По вышел из кустов и включил фонарик. Направил его прямо в лицо человеку, державшему красный пластиковый контейнер с топливом. Раздался изумленный крик. Подбежали Ригг и Флинн с наручниками наготове. Человек даже не сопротивлялся.

– Мне так не хотелось, чтобы я оказался прав, – со вздохом сказал По.

Человек, которого схватили Ригг и Флинн, не был Джаредом Китоном. Это была Флик Джейкман, судмедэксперт.

Глава шестьдесят четвертая

Неделю спустя

По, Флинн и Брэдшоу смотрели прямую трансляцию допроса Джареда Китона. Это было дело Камбрии, и логично, что вести его поручили им. Они сидели в Дарранхилле, полицейском участке Северного округа Карлайла, крупнейшем во всей Камбрии. Помещение для допросов было современным и просторным.

Дверь открылась, и вошел суперинтендант Гэмбл. Он кивнул По:

– Ну что там?

– Констебль Ригг просто подводит разговор к нужному руслу.

– Китон еще ничего не говорил?

По покачал головой.

– Он не выглядит обеспокоенным.

По ничего не ответил. Китон действительно не выглядел обеспокоенным.

– Как Уордл воспринял ваше возвращение?

Гэмбл улыбнулся.

– Вы когда-нибудь видели директора школы, только что узнавшего, что один из его учителей – педофил?

– Видел.

– Вот так.

– Как там Хлоя Блоксвич?

Гэмбл тут же помрачнел.

– По-прежнему в реанимации. Врачи говорят, еще часа три, и ее было бы уже не спасти. Нам сообщат, когда она будет вне опасности. Мы попросим судмедэкспертов заодно рассмотреть возможность предъявления Китону обвинений в покушении на убийство.

Когда люк открылся и Флик Джейкман была арестована, По спустился вниз, чтобы заглянуть внутрь бункера. Он хотел подтвердить свои подозрения. И да, внутри он действительно обнаружил останки Элизабет и высохший труп Леса Морриса. И Хлою Блоксвич. Едва живую, без сознания.

По позаботился о том, чтобы Флик Джейкман была рядом, когда пожарные и спасатели вытаскивали Хлою, а парамедики оказывали ей неотложную первую помощь. Джейкман должна была видеть, в чем она участвовала. Стоило ей увидеть Хлою, как Джейкман с криком рухнула на землю.

– Хлоя уже что-нибудь сказала? – спросил По у Гэмбла.

– Немного, – ответил он. – Хотя что она скажет? Это просто испорченный ребенок. Окончательно слетела с катушек, когда несколько лет назад ее мать умерла от рака. Отец ее вроде бы любит, но не смог этого выразить. Он хотел, чтобы она стала бухгалтером, она взбунтовалась, пошла в актрисы, жила на пособие матери, а когда той не стало, связалась с каким-то придурком и пристрастилась к тяжелым наркотикам. Стала наносить себе шрамы. Ни Элизабет, ни Китона она не знала. Никогда в жизни не встречала ни того, ни другого. Просто имела несчастье быть немного похожей на Элизабет, и Китон заметил это сходство на фотографии, которую увидел в камере ее отца. Она внесла свою лепту и оказалась в бункере еще до того, как вы сюда добрались.

Попала в ловушку, грустно подумал По. Лестницы в бункере не было – то ли ее забрали строительные подрядчики, то ли реквизировали для чего-то другого – поэтому Моррис спускался сюда с помощью складной лестницы для скалолазания. Он, вне всякого сомнения, прикрепил его сверху к железному кольцу рядом с люком, предназначенным специально для этой цели. По рассчитал, что после того, как Моррис показал Китону окрестности, Китон вылез из машины, переключил точку крепления с железного кольца на нижнюю часть люка, после чего захлопнул ее, замуровав Морриса внутри. Само тело пленника удерживало крышку закрытой, и поскольку оно зажимало ту самую часть, которую нужно было толкнуть, открыть люк изнутри было невозможно.

И даже если бы его тело было обнаружено, это выглядело бы так, будто он совершил ужасную ошибку. Коронер не моргнув глазом вынес бы вердикт «смерть в результате несчастного случая».

Хлоя Блоксвич оказалась в том же затруднительном положении – заперта в бункере, без возможности выбраться и позвать на помощь. Когда она выздоровеет, подумал По, ей придется какое-то время посидеть в тюрьме за то, что мешала правосудию, хотя по-настоящему ей требовался хороший психиатр.

– Она говорила с отцом?

Гэмбл нахмурился.

– Ну да. Тюрьма организовала им возможность созвониться. А что?

– Так, ничего. – И По вновь повернулся к монитору. Ригг показывал Китону фотографию, сделанную в бункере…

* * *

Это было самое жуткое место преступления, с которым им когда-либо приходилось иметь дело. После того, как Хлою Блоксвич спасли, Флинн закрыла люк и стала ждать, пока Ригг призовет на помощь все силы полиции Камбрии. Вскоре рощица засияла, как Гластонбери.

Патологоанатом, который сюда заявился, оказался тем же самым, что шесть лет назад так впечатлился количеством крови, пролитой на кухне «Сливы и терна». Ригг сказал ему, чтобы катился отсюда.

Исключительно по дружбе Эстель Дойл приехала сюда из Ньюкасла. Ей и ее команде потребовались два дня и защитные костюмы, чтобы вытащить тело Леса Морриса и останки Элизабет Китон из адской дыры, в которую превратился бункер ядерного наблюдения КНК.

Тело Леса Морриса было опознаваемо. Ну, насколько оно могло быть опознаваемо с учетом осыпавшихся бетонных стен бункера, опасного биоматериала на всех его поверхностях и целой команды криминалистов, намеренных фотографировать все, что видят. Моррис сильно разложился, но кожа на костях держалась, и его вытащили из бункера почти без проблем.

