Дэни отступает от кровати и выходит из палаты. Я следую за ней.

– Бессмыслица какая-то, – говорит Дэни, когда мы стоим у пустующего поста дежурной медсестры. – Он словил кайф от плохо спланированного налета. И сломал Мэту жизнь. – Дэни смотрит на меня: – И мне.

– Вы можете арестовать Берти?

– Мы можем вызвать его на допрос, – отвечает Дэни. – Но, как и в случае с тем, кто избил Арчи, у нас против него ничего нет. Хороший адвокат вернет его домой за час.

– У нас есть Арчи. Разве он не может дать показания?

– Сам подумай. Пятнадцатилетний пацан, замазанный в наркоторговле, который никогда не встречал Берти, но слышал краем уха от своих дружков, что Берти участвовал в налете… – выразительно отвечает Дэни. – Арчи занимался мелким распространением таблеток среди школьников и поставлял кокаин для вечеринок среднего класса. Он не был в курсе масштаба операции, он знал только свою маленькую часть. Так они обычно и работают. И налет… Арчи говорит правду? Я уверена, что да, но единственная улика – это нож, которого не существует.

– Я начинаю понимать, почему твой отец был так одержим Бакстерами.

– Надо было его слушать, пока была возможность.

– Это не твоя вина.

Дэни вздыхает:

– Мне нужно поговорить с Мэтом.

Я смотрю, как она выходит через двойные двери в конце коридора. Поворачиваюсь и вижу сзади Эми.

– Прости, – говорю я. – Если бы я сразу привел его домой…

Она качает головой:

– Ты не виноват, Бен. Я просто рада, что он жив и у нас есть шанс начать все с чистого листа.

– Обещай мне, что вы воспользуетесь этим шансом.

– Обещаю, – отвечает она.

– Я пойду, – говорю я. – Заберите его домой сразу, как сможете.

– Бен, – говорит Эми, когда я уже собираюсь уйти. – Ты же видел меня в церкви в воскресенье вечером?

Я киваю, и Эми продолжает:

– Я хотела помолиться за Арчи, но от возвращения в церковь мне стало просто дурно.

Я жду, пока она расскажет больше.

– Я перестала ходить туда больше года назад. Преподобный Уизерс не только покупал наркотики у подростков. Он еще и отвратительно вел себя с женщинами. Многие были вынуждены физически отбиваться от его приставаний…

Эми делает паузу, и я вижу, как она напрягается.

– Год с лишним назад он пригласил меня к себе в ризницу. Прижал меня к своей картотеке и прямо впился в меня своим языком. Мне следовало бы рассказать еще тогда. Он был самим дьяволом.

Глава 75

В обратном поезде до Хадли тихо. Я сижу один и смотрю в окно на проносящиеся мимо ряды домов. Мы привыкли думать о наших домах как о защите от внешнего мира. Джейсон и Эми считали, что их дом обеспечивает им безопасность, пока к ним в дверь не постучалась смертельная угроза. Моя мама тоже верила, что наш дом защитит нас. Но он нас не защитил. А Джек Каш? Неужели он действительно стремился лишь защитить Дэни? Возможно, так и было. Даже Бетти Бакстер показала мне, насколько могущественной может быть родительская любовь.

На железнодорожной станции Хадли поезд замедляется и останавливается. Я быстро выхожу по лестнице и поднимаюсь с платформы в здание станции. Прикладываю телефон к турникету, прохожу. Чуть дальше расположена кофейня. За маленьким столиком у окна сидит Памела Катберт. С ней мужчина, которого я видел вчера вечером в саду у дома викария. Я останавливаюсь. Мне интересно. Они сидят близко друг к другу за маленьким столиком, и чувствуется, что им вместе хорошо.

Сзади через турникет проходит пожилой мужчина. Бурчит себе под нос, недовольный, что я преграждаю ему путь. Я хорошо вижу Памелу. Она крепко обхватывает руками чашку и слушает, что говорит ей мужчина.

