклонился к противнику: – Придется привыкнуть, тебе предстоит отмокать в нем очень долго.
Фан Му с трудом моргал, казалось недоумевая от происходящего. Спустя долгое время его глаза наконец сфокусировались на лице Цзян Я.
– Узнаешь меня?
Фан Му на мгновение прикрыл и тут же открыл глаза.
– Отлично. Меня зовут Цзян Я. – Он нагнулся, и на лице появилась натянутая улыбка. – Я – «Огни города».
Когда Фан Му услышал последние два слова, в его глазах промелькнула насмешка, а уголки рта слегка приподнялись. Вслед за этим разбитые и опухшие губы зашевелились, и профайлер издал несколько слабых звуков.
– Что ты сказал? – нахмурился Цзян Я. – Я не расслышал.
Фан Му закрыл рот и с жалостью, смешанной с иронией, посмотрел на него полуприкрытыми глазами.
– Повтори!
Сначала Фан Му не издал ни звука, словно набираясь сил, а потом отрывисто произнес:
– Не ты «Огни города», а я. – Края его рта были покрыты засохшей кровью, из-за чего к его голосу примешивался шорох. – Каждый в этом городе знает… «Огни города» – это я.
Цзян Я побледнел и медленно выпрямился; его грудь тяжело вздымалась, а самодовольное выражение исчезло с лица.
– Да что в тебе достойно «Огней города»? Посмотри на себя, ты похож на кучу хлама!
– Неважно. – Голос Фан Му был слабым, но отчетливым. – Даже если ты меня убьешь, люди все равно запомнят меня.
– Нет! – Цзян Я, потеряв контроль, указал на нос Фан Му и выкрикнул: – Пройдет немного времени, и горожане увидят, что «Огни города» снова вернулся!
Фан Му вдруг глухо рассмеялся, словно в его груди терлись друг о друга два куска железа.
– Ты можешь продолжать убивать; я уверен, так и будет… – Он сделал паузу, переводя дыхание. – Однако люди будут думать, что ты всего лишь подражатель. Правда, Гоудань?
На лице Цзян Я вмиг появилось кровожадное выражение.
– Не. Смей. Звать. Меня. Гоудань. Не смей!
Глухой звук ударов эхом разносился по пустой кабинке.
Цзян Я устал бить, отступил на несколько шагов и прислонился к стене, тяжело дыша. Голова Фан Му склонилась набок, а лицо превратилось в кровавое месиво. Он неподвижно лежал на полу с раскинутыми конечностями, его кожа уже приобрела ужасающий мертвенно-бледный оттенок.
– Эй! – Цзян Я скрежетал зубами, с его лба стекали струйки пота. – Ты умер?
Фан Му никак не отреагировал, а его грудь, казалось, больше не вздымалась.
– Ты не можешь так умереть! Я не могу убить тебя так просто!
После этих слов он уже собирался броситься наверх, но, сделав шаг, увидел, как нога Фан Му дернулась. Из горла полицейского вырвался слабый, но протяжный стон. Боль. Смятение. А также тоска умирающего по миру людей – и облегчение от того, что все закончилось.
Глухие стоны походили на призрачные рыдания, а кабинку, заполненную запахом формалина, будто прочно накрыла невидимая сеть. «Огни города» остолбенело смотрел на Фан Му, потерявшего человеческий облик, но не решался нанести следующий удар.
Стоны продолжались долго, но постепенно стихли и превратились в приступы надрывного кашля. А вслед за этим Фан Му неожиданно разразился смехом. Этот прерывистый смех резал слух, подобно раскатам грома.
– Что смешного? – Трясущимся пальцем Цзян Я ткнул в Фан Му. – Над чем ты, кусок дерьма, смеешься?!
– Заканчивай, Цзян Я. – Фан Му выкашлял несколько сгустков крови и полуприкрытыми глазами невозмутимо посмотрел на мужчину. – С «Огнями города» покончено… Он должен исчезнуть.
Цзян Я застыл, и его рука замерла в воздухе. Он наконец понял: Фан Му здесь, чтобы умереть. После того как все решили, что Фан Му – «Огни города», он решил погасить этот яркий свет таким саморазрушительным способом.
Цзян Я медленно опустил руку, а ярость и шок на его лице сменились глубоким отчаянием и скорбью.
– Я не могу остановиться… не могу… – На глаза Цзян Я навернулись слезы. – Я хочу изменить некоторых людей… некоторые вещи… Я не могу быть обычным маленьким человеком… Я хочу доказать Вэй Вэй, что я достойнее Сунь Пу… что я сильнее всех вас…
Не в силах продолжать, он рухнул на пол и, положив голову на колени, громко зарыдал:
– Я не могу… не могу остановиться…
Фан Му спокойно смотрел на него, и блеск в его глазах постепенно тускнел. Спустя долгое время он с трудом заговорил хриплым голосом:
– Убийствами проблемы не решить… Жители этого города не должны верить в тебя…
– А во что они должны верить?! В коррумпированное правосудие и несправедливые законы? – Цзян Я внезапно разозлился, подполз на коленях к Фан Му, схватил того за волосы и начал трясти. – Что плохого в том, что они верят в «Огни города»? Что плохого в том, чтобы верить в воздаяние за добро и зло?!