С Элизабет все оказалось намного сложнее. Ее останки упаковали в сорок три отдельных пакета для су-вид, некоторые из которых лопнули и из них вытекала гнилостная жижа. Эстель Дойл обращалась с ними со всем профессионализмом и, хотя других членов команды то и дело рвало, никак не выказала своего отвращения.

Дойл отвезла оба тела в Ньюкасл, где быстро определила, что Лес Моррис умер от обезвоживания. У него была сломана лодыжка, почти наверняка при падении во время тщетной попытки сбежать из бункера. Его вскрытие заняло шесть часов.

На установление причин гибели Элизабет ушло три дня.

Эстель Дойл пришлось открывать каждый пакет для су-вид (который сам по себе был уликой и с ним нужно было обращаться соответственно), прежде чем определить, с какой частью тела она имеет дело. Даже для эксперта по части человеческой анатомии, которым, несомненно, была Дойл, собрать эту головоломку было непросто, а поскольку плоть Элизабет разложилась до жидкого состояния, а кости и хрящи стали мягкими и губчатыми, это стало просто невозможно. Обычный патологоанатом не знал бы даже с чего начать.

На третий день она вызвала По, Флинн, Ригга и недавно восстановленного в должности суперинтенданта Гэмбла в морг в Ньюкасле. Останки Элизабет она разложила на смотровом столе из нержавеющей стали. В течение часа, пока они стояли на смотровой площадке, она рассказывала им о том, что произошло.

Элизабет умерла от потери крови, вызванной единственной колотой раной в сердце. Рана размером чуть более семи сантиметров была неглубокой, и Дойл предположила, что, вероятно, использовался короткий нож. Точно такой же, как тот, который они нашли в бункере.

Установив причину и характер смерти, она перешла к тому, что сделал Китон дальше. Он начал с головы Элизабет, которую разрезал пополам пилой для мяса, после чего бил мясорубкой – еще одним из обнаруженных в бункере кухонных инструментов, – пока она не стала настолько плоской, чтобы ее можно было завернуть в вакуумную упаковку.

Тело он разделал – по-другому это было не назвать – в точности как разделывают свиней. Расчленил колени, плечи, локти, бедра и лодыжки Элизабет. Большие и громоздкие кости, такие как бедренная и большеберцовая, распилил на более мелкие части, чтобы они тоже поместились в пакеты. Длинные и тонкие, такие как малоберцовая и плечевая, просто расколол пополам.

По слушал отчет Эстель Дойл без эмоций. Только когда Дойл указала на какую-то гнилую плоть возле раздавленного таза Элизабет, он позволил себе роскошь – одну слезу. При очень внимательном рассмотрении можно было увидеть контур татуировки пазла, о которой говорил Джефферсон Блэк, – татуировки, совпадавшей с его собственной.

* * *

По улыбнулся Китону, занимая свое место в комнате для интервью. Китон в ответ посмотрел на него безо всякого выражения. Ригг сел рядом с По. Детектив-констебль согласился пока ничего не говорить.

После того, как с формальностями было закончено, слово взял Дэвид Коллингвуд, адвокат Китона, толстый мужчина с обрюзгшим лицом:

– Джентльмены, я думаю, пришло время рассказать мистеру Китону, какие доказательства, по вашему мнению, у вас есть против него. Чем скорее вы это сделаете, тем скорее мы сможем положить конец этому фарсу.

По выложил на стол фотографию лицевой стороной вниз.

– Я собираюсь рассказать вам, что, по нашему мнению, произошло, мистер Китон. Тогда вы расскажете мне о тех немногих моментах, которые укрылись от нашего понимания. – Он поднял глаза и улыбнулся. – И уверяю вас, вы мне расскажете.

Китон ухмыльнулся, но по-прежнему ничего не сказал. По перевернул фотографию.

– Покойный Лес Моррис. Он умер от обезвоживания примерно восемь лет назад. Его труп перенесли в помещение, которое должно было служить химическим туалетом бункера. Не хотите рассказать нам, как вы загнали его вниз?

Тишина.

– Тогда позвольте мне продолжить.

Китон посмотрел на свои ногти. Начал полировать их рубашкой.

– Как мы и подозревали, мистер Моррис нашел бункер, просматривая деловые записи строительных компаний, существовавших в 1950-х и 1960-х годах. Копии находились в бункере вместе с ним. Мы думаем, что он готовил презентацию.

Китон ничего не сказал.

– Мы предполагаем, что, именно расчищая землю и мусор в поисках верхней части бункера, он обнаружил трюфели «Черное лето». – По выдержал паузу, отхлебнул глоток воды. – И какое-то время это шло на пользу вам обоим. Он получил деньги на финансирование своего секретного проекта, а вы – дорогой ингредиент по цене намного ниже рыночной. Но… вы психопат, Китон, и это рано или поздно дает о себе знать. Позже вы мне все расскажете, но я думаю, произошло вот что. Вы обаяли его, как вы умеете, и попросили показать вам эту рощу. И, конечно, пока вы там были, он не мог удержаться и не похвастаться своим бункером. Вам это было неинтересно, но вы все-таки туда спустились, и тут вас осенило, что если Моррис умрет там, его никогда не найдут. Он никому не сказал, где этот бункер, а те, кто мог бы его искать, сомневаются в его существовании. Возможно, это было спонтанное решение, но вы решили выбраться и бросить его там, подвергнув самой ужасной смерти.

Уголок рта Китона изогнулся в улыбке.

– Ну как, я все правильно понял? – спросил По.

Китон не ответил.

Следом По выложил на стол еще одну фотографию – с места автокатастрофы, в которой погибла Лорен Китон. Джаред Китон чуть заметно пошевелился.

