– Рая Снегирёва, – ответила девушка.

– И что вы хотите от меня?

– Поговорить тет-а-тет.

– Полезайте в машину, – велела детектив, кивнув на свою «Волгу».

Девушка юркнула в салон с быстротой ящерицы, ускользающей под камень.

Мирослава выехала с мини-стоянки возле агентства и, свернув за угол, остановила машину.

– У вас ко мне какое-то дело? – спросила она.

– Скорее информация, – ответила, наморщив свой вздёрнутый носик, Снегирёва.

– И какая же?

– Я слышала, о чём вы разговаривали с Элеонорой.

– Подслушивали?

– Не совсем…

Мирослава усмехнулась.

– Зря смеётесь, – сделала вид, что слегка обиделась, девушка, – у меня профессия такая – быть в курсе всего, что происходит в агентстве. Поэтому я всегда держу ухо востро, а нос по ветру.

– И что же это за профессия такая – всюду совать свой нос?

– Так для благого дела! – воскликнула девушка.

– Вы модель? – спросила Мирослава, которой надоела игра в словесные прятки.

– Издеваетесь? – На этот раз глаза Раисы стали злыми.

– Ничуть, – пожала плечами Мирослава.

– С моим украшением лица, – Раиса ткнула пальцем в свои веснушки, – карьера модели мне не светит! Чем я только не пыталась их вывести! Поэтому я работаю секретарём! – в голосе девушки прозвучал вызов.

– Тоже неплохо, – ответила Мирослава, оставаясь невозмутимой.

– Да! Я довольна своей профессией. Тем более что благодаря ей я могу помочь правоохранительным органам!

С языка Мирославы уже чуть было не слетело, что она частный детектив. Но она вовремя удержалась и услышала:

– Элеонора рассказала вам о Матрёшке далеко не всё! Она её покрывает.

– И зачем ей это?

– Как зачем? Вы такая наивная, что не понимаете, какие барыши приносит ей Буфетова?

– То есть всё дело в деньгах? – уточнила детектив.

– А в чём же ещё! – округлила Раиса свои и без того круглые глаза, почти как пуговицы на жилете приказчика из дореволюционной лавки.

– Правильно ли я вас поняла, Раиса, что вы готовы сообщить мне более правдивую информацию о Матроне Буфетовой, чем я услышала от Элеоноры Сергеевны? – спросила Мирослава, ничем не выдавая своей заинтересованности.

– Не просто более правдивую, – заносчиво поправила её девушка, – а рассказать вам истинную правду.

– Я слушаю вас, – сухо отозвалась детектив.

– Лучше запишите!

Мирослава для успокоения самонадеянной девицы включила диктофон и повторила:

– Я слушаю вас.

– Так вот, Матрёшка спуталась с парнем, который на содержании у богатой старухи!

– Откуда вам это известно? – не выдержала Мирослава.

– У меня свои источники информации! – пафосно ответила Раиса Снегирёва.

Детектив кивнула.

И девушка, расценив этот кивок как одобрение, продолжила свой рассказ:

– Парня зовут Виталий Кукушкин!

«Жучки она, что ли, везде в агентстве расставила? – подумала Мирослава. – Но, скорее всего, она обладательница ушей-локаторов».

– Вы не знаете имя женщины, которая содержала Кукушкина? – спросила она как бы вскользь.

– Почему содержала? – фыркнула Раиса. – Она и сейчас его содержит!

«Ага, девице неизвестно, что Ревакова убита», – отметила детектив про себя и услышала ответ на свой вопрос.

– Нет, я не знаю, как её зовут и где она живёт, – с нескрываемым сожалением проговорила Снегирёва.

«Если бы знала, то давно бы донесла», – подумала Мирослава.

И, точно угадав её мысли, Раиса выдала:

– Я бы непременно сказала ей, что Кукушкин, вместо благодарности за её заботу о нём, наставляет ей рога! И с кем?!