Голова Фан Му безвольно качалась, подчиняясь рывкам, а сам он хрипел так, словно в любой момент мог испустить последний вздох. Только когда Цзян Я безжалостно швырнул его на пол, у него получилось отдышаться. Через некоторое время Фан Му с трудом заговорил, а его голос стал еще слабее:
– Это не воздаяние за добро и зло… «Огни города» – сам по себе зло…
– Неужели? – Цзян Я вытер с лица слезы, и его тон стал холодным и жестким. – Добро или зло – у тебя больше нет права судить.
Он встал, подошел к панцирной кровати, открыл пластиковый ящик с инструментами, достал из него молоток и, взвесив в руке, направился к Фан Му. Присев рядом, повернул его голову к себе.
– Смотри на меня. Да, вот так. – Он вгляделся в лицо Фан Му, а тот ответил ему умиротворенным взглядом и легкой улыбкой в уголках рта. – Должен признать, ты потрясающий противник. В сравнении с другими я правда не хочу убивать тебя. Но пришло время прощаться.
Договорив, он нацелился в лоб Фан Му и медленно занес молоток…
Внезапно сверху раздался шум, как будто кто-то отчаянно стучал в роллетную дверь кофейни.
Цзян Я испугался, и молоток застыл в воздухе. Пока он колебался, стук в дверь стал громче.
Цзян Я смотрел на Фан Му, а тот отвечал ему ничего не выражающим взглядом. Не теряя времени на раздумья, убийца убрал молоток за пояс, быстро вышел из кабинки, пересек подвал и поднялся по деревянной лестнице.
«Кто это может быть в такой час? Полиция? Если не открою дверь, они разобьют окно… А заднюю дверь тоже обнаружили? Не поздно ли сейчас бежать?»
В один миг в голове Цзян Я пронеслось несметное количество вопросов. Нервно размышляя, он выглянул из-под деревянного люка…
* * *
Лежащий на полу Фан Му дернулся. Его нижняя челюсть зашевелилась, язык с трудом заворочался во рту, и через несколько секунд он выплюнул упаковку с презервативом – вместе с кровью, пеной, сломанными зубами и осколками кости. Отдышался, взял презерватив левой рукой, закусил край упаковки и разорвал ее. В то же время поднес правую руку к уже опухшим глазам и изо всех сил попытался сфокусироваться.
На ногте среднего пальца правой руки виднелся кусочек окровавленной плоти.
На лице Фан Му отразилось облегчение. Он засунул палец в рот и нащупал зубами межфаланговый сустав. Немного отдышался, словно с трудом собирая и без того немногочисленные силы. Затем его тело напряглось, и он безжалостно укусил себя за палец.
От невыносимой боли тело Фан Му свело судорогой, он выгнул спину, глаза округлились, а изо рта вырвался низкий рык. Он едва не потерял сознание, но знал, что не должен сдаваться в этот момент, иначе все усилия пойдут насмарку. В остатках сознания осталась только одна мысль: «Нужно откусить».
Фан Му задействовал силы мышц всего тела. Вслед за отчетливым хрустом его лицо искривилось, а изо рта хлынула кровь. Он забился в конвульсиях и языком вытолкнул сломанную фалангу изо рта.
Время поджимало, Цзян Я должен был скоро вернуться. Лицо Фан Му было покрыто кровью и потом. Дрожа, он положил фалангу в упаковку, засунул ее в презерватив и, с трудом завязав его мертвым узлом, поднес ко рту…
В этот момент за дверью кабинки послышались приглушенные шаги.
* * *
Цзян Я вылез из люка, но вместо того, чтобы подойти к двери, сначала бросился в туалет, пересек его и, приоткрыв заднюю дверь, выглянул наружу. Там по-прежнему царила тишина и лишь порывистый ветер кружил в небе снежинки.
Он нахмурился, запер дверь и быстро вернулся в кофейню. Стук уже прекратился. Цзян Я подошел, открыл стеклянную дверь, но, прижав ухо к рольставням, не услышал никаких необычных звуков, кроме свиста ледяного ветра.
Он шагнул к ближайшему окну, приподнял уголок шторы и осторожно выглянул. На пустынной улице никого не было, и только фонарь, под светом которого снег то белел, то тускнел, слабо мерцал неподалеку.
Возможно, этот стук был производим ветром, раздувающим рольставни, или каким-нибудь пьяницей, возвращающимся с ночной гулянки…
Цзян Я вздохнул с облегчением, опустил штору и повернулся к барной стойке. Едва он сделал шаг, как услышал треск под ногами. Машинально наклонив голову, увидел, что наступил на мобильный телефон.
От нажатия на кнопки экран засветился. Цзян Я посмотрел на телефон и сразу понял, что тот принадлежит Фан Му. Неважно, сделал он это специально или выронил случайно, – эта вещь не должна оставаться включенной.
Цзян Я не стал медлить и несколько раз с силой наступил на аппарат, отчего экран тут же погас, а корпус разлетелся на куски. Цзян Я собрал обломки, вынул аккумулятор и сим-карту и выбросил в мусорный бак у барной стойки.