По выложил рядом еще одно фото – на этот раз ноутбука. Разбитого.

– Это ваш ноутбук, мистер Китон. Вы его уничтожили. Он был упакован в вакуумный пакет для су-вид. Мы нашли его рядом с телом мистера Морриса.

– Если он разбит, как вы сможете доказать, что он принадлежал моему клиенту? – возмутился Коллингвуд. – Это обычный ноутбук, его владельцем мог быть кто угодно.

– Я сказал, что он уничтожен, мистер Коллингвуд, но не сказал, что он уничтожен без возможности восстановления, – ответил По. – Видите ли, я работаю с очень и очень талантливой женщиной. Иногда общение с ней взрывает мозг, но чего она не знает о компьютерах… ну, вы поняли. В течение часа она извлекла информацию с жесткого диска и загрузила ее на свой ноутбук.

В глазах Китона впервые отразился страх. Такого он не ожидал.

– И, о чудо, здесь очень подробно расследуется вопрос, как убить кого-то в автокатастрофе и избежать наказания. Страница, на которой вы провели больше всего времени, рассказала нам о законных причинах отключения подушек безопасности. А другая страница – о том, как не дать им включиться после повторного запуска двигателя.

Китон фыркнул.

– Стыд и срам, мистер Китон. Вы убили жену, чтобы сохранить звезду Мишлен, – заявил По.

– Это не имеет даже косвенного отношения, сержант По… – начал Коллингвуд, но По не обратил на его слова никакого внимания.

– Короче говоря, коронер изменил приговор по делу о смерти вашей жены. Причина – не несчастный случай, а убийство. Да, и если вам интересно, вы признаете себя виновным в ее убийстве. Фактически всех троих: Лорен Китон, Элизабет Китон и Леса Морриса.

– Вы угрожаете моему клиенту, сержант По?

– Вы слышали, как я угрожал вашему клиенту, мистер Коллингвуд? Нет, я просто, скажем так… предсказал будущее.

Ухмылка Китона исчезла. Он нервничал.

– После смерти вашей жены Элизабет стала принимать более активное участие в бизнесе. По словам моей подруги Тилли, именно когда Элизабет воспользовалась вашим ноутбуком, чтобы проверить расхождения в заработной плате, она наткнулась на те же доказательства, что и мы: как вы убили ее мать.

По внимательно смотрел на мужчину, сидевшего перед ним. Китон отвернулся.

– Она рассказала вам о том, что нашла, и вы ее тоже убили.

Глава шестьдесят пятая

В деле Китона было разрешение на перерыв, и адвокат потребовал его предоставить. После того, как они все поели, а Китон отдохнул, По продолжил:

– Понимаю, у вас возникли определенные трудности. Элизабет невозможно было похоронить: земля была слишком твердой, чтобы ее можно было копать, и даже не будь она такой твердой, у вас вряд ли получилось бы увезти ее тело так далеко от «Сливы и терна», чтобы его не нашли. И вы достаточно знали о судебно-медицинской экспертизе, чтобы не рисковать и не загрузить тело дочери в свою машину. – По взглянул на Китона. Он был пугающе спокоен. – Я не знаю, возвращались ли вы в бункер с тех пор, как заперли там Леса Морриса, но вы понимали, что если бы вам удалось отвезти туда тело Элизабет, не оставив улик в машине, мы бы никогда ее не нашли.

Он выложил на стол следующую подборку фотографий. Китон не стал на них смотреть. А вот Коллингвуд стал и, судя по его лицу, с трудом удержал обед в желудке.

– А потом произошло самое ужасное из того, с чем мне за всю жизнь доводилось работать. С помощью великолепно отточенных навыков мясника вы ее расчленили. Разрезали, порубили и распилили на сорок три части. Упаковали эти части в вакуумные пакеты и вымыли их в горячей воде, чтобы удалить кровь и следы улик. Точно так же вы поступили с инструментами, которыми ее изрезали, ноутбуком с доказательствами убийства вашей жены и вашей одеждой. Когда в кухне все снова стало чисто и красиво, вы отвезли пакеты с их содержимым в бункер.

– Это абсурд! – возмутился Коллингвуд.

По не отреагировал.

– Но вы все продумали наперед и сохранили немного ее крови. Налили в бутылочку и спрятали подо льдом в морозильной камере на кухне. Возможно, планировали подставить молодого Джефферсона Блэка, когда придет время.

– Это все, что у вас есть, сержант По? – скривился Коллингвуд. – Потому что это запредельно слабо. Юрист-первокурсник справился бы с вами в два счета.

По продолжал его игнорировать:

– Давайте перенесемся на шесть лет вперед. Ваш план не сработал. Вы признаны виновным в убийстве Элизабет и находитесь в Пентонвилле. В другом крыле беспорядки. Вас запирают в чужой камере, и следующие несколько часов у вас есть возможность сидеть там и рассматривать все вокруг. – По протянул ему фотографию. Ту самую, что Барбара Стивенс нашла в камере Ричарда Блоксвича. – Вы видите семейный снимок Ричарда и не можете поверить своим глазам. Его дочь поразительно похожа на вашу. И даже возраста подходящего.

Китон пристально посмотрел на По.