– С кем? – иронически переспросила Мирослава.

– С какой-то моделькой! – презрительно изрекла Снегирёва.

– Сазонова сказала, что Матрона Леопольдовна Буфетова – высокооплачиваемая модель, и дала понять, что такие сотрудницы на земле не валяются.

– А что ещё могла сказать вам Элеонора?! – возмутилась Раиса.

Мирослава пожала плечами и спросила:

– А в чём конкретно вы обвиняете Буфетову?

– В том, что Матрёшка буквально уцепилась за этого дурачка! И теперь из него денежки в её руки сыплются, как горох из дырявого мешка.

– Разве Матрона сама мало зарабатывает? – сделала вид, что удивилась, Мирослава.

– Много денег никогда не бывает! – со знанием дела парировала Снегирёва.

– Значит, вы утверждаете, что Буфетова вымогала у Кукушкина деньги, которые он получал от своей «благодетельницы»?

– Вымогала – это слишком грубо, – передёрнула плечами Снегирёва, – она так вела себя с ним, что он сам ей всё отдавал.

– Сути дела это не меняет, – заметила Мирослава.

– А я про что вам толкую! – всплеснула руками Раиса.

– Хорошо, я приму ваше сообщение к сведению. А вы не знаете, у Буфетовой много подруг?

– Не думаю. Я знаю Варвару Лебедеву и Риту Гордееву.

– И чем они занимаются?

– Варя – парикмахерша, а Рита – подруга-соперница.

– В смысле?

– Она тоже модель! Но номер два.

– То есть?

– Стоит на одну ступень ниже Буфетовой.

– Каким же образом они в таком случае дружат? Разве соперничество не мешает им?

– Откуда мне знать, что у Гордеевой в душе? Может, у неё там кошки скребут. Но виду она не показывает. И размолвок между ними нет, – уныло произнесла Рая.

– А вы не могли бы дать мне номер телефона Риты Гордеевой?

– Легко! – ответила девушка и продиктовала ей номер мобильника Гордеевой, который детектив тотчас же запомнила.

– Только я сомневаюсь, – недовольно промямлила Снегирёва.

– В чём именно?

– В том, что подруги Матрёшки скажут вам правду! Те ещё вертихвостки! – вырвалось с нескрываемой обидой у Снегирёвой.

«Непонятно, чем Матрона и две другие девушки могли обидеть её. Скорее это просто зависть. Неужели причиной всему банальные веснушки? Кстати, некоторым девушкам они очень даже идут».

– Куда вас подвезти? – спросила Мирослава, повернувшись к девушке.

– Высадите меня здесь! Я вернусь пешком. Не нужно, чтобы нас видели вместе.

– Конечно, – согласно кивнула Мирослава, скрывая иронию в уголках губ. И спросила: – Сколько я должна вам за информацию?

– Нисколько! – гордо ответила Раиса.

Глава 11

Мирослава надеялась спокойно пообедать в компании Мориса и кота, поделиться с Миндаугасом добытой ею информацией и выслушать его мнение. Заодно узнать, что удалось выудить ему из соцсетей.

Но не тут-то было! Планы мирного времяпрепровождения спутал друг детства Шурочка Наполеонов.

Колебания атмосферы в доме она почувствовала, едва переступив порог. Морис вместо того, чтобы спокойно ожидать её, почитывая в кресле какой-нибудь сборник стихов, развил бурную деятельность на кухне.

– Ты чего? – удивлённо спросила она.

– Обед готовлю!

– Зачем? У нас же ещё что-то осталось от вчерашнего ужина. Кажется, тушённая с овощами рыба. Мы бы вполне этим обошлись.

– Мы да, – вздохнул Морис, – но звонил Шура.

– Приедет вечером?

– В том-то и дело, что обещал нагрянуть на обед!

– Чего это на него нашло? – удивилась Мирослава.

– Понятия не имею!

– Он не объяснил?

– Когда это Шура что-либо объяснял?!