Спустившись в подпольную кладовку и вернувшись в кабинку, он увидел голого Фан Му, неподвижно лежащего на холодном полу. После ложной тревоги усталость, скопившаяся за ночь, мгновенно навалилась на Цзян Я. Он вдруг почувствовал пресыщение и, более того, страх.
Окровавленный и совершенно неузнаваемый человек перед ним был упрямым до омерзения, ведь даже на последнем издыхании он не забывал препираться и насмехаться над ним. Цзян Я не желал снова слушать Фан Му, поскольку боялся, что навсегда запомнит эти попавшие в самое сердце фразы.
– Ты не сможешь изменить меня, не сможешь изменить этот город, – бормотал он, словно сам себя подбадривая. – Ты не сможешь победить меня, потому что умрешь от моей руки.
«Просто исчезни. Давай покончим с этим».
Цзян Я присел на корточки рядом с Фан Му и уставился на изуродованное до безобразия лицо. Глаза были плотно закрыты, голова слегка наклонена вправо, дыхание настолько слабое, что его едва можно различить.
«К сожалению, ты не сможешь в бессилии наблюдать, как разбивают твою голову, а я не смогу увидеть, как внезапно угасает блеск твоих глаз…»
Цзян Я резко поднял молоток и со всей силы обрушил ему на голову.
Звук раскалывающегося черепа эхом отдавался в пустой кабинке, словно не мог смириться и отчаянно пытался как можно дольше сохранить последние остатки его голоса в мире людей. Однако все было тщетно. После метаний между крепкими кафельными стенами этот звук, как и дыхание его хозяина, полностью исчез.
Глава 27
Показания покойного
15 декабря. Комиссар Фэнь сидел за своим столом и курил одну сигарету за другой. Пепельница перед ним была забита до отказа. Его лицо выглядело старым и изможденным, под глазами залегли глубокие темные тени, как будто он уже давно не отдыхал.
Неожиданно раздался пронзительный звон. Комиссар Фэнь дернулся, и на стол упал длинный столбик пепла. Он бросил взгляд на настенные часы – ровно восемь.
Комиссар затушил сигарету в пепельнице, глубоко вдохнул, снял трубку телефона и начал набирать номер. Через один неполный гудок звонок приняли – видимо, собеседник тоже ждал у телефона.
– Лао Бянь…
– Есть новости? – Голос Бянь Пина был не менее усталым, но казался более напряженным. – Хоть что-нибудь?
– Нет, – прошептал комиссар Фэнь. – Пропавший без вести не найден, занимающийся бизнесом продолжает работать, а находящийся в коме до сих пор в коме.
Бянь Пин молчал. Через некоторое время комиссар Фэнь неуверенно спросил:
– Лао Бянь?
– Да.
– Мне придется отдать новый приказ, – с трудом проговорил комиссар Фэнь. – За эти дни… я сделал все, что мог.
На другом конце повисло молчание, и спустя некоторое время раздался глухой голос:
– Конечно.
С этими словами Бянь Пин положил трубку.
* * *
Комиссар Фэнь некоторое время еще сидел, затем резко выпрямился и взял со стола внутренний телефон:
– Вызовите ко мне Ян Сюэу.
Тот быстро явился в кабинет. Отбросив приветствия, комиссар Фэнь перешел прямо к делу:
– Во-первых, сосредоточь все силы на поисках Фан Му. Как только найдете, сразу берите под арест. Во-вторых…
Ян Сюэу выглядел озадаченным и долго мямлил, прежде чем произнес:
– Комиссар Фэнь, можно ли…
– Во-вторых, если он будет оказывать сопротивление, можете применить оружие, – комиссар Фэнь повысил голос, – но доставьте мне его живым. Я хочу, чтобы он лично мне все объяснил!
Ян Сюэу, слегка расслабившись, закивал.
– В-третьих…
Не успел комиссар Фэнь закончить фразу, как дверь кабинета вдруг распахнулась и в нее вошла Ми Нань с листом бумаги, а за ней – смущенный заведующий канцелярией, который по-прежнему, не унимаясь, ворчал:
– Ну куда ты так спешишь…
– Шеф! – Ми Нань сразу подошла к столу, положила лист бумаги перед комиссаром Фэнем и торопливо проговорила: – Верховная народная прокуратура дала согласие на уголовное преследование по делу об убийстве в деревне Лоянцунь, совершенном двадцать один год назад.
– Да? – Комиссар Фэнь взял документ и бегло его изучил, после чего вопросительно посмотрел на Ян Сюэу. Тот, слегка замешкавшись, сказал:
– Хоть дело и можно возбудить, но доказательства…
– Мне все равно! – вдруг закричала Ми Нань и замахала на Ян Сюэу руками. – Арестуйте Цзян Я! Только так Фан Му будет в безопасности!
Ян Сюэу посмотрел на взъерошенную Ми Нань, которая почти обезумела. Она сильно похудела, ее кожа потускнела, и только глаза по-прежнему излучали агрессивный и устрашающий блеск.
Он стиснул зубы и повернулся к комиссару Фэню. Тот посмотрел на него, затем на Ми Нань, и постепенно на его лице проступила решимость.
– Отложите дело Фан Му и сначала займитесь этим. – Комиссар Фэнь встал. – Схватите Цзян Я и продлевайте срок его содержания под стражей так долго, как только сможете. Двадцать один год назад он был всего лишь сопляком; я не верю, что не осталось ни единой улики!