– Но как же это использовать? Да, может быть, она выглядит как Элизабет, но вы же не сможете доказать, что она и есть Элизабет. Вам нужен способ обмануть экспертов. Но как? – По выдержал паузу, но лишь для того, чтобы позлить Китона. Он собирался раскрыть этот секрет, но не сейчас. – И в этот момент на сцену выходит другой актер. Все работавшие с вами офицеры подтвердили, что вас пугала перспектива находиться среди других заключенных. Настолько, что вы делали все возможное, лишь бы провести побольше времени в больничном крыле. Там-то вы и познакомились с Флик Джейкман и, по-видимому, применили к ней свое обаяние сперва от нечего делать, но понемногу убедили ее в своей невиновности. Когда вы рассказали ей о том, что видели в камере Ричарда Блоксвича, и о том, что у вас осталось немного крови вашей дочери, она в свою очередь поведала вам о человеке по имени Джон Шнебергер и о том, как он смог обмануть тест ДНК. Это был простой, но блестящий план, но чтобы осуществить нечто подобное, вам нужно было на время выбраться из тюрьмы. Так что Флик Джейкман показала вам, куда нанести себе удар. Так вы обзавелись раной, слишком серьезной, чтобы вас можно было бы лечить в тюремной больнице. – По вновь выдержал паузу. Посмотрел Китону в глаза. Передал адвокату заключение и предложил: – Сделаем перерыв на час, джентльмены. Это увлекательное чтение.

* * *

Когда Джейкман увидела, как По выносит полуживую Хлою Блоксвич из разваливающегося бункера, она в ужасе рухнула на землю.

– Господи, что же я натворила! – кричала она.

Когда она увидела, что ее действия едва не привели к гибели Хлои Блоксвич, и ей показали фотографии трупов в бункере, она поняла, насколько сильно Китон ее эксплуатировал. Хотя она осознавала, что он ею манипулировал и, по ее собственному признанию, была им «немного одержима», все же она была не из тех людей, что отказываются верить в происходящее у них перед носом.

Она рассказала им все.

По ее словам, это не было оправданием, но в то время она принимала лекарства от депрессии. Развод оказался для нее гораздо тяжелее, чем она пыталась убедить По, когда они беседовали в ее клинике в Алверстоне. Перед тем как ее оставить, муж повесил на нее серьезный долг, который не было никакой надежды погасить.

Да, она встретила Китона в тюремной больнице. Она была восприимчива к обещаниям, но однако же понимала, что любовь – всего лишь химический дисбаланс, который неизменно исправляется сам собой, а то, о чем он ее просит, незаконно. Однако его обещание помочь ей с финансами ее убедило. Как все врачи, она была практична.

Они пришли к соглашению и начали планировать.

Сперва Джейкман пришлось завербовать Хлою Блоксвич. Это оказалось несложно. Хлоя была начинающей, но пока невезучей актрисой. Когда Джейкман пообещал ей роль ассистентки вроде Дебби МакГи в кулинарном шоу, которое якобы планировал запустить после освобождения, она ухватилась за этот шанс.

После этого Джейкман переехала в Камбрию. Это тоже было нетрудно. Она в любом случае должна была вот-вот лишиться дома в Лондоне, а сюда приезжала по меньшей мере раз в год – ей нравилось здесь гулять. В свою очередь округу требовались врачи. Получить работу судмедэксперта тоже не составило труда – конкуренция за эту должность не была жесткой.

По словам Джейкман, они с Китоном почти каждый вечер обсуждали ее успехи по телефону. Тюремной службе придется за многое ответить, подумал По. Лучше бы они общались посредством нелегальных мобильников.

Следующей задачей было найти и восстановить кровь, которую Китон спрятал в «Сливе и терне». «Я сохранил эту кровь, – сказал он Джейкман, – чтобы гарантировать, что настоящий убийца моей дочери будет осужден, и если для этого понадобится подбросить ему улики, я так и сделаю».

Кровь была перелита в пятидесятимиллиметровую бутылочку для соуса, из тех, что нужно как следует сжать, чтобы наполнить. Китон рассказал, что отодвинул несколько кубиков в морозильной камере, спрятал бутылку, прикрыл льдом и обрызгал его водой, чтобы убедиться, что не нарушил герметичности. Он объяснил Джейкман, где находится запасной ключ, и однажды ночью она проникла внутрь и забрала бутылочку.

Но была и еще одна проблема. Замороженную кровь не так-то просто восстановить. При ее оттаивании кристаллы льда повреждают стенки эритроцитов. Но Джейкман, будучи врачом, знала, как это исправить. Она купила подержанную центрифугу, которую в лабораториях и больницах используют для разделения крови на эритроциты, лейкоциты и тромбоциты, аккуратно разморозила кровь и удалила все поврежденные эритроциты. Поскольку они не несут ДНК, все, что ей требовалось сделать – заменить их собственными и добавить немного антикоагулянта, чтобы остановить свертывание. Теперь у нее была кровь с ДНК Элизабет.

А затем они провернули действительно хитроумный, невообразимо хитроумный трюк, убедивший всех, что Хлоя – это Элизабет. Она залила эту кровь в организм Хлои.

Когда По упомянул о том, что в бункерах не было дренажей, Брэдшоу осенило, и она вспомнила случай Джона Шнебергера. Он изменил свою ДНК, вставив себе в руку хирургическое устройство под названием «дренаж Пенроуза», которое обычно используется для удаления жидкости после операции. Этот дренаж был полон чужой крови и антикоагулянтов, предотвращающих свертывание крови. Дважды он обманом заставил лаборанта взять образец из места, где был установлен дренаж Пенроуза.

Джейкман имела доступ к более современному оборудованию и смогла усовершенствовать процесс. Вместо дренажа Пенроуза она использовала искусственную вену, конец которой был заблокирован хирургической смолой. Она вставила заблокированный конец в руку Хлои и спрятала его на пару сантиметров – так, чтобы его легко можно было нащупать иглой.

Другой конец шел по внутренней стороне ее руки к пакету для переливания крови, привязанному к ее подмышке. В нужное время Джейкман повернула клапан на пакете с кровью, и вену наполнила сила тяжести.

Так из руки Хлои взяли кровь, которой в ее теле не было. Ни секунды.