Я брожу по киоску, разглядываю номера газет, освещающих недавний правительственный кризис. Беру газету, читаю первые два абзаца и кладу ее обратно. Затем беру пачку жевательной резинки и сканирую ее на кассе самообслуживания. Плачу с телефона и снова поворачиваюсь к кофейне. Памела встает. Мужчина делает то же, затем шагает вперед и обнимает ее. Я отказываюсь от предложения терминала взять чек и возвращаюсь к дверям киоска. Памела выходит из кофейни одна. Глаза у нее красные и опухшие. Она меня не видит и торопливо спускается вниз по лестнице.

Я смотрю на мужчину, с которым она была. Тот снова садится и что-то печатает в телефоне. Я захожу в кофейню и заказываю капучино. Пока бариста взбивает молоко, я пристальнее рассматриваю мужчину. Волосы длинные, но аккуратно собраны назад. Он гладко выбрит. Я дал бы ему лет сорок.

Я благодарю бариста за кофе и подхожу к столику мужчины.

Выдвигая стул, спрашиваю:

– Можно?

Остальные столики пустуют, и он выразительно осматривает кафе. Я сажусь напротив него.

– Я все равно собирался уходить, – говорит он, поворачиваясь за рюкзаком, висящим на спинке стула.

– Я видел вас вчера вечером в саду викария, – говорю я.

Он поворачивается ко мне лицом.

– Мы знакомы? – спрашивает он, сужая глаза.

– Меня зовут Бен Харпер.

На его лице читается смутное узнавание.

– Примите мои соболезнования, – говорит он. – Я читал о вашей семье.

Я привык к такой реакции, особенно в Хадли, и просто киваю в знак благодарности.

– Могу я спросить, как вы связаны с церковью Святого Стефана? – без предисловий спрашиваю я.

– Эмили Уизерс – моя мать, – так же прямо отвечает он.

– А преподобный Уизерс – ваш отец?

– Верно.

Теперь наступает моя очередь выразить соболезнования. Он в ответ сдержанно кивает.

– Люк, могу я спросить, почему вы вернулись в Хадли сейчас? – продолжаю я.

Он со скрежетом отодвигает стул и встает:

– Извините, но мне пора.

Закидывает рюкзак на плечо.

– Это связано с тем, что тело Анжелы Каш было найдено под клубом, который вы строили? Или с пожаром, который чуть не убил мальчика? – не отступаю я.

– Я ничего не знал о пожаре, – отвечает он. – Я узнал о нем от матери.

– Но вы посчитали необходимым вернуться?

– Нам обоим было проще обсудить это лицом к лицу.

– Потому что она боялась, что вы могли быть причастны?

– Я ее успокоил.

– Вы разговаривали вчера со своим отцом?

– Нет, не разговаривал.

Он идет к выходу из кафе.

Я кричу ему вслед:

– Откуда вы знаете Памелу Катберт?

Он останавливается и качает головой. Не давая ему времени собраться, чтобы начать отрицать факт знакомства, я сразу добавляю:

– Я только что видел вас вместе.

Он медленно идет обратно ко мне.

– Мистер Харпер, – говорит он тихо. – Вы за свою жизнь пережили такое, что большинству людей трудно даже себе представить. Поэтому я прошу вас, пожалуйста, оставьте это дело.

Глава 76

Я медленно иду по главной улице и останавливаюсь на перекрестке с Верхней. Отхлебываю кофе. Пропускаю поток машин и перехожу через дорогу. Поднимаясь на Хадли-Хилл, замедляю шаг. Шум автомобилей не мешает словам Люка Уизерса продолжать звучать в моей голове.

Арчи в безопасности. Смерть преподобного Уизерса многим принесла облегчение. Его сын возвращается туда, откуда приехал. Я мог бы сделать, как он попросил, – прямо сейчас развернуться и направиться домой.

Но я этого не делаю.

Я обещал Дэни помочь ей докопаться до правды о гибели ее матери. Без этого она просто не сможет спокойно жить дальше.

И я должен рассказать историю Анжелы Каш.