Ян Сюэу кивнул и направился к выходу, на ходу обратившись к Ми Нань:
– Займись формальностями. А я займусь арестом.
* * *
Арест прошел гладко: Цзян Я был взят в кофейне «Затерянный в раю». Он вообще не оказывал сопротивления и даже улыбался.
Задержанного привезли в отделение и сразу отправили в комнату для допросов. Ян Сюэу распорядился, чтобы остальные готовились к предварительному слушанию, а Ми Нань не спускала с Цзян Я глаз с того самого момента, как его привели в участок. Если б этот взгляд был острым ножом, то Цзян Я, вероятно, был бы уже давно порезан на мелкие кусочки.
Коллега торопливо подошел к Ян Сюэу и прошептал несколько фраз, среди которых были смутно различимы слова «доказательства», «время», «нехватка». Лицо Ян Сюэу помрачнело, он взглянул на Ми Нань, словно принимая какое-то решение, и похлопал коллегу по плечу:
– Займитесь делом, а я здесь что-нибудь придумаю.
Договорив, он подозвал другого молодого полицейского и прошептал:
– Выключи камеры.
Молодой полицейский удивился:
– Но…
– Сделай, как я велел. – Тон Ян Сюэу не терпел возражений. – Если возникнут проблемы, просто скажешь, что их отключил я.
Уладив детали, Ян Сюэу похлопал Ми Нань по плечу, и они друг за другом вошли в комнату для допросов.
Цзян Я был прикован наручниками к железному стулу, и его глаза были слегка закрыты, но когда он услышал, что кто-то вошел, поднял голову и легко кивнул Ян Сюэу и Ми Нань.
– Ты наш старый знакомый, так что обойдемся без лишних слов. – Ян Сюэу пододвинул стул и сел напротив. – Тебя зовут Цзян Я, прежнее имя Гоудань, родился восемнадцатого июня тысяча девятьсот семьдесят пятого года в деревне Лоянцунь уезда Ф. города Ж. Двадцать один год назад убил собственного отца и в одиночку покинул деревню. С мая по конец этого года под именем «Огни города» ты убил шесть человек. Я нигде не ошибся?
Цзян Я улыбнулся и поудобнее устроился на стуле.
– Если у вас есть доказательства, то нам незачем разговаривать; если у вас нет доказательств, то нам также незачем разговаривать, не так ли?
– Да, мы получим то, что нужно, это просто вопрос времени. – Ян Сюэу не проявил и капли слабости. – Мы можем подождать.
– Я тоже могу подождать, – равнодушно сказал Цзян Я. – Но нам лучше поговорить о чем-нибудь другом. По тем темам, как вы знаете, мне нечего сказать.
Договорив, он наклонил голову и с натянутой улыбкой многозначительно посмотрел на Ян Сюэу.
В этот момент внезапно заговорила Ми Нань:
– Где Фан Му? – В ее голосе слышалась дрожь, словно она жаждала узнать ответ, но боялась посмотреть правде в глаза. – Что ты с ним сделал?
– Не знаю, – Цзян Я пожал плечами и подмигнул Ми Нань: – Возможно, он отправился туда, где ему самое место…
Ми Нань вскочила и издала вопль, похожий на вой раненого зверя. Заметив, что она собирается наброситься на Цзян Я, Ян Сюэу поспешно схватил ее и, не обращая внимания на пинки и сопротивление, вытолкнул за дверь. Затем обернулся. Его лицо стало бледным как мел, глаза налились кровью, а на скулах заходили желваки.
– Ответь мне, – Ян Сюэу схватил Цзян Я за волосы, – что ты сделал с Фан Му?
Цзян Я задрал подбородок. Поскольку его держали за волосы, ему пришлось вскинуть глаза, из-за чего пренебрежительное выражение на его лице усилилось.
– Офицер Ян, – Цзян Я подбородком указал на камеру в углу, – вы допрашиваете меня?
– Конечно, нет, это просто разминка. – Ян Сюэу отпустил его волосы и снял с пояса электродубинку. – Это поспособствует твоим мыслям.
Цзян Я изменился в лице, посмотрел на дубинку и произнес:
– Да?
Ян Сюэу нажал на кнопку на рукоятке и шагнул ближе.
– Я очень хочу проверить, насколько силен «Огни города» на самом деле.
Цзян Я изо всех сил сопротивлялся, но никак не смог помешать Ян Сюэу дотянуться электродубинкой до железного стула под ним.
В этот момент дверь комнаты для допросов внезапно распахнулась, и в нее стремительно вошел комиссар Фэнь. При виде Ян Сюэу с дубинкой его лицо помрачнело, и он низким голосом приказал:
– Убрать!
Ян Сюэу недовольно уставился на Цзян Я, тяжело вздохнул и нажал на кнопку отключения электричества.
– Сними с него наручники, – обратился комиссар Фэнь к Ян Сюэу, указав на Цзян Я. – Бери его, Ми Нань и приходи ко мне в кабинет. Я должен кое-что вам показать.
– Что?
– Видеокассету. – Комиссар Фэнь посмотрел на Ян Сюэу, а затем на Цзян Я, все еще испытывающему недоверие к происходящему. – Ее прислал Фан Му.