Это было низкотехнологичное решение от начала до конца. Великолепное в своей простоте. Если бы не микроэлементы черного трюфеля, это почти наверняка сошло бы им с рук.

После того, как кровь была взята и ложь сказана, важно было избавиться от Хлои раньше, чем она столкнется с кем-нибудь, знавшим Элизабет. Китон уже рассказал Джейкман, где находится бункер и что он прикрепил к внутренней стороне люка лестницу для скалолазания, чтобы любой, кто находится внутри, мог выбраться наружу. Джейкман и не думала задаваться никакими вопросами. Она отвезла туда Хлою, помогла ей спуститься, даже не осознав, что открыть бункер изнутри нельзя, забросала люк землей и листьями. Хлое велели подождать три дня, а потом выбираться и отправляться домой в Бирмингем. Джейкман обещала связаться с ней после того, как Китона освободят.

Судмедэксперт призналась и в том, что измазала кровью Элизабет трейлер По. Китон сказал ей, что По будет реабилитирован после того, как он выследит настоящего убийцу, но сейчас им важнее объяснить исчезновение Хлои. Она добралась до Хердвик-Крофта еще до того, как он добрался до Камбрии, и выбрала трейлер в качестве места, где можно оставить улики.

Теперь она понимала, что все это ложь. Понимала, что Хлоя должна была исчезнуть навсегда, и кто-то должен был взять на себя вину. Убийство дочери Китона полицейским, которого она опозорила, возникнув из ниоткуда, было намного правдоподобнее, чем ее внезапное появление и немедленное исчезновение без объяснения причин.

Китон поручил ей убедиться, что телефон Хлои находился рядом с Хердвик-Крофтом в ту ночь, когда он вернулся в Камбрию. Друг Джейкман из полиции рассказал ей, когда Гэмбл вызвал к себе По.

Она позвонила Китону, когда По спросил ее, есть ли у Элизабет татуировка на бедре. Когда Китон подтвердил, что нет, Джейкман передала эту информацию По.

Теперь она понимала, что стремление Китона любой ценой избегать рисков было опасно и для нее самой. Она не питала иллюзий, что ей удалось бы спастись.

* * *

– Как только мы поняли, как был сфальсифицирован анализ крови и что к этому должна была быть причастна доктор Джейкман, я решил поговорить с вашим клиентом, – сказал По. – Я убедил его, что моя команда найдет бункер, как только сможет добраться до архивов.

Они вернулись в комнату для допросов. Китон по-прежнему не выглядел обеспокоенным. По думал, что знает причины, но хотел услышать их от Коллингвуда.

– Мы наблюдали за ним и знали, что сам он в бункер не пойдет. Вместо этого он убедил Джейкман, что доказательства трехдневного пребывания там Хлои Блоксвич необходимо уничтожить. Если кто-то их заметит, все усилия будут напрасны. Именно по этой причине она, по ее мнению, приехала к бункеру с топливом. Чтобы уничтожить следы улик. На деле же она собиралась сжечь всё: тела Элизабет, мистера Морриса и Хлои, которая к этому моменту тоже должна была умереть, ноутбук и инструменты, которые вы использовали. Всё.

Китон смотрел на него без всякого выражения.

– Так что мы не наблюдали за вами, мы наблюдали за ней. И она привела нас прямо в бункер.

По ждал реакции. Но реакции не было.

– И вот мы здесь. Два трупа и два живых свидетеля. Нам не терпится услышать вашу точку зрения.

Коллингвуд прочистил горло:

– Какая замечательная история, сержант По. Хотя, конечно, полнейший бред.

Глава шестьдесят шестая

Особенности британской правовой системы дают обвиняемым особое преимущество. Поскольку все доказательства против них должны быть раскрыты, это позволяет адвокатам объяснять ситуацию постфактум. Вот почему они отвечают «без комментариев», пока не увидят все материалы дела, и лишь потом начинают уточнять, выстраивая альтернативные теории там, где это возможно.

– Да, мой клиент действительно познакомился с доктором Джейкман в больничном крыле, и она навещала его в больнице после того, как на него напали, – согласился Коллингвуд. – Правда и то, что между ними завязалась дружба. Она каждый день приходила к нему и следила, чтобы его лечение шло по плану.

По ничего не сказал. Он ожидал этого. Китон планировал свой побег годами и, как великий шахматный мастер, всегда думал на десять шагов вперед. И никогда не боялся пожертвовать пешкой.

– Я рад, что доктор Джейкман призналась в «одержимости» моим клиентом, но обстоятельства гораздо серьезнее, чем вы думаете. Задолго до того, как они встретились в тюрьме, задолго до того, как его ударили ножом, задолго до того, как его ошибочно признали виновным в убийстве своей дочери, она довольно часто бывала в здешних краях. Об этом она умолчала, верно?

По кивнул. Вряд ли это имело большое значение.

– И, по всей видимости, она не сказала и о том, что несколько раз обедала в его ресторане. Правда, мой клиент об этом не помнит, однако повар по имени Стюарт Скотт уже это подтвердил.

Стюарт Скотт? Ага, почти наверняка тот самый Скотти, который рассказал Китону о его дочери и Джефферсоне Блэке. Скотти, за свой длинный язык поплатившийся селезенкой. Блэк сказал, что Скотти был тем еще карьеристом. Вряд ли он был против приврать, чтобы прикрыть Китона.

– Пожалуйста, продолжайте, – попросил По.

– Мы думаем, что гораздо правдоподобнее иная версия событий. Элизабет убила доктор Джейкман, – заявил Коллингвуд и сел на свое место.

– Элизабет убила доктор Джейкман? – тупо повторил По.