– Ну и ладно, – сказала Мирослава. – А ты зря так балуешь его! Наделали бы бутербродов!

– Всухомятку есть вредно, – изрёк Морис поучительно, – тем более в обед.

– Миндаугас! Тебе не надоело быть таким правильным?

– Нет! – отрезал он.

– Ну и мучайся тогда! – Взмахнув рукой, Мирослава ушла из кухни, но спустя пятнадцать минут вернулась, благоухая лавандовым мылом. – Помочь?

– Не надо, сам справлюсь!

– Тоже мне, представитель маленького, но гордого народа, – фыркнула она.

– Не надо, – попросил он печально.

– Извини, больше не буду. Но давай я всё-таки что-нибудь сделаю.

– Хорошо, если не трудно, начистите картошку. Я её уже вымыл.

– И не лень?

– Что не лень? – не пронял он.

– Мыть картошку!

Он бросил на неё укоризненный взгляд своих проникновенных серо-голубых глаз.

И она пояснила снисходительно:

– На ней же не кочки грязи! Можно было почистить так, как есть, а потом помыть.

– Я привык чистить чистую картошку.

– Знаю, знаю, – отмахнулась она, – а мне всё равно, какую.

После этого воцарилось молчание, и они каждый занялись своим делом.

Когда на сковороде прожаривались котлеты, из сада явился Дон и стал тереться о ноги Мориса, громко мурлыча и стараясь поймать его взгляд своими глазами цвета жёлтого янтаря.

– Подожди немного, – ласково проговорил Морис, – скоро будут готовы.

Кот понял его и, запрыгнув на подоконник, погрузился в терпеливое ожидание.

– Я надеялась сразу после обеда поговорить с тобой, – вздохнула Мирослава, бросая в тазик последнюю очищенную картошку.

– Так и поговорим, – отозвался он.

– Ты думаешь, что Шура не насовсем приехал?

– В смысле – насовсем? – встревожился Морис.

Мирослава невольно улыбнулась.

– Я имела в виду, что не с ночевкой?

– Нет, он обронил что-то о том, что на вечер у него много работы.

– Ага, – кивнула она, – значит, поест и уедет.

– Может, передохнёт чуток.

– Как же без этого, – согласилась Мирослава.

Морис снял со сковороды первые поджарившиеся котлеты, одну из них тотчас отложил на тарелку и разрезал на мелкие кусочки, давая остыть. Это для Дона.

– Вообще-то, это даже хорошо, что он приезжает, – задумчиво проговорила Волгина.

– Вы о чём-то хотите его спросить?

– Да, надо бы осмотреть место преступления. Я имею в виду заброшенный дом, где убили Ревакову.

– Спросите напрямую?

– Нет, попытаюсь вытащить информацию незаметно для него. Мне бы пока не хотелось сообщать Шуре, что мы занимаемся этим делом.

– Понимаю. А вам не кажется, что место преступления уже затоптано как бездомными, так и полицией?

– Ага. А если его не оцепили, то и любопытными, – усмехнулась Мирослава, – и внутренний голос почему-то подсказывает мне, что опечатывать квартиру полиция сочла излишним.

– Я тоже так думаю, – согласился Морис, – поэтому и не понимаю, что вы собираетесь там найти.

– Я и сама не знаю, – беззаботно отозвалась она и спросила: – А что у тебя в кастрюле? Пахнет очень уж знакомо.

– Солянка! – улыбнулся он и добавил: – На криминал у вас нюх настроен преотлично, но запахи блюд вы помните слабовато. Надо бы потренироваться.

– Зачем? Я не гурманка. Съем всё, что дашь.

– Не девушка, а мечта любого парня, любящего готовить, – пошутил он.

– И не говори! Так что цени!

– Ценю неустанно, – заверил Морис, – но хочу получить гарантию.

– Какую ещё гарантию? – удивилась детектив.

– В виде брачного свидетельства.