* * *
Городская больница общественной безопасности. Стационар. Палата в конце коридора третьего этажа.
Медсестра вытащила градусник из подмышки мужчины с умершим мозгом, посмотрела на шкалу и что-то удивленно пробормотала.
Это действительно странный человек. Хотя ему диагностировали смерть головного мозга, он находился на аппарате искусственной вентиляции легких. И различные параметры на аппарате, такие как среднее давление в дыхательных путях, дыхательный объем и другие, разительно отличались от параметров обычного пациента со смертью мозга. К тому же несколько раз за эти дни пациент демонстрировал сопротивление дыханию – иными словами, он как будто дышал самостоятельно.
Еще более странной была его жена. На следующий день после госпитализации к нему приехала молодая красивая женщина. Увидев его, она разрыдалась чуть ли не до потери сознания, однако после разговора с руководителями пациента больше не появлялась.
Одним словом, очень странные люди…
Задумавшись, медсестра случайно бросила взгляд на спящего мертвым сном пациента. В это мгновение ее сердце, казалось, перестало биться, а градусник со звоном упал на пол и разбился.
Пациент со смертью мозга по имени Тай Вэй смотрел прямо на нее широко раскрытыми глазами, а через несколько секунд неожиданно спросил:
– Какое сегодня число?
Медсестра прикрыла рот рукой, не давая крику вырваться из горла. Человек со смертью головного мозга заговорил – разве это не сумасшествие?
– Какое число?
– Пят… пятнадцатое.
Воскресший из мертвых пациент вытащил руку из-под одеяла, сдернул с лица дыхательную маску – и в мгновение ока сел.
Медсестра больше не могла сдерживать страх и с криком выбежала из палаты.
Тай Вэй не обратил на нее внимания и огляделся, пытаясь встать с кровати. Однако из-за того, что он несколько дней был прикован к постели, при резком вставании перед глазами все завертелось. Он закрыл их и прислонился к кровати, чувствуя, как холодный пот покрывает тело. Немного придя в себя, открыл глаза и увидел, что на прикроватной тумбочке лежит его телефон.
Тай Вэй несколько раз нажал на кнопки и добрался до сообщения.
В сообщении было всего два слова: «Семь дней». Отправитель: Фан Му. Время: 10:11, 9 декабря. Как раз за несколько минут до того, как его друг выстрелил в него.
Тай Вэй несколько раз просмотрел сообщение. На самом деле, когда он инсценировал кому и намекал Бянь Пину проверить его телефон, он так и не понял, что же на самом деле скрывается за этими двумя словами. Просто Тай Вэй доверял Фан Му, даже когда видел, как тот стреляет в него.
Тай Вэй отложил телефон и посмотрел на свою грудь: большой синяк постепенно рассасывался. Он посмотрел в окно, где вовсю светило солнце.
«Фан Му, я сделал все, о чем ты просил.
Но где же ты?»
* * *
Видеопленка была отправлена четыре дня назад и адресована комиссару Фэню. Ян Сюэу пристегнул Цзян Я наручниками к стулу и снова обвел кабинет взглядом. Все внимание было приковано не к Цзян Я. Бянь Пин, комиссар Фэнь, Ми Нань и даже сам Цзян Я не сводили глаз с видеокассеты.
Ян Сюэу тихо кашлянул и, когда комиссар Фэнь повернул голову, слегка указал на Цзян Я. Комиссар понял, что он имеет в виду, и решительно сказал:
– Пусть смотрит! – Он потряс видеокассетой. – Это желание Фан Му.
* * *
Видео началось с раскрытой ладони, а затем появилось лицо Фан Му. Он оглянулся, отрегулировал положение камеры, повернулся и сел. Судя по заднему плану, оно было снято у него на квартире.
Он не спешил говорить, несколько секунд смотрел в камеру и вдруг улыбнулся. Похоже, ему было не по себе от того, что он делает.
– Если я не ошибаюсь, сейчас эту запись смотрят комиссар Фэнь, Бянь Пин, Сюэу, Ми Нань… и ты, Цзян Я.
Цзян Я, пристально смотревший в экран, вдруг вздрогнул, а его лицо тут же побледнело.
– Когда вы увидите это, я буду уже мертв.
Зрители как по уговору удивленно ахнули, глаза Ми Нань округлились, и она крепко зажала рот рукой, задрожав всем телом.
Даже сам Фан Му немного помрачнел, когда объявил о своей смерти, и опустил голову, словно собираясь с духом, чтобы смириться с этим фактом. Когда он снова поднял голову, на его лице появилась натянутая улыбка.
– Сегодня девятое декабря две тысячи одиннадцатого года. Сейчас девять утра. Где-то через час я встречусь с Тай Вэем в кофейне «Старбакс» на улице Тайюаньбэйцзе. – Фан Му сделал паузу и извиняющимся тоном продолжил: – Я выстрелю в него, и система видеонаблюдения на месте зафиксирует все в полном объеме. Однако я не убийца. Я воспользуюсь резиновой пулей. Я выстрелю ему в грудь, но он не умрет. Вдобавок… – Фан Му слегка улыбнулся: – Если этот парень понял мое сообщение, то уже несколько дней прикидывается мертвым. Тем не менее я должен сказать ему… – Фан Му убрал с лица улыбку и довольно серьезно кивнул в сторону камеры: – Прости меня, друг.