– Наверное, мы никогда не узнаем, почему. Возможно, в своем заблуждении она верила, что Китон всегда будет с ней рядом, если она уберет Элизабет. Мы также полагаем, что доктор Джейкман сохранила немного ее крови, а потом запустила цепочку событий, которые вы на прошлой неделе расследовали. Кроме того, мы считаем, что мистер Китон был ранен по ее вине. Как вы знаете, в больничном крыле она провела немало времени – такому манипулятору не составило бы труда устроить так, чтобы один заключенный ударил ножом другого. И, очевидно, вы поймали ее с поличным при попытке убить единственного свидетеля, который мог бы доказать ее вину.

– Зачем ей тогда было ждать шесть лет? – спросил Ригг. Он выглядел обеспокоенным, но не знал того, что знал По.

– Я не занимаюсь вашей работой, констебль Ригг.

– Как она вышла на Хлою Блоксвич?

Коллингвуд пожал плечами, но не ответил.

– Отпечатки вашего клиента есть на всех пакетах, в которые было завернуто тело Элизабет.

– Их нашли на его кухне, констебль Ригг. Думаю, там на всех предметах остались его отпечатки.

– А ноутбук, с помощью которого он выяснял, как убить жену?

– Кто знает, почему Элизабет им заинтересовалась? Возможно, это она отключила подушку безопасности. Скорее всего, мы никогда этого не узнаем.

– Не сомневался, что так и будет. – По поднялся. – Допрос окончен.

Ригг вышел за ним в просмотровый зал. Там уже ждали Гэмбл, Флинн, высокопоставленный сотрудник Королевской прокуратуры и Брэдшоу за ноутбуком. Вид у них у всех был мрачный.

– В чем дело, сэр? – спросил Ригг. – Вы же не поверили в эту чушь?

– Конечно нет, – ответил Гэмбл. – Но этот человек… – он указал на сотрудника прокуратуры.

– Я не говорил, что поверил ему, – возразил сотрудник из прокуратуры, – но вижу, какой у него адвокат, и, честно говоря, шансы у них хорошие. Доктор Джейкман уже признала свое участие в заговоре. Она подтвердила, что была слишком увлечена Китоном, что общалась с Хлоей Блоксвич и вместе с ней обманула правосудие.

– Но Китон… – начал было Ригг.

– Не считая того, что он находился в больнице, нет никаких доказательств, связывающих этих двоих. Тюремные записи подтверждают.

– Получить доступ к разговорам заключенных в тюрьме проще, чем сраный минет! – крикнул Ригг.

Сотрудник прокуратуры кивнул:

– И, несомненно, именно это и было сделано. Но мы не можем ничего доказать. Команда Китона скажет, что доктор Джейкман действовала в одиночку, и нам нечего будет возразить.

– Хлоя Блоксвич поддержит доктора Джейкман.

– Уже поддержала. Но вдобавок к этому призналась, что никогда не говорила лично с Китоном. Все указания давала ей Джейкман.

Повисло молчание. Ригг пристально посмотрел на сотрудника прокуратуры, Гэмбл – тоже.

– Признайтесь, Китон отлично обвел вокруг пальца доктора Джейкман. Почти наверняка за всем стоит он, но виновата будет она.

По вынужден был отдать должное Китону – он был умным человеком. Только отсутствие интереса к жизни других могло испортить его план, во всем остальном безупречный.

– Ты держишься на удивление спокойно, По, – заметил Гэмбл.

– Спокойствие – мое второе имя, сэр.

– Не знала, что у тебя есть второе имя, – удивилась Брэдшоу.

По ей подмигнул, и вновь воцарилась тишина.

Пиликнул телефон. Он прочитал сообщение.

– А, отлично, она уже здесь.

– Что ты собрался делать, По? – поинтересовался Гэмбл.

Ничего не ответив, По спросил сотрудника прокуратуры:

– Что вам нужно?

– Я изо всех сил пытаюсь понять, – сказал он, – что вам сейчас может помочь, кроме полного признания.

По улыбнулся.

– Ну, значит, полное признание.

Глава шестьдесят седьмая

По вернулся в комнату для допросов. На этот раз вместо Ригга с ним была женщина. Они оба сели.

– Кто это, По? – Китон усмехнулся.

Что касается Коллингвуда, вид у него был чрезвычайно довольный – вид человека, утром как следует поработавшего:

– Если у вас нет новых доказательств, сержант По, я думаю, что в следующий раз мы поговорим на повторном судебном заседании по делу моего клиента. Мы представим присяжным нашу версию событий – вы можете высказать свою.

– Если дело вообще дойдет до присяжных, – добавил Китон.

По вежливо ему улыбнулся:

– Вы правы, мистер Китон, дело не будет рассматриваться перед присяжными.

Улыбка Китона стала шире.

– Я бы хотел поговорить о человеке, которого мы едва упомянули, – сказал По. – Я бы хотел поговорить об отце Хлои, Ричарде.

– Вот как? И что о нем сказать? Я едва знал этого человека.

– Это совершенно ясно, мистер Китон.

Лицо шеф-повара не выразило никаких эмоций.

– Мы дали ему возможность поговорить с Хлоей. Вы об этом знали?

Китон пожал плечами:

– Почему это должно меня беспокоить?

– Мне просто интересно, что вы о нем думаете. Все мы знаем, что вы пытались убить его дочь. Он выйдет через несколько лет. Не боитесь, что он захочет отомстить?

Китон фыркнул.

– Даже если бы все это было правдой, что мог бы сделать мне Ричард Блоксвич, этот малахольный тип? Бухгалтер, ничего тяжелее ручки не державший? Что он мне сделает? Забьет меня до смерти калькулятором?

По кивнул.

– Может быть, вы и правы. Может быть, он совсем не опасен.

– Вот уж…

– Только вот мне интересно, почему в переполненной тюрьме ему выделили отдельную камеру?