На улице холодно, и я поднимаю воротник свитера повыше. Сворачиваю в парк Хадли-Хилл, следую по тропинке вдоль футбольного поля, стараясь осмыслить все происшедшее. Что именно просил меня оставить Люк Уизерс? Когда он сказал, что впервые узнал о пожаре в клубе от матери, я ему поверил. Тот, кто устроил пожар в церкви, принес туда достаточно горючего, чтобы здание сгорело так же, как дом Дэни много лет назад. Мог ли один и тот же человек быть виновником обоих пожаров? Я начинаю подозревать, что мог. Знал ли Люк с самого начала о том, что под полом клуба спрятано тело Анжелы Каш? Почему он вернулся в Хадли только сейчас?

Ноги сами несут меня вперед. На перекрестке я не сразу нажимаю на кнопку светофора. Движение замирает. Я прохожу перед машинами и останавливаюсь перед небольшим домом, стоящим в ряду таких же и выходящих в парк.

Стучу в дверь и жду. Через пару секунд отодвигается засов, за которым следует скрип ключа.

– Бен, – приветствует меня Памела. – Не ожидала, что сегодня еще кто-нибудь зайдет. Уже все закрыла.

– Я надеялся, что вы сможете уделить мне несколько минут. Ваше приглашение на чашку кофе еще в силе?

Она улыбается и пропускает меня в дом:

– Конечно. Я всегда рада компании.

Памела ведет меня в гостиную, где включен камин.

– Здесь скоро станет тепло, – говорит она. – Я только вернулась.

– Где-то гуляли? – спрашиваю я. Дурацкий вопрос. Я уже жалею, что задал его.

Памела идет к двери из комнаты.

– Мне нужно снять туфли. Вернусь через минуту.

Не стоит ее торопить. Оставшись один, я подхожу к небольшой книжной полке и беру в руки фотографию Томаса, гордо застывшего в своей парадной форме. Опять вспоминаю слова Памелы, сказанные мне при первой встрече. “Я могла бы сделать его кем угодно в глазах Джинни”. Я уверен, что именно так и поступил Джек Каш с памятью Анжелы. Я снова смотрю на фотографию Томаса и впервые задаюсь вопросом, правду ли сказала мне Памела?

– Вот так-то лучше, – говорит она, спускаясь по лестнице. – Устраивайтесь поудобнее, а я пока поставлю чайник.

Я слышу, как она открывает кран на кухне и зажигает газ на плите, после чего возвращается в гостиную.

– Сделать вам сэндвич? У меня есть жареная говядина, ветчина в меду и прекрасные сыры, которые я в выходные купила на фермерском рынке. Хотите, поджарю вам?

– Нет, нет, спасибо, – отвечаю я. – Кофе вполне достаточно.

Я сажусь на диван, а Памела устраивается на подлокотнике своего кресла.

– Я был с Дэни сегодня утром, – говорю я. – Мы сидели с пропавшим мальчиком, про которого писали в приложении.

– Вы нашли его? Какое облегчение.

– Это тот самый мальчик, который оказался в ночь пожара в клубе.

– Правда? – Памела поднимает брови. – Но теперь он дома?

– Скоро будет.

Чайник начинает свистеть, и Памела быстро поднимается на ноги. Я следую за ней и останавливаюсь в дверях кухни.

– Он мог погибнуть в пожаре, – говорю я.

– Ему есть за что вас благодарить, – отвечает она и берет чайник.

– Так же, как Джеку и Дэни есть за что благодарить вас?

Памела возвращает чайник на плиту.

– Вы уже задавали мне этот вопрос вчера, – говорит она.

– Да, но вы не дали мне ответа.

– Да, это я помогла им в ту ночь. Джек всегда оставлял заднюю калитку открытой. Я услышала его крик и сразу побежала туда. Я пару раз брала у него лестницу и знала, что он всегда оставляет ее у забора. Я была рада, что смогла помочь, это было чистой случайностью. Мне жаль лишь, что я не успела помочь Анжеле.

Я смотрю на Памелу:

– Но мы все теперь знаем, что Анжела была уже мертва.

Она берет ложку и быстро помешивает в заварочном чайнике.

– Давайте дадим настояться пару минут.

Она лезет в холодильник, открывает пакет молока и наливает немного в маленький кувшин.