– Обойдёшься! Штамп в паспорте – это не главное.

– А что главное? – спросил он и добавил быстро: – Если вы скажете, что постель, то я рассержусь.

– Дурачок, – проговорила она ласково, – духовная близость у нас с тобой уже есть, так что как раз интимной и не хватает.

Морис демонстративно отвернулся к плите. Он не сомневался в том, что, если они станут любовниками, то в загс затащить её ему уже никогда не удастся. А он хотел иметь нормальную семью, насколько это было возможно, учитывая нрав Мирославы. Вот и держал её на голодном пайке, надеясь на то, что её природный темперамент заставит её дать согласие на брак. Хотя он сильно рисковал. Морис и сам понимал это.

И тут с улицы донёсся автомобильный гудок.

– Шура приехал…

– Откройте ему, пожалуйста, а то я занят.

«Вижу я, как ты занят», – хотела сказать Мирослава, но не сказала ничего и отправилась встречать друга детства.

– Какой неожиданный гость! – воскликнула она, когда Наполеонов вылез из машины, и широко развела руки для объятий.

– Ты забыла добавить, что гость я всегда желанный, – заметил он, охотно погружаясь в её объятия.

– Даже не знаю, что тебе на это сказать, – сделала она вид, что озадачена. А когда он собрался возмутиться, чмокнула его в рыжевато-русую макушку, а потом в острый лисий нос и рассмеялась.

– Только бы поиздеваться над беззащитным человеком, – проворчал он, напустив на себя сердитый вид, в душе же чуть ли не мурлыча от удовольствия.

– Это ты-то беззащитный человек? – спросила она насмешливо.

– А то кто же?! Ладно, я лучше пойду сполоснусь. У вас вода-то есть?

– У нас есть всё! – заверила его Мирослава. – Как в Греции чеховских времён.

На кухню Наполеонов вошёл спустя какое-то время, надев на себя банный халат Мирославы, в котором чуть ли не тонул.

– Ты опять напялил мой халат, поросёнок ты эдакий! – укорила она его.

– Извини, мне было лень подниматься в «Шурину» комнату. А это халат общий!

– Как то есть общий? – округлила глаза детектив.

– А так! Ты же сама надеваешь его, когда тебе лень подниматься на второй этаж и ты пользуешься душем возле кабинета!

– Но это вовсе не значит, что и ты им должен пользоваться.

– Тебе что, халата жалко для друга? – спросил он обиженно.

– Не жалко! Но я тебе сто раз говорила, что это негигиенично!

– Так я же только что помытый! – простодушно заявил Наполеонов и спросил Мориса, не ввязывающегося в их перепалку: – У нас сегодня на обед пирожные есть?

– У нас? – фыркнула Мирослава.

– Конечно, у нас, раз я тут сижу в кругу своей семьи, – нахально заявил Шура.

– Есть, – ответил Морис, – корзиночки с чёрной смородиной.

– А «Наполеона» нет?

– Нет.

Шура вздохнул.

– В другой раз будет тебе твой «Наполеон», – сказала Мирослава.

– Представляешь, – проговорил Наполеонов с нескрываемым возмущением, – захожу я намедни в только что открывшуюся у нас на углу кондитерскую с намерением заморить червячка.

Детективы понимающе переглянулись, каждый из них при этом представил червячка, которого хотел заморить Шура, размером с удава приличной длины и упитанности.

Наполеонов, делая вид, что не замечает их переглядываний, продолжил:

– Подхожу к стойке. За ней стоит барышня, похожая на балерину, только вся с ног до головы утопающая в кружевах.

– Наверное, её наряд должен символизировать взбитые сливки, – предположила Мирослава.

– Не знаю, что она там должна символизировать, но только она меня спрашивает: «Вы каких любите крокодильчиков? Синеньких? Зелёненьких? Розовеньких?» Я впал в ступор, то есть, выражаясь по-русски, обалдел!

Оба детектива хмыкнули.