Комиссар Фэнь схватил телефон и, не сводя глаз с экрана, отдал короткий приказ:
– Отправляйтесь в больницу и доставьте Тай Вэя в участок.
Услышав слова Фан Му и приказ комиссара Фэня, Ян Сюэу несказанно удивился. Он посмотрел на угрюмое лицо Бянь Пина, который явно уже давно знал, что Тай Вэй не умер. Ми Нань и Цзян Я, напротив, были потрясены не меньше его самого. Особенно Цзян Я. Его глаза почти вылезли из глазниц; он пристально смотрел на Фан Му, подавшись вперед, словно хотел вытащить того из телевизора и спросить, что происходит.
Фан Му не заставил себя долго ждать и прямо заявил:
– Цзян Я, это ловушка для тебя. Если ты смотришь эти кадры, я уверен, что ты уже убил меня. К тому же я всей душой надеюсь на это, потому что это означает, что мой план сработал.
Цзян Я скорчился, словно пытаясь выдавить из себя презрительную ухмылку, но на лбу у него уже выступил холодный пот, и эта ухмылка выглядела куда хуже, чем слезы.
– С того момента, как видео, на котором Тай Вэй врезается в машину и бьет человека, было выложено в интернет, я знал, что ты выберешь его следующей целью для «Огней города». Потому что, на твой взгляд, убийство полицейского – это что-то более захватывающее, более сенсационное и более удовлетворяющее твои сумасбродные настроения, чем все остальные многочисленные варианты. Но я не могу позволить тебе сделать это. – Выражение лица Фан Му было спокойным, а речь – неторопливой. – Говоря официально, я – полицейский, а Тай Вэй – мой лучший друг, и я не могу просто стоять и смотреть, как он умирает от твоей руки. Говоря пристрастно, Вэй Вэй вырастила из тебя дьявола, чтобы доказать мне, что Сунь Пу никогда не исчезал. Слишком много людей уже погибло. Более того, ты убил Ляо Яфань…
Фан Му внезапно остановился, его глаза покраснели. Он опустил голову, и остались видны только плотно сжатые уголки губ и подрагивающие щеки. Через некоторое время он поднял голову, и его глаза блестели от слез, но тон остался спокойным.
– Вот почему я должен остановить тебя. Однако не могу позволить кому-то еще рисковать. – Фан Му оторвал взгляд от камеры; казалось, он говорил сам с собой. – С того самого момента, как я впервые столкнулся с испытанием жизнью и смертью, я всегда считал себя ужасным человеком. Один за другим окружающие меня люди, будь то товарищи по оружию, противники или заклятые враги, покидали меня. Я не хочу так. Поэтому в этот раз я выбрал себя.
Он снова посмотрел в камеру, и на его лице появилась едва различимая улыбка:
– Я выстрелю в Тай Вэя, и ты, конечно же, сорвешь свой гнев на мне. Потому что я украду имя «Огни города». После потери Вэй Вэй это, пожалуй, самое ценное, что у тебя есть, – он кивнул. – Не волнуйся, я дам тебе возможность убить меня. К тому же я уверен, что ты уже сделал это.
Фан Му поудобнее устроился на стуле и приблизился к камере; сейчас он выглядел так, словно освободился от тяжелой ноши.
– Моя жизнь и есть ловушка.
В кабинете воцарилась мертвая тишина, каждый из присутствующих не сводил глаз с Фан Му на экране. Внезапно Ми Нань издала сдавленный всхлип:
– Зачем… зачем…
Слезы градом покатились из глаз Ми Нань, а Фан Му в поле ее зрения помутнел.
«Ты такой глупый…»
Фан Му на экране уселся прямо, и выражение его лица вновь стало серьезным.
– Перейдем к делу. – Он говорил медленнее и, казалось, размышлял по ходу дела. – Цзян Я не станет убивать меня быстро, с его характером он предпочтет медленно истязать свою жертву. Так что он не убьет меня на улице, и я также не дам ему шанса убить меня одним ударом. Он наверняка нападет на меня где-то и увезет на машине. Поэтому, Сюэу…
Ян Сюэу тут же выпрямился и сосредоточил все внимание на экране.
– …как только увидишь запись, ты должен тщательно обыскать белую «Джетту» Цзян Я, особенно багажник. Весьма вероятно, что после моего убийства он вычистит машину. Но я оставлю улики в самых скрытых местах, там, где даже он не сможет их заметить.
Ян Сюэу бросил взгляд на Цзян Я, чье лицо уже было белым как бумага, а глаза постоянно бегали, словно он отчаянно пытался что-то вспомнить. Выражение безысходности проявлялось все отчетливее.
Ян Сюэу стиснул зубы и, прекрасно понимая, что это лишнее, все же ответил Фан Му на экране:
– Хорошо, я понял.