– Если отказываетесь от обеда, то от печенья уж точно не отвертитесь, – говорит она и достает банку. – Ну-ка посмотрим, что у нас тут есть. Шоколадное, с шоколадной крошкой и апельсиновое. Устроит?

Я беру нагруженный поднос.

– Пойдемте, сядем, – говорю я. – После вас.

Я следую за Памелой в гостиную. Она садится в свое кресло у окна и на секунду прикрывает глаза.

– Я налью? – говорю я и, прежде чем она успевает ответить, наливаю нам чай и добавляю молоко. Ставлю чашку Памелы на столик рядом с ней.

– Возьмите парочку, – говорю я, предлагая ей тарелку с печеньем. Когда она тянется за ними, я вижу, как ее рука дрожит. Она берет шоколадное. – Давайте, возьмите еще.

– Доктор Джа не одобрила бы, – говорит она.

– А мы ей не скажем, – отвечаю я, улыбаясь, пока Памела кладет печенье на свою тарелку. Я сажусь в уголок дивана, ближе к ней. Она делает глоток чая и откусывает кусочек печенья. Я откидываюсь на диване; Памела расслабляется в кресле.

– Дэни рассказала мне о вашем разговоре у реки. Она помнит, как выглядит ваш дом изнутри, – говорю я.

Памела кивает:

– Удивительно, какие вещи иногда остаются глубоко в памяти. Меня тронуло, что она вспомнила именно Джинни. Они так замечательно ладили с Дэни – часами играли в ее комнате. Джинни была бы прекрасной матерью.

Она делает паузу, встает и присаживается на корточки возле шкафчика под окном.

– У меня есть несколько фотографий, где они вместе. – Она достает старый альбом, садится рядом со мной на диван и перелистывает страницы. – Джинни тут четырнадцать или пятнадцать, – говорит она, указывая на фотографию дочери, которая стоит рядом с детской коляской. – А Дэни – чуть меньше двух.

– Это на вашем заднем дворе?

Памела наклоняется вперед:

– Думаю, да.

Она листает страницы и показывает мне другие фотографии Дэни и Джинни, снятые в парке Хадли-Хилл. Задерживается на снимке, где ее дочь улыбается.

– Мне до сих пор каждый день ее не хватает, – говорит она шепотом.

Мы сидим в тишине, пока я не перелистываю очередную страницу.

– Посмотрите, я уже вся седая! – говорит Памела, смахивая слезу. – Так давно это было…

Я рассматриваю снимок. Памела обнимает за плечи Дэни, а та прижимается к ней – они сидят в катамаране.

– Где это было снято? – спрашиваю я.

– Джеку нужен был отдых; нам всем нужна была передышка. Это был ужасный год.

– Но где было сделано это фото?

– Местечко на побережье Северного Йоркшира, милый маленький прибрежный городок под названием Файли. Я бывала там в детстве. С тех пор там почти ничего не изменилось. Мы замечательно провели неделю, но я уже тогда знала… – Памела закрывает альбом и встает. – Я уверена, Дэни вспомнила бы это место. Кажется, они с отцом продолжали ездить туда после того, как мы… – Она убирает альбом в шкафчик и возвращается в свое кресло.

Теперь я понимаю, что туманные воспоминания о матери, за которые так отчаянно цепляется Дэни, на самом деле являются воспоминаниями о Памеле. Я жду, пока она продолжит.

– Мы поехали в Файли через шесть месяцев после смерти Анжелы. Джек и я на время стали ближе, но я уже тогда знала, что это ненадолго.

– Почему вы мне солгали?

– После пожара Джек и Дэни уехали. Я была вынуждена их отпустить. Для Джека не существовало никого и ничего, кроме Дэни и работы в полиции. Для меня там просто не осталось места.

– Значит, вы с Джеком?.. – задумчиво спрашиваю я.

– Кажется, это было сто лет назад. Томаса я обожала, – говорит она, бросая взгляд на его фотографию. – И я знаю, он чувствовал ко мне то же самое. Надеюсь, вы когда-нибудь тоже встретите такого человека, Бен.

Я слегка улыбаюсь.

– А Джека я уважала, но никогда не любила. Его трудно было любить. Он жил работой. Все остальное отступало на второй план. Кроме Дэни.