Миг – и у Китона уже был совсем не такой самодовольный вид. Да и у Коллингвуда тоже.

– Давайте-ка обсудим этот вопрос поподробнее. Думаю, пришло время познакомить вас с главным детективом-инспектором Барбарой Стивенс.

Стивенс, стройная брюнетка с короткой стрижкой, в красных дизайнерских очках, помахала Китону и Коллингвуду.

– Здравствуйте.

По повернулся к Коллингвуду.

– У детектива Стивенс есть фотография, которую она хотела бы показать вам, мистер Коллингвуд. После того, как вы ее увидите, вам придется принять решение.

Китон нахмурился.

– Что еще за фокусы, По?

– Никаких фокусов, мистер Китон. Это лишь… Никогда не следует полагать, будто вы знаете все, что знаю я. – Он посмотрел на камеру в углу потолка и поднял большой палец вверх. Зеленый свет сменился на красный. – Нас больше не снимают, мистер Коллингвуд. Очень скоро вы поймете почему. – Он повернулся к Стивенс. – Вам слово, шеф.

Стивенс достала из папки глянцевую фотографию. Снимок был сделан с большого расстояния, но двое мужчин на нем были видны отчетливо. Одним был Ричард Блоксвич, второго По знал только понаслышке.

– Справа Ричард Блоксвич. А мужчина слева вам знаком?

Коллингвуд взглянул на фотографию и побледнел. Его дыхание стало учащенным и тяжелым, бледный лоб покрылся испариной, и он вытер лицо шелковым носовым платком.

– Да.

– Ваша фирма имела дело с организацией, принадлежавшей ему, верно? – спросила Стивенс. – А теперь вы, похоже, действуете против нее.

Толстый адвокат не мог оторвать глаз от фотографии.

– Вы хотите и дальше представлять интересы мистера Китона? – спросил По.

Коллингвуд покачал головой, как ребенок, который не хочет шпината. Он был в ужасе.

– Расскажите им все, мистер Китон, – пролепетал адвокат, – ничего не скрывайте. Пожалуйста. Прямо сейчас.

Улыбка Китона исчезла так внезапно, что казалось, будто кто-то перерезал ему лицевые мышцы.

– Что происходит, По? – спросил он. Его напускной французский акцент исчез – теперь это был обыкновенный житель Карлайла. – Кто этот человек?

– Национальное агентство по борьбе с преступностью – большая организация, мистер Китон. Ее работа – ловить таких, как вы. Детектив-инспектор Стивенс работает в оперативной группе, которая занимается транснациональной организованной преступностью.

– Транснаци…

– Вы когда-нибудь слышали об организации под названием «Структура Б»? – перебила Стивенс.

Китон покачал головой.

– Значит, у вас не было причин иметь с ней дело. А вот у вашего адвоката – были. Хотите их объяснить, мистер Коллингвуд?

Коллингвуд снова покачал головой.

– Нет? Хорошо, тогда позвольте мне, – продолжала Стивенс. – «Структура Б» – крупнейшая и, следовательно, по определению самая опасная организованная преступная группировка, действующая сегодня в Европе. Торговля людьми, киберпреступность, очевидно, наркотики, оружие, включая контрабанду запрещенных предметов в страны, находящиеся в списках наблюдения, – во всем этом замешана «Структура Б».

Челюсть Китона нервно задергалась.

– Большинство людей не верят в ее существование. К сожалению, они неправы. «Структура Б» живет и процветает. – Она ткнула в фотографию ручкой: – А этот человек, который, кажется, разговаривает с вашим знакомым бухгалтером Ричардом – один из самых опасных ее британских участников.

– Видите ли, Китон, – прервал ее По, – люди думают, что сила этой организации – в тех ужасных поступках, которые она совершает, но настоящая ее сила – в деньгах, заработанных теми ужасными поступками, которые они совершают.

– В прошлом году оборот «Структуры Б», по оценкам, превысил два миллиарда евро, – добавила Стивенс. – Это большие деньги.

До Китона наконец дошло. По кивнул:

– Теперь вы поняли, что к чему, Китон? Эти организации существуют исключительно благодаря анонимным гениям, отмывающим деньги. Ричард Блоксвич, которого вы назвали малахольным бухгалтером, приговорен к семи годам лишения свободы именно за такое преступление. Масштаб небольшой, но у него была информация, которая могла оказаться полезной для подразделения детектива-инспектора Стивенс. – Выдержав паузу, По продолжал: – Он что-нибудь вам об этом рассказал?

Стивенс покачала головой.

– Даже когда мы предложили ему сделку без тюремного заключения. Ричард хороший мальчик. Очень предан своей организации.

Китон отбивал пальцами ритм. Остановился лишь, чтобы потереть затылок. Не произнес ни звука.

– Хлоя рассказала отцу, что произошло. Можно предположить, что «Структура Б» уже готова оказать ему услугу в обмен на его преданность, – объяснил По. – На мой взгляд, у вас только два варианта. Либо вы продолжаете вести себя в том же духе, либо прямо сейчас письменно во всем признаётесь.

Взгляд Китона был сосредоточен где-то в другом месте. По не был уверен, что он их слышит. Коллингвуд прочистил горло.

– Если мой клиент сделает так, как вы хотите, можете ли вы гарантировать его безопасность?

По покачал головой. Стивенс тоже.

– Все, что даст ему признание – статус, который предоставляется свидетелям под защитой, – подчеркнула Стивенс. – Он получит новое имя и проведет свой срок в ЦТН. – Повернувшись к Китону, она уточнила: – ЦТН – это центр тщательного наблюдения. По сути, тюрьма в тюрьме. Самый высокий уровень безопасности. Но даже его может быть недостаточно.