– Следующая часть – ключевая. – Фан Му сделал паузу. – Когда мы с Ми Нань поехали в деревню Лоянцунь расследовать обстоятельства жизни Цзян Я, мы нашли в его доме подвал. Более того, когда я разговаривал с Цзян Я, он как-то упомянул, что подвал – это то место, где он чувствует себя в безопасности. Я уверен, что подобный подвал есть и в кофейне «Затерянный в раю». Когда мы проводили обыск в прошлый раз, то нашли подпольную кладовку. Однако мы, должно быть, упустили из виду какое-то помещение вроде антресоли или кабинки. Ведь после того как Цзян Я убил врача, он вымачивал его тело в растворе формалина более пяти месяцев. В кофейне должно быть такое место. Так что вам придется тщательно обыскать каждый уголок «Затерянного в раю». И если вы найдете это место, я уверен, – Фан Му вдруг горько улыбнулся, – вы найдете мое тело.
Услышав это, Бянь Пин внезапно задрожал и, повернувшись к Цзян Я, прошипел:
– Он прав, не так ли?
Цзян Я не ответил, даже не взглянул на Бянь Пина. Он по-прежнему неотрывно смотрел на экран телевизора, а его грудь неистово вздымалась.
– Из-за Вэй Вэй Цзян Я страшно ненавидел того врача. Он не только хранил его труп, но и время от времени бичевал его, вымещая на нем свою ненависть. – Фан Му продолжал спокойно рассказывать, как будто говорил о чем-то совершенно его не касающемся. – Поэтому он определенно не избавился от моего тела сразу, а использует меня как свой трофей или игрушку, иногда вылавливая и подвергая порке. Это очень важная улика. К тому же я постараюсь выгадать время и место, прежде чем он убьет меня, и сохранить что-нибудь от него, например кожу, в качестве доказательства. Однако он вымочит мое тело в растворе формалина, а одежду и прочее наверняка уничтожит. Поэтому улики, которые я сохраню, скорее всего, будут находиться внутри меня. Вы должны аккуратно вскрыть мое тело, особенно живот. Не проявляйте снисходительности или жалости только потому, что тело мое; этого уж точно не надо, прошу вас!
Какой же смелостью должен обладать человек, которому грозит скорая смерть, чтобы так спокойно перечислять доказательства, которые он готов обменять на свою жизнь, и приказать своим коллегам не щадить свой труп и разрезать его на части!
Цзян Я уже был бледен как мертвец. Готовность Фан Му умереть потрясла и испугала его, но он никак не ожидал, что за его собственным смертным приговором скрывалась еще более безупречная ловушка! Маленькое изображение человека на экране телевизора заставило «Огни города» задрожать от страха.
Повествование покойного продолжалось:
– Это все, что я хотел сказать. Конечно, это лишь мои предположения, и в процессе реализации могут возникнуть всевозможные неожиданности. Если я потерплю неудачу, – Фан Му подался вперед, и на его лице отразились безграничная искренность и предвкушение, – комиссар Фэнь, наставник Бянь, вы обязаны провести расследование. А в день, когда дело будет закрыто, сообщите о нем общественности во всех подробностях. Не ради так называемой личной репутации, а… – Фан Му остановился, повернул голову влево и опустил глаза, как будто эта тема была слишком тяжелой, чтобы о ней говорить. – Никто из нас не может отрицать, что из-за «Огней города» город сильно изменился. Мы и сами порой сомневались: прав все-таки «Огни города» или нет? Неужели убийство – это единственный способ добиться справедливости и правосудия? То, что сделал Цзян Я, я тоже делал. И хочу сказать горожанам, что борьба с насилием при помощи насилия ничего не решит. Вера в насилие приведет лишь к еще более жестоким бесчинствам. – Фан Му вновь повернулся к камере, его лицо было спокойным. – Если эти весы наклонены, то позвольте мне стать гирей.
Жестокое насилие может уничтожить тело. Порочная вера может уничтожить душу. Безбоязненная жертва, напротив, может спасти все.
– И наконец, – Фан Му уставился в камеру, и на его лице вдруг проступила неловкость, а в улыбке, появившейся в уголках губ, чувствовалось глубокое нежелание расставаться. – Ми Нань…
В кабинете тут же воцарилась тишина: полицейские забыли о своем долге, а убийца – о своем положении.
Лицо Фан Му покраснело, губы задрожали, словно в груди собралась тысяча слов, но он не знал, с чего начать.
Ми Нань затаила дыхание и в растерянности глядела на мужчину, который из бесстрашного вдруг стал застенчивым и неуверенным.
Однако не было ни просьб, ни слов любви, ни даже пожеланий счастья. Фан Му просто безмолвно смотрел в камеру, на его глазах понемногу выступали слезы. Наконец он улыбнулся:
– Вот и все.
Конец видео. Стоп-кадр. На экране телевизора застыла неподвижная улыбка Фан Му.
Вместе с ней застыли и все присутствующие в кабинете. С этого момента все звуки умолкли, и на спокойном озере сердца больше не было ряби.
Через некоторое время Ми Нань тихо произнесла:
– Я поняла.
Она вытерла слезы, выпрямилась, и на лице появилось нескрываемое выражение счастья и гордости:
– Я поняла.
Цзян Я неподвижно смотрел на застывшую улыбку, а затем выдохнул, словно у него отлегло от сердца.
– Чего ждете? – Он тряхнул стальными наручниками. – Начинайте.