– А Анжела?

– Я уверена, вначале между Джеком и Анжелой была страсть, но они совсем не подходили друг другу. Она не могла смириться с тем, что она для него всего лишь на втором месте после работы. Он был трудоголиком, а ей постоянно требовалось внимание. Что у них могло получиться? Когда Анжела забеременела, их брак уже трещал по швам. Она очень быстро начала скучать. По вечерам он пропадал на работе, и в конце концов она тоже нашла себе развлечение. Может, они оба считали, что ребенок все исправит. Но так бывает редко.

– Вы, наверное, слышали, что тело Анжелы нашли под клубом? – спрашиваю я.

– Мистер Новак, кажется, первым обо всем узнает. Ему следовало бы писать в чат для жителей. Набрал бы много подписчиков.

– Сегодня утром полиция эксгумировала тело, захороненное в могиле Анжелы Каш. Анализы еще не завершены, но я очень удивлюсь, если это окажется не тело Чарли Бакстер.

Памела молчит и смотрит в окно с выражением лица, которое я не могу расшифровать.

– Затягиваете петлю у меня на шее, да, Бен? – осторожно произносит она. – Чувствую, что да.

Я делаю паузу.

– Почему бы вам не рассказать мне об Анжеле и Чарли? Они знали друг друга, не так ли? – говорю я, вспоминая, как Чарли материла Сэма в пабе.

– Наркотики и дилеров не победить. Как бы ты ни старался, в конце концов они тебя уничтожат. В этой игре свои правила. Чарли было все равно, какие наркотики она продавала и кому они доставались. И что будет с этими людьми потом.

– Она продавала наркотики Анжеле?

– Они вроде бы дружили, но… Да, Анжела была наркоманкой. Чарли поставляла ей наркотики; не исключено, что она привлекла ее и к торговле. Я этого не знаю и знать не хочу. В тот последний год они проводили вместе почти все вечера, а иногда и дни. Анжела часто возвращалась домой в ужасном состоянии…

– Джек пытался ей помочь?

– Мы оба пытались.

– Но остановить ее было невозможно?

– Нет, – кивает Памела. – Джек ненавидел Бакстеров с такой страстью, какой я никогда не видела. Из-за Анжелы это дело превратилось для него в личное.

– И он попытался сделать единственное, что хорошо умел – засудить их?

Памела кивает:

– Но это не сработало. Он был готов на все, чтобы их уничтожить.

– Включая захоронение Чарли Бакстер в могиле своей жены?

– Да, – едва слышно отвечает Памела.

Глава 77

– Думаю, нам обоим не помешает сейчас перекусить, – говорит Памела, поднимаясь на ноги. Я наблюдаю, как она медленно бредет обратно на кухню. Через минуту я следую за ней и вижу, как она достает из шкафчика хлеб, а из холодильника – ветчину и сыр.

– Хлеб свежий, сегодняшний. Я купила его, когда была… – Она чуть колеблется, но продолжает: – Когда ходила по магазинам на главной улице. Вы уверены, что не хотите тост?

– Обычного сэндвича будет вполне достаточно, – отвечаю я, отодвигая стул от небольшого столика в углу комнаты. – Может быть, расскажете мне подробнее о вас с Джеком?

– Даже и не знаю, были ли вообще “мы с Джеком”. Мы оба были немного одиноки, возможно, чуточку несчастны. Никакой большой романтики никогда не было. Мы просто заботились друг о друге. – Памела прекращает мазать хлеб маслом и поворачивается ко мне лицом: – Мы оба старались защитить малышку.

Я вспоминаю Памелу на той фотографии, где она обнимает Дэни, и киваю.

– Три месяца после пожара, пока Джек не нашел дом в Клапеме, мы прожили здесь вместе. Мне казалось, что мы были счастливы, но после всего, что произошло, это было не так-то просто.

Памела ставит на стол тарелку с сэндвичами.

– Кушайте, – говорит она. – Я приготовила вам двойную порцию. – Она возвращается к раковине и открывает кран. – Смородинового сока?

– Сколько лет его не пил, – отвечаю я.