– Вы все лжете, – прошептал Китон, натянуто, как заложник, улыбаясь. По оперся костяшками пальцев на стол, наклонился вперед и посмотрел в его небесно-голубые глаза.

– Вот как? Вы ставите на кон свою жизнь?

Глава шестьдесят восьмая

Когда По вернулся в Шап-Уэллс, уже близился вечер. Он забрал почту, пожелал спокойной ночи Флинн и Брэдшоу и с трудом забрался на свой квадроцикл, чувствуя себя совершенно выжатым.

Он не знал, сколько допросов ему еще придется выдержать, так что попросил Викторию пока присматривать за Эдгаром. Он решил забрать спаниеля утром, а завтра они вместе с Флинн и Брэдшоу решили отправиться поесть карри, и он подумал – хорошо бы и Викторию пригласить в качестве благодарности.

Прошло шесть часов, прежде чем сотрудник прокуратуры подтвердил, что признание Китона неопровержимо.

Ричард Блоксвич никогда не встречался с мужчиной на фото. Их разделяло слишком много ступеней иерархии. Но Брэдшоу легко преодолела их с помощью программного обеспечения для обработки фотографий. И ни По, ни старший инспектор Стивенс прямо не сказали о том, что Блоксвич с ним общался. Они просто предположили такую возможность, а дальше Китон уже додумал сам.

Это сработало. Он во всем признался.

Он рассказал, как убил Леса Морриса. Все произошло так, как и подозревал По: он перенес лестницу с неподвижного кольца на нижнюю часть люка. У Морриса не было возможности выбраться. Китон вернулся через три месяца, чтобы бросить его труп в химический туалет. Он рассказал им, как убил свою жену, чтобы спасти звезду Мишлен, и как убил Элизабет, когда она нашла улики на его ноутбуке. Как с помощью водяной бани запечатал ее расчлененный труп, прежде чем отнести его и все остальное в то же помещение бункера, где уже лежало тело Морриса.

Еще немного крови он спрятал для того, чтобы подставить Джефферсона Блэка. Остальное соответствовало тому, что они услышали от Хлои Блоксвич и Флик Джейкман. Он завербовал Джейкман, когда находился в больничном крыле, после чего сам ранил себя ножом, чтобы у него было немного времени спланировать дальнейшие действия – тюремные служащие обязаны были оставлять врачей и пациентов одних за пределами больниц из-за проблем с конфиденциальностью. Китон признался, что Джейкман не знала о Хлое, запертой в бункере, и принесла на место преступления бензин, чтобы уничтожить доказательства ее пребывания там. Она понятия не имела, что будет сжигать трупы.

Флик Джейкман и Хлое Блоксвич предстояло отсидеть свой срок. Еще две жизни, разрушенные Китоном.

Китону должны были предъявить обвинения в убийстве жены и Леса Морриса, а также в покушении на убийство Хлои Блоксвич. Он уже подал досрочное признание вины в убийстве Элизабет. Его ожидал редкий пожизненный приговор. Без права на условно-досрочное освобождение.

По спросил, пытался ли Китон подставить его, потому что его отец отказался продать ему свою собственность в Кендале. Китон понятия не имел, о чем он говорит, и По рад был этому совпадению. Китон выбрал его только по той причине, что ему нужно было кого-то выбрать, и именно По не позволил себя обмануть.

Прежде чем покинуть Карлайл, По пожал руки Риггу и Гэмблу. Эти мужчины выдержали все испытания не ради него. Ради Элизабет, Леса и Лорен. Правосудие свершилось слишком поздно, но все-таки оно свершилось.

По дороге по М6 он позвонил Джефферсону Блэку и сообщил ему новости. Может быть, подумал он, бывшему десантнику станет немного легче двигаться дальше, когда он узнает, что случилось с Элизабет. Правда, он в этом сомневался, но больше ничего не мог сделать для человека, невольно раскрывшего дело.

Въехав на вершину холма, По увидел свою ферму и резко затормозил. В окнах горел свет. Не во всех, но в некоторых. Кто-то вломился в его дом. С Викторией он сегодня уже встречался, с Флинн и Брэдшоу расстался только что.

Больше знакомых в этих краях у него не было.

Он посмотрел в бинокль, но никакого движения не увидел. Осторожно подъехал к дому. Припарковался на своем обычном месте и слез с квадроцикла. Движения по-прежнему не было.

Заметив документ в пластиковом файле, приклеенный к его двери, По сорвал его и прочитал адрес. Адресантом был совет, и, скорее всего, соответствующий документ был и среди его писем. Пластиковый файл он разорвал зубами.

Это был официальный приказ вернуть имущество в то состояние, в котором он его приобрел.

Сучьи твари. Виктория была права: его выселяли.

Просмотрев почту, он увидел письмо в конверте из манильской бумаги. На лицевой стороне было напечатано имя По. Это письмо кто-то принес непосредственно в отель. По открыл его.

Это была заявка на рассмотрение разрешения на строительство зданий в Национальном парке Лейк-Дистрикт. Перевернув ее, По прочитал сообщение: «Катись нахер, По». Внизу стояла подпись – буква «У». Уордл, мстительный засранец, почуял проблему По, как чует крыса упавшую какашку.

Но… это не объясняло, кто был в его доме.

Он толкнул дверь, подождал, пока глаза привыкнут к темноте. На диване спал мужчина. Этого не могло быть… верно?

Он присмотрелся внимательнее. Так оно и было.

До чего же он, бедный, постарел. Поразительно.

По включил свет, и мужчина сразу проснулся и начал щуриться.

– Ты меня испугал, – сказал он.

По прошел мимо, открыл холодильник, битком набитый фруктами и бутылками воды, и криво ухмыльнулся – Брэдшоу по-прежнему пыталась его перевоспитать. Достал две бутылки пива, снял крышки, одну протянул старику.