– Им смешно! – пожаловался Наполеонов коту, умывающемуся на окне после съеденной котлеты.

Так как Дон не обратил на него никакого внимания, Шура снова повернулся к друзьям и продолжил:

– Потом я очухался и говорю: «Я вообще не люблю крокодильчиков!» А про себя думаю: «До чего у людей крыша съехала, если они крокодилов лопать начали!» Но я-то в своём уме. А это чудо в кружевах говорит мне: «Напрасно вы отказываетесь! Это так вкусно! Можно ум отъесть». Я и выдал ей, что тому, кто решился есть крокодилов, отъедать уже нечего! Ума он до этого лишился. И тут подаёт голос перечница, сидящая за столиком возле самой стойки: «Молодой человек, не кипятитесь! Попробуйте пятнистого».

– Чего пятнистого?

– Крокодильчика.

– УУУУ!

– Чего вы воете? Он вкусный-превкусный! Посыпанный кокосовой стружкой.

И тут чудо в кружевах выплыло из-за стойки, подвело меня к витрине и ткнуло в неё наманикюренным пальчиком! Вы не поверите! – Наполеонов демонстративно схватился за голову. – За стеклом было полно крокодилов!

– Не ври, – сказала Мирослава.

– Зуб даю, – щёлкнул Шура пальцем по зубу, – не вру я!

– Я, кажется, догадываюсь, в чём дело, – проговорил Морис.

– Ну ещё бы! – перебил его Шура. – Ты же у нас тот ещё умник-разумник. Но я лучше сам Славке расскажу! – И он выпалил: – Они, в смысле, крокодилы, были неживые!

– Неужто дохлые? – сделала вид, что ужаснулась, притворившись ни о чём не догадывающейся Мирослава.

– Да нет же! – взмахнул обеими руками Шура. – Они были пирожными! Совсем люди сошли с ума на почве импортозамещения и уже не знают, чем ошарашить простой люд.

– А по-моему, они молодцы! – одобрил идею кондитеров Морис.

– Ага, – согласилась Мирослава, – видишь, и бабушке понравилось.

– Какой ещё бабушке? – наморщил лоб Наполеонов.

– Той, что посоветовала тебе крокодильчика с кокосовой стружкой.

– Этим бабушкам нужно дома сидеть и носки внукам вязать, – отрезал Наполеонов, – а не по кондитерским шастать!

– Ага, – подначила его Мирослава, – а всяким там следователям надо бы преступников ловить, а не набрасываться на ни в чём не повинных крокодильчиков.

– У, злыдня, – сделал вид, что обиделся, Наполеонов.

– Ладно, не злись, – решила она погладить друга детства по шерстке. – Ты как раз к обеду успел.

– А что у нас на обед?

– Солянка.

– С мясом? – Шура попытался втянуть воздух носом.

– С почками, – ответил Морис.

– Тогда ладно, давайте свою солянку. А на второе?

– Котлеты с картошкой.

– Ну да, вы же знали, что я приеду, – кивнул Шура удовлетворённо.

– Знали, – с самым серьёзным видом ответила Мирослава, – и очень надеялись.

– Ты же сам позвонил, – напомнил Морис.

– Это да, но ты сказал, что солянка с почками, значит, ты заранее планировал сварить её. Почки же предварительно вымачивают!

– Что значит следователь, ничего от него не скроешь, – проговорил Морис, сочтя излишним информировать Наполеонова, что вообще-то солянка планировалась им на ужин.

Наполеонов же остался доволен и признанием Миндаугасом его таланта, и приготовленным к его приезду обедом.

А Мирославе в процессе чаепития удалось незаметно, не выдавая своих намерений, узнать, где было совершено убийство процентщицы. То есть гражданки Реваковой.

Шура к тому же не сумел скрыть своего недовольства тем, что единственный подозреваемый не желает писать чистосердечное признание.

– Упёрся сожитель, и ни в какую, – сказал он удручённо.