– Я говорю доктору Джа, что покупаю марку без сахара, но это не так. У них вкус совсем не тот.

Памела приносит сок и садится напротив меня.

– Вы сказали, что Анжела и Джек надеялись, что ребенок спасет их брак. Что случилось после рождения Дэни? – спрашиваю я.

– Анжеле было тяжело, – отвечает Памела, беря сэндвич. – Я старалась помогать как могла. Возможно, мне не следовало вмешиваться, не знаю. Я говорила Анжеле, что, если ей нужно уйти вечером из дома, я могу посидеть в Дэни. Но вскоре Анжела снова оказалась в дурной компании.

– Чарли Бакстер?

Памела кивает.

– Тогда снова начались наркотики? – уточняю я.

– Начались? Кто знает? Может, они и не кончались, но все стало намного хуже. Она пыталась скрывать это от Джека, а я, дура, ей помогала. Мы всегда убеждаем себя, что хотим помочь человеку, что если все сделать правильно, то он изменится. Но так не бывает. Ее жизнь быстро покатилась под откос. Джек это понял и злился на нее еще больше. Он думал, что заставит ее остановиться, надо только постараться. Но это так не работает.

Памела смотрит на меня темными усталыми глазами. Она слишком долго скрывала правду.

– Как-то я нашла Анжелу в переулке, в совершенно невменяемом состоянии, – говорит она. – А неподалеку бродила Дэни, одна. Потом это повторялось снова и снова. Почти каждый день.

– Насколько реальны воспоминания Дэни о матери?

Памела вздыхает:

– Бен, самое тяжелое для родителя – видеть своего ребенка несчастным или нелюбимым. Джек хотел избежать этого во что бы то ни стало. Не мог допустить, чтобы история Анжелы отразилась на Дэни. Создать идеальный образ Анжелы и сделать Дэни счастливой – что в этом плохого?

– Плохо, что Дэни теперь не знает, что в ее жизни правда, а что – нет.

Памела берет свой стакан.

– После того как мы с Джеком отдалились друг от друга… Думаю, он стал еще больше полагаться на Анжелу, вернее, на ее образ в глазах дочери, чтобы легче было справляться с воспитанием Дэни. Он никому не желал зла.

– Расскажете мне, что случилось с Анжелой?

– Наверное, пора, – мягко говорит она. – Была первая неделя декабря. Близилось время обеда. Я слышала, как она вышла из дома, и почти сразу ко мне в сад забрела Дэни. Босиком. Вы бы видели ее, Бен. Золотые локоны и ярко-голубые глаза… Прелестный ребенок. Я привела ее в дом и приготовила ей макароны с сыром – ее любимое блюдо. Позвонила Джеку, сказала, что с радостью пригляжу за ней. Мы оба знали, в каком состоянии Анжела вернется домой. Мы с Дэни в тот день украшали мою рождественскую елку. Поставили ее у окна и украсили гирляндами, чтобы было видно всем, кто проходит мимо. Я до сих пор так делаю.

Памела потирает шею, а потом складывает руки на столе.

– У меня был ключ от дома Джека и Анжелы – на случай чрезвычайных ситуаций. Наступил вечер. Дэни пора было купаться и ложиться спать, и я отвела ее домой. Ей нравились ванны с пеной, она любила делать себе из пены бороду, как у Санта-Клауса. Я слышала, как вошла Анжела. В то время ей не составляло труда найти кого-то, кто купил бы ей выпивку, наркотики и все прочее, чего ей хотелось. По лестнице она поднималась с трудом. Едва стояла на ногах. И в таком состоянии ввалилась в ванную. Я велела ей пойти лечь, а я уложу Дэни и приду ей помочь. Она закричала и потянулась схватить Дэни. Девочка испугалась и заплакала. Анжела начала выдергивать Дэни из воды, та поскользнулась, упала и ударилась головой о край ванны. Я была в ужасе.

– Что вы сделали? – спрашиваю я.

– Я кое-как вытащила Дэни из воды, но Анжела от нее не отставала. Цеплялась за Дэни, орала, чтобы я не трогала ее ребенка. Я положила Дэни на пол в ванной. Анжелу нужно было как-то утихомирить.