Эпилог
Я думала, ты уходишь
Неделю спустя было объявлено о поимке «Огней города».
Цзян Я признался в совершении серийных убийств и рассказал все подробности преступлений. По его ориентировке полиция изъяла большое количество закопанных и выброшенных вещественных доказательств на пустыре возле кофейни «Затерянный в раю», а также в разных местах города. Экспертиза показала, что эти вещественные доказательства соотносятся с устным признанием Цзян Я и выводами следствия.
После того как все силы были брошены на поисковые работы, в реке Литунхэ были обнаружены фрагменты черепа и мышечная ткань, которые были идентифицированы с телом безголового мужчины.
Что касается убийства в деревне Лоянцунь, совершенном двадцать один год назад, то в силу срока давности, наличия только устных показаний Цзян Я и отсутствия доказательств прокуратура приняла решение не возбуждать уголовное дело.
После тщательного осмотра белой «Джетты» Цзян Я полиция обнаружила небольшое количество крови первой группы в замочной скважине и верхней части багажника. Результаты анализа ДНК показали, что кровь принадлежит Фан Му.
В подвальной кабинке кофейни «Затерянный в раю» было найдено тело взрослого мужчины, причиной смерти которого стала тяжелая черепно-мозговая травма. После вскрытия в желудке покойного был обнаружен презерватив, в котором находилась часть пальца, идентифицированная как дистальная фаланга среднего пальца правой руки. Под ногтем полиция обнаружила фрагменты кожи, не принадлежавшие покойному. В силу того, что они хорошо сохранились, экспертиза быстро установила, что они принадлежат Цзян Я.
Узнав о фаланге, Цзян Я прямо признался в очередном убийстве. На молотке, найденном в кабинке, также были обнаружены отпечатки пальцев Цзян Я и кровь жертвы.
После сбора доказательств полиция передала дело в Городскую народную прокуратуру для утверждения обвинительного заключения. Прокуратура быстро приняла решение о предъявлении обвинения и в установленный законом срок вручила Цзян Я обвинительный акт. Поговаривали, что «Огни города», наспех подписав подтверждение о доставке, тут же отбросил обвинительный акт в сторону, взял свежую газету и принялся внимательно ее читать.
Арест «Огней города» вызвал большой переполох. Всевозможные СМИ подготовили серию репортажей, а многие бумажные издания даже выпустили об этом специальные приложения. В одночасье имя «Цзян Я» стало известным каждой семье и каждому дому в городе С.
Месяц спустя Городской народный суд средней ступени провел заседание по делу о серии убийств «Огни города». Учитывая значимость дела и высокую степень общественного внимания, судебный процесс был полностью открыт для СМИ. В день судебного заседания, помимо сторон и членов их семей, зал суда до отказа заполнили представители провинциальных и государственных средств массовой информации. Горожане, не имевшие возможности присутствовать на слушании, толпились у входа в зал суда и наблюдали за ходом процесса на экране, установленном на стене в холле.
От начала и до конца судебного процесса Цзян Я сохранял спокойствие. Он не смотрел на представленные суду вещественные доказательства, все признавал и на вопросы прокурора и судьи отвечал правдиво. Казалось, у него и мысли не было оправдываться, и он даже неоднократно отвлекался во время судебного заседания. После замечания судьи Цзян Я повел себя еще более пассивно и в последние часы заседания отвечал на все вопросы только кивками.
Когда подсудимому дали последнее слово, он произнес всего одну фразу:
– Я проиграл достойному противнику, тут и говорить нечего.
* * *
Десять дней спустя первое отделение уголовных дел Городского народного суда средней ступени вынесло решение суда первой инстанции: с мая 2011 года и до конца года Цзян Я, действуя под именем «Огни города», убил последовательно шесть человек и умышленно причинил телесные повреждения одному человеку. Факты преступлений очевидны, доказательства неопровержимы и достаточны. Суд вынес следующее решение: Цзян Я признан виновным в умышленных убийствах и умышленном нанесении телесных повреждений, вследствие чего приговорен к смертной казни с немедленным исполнением.
Во время оглашения приговора Цзян Я проявил крайнее нетерпение. После того как судья зачитал всего одну страницу, подсудимый попросил прервать оглашение и без промедления подписал документ. Вопрос о подаче апелляции показался Цзян Я немыслимым, и он спокойно ответил:
– Нет, конечно, нет.
Двадцать дней спустя, с одобрения Верховного народного суда, «Огни города» был казнен путем смертельной инъекции.
* * *
В день исполнения приговора представители правоохранительных органов прибыли для наблюдения и контроля за казнью. Среди них были Тай Вэй, Ян Сюэу и Ми Нань.
Инъекционная, квадратное помещение, окруженное алюминиевыми перегородками, находилась на первом этаже Городской больницы общественной безопасности. В центре комнаты располагалось кресло. Потолка не было, поэтому наблюдатели могли стоять за кольцеобразным окном на втором этаже и лицезреть процесс казни.
Пока исполнители готовили инструменты и препараты, Тай Вэй незаметно выскользнул из смотровой и направился в комнату отдыха на первом. Она занимала чуть больше десяти квадратных метров, и в ней не было ничего, кроме трех скамей, и только тонкая алюминиевая перегородка посередине разделяла мир людей и царство мертвых.