– А отпечатки его пальцев на месте преступления имеются? – спросила Мирослава.

– В том-то и дело, что нет! Косит под простачка, а сам в перчатках любовницу убивал.

– Может, это не он? – спросил Морис.

– А кто же ещё?!

– Мало ли.

– Он! Больше некому, – уверенно проговорил Наполеонов.

– Тебе не кажется, что ты относишься к подозреваемому предвзято? – попробовала намекнуть Мирослава.

– С чего ты взяла? – насторожился следователь.

– Ты прошлый раз упоминал, что подозреваемый был на содержании у убитой.

– Я говорил об этом?

– Да, – кивнули оба детектива.

– Не помню. – Шура почесал макушку. – Но если даже и говорил, то что?

– А то, что парень на содержании уважения не вызывает. Вот ты на него и взъелся!

– Ничего подобного, – возмутился Наполеонов, – я объективен!

– Ладно, – решила не продолжать спор Мирослава, – разберёшься.

– Конечно, разберусь! – самонадеянно заявил Шура.

* * *

Едва машина Наполеонова выехала с их двора, как Мирослава обратилась к Морису:

– Ты не хочешь прокатиться со мной?

– Я готов ехать с вами хоть на край света, но, может быть, вы скажете, куда мы поедем на этот раз?

– Я хочу осмотреть место преступления.

– На ночь глядя?

– Где ты видишь ночь? – удивилась она.

– Пока мы доедем, начнёт смеркаться.

– Не стоит со мной пререкаться, если ты не хочешь ехать, так и скажи!

– Не скажу, – улыбнулся он и спросил: – Поедем на «Волге»?

– Да.

– Кто за рулём?

– Ты.

Миндаугас догадался, что она хочет по пути ещё о чём-то поразмышлять, и не стал заводить разговор, чтобы не мешать ей.

Когда они подъехали к заброшенному дому, действительно уже начало смеркаться.

Мирослава вышла из машины и быстро огляделась. Поблизости не было ни камер, ни других машин, а это значит, что ничей навигатор не мог их зафиксировать.

Детектив вошла в подъезд и уверенно проследовала в квартиру, в которой произошло убийство. По пути она на всякий случай натянула на свои кроссовки бахилы, вторую пару вручила Морису.

– Я, конечно, не думаю, – сказала она, – что здесь повторно будут работать эксперты, но бережёного Бог бережёт.

– По-моему, мы ничего не нарушаем, – отозвался Морис. – Квартира не опечатана.

– Ага. Но лучше пока не ставить никого в известность о посещении нами этого места.

– Вам виднее.

Мирослава достала фонарик и стала медленно осматривать стены и пол квартиры.

Даже в слабом свете фонарика было заметно тёмное пятно незамытой крови. Больше ничего обнаружить им не удалось. Да они и не рассчитывали. Эксперты в современной полиции работают тщательно.

– Скорее всего, здесь был Незовибатько, – тихо проговорила Мирослава.

– А если не он? – спросил Морис.

– Всё равно, обращаться придётся к нему. Он поможет получить неофициальную информацию. С другими экспертами у меня, к сожалению, нет такой крепкой дружбы.

– Из вашего разговора с Шурой я понял, что вы не верите, что Ревакову убил Кукушкин.

– Не верю, – кивнула она. – Зачем Кукушкину назначать свидание своей мамке в заброшенном доме?

– Ну не мог же он убить её в своей квартире.

– Согласна, убивать в своей квартире неразумно, – усмехнулась она, – но ведь существует множество других удобных мест.

– Лично мне не приходит на ум ни одно, – признался Миндаугас.

– Он мог убить её в загородном доме и закопать на участке или вывезти в лес.

– Может быть, – подумав, ответил Морис и спросил: – Как вы думаете, где сейчас находятся бомжи?

– Наверное, в соседнем подъезде, – предположила она.

– Вы что же, думаете, что они не сбежали отсюда куда глаза глядят?