Памела смотрит на меня широко раскрытыми глазами, словно просит, чтобы я ее понял.

– Я толкнула ее. Но я была зла и испугана, и толкнула слишком сильно. Она упала навзничь, ударившись головой о раковину. Как только она упала, я поняла, что она мертва.

11

“Не думаю, что он когда-либо считал это ложью. Он любил тебя”.
Глава 78

Среда



Я сижу под ярко-синим небом на деревянной скамейке в парке Хадли-Хилл и жду. Последние опаздывающие ученики торопятся к школе. Вчера я не хотел давить на Памелу. Завершив свой рассказ, она попросила оставить ее на ночь одну в доме. Там она чувствовала себя ближе всего к Томасу. Было бы жестоко не согласиться. Поздно вечером я встретился в пабе “Крикетерс” с Сэмом и, выпив чуть больше, чем следовало, сообщил ему обо всем, что узнал. Мы пришли к выводу, что Памела не представляет угрозы.

Утром я отправил Дэни эсэмэску с просьбой встретиться. Я смотрю на дорогу. Вот и Дэни. Она идет ко мне, и ее лицо освещает улыбка. Она еще не знает, о чем я собираюсь с ней говорить.

– Поверить не могу, что до сих пор так холодно! – Она касается меня рукой в перчатке. – Арчи хорошо поспал, доктор доволен его состоянием. К выходным его могут выписать. А Мэт настаивает, чтобы допросили Берти Бакстера.

– Я тоже думаю, что это правильно, – отвечаю я.

– Я официально в отпуске, но вчера вечером разговаривала с Барнздейл. Сегодня она побеседует с Арчи и решит, какие у нас шансы предъявить Берти обвинение.

Я киваю, но на самом деле не слушаю. Мои мысли заняты тем, что я собираюсь сообщить Дэни.

– Бен?

– Пойдем прогуляемся, – предлагаю я и засовываю руки поглубже в карманы куртки.

– Конечно, – после небольшой паузы соглашается она.

Я пересказываю ей все, что вчера узнал от Памелы. Дэни идет, не поднимая головы, и слушает меня молча, ни разу не прервав. Как только я заканчиваю свой рассказ, она останавливается и поворачивается ко мне лицом.

– Я ей не верю. Она лжет. Она наговаривает на мою маму. Я ей этого не позволю. Она хочет доказать, что защищала меня, а с мамой произошел несчастный случай. Это неправда. Она все придумала. Я знаю, что это не так. Моя мама была не такая.

Она разворачивается и быстро идет через парк к дому Памелы. Я бросаюсь за ней.

– Дэни, стой! – говорю я, догоняя ее, и пытаюсь схватить ее за руку.

– Может, она ревновала к ней папу? Это ее подтолкнуло? Она потеряла мужа и ребенка и убила мою маму, чтобы забрать папу себе?

– Дэни, послушай себя. Это совсем не похоже на Памелу.

Мы стоим и молчим. Затем Дэни опускает плечи и с шумом выдыхает. Я веду ее к ближайшей скамейке.

– Она убила мою маму? – Голос Дэни дрожит. – А папа знал?

– Я думаю, тебе стоит услышать это от нее самой.

Дэни открывает и закрывает рот, как будто ей не хватает воздуха.

– Я хочу, чтобы мы встретились с ней втроем, – говорю я. – Но сначала мне нужно тебе кое-что показать.

Прощаясь вчера с Памелой, я попросил у нее фотографию. Ту, на которой она с Джеком и Дэни сняты на озере в Файли.

– Я верю, что Памела действительно заботилась о тебе и о твоем папе, – говорю я, доставая из куртки фото. Дэни внимательно его изучает; ее рука начинает дрожать.

– Это была мама, – говорит она. – Мама, а не Памела.

– Хотелось бы мне, чтобы это было так, – отвечаю я.

– Должно быть какое-то объяснение. Наверняка это фото сделано годом позже.

Я качаю головой:

– Файли было любимым местом у Памелы, а не у твоей мамы. Что бы тогда ни сделала Памела, она любила тебя. И я уверен, все еще любит.

Дэни держит в руках фотографию.

– Значит, все совсем не так, как я помню?

– Тебе было четыре года – от этого времени у нас остаются только отрывочные воспоминания.

– Но женщина, которую я помню, – значит, это была Памела, а не мама? Значит, папа заменил все мои воспоминания другими, ненастоящими?

– Уверен, он думал, что поступает правильно и делает как лучше для тебя.

– Даже если это означало ложь?

– Не думаю, что он когда-либо считал это ложью. Он любил тебя.

Я смотрю на Дэни, и вижу ту ранимую девочку, какую, должно быть, тогда, много лет назад, видела Памела.

– Ты готова выслушать Памелу?

Проходит несколько секунд.

– Да, – тихим голосом отвечает она.

Мы идем к Хадли-Хилл-роуд. Ждем, когда переключится светофор. Дэни сжимает пальцами переносицу. За переходом она быстро устремляется вперед, минует дом Памелы и сворачивает на боковую тропинку. Я следую за ней. Она останавливается у забора в задней части своего бывшего двора. Ворота чуть приоткрыты, и она толкает их. На небольшом участке недавно все было обновлено: к дому ведет широкое крыльцо с открытой террасой, стоят газовые уличные обогреватели.

– Здесь все чужое, – говорит она, отступая назад.

Делает несколько шагов от своего бывшего дома к дому Памелы и замирает, держа руку на калитке. Зайдет она или нет? Хочет ли она на самом деле услышать от Памелы правду?

– Дэни? – говорю я.

– Я готова, – отвечает она и толкает калитку.

Двор внутри небольшой. Через ухоженный квадрат газона ведет тропинка из потрескавшихся плит. У задней двери аккуратно сложено деревянное кресло.

– Она сидела на нем, пока я играла на траве, – говорит Дэни.

Я смотрю на часы. Я договорился с Памелой, что мы придем к ней в десять утра. Я поднимаюсь на крыльцо и тихо стучу в дверь.

Глава 79

Сквозь мутное стекло в двери я вижу Памелу. Она тянется к цепочке и поворачивает ключ.

– Как раз вовремя, – говорит она, открывая дверь, и пропускает нас в дом.

Дэни проходит мимо нее в гостиную, и обе, как по команде, опускают головы. Я вхожу за ней и улыбаюсь Памеле.

– Я уже поставила чайник, – говорит она, закрывая за мной дверь.

– Замечательно, – отвечаю я.

– У меня есть тортик.

– Может быть, не сегодня.

Я касаюсь ее руки, достаю из кармана пиджака фотографию из Файли и осторожно кладу ее на кухонный стол.

– Пойду посмотрю, как там Дэни.

Я останавливаюсь в дверях гостиной. Дэни стоит ко мне спиной, глядя в окно. Я снимаю пиджак и бросаю его на диван.

– Мы должны ее выслушать. Она единственная, кто может помочь нам во всем разобраться, – говорю я.

Дэни не отвечает и продолжает смотреть на дорогу.

– Ты справишься. Поверь мне. Я пойду помогу ей с чаем.

На кухне Памела загружает поднос.

– Я встала в пять утра, – говорит она. – Мне не спалось… Вот я и достала свой лучший сервиз. – Она смотрит на меня: – Не знаю зачем. Он не такой уж и дорогой. – Она отворачивается и трет рукой глаз. – Глупо на самом деле.

– Вовсе нет, – отвечаю я. Мне хочется ее поддержать. – По-моему, очень красивый.

Она оглядывается через плечо и улыбается.

– Спасибо, – говорит она.

– Пойдемте сядем? – предлагаю я и беру поднос.

Я иду за Памелой в гостиную, ставлю поднос на журнальный столик и сажусь рядом с ней на диван. Она добавляет в наши чашки молоко и наливает чай. Дэни все так же стоит и смотрит в окно.

– Вы не замерзли? – спрашивает Памела, нарушая молчание. – Я заранее включила отопление. Надеюсь, комната уже прогрелась, но могу прибавить, если вам холодно.

– Думаю, и так хорошо, – отвечаю я, беря у Памелы чашку и ставлю ее на столик ближе к Дэни.